Смысл жизни

Глава 1

— И смысл жизни дай нам, и дай нам цель. — Сидящий во главе стола Джеральд склонил голову, помолчал, глядя на сложенные перед лицом ладони, опустил их на стол и слегка кивнул дворецкому, стоящему навытяжку возле двери. Тот торопливо раскрыл обе створки, и слуга в белом кителе и белых же перчатках, сияя чёрным лицом, торжественно внёс супницу, даже из-под крышки источающую аромат копченостей и мидий.

Джеральд повёл мясистым носом, довольно хмыкнул, но на жену посмотрел строго:

— И по какому поводу у нас вдруг чаудер? Что за праздник?

Эллин проследила за тем, как слуга разливает суп, и только потом ответила, кивнув на корзину с голубоватым хлебом:

— Потому что сегодня у нас хлеб со спайсом, и так на один день опоздали из-за твоих поездок. А его, если ты не забыл, следует есть с креветками и ракушками. И без виски. Иначе не подействует.

Джеральд фыркнул и заработал ложкой, а Скарлетт скривилась и попыталась отодвинуть тарелку. Стоящая за её спиной Мамушка тарелку вернула на место, а Эллин строго посмотрела на дочь:

— Измени выражение лица, дорогая, ты выглядишь уродливо.

Сьюлин захихикала, а Кэррин тихо сказала:

— Ведь вкусно же, ты попробуй.

Скарлетт неохотно поводила ложкой в тарелке, неожиданно бросила её на стол, усеяв скатерть жирными красноватыми брызгами и громко заявила:

— Я вообще не понимаю, нам-то спайс зачем...

Джеральд стукнул кулаком по столу:

— Молчать! Я могу спокойно поесть? — Он тоже швырнул ложку на стол, с грохотом отодвинул кресло и стремительно вышел из столовой, бросив через плечо: — Виски мне.

Эллин невозмутимо распорядилась убирать со стола и срочно стирать скатерть. Сьюлин и Кэррин переглянулись и в унисон заныли:

— Ну, мам, мы же ещё не поели, и десерт ещё...

Слегка приподняв одну бровь, Эллин молча посмотрела на дочерей, и этого оказалось достаточно, чтобы сёстры уныло встали, изобразили намёк на книксен, и вышли. Скарлетт осталась, жалобно посмотрела на мать:

— Мам, не сердись. Просто всё это...

Эллин сложила руки на груди и печально ответила:

— Я не сержусь на тебя, дорогая. Я просто удивлена и разочарована. Твоё поведение... Разумеется, я вижу, что ты хочешь другой жизни, более интересной. Что ты хочешь работать, что у тебя есть свои цели и планы. Но сейчас не время что-то менять. Вот пройдут черед месяц выборы, отец уйдёт в отставку, тогда и посмотрим, что можно сделать. А пока веди себя достойно и помни о своём долге... Ты ведь на барбекю к Тарлтонам собиралась? Вот и отправляйся. Повеселишься, потанцуешь, и перестанешь думать о ненужном и недопустимом. Подожди. Скоро вообще всё может измениться.

Эллин осеклась, а Скарлетт, упрямо смотревшая в пол и ковырявшая носком туфельки край ковра, оживилась:

— Так долг тоже по-разному можно исполнять. И...что-то случилось? Какие-то новости? Неужели...

Мать не ответила, и Скарлетт почти побежала в свою комнату, переодеваться. Вдруг братцы Тарлтоны что-то знают? Обычно они были в курсе всего, что происходило — иногда даже до того, как это произошло. Пожалуй, она даже верхом не поедет, для скорости ландо прикажет вывести.

Мамушке и служанке Присси досталось — если Скарлетт чего-то хотела, следовало исполнять немедленно, предугадывая желания. В итоге через час она уже подъезжала к поместью Тарлтонов, в новом светло-зелёном муслиновом платье с волной оборок, с уложенными локонами и пристойным, снисходительно-благожелательным выражением лица.

Правда, не успев войти в сад, она схватила за руку Брента Тарлтона, привстала на цыпочки, чтобы достать до его уха, и возбуждённо зашептала:

— Ну, что? Говори же, ты наверняка знаешь. Что там случилось?

Сзади подошёл его брат-близнец Стюарт, отличающийся только цветом галстука, и радостно сообщил:

— Только что официально сообщили: на орбите корабль. Из земной федерации. Они уже связались с офисом Президента. И посадка — завтра, на ваших дальних полях.

***

Корвет «Шустрый» вышел из подпространства в системе незнакомой звезды. Была такая привычка у капитана Серова — прыгать наугад, в надежде хотя бы методом тыка найти золотое дно. А что ещё оставалось вольным торговцам, последние рейсы которых оказались почти провальными. Хорошо, хоть на топливо и припасы хватило.

Через десять минут суперкарго Сэм ворвался в рубку с радостным воплем:

— Есть! Четвёртая планета — землеподобная. Вода и атмосфера... Индекс подобия — единица! По температуре — мезопланета! И судя по рисунку окраски — явно обитаемая!

Капитан довольно потёр ладони и объявил общий сбор. Команда, несмотря на то, что была набрана в разных земных колониях, за последние три года отлично слеталась и сработалась. Общались все между собой то на всеобщем, то на русском, хотя и амерлокский тоже был в ходу — чуть ли не половина торговцев была из конфедераций Вашингтон и Оклахома.

Новость была встречена радостно, но с некоторым скептицизмом — похоже, что новый мир был сельскохозяйственным, а какая там может быть прибыль? Ну, хоть отдохнут, последние полгода больше, чем на сутки, на планетах они не задерживались — за портовые услуги драли безбожно.

На связь удалось выйти довольно быстро. Удачно, что говорили аборигены на каком-то архаичном варианте амерлокского. Правда, едва понятно: медленно, тягуче, с рычащими, кажется, в каждом слове, «р». Единственное, что удалось понять — против выхода на орбиту и посадку челнока местные власти не возражают. Послушав запись, биолог Линди радостно воскликнула:

— Так это же южный дролл. Ну, произношение такое. Я на Техасе стажировалась, там все почти так говорят.

Капитан кивнул:

— Ну, значит, ты и будешь общаться, больше в этой каше никто не разберётся.

При облёте планеты среди желтовато-зелёных степей и изумрудных полей обнаружились огромные пятна характерного голубовато-сиреневого цвета. Спешно выпущенный дрон через три часа, в течение которых вся команда нетерпеливо приплясывала у экранов, боясь сказать хоть слово, чтобы не спугнуть удачу, принёс долгожданную картинку. Капитан поднял руку, останавливая оглушительный общий вопль. Ещё раз вглядевшись в экран, он подтвердил:

— Да, это спайс. Голубой спайс. Семена бессмертия.

Линди засомневалась:

— Целые поля спайса? Да его только в лабораториях выращивают, по паре-тройке сотен зёрен в год на всех земных планетах получают. И потом выделяют только самым достойным, межпланетным голосованием. Одно зерно — год не стареешь. А у чужих рас и вообще его нет, хотя и зарятся, и выращивать пытались.

Командир боевиков Макс построил своих бойцов и ухмыльнулся:

— Ты нам ещё лекцию о спайсе прочитай. О нём только полные дебилы не знают. И не мечтают. А здесь — тонны. Если не сотни тонн. — Повернулся к капитану и заговорщически спросил: — И какой у нас план?

Капитан пожал плечами:

— А какой может быть план? Воевать — не те у нас силы и не то вооружение. Спустить челнок, хапнуть и свалить — так мы не знаем, что у них из планетарной защиты. Подозреваю, что перехватят и мало не покажется. Продать информацию одной из межзвёздных корпораций? Получим немного денег и стандартное «всем спасибо, все свободны». А, скорее, просто прихлопнут. Как комаров. Поэтому — выход один: добропорядочно идём в гости. И пытаемся торговать. Хотя что мы можем предложить — даже не представляю. Всё, запрашиваем место для посадки челнока.

Макс согласно кивнул:

— Кто пойдёт?

— Вот сейчас и решим. Линди — обязательно, как экзобиолог и заодно переводчик. Лариса — как врач. Макс с парой бойцов. Сэм — как главный торговец. И я. Как глава торговой миссии.

Посадку челноку разрешили почти сразу. Место указали совсем рядом с вожделенным голубым полем. Но предупредили, что сутки карантина обязательны, и это не обсуждается. Пришлось согласиться — понятно, что инопланетная зараза никому не нужна. Удивились только, что карантин такой короткий — обычно на изолированных планетах не меньше, чем на неделю запирают, а то и на месяц.

***

Официальной делегации возле места посадки челнока не было. Торговцев встретил крупный мужчина в скафандре биозащиты, что разочаровало, хотя и было ожидаемо. И свежевозведённый домик, вокруг которого суетились несколько чернокожих рабочих в простых комбинезонах — что и порадовало, и немного напрягло.

Встречающий подошёл к капитану, протянул ему поднос с караваем голубоватого хлеба и просипел через коммуникатор:

— По вашей русской традиции. Хлебом, хоть и без соли. За сегодня съедите — завтра будем нормально общаться.

Развернувшись, он удалился в сторону мирно пасущихся лошадей. Макс присвистнул — всадник в серебристом комбинезоне и шлеме выглядел незабываемо. Особенно в сопровождении чёрного подростка в мешковатых брюках и застёгнутой до горла клетчатой рубашке, которой еле поспевал за хозяином на гнедой кобылке. Рабочие тем временем закончили стучать молотками и молча отбыли строем куда-то в степь.

Капитан отколупнул кусочек хлеба, пожевал со странным выражением на лице. Сэм с нетерпением спросил:

— Ну, это спайс?

Макс, потянувший руку к караваю, насмешливо ответил:

— Щас наш капитан тебе ответит — он ведь спайс ложками каждое утро на завтрак ест, сразу вкус опознает. — Задумчиво разжевав отковыренную крошку, он сделал умное лицо и заявил: — Точно, он!

Все засмеялись и отправились исследовать временное жилище. Дверь открылась в узкий холл, в который выходил десяток дверей. По центру стоял уже накрытый стол — с супницей и большим блюдом с грудой риса, почти скрывшейся под непонятной смесью, остро пахнущей рыбой. Линди принюхалась и радостно воскликнула:

— Надо же, джамбалайя. — Оглянулась на спутников и пояснила: — Нереально вкусно. Там креветки, курица и вообще всё-всё-всё. На Техасе готовят, в дорогих ресторанах, я только один раз и попробовала — дико дорого.

Макс с сомнением поинтересовался:

— Интересно, не отравят?

Сэм, уже усевшийся за стол и наливающий себе суп, фыркнул:

— Зачем такие сложности городить? Могли сразу всех положить, когда мы буйною толпой из челнока вывалились. Давайте, обалденно пахнет.

Загремели стулья, и в этот же момент одна из стен превратилась в экран. Изображение, ко всеобщему удивлению, оказалось трёхмерным — как будто открылось окно в студию. Блондинистая красотка в старомодном платье с рюшечками и оборочками, сидящая за вычурным столом, украшенным резьбой и позолотой в самых неожиданных местах, радостно улыбнулась и начала что-то выпевать. Линди прислушалась и стала переводить на всеобщий сообщение о прибытии экспедиции землян, первой за всё время существования колонии. Сразу после этого на экране пошли сцены посадки челнока, встречи и вручения каравая. Линди запиналась, а в конце покаялась:

— Я не всё улавливаю, но потихоньку точно привыкну. Да и вы приспособитесь. А мужик, который нас встречал — кто-то важный, я только должность не поняла. Слушайте, а у меня и правда такая идиотская улыбка?

Капитан кивнул:

— Один в один. Да и у нас вид не лучше. А с языком разберёмся, и не такие акценты слышали. Давайте уже местные деликатесы попробуем. И халявный хлебушек спайсовый употребим. Интересно, сколько туда зёрен вбухано.

Сэм пробурчал:

— Не нравится мне, что чёрные здесь на подсобных работах. И, заметили, без скафандров? Как-то это дурно попахивает.

Линди постаралась его успокоить:

— Да ладно, как будто много ты здесь народа видел! Может, мужик под скафандром тоже чёрный, а эти спайса наелись. Хотя... Название планеты, Джорджия, и, правда, говорящее. Завтра увидим.

Лариса примиряюще напомнила:

— Забыли правило? В чужой монастырь...

В этот момент девицу на экране сменила другая, с рыжими локонами, стоящая возле какого-то памятника. Указывая на бронзовую обнявшуюся парочку, она достаточно понятно сообщила:

— В честь прибытия гостей с Земли и, разумеется, по многочисленным просьбам зрителей, показываем наш главный фильм, символ и основу нашей жизни. Чтобы зрители вспомнили свои истоки, о которых, они, разумеется, никогда и не забывали, а гости смогли лучше понять нас.

И во всю стену развернулась надпись, огромными белыми буквами на чёрном фоне: «Унесённые ветром».

Сэм зашипел сквозь сжатые зубы, а капитан печально констатировал:

— Приплыли. Не нужно было Сэма с Линди брать, печёнкой чувствую, что будут проблемы.

Но проблем, ко всеобщему облегчению, не возникло. Примчавшийся на рассвете весёлый коренастый ирландец, представился Джеральдом О’Хара, местным госсекретарём, радостно поздоровался со всеми за руку, даже взглядом не выразив неудовольствия при виде абсолютно чёрного Сэма и кофейно-коричневой Линди, к ручке которой он даже приложился, как и к Ларисиной. Рассадил народ по вычурным коляскам и объявил, что сейчас все отправляются в его поместье, Тару. А после завтрака — в Атланту, встречаться с Президентом. Под мягкий перестук копыт по едва наезженной дороге он объяснил:

— У нас здесь всё по-простому. Госсекретарь требуется не часто, только когда гости прилетают. А с другими штатами мы вопросы решаем просто, по семейному, за стаканом, так сказать. Да их и всего-то четыре.

***

Местная Тара как будто перенеслась с экрана. Как и члены семьи госсекретаря. Старшая дочь Скарлетт как две капли воды была похода на незабвенную Вивьен Ли. Даже слуги, включая знаменитую Мамушку, ничем не отличались от экранных. Заметив изумление гостей, жена Джеральда мягко объяснила:

— Не удивляйтесь. Для нас «Унесённые ветром» — и образец, и образ жизни. Что же до внешности — так современная генетика ещё и не такое может. А нам и привычно, и приятно.

Лариса скептически посмотрела на неё:

— Получается, что в каждом поколении вы все повторяетесь? Не понимаю. Значит, потом у кого-то из ваших дочерей родится её копия? А вы и ваш супруг... Или это только в этом поколении?

Эллин ответила ещё мягче, даже с некоторым сочувствием:

— А поколение у нас первое и единственное. Как обосновались на этой планете, так и живём. И будем жить ещё долго. Очень долго. Не переживайте. И у вас жизни уже прибавилось, да и земным колониям спайс поможет — если вы с госсекретарём договоритесь, — и она улыбнулась мужу.

Тот взял жену под руку и повёл в столовую, приговаривая:

— За стол! Завтрак стынет, Президент ждёт вас к обеду, вечером — бал, дел — море. Так что не будем тянуть кота за... — Он оглянулся на жену и скороговоркой закончил: — за хвост.

Южный завтрак был настолько обильным, что к концу Сэм не мог даже пошевелиться, не то, чтобы говорить о делах — только время от времени оглядывался на чёрных слуг, бесшумно и практически незаметно прислуживающих за столом. Капитан же, даже не притронувшийся к восхитительным оладьям со сладким сиропом, продолжал спорить с Джеральдом:

— Нет, я понимаю, долгая жизнь — это прекрасно. Но какой в этой жизни смысл? Чем вы занимались все эти десятилетия? Сколько лет назад вы сюда переселились? На Земле никаких данных о вашей колонии не сохранилось. Сто лет? Двести?

Джеральд удивился:

— А в жизни должен быть смысл? Мы просто живём, радуемся жизни и каждому новому дню. А если вам так хочется смысла — так вот спайс выращиваем. Ведь с Земли только три зерна смогли увезти. Торгуем им помаленьку.

— С кем? На земных планетах даже намёков на слухи не было.

— А зачем нам земляне? Они ведь наверняка нас захватить попытались бы, чтобы самим планетой с такими уникальными условиями распоряжаться. Нам нужно здесь вторжение? Нет. А рас в нашей и соседних галактиках много. И большинство — разумные и мирные. Вы со сколькими сталкивались? С тремя? Одну подчинили, с двумя воюете. А к нам десятка три уже дорожку проторили. Так что не нужно нам ни землян, ни ваших смыслов. Живём как заповедано Отцами-основателями, и дальше жить будем.

— Так, и как вы будете обеспечивать наше молчание? Радикальным способом?

— С вами, я думаю, наш президент сможет договориться, ко всеобщему удовольствию и ко всеобщей же безопасности. Есть у нас некоторые интересы, поэтому и приземлиться вам разрешили. Так что собираемся, едем.

От поездки в Атланту на колясках и, тем более, верхом, команда решительно и даже с некоторым ужасом отказалась. Макс начал смущёно объяснять, что два, а то и три часа в седле, для людей, которые лошадей видели только на картинках и, вообще, как-то их побаиваются... Да и в колясках по местной жаре... Не дав ему договорить, Скарлетт презрительно фыркнула, а Джеральд понимающе, хотя и снисходительно, кивнул:

— Разумеется, как это я сам не сообразил. Значит, поедем на дилижансе.

Дилижанс выглядел именно так, как дилижансу и положено: помесь фургона и кареты, с открытой площадкой на крыше. Единственное отличие — отсутствие лошадей. Джеральд радостно объявил:

— Раз уж вам лошади не нравятся, хотя это как-то странно, вот, идёт на антиграве, внутри прохладно, и вообще... Так что минут за двадцать доберёмся.

Салон дилижанса удивительным образом отличался от антикварного корпуса, и больше всего напоминал роскошный лимузин: кожаные диваны с мягкими подушками, столики, бар и стюард. Чернокожий, похожий на своего коллегу из Тары как брат-близнец. В таких же белых перчатках и кителе.

Сэм поморщился — неприятно, когда все встреченные сородичи на положении слуг, если не хуже. Принимая подобострастно поданный стакан с холодным лимонадом, он поинтересовался:

— Скажите, а вы не братья с Порком из Тары? Очень уж похожи.

Судя по ошарашенному выражению лица, стюард откровенно завис. Немного повращав глазами, он пришёл в себя и заученно отчеканил:

— Мы все — братья.

Джеральд недоуменно посмотрел на стюарда, потом на Сэма, потом опять на стюарда, и расхохотался. Он бил ладонью по дивану, всхлипывал и повторял:

— Братья, а-ха-ха, братья!

Наконец он вытер слёзы, высморкался в огромный клетчатый платок, отхлебнул виски и насмешливо спросил:

— Вы, что, так и не поняли?

Сэм обиженно ответил:

— А что я должен был понять? И что смешного в том, что все люди — братья?

Едва удержавшись от того, чтобы снова не рассмеяться, Джеральд посмотрел на неподвижно стоящего стюарда, пригляделся к имени, вышитом на груди кителя, и распорядился:

— Коджо, всё в порядке, иди, сделай холодного чая. — Повернувшись к Сэму, объяснил: — Это не люди. — И снова хохотнул.

Сэм попытался вскочить, но почувствовал на плече тяжёлую лапу капитана и остался на месте, скрипя зубами. Капитан с отвращением посмотрел на Джеральда и размеренно роняя слова, спросил:

— В вашей колонии чернокожие — не люди?

Джеральд похлопал глазами, перевёл взгляд с капитана на Сэма, потряс головой:

— Тьфу, я даже испугался — такие у вас всех лица стали. — Он оглядел команду и, подражая тону капитана, медленно объяснил: — Те, что с чёрной кожей, да, не люди. Потому что это роботы. Понятно? Ро-бо-ты. Андроиды с разными программами и уровнями свободы. Машины. Со сложной программой и имитацией человеческого поведения и интеллекта.

Капитан пожал плечами и недовольно буркнул:

— Могли бы сразу предупредить. Но, всё равно, это как-то не очень красиво. Про корректность даже говорить не буду.

Джеральд строго посмотрел на него:

— Не корректно, говорите? Да, про политкорректность мы все помним. Именно поэтому и создали здесь своё государство, со своей корректностью. Вы тут назвали нас колонией. Напоминаю: мы — не колония, не подчиняемся никакой метрополии. И не собираемся. Вы вообще первые наши земные гости за почти три века. И не уверен, что мы готовы принимать гостей чаще, тем более, если они попытаются указывать нам как жить. А если вдруг...

Посмотрев на напрягшуюся команду, на сжавшего кулаки Макса, он мягко улыбнулся и изменил тон на насмешливый:

— А по поводу цвета... Так в какой не крась, всё равно кто-нибудь да обидится. В красный — мерранцы и ваши индейцы, в зелёный — хиндажи и прочие ящероиды, в синий...

Капитан кивнул и всё ещё сухо поинтересовался:

— А белыми всех сделать — не судьба?

— И как тогда с первого взгляда определить, кто человек, а кто — нет?

— Тогда — промежуточный вариант, и никто не будет обижен. Нужно сделать роботов менее человекообразными. И цвет выбрать, скажем так, не биологический. Серебристый, золотистый, ну, оттенок ружейной стали. Вот на Земле, во всех других колониях, да и у нас, на Бете...

Джеральд согнал с лица улыбку:

— Ещё раз: мы — не колония. И именно поэтому мы основали Джорджию. Конфедерацию штатов. Чтобы здесь было не как у всех и у вас, а как у нас. Есть возражения?

Сэм, немного успокоившийся, вмешался:

— Значит, меня, — он оглядел команду, — Линди и Тома все будут принимать за роботов?

Джеральд облегчённо вздохнул:

— Не волнуйтесь. Разве что — издалека. Да и то вряд ли. Все роботы — в униформе, согласно функциям и статусу. Разве что домашние, не серийные, которые по индивидуальному заказу, отличаются.

— То есть...

— То есть вам будут удивляться. Возможно, дети попытаются потрогать. Эй, Коджо, дай руку. Вот, посмотрите и пощупайте.

Рука была как рука — единственно, папиллярные линии на пальцах и ладони казались слишком чёткими, и было их маловато. Первой решилась Линди, с горящим в глазах исследовательским интересом. Она сначала робко прикоснулась одним пальцем, потом схватила и начала крутить, мять и даже, кажется пощипывать. Стюард всё это время стоял неподвижно и молча, ни на что не реагируя. Оторвавшись, наконец, от объекта исследования, Линди резюмировала:

— Тёплая. Почти настоящая. От настоящей отличается так же, как куртка из настоящей коже от очень качественной синтетической. — Небрежно махнув рукой, она скомандовала стюарду: — Свободен.

Атланта всех очаровала. В живом виде, не на экране, она выглядела ещё лучше: уютная, узнаваемая, без малейшего налёта искусственности. Восхищение подогревалось надеждой, хотя и робкой, на благополучный исход этой экспедиции. По большому счёту, ни цвет роботов, ни помешательство на старом фильме никого не интересовали — и не такого навидались. И на староверских планетах побывали, и на мормонских, у огнепоклонников, у людей-амфибий... Чудиков — не перечесть. Ну, очередные — зато куш уж очень велик. Проглотить бы, не подавившись.

Беседа с президентом, благообразным старцем, одним из Отцов-основателей, была короткой и деловой. После выяснения того, чем располагает «Шустрый», президент заявил, что Джорджия, в его лице, готова выделить больше килограмма драгоценных зёрен — целые два с половиной фунта — в обмен всего лишь за корабельную кошачью пару, путешествовавшую с командой последний год. И обязательство следующим же рейсом доставить ещё не меньше двадцати пар — список пород и возрастов тут же подсунул Джеральд. Видите ли, собаки на планете прижились, а кошки — нет, от чего многие пожилые леди страдают и жизнью полностью насладиться не могут. Местные же грызуны, пристрастившиеся к спайсу, наоборот, жизнью незаслуженно наслаждаются, потому как не выносят посадки никакой хиии и прочих воздействий.

Капитан сдержанно улыбнулся — за такое количество спайса он готов хоть всех земных котов отловить. Увлекшись расчётами, он чуть не прослушал главное условие: всей команде ставится ментальный блок, на неразглашение. Как они будут выкручиваться со сбытом — их дело, но у таких опытных торговцев наверняка есть свои каналы. И, главное, они могут привлечь ещё три корабля — Джорджии нужны постоянные партнеры в торговле с земными планетами, а с одним риски уж очень велики. Так что в следующий раз пусть приходят вдвоём. И для второго корабля госсекретарь к завтрашнему дню списочек товаров приготовит — не всё предусмотрели при исходе.

Капитан радостно согласился — и прибыль запредельная, и возможность подтянуть к бизнесу старых друзей — один вообще почти разорился, другой на околоземных рейсах челночит. Поэтому робкий намёк президента, что новые команды он хотел бы видеть не столь, мда, интернациональными, он воспринял с пониманием. И с удовольствием сообщил, что одна команда — из Скандинавской конфедерации, все — чистокровные викинги. Подходят?

Президент выразил восторг, Джеральд демонстративно похлопал ладонями и, после протокольных расшаркиваний, уволок капитана к нетерпеливо ожидающей команде. И понеслось... Ресторан, бар, какой-то клуб, тоже с выпивкой. Прогулка вдоль берега на маленьком кораблике — с перекусом и местным вином. Танцы в колоритной, хотя и расплывающейся перед глазами таверне, где их представили невероятной красоты женщине.

После очередного танца с красоткой Белл Уолинг у Макса закружилась голова, в глазах помутнело. Очнулся он не скоро, к собственному изумлению — в постели с той самой Белл, мирно спящей, закинув на него ногу. Он потряс сначала головой, потом девушку за плечо:

— Слушай, прости, но как я здесь очутился?

Белл, не просыпаясь, пробурчала:

— На коляске приехали. Вы все.

— Все? В каком смысле? И где они? — Он перевернул Белл на спину, положил руку ей на пышную грудь и, посмеиваясь, добавил: — Кроме нас двоих здесь никого нет.

Девушка скинула его руку, села, потянулась, и томно объяснила:

— Остальные — с другими девушками. А я вот тебя выбрала. И не прогадала.

— С какими другими?

— Ну, глууупый... С теми, кто здесь работает. У меня — лучший бордель Атланты. Ты что подскочил? Не волнуйся, за всё платит офис президента. Что, уходишь, продолжения не будет? Ну, как знаешь, было бы предложено.

К челноку команда добралась потрёпанная, некоторые — со ссадинами на кулаках и на лице, но довольные. Все, кроме девушек, которых привёз посмеивающийся Джеральд: и Лариса, и Линди щеголяли повязками на голове. Лариса, пока мужчины развлекались в борделе, ухитрилась упасть с лошади и удариться так, что потеряла сознание. А Линди, оставшаяся в таверне, попыталась танцевать на столе и — закономерный результат. Джеральд всех подбодрил: спайса они при приземлении получили достаточно, девушки без сознания пробыли совсем недолго, и уже завтра от всех травм и следа не останется.

Капитан выглядел хмуро и собирался стартовать к родной Бете немедленно, но Джеральд его уговорил отпустить остававшуюся на корвете часть команды на поверхность — неужели они не заслужили короткого отдыха, хоть на пару дней? Всё равно списки необходимых товаров буду готовы только завтра — пока с остальными штатами свяжутся, пока всё согласуют...

В итоге домой отправились только через три дня — сорвавшуюся с цепи команду долго не могли собрать по барам и борделям. Травмы, действительно, исчезли на следующий день. А одна сломанная рука полностью срослись ещё через два.

***

Вокруг овального стола в офисе президента собралась вся верхушка Джорджии: сам президент, его советники, министры и губернаторы штатов. Молчаливый стюард внёс поднос с бокалами шампанского, поставил его на стол и вышел. Президент, встал, поднял бокал и торжественно произнёс:

— Свершилось. Мы — на пороге достижения нашей цели. Человеческие боги благоволят нам: земляне прилетели именно в тот момент, когда у нас всё готово. Не раньше, и не позже.

Джеральд встал вместе со всеми, сделал небольшой глоток, поставил бокал на стол и заявил:

— Я сделал всё, что мог. И подаю в отставку. Теперь-то я могу спокойно заняться генетикой. Да, и Скарлетт тоже просит о переводе, хочет мне ассистировать. Так выбирайте нового Джеральда и его дочь.

Президент неприятно удивился:

— Послушай, О’Хара, не слишком ли ты торопишься? Мы же решили, что все отыгрывают свои роли до самого конца, да ты и вжился уже. Неужели роль плантатора так утомительна?

— Не утомительна. Но скучна. Минимальное количество задач. У меня уже мозг начинает угасать. А Скарлетт вообще с катушек съезжает. Ещё немного — и зависнет.

Президент сел, потёр виски, и обречённо согласился:

— Ладно, есть у меня кандидаты, просятся на отдых, думаю, справятся. Ты когда планируешь?

Джеральд посмотрел на него с надеждой:

— А можно прямо сейчас?

— Такое впечатление, что у тебя и заряд кончился. Хорошо. — Он нажал несколько кнопок на столе и обратился к остальным: — Кто ещё в отставку собрался?

Отставников оказалось немало — три губернатора и почти все министры. Президент обречённо кивнул и обратился к министру науки:

— Вот отчитайся, и, если меня всё устроит, если цель действительно близка, то, так и быть, всех отпущу.

Министр встал, расправил пушистые бакенбарды, и доложил:

— Получено семь пригодных для использования яйцеклеток. Спермы — достаточное количество. Плюс к этому — огромное количество клеток кожи и внутренних органов, пригодных для выращивания эмбрионов, удачно мы эту технология до ума довели. Так что начинаем работать, и ждём новый генетический материал.

Президент утвердительно кивнул и подытожил:

— Отлично. Наша цель — возродить людей, погибших всего через десять лет после переселения, уже близка. Как и было приказано Отцами-Основателями, мы поддерживали жизнь на Джорджии такой, какая она и должна была быть. Да, всем нам, и ещё многим пришлось веками играть роль хозяев, чтобы их образ жизни не исчез, не изменился, не исказился. Чтобы новые хозяева, когда родятся и вырастут, вошли в него естественно и радостно. Поэтому замену разрешаю — для вашего уровня теперь будет много работы. И наконец-то к нам вернётся полный смысл нашего существования: служить и защищать.

На последних словах президента двери отворились и в зал заседаний вошли несколько роботов, блистая стальными корпусами и гладкими лицами с тремя круглыми красными глазами. Шедший впереди подошёл к Джеральду, сел на стоящее рядом кресло, откинулся на спинку. Ещё один робот подошёл к ним, коснулся голов, что-то нажал за ушами, и лица откинулись вбок, как на шарнирах, открыв сферы со сложным переплетением проводов, сосудов и микроплат. Подскочившие ассистенты аккуратно извлекли «мозги» и поменяли их местами.

Загорелое лицо с крупноватым носом в красных прожилках и блестящая лицевая пластина одновременно захлопнулись с мягким щелчком. Бывший Джеральд в новом обличье и бывший оператор систем планетарной защиты в теле Джеральда встали, обменялись вполне человеческим рукопожатием и одновременно произнесли:

— Служить и защищать!