Симбиоморф

Глава I. Профессор

Отчёт №12\4

Экспедиционная группа «Вепрь-4»

Уведомляю руководство исследовательского проекта о необычном поведении старшего учёного экспедиционной группы В. Д. Анисимова, которое следует охарактеризовать как безосновательную, с точки зрения текущей приоритезации интересов, тягу к изучению местной флоры и фауны и отвлекающее экспедицию от основного объекта исследования.

Ю. М. Дмитриев,

канд. ксенобиологии, доцент,

младший специалист ЭГ «Вепрь-4»

***

— Прикажете списать? – голос сотрудника, ответственного за проект кинулся в сторону начальника станции. Он нервно потирал запястье, опасаясь за срыв операции, ведь материалы, собранные из экспедиции, могли бы стать настоящим прорывом для исследований. Ассистент пригладил свои растрёпанные волосы и покосился на бланк с приказом об увольнении, трепетно подготовленный им заранее.

— Не думаю, что наблюдения Анисимова бесполезны, – уставший голос капитана звучал без уверенности. – Хотя, признаю, в последнее время он действительно относится к этой планете по-особенному... Может, оно и к лучшему. Давайте ещё раз напомним ему о сроках.

Сотрудник взглянул на него недоверчиво. Решение капитана показалось неопределённым.

— Ещё раз? На кону деньги гранта, капитан. Вы понимаете, что министерство не станет финансировать нас ещё раз, если мы прогорим по срокам?

Капитан вздохнул, светящийся в полумраке монитор медленно обновлял изображение. В фиолетовых тонах рисовалась поверхность планеты. Множество отметок своим мерцанием перебивали друг друга.

— Валерий Данилович – авторитетный учёный. Его фамилия в статье может принести нам больше пользы, чем любой другой специалист на подобном участке. Это может повысить рейтинг…

— Цитации нашего журнала, – сотрудник с раздражением его перебил. – Да уж, как знаете, капитан.

Он повернулся и отодвинул стул, бросив взгляд на стеклянную стену, за которой тянулась тьма, она на мгновение показалась даже уютнее, чем тупик, в который они попали.

Капитан задержал дыхание, наблюдая, как его собеседник выходит, захлопывая дверь чуть громче, чем было нужно. Хрупкие офисные листы документов всколыхнулись и задрожали. Взгляд направился на экран с данными об экспедиции.

— Он знает, что делает, – тихо произнёс смотритель, словно слышал где-то среди тех причудливых фиолетовых узоров тихий голос коллеги, потерявшего счёт времени в своей одержимости. – Он справится…

***

Золотистого цвета дымка слегка затрудняла видимость для членов экспедиционной команды. Даже встроенная фильтрация цвета в их скафандры не улучшала положение. Группа держала курс к гигантским трубчатым каменистым структурам на горизонте, издали было видно, как эти образования полосками извергали сиреневые споры в атмосферу. Анисимов и другие члены экипажа постепенно привыкали к сине-зелёной вязи корней из плотно переплетающихся нитей под ногами.

— Валерий Данилович, ну мы уже несколько часов потеряли на эту ходьбу, –Юрий Дмитриев только что отправил уже не первый отчёт на станцию, пока отметка связи на экране планшета ещё горела. – Могли бы уже давно взять пробы из кратера.

— Коллега, позвольте, разве вы не видите, что мы можем изъять нечто совершенно полезное, – немного искажённый радиоприёмником голос не смог спрятать от доцента Дмитриева того фанатизма, который уже как 6 часов владеет Валерием. – Глупо тратить такие деньги на какие-то показатели почвы. Второй раз мы уже сюда не вернёмся.

Навстречу экипажу начал усиливаться ветер. Доцент чувствовал, как частицы кремниевой породы бились о синтетическую ткань с защитным покрытием.

— Валерий Данилович, я никогда не сомневался в ваших гипотезах, но, простите, вот эта выглядит как полнейшая… – Юрий Матвеевич хотел было полностью выразить свой скепсис к теории наставника, но опомнился, что разговаривает с профессором, и выглядело бы это, как минимум, неэтично. – Данные третьей группы уже опровергли наличие коллективного интеллекта на глобальном уровне, – ассистент ещё раз попытался вразумить профессора.

— Данные, полученные от одного организма, непоказательны. Скорее, это исключение, подтверждающее правило.

Казалось, что задача переубедить профессора была непосильна.

Учёные продолжили ходку. Валерий понимал риски своего решения для проекта, но прионная болезнь[1] медленно уничтожала его дочь.

Когда он узнал о найденных «нанитах» (так описали микроскопические механизмы, найденные в телах обитателей планеты; было экспериментально обнаружено, что они могли восстанавливать органическую плоть), то решил, что другой такой возможности не предоставится. Проблема была в том, что наниты по какой-то причине не взаимодействовали с чужой органикой. Они каким-то образом отличали ткани существ родного мира от человеческих. Решение этой головоломки стало целью его жизни.

— Я правда убеждён, – продолжил Валерий, – что нечто на этой планете гармонично движет всеми биологическими формами с помощью нанитов. Я не стану отменять своего решения, Юрий.

Ветер затих. Жёлтая дымка ослабевала по мере приближения к объекту, возможно, фиолетовые споровидные выделения этому способствовали. По крайней мере, именно такая мысль пришла в голову Анисимову. На фоне такого рассеивания на земле волокон становилось всё больше, было видно, как нити с разных направлений срастались вдаль, к центру трубчатых образований, к которым так стремился профессор.

За три километра до назначения экипаж решил сделать остановку. Привал позволил бы подготовить оборудование для замеров, а команде – восстановить силы. Дмитриев и его наставник присмотрели относительно ровное место для установки лагеря, а затем вместе с остальными членами экспедиции начали очищать землю от вьющихся корней. Растительность хорошо поддавалась острым клинкам из стали.

— Синицын, Борисов, – ведущий учёный обратился к двум инженерам, – можете начинать.

— Принято.

Промышленные двухметровые скафандры Тимофея Синицына и Платона Борисова отличались от костюмов учёных не только габаритами. Они были оснащены экзоскелетами с укреплениями в ногах и туловище, для того чтобы лучше держать опору. В зависимости от модели такие скафандры располагали разными инструментами: от механических клешней для переноски непосильной для человеческих возможностей грузов до строительных резаков, которые в крайнем случае можно было использовать как средство для обороны.

Платон разгрузил со спины жилищные капсулы и установил на выровненную поверхность. Во время их контакта с землёй активировались автоматические опоры: титановые стойки плотно закрепились на местности, войдя глубоко в почву. После чего Синицын подключил жилищные отсеки к системам жизнеобеспечения. Запасы кислорода позволят остановиться в этом лагере на 3 дня.

Анисимов взглянул в сторону величественных монументов, из которых расходились корневые пряди. Ему ненадолго показалось, что они пульсируют, словно кровь переливалась из сердца по сосудам. Глядя на «живую» планету, Валерий наполнился надеждами на исцеление дочери.

━━━━━━─ㅤ❪✸❫ㅤ─━━━━━━

[1]Редкое заболевание, когда белок приобретает аномальную форму (форму приона). Все прионные болезни на данный момент неизлечимы и заканчиваются смертью больного.

Глава II. Приращение

Отчёт № 16\3

Экспедиционная группа «Вепрь-3»

Докладываю об итогах исследования феномена «коллективного интеллекта», описанного уважаемым В. Д. Анисимовым. Нам удалось понаблюдать ещё за несколькими группами организмов. Ещё раз подтверждаем отсутствие централизованной организации у наблюдаемых существ.

Однако мы смогли описать источник проблемы неестественной коллективизации организмов. Образцы, в которых мы не заметили т.н. «нанитов», не проявляют признаки роевого интеллекта, тогда как образцы, в которые нам удалось инъекционным путём ввести наниты, начали показывать черты, описанные проф. В. Д. Анисимовым.

Не хочется делать преждевременных выводов, но нам кажется, что после приобретения нанитов организмы перестают ощущать себя самостоятельными, становясь частью большей системы. Продолжаем вести наблюдения.

А. М. Корнеев,

д-р. ксенобиологии, профессор

Ведущий специалист ЭГ «Вепрь-3»

***

Валерий проснулся от скрипа, по-видимому, исходившего от поверхности корпуса его личного капсульного жилья. Надев скафандр, он выбрался оценить состояние модулей. На глазах учёного рисовалась следующая картина: ранее повреждённые растительные волокна осторожно обвили жилищные отсеки, кажется, они очень медленно двигались в сторону трубкообразных структур.

— Наниты, – подумал Анисимов и стал внимательно разглядывать корни. В этот раз странная пульсация, замеченная вчера, ему не померещилась. По нитям что-то с медленным ритмом переливалось в сторону общего сплетения: зов, на который должен был ответить Валерий?

Учёный не стал беспокоить остальных членов экипажа:

— Проверю, что там, а завтра изучим вместе с коллегами, – мысленно решил профессор, собравшись в несогласованное с командой путешествие.

Пульсация стала заметнее, и в такт с ней сине-зелёные нити отдавали ослабленным соответствующего цвета свечением.

***

Тишина на станции нарушилась эхом, разнесшимся по металлическим стенам, каждый удар ботинка был подобен стуку тревожного сердца в груди, предчувствующего что-то плохое. Ассистент вбежал в комнату с отчётом от первой группы, направленной изучать ледники. Лицо его было бледным.

— Первая группа подразделения «Вепрь» только что доложила о потере члена экипажа.

— Первая группа сообщает ещё о каких-то подробностях смерти биолога? — голос начальника станции был спокоен. Космос всегда являлся экстремальной средой, где смерть скрывалась за каждым метром безмолвного пространства. Но потом его лицо помутнело, по спине прошла холодная цепь уколов:

— Николай Сергеевич Антонов представлял смертельную угрозу для членов экспедиции, в результате чего мною было принято решение о его ликвидации, — ассистент произнес выписку из отчёта сухим голосом, цитируя что-то неестественное и чужое. – Состояние нападавшего оцениваю как «обезумевшее», – каждое слово оставляло трещину в сознании капитана.

На мостике повисло тяжёлое молчание. Ликвидация... Это уже несло нечто страшное, но не оно пугало смотрителя станции. Он всмотрелся в руки ассистента, наблюдая за тем, как тряслись его пальцы, вцепившиеся в края бумаги.

— Читай дальше, — выдохнул капитан. — Что они видели? Что произошло дальше?

— Они… пишут, что он смеялся, — едва слышно прошептал сотрудник. А потом начал кричать. И это был не крик человека… Скорее, бездушный вой… будто он звал кого-то. Он… – глаза ассистента перестали воспринимать строки в отчёте. — Они пишут, что его лицо выглядело так, будто что-то пыталось вырваться наружу.

Начальник станции почувствовал колкость кожи по телу. Заслуженный опытом сурового боя ветеранский инстинкт ревел об опасности – слишком много тревожных сигналов.

— Что с остальными?

— Изолированы, – выдохнул ассистент. – Но я… не уверен, что это поможет.

Вдали коридоров раздался слабо различимый звук. Обычное эхо, издаваемое техработниками, но капитана одолевало сомнение, что эта ночь продолжит оставаться спокойной.

***

Анисимов разглядывал огромную конструкцию каменистой природы: из её отверстий методично изрыгивалась масса спор биологического происхождения. Фиолетовые струи резко выстреливали толчками, словно выталкивая отходы после плотного яства. Они плавно растворялись в воздухе, оставляя следы едва уловимого запаха гнили. Корни уходили прямо вглубь трубчатого тела, которое при ближайшем рассмотрении оказалось рыхлым и дрожащим – мясистая ткань еле держала форму.

Космонавт подошёл ещё ближе, желая разобраться в механизме работы бионасоса. Он был уверен, что именно здесь скрывался разум нанитов. Мягкость не обманывала глаз профессора: перчатки Валерия без особых усилий разорвали губку организма. Она разошлась с влажным хлюпаньем и расплылась в руках так же легко, как густая кофейная пена под воздействием чайной ложки.

Понадобилось немного усилий, и учёный полностью проник в нутро биомассы. Вязкая поверхность сначала обхватила его запястья, потом плечи, медленно затягивая его всё дальше и дальше – пожирающая плоть никак не могла насытиться. Стало значительно теплее, органика вокруг извивалась поступательными движениями: сдавливанием и послаблением. Когда Валерий сделал шаг внутрь, его берцы провалились в болотистую, полуразложившуюся массу, по ноге проползла спонтанная дрожь.

Нанитовые корни «кровеносными сосудами» расходились по внутренним стенкам, излучая тусклый бирюзовый оттенок. Профессор заметил, как созданный им порез начал сшиваться, губчатые края постепенно срастались, пока не покрылись тонкой мембраной. Сферические частицы взмыли вверх, засияв оранжевыми звёздами. Они словно плавали вокруг шлема профессора, поочерёдно пробуя его на ощупь, как любопытные существа.

Совсем скоро Валерий почувствовал, как что-то потянуло его за шлем — лёгкое, но настойчивое давление – кто-то пытался его раскрутить. Через мгновение наступила тьма, а слух учёного обострился. Показалось, что уши теперь не были ограничены корпусом скафандра. Зона слышимости расширялась, и вскоре она уже выходила далеко за пределы монументального образования.

Профессор услышал своё дыхание, отголоски возвращались к нему неестественно громким эхом, глаза глухо перемещались, а журчание крови по венам отдавало неприятным поскрипыванием. Светящиеся сферы вокруг головы завихрились, создавая гипнотический, похожий на рыдание китов гул. Он проникал прямо в мозг, замутняя рассудок. Это была речь. Живая, осмысленная, но слишком чуждая, чтобы её можно было хоть как-то понять.

В глубинах своего разума Валерий увидел дочь, излечившуюся от страшной болезни, её боль и страдания исчезли, он слышал звонкие усмешки, переполненные нескончаемой радостью. Сквозь них просачивались шлепки слёз, ныряющих в стеклянную гладь, кажется, потрескавшегося скафандра.

Затем видение сменилось. Мысли начали перевоплощаться, словно кто-то перетасовывал карты, выискивая что-то крайне необходимое. Воспоминания сменяли друг друга, пока не пришли к городским джунглям — небоскрёбы, толпы людей, бешеная суета, ручьи человеческих тел, заполняющие тротуары. И вот, наконец, что-то вырисовалось чётко. В сознании Валерия выделился глубокий резонирующий голос:

— Добыча.

Глава III. "В. Д."

Доцент Дмитриев воспрял, услышав, как титановые стены содрогнулись от пронзающего вопля. Его капсулу сотрясал глухой металлический свист. Сердце бешено заколотилось, он накинул спецовку, едва застёгивая застёжки, и выскочил наружу на неразборчивый тревожный лепет.

Звуки, похожие на болезненный визг, то гасли, то вновь разрезали тишину, словно живое эхо скользило по округе мобильного лагеря. Вокруг царил хаос: оборудование валялось в неразберихе, измельчённые осколки пробирок искрились под ногами – повсюду были разбросаны измерительные приборы и то, что от них осталось.

Зелёная субстанция с синими вкраплениями расползлась по земле, заливая поверхность вокруг расколотых жилищных отсеков. Дмитриев сжался, когда увидел, как тела его товарищей безжизненно свисали с разорванных стальных панелей. Их лица были изуродованы, в тканях скафандров проступали жестокие кристаллические наросты. Одно из тел потянулось в его сторону.

Воздух вновь наполнился продолговатым искажённым свистом, заставляющим кровь стынуть в жилах. Звук казался древним, словно некая реликтовая сущность просыпалась, выползая из глубин времени, чтобы напомнить о своём существовании. Дмитриев напрягся, страх леденящей волной захлестнул его вены.

Не теряя времени на раздумья, доцент выхватил пистолет из подсумка, его пальцы дрожали, направляя оружие на возникшее перед ним чудовище. Палец, не доходя до спускового крючка, остановился. В этот момент он осознал то, что заставило сердце пустить удар по всему телу.

Зрачки расширились, когда среди треснувшей синтетики и буйно плетущихся бирюзовых нитеобразных отростков пробиралась скукоженная, едва читаемая бирка с инициалами: «В. Д.». Научный авторитет, которым они так все гордились, обернулся кошмаром.

Юрий шагнул назад и прошептал от беспомощности:

— Простите, профессор…

***

Отчёт №13\4

Экспедиционная группа «Вепрь-4»

Сообщаю об успешном заборе почвенных показателей вокруг изучаемого нами кратера на экваторе планеты.

Также дополнительно докладываю штабу, что нашей команде удалось адаптировать «наниты» под условия чужого для их существования организма. Дальнейшие поиски в этой области позволят совершить значительнейшие прорывы в медицинской науке, поскольку впервые отмеченные А. М. Корнеевым восстанавливающие свойства «нанитов» сохранились.

Запрашиваю челнок с дальнейшим курсом на исследовательскую орбитальную станцию, дабы перенести полученные материалы в лабораторию.

В. Д. Анисимов,

д-р. ксенобиологии, профессор,

ведущий специалист ЭГ «Вепрь-4»