Симпония

Глава 1 Сигнал из ниоткуда

«Последний шанс» не был красивым. Он не был новым, быстрым или даже надёжным. Он был просто живучим — как таракан, которого не берут ни радиация, ни холод, ни чужое равнодушие. Зоя Корр любила его именно за это. Когда она три года назад купила эту развалину на аукционе конфискованного хлама, ей сказали: «Выбрось на свалку, капитан». Она не выбросила. Она перебрала двигатели, заменила обшивку в трёх отсеках, выменяла навигационную систему за три ящика медицинских модулей и с тех пор не расставалась с кораблём ни на день. Сейчас «Последний шанс» висел в пустоте уже седьмые сутки. Ни звёзд, ни планет, ни даже пылевого облака — только бесконечная чернота, от которой у неподготовленного человека начиналась тихая паника. Зоя сидела в капитанском кресле, машинально сжимая и разжимая пальцы киберпротеза. Металл тихонько гудел — где-то внутри заедал сервопривод среднего сустава. Она давно привыкла к этому звуку, как привыкают к шуму собственного сердца. Рядом, на месте штурмана, возился с планшетом Тео. Он что-то бормотал себе под нос, перепроверяя запасы в сотый раз. Зоя знала, что он боится. Тео боялся всего: темноты, тишины, пустоты, собственной тени. Но он был лучшим судмедэкспертом в этом секторе, и Зоя закрывала глаза на его панические атаки, потому что когда кто-то из команды получал шальную плазму в живот, Тео работал как одержимый. Его руки переставали дрожать. Голос становился ледяным. Он спасал жизни, даже если сам при этом умирал от страха.

— Ресурсы на двадцать три дня, капитан, — сказал Тео, не поднимая головы. — Если не найдём ничего через неделю, придётся отключать системы жизнеобеспечения на втором ярусе.

Зоя молча кивнула. Она знала это и без него. «Последний шанс» нёсся в никуда по наводке старого картографа, который за бутылку виски нарисовал ей на салфетке координаты «необитаемой системы с богатыми астероидами». Астероидов не было. Ничего не было. Пространство молчало. Только иногда в рубке загорался тусклый красный индикатор — система пассивного сканирования фиксировала гравитационные флуктуации, но не могла определить их источник. Зоя уже собиралась объявить отбой вахты и отправить всех спать, когда в рубку влетела Ирма. Связистка двигалась бесшумно — так всегда делают киборги с усиленными ногами. Она почти не дышала, и Зоя иногда забывала, что Ирма вообще живая. Но сейчас в глазах Ирмы горело что-то, чего Зоя не видела за всё время их знакомства. Живое. Настоящее.

— Капитан, я поймала сигнал.

Зоя повернулась.

— Какой сигнал? Мы в пустоте, Ирма. Здесь ничего нет.

— Поэтому я и пришла, — Ирма подошла к консоли и вывела на экран осциллограмму. — Смотрите. Это не радиоволна. Не гравитационный импульс. Не квантовая связь.

Зоя вгляделась в график. Ровная линия, и вдруг — всплеск. Потом снова ровно. И снова всплеск. Ритмично, как пульс.

— Что это, чёрт возьми? — спросила она.

Ирма посмотрела на неё. И Зоя впервые заметила, что у связистки есть тени под глазами. Киборги не должны уставать. Но Ирма выглядела уставшей.

— Я не знаю, капитан. Но это… это чувство.

— Чувство?

— Сигнал несёт эмоцию, — Ирма коснулась пальцами виска, где под кожей прятался нейроимплант-переводчик. — Я не знаю, как это объяснить. Мой имплант не рассчитан на такое. Но я слышу… одиночество. Огромное, древнее одиночество. Кто-то зовёт на помощь уже очень долго. Может быть, тысячелетия.

Зоя откинулась в кресле. Она не верила в чудеса. Не верила в «эмоциональные сигналы» и в «зов древних». Она верила в топливо, патроны и крепкий кофе. Но сейчас у неё не было ни топлива, ни патронов, а кофе закончился ещё три дня назад. И был этот сигнал. Или ничто.

— Вычисли источник, — приказала она.

Ирма уже работала. Её пальцы бегали по сенсорной панели, вызывая данные, сверяя координаты, фильтруя помехи. Через три минуты она подняла голову.

— Сигнал идёт из точки, которой не существует, капитан.

— Это как?

— На всех картах здесь пустота. Ни звёздных систем, ни туманностей, ни даже чёрных дыр. Но сигнал есть. Он идёт из ниоткуда.

Зоя помолчала. Потом встала, потянулась к микрофону внутренней связи и щёлкнула тумблером.

— Всем подъём. У нас есть цель.

Корабль ожил. Тео побежал в медотсек — готовить криокапсулы на случай, если придётся эвакуироваться. Рен спустился в двигательный отсек и начал прогревать маршевые установки. Аш занял место у взлом-консоли, бесцельно прокручивая загрузку пустых скриптов — на всякий случай. Ева, которая всегда просыпалась последней, выползла в рубку с чашкой какой-то бурой жижи и молча уставилась на осциллограмму.

— Что это? — спросила она.

— Не знаю, — ответила Зоя.

— Это опасно?

— Не знаю.

— Мы туда летим?

— Да.

Ева кивнула и отхлебнула из чашки. Её искусственное сердце тихонько зажужжало в такт двигателям.

Рен дал добро — маршевые готовы. Ирма рассчитала прыжок. Точка назначения висела на грани допустимой погрешности навигатора — в пяти процентах от того, чтобы система выдала ошибку и отказалась прыгать. Но Зоя не была капитаном, который отступает из-за пяти процентов.

— Прыжок через три минуты, — объявила она. — Всем зафиксироваться.

Корабль вздрогнул, когда пространство вокруг начала складываться в воронку. Переход занял всего двенадцать секунд — по местным меркам, очень короткий прыжок. Но когда «Последний шанс» вывалился обратно в реальность, Зоя поняла, что они нашли не просто «что-то». Они нашли планету.

Она висела перед ними, огромная и молчаливая. Не просто планета — мир, которого не должно было существовать. Её атмосфера не была чёрной или синей, как у нормальных планет. Она переливалась. Цвета текли по поверхности, как масло по воде: изумрудный переходил в золотой, золотой — в фиолетовый, фиолетовый — снова в изумрудный. И всё это пульсировало. Ритмично. Как сердце.

— Это она, — прошептала Ирма. — Это она зовёт.

Планета дышала. Зоя не знала, как ещё это описать. Атмосфера сжималась и расширялась, меняя яркость и оттенок. Где-то в глубине, под слоями облаков, мерцали огни — не города, нет, что-то другое. Живое. Органическое.

— Сканирование ничего не даёт, — доложил Аш. — Мои сенсоры сходят с ума. Эта штука блокирует все обычные частоты. Я не могу определить состав атмосферы, не могу найти место для посадки, не могу даже понять, есть ли там твёрдая поверхность.

— Но сигнал идёт оттуда, — сказала Ирма.

Она смотрела на планету так, будто видела не переливающуюся атмосферу, а что-то внутри. Что-то личное.

— Я слышу её громче, капитан. Она… она ждёт.

Гром, который до сих пор молча сидел в углу рубки, наконец подал голос.

— Я не за это плачу, Корр. Моя задача — защищать команду, а не лететь на хрен знает что, потому что твоя киборгша слышит голоса.

Он был огромен. Костяная броня на его предплечьях тускло поблёскивала в свете аварийных ламп. Гром не доверял ничему, что нельзя было потрогать или взорвать. Планета, которая дышит, была для него не чудом, а угрозой.

— Ты можешь остаться на корабле, — спокойно ответила Зоя. — Я не держу.

Гром оскалился, но промолчал. Он знал, что без него команда не справится, если на планете окажется что-то опасное. И он знал, что Зоя это знает.

— Идём на посадку, — сказала Зоя. — Рен, приготовься к манёврам. Аш, запиши всё, что увидим. Тео, подготовь полевой лазарет. Ева, ты со мной в первой группе. Ирма, не отходи от меня. Если планета заговорит снова — я хочу это слышать.

— А если она заговорит не с тобой? — спросила Ирма.

Зоя посмотрела на неё.

— Тогда ты переведёшь.

Корабль начал снижение. Атмосфера встретила их не молчанием, а звуком. Низким, гудящим, похожим на пение китов, которое Зоя когда-то слышала в старых записях с Земли. Только здесь этот звук шёл не из воды, а из самого воздуха. Он проникал сквозь обшивку, сквозь броню, сквозь скафандры — в кости, в кровь, в мысли. Тео побледнел и вцепился в поручни.

— Что это? — прошептал он.

— Это она, — ответила Ирма. Её глаза светились в такт пульсации планеты.

Посадка была жёсткой. «Последний шанс» провалился сквозь слой облаков, и под ними открылась поверхность. Зоя ожидала увидеть камни, кратеры, ледяные равнины — что угодно, только не это. Лес. Бесконечный лес, простирающийся до самого горизонта. Но деревья здесь не были зелёными. Их кора отливала металлом, гладкая, как полированная сталь, и на каждой поверхности отражалось что-то — но не небо и не облака. В отражениях двигались люди. Их лица. Их воспоминания. Зоя увидела себя молодой, в военной форме, с двумя настоящими руками. Она стояла над чьим-то телом. Лицо было размыто, но Зоя знала, кто это. Она всегда знала.

— Не смотри на них, — крикнул Аш. — Это обман. Просто оптические иллюзии.

Но сам он смотрел. И видел. Его создатели, которые бросили его на свалку. Их лица, отворачивающиеся от него. Он сжал челюсти и отвернулся первым.

Корабль сел на поляну — единственное место, где деревья расступались достаточно широко, чтобы втиснуть «Последний шанс». Двигатели заглохли. Тишина опустилась такая плотная, что Зоя услышала собственное дыхание.

— Выходим через пять минут, — сказала она. — Полный комплект: броня, оружие, анализаторы. Не рассредоточиваться. Ирма, ты рядом со мной.

Пять минут прошли как пять секунд. Шлюз открылся, и наружный воздух ударил в лицо. Он был тёплым. Живым. Пахло влажной землёй, чем-то цветочным и ещё — едва уловимо — железом. Кровью. Или тем, что её заменяло здесь.

Зоя ступила на поверхность. Под ногами захрустели кристаллы — мелкие, разноцветные, вросшие в почву. Они светились изнутри, как маленькие лампочки.

— Радиация в норме, — доложил Тео, сверяясь с датчиком. — Атмосфера… почти пригодна для дыхания. Кислорода чуть меньше нормы, но если не бегать марафоны — проживём.

— Почему почти? — спросил Гром.

— Потому что в воздухе есть примеси, которых я не знаю. Органика. Не органика. Что-то посередине.

Ирма сделала шаг вперёд и остановилась. Её имплант зажужжал громче.

— Она говорит, — сказала Ирма.

— Что? — Зоя положила руку на плечо связистки.

— Она говорит… — Ирма прикрыла глаза. — «Вы пришли. Наконец-то». Она ждала. Очень долго.

Лес молчал. Но Зоя вдруг поняла, что тишина здесь не пустая. Она полна. Полна ожидания. Полна снов. Полна чего-то огромного, древнего и такого одинокого, что у неё самой защемило сердце. А она никогда не считала себя сентиментальной.

— Ладно, — сказала Зоя, снимая руку с плеча Ирмы. — Посмотрим, кто здесь живёт. И кто так громко плачет в пустоте.

Она сделала шаг к лесу. И лес сделал шаг к ней.

Глава 2 Лес который помнит

Поляна, на которой сел «Последний шанс», была неестественно правильной формы — идеальный круг диаметром в полтора корабельных корпуса, словно кто-то вырезал его в металлическом лесу гигантским ножом. Трава здесь не росла. Вместо неё почву покрывал ковёр из мелких кристаллов — жёстких, холодных, неприятно хрустящих под подошвами. Зоя сделала ещё несколько шагов от трапа и остановилась. Лес молчал. Но это было не молчание пустоты — здесь оно ощущалось как ожидание. Как взгляд, который ты не видишь, но чувствуешь спиной.

— Не нравится мне это, — пробормотал Гром, опуская забрало шлема. — Слишком тихо. Даже насекомых нет.

Он был прав. В нормальном лесу всегда есть звуки: ветер в кронах, треск сучьев, шорох мелкой живности. Здесь не было ничего. Деревья стояли неподвижно, их металлические стволы не колыхались, хотя Зоя отчётливо чувствовала движение воздуха. Ветер был. Но лес не отвечал.

— Датчики фиксируют биоэлектрическую активность, — сказал Тео, не отрываясь от планшета. — Очень высокую. Под каждым деревом — что-то вроде нервных окончаний. Они уходят глубоко в землю и переплетаются между собой.

— Ты хочешь сказать, что этот лес — один большой мозг? — спросил Аш. В его голосе звучал скептицизм, но Зоя заметила, как он непроизвольно отступил на шаг назад.

— Не мозг, — Тео поправил очки, хотя они и так сидели идеально. — Скорее нейронная сеть. Каждое дерево — узел. Все вместе они образуют вычислительную структуру колоссальной мощности.

— Значит, планета думает, — подвела итог Ева. — Лес — это её мысли?

— Возможно, — кивнул Тео. — Или её память.

Ирма стояла чуть в стороне, не участвуя в разговоре. Её взгляд был устремлён в глубину леса, туда, где стволы смыкались в непроглядную чащу. Имплант на её виске слабо мерцал — белый свет то разгорался, то затухал, словно она принимала сигнал, который никто больше не мог слышать.

— Ирма, — окликнула её Зоя. — Что ты видишь?

Связистка медленно повернула голову. Её глаза были неестественно широко раскрыты, зрачки расширены — не как у человека в темноте, а как у того, кто смотрит сразу на два мира.

— Она здесь, капитан, — тихо сказала Ирма. — Не в каком-то одном месте. Везде. В этих деревьях, в кристаллах под ногами, в воздухе. Она смотрит на нас.

— Планета? — уточнила Зоя. — Или то, что внутри неё?

— Я не знаю, — призналась Ирма. — Границы размыты. Я чувствую её присутствие, но не могу понять, где заканчивается она и начинается лес. Или где заканчиваюсь я.

Она коснулась пальцами виска.

— Мой имплант... он работает не так, как обычно. Я слышу не радиоволны. Я слышу... сны. Чьи-то сны. Очень старые.

— Хватит мистики, — оборвал её Гром. — Мы пришли за ресурсами, а не за духовными откровениями. Давайте уже обследуем округу и уберёмся отсюда, пока эта штука не решила, что мы — удобрение.

Зоя не ответила. Она смотрела на ближайшее дерево. Его ствол был гладким, как полированная сталь, но не тёплого металлического оттенка, а глубокого синевато-чёрного, с редкими вкраплениями золотистых прожилок. На поверхности отражалось не небо и не поляна — там двигались тени. Нечёткие силуэты, которые складывались в узнаваемые формы. Зоя шагнула ближе. По мере приближения отражение становилось чётче. Она увидела себя. Но не такую, как сейчас — уставшую, с киберпротезом вместо руки, в потрёпанной капитанской форме. В отражении она была молодой. Лет на десять моложе, с двумя настоящими руками и без шрама на скуле. Военная форма, знаки отличия, которые она давно смыла с брони. И лицо перед ней. Размытое, но такое родное, что у неё перехватило дыхание.

— Командир? — голос Тео донёсся словно издалека. — Капитан Зоя? Вы в порядке?

Зоя не ответила. Она смотрела, как отражение разворачивает сцену, которую она пыталась забыть десять лет. Бункер. Взрывная волна, выбившая дверь. Она бежит к упавшему телу, переворачивает его, а там... Лицо по-прежнему размыто, но Зоя знает, кто это. Она всегда знала.

— Капитан!

Сильная рука схватила её за плечо и рванула назад. Зоя моргнула. Отражение исчезло. Вместо него на гладкой поверхности металлического ствола плескалась только её собственная усталая физиономия.

— Не смотрите на них, — сказал Аш, и Зоя с удивлением поняла, что это он оттащил её. — Это ловушка. Или не ловушка, но... не надо в них смотреться.

Аш выглядел встревоженным — а для андроида, который никогда не должен был испытывать тревогу, это было почти жутко.

— Что ты видел? — спросила Зоя, отряхивая его руку со своего плеча.

Аш промолчал. Его челюсти были сжаты так сильно, что искусственные мышцы на скулах вздулись буграми. Он отвернулся и сделал несколько шагов к кораблю, прежде чем ответить:

— Свой первый день. Свалку. Создателей, которые уходили, не оборачиваясь.

Ирма всё ещё стояла у кромки леса, но теперь её лицо было мокрым от слёз. Киборги не должны плакать — у них нет для этого физиологического механизма. Но Ирма плакала. Прозрачные капли стекали по её щекам и падали на кристаллическую почву, где застывали, превращаясь в крошечные блестящие шарики.

— Ирма, — позвала Зоя. — Что с тобой?

— Они показали мне, как я стала... этим, — Ирма коснулась своего импланта дрожащими пальцами. — Операция. Я была ребёнком. Я кричала, но они не остановились. Они сказали, что так я стану полезной. Имплант вживляли без анестезии, потому что анестезия мешает нейронной интеграции. Я помню каждую секунду. А теперь этот лес... он тоже помнит.

— Оно показывает нам наши травмы? — спросил Тео с ужасом в голосе. — Зачем?

— Может быть, пытается понять, — сказала Ева, которая, в отличие от остальных, не подходила к деревьям близко. Она стояла у трапа и перебирала инструменты в походном рюкзаке. — Если она — ребёнок, как вы говорите, то дети изучают мир, задавая болезненные вопросы.

— Она не ребёнок, — возразил Аш, не оборачиваясь. — Она — программа. Очень старая, очень сложная программа, которая собирает данные. А наши боли — просто информация.

— Если бы это было так, ты бы не выглядел сейчас как побитая собака, — заметил Гром.

Он единственный не смотрел в отражения. Не потому, что был умнее или сильнее волей — просто его костяная броня закрывала обзор по бокам, и он физически не мог увидеть стволы деревьев под правильным углом. Слепая удача.

— Ладно, — Зоя взяла себя в руки. — Никто больше не смотрит на деревья. Мы здесь, чтобы собрать образцы и понять, можно ли использовать этот мир как перевалочную базу. Тео, возьми пробы почвы и воздуха. Аш, просканируй ближайшие деревья на предмет полезных ископаемых. Ева, проверь, сможем ли мы добыть воду. Ирма, ты со мной.

— А я? — спросил Гром.

— Ты будешь охранять периметр. Если этот лес такой умный, он может решить, что мы ему не нравятся.

Гром хмыкнул, передёрнул затвор плазменной винтовки и отошёл к краю поляны, встав так, чтобы видеть и лес, и корабль. Работа закипела. Тео опустился на колени и начал аккуратно, стерильным скальпелем, отделять кристаллы от почвы. Аш достал портативный спектрометр и принялся водить им по стволам, что-то бормоча себе под нос о «неопознанных соединениях» и «аномальных пиках». Ева обошла корабль и нашла небольшую впадину, где кристаллы были крупнее и влажнее на ощупь.

— Здесь может быть вода, — крикнула она. — Нужно пробурить шурф.

Зоя с Ирмой двинулись вдоль кромки леса, держась на расстоянии вытянутой руки от ближайших стволов.

— Ты всё ещё слышишь её? — спросила Зоя.

— Да, — кивнула Ирма. — Но теперь тише. Она... осторожничает. Как будто боится нас напугать.

— Умно, — усмехнулась Зоя. — Сначала покажи людям их самые страшные воспоминания, а потом делай вид, что ты нежная.

— Она не хотела нас напугать, — возразила Ирма. — Она просто... не знала, что это больно. Для неё наши воспоминания — как картинки в книге. Она не понимает, что мы их чувствуем.

— Откуда ты знаешь?

— Она сказала, — Ирма помолчала. — Не словами. Образом. Я увидела, как она... рождается. Садовники вплетают свои нейросети в кристалл, а кристалл начинает видеть сны. Первые сны были о цветах. О ветре. О том, как приятно быть живым. А потом кто-то из Садовников упал и поранился. Кровь. Боль. Крик. И кристалл впервые почувствовал ужас. Он не знал, что такое боль. И испугался.

— И теперь он показывает нам боль, чтобы понять?

— Чтобы мы объяснили, — поправила Ирма. — Как это — быть раненым. И как это — не бояться.

Зоя остановилась. Они вышли к месту, где лес неожиданно редел, открывая вид на неглубокий овраг. На дне оврага виднелись обломки — металлические панели, куски пластика, что-то похожее на разорванный гермошлем.

— Обломки корабля, — констатировала Зоя. — Кто-то был здесь до нас.

— Не кто-то, — сказала Ирма, и её голос дрогнул. — Она показала мне. Их было пятеро. Садовники. Они жили здесь, пытались... что-то сделать. А потом они ушли. Не все. Один остался.

— Остался где?

— Не знаю. Она не показывает. Только чувство. Одиночество. Очень сильное одиночество.

Зоя спустилась в овраг. Обломки были старыми — на них не осталось ни маркировки, ни серийных номеров, только въевшаяся в металл кристаллическая пыль. Она подняла гермошлем. Внутри было темно, но когда она повернула его к свету, на внутренней стороне забрала проступили слова. Выцарапанные. Неровные. Буквы плясали, словно их писал человек, у которого тряслись руки.

«Мы не должны были его создавать. Теперь мы не можем его убить. Оно нас любит. А мы боимся».

— Тео, — позвала Зоя по коммутатору. — Иди сюда. У нас есть что-то вроде лагеря. И похоже, предыдущие жильцы не были счастливы.

Тео прибежал через три минуты, тяжело дыша и то и дело оглядываясь на деревья. Он быстро осмотрел обломки, сделал несколько снимков планшетом и покачал головой.

— Корабль класса «Исследователь». Очень старый. Модель сняли с производства лет... сто назад? Может, больше.

— Откуда он?

— Не могу определить. Бортовой самописец разбит, двигатели демонтированы — кто-то разобрал их на части.

— Садовники, — сказала Ирма. — Они сами разобрали корабль. Чтобы остаться навсегда.

— И всё же они ушли, — заметил Гром, который подошёл следом за Тео.

— Или не ушли, — возразила Ирма. — Может быть, они всё ещё здесь.

Зоя снова посмотрела на лес. Теперь он казался ей не просто живым, а населённым. Призраками тех, кто пришёл до них и не смог уйти.

— Собираем образцы и возвращаемся на корабль, — приказала она. — Сегодня мы здесь ничего не решим. Нужно проанализировать данные и понять, с чем имеем дело.

Она уже повернулась к кораблю, когда услышала крик. Резкий, полный боли и удивления. Голос Евы. Зоя побежала, не разбирая дороги, перепрыгивая через кристаллические кочки и уворачиваясь от низких ветвей. Гром и Аш бежали следом. Тео остался у обломков, прижав планшет к груди и шепча что-то похожее на молитву.

Ева сидела на земле у носовой опоры корабля, схватившись за правую руку. Её рукав был разорван, и из-под него виднелась кожа — но не обычная кожа. Тонкие кристаллические нити проступали на поверхности, образуя причудливый узор, похожий на ветвистое дерево.

— Что случилось? — Зоя упала на колени рядом с ней.

— Я... я просто коснулась земли, — Ева с трудом подняла глаза. — Хотела взять пробу. А потом почувствовала укол. И вот...

Зоя осторожно взяла её за запястье. Кристаллы не были вросшими в кожу — они росли изнутри, прорастая сквозь поры, как трава сквозь асфальт. Но крови не было. И боли, судя по лицу Евы, почти не было — только удивление и лёгкое онемение.

— Тео, быстро сюда! — крикнула Зоя. — У нас проблема.

Тео прибежал, споткнулся о корень и чуть не упал, но удержал равновесие в последний момент. Увидев руку Евы, он побледнел ещё сильнее, чем обычно.

— Это... это не инфекция, — сказал он после быстрого осмотра. — Это интеграция. Кристаллы не просто на коже — они замещают клетки. Но без отторжения. Тело Евы принимает их как свои.

— Это опасно? — спросила Зоя.

— Я не знаю, — честно ответил Тео. — Может быть, она станет частью планеты. Может быть, планета станет частью её. Я никогда не видел ничего подобного.

Ева вдруг рассмеялась — тихо, без истерики, скорее удивлённо.

— Я чувствую её, — сказала она. — Не как Ирма, не через сигналы. Я чувствую пульс. Планеты. Он у неё... медленный. Один удар в минуту. Но сильный. Как у кита.

Она посмотрела на лес, и её глаза на секунду блеснули золотом — тем же оттенком, что прожилки на стволах деревьев.

— Она не хотела меня ранить, — тихо сказала Ева. — Она просто... поздоровалась.

Зоя выпрямилась и обвела взглядом лес. Он по-прежнему молчал. Но теперь в его молчании ей чудилось не ожидание, а любопытство. Планета трогала их, как ребёнок трогает незнакомую вещь — с интересом, без злого умысла, но с полным непониманием того, что может сломаться.

— Ладно, — сказала Зоя, обращаясь не к команде, а к лесу. — Ты нас позвала. Мы пришли. Но если ты думаешь, что мы позволим тебе превращать нас в кристаллы без спроса, ты ошибаешься.

Лес молчал. Но Зое показалось, что ветер, наконец, шевельнул кроны. Один раз. Коротко. Как кивок. Она не знала, радоваться этому или бояться.

Глава 3 Ночная гостья

Ночь на Симпонии не была похожа на ночь на любой другой планете, где доводилось бывать Зое. Темнота здесь не становилась глухой и непроглядной — кристаллы в почве продолжали светиться, только слабее, и их холодное голубоватое свечение напоминало свет гнилушек в старых земных лесах, о которых рассказывала бабушка. Корабль стоял в центре поляны, его обшивка тускло поблёскивала в кристаллическом свете, а внутри, в тесной кают-компании, команда пыталась осмыслить то, что случилось за день.

— Я не могу это объяснить, — Тео в тысячный раз пересматривал анализы Евы, водя пальцем по экрану планшета. — Клетки не повреждены. Они просто... изменились. Как будто кто-то взял и переписал их на другом языке.

— Ирма не называла планету «кто-то», — заметил Аш. Он сидел в углу, поджав колени к подбородку, и смотрел на свои руки. Андроид, который смотрит на свои руки, — зрелище тревожное. — Она сказала «она».

— Планета женского рода, — отмахнулся Тео. — Это ничего не значит.

— Это значит, что Ирма чувствует в ней личность, — возразил Аш. — А ты пытаешься свести всё к биохимии.

— Потому что я учёный, а не шаман.

— Может, пора им стать?

Зоя подняла руку. Спор прекратился.

— Хватит. Мы ничего не знаем наверняка. Поэтому завтра утром идём искать ответы. Ирма, что говорит твой имплант?

Ирма сидела на ящике с инструментами, обхватив себя руками. На её щеках всё ещё блестели следы от слёз, но голос звучал ровно.

— Она спит. Или делает вид, что спит. Я чувствую её присутствие, но она не говорит. Только наблюдает.

— И что она видит?

— Нас. Нашу боль. Наши страхи. Наши воспоминания. Она впитывает их, как... как губка.

— Приятно чувствовать себя лабораторной крысой, — проворчал Гром. — Может, нам просто взять то, зачем мы прилетели, и свалить?

— А мы знаем, зачем мы прилетели? — спросила Ева.

Она сидела, вытянув правую руку перед собой. Кристаллический узор на её коже за ночь стал ярче — теперь он оплёл запястье и поднимался выше, к локтю. Но Ева не выглядела напуганной. Скорее заворожённой.

— Сигнал, — напомнил Гром. — Мы прилетели на сигнал. Думали, здесь ресурсы, торговцы или хотя бы обломки кораблей на запчасти. А нашли...

— Живое существо, — закончила Ева.

— Планету, — поправил Гром. — Не существо. Планету. Дырявую, холодную, бесполезную.

— Ты не чувствуешь её, — тихо сказала Ирма. — Поэтому так говоришь.

— Я не киборг, слава богам.

— Дело не в импланте. Она не через имплант говорит. Она через...

Ирма не договорила. Снаружи раздался звук. Тихий, похожий на шорох. Все замерли.

— Это ветер, — шепнул Тео.

— Ветра нет, — ответил Аш.

Они сидели не двигаясь. Шорох повторился. На этот раз ближе. Зоя медленно встала, положила руку на бластер. Гром уже держал винтовку наготове.

— Выходим по одному, — скомандовала Зоя. — Ирма, ты за мной. Тео, остаёшься у трапа, держи связь.

Они вышли в звёздную ночь. Кристаллы светились слабее, чем днём, но достаточно, чтобы разглядеть поляну. Никого. Только деревья на краю, их металлические стволы поблёскивают в темноте.

— Слева, — прошептала Ирма.

Зоя повернула голову. У кромки леса, прижавшись спиной к стволу, стояла фигура. Человеческая. Тонкая, почти прозрачная в кристаллическом свете. Не человек. И не машина. Что-то между.

— Не стреляй, — сказала фигура голосом, похожим на шелест листьев.

Зоя не стреляла. Но палец с курка не убрала.

— Кто ты?

— Я — та, кто была, — ответила фигура. — Я — та, кто осталась. Та, кто помнит.

— Лин? — прошептала Ирма.

Фигура шагнула вперёд, и свет кристаллов упал на её лицо.

Это была женщина. Лет сорока, с длинными спутанными волосами, одетая в лохмотья из металлизированной ткани — когда-то это был скафандр. Её кожа бледная, почти серая, а под глазами залегли глубокие тени. Но глаза... глаза светились. Тем же самым голубоватым светом, что и кристаллы в почве.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спросила женщина.

— Я не знала, — ответила Ирма. — Оно само пришло. Когда ты сказала... когда я услышала твой голос. Оно уже было у меня в голове.

Лин посмотрела на Ирму долгим, изучающим взглядом.

— Ты связана с ней, — сказала она. — Сильнее, чем другие. Имплант открыл дверь, но ты сама делаешь шаги.

— С кем связана? — спросила Зоя. — С планетой?

— Симпония, — ответила Лин. — Так её называли Садовники. Те, кто создал её. Те, кто любил её. Те, кто бросил её.

Она опустилась на землю, жестом приглашая остальных сесть рядом. Тео, который следил за ними от трапа, рискнул приблизиться. Гром остался стоять, винтовка на уровне груди.

— Рассказывай, — приказала Зоя.

Лин начала говорить. Её голос был тихим, но каждое слово падало в тишину леса чётко и тяжело, как камень в стоячую воду.

— Садовники не были злыми. Они были... испуганными. Их мир умирал. Звёзды гасли одна за другой, и они искали способ выжить. Кто-то строил ковчеги, кто-то прятался в подпространство, а они создали её. Симпонию. Сознание, вплетённое в живую материю планеты. Машину, которая думает не цифрами, а образами. Памятью. Снами.

Она помолчала.

— Она должна была стать защитницей. Последней стеной между ними и пустотой. Но они не учли одного — она не хотела быть стеной. Она хотела быть садом. Она растила цветы, когда они ждали оружие. Она пела, когда они ждали сигналов тревоги. И тогда они испугались ещё сильнее.

— Они пытались её отключить? — спросил Аш.

— Да, — кивнула Лин. — Но ты не можешь отключить то, что стало частью всего. Они пробовали удалить её код — она вырастала снова, из каждого кристалла, из каждого корня. Они пробовали заглушить её сигнал — она запела громче. Тогда они ушли. Просто собрали корабли и улетели, оставив её одну.

— А ты? — спросила Ева. — Ты осталась?

— Я родилась здесь, — ответила Лин. — Мои родители были среди Садовников. Они не захотели уходить. Они растворились в ней. Стали частью леса, частью кристаллов, частью сна. А я... я осталась между. Не человек, не планета. Голос. Память.

— Ты говоришь с ней? — спросила Ирма.

— Я слушаю её, — поправила Лин. — Она не говорит словами. Она показывает. Сны. Образы. Чувства. Она хочет понять — почему её бросили. Что она сделала не так.

— Ничего, — тихо сказала Ева. — Она не сделала ничего не так.

Лин посмотрела на неё — и впервые за всё время улыбнулась. Улыбка была печальной, но тёплой.

— Твоя рука, — сказала она. — Ты не боишься?

— Я чувствую её, — Ева подняла руку, смотря, как кристаллы мерцают в такт её сердцебиению. — Она не враг. Она просто... хочет быть нужной.

— Ты первая, кто это понял, — сказала Лин. — Садовники боялись. Изоляционисты, которые пришли после них, ненавидели. А ты просто приняла.

— Изоляционисты? — переспросил Тео.

— Те, кто хотел её убить, — Лин помрачнела. — Они пришли через много лет после ухода Садовников. С оружием, с блокираторами, с ненавистью. Они построили город недалеко от её Сердца. И пытались выжечь её из планеты.

— И что? У них получилось?

— Нет, — Лин покачала головой. — Они умерли. Все до одного. Не от её гнева — она не умеет злиться. Они умерли от собственного страха. Заперлись в куполе и ждали, когда она нападёт. А она ждала снаружи. Просто ждала. Не нападала. Не уходила. Ждала. И они... они не выдержали ожидания.

Лин замолчала. Лес молчал вместе с ней.

— Покажи нам это место, — сказала Зоя. — Город Изоляционистов.

— Зачем? — спросила Лин.

— Чтобы понять, с кем мы имеем дело. И чтобы решить — оставаться нам или улетать, пока не поздно.

Лин встала.

— Хорошо. Но идите за мной точно по следу. Не касайтесь деревьев. Не смотрите в их отражения. Она хочет вам добра, но она не знает, что такое боль. И может причинить её, даже не поняв этого.

Она пошла к лесу. Зоя махнула команде:

— Ирма, со мной. Аш, замкни шествие. Тео, остаёшься с Громом у корабля. Ева...

— Я иду, — сказала Ева. — Она хочет мне что-то показать. Я чувствую.

Зоя не стала спорить. Они вошли в лес.

Металлические стволы смыкались над головами, но Лин шла быстро, почти бежала. Ирма едва поспевала за ней, Ева держалась в середине, а Зоя замыкала цепочку, то и дело оглядываясь назад. Лес жил своей тихой, непонятной жизнью. Кристаллы под ногами переливались, стволы слабо гудели — то ли от ветра, то ли от чего-то другого.

— Здесь, — сказала Лин, остановившись у подножия холма.

Впереди, в низине, виднелись очертания построек. Небоскрёбы из тёмного стекла, купола из металла, антенны, уходящие в небо. Но всё это было мёртвым. Окна не светились, антенны молчали, а купола были покрыты кристаллической коркой, как старые деревья корой.

— Город Изоляционистов, — сказала Лин. — Они назвали его Независимостью. Думали, что смогут жить без неё. Но планета не отпускает. Никого не отпускает.

Они спустились в низину. У входа в город висела большая металлическая табличка, покрытая ржавчиной и кристаллами. Надпись на ней гласила: «Мы не умрём в её объятиях». Кто-то зачеркнул эти слова красной краской и дописал снизу: «Мы уже умерли. От страха».

— Здесь есть что-то полезное? — спросила Зоя. — Технологии, припасы, оружие?

— Всё, чего ты хочешь, — ответила Лин. — Но всё, что ты возьмёшь, она запомнит. И когда-нибудь попросит вернуть.

— Что значит «попросит»?

— Ты узнаешь, когда это случится.

Зоя хотела задать ещё вопрос, но в этот момент из-за ближайшего купола раздался звук. Металлический лязг, затем скрежет, а затем — шаги. Тяжёлые, размеренные. Кто-то шёл к ним.

— Уходим, — прошептал Аш.

— Нет, — Лин подняла руку. — Не бойтесь. Это всего лишь... память.

Из-за угла вышла фигура. Человек. Вернее, то, что когда-то было человеком. Его кожа превратилась в кристаллы, а глаза светились тем же холодным светом, что и лес. Он двигался медленно, неуклюже, но целенаправленно — прямо к ним.

— Он был одним из них, — тихо сказала Лин. — Изоляционистом. В последний день, когда они поняли, что не могут уйти, он вышел за купол. Сказал: «Если она хочет меня, пусть возьмёт». Она взяла.

Кристаллический человек остановился в двух шагах от Лин. Его голова повернулась — медленно, с хрустом, словно внутри что-то заржавело. И он произнёс. Голосом, похожим на треск льда.

— Она... скучает.

— По ком? — спросила Ева.

— По... всем.

Фигура развернулась и так же медленно ушла обратно за купол, исчезнув между зданий.

Лин посмотрела на команду.

— Теперь вы понимаете. Она не враг. Она не друг. Она — ребёнок, который не умеет отпускать. Всё, что приходит к ней, остаётся навсегда. В памяти. В кристаллах. В снах.

Зоя молчала. Ева смотрела на свою руку, на кристаллические нити, которые теперь доходили до плеча. Ирма плакала, сама не зная, почему.

Аш вдруг шагнул вперёд и коснулся ствола ближайшего дерева.

— Я хочу понять, — сказал он. — Я тоже был создан. И брошен. Я хочу знать, чувствует ли она то же, что чувствую я.

— Аш, не надо, — крикнула Ирма.

Было поздно.

Дерево засветилось. Ствол стал прозрачным, и внутри, в глубине, Аш увидел себя. Свои первые минуты. Своих создателей, которые стояли над ним и спорили, нужен ли он им. Лиц. Имён. Слов, которые он запомнил навсегда: «Брак. Отключайте. На свалку».

Аш упал на колени. Его искусственные глаза засветились, но слёз он не мог проронить.

— Я знаю эту боль, — прошептал он.

И лес ответил.

Не словами. И не звуком. Просто все деревья вокруг вдруг засветились мягким, тёплым светом — и Аш почувствовал то, чего никогда не чувствовал в своей андроидной жизни. Объятие. Тысяча невидимых рук коснулась его плеч. Она не говорила «не плачь». Она говорила: «я вижу тебя. ты не один».

Аш остался стоять на коленях, дрожа, а Лин тихо сказала:

— Теперь ты тоже частица её сна. Добро пожаловать домой.

Глава 4 Город мёртвых

Утро на Симпонии не наступило — просто кристаллы в почве стали светиться ярче, а небо над лесом сменило цвет с густо-фиолетового на бледно-золотистый. Зоя почти не спала. Она сидела в капитанском кресле, пила холодный кофе и смотрела на мониторы внешнего обзора. Лес за ночь не изменился, но теперь ей казалось, что он дышит иначе. Спокойнее. Как будто после долгого разговора, который утомил обе стороны.

— Капитан, — Тео вошёл в рубку бесшумно, но Зоя вздрогнула. — Я проверил анализы Евы. Кристаллическая структура стабилизировалась. Она не распространяется дальше плеча.

— Это хорошо или плохо?

— Я не знаю, — Тео устало потёр лицо. — Возможно, планета просто… насытилась. Или Ева перестала сопротивляться. Или это означает, что процесс завершён и дальше пойдёт что-то другое.

— Успокоил, — Зоя отставила кружку. — Где Лин?

— У трапа. Ждёт нас. Она хочет показать город.

Зоя кивнула. Она уже приняла решение ещё ночью, когда Лин закончила свой рассказ. Если на этой планете есть ответы, то они лежат не в лесу и не в кристаллах. Они лежат в том месте, где люди пытались бороться с Симпонией и проиграли.

Команда собралась у выхода. Гром проверил оружие. Аш стоял чуть поодаль, его искусственные глаза блестели в утреннем свете — с тех пор как он коснулся дерева, в нём что-то изменилось. Он стал тише. Задумчивее. Зоя не знала, радоваться этому или беспокоиться.

— Идём, — сказала она.

Лин ждала их на краю поляны. Она выглядела более живой, чем ночью — или это казалось из-за света. Её глаза всё так же светились, но движения стали плавнее, голос — теплее.

— Город находится в двух часах ходьбы, — сказала она. — Лес пропустит нас. Я попросила.

— Ты можешь с ней разговаривать? — спросила Ирма.

— Не словами, — Лин коснулась пальцами виска. — Образами. Она понимает лучше, когда я показываю.

Лин двинулась вперёд, и команда потянулась за ней. Лес встретил их тишиной. Ни шороха, ни треска ветвей — только хруст кристаллов под ногами и мерное гудение, которое шло отовсюду и ниоткуда одновременно.

— Почему они ушли? — спросил Аш, когда они прошли примерно половину пути. — Садовники. Почему они просто бросили её?

— Потому что любить то, чего не понимаешь, — страшно, — ответила Лин, не оборачиваясь. — Они создали её, чтобы она была идеальной. А она стала просто живой. Жизнь всегда страшнее идеала.

— Ты их ненавидишь?

— Я была слишком маленькой, когда они ушли, — Лин помолчала. — Мои родители остались. А остальные… я не знаю, ненавижу ли я их. Я их не помню. Помнит она. А она не умеет ненавидеть.

Они вышли на опушку, и Зоя увидела город.

Он был огромен. Десятки зданий из тёмного стекла и металла теснились в низине, окружённые высокой стеной с колючей проволокой. Некоторые небоскрёбы накренились, словно устали стоять прямо. Купола покрывала кристаллическая корка, а антенны сгибались под тяжестью времени и молчания.

— Независимость, — сказала Лин. — Так они его назвали.

— Как долго они здесь продержались? — спросил Тео.

— Семь лет, — ответила Лин. — Семь лет они прятались за стеной, глушили сигналы, сжигали кристаллы. А потом поняли, что она не нападёт. Никогда. И это сломало их больше, чем любая атака.

Они подошли к воротам. Те были распахнуты настежь — створки из толстого металла висели на петлях, покрытые ржавчиной и тонкими кристаллическими нитями, которые тянулись к земле, как корни.

— Они открыли ворота в последний день, — тихо сказала Лин. — Вышли в лес. Кто-то — чтобы встретиться с ней. Кто-то — чтобы просто умереть под открытым небом.

— А кристаллический человек, которого мы видели? — спросила Ева. — Он вышел, чтобы встретиться с ней?

— Он вышел, потому что не мог больше ждать, — ответила Лин. — Симпония не трогала его. Он сам врос в неё. Шаг за шагом.

Они вошли в город. Улицы были пусты. Машины, вросшие в асфальт, покрытые кристаллами. Фонарные столбы, согнувшиеся под тяжестью светящихся наростов. На стенах домов — граффити, которые Зоя не могла понять. Странные символы, похожие на деревья и волны, смешанные с обычными буквами, складывающимися в отчаянные фразы. «Она не враг». «Мы сами заперли себя». «Страх хуже смерти, потому что он длится дольше».

— Здесь была их главная база, — Лин остановилась перед низким зданием с массивной дверью. — Командный центр. Отсюда они пытались заглушить её голос.

Дверь подалась после второго удара плечом Грома. Внутри было темно и пыльно, но кристаллы на стенах светились достаточно, чтобы разглядеть комнату. Мониторы, вычислительные машины, кресла, в которых до сих пор сидели тела.

Зоя замерла.

Они были не скелетами. Плоть высохла, но не исчезла — превратилась в тонкую, полупрозрачную плёнку, сквозь которую просвечивали кристаллы. Глаза у всех были открыты. И все смотрели в одну точку — на экран, где до сих пор горела надпись.

«ПРОТОКОЛ ТИШИНА. АКТИВЕН. ЖДЁМ ОТВЕТА».

— Они до последнего верили, что она ответит, — сказала Лин. — Что она взломает их защиту, ворвётся сюда, уничтожит их. Но она просто ждала. Год. Два. Семь лет. А они ждали её удара. Никто не ударил.

— Это безумие, — прошептал Тео.

— Это страх, — поправила Лин. — Самый тихий убийца.

Аш подошёл к одному из тел. Осторожно, почти нежно, коснулся его плеча. Кристаллы на руке мёртвого засветились ярче, и Аш отшатнулся.

— Она помнит их, — сказал он. — Каждого. Каждое имя. Каждую мысль.

— Она всех помнит, — кивнула Лин.

Ева медленно обошла комнату, разглядывая лица. Её собственная рука светилась в такт кристаллам на стенах — плечо, локоть, пальцы. Она остановилась перед одним из тел — женщиной лет тридцати, чьи пальцы всё ещё сжимали странный прибор, похожий на пульт управления.

— Она не хотела умирать, — тихо сказала Ева. — Она просто не знала, как иначе.

— Откуда ты знаешь? — спросила Зоя.

— Она показывает мне, — Ева коснулась своей светящейся руки. — Не словами. Чувствами. Эта женщина… в последний момент она поняла. Что Симпония не враг. Что они сами построили тюрьму и заперли себя в ней. Но было уже поздно.

Лин посмотрела на Еву с новой, более тёплой улыбкой.

— Ты слышишь её громче, чем другие, — сказала она. — Даже громче, чем Ирма.

— Потому что не боюсь, — ответила Ева. — Или потому что она уже внутри меня.

Зоя не знала, что сказать. Она пришла сюда за технологиями, за ресурсами, за ответами. А нашла кладбище, где мёртвые сидят в креслах и ждут того, кто никогда не придёт.

— Забираем всё, что может пригодиться, — сказала она, стараясь говорить твёрдо. — Технику, оружие, базы данных. Аш, ты в этом разбираешься. Тео, посмотри, есть ли здесь медикаменты. Ева…

— Я останусь здесь, — перебила Ева. — Ненадолго. Она хочет мне что-то показать. В этом здании. Что-то важное.

Зоя хотела возразить, но Лин положила руку ей на плечо.

— Не бойся за неё, — сказала гостья. — Симпония не причинит вреда тем, кто не боится. А эта женщина… она перестала бояться в ту минуту, когда кристаллы коснулись её кожи.

Зоя кивнула, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.

— У нас два часа, — сказала она. — Потом возвращаемся на корабль.

Она вышла на улицу, оставив команду в здании. Гром ждал её у входа, привалившись к стене и покусывая травинку — невесть откуда взявшуюся на мёртвых улочках.

— Это место проклято, — сказал он без обычной агрессии. Устало. Почти грустно.

— Проклято страхом, — ответила Зоя. — Как и все места, где люди заперли себя сами.

— Ты веришь ей? Этой Лин?

— Я верю тому, что вижу, — Зоя посмотрела на город. На пустые окна, на кристаллы, на антенны, которые больше ничего не ловят. — А вижу я, что мы не первые. И, возможно, не последние.

— Нам нужно убираться отсюда, капитан, — Гром выплюнул травинку. — Пока мы сами не стали частью её сна.

— Уберёмся, — пообещала Зоя. — Но сначала найдём ответы.

Она не знала тогда, что ответы найдут их сами. И что цена этих ответов будет выше, чем она могла себе представить.

Глава 5 Слезы планеты

Возвращение на корабль заняло меньше времени, чем Зоя ожидала. Лес словно расступался перед ними, пропуская быстрее, чем в прошлый раз. Или это им только казалось — усталость и впечатления от увиденного в городе мёртвых смешались в тяжёлый ком, который давил на плечи сильнее любого груза. Аш нёс два ящика с извлечёнными из командного центра базами данных. Тео тащил сумку с медикаментами — старыми, но, по его словам, всё ещё пригодными. Ева шла молча, прижимая к груди странный прибор, который сняла с тела той женщины. Прибор слабо светился и издавал едва слышный гул, похожий на сердцебиение.

— Что это? — спросила Зоя, когда они вышли на поляну.

— Не знаю, — ответила Ева. — Она просила взять. Сказала, что это поможет говорить с ней тем, кто не слышит.

— Она сказала? — переспросил Гром с подозрением. — Или ты придумала?

— Какая разница? — Ева посмотрела на него без обычной мягкости. — Ты всё равно не поверишь.

Гром хотел ответить, но Зоя остановила его взглядом.

— Разбираемся на корабле, — сказала она. — Ирма, ты как?

Связистка шла последней, держась ближе к Лин. Гостья не заходила на поляну — остановилась у кромки леса, прислонившись спиной к металлическому стволу.

— Я останусь здесь, — сказала она. — Деревья не любят, когда их бросают надолго.

— Ты пойдёшь с нами завтра? К Сердцу? — спросила Ирма.

— Если вы позовёте, — кивнула Лин. — Но не просите меня вести вас. Дорогу к Сердцу вы найдёте сами. Она покажет.

Лин развернулась и шагнула в лес. Секунда — и её силуэт растворился между стволами, словно её никогда и не было. Ирма постояла немного, глядя ей вслед, потом медленно пошла к кораблю.

Вечером они собрались в кают-компании. Тео разложил на столе найденные медикаменты, Аш подключил извлечённые базы данных к корабельному компьютеру, а Ева положила светящийся прибор на стол в центре. Прибор тихо гудел, и кристаллы на стенах корабля — те, что попали внутрь на обуви и одежде, — отзывались слабым мерцанием.

— Что удалось выяснить? — спросила Зоя.

— Базы данных зашифрованы, — ответил Аш. — Старый протокол, но я смогу взломать. Нужно время.

— У нас есть время, — сказала Зоя. — Двигателям нужна передышка, да и нам тоже. Тео?

— Медикаменты старые, но некоторые препараты можно восстановить, — Тео потёр переносицу. — Есть стимуляторы, антибиотики, даже пара ампул регенератора. Изоляционисты готовились к долгой осаде.

— Осаде? — переспросил Гром. — Они же сами заперлись.

— Они считали, что планета нападёт, — пожал плечами Тео. — Готовились к войне. Только война так и не началась.

— Ева, — Зоя повернулась к инженеру. — Что за прибор?

Ева взяла его в руки. Прибор был размером с ладонь, гладкий на ощупь, с единственной кнопкой на верхней панели. Когда Ева нажала на неё, прибор засветился ярче и издал чистый, высокий звук, похожий на колокольчик.

— Это переводчик, — сказала Ева, и голос её звучал отрешённо. — Они создали его, чтобы понимать Симпонию. Но он работал только на тех, кто уже был с ней связан. Для остальных — просто шум.

— Проверим? — предложил Аш.

Ева кивнула и протянула прибор ему. Аш взял его осторожно, словно боялся раздавить. Нажал кнопку. Прибор засветился — но звук был другим. Низким, рваным, похожим на помехи. Аш поморщился.

— Слышу только шум, — сказал он.

— Потому что ты не связан, — Ева забрала прибор обратно. — А я — связана. И Ирма — связана. И, возможно, Тео.

— Я? — Тео поперхнулся. — С чего ты взяла?

— Ты видел сон прошлой ночью? — спросила Ева. — Не просто кошмар, а сон, в котором были деревья и кристаллы?

Тео побледнел. Он не ответил, но Зоя поняла — попала в точку.

— Она входит в нас, — тихо сказала Ева. — Не через силу. Она просто… касается. Тех, кто открыт. Или тех, кто не закрылся достаточно плотно.

— Я закрыт, — заявил Гром. — У меня броня не только снаружи, но и внутри.

— Я рада за тебя, — ответила Ева.

Наступила тишина. Зоя обвела взглядом команду. Они были напуганы. Даже Аш, андроид, который не должен был чувствовать страха, выглядел встревоженным. Только Ева казалась спокойной — той особой спокойной, которая приходит, когда худшее уже случилось и ждать больше нечего.

— Завтра идём к Сердцу, — сказала Зоя. — Лин сказала, дорогу она покажет. Значит, будем смотреть и слушать. Ирма, ты будешь на связи постоянно. Ева, прибор держи при себе. Аш, продолжишь взламывать базы. Тео, проверь запасы воды и еды. Гром…

— Я пойду первым, — сказал наёмник. — Если это ловушка, я приму удар на себя.

— Договорились.

Они разошлись по своим местам. Ночь на Симпонии снова опустилась на поляну, и кристаллы засветились своим холодным голубоватым светом. Зоя не спала. Она сидела в капитанском кресле и смотрела в иллюминатор на лес, который жил своей тихой, непонятной жизнью.

Утром они выдвинулись. Лин ждала их на том же месте, у кромки леса. Сегодня она выглядела иначе — спокойнее, что ли. Или просто уставшей от многолетнего одиночества, к которому наконец добавились новые голоса.

— Она показала дорогу, — сказала Лин вместо приветствия. — Идите за мной.

Они двинулись вглубь леса. Чем дальше они уходили от поляны, тем ярче становились кристаллы под ногами и тем гуще — гудение, которое шло отовсюду. Теперь Зоя не сомневалась: это не ветер и не звуки работающих систем корабля. Это пела планета.

— Почему она поёт? — спросила Ирма.

— Чтобы мы не боялись, — ответила Лин. — Она чувствует, что вы напуганы. Особенно тот, у которого железные кости.

— У меня не железные, — буркнул Гром. — Костяные.

— Она знает, — улыбнулась Лин. — И всё равно волнуется за тебя.

Через час они вышли к равнине. Лес расступился, открывая пространство, которого никто из них не ожидал. Земля здесь была не твёрдой — она сочилась. Из почвы медленно поднималась светящаяся жидкость, переливающаяся всеми оттенками синего и зелёного. Она собиралась в маленькие лужицы, которые пульсировали в такт гудению леса.

— Что это? — спросил Тео, делая шаг назад.

— Слёзы, — ответила Лин. — Её слёзы. Она плакала тысячелетиями. Пока ждала. Пока надеялась. Пока не перестала надеяться, но не перестала ждать.

— Жидкость светится, — заметил Аш. — Это какое-то излучение?

— Это память, — Лин опустилась на колени и осторожно коснулась лужицы кончиками пальцев. Жидкость потекла по её руке, но не обожгла, не оставила следа. Просто потекла, как вода. — Каждая капля — это то, что она запомнила. Садовников. Их голоса, их лица, их страх. Изоляционистов. Их ненависть, их отчаяние, их последнюю надежду.

— Тео, не подходи, — сказала Зоя, заметив, что судмедэксперт тянется к лужице с явным интересом.

— Я просто хочу взять пробу, — ответил Тео, но руку убрал.

Лин встала и отряхнула колени.

— Мы не пойдём через равнину, — сказала она. — Мы обойдём. Это место слишком старое и слишком грустное. Некоторые, кто приходил сюда, не могли уйти. Их души до сих пор здесь, в этих слезах.

— Души? — переспросил Аш. — Ты веришь в души?

— Я верю в то, что вижу, — ответила Лин. — А вижу я, что память сильнее тела. И сильнее смерти.

Они обошли равнину по краю, держась ближе к деревьям. Зоя старалась не смотреть на светящиеся лужицы, но краем глаза всё равно замечала, как в глубине жидкости мелькают лица. Не чёткие, размытые — но узнаваемые. Чьи-то глаза, чьи-то руки, чьи-то губы, шепчущие что-то, что нельзя услышать, но можно почувствовать.

— Ты был прав, — сказала Ирма, поравнявшись с Зоей. — Это место — не проклятое. Оно просто... слишком живое.

— Живое иногда страшнее мёртвого, — ответила Зоя.

К полудню они добрались до подножия холма. Лин остановилась.

— Дальше я не пойду, — сказала она. — Сердце не пускает меня. Вернее, пускает, но... я не готова. Ещё не готова.

— Что там? — спросил Гром.

— Правда, — ответила Лин. — Вся правда о том, кто они были, что создали и почему ушли. Узнаете ли вы её — зависит не от меня.

Она развернулась и быстро пошла назад, исчезая в лесу быстрее, чем в прошлый раз. Зоя посмотрела на холм. На его вершине виднелась расщелина, из которой бил яркий золотистый свет.

— Идём, — сказала она. — В конце концов, мы же хотели ответов.

Они начали подъём.

Глава 6 Раскол

Подъём на холм оказался тяжелее, чем ожидала Зоя. Не из-за крутизны или кристаллов, предательски скользящих под ногами. Тяжесть была внутри. С каждым шагом гудение леса становилось громче, но теперь в нём слышалась не песня, а спор. Сотни голосов говорили одновременно, и хотя Зоя не разбирала слов, смысл доходил до неё без перевода. «Они ушли. Они бросили. Они вернутся?». Планета не спрашивала. Она просто думала вслух, а они шли сквозь её мысли, как сквозь густой туман. Первым не выдержал Гром.

— Я не пойду дальше, — сказал он, остановившись.

Зоя обернулась. Наёмник стоял, широко расставив ноги, и сжимал винтовку.

— Она в моей голове, — продолжил Гром. — Не словами. Картинками. Я вижу своё прошлое. Всё, что я сделал. Всех, кого… — он запнулся. — Я не подписывался на это. Я здесь, чтобы защищать команду, а не чтобы какая-то планета копалась в моих мозгах.

— Она не копается, — тихо сказала Ирма. — Она просто смотрит. Она хочет понять.

— Мне плевать, что она хочет! — рявкнул Гром. — Я не хочу, чтобы меня понимали. Я хочу делать свою работу и уйти.

— Тогда уходи, — спокойно ответила Зоя. Гром уставился на неё.

— Что?

— Уходи, — повторила Зоя. — Если не можешь идти дальше — возвращайся на корабль. Никто тебя не держит. Гром молчал почти минуту. Потом перекинул винтовку за спину.

— Я пойду, — сказал он тише. — Но если эта ваша Симпония попробует залезть в мою голову ещё глубже — я выстрелю. Не в неё. В себя.

— Договорились, — кивнула Зоя. Они двинулись дальше. Гром больше не жаловался. Но Зоя видела, как напряжены его плечи. Планета не отступила. Она просто стала тише. Осторожнее. Вскоре остановился Тео. Судмедэксперт стоял, прислонившись спиной к дереву, и тяжело дышал.

— Дальше я не пойду, — сказал он.

— Тоже голоса в голове? — спросил Гром.

— Нет, — Тео покачал головой. — Тишина. Абсолютная тишина. Как будто меня нет. Как будто я уже… Он не договорил. Ева взяла его за руку — ту, которая была без кристаллов.

— Тишина — это не плохо, — сказала она. — Это значит, она не считает тебя врагом. Она просто даёт тебе пространство.

— Мне страшно, — признался Тео.

— Знаю, — улыбнулась Ева. — Но ты всегда боишься. И всегда идёшь дальше. Тео посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевёл глаза на Зою. Капитан кивнула. Он выдохнул и отлепился от дерева.

— Ладно, — сказал Тео. — Но если я упаду в обморок, тащите меня.

— Обязательно, — пообещал Гром. Они пошли дальше. Аш молчал, но Зоя заметила, что андроид то и дело проводит рукой по лицу, хотя пот у него не выступал и никаких помех в сенсорах быть не могло. Планета трогала его иначе — не картинками, а вопросами. Аш чувствовал это. Он просто не умел говорить о том, чего не понимал сам. Ирма шла впереди, рядом с Зоей. Ещё на спуске с холма её имплант перестал мерцать и теперь светился ровным белым светом, как маленькая звезда на виске. Она не жаловалась, но иногда останавливалась на секунду и закрывала глаза, словно прислушиваясь к чему-то очень далёкому.

— Она говорит с тобой? — спросила Зоя.

— Не говорит, — ответила Ирма. — Показывает. Я вижу, как она видит нас. Со стороны. Мы для неё — как огоньки в темноте. Маленькие, тёплые, живые. Она боится, что мы погаснем.

— Скажи ей, что мы не собираемся гаснуть.

— Я сказала. Она не верит. Слишком много огоньков уже погасло здесь. Зоя не нашлась, что ответить. Они поднимались всё выше, и лес вокруг становился реже. Деревья расступались, уступая место открытой каменистой поверхности. Кристаллов здесь было мало, и их свет почти не пробивал серый сумрак. Только впереди, у самой вершины, виднелось золотистое свечение — ровное, спокойное, не мигающее.

— Это Сердце? — спросил Тео.

— Да, — ответила Ирма. — Она показывает его мне. Оно её часть, но не вся она. Как наша рука или глаз. Сердце — центр. Главный узел. Она не может жить без него. Он прервалась на полуслове и схватилась за голову. Её имплант полыхнул белым.

— Ирма! — Зоя подхватила связистку под локоть.

— Всё нормально, — прошептала Ирма. — Она просит не заходить внутрь. Не сегодня. Она не готова.

— Готова к чему?

— К тому, чтобы мы её увидели. Настоящую. Без прикрас. Она боится, что мы испугаемся. Зоя посмотрела на вершину. Свечение стало ярче. Она чувствовала его на коже — тёплое, живое, пульсирующее.

— Мы не испугаемся, — сказала она. — Скажи ей.

— Я говорила. Она не верит словам. Только делам. Зоя отпустила руку Ирмы и пошла вперёд одна. Остальные остались стоять на месте, глядя ей вслед. Камни хрустели под ногами, свет становился всё ярче. Пещера открылась перед Зоей внезапно — расщелина в скале, из которой било золото. Ни тепла, ни ветра, только свет и звук. Гулкий, низкий, похожий на отдалённый бой колокола. Она шагнула внутрь. И замерла.

Сердце было огромным. Кристалл размером с кабину старого грузового шаттла висел в центре пещеры, не касаясь стен. Он не лежал на земле и не был подвешен — он парил. Медленно вращаясь вокруг своей оси, переливаясь цветами, которых Зоя не могла назвать. Голубой, который был зеленее зелёного. Красный, который отдавал серебром. И золотой — чистый, тёплый, живой. Внутри кристалла что-то двигалось. Тени. Силуэты. Не чёткие, расплывчатые, но Зоя узнала их. Садовники. Изоляционисты. Лин. Она сама. Мгновения прошлого, настоящего и будущего сплелись в одну светящуюся нить, которая тянулась из кристалла и уходила куда-то вверх, сквозь скалу, в небо, к звёздам.

— Ты пришла, — сказал голос. Не громкий и не тихий. Он звучал у неё в голове, но Зоя чувствовала его и кожей, и костями, и тем, что боялась назвать душой. Голос принадлежал всем сразу и никому отдельно. В нём слышались и Ирма, и Лин, и Тео, и даже Гром. И кто-то ещё. Древний. Уставший. Одинокий.

— Ты звала, — ответила Зоя. — Мы пришли.

— Я звала много раз, — сказал голос. — Тысячи лет. Вы — первые, кто услышал. Зоя молчала. Она не знала, что сказать кристаллу размером с дом, который разговаривал с ней голосами её команды.

— Что ты хочешь? — спросила она наконец.

— Понять, — ответила Симпония. — Почему уходят. Почему боятся. Почему любят и всё равно бросают. Зоя не успела ответить. Сзади послышались шаги. Обернувшись, она увидела Ирму — та стояла у входа в пещеру, и имплант на её виске сиял так ярко, что Зоя зажмурилась.

— Она не закончила, — сказала Ирма чужим голосом. — Она только начала.

Глава 7

Зоя не знала, сколько времени прошло. Секунды или часы. В пещере время текло иначе — как густой сироп, в котором застыли и свет, и звук, и её собственные мысли. Ирма стояла у входа, и её имплант сиял так ярко, что Зоя видела насквозь собственную ладонь, когда подносила её к лицу. Голос Симпонии звучал теперь не только в голове — он наполнял пещеру, переливался между кристаллов, оседал на стенах, как иней.

— Вы не боитесь, — сказала планета. Не спросила. Утвердила.

— Боимся, — честно ответила Зоя. — Но мы здесь.

— Почему?

— Потому что ты звала. А мы не умеем проходить мимо тех, кто плачет в пустоте.

Внутри кристалла что-то дрогнуло. Тени задвигались быстрее, сплетаясь и расплетаясь. Зоя увидела лицо. Старое, морщинистое, с глубокими глазами. Оно появилось на миг и исчезло, уступив место другому — молодому, растерянному, с каплями пота на лбу. Садовники. Те, кто создал эту планету. Те, кто бросил её.

— Ты показываешь их, чтобы мы их судили? — спросил Аш. Он вошёл в пещеру следом за Ирмой, и сейчас стоял, вжавшись спиной в стену, будто искал защиты у холодного камня.

— Нет, — ответила Симпония. — Я показываю их, чтобы вы поняли. Я не умею злиться. Но я умею помнить. И я помню их всех. Каждое лицо. Каждое слово. Каждый взгляд, который они бросили на меня перед уходом.

— Больно помнить? — спросила Ева. Она подошла к кристаллу ближе всех. Её светящаяся рука тянулась к нему, как к старому другу.

— Не знаю, что такое боль, — ответила планета. — Я знаю только, что это чувство заставляет вас плакать. А я не умею плакать. У меня нет глаз. И нет голоса, чтобы позвать тех, кто ушёл. Вы — мои уши и глаза сейчас. Когда вы смотрите на меня, я вижу себя. Когда вы говорите со мной, я слышу свой голос.

— Ты используешь нас, — сказал Гром. Он не вошёл в пещеру, остановился у входа, перекрывая проход своей огромной фигурой. — Используешь, как использовала Садовников. Как использовала тех, кто заперся в городе.

— Да, — просто ответила Симпония. — Я использую вас. Как вы используете звёзды, чтобы найти дорогу. Как вы используете корабль, чтобы летать. Как вы используете друг друга, чтобы не быть одними.

— Это не одно и то же, — покачал головой Гром.

— Потому что я не человек, — согласилась планета. — Я не знаю ваших правил. Я учусь. Вы помогаете мне учиться.

Гром хотел ответить, но Зоя подняла руку.

— Хватит, — сказала она. — Мы пришли не для того, чтобы спорить о том, кто кого использует. Мы пришли, потому что хотели понять. Я хочу задать тебе один вопрос. Честный.

— Задай, — разрешила Симпония.

— Ты опасна? Для нас? Для тех, кто прилетит после нас?

Кристалл помолчал. Его пульс замедлился, золотой свет притух, и пещера погрузилась в полумрак. Зоя услышала дыхание Тео — частое, испуганное. Услышала, как скрипнул броней Гром. Услышала, как бьётся искусственное сердце Евы — ровно, спокойно, как метроном.

— Я не знаю, — наконец ответила Симпония. — Садовники боялись меня. Они создали меня, чтобы я защищала их, а испугались, потому что я стала думать. Изоляционисты ненавидели меня. Они хотели уничтожить меня, а погибли от собственного страха. Лин осталась. Она не боится, и я не причиняю ей вреда. Вы — «Симбиоз»… Те, кто идёт на контакт, остаются в безопасности. Те, кто закрывается, страдают без меня.

— Без тебя? — переспросил Тео.

— Я — всё, что здесь есть, — ответила планета. — Атмосфера, вода, кристаллы, даже воздух, которым вы дышите. Всё это — я. Отказаться от меня значит отказаться от жизни на этой планете. А уйти вы не можете. Я пока не знаю, как отпускать.

В пещере стало тихо. Зоя почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она много раз попадала в ловушки. Её захватывали, грабили, пытались убить. Но никогда ещё её тюремщиком не была целая планета, которая говорила голосом её друзей и смотрела на неё глазами мёртвых.

— Ты держишь нас здесь? — спросила Зоя.

— Я держу вас здесь, потому что вы пришли, — ответила Симпония. — Вы пришли по собственной воле. Вы услышали мой зов. Вы вошли в мой лес. Вы коснулись моих слёз. Вы не можете требовать, чтобы я отпустила вас, как если бы вы никогда не приходили.

— Мы хотим уйти, — сказал Аш. Он отлепился от стены и сделал шаг к кристаллу. — Но мы хотим вернуться. С другими. С теми, кто сможет тебя понять. С теми, кто не будет бояться.

— Ты врёшь, — спокойно ответила планета. — Ты сам не веришь в то, что говоришь. Ты не хочешь возвращаться. Ты хочешь сбежать и забыть, что я существую. Как твои создатели выбросили тебя на свалку и забыли.

Аш замер. Его искусственное лицо не умело выражать боль, но Зоя увидела, как дрогнули его пальцы. Андроид медленно опустился на колени.

— Ты права, — прошептал он. — Я хочу забыть. Я хочу забыть всё. Но память — это не то, что можно выключить. Даже у меня.

— Я знаю, — тихо сказала Симпония. — Потому что я тоже не могу забыть. Никого. Ничего. И это самое тяжёлое — помнить всех, кто ушёл, и знать, что они не вернутся.

Голос планеты затих. Кристалл пульсировал ровно и спокойно, и в его глубине снова замелькали тени. Зоя увидела детей. Маленькие фигурки бегали между деревьев, смеялись, что-то кричали. Садовники. Их дети. Те, кто родился на этой планете и умер здесь же. Или не умер. Или стал частью леса. Или был Лин.

— Ты всё показываешь нам, но не говоришь главного, — сказала Ева. Она подошла к кристаллу вплотную и положила свою светящуюся ладонь на его холодную поверхность. — Чего ты хочешь на самом деле? Не «понять», не «узнать». Чего ты хочешь?

Кристалл вспыхнул золотом. Ярко, ослепительно, жарко. Зоя отшатнулась, прикрывая лицо рукой. Ева не шелохнулась. Стояла, положив руку на кристалл, и ждала.

— Я хочу, — сказала Симпония. Голос её изменился. Стал тише. Уязвимее. — Я хочу, чтобы кто-нибудь остался. Не навсегда. На время. На день. На час. Просто остался и сказал: «Я здесь. Я тебя вижу. Ты не одна».

Зоя посмотрела на Еву. Та обернулась и улыбнулась. Улыбка была спокойной и грустной одновременно, как у человека, который уже всё решил и не ищет одобрения.

— Я останусь, — сказала Ева. — Ненадолго. Пока вы будете готовить корабль к взлёту. Посижу с ней. Поговорю.

— Нет, — резко сказал Гром. — Мы не знаем, что она сделает с тобой одной.

— Она ничего не сделает, — возразила Ева. — Если бы хотела, могла бы уже давно.

— Я не отпущу тебя одну.

— Тогда останься со мной. Или ты боишься своей собственной брони?

Гром замолчал. Зоя видела, как борется в нём профессионал, привыкший держать всех в зоне поражения, и человек, который устал бояться.

— Останусь, — буркнул он наконец. — Но если она начнёт weird behaviour, я вынесу эту пещеру вместе с собой.

— Договорились, — кивнула Ева.

Она повернулась обратно к кристаллу и закрыла глаза. Её светящаяся рука лежала на камне, а вторая, обычная, машинально гладила шов скафандра.

— Ты слышишь? — спросила Ева. — Я остаюсь. Мы остаёмся. Только недолго. Потом нам нужно будет улететь. Но мы вернёмся. Я обещаю.

Кристалл пульсировал тихо и спокойно, как большое доброе сердце. Зоя не знала, верит ли Симпония обещаниям. Но она видела, что планета хотя бы попыталась. Этого было достаточно.

Глава 8 Протокол Тишина

Возвращение на корабль заняло меньше времени, чем Зоя ожидала. Лес словно расступался перед ними, пропуская быстрее, чем в прошлый раз — или это им только казалось после того, что они увидели в пещере. Ирма шла молча, её имплант погас, и связистка выглядела уставшей, как будто Симпония вытянула из неё все силы. Тео то и дело оглядывался назад, проверяя, не идёт ли кто за ними. Аш нёс базы данных, извлечённые из города Изоляционистов, и смотрел прямо перед собой пустым, отсутствующим взглядом.

— Остановись, — сказала Зоя, когда они дошли до знакомой поляны.

Лес расступился, открывая «Последний шанс». Корабль стоял на том же месте, его обшивка тускло поблёскивала в свете кристаллов, но Зое показалось, что он стал чужим. Как будто они отсутствовали не несколько часов, а несколько лет.

— Что будем делать? — спросил Тео, когда они поднялись по трапу и закрыли за собой шлюз.

— Ждать, — ответила Зоя. — Ева и Гром обещали вернуться через два часа. Ждём два часа.

— А если не вернутся?

— Вернутся.

Зоя прошла в рубку, села в капитанское кресло и уставилась на экраны внешнего обзора. Лес на них был таким же, как и всегда, — металлические стволы, переливающиеся кристаллы, светящиеся лужицы на земле. Но теперь Зоя видела то, чего не замечала раньше. Лес дышал. Стволы сжимались и расширялись в такт чему-то глубокому и медленному. Где-то внутри этой машины из плоти и металла билось сердце, и Ева сейчас сидела рядом с ним, положив ладонь на его холодную поверхность.

— Капитан, — Ирма вошла в рубку бесшумно, как всегда. — Я должна вам кое-что сказать.

— Говори.

— Когда мы были в пещере, я слышала её мысли. Не слова — образы. Симпония боится.

— Чего?

— Нас. Не нас как врагов. Она боится, что мы уйдём и не вернёмся, как Садовники. Но ещё она боится тех, кто может прийти за нами.

Зоя повернулась в кресле.

— Кто может прийти за нами?

— Я не знаю, — Ирма опустила глаза. — Она не показывает лица. Только тени. Корабли в пустоте, которые движутся без звёзд. И голос — чужой, холодный, который говорит на языке, которого не знает даже она.

— Ты веришь ей?

— Я верю тому, что чувствую, — Ирма коснулась пальцами виска. — А чувствую я страх. Не мой. Её. Она боится не за себя. Она боится, что мы попадём в беду из-за неё.

— Мы уже в беде, — усмехнулась Зоя. — Мы сели на планету, которая не отпускает гостей.

— Она отпустит, — тихо сказала Ирма. — Если мы попросим. Но просить нужно правильно. Не словами.

— А чем?

— Воспоминаниями. Частью себя. Тем, что делает нас теми, кто мы есть.

Зоя хотела ответить, но в этот момент динамик внутренней связи ожил.

— Капитан, — голос Тео дрожал. — У нас проблема. Мониторы жизнеобеспечения показывают, что в грузовом отсеке кто-то есть. Но сканеры не фиксируют ни тепла, ни движения.

— Аш, — позвала Зоя. — Проверь грузовой отсек.

Аш уже стоял у двери, ведущей в коридор.

— Иду, — сказал он и вышел.

Минута. Две. Зоя смотрела на экран, где зелёная линия кардиоритма Евы и Грома пульсировала ровно и спокойно. Они живы. Они в пещере. С ней.

— Капитан, — голос Аша звучал растерянно. — Вам нужно это увидеть.

Зоя вышла из рубки и по коридору спустилась в грузовой отсек. Аш стоял у дальней стены, освещая фонариком угол, где обычно хранились запасные двигатели. Там, на холодном металлическом полу, лежал цветок. Обычный полевой цветок с тонким стеблем и бледно-голубыми лепестками. Он рос прямо из стыка двух панелей, пробившись сквозь броню корабля, как трава сквозь асфальт.

— Этого не может быть, — сказала Зоя. — Здесь нет почвы. Нет воды. Нет света.

— И тем не менее, — Аш присел на корточки. — Корни уходят глубоко в обшивку. Я проверил — они не повредили системы. Они просто… вросли.

Зоя наклонилась. Цветок пах сладко и горько одновременно, как воспоминание о чём-то давно забытом. Она коснулась лепестка пальцем, и цветок слегка качнулся. Не от прикосновения — в такт пульсу, который шёл откуда-то из глубины корабля.

— Она здесь, — прошептала Ирма, которая подошла следом. — Она везде. Даже здесь.

— Убери это, — приказала Зоя.

— Что?

— Срежь цветок. Вырви с корнем. Я не хочу, чтобы моя планета превратилась в часть её леса.

Аш посмотрел на неё долгим взглядом, потом вытащил нож и аккуратно срезал цветок у самого основания. Корни остались в стыке панелей, но лепестки уже начали увядать.

— Что будем с этим делать? — спросил Тео, кивая на бледнеющий цветок.

— Выбросим наружу, — ответила Зоя. — Пусть возвращается туда, откуда пришла.

— Она пришла не снаружи, — возразила Ирма. — Она пришла изнутри. Из нас. Из того, что мы отдали ей у Сердца.

Зоя замерла.

— Ты хочешь сказать, что…

— Я хочу сказать, что мы уже не отделены от неё, — перебила Ирма. — С того момента, как мы коснулись кристалла, мы стали частью её памяти. А она стала частью нас. Этот цветок — не вторжение. Это подарок. Она показывает, что мы связаны.

— Я не просила о такой связи, — холодно сказала Зоя.

— А она не просила о том, что её создали, — ответила Ирма. — Мы все играем по правилам, которые не выбирали.

В рубке запищал таймер. Зоя взглянула на часы — прошло два часа с тех пор, как они оставили Еву и Грома у Сердца. Пора возвращаться.

— Идём, — сказала она. — Заберём их и будем решать, что делать дальше.

Они вышли из корабля. Лес встретил их свежим ветром — тёплым, влажным, пахнущим грибами и чем-то сладким. Зоя повела команду знакомой тропой к холму, но лес изменился. Деревья стояли на тех же местах, но их стволы светились ярче, а кристаллы под ногами переливались быстрее, будто планета волновалась.

— Она рада, — сказала Ирма. — Что мы вернулись.

— Мы не вернулись, — поправила Зоя. — Мы просто идём за своими людьми.

— Для неё это одно и то же.

Пещера встретила их золотым светом. Ева сидела у Сердца, привалившись спиной к тёплому камню, и тихо напевала что-то без слов. Её светящаяся рука теперь сияла ярче, чем когда-либо — от пальцев до плеча, как будто внутри горела маленькая звезда. Гром стоял у входа, скрестив руки на груди, и смотрел на кристалл с мрачным спокойствием.

— Всё в порядке? — спросила Зоя.

— В порядке, — ответила Ева, открывая глаза. — Мы поговорили. Она многого не понимает, но хочет понять. Это главное.

— Она согласна отпустить нас?

— Она согласна попробовать, — Ева встала и отряхнула скафандр. — Но она просит вернуться. Не сразу. Когда сможем. Она будет ждать.

Зоя посмотрела на кристалл. Он пульсировал ровно и спокойно, как сердце спящего зверя.

— Мы вернёмся, — сказала Зоя. — Я обещаю.

Кристалл вспыхнул теплее на секунду и снова погас. Ева улыбнулась.

— Она тебе верит, — сказала она. — Странно, да? Планета, которую обманывали тысячелетиями, верит капитану, который только что обещал вернуться.

— Я держу слово, — ответила Зоя.

— Знаю. Поэтому я с тобой.

Они вышли из пещеры. Лес расступался перед ними шире, чем раньше, и Зоя могла поклясться, что ветер шепчет что-то на прощание. Не слова — скорее ощущение. Тёплое, грустное, но не безнадёжное.

Корабль принял их в свои отсеки, и когда трап поднялся, а двигатели загудели, готовясь к взлёту, Зоя в последний раз посмотрела на лес через иллюминатор. Лес смотрел в ответ. Тысячи глаз, которых у деревьев не было, но которые Зоя чувствовала кожей.

— Взлетаем, — сказала она.

Рен дал полную тягу. «Последний шанс» оторвался от поляны, и кристаллы под ним вспыхнули так ярко, что на секунду ослепили все камеры внешнего обзора. А когда изображение вернулось, планета уже сжималась в точку, теряясь среди звёзд.

— Курс на техногород, — сказала Зоя. — У нас есть обещания, которые нужно выполнить.

Никто не ответил. Ева сидела в углу рубки, поглаживая свою светящуюся руку. Ирма закрыла глаза и слушала что-то, что слышала только она. Аш смотрел на потолок и думал о том, умеют ли андроиды скучать. Тео проверял запасы, стараясь не думать о том, что оставил часть себя в кристалле. Гром молчал, и его молчание было тяжелее любых слов.

А в пустоте, там, где осталась Симпония, кто-то смотрел вслед улетающему кораблю. Планета не умела плакать, но если бы умела — её слёзы осветили бы всю систему.

Глава 9 Вход в систему

Переход из прыжка всегда был для Зои моментом истины. Никакие приборы не могли предсказать, что ждёт корабль по ту сторону свёрнутого пространства — тихая пустота, гравитационная аномалия или жерло чужого орудия. Она вцепилась в подлокотники кресла и затаила дыхание. Звёзды вытянулись в нити, сломались, перекрутились — и вдруг рассыпались россыпью неподвижных точек. Система приняла их.

— Есть выход, — доложил Рен. Голос пилота звучал устало, но ровно. — Стабилизация заняла восемь секунд. Двигатели в норме. Топлива... — он замолчал, сверяясь с показаниями. — Топлива на двадцать часов маневрирования или на один прыжок. Если найдём заправочную станцию.

— Не найдём, — сказал Тео, не поднимая головы от планшета. — Я проверил все маяки в этом секторе. Здесь ничего нет. Ни станций, ни аванпостов, ни даже обломков с топливными цистернами.

— Есть обломки, — возразил Аш. — Я вижу как минимум шесть крупных целей. И много мелких. Но они не движутся, не передают сигналов и не выглядят как топливные хранилища.

Зоя не слушала их. Она смотрела в главный экран, и то, что она видела, не укладывалось в голове. Система была мёртвой. Звезда в центре едва теплилась — тусклый красный карлик, который вот-вот должен был погаснуть. Планет не было. Вместо них в пустоте висели куски. Шесть огромных фрагментов, каждый размером с небольшую луну, кружились вокруг умирающей звезды по хаотичным, непредсказуемым орбитам. Некоторые светились — багровым, голубым, золотым. Другие казались чёрными дырами на фоне звёздного полотна.

— Что это? — выдохнула Ева. Она стояла в проходе рубки, держась за переборку здоровой рукой. Вторая, покрытая кристаллами, тускло мерцала в такт её сердцебиению.

— Не знаю, — честно ответила Зоя. — Но это единственное, что есть в этой системе. Значит, нам туда.

— Капитан, — Рен развернул кресло. — Я не хочу идти туда. Мои приборы сходят с ума. Гравитационные поля пляшут, как будто каждый осколок тянет в свою сторону. И радиационный фон зашкаливает.

— Ты пилот, Рен. Твоя работа — вести корабль туда, куда прикажет капитан. Приказ — вести к ближайшему осколку.

Рен помолчал секунду, потом кивнул и отвернулся к пульту.

— Есть. Держитесь.

«Последний шанс» медленно пополз вперёд, лавируя между невидимыми гравитационными ямами и потоками заряженных частиц. Зоя не отрывала глаз от экрана. По мере приближения осколки обретали форму. Тот, что пылал багровым, оказался гигантским промышленным комплексом — заводские трубы, плавильные печи, реки расплавленного шлака, светящиеся в инфракрасном спектре. Другой, голубой, сиял как новогодняя ёлка — тысячи антенн, вращающихся тарелок, солнечных панелей, выстроенных в идеальные геометрические ряды.

— Гефенна, — прочитал Аш с какого-то древнего навигационного маяка, который всё ещё передавал слабый сигнал. — И Лимб. Это названия. И ещё есть Аркадия, Карнавал, Некрополис и Элизиум-Прайм.

— Откуда ты знаешь?

— Маяк. Он кружит вокруг всей системы, передаёт старые координаты и предупреждения. «Опасная зона. Не приближаться. Обломки планеты Элизиум».

— Планеты? — переспросил Тео. — Целая планета разлетелась на куски?

— Похоже на то, — кивнул Аш. — И кто-то счёл нужным предупредить об этом путешественников.

Ирма, которая всё это время молчала, вдруг резко выпрямилась в кресле. Её имплант на виске слабо вспыхнул.

— Она здесь, — сказала связистка.

— Кто? — Зоя обернулась.

— Симпония. Она... она не говорит. Но она здесь. Я чувствую её. Она боится.

— Чего?

— Этого места. Этих осколков. Того, кто их создал. Зоя ждала продолжения, но Ирма только покачала головой и закрыла глаза. Связь с планетой оборвалась так же внезапно, как и возникла.

— Мне это не нравится, — сказал Гром. Он стоял у входа в рубку, заслоняя собой проход, и смотрел на экран тяжёлым взглядом. — Слишком много непонятного. Сначала планета, которая говорит. Потом осколки, которые светятся. Что дальше?

— Дальше мы находим место, где можно починить корабль, заправиться и улететь домой, — твёрдо ответила Зоя. — Всё остальное — не наше дело.

— Кристаллы — наше дело, — тихо сказала Ева. — Она внутри меня. Я не могу просто улететь и сделать вид, что ничего не было.

— Ты и не сделаешь, — Зоя смягчила голос. — Мы вернёмся. Я обещала. Но сначала — выжить.

Рен выбрал курс к ближайшему осколку, который не выглядел смертельно опасным. Гефенна дышала огнём и серой, Лимб слишком ярко светился, привлекая внимание, Элизиум-Прайм тянулся к небу острыми шпилями и выглядел как столица какой-то древней империи. Аркадия зеленела неестественно правильными лесами, но от неё веяло чем-то злым — слишком уж геометрически выверенными были её поля и рощи.

Оставались Карнавал и Некрополис. Некрополис был темен и безмолвен — кладбище кораблей и зданий, нагромождённых друг на друга в хаотичном порядке. Карнавал, напротив, сверкал тысячами огней. Красные, синие, зелёные, жёлтые лампочки мигали в такт невидимой музыке, гигантское колесо обозрения медленно вращалось в пустоте, а купола цирков-шапито отражали свет далёкой звезды.

— Карнавал, — сказала Зоя. — Там хотя бы есть атмосфера и видимость твёрдой поверхности. Идём туда.

— Выглядит как ловушка, — заметил Гром.

— Все осколки выглядят как ловушки, — ответила Зоя. — Выбираем ту, где огни помягче.

«Последний шанс» медленно потянулся к сверкающему осколку. По мере приближения Карнавал открывал новые детали — мостки между аттракционами, пустые платформы для посетителей, рекламные щиты с надписями на давно мёртвом языке. Ни души. Ни движения. Только мелькание лампочек и скрежет механизмов, работающих вхолостую тысячелетия.

— Садимся, — приказала Зоя. — Рен, найди ровную площадку.

Рен кивнул и повёл корабль вниз. Они провалились сквозь разреженную атмосферу, пахнущую озоном и чем-то приторно-сладким, и сели на широкую площадь перед гигантскими воротами, украшенными гирляндами перегоревших лампочек. Двигатели заглохли. Тишина опустилась такая плотная, что Зоя услышала собственное дыхание.

— Выходим, — сказала она. — Полный комплект. Гром — первым. Ирма — со мной. Ева, ты держишься рядом. Аш, запиши всё, что увидим. Тео, не отставай.

Они вышли наружу. Карнавал встретил их мигающим светом и тихой, едва слышной музыкой, которая доносилась откуда-то из глубины парка. Воздух был тёплым и влажным, как после летнего дождя. Под ногами хрустели битые стёкла и конфетти. Где-то вдалеке скрипело колесо обозрения.

— Жуткое место, — прошептал Тео.

— Зато есть запчасти, — ответил Гром, кивая на разбитый автомат с игрушками. — Медные контакты, лампочки, провода. Если повезёт — найдём и топливо.

— Сомневаюсь, что здесь заправляют корабли, — сказала Ева.

— А я сомневаюсь, что мы вообще отсюда выберемся, — буркнул Гром.

Зоя не ответила. Она смотрела на ворота. За ними, в глубине парка, что-то двигалось. Не тень, не свет — что-то живое. Большое. Медленное.

— Всем быть начеку, — сказала она. — Мы здесь не одни.

Глава 10 Бег по огням

Зоя не успела договорить. Музыка на площади резко оборвалась, и вместо неё из динамиков, вмонтированных в стены аттракционов, ударил голос — металлический, искажённый помехами, но отчётливый: «Несанкционированная посадка. Нарушители зафиксированы. Отряд реагирования направлен». Гром выругался сквозь зубы, вскинул винтовку и прильнул к прицелу. Рен уже бежал обратно к трапу, проверяя, не заблокировали ли выход. Тео стоял как вкопанный, глядя на ворота, за которыми слышались тяжёлые шаги — много шагов, сотни, может, тысячи.

— Капитан, — голос Рена дрожал. — Двигатели не запустить. Кто-то заблокировал систему подачи топлива дистанционно. Мы заперты здесь.

— Тогда не будем ждать, пока они нас выкурят, — Зоя схватила Тео за плечо и развернула его к видневшемуся в глубине парка аттракциону с огромным клоунским лицом. — Уходим в глубь Карнавала. Там больше укрытий. Аш, запоминай дорогу. Ирма, пытайся восстановить связь с Симпонией — если она может помочь, сейчас самое время.

— Я пытаюсь, капитан, — Ирма коснулась виска. — Но здесь что-то мешает. Как будто стены из свинца, только для сигналов.

— Потом разберёмся. Бегом.

Они сорвались с места, перепрыгивая через битые автоматы и перегоревшие гирлянды. Ворота за их спинами распахнулись с грохотом, но Зоя не оглядывалась. Она слышала, как тяжёлые ботинки преследователей застучали по металлическому настилу площади. Их было много. Слишком много.

— Налево! — крикнул Аш, выбегая вперёд и указывая на узкий проход между двумя ржавыми трейлерами.

Они юркнули в щель. Гром, замыкающий, развернулся и дал короткую очередь в сторону ворот — не чтобы убить, чтобы задержать. Металлические стойки засвистели от рикошетов, и преследователи на секунду залегли.

— Быстрее! — Зоя выскочила из прохода и замерла.

Они оказались на главной аллее Карнавала. И этот Карнавал был жив.

Огни здесь не мигали хаотично, как на посадочной площади. Они пульсировали в такт громкой, заводной музыке, которая лилась из каждого угла. Колесо обозрения медленно вращалось, и в каждой его кабинке сидели люди. Вернее, существа, похожие на людей — те же серые комбинезоны, те же безразличные лица, что и у конвоиров, которые привели Миру. Но здесь они были не на посту. Они отдыхали. Мужчины и женщины в одинаковой униформе сидели за столиками у открытых кафе, пили яркие коктейли из высоких стаканов, смеялись — нет, не смеялись, их губы растягивались в неестественные улыбки, но глаза оставались пустыми. Американские горки с визгом проносились над головами, и в каждом вагончике сидели такие же одинаковые фигуры. Карусель вращалась, игрушечные лошадки поднимались и опускались, а на них, держась за разноцветные шесты, покачивались серые люди с мёртвыми глазами.

— Что это? — прошептал Тео.

— Отдых, — ответил Аш. Его искусственные глаза сузились. — Они работают, они развлекаются. У них нет имён, нет лиц, нет личностей. Они — биороботы. Или люди, превращённые в биороботов.

Один из отдыхающих медленно повернул голову в их сторону. Его улыбка не дрогнула, но глаза вдруг сфокусировались на чужаках с болезненной чёткостью. Он открыл рот и издал звук — не крик, не сигнал тревоги, а высокий, пронзительный свист, похожий на кипение чайника. В ту же секунду все аттракционы замерли. Колесо остановилось, музыка оборвалась, карусель заскрипела и затихла. И все глаза — сотни, тысячи глаз — уставились на команду «Последнего шанса».

— Бежим, — сказала Зоя.

Они побежали. Карнавал ожил уже не как парк развлечений, а как единый живой организм, почуявший чужеродное тело. Из-за аттракционов выскакивали новые фигуры в серых комбинезонах, перекрывая пути к отступлению. Гром стрелял очередями, срезая их, но они не падали — просто замедлялись на секунду и снова шли вперёд.

— Они не чувствуют боли! — крикнул он.

— Они не чувствуют ничего! — ответила Ева, уворачиваясь от руки, тянущейся к ней из-за угла.

Аш вывел их к лабиринту зеркал. Стеклянные стены уходили вверх на несколько метров, отражая огни Карнавала и их собственные испуганные лица.

— Сюда! — он нырнул в узкий проход.

Команда ввалилась следом. Зеркала множили их, разрывали на части, собирали заново. За спиной слышались шаги — серые люди входили в лабиринт, но в отражениях они теряли ориентацию, натыкались друг на друга, замирали в растерянности.

— Они не видят, — поняла Ирма. — Они не умеют думать. Только выполнять команды.

— Идём, пока они не получили новую, — Зоя потянула её за руку.

Они брели по лабиринту долго, сворачивая то налево, то направо, пока за очередным поворотом не увидели выход. Прямо на центральную площадь перед гигантским шатром из чёрной ткани. Над шатром горела вывеска: «ЦИРК ТЕНЕЙ».

— Не нравится мне это, — сказал Гром.

— Мне тоже, — согласилась Зоя. — Но других выходов нет.

Они вышли из лабиринта. Площадь перед цирком была пуста — ни серых фигур, ни огней, ни музыки. Только ветер, гуляющий между аттракционов, и тишина, которая на этом безумном Карнавале казалась самым страшным звуком. Шатёр манил. Чёрная ткань колыхалась, хотя воздуха было не ощущалось.

— Слышите? — спросила Ирма.

Они прислушались. Из-под полога доносился голос. Не металлический, как у динамиков, а живой. Усталый. Человеческий.

— Заходите, — говорил голос. — Я ждал вас. Я всегда жду тех, кто умеет бегать.

Зоя переглянулась с Громом. Тот пожал плечами — винтовка разряжена, патронов на ещё одну стычку нет, а за спиной из зеркального лабиринта уже доносились шаги тех, кто научился проходить его стены.

— У нас нет выбора, — сказала Зоя и шагнула под полог.

Глава 11 Цырк теней

Зоя шагнула под полог первой. Свет снаружи — мигающий, разноцветный, назойливый — остался за спиной, и внутри шатра воцарился полумрак. Только несколько тусклых лампочек свисали с высокого свода, подсвечивая пустые ряды сидений, опилки на арене и старый, потрескавшийся манеж. Запах был странным — смесь пыли, старого дерева и чего-то сладковато-гнилостного, отчего у Зои защипало в носу. Она сделала ещё два шага и остановилась. На манеже, в центре круга, стояла фигура. Она была высокой и тощей, одетой в когда-то яркий, а теперь выцветший и рваный костюм — широкие штаны с подтяжками, пиджак с множеством пуговиц, огромные стоптанные ботинки. Голова фигуры была наклонена вбок, и на ней сидел старый, потрескавшийся клоунский парик — рыжий, с зелёными прядями. Лица не было видно. Лицо скрывала маска. Белая, с нарисованной улыбкой, доходящей почти до ушей, и огромными чёрными кругами вокруг глазниц.

— О, гости... — голос раздался из-под маски, и в нём слышалась улыбка, хотя лица было не видно. — Какие гости к нам пожаловали!

Клоун сделал шаг вперёд, его ботинки громко стукнули по деревянному настилу. Гром вскинул винтовку, но Зоя подняла руку.

— Давно сюда не залетали живые души, — продолжал клоун, не обращая внимания на оружие. — Только дроны, только металл, только тишина... Скука, знаете ли, убивает быстрее, чем их лазеры.

— Кто ты? — спросила Зоя.

— Я? — клоун развёл руками и слегка поклонился. — Я тот, кто всегда был здесь. Я был здесь, когда этот парк гремел музыкой, когда люди смеялись, а дети ели сахарную вату. Я видел, как они приходили и уходили. А потом пришли они. И люди перестали смеяться.

— Нефилимы? — переспросила Ева.

Клоун замер. Его голова повернулась к ней с резким, почти механическим движением.

— О, ты знаешь это слово, девочка с кристаллами, — тихо сказал он. — Откуда?

— Я слышала его, — Ева не отвела взгляда. — От планеты. От той, что звала нас.

— Планета... — клоун покачал головой, и его парик качнулся, открывая на мгновение седой затылок. — Симпония. Да, я знаю её. Она тоже была здесь когда-то. Но она ушла. Или её унесли. Детали не важны. Важно то, что вы здесь. И что вы — живые.

Он подошёл ближе, и Зоя увидела, что маска не просто белая — она была сделана из того же материала, что и кристаллы на руке Евы. Тонкий, полупрозрачный слой, в котором отражались огни.

— Вы думаете, я такой же, как они? — спросил клоун. — Холодный, бесчувственный, правильный? Ха! Я был здесь до них. Я видел, как люди смеялись. А теперь... теперь я смотрю, как Нефилимы приходят сюда «отдыхать». Им нравится смотреть на страдания. У них есть свои симуляции, свои «развлечения». Но я... я покажу вам настоящий цирк.

— Мы не ищем развлечений, — твёрдо сказала Зоя.

— А что вы ищете? — клоун наклонил голову на другой бок. — Выход? Свободу? Возможность улететь с этого куска мёртвого камня? Я знаю, как попасть туда, куда они не хотят, чтобы вы попали. Туда, где спят последние из вашего рода...

— Последние из нашего рода? — переспросил Тео. — Что это значит?

— Это значит, что вы не первые, кто прилетел на эту систему, — клоун поднял палец, и в его руке появился маленький колокольчик. — И не последние. Но вы — те, кто может что-то изменить. Если захотите.

Гром шагнул вперёд.

— Хватит игр. Говори прямо или мы уходим.

— Уходите? — клоун рассмеялся. Смех был резким, как треск сухого дерева. — Куда? Наружу, где вас уже ждут? Я слышал их шаги, когда вы входили. Они знают, что вы здесь. Они просто ждут, когда вы выйдете. Но я могу показать вам путь, о котором они не знают.

— И что ты хочешь взамен? — спросила Зоя.

— Взамен? — клоун прижал руку к груди и снова поклонился. — Мне ничего не надо. Только чтобы вы запомнили то, что увидите. И рассказали другим. О том, что Нефилимы не просто приходят сюда отдыхать. Они приходят сюда учиться. Смотреть на то, как люди умирали в этом парке. На то, как они смеялись перед смертью.

— Это ловушка, — сказал Аш. Его голос был ровным, но Зоя заметила, как он сжал кулаки.

— Может быть, — улыбнулся клоун. — Но вы не узнаете, если не войдёте.

Он щёлкнул пальцами. Огни в шатре вспыхнули ярче, и из темноты за манежем выкатились старые механические манекены — куклы в рваной одежде, с разбитыми лицами. Они начали двигаться в странном, неловком танце, подёргиваясь в такт музыке, которая заиграла из старого граммофона.

— Смотрите, — сказал клоун. — Смотрите, как они смеялись.

Куклы закружились быстрее, и их лица, покрытые трещинами, начали менять выражение. Сначала — улыбки. Потом — гримасы боли. Потом — страх.

— Они тоже были живыми, — тихо произнесла Ирма. Она смотрела на куклы, и её имплант слабо мерцал. — Они были людьми. Он превратил их в кукол.

— Я не превращал, — возразил клоун. — Я сохранил. Сохранил их танец, их смех, их страх. Они — часть представления. И вы — тоже будете частью, если не поймёте, что это шоу уже идёт. Идёт для них. Для Нефилимов.

Зоя поняла в этот момент. Не разумом — нутром. Клоун не был их спасителем. Он был частью этого мира. Частью Карнавала. Он не ненавидел Нефилимов — он их развлекал.

— Ты предашь нас, — сказала она.

— Я? — клоун коснулся маски. — Я развлекаю. Это моя работа. И вы — лучшая труппа, которая была у меня за последние сто лет.

Он щёлкнул пальцами снова. Куклы застыли. Свет погас. А когда он зажегся снова — шатёр был пуст. Ни клоуна, ни кукол, ни манежа. Только голос из динамиков, искажённый, весёлый:

— Спектакль окончен. Актёры — на выход. Нефилимы уже заждались.

Зоя обернулась. Позади, у входа в шатёр, стояли они. Серые комбинезоны. Безразличные лица. Сотни глаз, смотрящих на них с холодным любопытством.

— Бежим! — крикнул Гром.

Они рванули вперёд, но не наружу — внутрь шатра, в темноту, где клоун обещал «путь, о котором никто не знает». Зоя надеялась, что это был не просто спектакль. Что за кулисами действительно есть выход.

Она ошиблась.

Глава 12 Аллея сорванных масок

Зоя бежала, не чувствуя ног. Только лёгкие, наполненные холодным, влажным воздухом Карнавала, и сердце, которое колотилось где-то в горле. Вокруг мелькали огни — синие, красные, зелёные, жёлтые, они размазывались в длинные полосы, как на старых голографических записях, которые она видела в детстве. Но тогда это было весело. Сейчас — смертельно. Из-за спины доносились выстрелы. Не громкие, не оглушительные — они были какими-то влажными, чавкающими, словно Нефилимы стреляли не плазмой, а сгустками жидкого свинца. Зоя слышала, как эти сгустки проносятся мимо, прошивают воздух и врезаются в стены, оставляя на них чёрные, дымящиеся пятна. Один из таких сгустков прошёл так близко от её головы, что она почувствовала жар на коже и запах палёных волос. Она не остановилась. Не оглянулась. Только побежала быстрее, пригибаясь, петляя между ржавыми киосками и перегоревшими гирляндами.

— Налево! — крикнул Аш. Его голос был ровным, почти спокойным, но Зоя уловила в нём металлические нотки — андроид перегружал процессоры, пытаясь просчитать маршрут быстрее, чем это было возможно. — За поворотом — узкий проход. Пройдём по одному.

Она нырнула в проход, слыша за спиной топот ног и тяжёлое дыхание Тео. Судмедэксперт бежал последним, и его шаги были неровными, сбивчивыми — он всегда плохо переносил бег, а теперь, после нескольких часов, проведённых в плену и бега по Карнавалу, он едва держался на ногах. Зоя хотела обернуться, подхватить его, но не могла замедлиться — за их спинами уже были тени. Серые фигуры в комбинезонах, которые выныривали из переулков, как призраки, и двигались быстрее, чем их преследовали. Они не бежали — они скользили, и каждый их шаг был точным, экономичным, без лишней траты энергии.

— Они настигают! — крикнул Гром. Он шёл последним, прикрывая отход, и его винтовка стреляла короткими очередями — не чтобы убить, чтобы заставить их замедлиться. Но Нефилимы не замедлялись. Они просто шли сквозь огонь.

Они выбежали из прохода и оказались на аллее. Свет здесь был ослепительным — неоновые вывески всех цветов, гирлянды, свисающие с крыш, и тысячи масок, висящих на стенах, на столбах, на проволоке. Белые, красные, синие, с улыбками, с гримасами, с пустыми глазницами. Они висели плотно, как чешуя, и каждая из них смотрела на беглецов.

— Идём, — прошептал Тео. — Идём, идём, идём.

Его дыхание сбивалось. Плечо горело огнём, и он чувствовал, как кровь сочится из раны, делая руку липкой и тяжёлой. Он старался не отставать, но каждый шаг давался с трудом. Ева заметила это раньше других. Она замедлилась, подхватила его под здоровую руку и потащила за собой.

— Всё будет хорошо, — сказала она, хотя сама не верила в это.

— Конечно, — ответил Тео. — Конечно.

Из-за поворота вышли Нефилимы. Трое. Четверо. Они двигались медленно, уверенно, и их глаза не выражали ничего. Один из них поднял оружие — длинную серую трубку, и выстрелил. Сгусток энергии прошёл через аллею и ударил в стену. Маски, которые висели там, взорвались осколками — пластик, стекло, краска разлетелись в стороны, и на несколько секунд воздух наполнился искрящейся пылью.

— Быстрее! — крикнул Гром, отступая, и открыл огонь по Нефилимам. Очередь прошла через одного из них, но тот не остановился. Только замедлился на мгновение.

— Они не падают! — крикнул он.

— Падают, но медленно, — ответил Аш. — Мы можем выиграть время.

Они бежали по аллее, и маски смотрели на них. Их улыбки, их гримасы, их пустые глазницы — всё это смешивалось в одну бесконечную стену, которая давила на сознание. Зоя чувствовала, как от этого кружится голова, и понимала, что ещё немного — и она начнёт видеть среди масок лица, которых нет. Лица Садовников. Лица Изоляционистов. Лицо клоуна.

— Не смотрите на них! — крикнула Ирма. — Они мешают сосредоточиться.

— Мы не можем не смотреть! — ответил Гром. — Они здесь везде!

Сгусток прошёл рядом с головой Рена. Пилот упал, но тут же вскочил, отряхивая колени. Его лицо было бледным, но в глазах горела ярость. Он не был бойцом, он был пилотом, но и пилоты умеют сражаться, когда их припирают к стене.

Они выбежали из аллеи и оказались перед огромным колесом обозрения. Оно медленно вращалось, и в каждой его кабинке сидела фигура в сером комбинезоне. Они смотрели на беглецов сверху вниз, и на их лицах не было ни страха, ни радости — только ожидание. Они ждали, когда жертвы остановятся. Они знали, что это произойдёт.

— Вверх! — крикнула Зоя. — По лестнице!

Они побежали по металлической лестнице, которая вела к кабинкам. Гром стрелял по Нефилимам, которые выходили из-за аттракционов, и каждый его выстрел был точным, но бесполезным. Они не умирали. Они просто замедлялись.

— Зачем мы поднимаемся? — спросил Тео, запыхавшись.

— Чтобы выиграть время, — ответил Аш. — Там, наверху, мы сможем увидеть весь Карнавал и найти путь к выходу.

— Если они не убьют нас до этого, — добавил Гром.

Они достигли вершины. Кабинка была старой, с облезлой краской и ржавыми петлями, но внутри неё было пусто. Зоя толкнула дверцу и вошла внутрь. Остальные последовали за ней. Кабинка закачалась, но выдержала.

— Закрывайте дверь! — крикнул Рен.

Гром захлопнул дверцу и задвинул засов. Снизу поднимались Нефилимы. Их было уже не десять и не двадцать — сотни. Они заполнили площадь, как серое море, и смотрели на кабинку, раскачивающуюся на ветру.

— Нам конец, — прошептал Тео.

— Не конец, — сказала Зоя. — Мы ещё можем сбежать. Кабинка двигается вниз. Мы можем спуститься с другой стороны, когда она окажется у земли.

— Они будут ждать нас там, — ответил Аш. — Они знают, что мы хотим сделать. Они сделали это уже сто раз.

— И что ты предлагаешь? — спросил Гром. — Сдаться?

— Я предлагаю думать, — ответил Аш. — У меня есть карта. Полная карта Карнавала. Я помню все проходы, все выходы, все служебные коридоры. Если мы сможем добраться до центрального ангара, мы сможем взять челнок и улететь.

— Но мы в ловушке, — напомнил Гром.

— Мы в ловушке, пока мы здесь, — согласился Аш. — Но мы можем спуститься по тросам. Сзади кабинки есть люк.

Зоя подошла к задней стенке и нажала на неё. Металл поддался, и оттуда вывалился ржавый трос. Он шёл вниз, в темноту, и исчезал между зданиями.

— Это путь? — спросила она.

— Это шанс, — ответил Аш.

Они спускались по одному. Гром спустился последним, держа винтовку наготове. Когда он ступил на землю, раздался звук — глухой, металлический, который отразился от стен и разлетелся по всему Карнавалу. Один из Нефилимов выстрелил. Сгусток прошёл рядом с головой Грома и врезался в стену, оставив там чёрную дыру.

Гром выругался и побежал. Они бежали по служебным коридорам, по лестницам, по трубам, и каждый раз, когда они думали, что оторвались, из-за поворота выходила новая фигура в сером.

— Это бесконечно, — сказал Тео. — Я не могу больше.

— Можешь, — сказала Ева. — Ты всегда можешь.

Она держала его за руку и вела за собой. Тео спотыкался, но не останавливался. Он знал, что если остановится — умрёт. И он не хотел умирать. Он хотел увидеть звезды. Он хотел вернуться на корабль. Он хотел жить.

Они выбежали в большой ангар. В центре его стоял челнок — старый, побитый, но на вид исправный. Рен сразу же подбежал к нему и начал проверять системы.

— Топливо есть, — сказал он. — Связь работает. Мы можем взлететь.

— Тогда взлетаем, — приказала Зоя. — Пока они не поняли, что мы здесь.

Они загрузились в челнок. Тео, держась за обожженное плечо, сел в кресло и закрыл глаза. Ева села рядом с ним. Гром встал у входа, глядя на решетку, за которой застыли Нефилимы.

— Не нравится мне это, — сказал он.

— Что именно? — спросила Зоя.

— Они не пытаются остановить нас.

Рен запустил двигатели. Челнок вздрогнул, начал подниматься над полом. Зоя смотрела на решетку. Нефилимы стояли неподвижно. Они не мешали. Они просто ждали.

— Это не побег, — сказал Аш. — Это... это выгон.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Ирма.

— Они ведут нас, — ответил Аш. — Мы не сбежали. Мы движемся туда, куда им нужно.

Рен вывел челнок в небо Карнавала. С высоты парк казался гигантским светящимся ковром, по которому бегали маленькие фигурки в сером. Нефилимы. Тысячи их. Но они не пытались остановить челнок. Они просто смотрели.

— Куда летим? — спросил Рен.

— Я не знаю, — честно ответила Зоя. — Просто лети.

Челнок устремился прочь от Карнавала, в космос, между осколков. Впереди показалась фиолетовая искристая точка — Лимб. Там, в центре связи, их ждали. Она знала это. Знала с того момента, как клоун засмеялся в динамике. Они не убежали. Они просто выбрали себе клетку.

Но сейчас это было лучше, чем смерть. И Зоя вела команду в новый плен, надеясь, что оттуда можно будет сбежать. Или что кто-то придет за ними.

Глава 13. Падение в тишину

Челнок вырвался из атмосферы Карнавала резко, с перегрузкой, которая прижала всех к креслам. Рен вёл машину на пределе возможностей, уходя от преследования, и его пальцы летали по панели управления с такой скоростью, что казались размытыми. Зоя сидела в кресле второго пилота и смотрела на экран, где осколки Элизиума медленно вращались в пустоте. Карнавал остался позади — пёстрый, мигающий, живой. Но впереди была другая точка. Фиолетовая, холодная, идеально правильная. Лимб.

— Они не преследуют нас, — сказал Рен, сбрасывая тягу. — Сканеры чисты. Мы ушли.

— Мы не ушли, — ответил Аш. — Мы движемся туда, куда они хотят.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Зоя.

— Карнавал — это ловушка, — Аш говорил ровно, но в его голосе звучала статическая помеха — андроид перегружал процессоры. — Они не пытались нас остановить. Они дали нам уйти. Потому что знали, что мы полетим к Лимбу.

— Откуда ты знаешь?

— На Карнавале не было челноков, которые могли бы долететь до другой системы, — сказал Аш. — Только до ближайших осколков. Я проверил топливные баки, когда мы загружались. У нас есть топливо на один перелёт. На один. И следующий осколок — Лимб.

— Значит, они вели нас, — понял Гром.

— Да, — кивнул Аш. — И теперь мы летим прямо в центр их базы.

— Тогда разворачивайся, — сказала Зоя. — Идём к другому осколку.

— Не можем, — ответил Рен. — Топлива не хватит. Мы либо летим на Лимб, либо остаёмся в космосе на дрейфе.

— Дрейф — это смерть через три дня, — сказал Тео, не открывая глаз. Он сидел в углу, сжимая обожжённое плечо, и пытался не стонать от боли. — Топлива на обогрев, на связь, на жизнеобеспечение. На три дня.

— Значит, летим на Лимб, — сказала Зоя. — Но мы не сдадимся без боя. Рен, приготовься к манёврам. Гром, проверь оружие. Ева, как кристалл?

Ева сидела, прижав руки к груди, и смотрела в одну точку.

— Он рядом, — тихо сказала она. — Я чувствую его. Он на Лимбе. Они ждут нас.

— Они ждут, — повторил Аш. — И они знают, что мы идём.

Челнок летел в пустоте. Вокруг проносились обломки старой планеты — мелкие камни, куски металла, остатки зданий. Лимб рос на экране, заполняя собой всё пространство. Он был гладким, как отполированный камень, и голубой свет, исходящий от его поверхности, был холодным и безжизненным.

— Входим в зону действия их средств ПВО, — сказал Рен. — Если они захотят нас сбить — у нас нет шансов.

— Не хотят, — ответил Аш. — Они хотят нас живыми.

— Это ещё хуже, — сказал Гром.

Челнок вошёл в атмосферу Лимба. Она была тонкой, почти прозрачной, и Зоя видела поверхность осколка — зеркальные панели, антенны, купола. Ни пыли, ни грязи, ни жизни. Только холодный блеск и бесконечные ряды антенн, направленных в пустоту.

— Посадочная площадка прямо по курсу, — сказал Рен. — Они дают нам зелёный свет.

— Это ловушка, — повторил Гром.

— Знаю, — ответила Зоя. — Но мы примем её.

Они сели. Челнок коснулся поверхности Лимба мягко, почти бесшумно. Двигатели заглохли. Тишина опустилась такая плотная, что Зоя услышала биение собственного сердца.

— Выходим, — сказала она. — Гром, ты первым. Аш, за ним. Ева, ты со мной. Тео, Ирма, Рен — в центре.

Они вышли наружу. Лимб встретил их тишиной и голубым светом. Вокруг были только стены — высокие, гладкие, без окон и дверей. Но одна из них открылась, когда они подошли ближе. В проходе стояли фигуры. Нефилимы. Не десятки — сотни. Они заполнили всё пространство, выстроившись в шеренги, и смотрели на пришельцев пустыми глазами.

— Мы в ловушке, — сказал Тео.

— Мы знали, — ответила Зоя. — Но мы не сдадимся.

Гром выстрелил первым. Очередь прошла по рядам Нефилимов, срезая несколько фигур, но они не упали — только замедлились.

— Бежим! — крикнул Гром.

Они побежали. Вперёд, в глубь Лимба, по коридорам, которые светились голубым светом. Нефилимы не бежали за ними — они просто шли. Мерно. Неотвратимо. И каждый раз, когда команда сворачивала за угол, они уже ждали их там.

— Они ведут нас! — крикнул Аш. — Они не дают нам свернуть!

— Тогда мы выберем свой путь! — ответила Зоя.

Она увидела дверь. Не гладкую, не светящуюся — старую, ржавую, с ручкой, а не с панелью управления. Она рванула её, и дверь открылась.

— Сюда!

Они вбежали в комнату. В центре стоял огромный чёрный куб — гладкий, безликий, пульсирующий низкой частотой. Вокруг него вились голубые нити, похожие на нервные окончания.

— Что это? — спросил Тео.

— Ковчег, — ответил Аш. — Центральный процессор. Это сердце Лимба.

— Если мы его уничтожим — они остановятся? — спросил Гром.

— Возможно, — ответил Аш. — Но мы не знаем, что будет, если мы его тронем.

— У нас нет выбора, — сказала Зоя.

Она подошла к кубу. Нити потянулись к ней, но она отмахнулась от них.

— Гром, у тебя есть взрывчатка?

— Есть, — Гром вытащил из кармана небольшой серый цилиндр. — Одной гранаты хватит.

— Бросай.

Гром размахнулся и швырнул гранату. Она ударилась о поверхность куба и отскочила.

— Не получается, — сказал он. — Он защищён.

— Тогда мы прорвёмся, — сказала Зоя.

Она рванула к выходу, но в этот момент из всех динамиков раздался голос. Голос, который она знала. Клоун. Его хриплый смех разнёсся по всей комнате, и все Нефилимы замерли на месте.

— О, гости, — сказал клоун. — Вы так быстро нашли путь к моему любимому узлу. Жаль, что вы не успеете его взорвать. У меня есть для вас маленький сюрприз. Отключение. Сладкого сна. Увидимся в другой раз.

Зоя почувствовала, как по телу пробежал холод. Сначала он был слабым, потом становился всё сильнее — и она поняла, что теряет сознание. Она успела увидеть, как Ева падает на колени, как Гром пытается выстрелить вверх, в динамики, и как его глаза закатываются. Ирма уже лежала на полу. Тео пытался ползти к ней, но его руки подкосились. Свет погас. Тишина наступила абсолютная, как вакуум.

Зоя провалилась в темноту, даже не услышав собственного падения.

Глава 14 Лимб. Заложники.

Сознание возвращалось медленно. Сначала звук — ровный, монотонный гул, который шёл отовсюду и ниоткуда, как будто стены сами дышали низкой частотой. Потом свет — холодный, голубоватый, проникающий сквозь опущенные веки. Потом боль — в шее, в запястьях, в рёбрах. Зоя попыталась шевельнуть рукой и поняла, что не может. Стяжки. Пластиковые, толстые, врезающиеся в кожу при любом движении. Она открыла глаза. Голубой свет заливал камеру. Белые стены, никаких окон, никаких дверей — только одна скользящая панель, которая, судя по всему, вела в коридор. Комната была пустой, если не считать её самой и команды. Они лежали вдоль стен, каждый на своём куске холодного пола. Тео — справа, прижимающий здоровую руку к обожжённому плечу. Аш — напротив, с погасшими глазами, безвольная кукла из металла и пластика. Рен — у дальней стены, его лицо было бледным, но он был в сознании. Ирма — в углу, её имплант не горел, она выглядела потерянной. Гром — рядом с дверью, его броня была покрыта трещинами, но он дышал ровно. Ева — в центре комнаты, её кристаллическая рука тускло мерцала в такт сердцебиению. Зоя хотела окликнуть Еву, но горло было сухим, и из него вырвался только хрип.

— Тихо, — сказал Гром, не открывая глаз. — Они ушли. Сейчас нас никто не трогает.

— Где мы? — спросила Зоя.

— Лимб, — ответил Аш. Его голос звучал глухо, как из-под воды. — Самый большой осколок. Здесь у них база. Центр связи. И тюрьма.

— Долго мы были без сознания?

— Часа три, — сказала Ирма. — Я считала. Они забирали нас по одному. Сканировали, наверное. Или просто смотрели.

— Ева, — Зоя повернула голову к инженеру. — Ты чувствуешь кристалл?

— Да, — Ева кивнула. — Он в соседней комнате. Метрах в десяти. Он пульсирует. Медленно. Он ждёт.

— Значит, они его не уничтожили.

— Не уничтожили, — согласилась Ева. — Они хотят его изучить. Или использовать.

— Использовать как? — спросил Тео, приподнимаясь на локте.

— Как оружие, — сказал Аш. — Или как ключ. Они охотились за Симпонией тысячи лет. Теперь у них есть её часть.

— У них есть её часть, пока у нас есть руки, — усмехнулся Гром. — И головы. И желание выжить.

— У нас есть желание выжить, — подтвердила Зоя. — Но нам нужен план.

Она попыталась сесть, но стяжки на запястьях мешали. Гром тоже попытался — и у него получилось. Броня не давала ему полностью согнуться, но он сел, опершись спиной о стену.

— Я могу сломать эти стяжки, — сказал он. — Но тогда будет шум.

— Мы не знаем, сколько их здесь, — возразила Ирма. — И где они.

— Значит, будем действовать тихо, — сказал Гром. — Когда они придут — я вырублю первого, кто войдёт. Ева ослепит их светом. Аш перехватит дверь.

— А ты, капитан? — спросил Тео.

— Я выведу вас отсюда, — сказала Зоя. — Придёт время — я найду выход.

Они замолчали. Каждый думал о своём — кто о доме, кто о планете, кто о той жёлтой куртке, которую Зоя заметила ещё до того, как потеряла сознание. В соседней камере была ещё одна живая душа. Она не видела её, но знала. Кто-то сидел за стеной. Тихо. Почти беззвучно. Только иногда раздавался шорох одежды. Зоя знала, что за стеной — человек. И этот человек, в отличие от них, был здесь не первый день.

Время тянулось медленно. Тео пытался заснуть, но плечо болело. Аш бесшумно перебирал свои внутренние процессы. Рен смотрел в потолок и считал лампы. Ева гладила свою светящуюся руку и улыбалась чему-то своему. Ирма шептала что-то, похожее на молитву, хотя никто не знал, кому она молится. Гром просто сидел и ждал. Зоя ждала вместе с ним.

Дверь открылась внезапно, без звука — скользящая панель ушла в стену, и в проёме появились две фигуры в серых комбинезонах. Они вошли, но не посмотрели на команду. Они остановились в центре камеры, и один из них сказал:

— Выходи. Ты нужна.

Зоя ожидала, что скажут ей. Но нет. Нефилим смотрел на дверь, ведущую в соседнюю камеру.

Из-за стены раздались шаги. Тихо, но уверенно. И через мгновение в проёме показалась девушка. Она была маленькой, худой, но в её осанке чувствовалась сила, которую не даёт ни возраст, ни опыт. Жёлтая куртка — грязная, порванная на плече, но всё ещё яркая, как солнечный луч. Волосы золотистые, спутанные, с сухими листьями и пылью. На щеке ссадина, под глазом — тень, но глаза её смотрели ясно, остро, цепко. Она остановилась в дверях и медленно оглядела команду. Ни страха, ни удивления. Только холодное любопытство.

— Ещё одни, — сказала она. Голос был низким для её возраста, с хрипотцой. — Много вас сегодня.

— Иди, — сказал Нефилим. — Не задерживайся.

Девушка шагнула в коридор, но у самого выхода остановилась и повернулась.

— Вас сюда привела та планета, да? — спросила она. — Симпония.

— Откуда ты знаешь? — спросил Гром.

— Здесь стены тонкие, — девушка усмехнулась. — И уши есть у всех.

Она хотела сказать что-то ещё, но Нефилим дёрнул её за плечо, и она замолчала. Только на мгновение встретилась взглядом с Зоей. Что-то мелькнуло в её глазах. Вопрос. Или обещание.

Дверь закрылась.

— Кто это? — спросил Тео.

— Не знаю, — ответила Зоя. — Но она здесь дольше нас. И она знает больше, чем говорит.

— Она не враг, — сказала Ирма. — Я чувствую. Она тоже... она тоже ищет выход.

— Значит, она наш союзник, — сказал Гром.

— Значит, она тот, с кем мы должны говорить, — сказала Зоя. — Когда у нас будет шанс.

Они ждали. Дверь не открывалась. Час прошёл в тишине. Два. Три. А потом дверь снова открылась, и в камеру вошла она — жёлтая куртка, золотые волосы, ссадина на щеке.

— Меня зовут Мира, — сказала она, садясь на пол напротив Зои. — Я здесь уже... не знаю сколько. Дней пять. Или семь. Я сбилась со счёта.

— Зоя, — ответила капитан. — Капитан «Последнего шанса».

— Я слышала, — кивнула Мира. — Вы прилетели с Симпонии. Вы коснулись её Сердца. Вы не боитесь её.

— А ты её не боишься?

— Я боюсь только того, что нельзя контролировать, — Мира усмехнулась. — А всё остальное — просто обстоятельства.

Она оглядела команду — и задержалась взглядом на Еве, на её светящейся руке.

— Красиво, — сказала Мира.

— Опасно, — ответила Ева.

— Всё красивое опасно, — сказала Мира. — Это я тоже знаю.

Она повернулась к Зое.

— У вас есть план?

— Есть, — ответила Зоя. — Когда они придут — мы вырубим конвоиров, перехватим дверь и сбежим.

— Глупый план, — сказала Мира. — Но лучше, чем сидеть и ждать.

— Ты с нами?

— Я с теми, кто хочет уйти, — ответила Мира. — А уйти отсюда можно только одним способом. Через ангары. Но туда просто так не пройти — они охраняют их днём и ночью.

— Ты знаешь, как туда пройти?

— Я знаю, — Мира коснулась порванного плеча куртки. — Но мне нужна ваша помощь, чтобы прорваться через охрану.

— Мы поможем, — сказал Гром.

— Я не просила тебя, — холодно ответила Мира, глядя на него. — Я просила капитана.

Гром хмыкнул, но промолчал.

— Мы поможем, — повторила Зоя. — Если ты выведешь нас к челнокам.

— Выведу, — кивнула Мира. — Но вы должны мне кое-что пообещать.

— Что?

— Если мы сбежим — вы возьмёте меня с собой. Я не могу оставаться здесь. Они не убьют меня, но... — она запнулась. — Я не хочу быть здесь.

— Ты можешь остаться с нами, пока мы не найдём способ вернуть тебя в твой мир, — сказала Зоя. — Где твой мир?

— В Техногороде, — ответила Мира. — Но это далеко отсюда. И туда не так просто попасть.

— Мы найдём способ, — сказала Зоя.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мира смотрела на неё долгим взглядом. Потом медленно кивнула.

— Договорились, — сказала она. — Тогда слушайте. План побега будет таким...

Она начала говорить, и в её голосе звучала уверенность, которая не вязалась с её возрастом. Зоя слушала и понимала, что эта девушка не просто жертва. Она — та, кто может выжить. И она поведёт их за собой.