Синхронизация

Глава 1

На борту научно-исследовательского судна «Одиссей-13» не было ни снега, ни запаха мандаринов. Вместо этого в иллюминаторе – вечный, густой, как чернила, космос, усыпанный немигающими бриллиантами далёких звёзд. Корабль совершал многолетний транзит к системе Аркаб, и тридцать первое декабря по земному отсчёту было здесь таким же рабочим днём, как и все предыдущие.

Командир Лия Сафирова пыталась сосредоточиться на отчёте о состоянии гидропонных плантаций, но цифры расплывались перед глазами. Шесть лет в полёте, два года до цели. И этот странный, глубоко запрятанный комок в горле, который она упрямо называла «психологической усталостью», а не депрессией.

Её размышления прервал голос бортового инженера Струганова из переговорного устройства: «Командир, у нас небольшой сбой в системе жизнеобеспечения. В пятом секторе кислородные генераторы перегрелись. Скорее всего, ложное срабатывание датчиков, но протокол требует вашего присутствия».

Лия вздохнула и отстегнула ремни. «Сбой на «Одиссее-13» - это событие действительно требовало внимания. Она пошла по узкому тоннелю к жилому модулю. Как указал бортовой ИИ сбой произошёл именно там.

Дверь в пищеблок была заблокирована. На табло горело: «Техническое обслуживание. Вход воспрещён». Лия нахмурилась. Происходящее нарушало регламент.

– Василий Сергеевич, – вызвала она по внутренней связи. – Что происходит? Почему дверь в пищеблок заблокирована?

– Командир, заходите. Все в порядке, она на самом деле открыта, – ответил инженер, и в его обычно невозмутимом голосе промелькнула странная интонация.

Дверь со скрипом отъехала, и Лия замерла на пороге.

Пищеблок преобразился: основной свет был приглушён, а вместо него тысячи крошечных разноцветных светодиодов, прикреплённых к стенам и потолку. Мерцали совсем как звёзды и туманности за бортом. Слева от столиков, сделанная из блестящей термоизоляционной плёнки, стояла маленькая искусственная ёлка. Украшенная светоотражающими нашивками от сношенной формы и блестящими изношенными деталями роботов-уборщиков. В качестве украшения затесалась даже пара запасных лампочек от приборной панели. Лия не знала, как на это всё реагировать.

На столах красовались нарезанные овощи из гидропонической теплички, поджаристые блинчики из овсяной муки. Видимо, кто-то из биологов расстарался. Пищевой принтер не печатал ничего жаренного. Консервы мясные и рыбные. «Что ж, отличное угощение», - подумала Лия. В центре стола красовались колбы с чем-то янтарным.

Биолог Мэй, самая молодая в экипаже, держала в руках гитару и загадочно улыбалась. Струганов, бородатый мужчина лет пятидесяти, смущённо потирал руки.

– Объясните, – тихо попросила Лия. Её сердце неожиданно громко застучало. А из глаз проступила влага.

– Командир, на планете Земля сейчас отмечают новый год. Мы работали как проклятые весь год и очень устали. Нужно отметить ещё один год в пути. Я понимаю, что раньше мы ничего такого не предпринимали, но каждый всё же отмечал новый год у себя в боксе. Я решил собрать всех здесь. Чтобы восстановить нашу человечность. Мы команда. Регламент это хорошо, но дружбу и теплоту он не заменит. Лия смахнула выступившую слезу. Она преисполнилась благодарности к Струганову.

Мэй тронула струны, наигрывая мелодию. Мотив был таким знакомым.

– «В лесу родилась ёлочка», – прошептала Лия и разрыдалась вконец.

– Мы вырастили дрожжевую колонию и с помощью неё произвели нечто похожее на шампанское, –улыбнулась Мей, кивая на колбы.

– Назвали это «космонектар», - хихикнула старший биолог Дурнилова.

Лию подтолкнули к столу, дав одну из колб. Пузырьки медленно поднимались в янтарной жидкости, собираясь у горлышка. Она отпила. На вкус было странно терпко и сладко, пахло манго.

– Как вам это удалось? – удивлённо посмотрела Лия на команду биологов. Те лукаво улыбались.

– Так что сбой системе был запланирован. Вас срочно нужно было отвлечь, - произнес Струганов, отпивая из колбы.

Лия посмотрела на свою команду. На эту неказистую ёлку. На их ожидающие лица. Комок в горле растаял, превратившись в тёплую волну, которая растекалась по всему телу.

– Нарушение регламента зафиксировано, – строго сказала она, и уголки её губ дрогнули в улыбке. Штрафным санкциям подвергнутся все. А именно - обязанность выпить эту гадость и сказать хотя бы один тост.

Она присоединилась к команде, отринув все установки начальства. За иллюминатором плыла не Земля, а чужая звезда, яркая точка в созвездии Стрельца.

Мэй закончила играть. Воцарилась тишина, наполненная лёгким жужжанием систем корабля.

– Выпьем за дружбу, – сказал Василий Сергеевич.

– За Землю!

– За человечество! - откликнулись эхом остальные.

Свет импровизированной гирлянды играл в янтарной жидкости.

– Давайте выпьем за синхронизацию. За то, чтобы наши орбиты вокруг общего стола всегда совпадали. Чтобы мы, даже в самой чёрной пустоте, находили точку отсчёта. Как сегодня.

Они чокнулись колбами. Звон был громким, стеклянным. Он разнёсся по всему кораблю, заполнив собой ту пустоту, что осталась в прошлом.