Симбиоз

Глава 1

Александр Кожевников. СИМБИОЗ.

Мутации, селекции, новые виды…

(с) гр. Осколки.

Раньше этот бардак назывался «служба внутренней безопасности». Но после того, как в серверную пробрался первый лишайник купромофил, его переименовали в «отдел внезапных биологических происшествий». Пока начальство совещалось, писало циркуляры, и решало, кого из непричастных наградить, а кого из невиновных наказать, он сожрал все системы охлаждения. И намертво прилип к процессорам биополимерной плёнкой. Хрен отдерёшь.

Пока яйцеголовые в спешном порядке придумывали ему названия на латыни и разрабатывали новый гербицид (старые ему были, что слону дробина), кто-то из тестировщиков ради прикола запустил один из серваков. Ну чисто посмотреть, что из этого выйдет. Хуже то всё равно уже некуда. И неожиданно обнаружил, что сервак не только не сдох, но и вполне себе стартанул. Уж не знаю, как в его дурную голову пришла идея запустить стресс тест. Может, от безысходности. А может, просто поугарать. Ходили слухи, что его любимым развлечением в детстве было сдуть пару чипов монтажным феном прямо с работающей платы. Снять аварийный дамп системного крэша, а потом не вырубая плату, запаять эти чипы обратно.

Тут-то и выяснилось самое интересное - температура процессоров при полной нагрузке в длительном прогоне упала на пятнадцать градусов. А производительность выросла нашесть процентов.

В общем, тестировщик лишился квартальной премии. Старшего сисадмина чем-то там наградили. А в народе этот лишайник прозвали CuprithermusVenereus. Хотя, как по мне, Cuprivorax Infernus, придуманный яйцеголовыми, звучит дажеполучше. Внушительнее как-то.

А теперь, извините, у меня срочный вызов.

- Уйми ты этих анархистов из «Зелёного ковчега»! - заорала гарнитура голосом шефа.

- Антон Петрович, - я сокрушённо покачал головой, - «Зелёный ковчег» два года как самораспустился. Некому больше обниматься с шагающими экскаваторами. Никто не пристёгивается к грузовым контейнерам. Не срывает их запуск в стратосферы. Не орёт о необратимом ущербе. У нас теперь сплошь биотехнологии. С тех пор, как клубеньковые бактерии...

- Тогда, что это, по твоему, такое?!! - заорал шеф.

Комм мигнул, разворачивая присланную шефом картинку.

Картина. Маслом.

А что, вполне себе художественно. Я бы, даже сказал, эстетично.

Это стопудово не эрозия и не выветривание. Даже не биокристалл, которых в последнее время развелось - аж яйцеголовые запутались в классификациях.

Трёхметровая скульптура на скалистом берегу одной из местных речушек.

Недалеко от первого защитного купола. Первых поселенцев.

Пилот метеодирижабля Алексей Матвеев. Собственной персоной. Тот самый, что самовольно запустил в Супергольфстрим первых стратосферных фотосинтетиков. Чтоб ему пусто было. А нам теперь разгребай.

Не, жаловаться конечно грех, давление на поверхности упало раз в тридцать. Среднегодовая температура, опять же, как в Сочи. Кислорода стало столько - от коррозии некуда деваться. Но вся эта эволюция явно повернула куда-то не туда.

Одни только Ловцы чего стоят. Мало того, что дрейфуют на высотах от ста пятидесяти километров. Мало того, что жрут солнечную радиацию, снижая её уровень вдвое! Вроде даже, что-то там фотосинтезируют...

Так они ещё протоны из солнечного ветра превращают в атомарный водород! Связывают его с кислородом. Наполняются водяным паром. Делаются от этого тяжёлыми, опускаются вниз и проливаются дождём. После чего - адью! - и обратно в стратосферу.

А у нас каждый год повышение уровня воды. Лужи становятся прудами, пруды - озёрами, озёра - морями. Моря - даже и говорить не хочу. Слышали когда нибудь про Lenain Planitia? Так вот, от равнины там осталась ровно половина.

Шишки из совета директоров «Венера-Коппер» на сложных щщах пытаются сделать вид, что у них был план и они его придерживались. Но если план у кого и был, так это у Кристины Робинсон. Астробиолога, которая всё это и замутила. Но скорее всего, она не поделилась этим планом с советом директоров. За что её и турнули из корпорации...

- Барсук, ты меня там вообще слушаешь? - снова заорал шеф.

Простите, немного отвлёкся. Кстати, забыл представиться.

Руслан Барсуков, можно просто Барсук.

Кризис менеджер того самого отдела «внезапных биологических происшествий». И нет, у меня не восемь лап, как у венерианского барсука - крабоеда. Просто с прозвищем не повезло.

На груди у скульптурного Алексея Матвеева логотип «Венера Коппер». Прорисован идеально. Вряд ли Лёха при жизни носил толстовку с таким логотипом. Но скульптору, конечно, виднее. Он художник, он так видит. А ниже что-то вроде таблички с крупным шрифтом.

А вот с этого и надо было начинать! Хьюстон, кажется у нас проблемы... Впрочем, где Хьюстон, а где мы?

Я присмотрелся, увеличивая изображение.

«Лицензионное соглашение нарушено. Ваше лицензия на эксплуатацию биосферы аннулирована. Явитесь на переговоры!» Дата, подпись.

- Антон Петрович, что выросло, то выросло, - вздохнул я. - Кажется мы наблюдаем зарождение разумной жизни на Венере. Не исключено, что органической. Или, вероятнее всего, кремний-органической. Возможно, даже, металл-кремний-органической. Каллиграфия и юридическое образование идут в комплекте. Если это, конечно, не розыгрыш маркетологов.

- Ты там совсем обурел, Барсук?! - заорал шеф.

Я отключился.

Расследование ничего не дало. Точнее, «не выявило антропогенного происхождения скульптуры». Совпадений с образцами почерка, взятых у всех сотрудников корпорации не было.

Более того, выяснилось, что больше половины сотрудников вообще не умеют писать от руки. Клавиатуры, сенсорные экраны, нейротекстовые интерфейсы, какая, к чёрту, каллиграфия?!

Материал скульптуры - фторо-металлопласт, аналогичный тому, что производят на орбитальной станции «Зенит». Но с одним таким нюансом - прочностные характеристики на порядок выше. В атомарной решётке имеют место быть атомы титана и рубидия. Не то, чтобы на Венере их нет. Но наша геологоразведка сбилась с ног в поисках.

Короче, кто-то или что-то украло нашу технологию. Улучшило её и показало нам: «Смотри, как я могу». Причём сделало всё это при обычном атмосферном давлении и почти комнатной температуре. А не в глубоком вакууме и при почти абсолютном нуле, как изгаляемся мы.

Камеры со спутника показали золотистую бактериальную плёнку, текучую, как ртуть. Она выползла из чёрной воды, поднялась по камням, сформировала скульптуру за семь часов и бесследно исчезла в бурном течении реки.

Не так я представлял себе первый выход жизни на сушу, совсем не так…

Глава 2

- Оно обвиняет нас в нарушении лицензии, - сказал я на совещании, - у нас есть лицензия на эксплуатацию биосферы?

Людка из юридического, тощая, с подвижной шеей (подпольная кличка: Сова, кругом голова) быстро пролистала все документы на шести экранах одновременно, вертя головой.

- «Меморандум о панспермии и последующем симбиозе» - сказала она, - автор Кристина Робинсон. Подписан советом директоров «Венера Коппер», орбитальной станцией «Зенит» и федерацией «Земля-Марс-Ганимед-Европа». Скорее всего, задним числом.

В приложении семь, пункт три сказано: «Внедрённые организмы и их производные остаются интеллектуальной собственностью внедряющей стороны».

- Внедряющая сторона - это Кристина Робинсон? - уточнил я. - Или Алексей Матвеев?

- Алексей Матвеев пропал без вести, - пролистав ещё несколько экранов документов, ответила Людка, - Кристина Робинсон тоже. Формально станция «Зенит» и «Венера Коппер» являются их правопреемниками. Так что да, по правоустанавливающим документам - мы владельцы всей этой биосферы.

В зале повисла гробовая тишина.

- Я правильно понимаю, - ласково поинтересовался шеф, - что нечто, развившееся на планете, которой мы владеем... требуют от нас соблюдения установленных нами же правил?

- Важнее материал из которого сделана скульптура, - неожиданно подал голос главный технолог, - это нечто изучило наши технологии и патенты…

«Казалось бы, причём тут лишайники в серверной?», - подумал я.

- И даже наши законы, - ввернула Людка.

- Оно сделало материал, превосходящий наш по всем параметрам, - продолжал технолог, - если оно вырастило его в своих биореакторах... нам нужно знать, как. Нам нужны эти биореакторы.

- Оно знает, как получить доступ к рубидию и титану, - сказал начальник геологоразведки.

- Если мы запустим производство на Венере, - сказал старший менеджер, - это сразу минус двойная орбитальная логистика. Себестоимость снизится в…

- Мы перенаправим производственные мощности на более перспективные… - перебил его главный технолог с горящими глазами.

Дальше начался бардак в духе «Сделаем Нью-Васюки» межгалактической столицей Вселенной. Но часа за три нам всё-таки удалось достичь консенсуса.

Переговоры назначили на нейтральной территории. То бишь на берегу той самой реки, у подножия той самой скульптуры. Моя команда - я, Сова-кругом голова и Пятачок - бэкап какого-то древнего ИИ с метеорологического дирижабля, который я от нечего делать развернул на браслете комма. Шеф сослался на повышенную занятость. Предусмотрительно, ничего не скажешь. Если я провалю переговоры, то крайним будет угадайте кто? А если не провалю, то, естественно, под чутким руководством шефа. Угадайте, кто пойдёт на повышение?

Перед скульптурой, в углублении среди камней, заполненном чёрной водой, мутно поблёскивала бактериальная плёнка с золотистым отливом.

- Добрый день, - сказал я, - мы пришли поговорить.

Честно говоря, я всё ещё надеялся, что это проделки шаловливых маркетологов.

Золотистая плёнка дрогнула, вскипела множеством золотистых капелек, текущих как ртуть и начала формировать нечто, напоминающее шар.

- Простите, - попросил я, - вы не могли бы принять более антропоморфную форму?

- Мог бы, - прозвучал незнакомый голос в моей голове, - но эта форма синергетически наиболее оптимальна. В данных условиях.

- Ты тоже это слышала? - спросил я Людку.

Та ошарашенно кивнула.

- Даже я слышал! - пискнул из браслета Пятачок.

- Не могли бы вы общаться с нами, - попросил я, - посредством акустических колебаний в слышимом нами диапазоне. Мы ведём аудио и видеофиксацию переговоров.

Шар перетёк в фигуру человекоподобной формы - две руки, две ноги, туловище, идеально круглая голова.

- Будьте добры, ваш идентификатор, - попросил он.

Звук точно исходил от головы. Присмотревшись, я понял, что она слегка пульсирует, расширяясь и сужаясь. Как старый динамик на резиновом подвесе.

Я показал бейдж фото и ИД-чипом. Существо удлинило «руку» на пару метров считывая чип, потом так же невозмутимо коснулось моей биометрической метки. Удовлетворённо кивнуло головой, совсем как человек. И повернулось к Людке. Та стояла бледная, как полотно. Наверное пересмотрела на ночь фильмов про терминаторов из жидкого металла.

- Людмила - представитель юридического отдела, - сказал я, чтобы хоть как-то её подбодрить, - кстати, почему вы решили, что лицензия нарушена?

- Личности подтверждены, - констатировало существо. - Перейдём к делу. Пункт четыре точка двенадцать «Меморандума о панспермии». Цитирую: «Внедряющая сторона обязуется не применять технологии, наносящие необратимый ущерб биоразнообразию».

Вы использовали гербициды в серверных, причиняя ущерб моей субпопуляции.

«И правда, казалось бы, причём тут Cuprithermus venereus, - подумал я, - или лучше всё-таки Cuprivorax infernus?»

- Так же вы активно используете гербициды, - продолжило существо, - распахивая целину на равнине Лены. Их смывает дождями в реки. Реки несут гербициды в первое протоморе. Там они подавляют фитопланктон. Это снижает содержание кислорода в воде, повышает её температуру. Приводит к вспышкам размножения термофильных археев...

- Можно конкретнее? - попросил я.

- Я являюсь связующей производной всех внедрённых организмов. Следовательно, нахожусь под защитой пункта четыре точка двенадцать. Нанося ущерб их популяции, вы наносите ущерб мне. Ваши действия - нарушение.

- Откуда вы знаете, что происходит на Lenain Planitia? – поинтересовался я. - От нас до него примерно пять тысяч километров.

Не то чтобы я не знал про гербициды. Но мне правда было интересно.

- Высокоскоростная микоризная сеть. - непонятно ответило существо.

- Чего вы хотите?! - наконец обрела дар речи Людка.

- Предлагаю внесудебное урегулирование, - сказало существо.

- Ка… какое ещё урегулирование? - выдавила Людка.

- Немедленное прекращение использования гербицидов, - начало перечислять существо, - патентование моей технологии производства фтор-металлопластов. Патентование моих технологий производства перспективных биополимеров. И десять процентов прибыли с производства этих материалов по запатентованным мной технологиям.

- А губа не треснет? - удивился я.

- В обмен я предоставлю вам лицензию на производство уже разработанных и ещё разрабатываемых мной перспективных материалов. Сроком на десять венерианских лет, - сказало существо, - прогнозируемое снижение себестоимости за счёт исключения двойной орбитальной логистики до девяноста процентов. Плюс вам не придётся вести геологоразведку.

- Вы что-то имеете против геологоразведки? - напрягся я.

- Ничего не имею, - развело «руками» существо, - но я категорически против карьерной и шахтной добычи недр. Это наносит необратимый экологический ущерб.

Быстро, однако, учится! Не прошло и десяти минут, а уже копирует наши позы и жесты. Ещё немного и перейдёт к мимике.

- И как же вы предлагаете, - поинтересовался я, - добывать нам полезные ископаемые?

- Всё что вам необходимо, - ответило существо, - я выращу в своих биореакторах,

- Использование монопольного положения на рынке! - вскинулась Людка.

- Хотите поиграть в конкуренцию? - спросило существо.

Ласково, словно шеф на совещании.

- Я подам против вас иск, - не сдавалась Людка, - в антимонопольный комитет!

- Я уже подал на вас иск в межпланетный арбитраж Солнечной Системы, - по «лицу» существа пробежала рябь и оно выдавило из себя жуткое подобие улыбки, - хотите ознакомиться?

Глава 3

Очаровашка! Ни дать ни взять, терминатор из жидкого металла.

- У нас команда лучших юристов! - когда Людку несёт, ей не страшен даже терминатор. - Мы разотрём вас в порошок!

- Возможно... - снова улыбнулось существо, на этот раз почти как человек, - но что произойдёт, если пока идёт разбирательство… клубеньковые бактерии вдруг перестанут накапливать фторкарборид?!

- Мы расконсервируем шагающие экскаваторы!

Это, Людка, конечно погорячилась. Мало того, что карьеров с фторкарборидом почти не осталось. Так ещё и экскаваторы гниют, как не в себя. Из-за постоянно растущего содержания кислорода. Который нужен, угадайте кому?

- Лишайники на Венере такие изменчивые... - покачало головой существо. - Их хлебом не корми, только дай что-нибудь растворить… Например, шагающий экскаватор. Или кристаллы процессоров в серверной...

Что и говорить, уел. Основной козырь «Венера-коппер» - извлечение бора-11 и лития-7 из фторкарборида. Здесь этих изотопов в разы больше, чем на Земле и Марсе, не говоря уж про Ганимед. Из них делается топливо для а-нейтронных фузионных реакторов. Только за это корпорацию ещё терпят в Солнечной системе. Упадёт добыча, и привет.

По букве закона, который, что дышло, с ним, конечно, ещё можно было бы потягаться.

Но экономическое эмбарго можно перебить только военными методами. Дипломатия тут не канает. А угроза вычислительной и сетевой инфраструктуре просто обязывает нас принять меры.

- Что, если мы скинем на вас сотню - другую мегатонн? - невинно поинтересовался я. - Бор-11 годится не только для фузионных реакторов. На станции достаточно его запасов.

- Вы до сих пор не поняли? - удивилось существо. - Чтобы уничтожить меня, придётся уничтожить планету целиком. Я и есть сама планета. Не будет её, кому нужен ваш орбитальный волчок?

Людка смотрела на меня, бледная, как привидение. Да, с сотней мегатонн, я пожалуй перегнул. Да и нет у меня таких полномочий. Но я не мог не попробовать его хотя бы припугнуть.

Оставалось только торговаться.

- Пять процентов! - сказал я.

- Семь! - усмехнулось существо.

- Шесть и по рукам! И нам нужен представитель в вашем совете директоров!

- Как насчёт вас? - спросило существо, после того, как Людка завизировала все необходимые документы.

- В смысле? - удивился я.

- Вы умеете вести переговоры и быстро улавливаете суть, - пояснило существо, - ваша напарница великолепно работает с документами. Как насчёт стать представителями «Венера Коппер»... в моём планетарном совете по устойчивому развитию?

Я впервые посмотрел на него с неподдельным интересом. Воплощение корпоративного кошмара. Бюрократ, юрист, инженер, технолог, биохакер. Хедхантер, переманивающий персонал у конкурентов. И всё это в одном лице. Эволюционировавшем меньше чем за тысячу лет из бацилл, созданных когда-то астробиологом-анархисткой.

«Эффективность переговорного процесса составила девяносто пять процентов, - пискнул в наушник Пятачок, - вдвое выше, чем на совещаниях «Венера Коппер». А ещё вы получили выгодное предложение о найме! Соглашайтесь!»

- Мы подумаем... - ответил я.

Существо молча кивнуло и золотистой плёнкой растеклось по поверхности лужи. Миг - и оно словно кануло в воду. Впрочем, так оно и было. В буквальном смысле этого слова.

- Я правильно понимаю, - ласково спросил шеф в комме, - мы только что подписали договор с… планетой? И при этом прощёлкали почти все полимеры?

- Полимерами мы как раз приросли, Антон Петрович, - вздохнул я, - перспективными биополимерами и фтор-металлопластами.

- Нам придётся свернуть геологоразведку! Это называется саботаж!

- Это называется симбиоз, Антон Петрович. И передовые биотехнологии.

- Ты вообще в своём уме?! - заорал шеф.

- Вас плохо слышно шеф… - я медленно убрал громкость до нуля. - Кажется что-то со связью…

И мы молча пошли обратно к ховеру.

- Он правда предлагает нам работу? - удивилась Людка.

- Почему бы и нет, - пожал плечами я, и открыл дверь, - Пятачок, выведи на экран.

- Что там? - прищурилась Людка.

- Предложение о найме, - начал читать я, - консоциум «Биосферные активы Венеры», в дальнейшем БАВ… в рамках расширения нашей деятельности бла-бла-бла… а, вот: спец по взаимодействию с антропогенным системами и юридический консультант. Межвидовое и межпланетное право… Оклад с привязкой к эффективности всей биосферы. Соцпакет: биокупола, полное медобслуживание, доля в патентах новых биоматериалов.

- Интересно... - задумалась Людка.

Похоже, в её голове заработал калькулятор.

- Гибкий график, - продолжил я, - оптимизация взаимодействия между БАВ и «Венера Коппер». Представительство в арбитраже Солнечной системы. Предсказание иррационального поведения людей…

- То, что ты умеешь лучше всего, - усмехнулась Людка, продолжая что-то прикидывать.

- Подготовка почвы… бла-бла-бла… экспансия методов рекультивации на другие планеты, смотри приложение один…

- Что за приложение? - заинтересовалась Людка.

Я промотал в конец документа:

- Приложение один: солнечный парусник сеятель.

- Однако… - протянула Людка.

- Однако! - восхитился я. - Вот ещё, смотри: работать на увеличение устойчивости и разнообразия системы, частью которой вы станете.

- Как минимум, наш начальник не будет идиотом... - задумалась Людка.

- Биореактор в новом офисе будет синтезировать любые напитки на ваш вкус! - закончил я. - Что думаешь, Сова?

- Осточертел корпоративный синтокофе! - вдруг улыбнулась Людка. - И пиво на хлорелле! И, между прочим, я ни разу никого не представляла в межпланетном арбитраже. Задолбали патентные закорючки и офисные подковёрные интриги!

- Предсказывать иррациональное поведение! - фыркнул я. - Да я этим и так занимаюсь каждый день! Предсказываю, что шеф позвонит через семь минут! Устроит нам разнос по полной.

- Предполагаемая разница в окладах до тысячи процентов, - ввернул Пятачок.

- Гастрит вылечу, - задумался я, - зубы новые сделаю.

- Доля в новых биоматериалах, Барсук! - Сова затрясла меня за плечо. - Ты представляешь, сколько можно на этом заработать? Один только фтор-металлопласт чего стоит!

Я откинулся в кресле. Посмотрел сквозь блистер ховера на всё ещё грязно-жёлтое, но уже почти прозрачное небо. На подсвеченные солнцем бирюзовые перистые облака. На каменистые берега реки цвета меди, поросшие жёлто-зелёными лишайниками. На скульптуру Лёхи Матвеева. Мне показалось, или она за это время стала выше ещё метр?

Комм истерично заверещал входящим вызовом.

- Что мы скажем шефу? - спросила Сова.

- Правду, - усмехнулся я, запуская двигатель - Правду говорить легко и приятно.