Соискатели удачи

Пролог

В 2091 году, Роскосмос обнаружил искажение в пространственно-временной структуре, вблизи точки Лагранжа Л2, на расстоянии 60 400 км от Луны.

Область получила условное обозначение “Луна4-прорыв” и с тех пор стала объектом приоритетного изучения. За десятилетие в пространство, которое с периодичностью в 32 на 2 часа открывало и закрывало проход, было послано двадцать четыре дрона. Со всеми связь была утерена спустя разные отрезки времени. Но до потери часть телеметрии и визуальных данных была успешно получена и обработана.

В последующем исследовании появилась рабочая теория, согласно которой “Луна4-прорыв” может являться локализованным туннелем в пространственно-временной ткани. Ученый Иванов выдвинул гипотезу, что туннель соединяет Солнечную систему и систему Кеплер в созвездии Лира, существование которой ещё в 2015 году поставили под сомнение. Однако последние сигналы дронов, были зафиксированы в пределах этого созвездия.

Его диссертация, основанная на предположении не только существования системы, но и потенциальной обитаемости её планет вызвала фурор в научной среде. Впоследствии туннель получил название “Туннель Иванов”.

Последующие годы вокруг Туннеля шли работы по строительству космической станции “Прорыв”. Работы официально были закончены в 2153 году.

В этом же году была собрана команда первопроходцев туннеля, которых в шутку прозвали “Соискатели Удачи” и название закрепилось, потому что им оставалось надеяться только на удачу.

Глава 1. Смертники

Кровать, как и весь корабль, тряслась и вибрировала. Только шум волн успокаивал, и я лежал, прикрыв глаза, борясь с болью в шее от долгого лежачего положения. Хотелось подняться и размяться хоть немного. Что уж там, даже просто пройтись вверх-вниз по перилам, прикреплённым к стенам капсулы, уже помогло бы телу прийти в себя. Но в таком случае я рисковал нарваться на раздражающие рожи, что за нескончаемый день, тянущийся вечность, успели приесться.

Поднявшись на своей койке, я приложил руки к лицу, и в этот момент тряска усилилась. Блин… резко сел, скидывая с себя наушники, заглушающие шум, собираясь наорать на Дрона. Я даже пилотом не был, но когда сидел за штурвалом, заменяя его, корабль так не трясся.

Стоило наушникам слететь с головы, как меня накрыл шквал звуков. Система пищала, снизу доносились крики и наконец:

— Ярый, мать твою, я сказал вниз! — голос Дрона, крайне истеричный.

— Ты что там делаешь?! Ох тыж!.. — я совершил роковую ошибку, свесившись с кровати вниз лицом. Корабль с моей стороны обо что-то столкнулся, раздался оглушающий скрип и следом дёрнулся. Я только успел схватиться за бортик кровати, когда полетел вниз. Повис на нём.

Громко и в сердцах выругался. Наш корабль-капсула представлял собой вытянутую конструкцию кольцевой формы, разбитую на отсеки без дверей. Впереди была пилотная и кресла для остальных членов команды. Дальше шла рабочая, которую мы использовали как игровую зону, и ближе к концу находились шесть коек на разных уровнях, чтобы создать уединённую атмосферу.

Раскачиваясь, я хотел закинуть ногу на кровать, но корабль вновь ушёл в тряску. Скрежет… Моё тело подлетело вверх, обогнуло бортик кровати, и я прилетел спиной прямо на матрас, и со всей дури я ударился о жёсткую поверхность.

— Дрон! Ты что там делаешь?!

Я поспешно начал спускаться вниз, крепко хватаясь за перила на стенах, собираясь занять своё место рядом с пилотом.

Вся команда уже собралась впереди и заняли кресла безопасности. Со стороны доносились крики, местами переходящие в истерику. Я с сожалением думал о своих наушниках, что заглушали всё на свете.

Наконец ноги коснулись более ровной поверхности, и я бросился к остальным.И был уже близок к цели, схватился за первое кресло, которое принадлежало Максу – нашему капитану… но только на словах. Этот отвратный человек не заслуживал такого громкого звания. Он бросил недовольный взгляд.

— Ярый! Ты должен быть сразу в кресле при первом приказе! — начал он гневную тираду, но я давно привык делать вид, что этого человека не существует. Либо это, либо бить его головой о стену, а там обшивка — портить наш дом не хотелось. Да и пугать дам…

Переступив хватаясь за следующий ряд спинок кресел, я оттолкнулся, потянулся рукой к спинке своего кресла. Еще не много… гравитация работать перестала, и меня закрутило в воздухе. Да твою ж…

— Лёва! — гневно орал я, крутясь в воздухе и махая руками, но корабль был слишком большим, и в самом его центре дотянуться до чего-либо было сложно.

Лёва мой крик проигнорировал. Я попытался успокоиться и, вытянув руки, схватился за перила на потолке, зависая в одном положении. Посмотрел вниз, выискивая главного и, если быть окончательно честным, единственного оптимиста команды. Он был единственным из всех, кто поехал не ради денег, а из-за чистой идеи.

Оптимист наш сидел в своём кресле, обмотанный всеми ремнями безопасности сразу. Глаза были крепко зажмурены, он что-то бормотал. Думаю, молился.

— ЯРЫЙ! ТЫ ГДЕ?! — вне себя орал Дрон. Я перекрутился на руках, чтобы видеть пилота. Тот сидел перед компьютерами и трясся сильнее, чем корабль. Возможно, именно он и создавал вибрацию — ко мне вернулось чувство юмора.

— Я не знаю, куда движусь!

— Так выпрями долбанный корабль, чтобы я добрался до кресла! — зло выплюнул я, сверля макушку пилота. Или, как его звали за глаза, Дрон — псих-одиночка.

Дрон замер и поднял голову вверх — худощавое лицо и глаза, светящиеся бешеным испугом. Он закатил их, когда увидел меня на потолке.

— Я отдал приказ спуститься два часа назад!

Он мне ещё приказы не отдавал. Я специально надел наушники, чтобы не слышать их. Приказ блин. Они совсем поехали тут. Кто кому должен приказы отдавать.

Без гравитации передвигаться по перилам стало легче, и, хватаясь, я наконец спустился и добрался до кресла.

Пристегнувшись, уставился на экраны. Те, как и раньше, показывали поток мигающих точек, подсвеченных красным. Бесконечное движение по спирали создавало энергию и магнитное поле, в центре которого мы до этого момента двигались в безопасности.

— Что происходит?

— Да фиг его… — нашу капсулу начало заносить вправо, и Дрон, уважаемый Андрей Алексеевич, пилот с нехилым опытом, сжал зубы и с выражением лица, которым можно было бы… сравнение в моей голове было неуместно в момент, и я выкинул его из головы. Вернул внимание к просматриванию координат.

Моей основной задачей в этом маршруте было прокладывать маршрут, но я давно объяснил Дрону, что в этих условиях это было невозможно. Открыл данные внешних движений, которые фиксировали перемещение туннеля и корабля, пытаясь найти причину.

На экран выходила тонна чисел, анализ который займёт год… Глаз зацепился за числа, которые я не сразу смог осознать. Стоп. Кликнул на экран, останавливая поток информации, и открыл вкладку, откуда шли данные.

Нас притягивало к стене туннеля и корабль не справлялся с давлением. На вторую часть экрана я вывел данные туннеля — и наконец нашёл её. Мелкие дыры, куда вылетали обломки камней и пыли. Постепенно эти дыры разрастались образуя проход. Так же выглядел вход в этот туннель.

Мы нашли выход? Может, мы вернулись? Сделали кольцо? Надежда была смешна. Но эти миссия казалось бесконечной… мой взгляд нашёл датчик, отсчитывающий время. 421 день миссии.

Как мы не сошли с ума?

— Дрон, выровни корабль, поверни на угол 14 по У, погаси левый… — я замолчал, ведь наше сырьё сгорало в три раза быстрее нужного! Да черт же их всех побрал. В голове проскользнули слова Львовича, что нас отправлял. Он клялся, что сырья хватит на десять таких путешествий.

— Гаси двигатель! — крикнул я.

— Да ты свихнулся, — ошарашенно произнёс Дрон, оборачивая голову.

— Гаси, нас тянет к выходу. Я буду давать сигналы — ты действуй. Как только подам сигнал, заворачивай направо по Х и включай двигатели. Будем выходить.

Я оссекся прислушиваясь. Ведь до меня донесся женский немного визгливый и главное громкий голос, читающий молитву. Дрон скривил лицо и с выражением истинного ужаса обернулся.

Рината Александровна, наш астрофизик, ярый атеист, во весь голос читала молитву, взывая к Богу и его защите.

Я переглянулся с Дроном, судя по его виду, он был готов подняться с кресла и выйти к Рите, объяснять почему ей стоило замолчать.

— Забей, — произнёс я кивая ему, что были более важные дела.

Я вновь обернулся, когда голос стал ещё громче. Теперь он гласил о праведном гневе, что отыскал их — неверных. Ух… вот это она поехала. Я скользнул взглядом в сторону, выискивая Аю в надежде увидеть её реакцию.

Та, однако, выглядела ещё хуже. Ослабив ремни, она сидела в кресле, раскачиваясь взад-вперёд, с зажмуренными глазами и руками, зажимающими уши. И повторяла: «Заткнись, заткнись, заткнись».

Поджав губы, я вернулся к своей задаче и лишь краем глаза успел заметить движение руки Дрона — тот со всей дури долбанул по кнопке, и нашу капсулу смерти наполнили ну просто отвратные звуки электрогитары. Музыкой это назвать было нельзя. Скорее скрежет, который пырнул по моим нервам.

Псих-пилот улыбнулся, обернулся ко мне, кивая в такт несуществующему в этом шуме ритму.

Я же сжал зубы и подлокотники, напрягаясь и борясь с желанием отстегнуть ремни безопасности и позволить телу подлететь. А если ударюсь головой, то и хрен с ним. Нам недолго осталось с нашей миссией.

— Сейчас! Поворачивай! — я всеми силами пытался перекричать шум, которым явно наслаждался Дрон. Хотя, мне кажется, он кайфовал не от самой музыки, а от того, какой дискомфорт она приносила нам.

Дрон повернул вовремя и даже как следовало, но на нас влияла не только гравитация, что вытягивала из прохода, но и магнитное поле самого туннеля. В последний момент нос капсулы дёрнулся и закрутился, уводя нас от прохода. Красные сигналы и писк аварийки подключился в унисон шума.

Нервы сдали. А так повелось: когда у меня сдавали нервы, вместе с ними голову покидал и здравый смысл. Я нажал на кнопку — ремни безопасности всосались в кресло. Схватившись за ручки, я, удерживая себя на месте, подскочил к месту Дрона и со всей дури ударил по кнопке, выключая музыку.

— Ты какого…

После этого я схватил его за грудки — уже так удерживая себя на месте.

— Вырубить твой шум или тебя? Вместе с твоим шумом! — сердце билось гулко, но радостно от самой идеи заехать ему. Глаза были широко раскрыты, и я смотрел прямо на него. Сам Дрон был щуплым и сопротивляться не мог. За бесконечное путешествие он и вовсе сдал в весе.

Его глаз дёрнулся.

— Немедленно отпусти его! — прогремел голос "капитана" миссии.

Его хотелось вырубить даже больше, но, вспоминая видео, которое Львович заставил меня посмотреть перед вылетом — о работе с агрессией и как её контролировать, — я подавил желание. Желание, что обещало вскоре стать навязчивым.

Дрон кивнул. Я, продолжая держаться за него, перехватился за ручку стула, после чего плюхнулся в сиденье.

— Ох, слава Гос…

— Не заканчивай! — Дрон обернулся к Рите, его губа дёргалась в нервном тике. — Или я вновь включу…

Он повернулся ко мне:

— Это вообще-то музыка! Играют Роксы, между прочим самая популярная группа сорокового года!

Наша тряска прекратилась, и вращение капсулы замедлилось. Взгляд упал на датчик топливо. Он опустился ниже одной четвертой запаса.

Глава 2. Как все началось

Чирррр… чиииррр… чиррр…

Этот звук продолжался последние сутки. Он звучал в каждом отделении капсулы. Даже в туалете. И да, я проверил лично. Звук уже въелся в кожу.

Лёва, наш инженер, пытался восстановить гравитацию. В его навыках я не сомневался: мы когда-то учились в одной академии при станции на Луне. Молодое, но крайне престижное заведение, куда попадали люди двух категорий — либо исключительно одарённые, как Лёва, либо выходцы из очень богатых семей. Я тупым не был, но сам попал туда по второму пункту.

Я обучался на борт проводника с уклоном в военное дело по настоянию отца. А Лёва в инженерной школе. Казалось, с тех пор прошла вечность, и всё это было не со мной. Слишком многое произошло с тех пор, когда я ещё верил в светлое будущее.

Одарённый инженер починить гравитацию не смог. Только усугубил ситуацию, создав невыносимые условия. Гравитация включалась и отключалась по несколько раз в минуту, вызывая ощущение сжатия и разжатия где-то внутри груди.

Я уже пристегнул себя к кровати, чтобы не подниматься, но ощущения всё равно выводили из себя. Наконец, свесившись с кровати, громко крикнул:

— Лёвка, отключай её нафиг. Уж без лучше!

— Это здравое решение, уважаемый Ярослав Владимирович, — он щёлкнул пальцами в мою сторону. — Да и топливо меньше жрёт.

Его насмешливо-позитивный тон мешал мне абстрагироваться. Выплюнув, что я Викторович, завалился обратно на жёсткую кровать. Надев наушники, погрузился в голос моря и шум волн — единственные звуки, что, если не успокаивали, то хотя бы не раздражали.

Как я вообще оказался на этой миссии, что проверяла моральные и психические устои человека?

За восемь месяцев до миссии:

— Последняя стадия рака, — сказал врач. Его голос ничего не выражал. Ни сочувствия, ни раздражения, ни вообще какого-либо участия. Глаза робота, которому было всё равно, словно для него это была его ежедневная рутина и после он вернётся включит новости и забудет обо всём.

А для меня это был гром среди ясного неба. Я только выплыл из тёмных мест своего сознания, после того как загубил карьеру, отказался от службы при станции «Прорыв», от всех миссий и просто стал крутить свою жизнь в центре города, в увеселительных заведениях на нижнем уровне Москвы, где были все нелегализованные игровые заведения. Или, как их прозвали, подземка.

Мать и отец в своё время сделали всё, чтобы у меня было прекрасное будущее. Отправили в лучшую академию, объединённую между всеми прогрессирующими странами. Отец когда-то занимал пост в политической администрации при президенте. Выйдя на покой, они уехали ближе к природе, в зажиточный посёлок под Москвой. Условия там были в разы лучше, чем в городе.

Отец умер. И положение семьи резко изменилось — все мы, даже младшая сестра, попали под удар. После его смерти со всех сторон начали всплывать доказательства взяточничества и тёмных дел. Обвинить мёртвого куда проще, чем живого.

Меня тогда впервые понизили в должности без объективных причин. Разочаровавшись, я и вовсе покинул службу, увлекаясь в «жизнь» — точнее, разрушая себя.

Мать сдала. И я даже не заметил, когда именно. Пока я разрушал себя, она медленно уходила. Рак давно уже не был приговором, но его обнаружили только на последней стадии.

Сколько раз она мне звонила… Говорила, что ей плохо. Просила, чтобы я приехал. А я, в пьяном угаре, лишь отмахивался.

— Неужели ничего нельзя сделать? — в горле пересохло. Я не мог поверить, что позволю ей умереть. Если бы я хоть раз услышал её…

— В Москве ведут успешное исследование, посвящённое четвёртой стадии… Операции показывают успех в восьмидесяти процентах случаев, — он сделал паузу, рассматривая моё опухшее небритое лицо. — Я бы мог вас рекомендовать. Но вы должны знать: это стоит очень дорого.

— Рекомендуйте. У меня есть деньги.

Как странно… К тому моменту я не помнил ни окружения, ни людей, ни даже, какого цвета были стены. Только равнодушные глаза врача. И мать, что из прекрасной женщины превратилась в высохшую старушку. Этот человек окружил меня такой любовью, что не найти деньги я просто не мог.

Вернувшись в квартиру, я первым делом открыл все электронные письма от начальства. Львович пытался выйти на связь весь последний месяц, но я игнорировал его, не собираясь возвращаться. Меня понизили с капитана, звания, к которому я шёл десять лет, до обычного лейтенанта. Это было просто смешно. Я успешно выполнил все свои миссии. Начав как борт-навигатор, я довольно быстро занял командные должности. Своими силами! Без взяток. Не шел по головам. И вот так легко меня списали. Из-за грехов, которые мой отец, я был уверен, не совершал. Им осталось ещё аннулировать моё образование.

Ради матери я был готов переступить через свою гордость. Найдя нужные письма, открыл их и перешёл по ссылке в личный кабинет на сайте Роскосмоса. Я уже и позабыл, что для доступа хотя бы к одному официальному сообщению нужно пройти миллион проверок личности.

С горем пополам я вошёл и открыл письмо. Их скопилось уже больше десятка. Мне предлагали повышение до старшего лейтенанта. Отпив пива, я мрачно усмехнулся. Жаль, Львовича не было рядом. Я б ему в ноги поклонился за такую благодать. Львович мужик нормальный, тут не поспоришь. Но это не отменяло абсурда происходящего. Я продолжил читать, стараясь не акцентировать внимание на деталях, из-за которых хотелось выйти из личного кабинета и больше туда не заходить.

Собирали команду на миссию «Соискатели Удачи». Зарплата была, мягко говоря, огромной, что уже само по себе казалось нелогичным. Обещали, что если я соглашусь, помимо денег, наград и почестей, мне дадут звание Героя страны. Насколько я знал, сейчас это звание чаще присваивают посмертно.

Они собирали команду, чтобы отправить в туннель Иванова. Пха! Я не раз бывал на станции “Прорыв” и прекрасно знал, что это чистой воды самоубийство. И только читая всё о миссии, осознал, насколько иронично звучит её название. Тот, кто его придумал, явно обладал отличным чувством юмора.

Поскольку мой кабинет показывал, что я онлайн. В момент мне вышел звонок от Львовича. Посмертная миссия, что спасёт жизнь моей матери. Я принял вызов.

За три месяца до миссии:

Подготовка к миссии занимала шесть месяцев. Каждый член команды отбирался с особым набором навыков. Все должны были пройти физическую подготовку и сдать тесты на психическую устойчивость.

— В закрытом пространстве, где вы можете провести не один год, — говорила программа, давая наставления о том, как себя надо вести.

Мой прямой начальник, Константин Львович, благодаря которому я и был выбран в члены миссии самоуби… точнее, Соискателей Удачи, стоял в стороне и наблюдал за нами. Он приподнял брови, встретив мой скучающий взгляд.

— Ярый, это к тебе больше всех относится, — произнёс он.

Да? Зевнув, я прислушался к словам, которые прежде были для меня белым шумом.

«…бороться с агрессией: сделайте три глубоких вдоха. Признайте раздражение — и переведите его в действие: очистите зону, пересчитайте инструменты, зафиксируйте наблюдение».

С агрессией? Это что за намёки? Я — самый спокойный член команды, и всегда был. Запрограммированный голос, радостный и дружелюбный, разумеется, вывел меня из себя, но я подавив чувство, натянуто улыбнулся Львовичу.

За день до мисии:

— Ярочка, сыночек мой, — говорила мама. — А когда ты меня навестишь? Мне уже намного лучше.

— Меня отправляют на миссию под названием «Удача», — я ей подмигнул. — Я оставил тебе номера всех счетов, выкупил ваш с отцом дом — ты можешь вернуться туда или заехать в мою квартиру.

— И как долго будет эта миссия? — в её голосе звучало подозрение, и вполне обоснованное. — Как-то угрожающе звучит название миссии.

— Мне дали звание… — слова «героя страны» казались такой насмешкой, а мать у меня не была глупым человеком, и я не договорил. — Два года. Я вернусь героем.

— Ты уже герой. И всегда им был, — она смотрела на меня, её лицо висело над экраном в таком качестве, что я мог рассмотреть слёзы, стоящие в её глазах.

— Мама, я люблю тебя.

Сказав эти слова, я сам отключил связь, не в силах продолжать разговор. Но, видя её в здравии, я знал, что сделал верный выбор. Ей было едва за пятьдесят, ещё столько же может прожить. Найти достойного человека.

***

Внутренности снова сжало, и, скинув с себя наушники, я перегнулся через край кровати.

— Лёва! Ты можешь её отключить? — крикнул я с верхней койки.

Лёва был в инженерном отсеке под основным полом, сидел в проводах. Выглянул, начал крутить головой, ища меня. Лицо чумазое, злое. Я на всякий случай спрятался обратно.

— Если бы мог, уже отключил бы, — ответил он с напряжением в голосе.

Ух. Уж если наш оптимист злился, значит дело плохо и его лучше не трогать.

— И вообще тебя Дрон уже два часа зовёт! Иди работай! Спит он… — пробурчал он что-то невнятное и спрятался обратно в свою каморку.

А я, потянувшись и протяжно зевнув, ухватился за перила, чтобы спуститься вниз. Плюхнулся в кресло. Конечно, работа гравитации и ощущение, что тело теряло и набирало тяжесть, было тем ещё испытанием, но я не позволял себе злиться.

Посмотрел на пилота — тот был белее снега. Глаза на выкате, бешеные. Ну, они у него всегда были такими, так что предположения были излишни.

Дрон обернулся ко мне и испуганным шёпотом заговорил:

— Мне кажется, я знаю, откуда скрип.

Если ему кажется, пусть держит при себе, зачем мне лишний повод нервничать.

— Его издаёт двигатель. Уровень топлива упал больше чем на четверть, — он закрыл глаза и начал нервно подхихикивать.

Я опустился в кресло, приняв информацию с довольно философским настроением. То, что эта миссия — путешествие в один конец, я и так знал. Потому биться головой о стену смысла не было. Но можно было хотя бы попытаться найти ту систему куда мы держали путь.

Открыл координаты звёзд. Проблема заключалась в том, что они были взяты из одной конкретной точки с Земли. Все координаты были относительно её положения. Не учитывали ни наше движение, ни движение самой Земли. И по сути были бессмысленны.

Можно было бы хоть что-то придумать, если бы мы хотя бы знали, где сейчас находится Земля и уже от этого определить примерное наше положение. Или хотя бы положение системы Кеплер, куда мы держали путь. Чем чёрт не шутит — вдруг и правда будет живая планета.

Напряжённо думая, я вдруг осознал, что меня отвлекало ещё и периодическое щёлканье клавиши. Посмотрел — Дрон рядом нажимал одну и ту же команду.

— Что ты делаешь?

— Шлю сигнал бедствия, — ответил Дрон и улыбнулся. Он явно был доволен своим решением.

— Кому?

— Кто-нибудь да услышит… — он глянул на мой скептический и явно осуждающий его умственные способности взгляд, встрепенулся. — Я хоть как-то пытаюсь нас спасти, а ты ходишь между нами и бесишься, никак не помогая.

— Я помог нам выйти из туннеля.

— А откуда ты знаешь, что нам нужно было из него выходить? — задал неприятный, но логичный вопрос Дрон. — Может, нам надо было пройти разъём и дойти до конца. И там бы мы вышли к оазису…

— Да ты мечтатель похлеще Лёвы.

Я откинулся на стуле, закинув ноги на панель. Наш летающий гроб… Возможно, Лёвка и прав, и мы действительно станем частью сюжета «Стартрека». Только не героями, а тем кораблём с привидениями, который находят в одной из серий.

Дрон продолжал слать сигналы бедствия волнами.

Я опустил взгляд на индикатор топлива. Если Лёва не отключит гравитацию, и она продолжит включаться и отключаться в таком темпе, наше топливо закончится меньше чем за тридцать дней.

Как прекрасно — знать точный срок своей смерти.

Дрон резко выпрямился. Я заметил, как экран перед ним вспыхнул, и обернулся.

— Что?

— Кто-то отразил наш сигнал бедствия…

Глава 3. Черный Объект

— Что значит «отразили»? Кто-то принял наш сигнал?

Дрон глянул в мою сторону, сузил глаза.

— Если бы приняли, я бы так и сказал. Отразили — значит, послали его обратно.

Пха. Смешок сам вырвался — уж больно иронично это звучало. Помогите себе сами, такой вот напутствующий смысл.

— Чему ты тогда радуешься?

— Там кто-то есть, кто отразил наш сигнал! — его голос взвился вверх, привлекая внимание остальных.

Наша маленькая команда начала собираться вокруг кресел. Настроение Дрона мгновенно подхватил Лёва.

Я смотрел на них и в открытую хохотал. Они столпились рядом с нами, гравитация продолжала включаться и отключаться — из-за этого все подпрыгивали, будто в каком-то абсурдном аттракционе.

Ая наклонилась ко мне, перехватила голову рукой и мягко прикрыла мне рот — якобы, не мешай Дрону говорить и сеять надежду среди них.

Женская ладонь. Если меня затыкать будет женщина, то я не против и заткнуться. Посмотрел на Аю, ей я делал намёки неоднократно. Может, она так ненавязчиво намекала, что не против сделать... разрядку?

— Опять! — радостно взвизгнул Дрон, подскочив в кресле.

Он открыл рот и повернулся ко мне. Судя по всему, моё лицо не отразило той надежды, которую он хотел увидеть, и он быстро обернулся к Лёве. Там он нашёл всё, что искал: Лёва уже залез между кресел, уставился в экран, глаза горели ярче, чем у самого Дрона, и с придыханием спросил:

— Откуда?

–– Сейчас пытаюсь уловить. Я слал сигналы во все стороны, отражение идёт с одной, –– говорил пилот. Он включил двигатели на маленькую мощность и двинулся вперёд.

Никто не говорил. Ая не только не убрала руку, но придвинулась ближе и опустила ладонь мне на грудь. Я сжал её пальцы, чтобы она знала, что я принимаю её предложение, даже если она его не делала.

Дрон слал сигнал в одну сторону, и каждый раз его отражали.

–– А если это не…

Ая подняла ладонь, прикрывая мне рот, и наклонилась к самому уху:

–– Прекрати сеять панику. Мы и сами знаем, что там может никого не быть, –– прошептала она, обдавая горячим дыханием.

Я ей улыбнулся поднимая глаза к её губам.

***

Время шло, сигналы отражались всё быстрее. Когда время отклика сократилось до секунд, Дрон начал сверяться с компьютерами и сканерами. Лёва прижал лицо к одному из иллюминаторов. Я тоже открыл данные — всё было статично и пусто.

— Смотрите, — прошептала Ая.

Я обернулся. Девушка смотрела в иллюминатор с моей стороны. Там, на расстоянии, в темноте выделялась чёрная форма. Я направил сенсоры в ту сторону и вывел изображение на экран.

Чёрный обтекаемый силуэт. Он вспыхивал, отражая наши сигналы, двигался к нам — и в какой-то момент настиг, показав массивное судно, словно выточенное из темноты. В космосе мы его в жизни не распознали, если бы не энергетические всплески.

— Скажи им что-нибудь, — произнёс Лёва, ткнув Дрона в плечо.

— А что я им скажу? А если это вообще не люди? Да и как? Они сигналы только отражают, не принимают.

Панель вдруг замигала, и из динамиков донеслись звуки. Я прищурился.

Дрон смотрел на экраны с изумлением, теряясь.

— Они пытаются с нами связаться?.. Там действительно есть живые?..

— Всем подготовиться и вооружиться! — неожиданно подал голос капитан нашего судна. — Они могут быть агрессивно настроены.

Я скривил лицо, оборачиваясь к его неприятной роже:

— Ты предлагаешь угрожать? Огнестрельным оружием — чему-то неизвестному? Что уже в десятки раз больше нас? Ты идиот.

— Я на стороне Яра, — произнесла Ая, выступая вперёд. Ведь на моих словах "капитан" нашей миссии побагровел и шагнул ближе. — Мы должны хотя бы попытаться понять, кто там…

Ух. Какая у меня защитница. Капитан смотрел на меня, скрипя зубами, а потом резко развернулся и, подпрыгивая, огромными шагами направился в средний отсек нашей капсулы, где хранилось оружие.

— Вы идиоты! — заорал он. — Я не говорю кидаться на них! Я говорю — подготовиться!

Корабль дрогнул, гравитация перестала переключаться, и нас всех, включая сам корпус, потянуло в сторону чёрного объекта.

— Ой… — Дрон изумлённо уставился на показатели, включил систему управления и попытался увести капсулу в сторону. Но стоило ему это сделать, как корабль завибрировал и заскрежетал, сопротивляясь.

— Отключай, Дрон, — я кивнул на индикатор топлива, который снова начал стремительно падать. — Иначе мы сократим себе жизнь до считанных часов.

Нигде не было ни окон, ни огней — только гладкая, чёрная поверхность, словно скроенная из обтекаемых полуокруглых пластин. Из динамиков продолжали доноситься тонкие, неразборчивые звуки.

Одна из секций корпуса сдвинулась вниз, как челюсть у чудовища, и нас плавно затянуло внутрь.

Я глянул на руки Аи — они дрожали и были ледяные. Сжав их, я поднялся со своего места. И да, я по-прежнему считал капитана идиотом, но поступил так же, как он.

В конце концов, из всей команды только двое имели военную подготовку — я и он. Я быстро собрал стандартный комплект: армейский нож, два пистолета, запасные обоймы. Проверил, всё ли на месте, застегнул крепления и поднял голову. Рядом стоял Лёва.

— А что мне посоветуешь взять?

— Тебе я посоветую здесь остаться. — Я захлопнул полку, не давая Лёве дотянуться.

— Эй!

— Макс, я и... — я обвёл взглядом команду. — Дрон.

— Я пойду! Дрон — наш пилот, без него никак, — выдохнул Лёва.

— Вы словно идёте на смерть, ради нас, — сморщился Дрон. — Вы что же думаете, что нас выпустят, если мы отдадим вас в жертву?… но если будет такое условие — попросите их открыть ворота, чтобы мы вылетели.

Макс уже направился к отсеку скафандров, откинул створку, достал защитный костюм, начал надевать. Я последовал за ним. Комбинезоны были герметичными, с автономной подачей кислорода. Фонари встроены в шлем, ладони и плечи — стандарт для посадочных выходов.

Лёва молча оделся третьим. Я уже не стал его останавливать.

Мы втроём вышли в шлюзовый отсек. За его пределами было темно, только слабое сияние изнутри нашей капсулы падало на глухой, матово-чёрный пол. Мы включили свет. Лучи разрезали мглу, но казалось, черная поверхность поглащала его, и мы могли рассмотреть лишь небольшие участки.

Я вышел вперёд, осторожно рассматривая поверхность. Чёрная, шершавая. Присмотрелся — казалась чешуйчатой.

Мой слух уловил тихие, свистящие звуки — те же, что мы слышали из динамиков. Я поднял голову.

Остановился. Встал ком, челюсть свело. Я не ожидал увидеть человека, но не был готов готов увидеть кого-то другого. Прямо передо мной стояло чёрное существо.

Он был немногим выше меня. Мощные руки, чёрная шершавая кожа с узором, похожим на змеиную чешую. Нос приплюснут, а на лице выделялись серые короткие волоски. Глаза маленькие едва различимые на лице. Чёрные, без зрачков. Маленькие уши. Ни малейшей реакции на свет.

Но он стоял передо мной, протягивая руку. Крупную, мощную, с плотными чёрными когтями.

В наушниках раздался тихий возглас Лёвы. Я обернулся — он стояла у капсулы. Рядом — ещё два таких же существа. Капитан замер, судорожно доставая оружие.

Я вытянул руку в сторону.

— Не смей! — приказал… и хрен с тем, что он был капитаном. Кто его выбрал нам.

Существо не проявляло агрессии, но каждое наше движение отслеживало, слегка наклоняя корпус. Его рука застыла на полпути.

— Привет, — сказал я, включив внешний динамик.

Звук пронёсся по округе, отражаясь от стен. Существо вздрогнуло, отшатнулось, качая головой. Я поднял руки — жестом показал, что безоружен.

Снизил громкость канала и передал в общий:

— Макс, — проговорил спокойно, — мы не в том положении, чтобы нарываться.

Макс что-то бурчал в ответ, раздражённо, но на повышенный тон не переходил.

Я поднял руку вверх и, настроив громкость на минимальную, произнёс:

— Человек.

В ответ послышались те самые свистящие звуки — неразборчивые, тянущиеся и немного свистящие.

Чёрные существа развернулись и двинулись по тёмному коридору. Без колебаний я шагнул за ними. Отдав приказ остальным следовать за мной.

Глава 4. Кроты

Существа переговаривались между собой свистящими звуками и двигались, опираясь на широкие чешуйчатые лапы. Ни малейших признаков агрессии. Я обернулся, чтобы убедиться, что Макс и Лёва идут за мной. Последнего можно было услышать без труда — его восторженное дыхание передавалось через динамик, будто он оказался на экскурсии, а не на чужом корабле среди неизвестных форм жизни. Уверен, будь его воля, он бы уже вытащил камеру и начал фотографировать.

Перед глазами в шлеме отображались данные с датчиков: кислород был — скудный, но пригодный. Если придётся снять шлемы — выживем.

Нас вывели в помещение, усеянное миллионами датчиков. Все они отличались формой, но совершенно не выделялись по цвету. Эти существа либо были слепыми, либо видели только в темноте.

На свет они никак не реагировали, и я никак не мог понять, как именно ориентировались в пространстве. При этом двигались они точно, безошибочно, реагируя на каждое наше движение.

Раздалось тонкое улюлюканье. Мы замерли, наблюдая.

“Что они хотят?” — донёсся голос Макса.

“Шшшш”, — Лёва шагнул вперёд и начал жестами показывать на себя, стараясь объясниться. Существа ответили каким-то движением, переговариваясь между собой. Один из них отошёл и похлопал рукой по скамье.

“Они хотят, чтобы мы сели”, — гордо объявил Лёва.

Да он гений. Хмыкнув, я первым подошёл и коснулся скамьи. Ничего острого, цепляющегося за ткань защитной перчатки, опасного — не было. Хотелось ощутить всё на ощупь, но снимать костюм и рисковать я был не готов.

Существо, и чем дольше я на него смотрел, тем больше оно напоминало мне крота, приблизилось и постучало по скамье.

Я посмотрел на его кулак, подумал и повторил жест. Стука я не услышал, но все существа вокруг вздрогнули синхронно — и… буду считать, что обрадовались. Тихие свистящие звуки усилились, крот раскрыл ладонь и открытой стукнул. Я повторил.

“Что вы делаете?” — прозвучал напряжённый голос Макса.

Я не ответил, напряжённо следя за кротом и повторяя за ним движения. На подсознании пронеслась тревожная мысль: Лёва никак не участвовал в контакте, а ведь со своим рвением к неизведанному он должен был сидеть на этом месте вместо меня.

Едва успела пронестись эта мысль, как отовсюду стали раздаваться свистящие громкие звуки разной тональности. Крот передо мной напрягся и резко вскочил на ноги, оскалив клыки. Я обернулся, пытаясь понять, что произошло, ведь всё шло хорошо. Макс выхватил оружие. Я обернулся в поисках Лёвы — и как раз в тот момент один из кротов, двигаясь прямо по стене, цепляясь лапами.

Тот был в стороне и заглядывал в другую комнату — кажется, даже нашёл, как открыть дверь внутрь. Там в тусклом свете выделялись фигуры маленьких кротят, что и издавали громкие звуки призывающие помощь. Я знал Лёву достаточно хорошо, чтобы быть уверенным: он действовал из чистого любопытства и собственной глупости.

Прямо на него прыгнул крот, прижимая к полу своими мощными лапами. Он скалился, свистел, занёс руку и ударил по шлему. Шлем Лёвы погас и, прогнувшись, откатился в сторону. Второй такой удар будет стоить Лёвке жизни.

Всё происходило очень быстро. Я поднял громкость внешних динамиков на максимум и успел заметить, как Макс выхватил оружие, направляя на крота. В тот же момент я громко крикнул:

— Не надо! — одновременно выхватывая своё.

Сам же выстрелил в руку Макса, чтобы он не успел нанести нам непоправимый ущерб.

Мой голос и звук выстрела прокатились эхом, отражаясь от стен и разгоняя тишину. Кроты дёрнулись, заулюкали, прижав уши. Лёвка быстро начал выползать из под крота, и споткаясь бросился ко мне. Остановился рядом. Я выронил оружие и поднял руки. В шлеме раздавался отборный мат — Макс обещал вышвырнуть меня в открытый космос. Интересно, как он это сделает с простреленной рукой?

Я знаю, что с моей стороны это было низко, но то, что я ранил Макса и наконец выпустил свою злость на него, меня немного успокоило. Честно говоря, я бы и вовсе оставил его жить с кротами.

«Жизнь Лёвы не стоит всех наших. Уймись, или я оставлю тебя здесь» — приказал я.

«Ты, Ярый, много на себя берёшь!» — Макс согнулся, хватаясь за руку.

Кроты оправились от громких звуков, один отошел в сторону и закрыв дверь к детям обернулся к нам. Приподнимая руки вверх.

— Я не хотел их напугать, — пропищал Лёва.

Существа принюхивались к Максу, явно чувству его кровь и я шагнул вперёд.

— Мы, — положил руку себе на грудь, — помощь, — положил руку на Макса, что продолжал держать свою руку, — вернемся.

Молчание. Один из кротов выступил вперёд и развернулся направился по длинному тёмному коридору, Я двинулся следом, сунув свой шлем в руки Лёвки, приказав ему не отступать и на шаг от меня.

Тот тихо пискнул, что понял. К счастью, нас вывели к нашему кораблю. Лёвка, поддерживая Макса, зашли внутрь, а я остановился и обернулся к кротам. Немного побаиваясь, что они просто вышвырнут нас обратно в космос. Мы не знаем, где находимся. У нас недостаточно топлива. Нам нужна помощь. Любая. Но как им это объяснить? Я замер в нерешительности, не зная, что делать.

Крот стоял передо мной. Он положил руку на грудь присел и положил её на пол. Я смотрел чуть нахмурившись. Подумал… Присел перед ним. Тот вновь повторил своё движение издав свист.

— Эй… Яр, — шепот за спиной. Я обернулся. — Ты в порядке?

Ая выглянула,без скафандара, без маски и даже защитного костюма, в своей обычной одежде, штанах и майке.

— Я не знаю как им объяснить, что нам нужна помощь, — напряженно ответил, сдерживая порыв крикнуть ей, чтобы она зашла обратно и не рисковала выходить.

Те напали Лёвку и тот был жив только благодаря шлему.

Ая однако подошла ко мне и присела на корточки, рассматривая с интересом крота.

Тот издал тихий свист, который отразился от стен, вновь дотронулся до себя и опустил руку на пол.

— Хммм… он говорит, что будет тебя здесь ждать, — прошептала она.

— Что? Откуда ты?...

— Очевидно же? Они используют язык жестов и звуки для передвижения…

Она опустила руку и потрогала пол, я последовал её примеру.

Поверхность ощущалась шероховатой с мелкими выступами.

Она положила руки себе на грудь.

— Аааяяя, — прошептала.

— Шшшаяяя, — прошипело существо.

Ая улыбнулась.

— Они пытаются нас понять. Как интересно.

Она протянула руку к кроту, и тот, резко зашипев, дёрнулся от неё. Это показалось мне странным — ведь мне он позволил приблизиться к нему.

Ая испуганно одёрнула руку и закачала головой, что не хотела их напугать. Напугать? Они в три раза больше, чем она. Дело было не в этом…

***

Так началась вторая попытка установить контакт. Нет, нас не выкинули в космос и не пытались удержать силой. Эта раса — впоследствии известная как Заминдоровцы — стала первой, кто вступил в Альянс планет. И одной из самых высокоинтеллектуальных форм жизни, что встретило человечество на своём пути.

Это не конец моей истории — даже не её середина. Это начало самого безумного периода моей жизни.

Быть может, когда-нибудь я вернусь домой… и расскажу её до конца.