Серафим

Пролог

“И завтра никто не умер” – Жозе Сарамаго

Денис наблюдал в иллюминатор контрольной комнаты, как в звёздном небе исчезает спасательный корабль. Он вдруг почувствовал невыносимую тоску по дому. Ночное небо на Марсе было до жути низким. Яркие звёзды плотным ковром покрывали небо до самого горизонта. Это на Земле он мог развалиться в кресле-качалке у себя на даче в Подмосковье, отхлебнуть пивка и, улыбаясь, смотреть на ночное небо, находясь в безопасности на дне воздушного океана. Здесь же космос начинался сразу за дверью шлюза. Стоит только повернуть предохранительный штурвал замка и… Космонавт дёрнул плечами, отгоняя страх. Никто в своём уме не откроет дверь без скафандра. Он нажал на тангенту радиостанции.

- Мартин, а ю окей?

“Еа, хоней, каттинг олмост финишд, гимме тен минатс, факин пиздетс.” – прохрипел динамик в ответ.

- Ю хэв онли файв, зен гоу бэк, - Денис вспоминал нужное слово, потом просто медленно произнёс по-русски, - быстро на перезарядку, факин пиздетс!

Из динамика раздался смех доктора:

“Ха ха, копи зэт.”

В этот момент заморгала огнями приборная панель. Это Андрей, третий человек из команды спасателей, наконец-то запустил новый генератор. Вслед за панелью оживал весь технологический комплекс. Прожекторы осветили пустыню за окном. Со светом было не так страшно.

Первым делом Денис проверил телеметрию отправленного на автопилоте корабля. Тот уже набрал первую космическую и по гиперболе удалялся в сторону Земли, неся в грузовом отсеке семь трупов бывшей команды терраформирования Марса. Ещё один мертвец валялся внутри сгоревшей подстанции, которую в настоящий момент вскрывал доктор Мартин.

Вся бригада пуско-наладчиков купольного посёлка погибла меньше чем за сутки. Предполагалось, что следующим кораблём отправятся инженеры по установке кислородного реактора, но вместо них с грузом материалов прилетела комиссия по расследованию катастрофы.

Камера наблюдения выхватила силуэт Андрея. Он уже закрывал крышку генератора. Денис вышел в эфир.

- Андрей.

“На связи.”

- У тебя кислорода на 20 минут, как закончишь, смени Мартина, я оденусь и подойду к тебе.

“Принял.”

“Окей, гайз, ай комин бэк. Ай си зет гай,” - тут Мартин перешёл на ломаный русский, - “это как шашлык, только с руками.”

“Плиз конфёрм, зэт пиздетс тотали факин,” - не упустил случая блеснуть знанием английского Андрей.

“Шутних херов”, - подумал Денис про себя.

Он уже шёл к выходу из комплекса, пытаясь унять нахлынувшую дрожь. Вроде опытный космонавт, пять вылетов за плечами, но на Марсе он оказался впервые. И впервые откапывал трупы из завалов.

Денис подошёл к подстанции как раз вовремя. Андрей срезал последний болт обрамления шлюза. Вдвоём они вытащили массивную дверь и откатили к куче разбитых солнечных батарей. Обожжённое тело лежало у дальней стены, припорошенное серым пеплом. Мартин был прав, видимые части тела покрылись бурой коростой, волосы расплавились, превратившись в чёрную корку, хрусталики глаз спеклись и выпирали буграми сквозь полуприкрытые веки.

Напарники вдвоём перенесли тело в жилой модуль и положили на кушетку мед-отсека размораживаться. Следующий корабль ожидался через две недели, и Денис предложил оставить покойника на улице, но доктор хотел сам провести вскрытие, как он выразился: «по горячим следам».

Пять дней Денис с командой вскрывали оплавленные двери комплекса, три дня ушло на установку новой, а после Центр Управления приказал срочно возвращать корабль с найденными телами. Достать Ивана до отлёта они не успели.

Помимо докторской степени Мартин окончил поварские курсы, поэтому сам вызвался готовить ужин, благо кладовая после метеоритного дождя уцелела, да и они с собой привезли много продуктов.

Пока доктор колдовал на камбузе, Денис с Андреем изучали архивы видеонаблюдения. После постройки временного модуля для инженеров, строители возводили основание купола, когда начался метеоритный дождь. Да какой дождь - огромные глыбы бомбили всю территорию базы, разбрасывая в стороны грунт, словно взрывы снарядов. Двоих строителей раздавило прямо на улице. Огромный камень перерубил коридор до подстанции, в которой находился электрик Иван Лукавый. Без скафандра. Он успел закрыть шлюз, но короткое замыкание вызвало пожар внутри цеха.

Монитор видеонаблюдения показывал, как парень метался по объятому пламенем модулю с опустевшим огнетушителем, пока не упал на пол. Потом запись обрывалась. Четыре члена команды, заблокированные внутри комплекса, погибли от холода. Последний техник в это время монтировал антенный купол снаружи и чудом остался цел. Скафандр с трупом внутри и пустыми кислородными баллонами сидел, облокотившись о дверь центрального шлюза.

Все трое членов спасательной комиссии сидели в столовой и ели свежеприготовленный фахитас, который оказался весьма неплохим, как вдруг из коридора раздался ужасный крик. Это был даже не крик, а обречённый вой животного, которого режут живьём. И вой шёл из мед-отсека. Андрей от неожиданности выронил стакан сока. Космонавты переглянулись и выскочили в коридор.

Иван дёргался на кушетке, словно эпилептик под кокаином. Он орал не переставая, казалось, он кричал даже когда делал вдох. Доктор очнулся первым.

- Холд ем! Холд ем! Держите его! – крикнул он и кинулся к шкафу с медикаментами.

Трясущимися руками набрал в шприц противошоковое. Хотел было найти вену, но потом просто вколол иглу предплечье ожившего мертвеца, и сразу принялся набирать вторую дозу. Обезболивающее не помогало. Иван орал всё громче. Денис с Андреем привязали его к кушетке ремнями и ушли в контрольную. Наглухо задраив люки, они пытались хоть как-то работать.

Через пять часов крик наконец стих. Оживший техник с капельницами в обеих руках спал, постанывая во сне. Поседевший доктор Мартин что-то писал в журнале. Он поднял взгляд на вошедшего Дениса и молча пожал плечами.

Парень задохнулся от дыма и пролежал в ледяном склепе модуля почти месяц. Денис несколько раз пересматривал записи, не веря в то, что происходит. Он сам лично укладывал задубевшее тело Ивана на стол медотсека. Вернуться с того света Иван никак не мог, однако это случилось. Денис представил, как в центре управления начальник читает его рапорт и крутит пальцем у виска. Он сам до сих пор не верил в этот бред.

На следующий день Иван открыл глаза и жестом попросил воды. Ещё через шесть часов он заговорил. Рассказал, что внутри всё болит, горит обожжённое лицо, но в целом всё в порядке.

Ещё через два дня он сидел в кают-компании. Иван выглядел уже как обычный обгоревший на солнце человек - омертвевшая бурая корка слоями отвалилась от тела, обнажая молодую кожу. Он отлично помнил, как начался пожар. Помнил, как задыхался, как рот обжигало горячим воздухом, а потом он уснул.

- А сны видел? – спросил Андрей.

Иван вздрогнул, взгляд вдруг стал пустым. Помолчав немного, он задумчиво ответил.

- Да.

Больше из него ничего вытянуть не удалось.

- Через две недели домой тебя отправим. На родину. Тебе крупно повезло, дружище! – улыбнулся Андрей и хлопнул техника по плечу. Тот вздрогнул и так странно на него посмотрел, что у Андрея мороз пошёл по коже.

- Куда домой?

- На Землю, куда же ещё.

Иван вдруг опять вздрогнул и весь сжался. Чувствовалось, что в нём идёт какая-то внутренняя борьба. Он отрицательно помотал головой.

- Нет, на землю я не вернусь.

Доктор незаметно кивнул Денису. У Ивана начиналась истерика. Денис медленно встал с диванчика и продвигался по стеночке к выходу, а парень уже начал разгоняться. Он сперва засмеялся, а потом закричал, схватившись за голову руками.

- Я не вернусь!

- Кип калм, бадди, донт раш! Успокойся, у тебя стресс! – доктор пытался утихомирить его, но Иван вдруг вскочил на ноги, оттолкнул Дениса в сторону и выбежал в коридор.

Все трое кинулись следом. С закрытой станции ему не убежать, если только он не собрался выскочить наружу. Денис заорал что есть мочи.

- Стой, придурок!

Но Иван уже закрывал дверь в шлюзовой отсек с обратной стороны. Денис рванул ручку на себя. Заблокировано. Похоже, у пацана вышибло кукушку из ходиков окончательно.

Мартин барабанил в стекло и что-то кричал на английском, Андрей с Денисом разбирали предохранитель аварийного открывания люка, а Иван уже крутил ручку внешней двери. Он повернулся в сторону коридора и что-то сказал. Денису показалось, что это было “Я не вернусь на Землю, меня там ждёт смерть”.

Парень толкнул дверь и вместе с потоком воздуха вышел наружу.

- Факин пиздетс, - прошептал Мартин.

Сквозь открытый проём в свете прожекторов было видно, как человек в сером комбинезоне на голое тело бежал по поверхности мёртвой планеты. Через минуту он схватился за горло и рухнул в пыль.

Глава 1. Глубокий надрез

- Это будет глубокий надрез, - просвистел с ужасным акцентом высокий инсектоид-палач и заливисто хихикнув с размаху воткнул огромный керамический тесак в лежащего на разделочном столе космодесантника.

Мирослав лишь застонал, проследив единственным уцелевшим глазом полёт отрубленной руки. Конечность, разбрызгивая кровь, шлёпнулась в эмалированный таз поверх остальной свеженины. В этот раз он угадал траекторию полёта ножа, и за долю секунды до ампутации успел волевым усилием перекрыть крупные сосуды и блокировать болевой центр мозга. Ничего, не в первой. За долгую службу на благо галактической Суперцеркви боль стала его постоянным спутником. К тому же отрубленная конечность была лишь прелюдией к настоящей пытке.

Палач повернулся к ассистенту, сидящему за пультом нейровизора и закаркал на своём:

- Тургын уйди на, турмыстык белименинауасын хош ийстендируге жагымсыз!

Мирослав едва улавливал смысл фразы “Вот это пойдёт на котлеты, а сейчас прожарь говнюка как следует!”

Низкорослый тараканоид с ярко-оранжевыми армейскими полосками на хитиновой броне выжал рычаг мощности до упора, и однорукий парень почувствовал, как нагрелся вставленный в затылок шунт нейроскопа.

Это боль он купировать не мог. Перед глазами плыли разноцветные круги и даже квадраты – длинный червь хозяйничал у него в голове, вгрызаясь то в один синаптический узел, то в другой в поисках нужной информации. Мир заорал, так громко, как позволяли треснувшие рёбра. Легче не стало. По ощущениям червь почти нащупал закрытый участок памяти. Обнаружит его - и сломать блоки останется делом техники. За те три или четыре недели, пока система дознания будет подбирать код, он сойдёт с ума от круглосуточных страданий. А потом сработает система защиты. Мирослав видел последствия неудавшегося нейровзлома. Молодых столетних парней, не видевших жизни, без признака разума в пустых стеклянных глазах. Даже раса полуразумных огурцов с тау Кита была более полезна Суперцеркви, чем эти овощи.

Парень вспомнил сквозь боль, как сам отправлял на Землю в крематорий своего лучшего друга Кирилла. Тот исследовал дальний космос, когда из туманности Андромеды внезапно выскочил пиратский фрегат паукоидов. Звездолёт Мирослава вынырнул из гиперпрыжка слишком поздно. Учёных телепортировали в Закрытый Сектор, а монахов пытали на месте. В тот раз он не сдерживался – вырывал конечности насекомых голыми руками, топтал кладки, насиловал жужелиц. При мысли о жужелицах стало немного легче.

Моргнул свет, и боль внезапно утихла. От перегрева выбило нанопредохранитель. Пока тараканоид чинил аппаратуру, палач нагнулся над столом и просвистел, старательно шевеля мандибулами:

- Говори, координаты Земли, басымды сикпе!

Мир выплюнул осколки зубов, улыбнулся чёрным провалом рта и произнёс по тараканьи единственную фразу, которую знал в совершенстве.

- Шоши хюююй.

Таракан взревел.

- Шешееен амыыын сигейн! Я скормлю тебя нашей королеве-матке!

Он схватил со стола верхними руками сразу три мачете, как вдруг металлопластовая стена пыточной задрожала. В её середине раздувался ярко-красный пузырь. Секунда – и, не выдержав температуры, стена взорвалась, разбрызгивая капли жидкого металла прямо на инсектоида. Палач завыл, схватившись за обожжённые фасетки. Один ус-антенна переломился по полам, а конец второго ярко горел. Таракан упал на спину и продолжал вопить, поджимая лапки к брюху. Маленький тараканоид-оператор под шумок спрыгнул с ложемента на пол и пополз к щели под шлюзом, как вдруг сзади раздался хриплый старушечий голос.

- Куда собрался, опарыш!

Таракан рванулся в прыжке к заветному выходу. Комнату озарила яркая вспышка бластера, и кусок мёртвой плоти, бывший секунду назад биотехником пятого класса, отправился в ад, поджав к брюшку дымящиеся головешки ног.

Через оплавленную дыру перешагнул механоид и выстрелил в палача Усмирителем. Шокер-сеть прилипла к катающемуся по полу насекомому, опутывая его всё сильнее, словно куколку. Тонкая леска из углеродных нанотрубок впивалась в хитин, причиняя немыслимые страдания. Вскоре инсектоид замер на полу, пованивая феромонами страха.

Механоид подошёл к столу с останками десантника и открыл забрало.

- Ну что, боец, жив?

Мир с трудом повернул голову и с удивлением узнал знаменитого ветерана звёздных войн Анастасию Ярченко. Женщина подняла руку и уже сканировала состояние его израненного тела встроенным детектором жизни. Тело космодесантника было на грани коматоза.

- Жив, как вшегда, товарищ полковник.

Он попробовал отдать честь переломанной в трёх местах рукой, но только неловко шлёпнул себя по лицу.

Седая женщина с жёстким взглядом бесцветных серых глаз улыбнулась.

- Ноги целы, дойдём до временного штаба - выдам тебе штурмового механа. Нам нужны все бойцы, что есть в этом секторе. Сейчас я тебя взбодрю.

Из пальца манипулятора вылезла тонкая игла. Анастасия втыкала её в жизненно важные точки на теле Мирослава, впрыскивая коктейль из стимуляторов и ускорителей регенерации. Затем микролазером прижгла сосуды на обрубленной культе.

В голове прояснилось. Мысли вновь обрели чёткость. Боль притухла. Космодесантник вскочил на ноги. Его слегка пошатывало от потери крови, но идти он мог. Анастасия прицепила конец шок-сети к карабину на поясе, и, развернувшись, проворно выскочила обратно в проём. Следом в проёме исчез кокон. Пленный тараканоид завизжал, осознав, что пытать теперь будут его.

Мирослав рванулся было за ними. Но вспомнив, вернулся к тазу с обрубками боевых товарищей, аккуратно взял ртом свою конечность за остатки рукава и исчез в темноте проёма.

Глава 2. Баба Настя

Мирослав ковылял по низкому коридору то и дело ударяясь головой о рёбра жёсткости. Удерживать отрубленную руку беззубой челюстью было тяжело - она билась посиневшей кистью о переборки и рукав потихоньку выползал изо-рта. Парень сжал дёсны до крови. Бросить руку он не мог. Не то время. Новая рука отрастёт за три месяца, а если отлёживаться в биокамере, то за месяц. Но у человечества не было месяца. В последнее врем инсектоиды оборзели настолько, что нападали даже на военные корабли. Они что-то замышляли. Надо было как можно скорее нанести упреждающий удар.

Впереди, подсвечивая фарами разрушенные катакомбы, на карачках бежал механоид Анастасии Ярченко. Полковник Ярченко, она же Баба Настя, как её называли поклонники, она же Пиздецсын Ба Каншик, как её звали насекомые, была самой старой женщиной-военным. Как любая женщина, она скрывала свой возраст, проводя по три пластических операции ежегодно, но светло-серая, выжженная космическим излучением радужка глаз выдавала все её четыреста с лишним лет. В её возрасте другие старики уже коптились в крематории, добровольно приняв смерть. Бабу Настю держала в тонусе ненависть к тараканам.

Когда случился первый инсектоидный конфликт, она служила лаборанткой на исследовательском корабле “Пневмоторакс”. Стрекозоиды налетели внезапно, прикрывшись астероидом. Крылатые твари прогрызали обшивку, вытаскивали экипаж, и потрошили людей прямо в космосе. Тех, кто помоложе согнали на свой катер. Юная пятидесятилетняя девушка сумела пронести на борт плазменный скальпель, надёжно спрятав его в недрах вагины.

На корабле огромный жёлто-чёрный тараканоид, капитан судна, сортировал пленную молодёжь, готовя особый подарок королеве. Обнажённая Настя жалась к стенке ангара, когда таракан поманил её пальцем. Чёрные фасетки капитана хищно блестели в свете прожекторов. Он плотоядно зацокал челюстями, предвкушая радость королевы-матки и очередную награду, и потянул девушку к себе за титановую цепь кандалов. В этот момент красотка разбежалась и с размаху прыгнула таракану на голову, схватившись за усы обеими руками. Капитан не удержался и упал навзничь. Настя пристроилась на морде главаря и изо всех сил сжала бёдра, включая мышцами скальпель.

Капитан задёргался было, но девушка не зря была мастером спорта по космическому семиборью. Прихвостни капитана очнулись только когда запахло жареным. Скальпель выжег таракану половину мандибул и какой-то жизненно важный орган, потому что трёхметровая тварь вдруг затихла. Обезумевшая от горя команда стрекозоидов покрошила из бластеров всех людей, а отважную лаборантку выкинули в топку тахионного реактора.

Вылетев из раструба двигателя Анастасия чудом уцепилась за поручень. Она сильно обгорела, потеряла почти тридцать процентов массы, но всё ещё была жива. Замерзая от космического холода, поливаемая метеоритным дождём, вслепую она ползла по обшивке вражеского корабля, пока не наткнулась на торпедный шлюз. Две недели корабль пришельцев бороздил окрестности системы Медузы, выискивая новую жертву. И все две недели девушка партизанила по отсекам, голыми ногами передушив тараканоидов и стрекозоидов одного за другим. Иногда она помогая себе плазменным скальпелем, который намертво вплавился в её чресла. Через много лет такой способ носить оружие применит раса Голубых Изгоев, назвав его “Секрет бабы Насти”.

Оторвав последнему инсектоиду голову, Анастасия аккуратно перетащила всё ещё хранящие жизнь человеческие обрубки в морозильник и из последних сил вывела корабль к Сириусу. Девушка спасла команду и в свой полтинник лет получила Нейтронную Звезду Героя первой степени. С тех пор траектория её жизни по крутой параболе свернула в милитаризм. Спустя сотни боевых операций и миллионы загубленных личинок полковник Ярченко возглавила штурм Закрытого Сектора.

Временный штаб располагался на третьем уровне улья. За ребристыми органическими стенами гулко отдавались взрывы ядерных гранат. Мир еле вполз в мед-блок и его тут же подхватили два рослых санитара. Баба Настя протянула ему кружку с горячим турбомельдонием – новейшим экспериментальным стимулятором.

- Угощайся. Штурм мясокомбината через пятнадцать минут. Пойдёшь в моём звене.

- Так точно, - прошамкал Мир, еле удерживая напиток тремя оставшимися пальцами. После двух глотков стало лучше. Поломанные кости на руке схватились, рёбра перестали впиваться в лёгкие, да и в глазах больше не четверитлось. Санитары тем временем приклеивали посиневшую руку к плечу биогелем, для верности перемотав стык бинтом. Наложили шины на вторую.

- Роботом одной рукой управлять умеешь? – спросил один из космических медбратьев.

Мирослав обнажил дёсна в кровавой улыбке.

- Я выбрался из мясорубки на Кассиопее, брат. Разобранный по частям, в двух звездолётах.

В глазах санитаров появилось восхищение. Один потянулся было за электронным пером, чтобы взять автограф, но Мир помотал головой. Позже. Вокруг кипел бой, каждая секунда была на счету.

Глава 3. Закрытый Сектор

Штурмовой механоид класса “Вулкан” гостеприимно распахнулся перед новым хозяином, просканировав вживлённую в лоб метку свой-чужой. Три слоя силовой брони, нейтронная пушка в левой руке, бронебойный пульсотрон в правой, старый добрый ядерный гранатомёт на мощной спине, кондиционер и встроенный в седушку стульчак – максимальная комплектация, позволяющая вести круглосуточные бои в любых условиях.

Мирослав сел в удобное кресло, закинув левую безвольную руку и пристегнув к подлокотнику, чтобы не болталась во время качки. Синева пропала – это срастались мелкие капилляры, насыщая отрубленную длань кислородом. Приборная панель озарилась индикацией. Нейрошунт меха пытался подключиться к хозяину, но черепной разъём был оплавлен ещё на допросе. Ничего. Парень включил ручное управление и положил правую руку на джойстик, сразу настроил клавиши переключения главных орудий. Пока вторая рука не срастётся, придётся палить из пушек попеременно. Шлюз захлопнулся. Под днищем завыла тахионная турбина и огромный боевой робот поднялся с колен.

***

- Шевелитесь, ублюдки. Или вы хотите жить вечно?! – орал в наушниках голос Ярченко. Уверенность командира передалась солдатам:

- Да! – хором раздалось в ответ.

- Максимальный огонь, раздавим этих букашек. Пли!

Толстая переборка шлюза с грохотом вылетела в колбасный цех, придавив несколько инсектоидов в гражданском хитине. В нос через осмотические фильтры механоида ударил запах сырокопчёной человечины. Штурмовая группа выскакивала в проём, рассредоточиваясь веером под градом ионизирующего излучения. Их уже ждали – три десятка отборных биороботов и несколько сот закованных в броню тараканов-бойцов открыли шквальный огонь, прячась за силовые поля. Мирослав выпустил несколько ядерных гранат и подпрыгнул, в полёте поливая насекомых из пульсотрона. Тонкий луч успел срезать пару шестируких киборгов, как вдруг глаза прожгло болью. Гамма-луч шаркнул по меху, выжигая десантнику сетчатку глаз.

Он сделал в воздухе сальто, интуитивно уходя от двух ракет, на лету приоткрывая забрало. Инсектоиды были отличными солдатами, резкими, безжалостными. У них был всего лишь один недостаток - они ужасно воняли во время боя и ничего не могли с этим поделать. Мир повёл носом, определяя положение врага, пригнулся и вжарил пульсотроном на полную мощь. Тонкий луч превратился в сверкающее лезвие, которым он укорачивал врагам усики лапки по самый панцирь. Вокруг гремели ядерные микровзрывы, отбрасывая тяжёлого робота в разные стороны, но Мир уверенно полз вперёд, следя носом за запахом смерти. Его ноздри хищно раздувались, а израненные глаза дьявольски слезились от враждебных ферромонов.

Взвод подбирался к центральной ферме мясокомбината, выжигая одну переборку за другой. Пульсотрон Мирослава раскалился докрасна, роботы курьеры не успевали подтаскивать снаряды. Броня механоидов оплавилась в нескольких местах, кто-то горел прямо в капсуле управления, продолжая бежать вперёд. Всюду дымились трупы врагов. Сетчатка зажила быстро от очередной дозы турбомельдония. В пальцах левой руки ощущалось покалывание. Это был добрый знак – срастались нервные окончания. Ещё немного и Мирослав вновь сможет ей управлять, вот тогда он задаст жару по-настоящему.

Десантник оглянулся. Кругом царил ад. Баба Настя с тремя роботами жгли очередной бронированный шлюз, остальные отбивали атаку паукоидов, ползущих сразу с пяти сторон. Мир запустил гранату в толпу восьминогих ублюдков и в этот момент шлюз с грохотом рухнул на залитый гемолимфой пол. И он понял, что настоящий ад творится совсем рядом.

Стены огромного круглого помещения были плотно утыканы капсулами, в которых, подключённые к системе жизнеобеспечения, лежали люди. Вернее, то, что от них осталось. Почти у всех не хватало рук или ног, а иногда и женских сисек. Он видел, что у многих отрастали новые конечности, а ещё видел, что все люди были в сознании. Они кричали от боли, колошматя по стенкам капсулы маленькими ручками и ножками. Мирослав застыл, глаза вдруг наполнились слезами. Сколько их тут, тысячи, сотни тысяч? Грёбаные инсектоиды обратили невероятные возможности человеческого тела себе на пользу. Они кромсали живых людей, заставляя отращивать вкусное мясо, потом кромсали снова, и так продолжалось бесконечно. Даже супердьявол не смог бы придумать пытки хуже.

Между капсулами бегали паукоиды с большими мешками. Вот один подбежал к орущему обнажённому мужчине. Руки были у него ещё совсем маленькими, почти детскими, одной ноги не было. Но вторая оставалась целой. Паукоид клешнёй пощупал ногу и вдруг резко отрубил её плазменным резаком. Мужчина потерял сознание от боли, а паукоид закинул ногу в мешок и побежал собирать урожай дальше.

- Ах ты тварь! - Мирослав поднял руку и одним выстрелом снёс башню исчадью ада.

Тварь сжала лапки и медленно стала опускаться вниз, травя из жопы тонкую нить паутины.

Вся штурмовая группа застыла от ужасного зрелища, на минуту потеряв инициативу, и враг этим воспользовался. Внезапно, вокруг всё заволокло облаками испаряющегося металла. Половина взвода сгорела в адском пламени, остальные, пригнувшись за силовыми полями, стреляли в густые клубы дыма наугад. Сквозь грохот взрывов прорвался голос Ярченко

- Прекратить огонь, сожжёте гражданских! Рассредоточиться, стрелять в центр по полу! Включить маскировку!

Мир почувствовал опасность и прыгнул в сторону, как вдруг из густого облака вынырнул плазменный шар и взорвался в том месте, где он стоял мгновение назад. Натужно загудело силовое поле. Бойца подкинуло в воздух взрывной волной, он полетел куда-то вглубь помещения, и тут же увидел противника. Гигантский скорпиоид поднимался на платформе, расположенной посередине зала. На хвосте была закреплена огромная плазменная пушка. Клешни монстра сжимали два гигаваттных ионных излучателя. Поверхность тела радужно переливалась зеркальной бронёй.

Скорпиоид водил головой с усиками-радарами то в одну строну, то в другую, посылая смертоносные сгустки энергии во тьму поднявшейся дымовой завесы. Сквозь треск помех раздавались крики десанта. Мирослав приземлился на пол прямо позади монстра, и тут же в эфире закричала Анастасия:

- Кто-нибудь прикройте меня!

Мирослав переключил контроль на нейтронный излучатель.

- Вызываю огонь на себя! – заорал он и перевёл всю энергию турбины и режим максимального огня.

Нейтронный поток был таким плотным, что светился красным, а ему самому Мирославу немного от ударной дозы радиации. Он чувствовал, как с левой стороны от жара раскалённого оружия подгорает тело.

Мощный луч смерти ударил в тушу скорпиоида, отразился от радужной чешуи и ушёл в бок, а Мирослав всё стрелял. Было больно. Вся левая сторона тела горела огнём, но он знал, что броня монстра отражает не всё. Скорпиоид прекратил канонаду, засуетился, завертел тупой головой и стал разворачиваться в сторону бойца-одиночки, собираясь испарить наглеца. В этот момент из чёрных клубов выбежал механоид престарелой воительницы.

Баба Настя бежала по стене, перепрыгивая через капсулы, давя гравитационными подошвами зазевавшихся пауков. Она разгонялась всё быстрее и вдруг прыгнула прямо на монстра, широко раздвинув ноги. Между ними загорелось ослепительно-чёрное сияние – экспериментальная разработка учёных Сириуса, плазменный резак на антиматерии под названием “Чёрная дыра”.

С нечеловеческим криком Полковник прыгнула на хребет монстру, вонзая оружие в броню. Антиматерия тут же начала всасывать в себя окружающее пространство. Чёрное сияние усилилось. Скорпиоид заревел, пытаясь сбросить седока, но было слишком поздно. Чёрная дыра между ног Бабы Насти поглотила монстра за секунды.

Дым рассеялся, из двенадцати механоидов осталось всего шесть. Парни принялись зачищать стены от снующих насекомых. Анастасия подозвала Мирослава.

- Только что поступили сведения: за час до штурма на мясокомбинат с визитом прибыла тараканья королева. Надо уничтожить её, пока она не ушла через телепорт. Я вызвала группу поддержки, но мы с тобой должны её задержать любой ценой!

- Есть, мэм!

Зал телепортации находился в трёх шлюзах от фермы. Мирослав, наплевав на собственное тело, жёг всё живое на своём пути, турбина выла и поджаривала его задницу, будто пионерский костёр. Выбив последний шлюз, они ворвались в телепортаторскую как раз в тот момент, когда толстая членистоногая матка судорожно подползала к порталу. Невыносимо воняло страхом. Баба Настя с порога выпустила весь заряд ядерных гранат по королеве, яйцеклад которой разорвало на части от килотонных взрывов.

Внезапно она, вскрикнув, отлетела в сторону и затихла. Там, где она только что решетила пузатую тварь, стоял высокий закованный в толстый титановый хитин тараканоид с ударным молотом в лапах.

Мир повернулся и нажал на гашетку. Турбина щёлкнула и задымилась. От перегрева расплавило лопасти крыльчатки. Мир скосил глаза на приборы - на пульсотрон энергии ещё хватало, но переключить оружие он не успел. Фантастически быстро тараканоид прыгнул к десантнику и приставил отбойник к груди. В ушах гулко ухнуло, и механоид развалился на части.

Мирослав выпал на пол, с удивлением понимая, что не может вдохнуть. Он с трудом поднял голову - вместо груди было красное месиво, из которого торчали обломки рёбер. Ударный импульс молота почти разорвал его напополам. От болевого шока зрение померкло, стремительно заканчивался кислород в крови. Сквозь пелену он видел, как покалеченная матка исчезает в светящемся портале.

Тараканоид подошёл к нему и снял маску.

- Кутак! – одними губами прошептал Мирослав, узнав злейшего врага.

- Оган сол керек еди! Ол кети жалбыраган бала! Вот ты мне и попался, Мирослав, я ищу тебя с Кассиопеи, сейчас ты умрёшь! - Тараканоид говорил с жутким акцентом.

“Сука, надо было в тот раз замочить его, проклятое благородство”, думал Мир, проверяя состояние левой руки. Рука приживалась. Пока он мог только сжать кулак, но этого сейчас было достаточно. Непослушными пальцами он нащупал висящий на поясе штык-нож.

Кутак приставил молот к голове бойца.

- Басымды секпе, жалкий червь!

Мирослав собрал остатки сил в один удар. Лезвие вошло точно в щель между брюшными пластинами. Кутак завизжал от боли, схватившись за пах нижними лапками. Десантник уже не видел этого - задохнувшись без живительного кислорода, его мозг преодолел ту тонкую грань, которая столетия назад предки называли смертью.

Кутак вытащил нож и вновь поднял молот, но в этот момент в помещение ворвалось подкрепление и открыло шквальный огонь по инсектоиду. Тот прыгнул на все лапы и зигзагами побежал к порталу, оставляя после себя полосу жёлтой слизи. Он успел нырнуть в портал как раз перед тем, как сияющий водоворот схлопнулся с ослепительной вспышкой.

Баба Настя, по-старушечьи охая, вылезала из разбитого механоида. К ней на помощь уже бежал командир группы прикрытия, но ветеранка жестом показала на лежащее в луже крови раздавленное тело космодесантника.

- Пару санитарных киборгов сюда живо! Мед-блоку приготовить биокапсулу для офицеров. Через пару недель поставим на ноги. Жить будет, красавчик!

Глава 4. Высший допуск

Мирослав сделал вид, что смотрит на наручный комлог, а сам украдкой почесал живот через униформу – в приёмной церкви Супергоспода у каждой колонный стояло по сторожевому кибермонаху с Усмирителем наперевес. Любое резкое движение трактовалось как нарушение первой заповеди Сверхнового завета “Не суетись, всё будет хорошо”. Время было неспокойным.

На аудиенцию к главе церкви он пришёл, как всегда, вовремя, но у митрополита было срочное совещание. Поэтому, насмотревшись на стройную молоденькую секретаршу в прозрачной рясе, он стал любоваться не менее красивой росписью высокого потолка.

Статный, бородатый, длинноволосый мужчина в тонком скафандре, окружённый лучащимся силовым полем, летел сквозь космос, распыляя добро и веру мощным нейтронным излучателем. В потоке частиц гибли в муках искусно нарисованные язычники – представители различных рас, которые не захотели принять истинную веру - почти все жители видимой части вселенной, за исключением расы полуразумных огурцов с тау Кита.

Супергоспода окружал сонм красных шестикрылых ангелов с суровыми лицами и огромными членами. Почему ангелы выглядели именно так, точно не знал никто. А те, кто знал, тщательно это скрывали. Далеко позади божественного кортежа стояла худая бледная женщина в чёрном балахоне и тянула руки, словно прося захватить её с собой. При виде неё десантник вздрогнул и отвёл глаза.

Работа космического первопроходца была полна опасностей. Он несколько раз получал сильнейшие ожоги при погружениях в коричневые карлики, терял жизненно-важные органы в кровавых перестрелках, впадал в кому от сильнейшего болевого шока, промерзал до костей на ледяных планетах системы Бетельгейзе. Он привык к безумной боли, но она была лишь прелюдией кошмара, когда человеческое сознание переступало границу жизни.

По ту сторону снились сны. Страшные сны. Оживали самые потаённые страхи человека, они постоянно менялись, сплетались друг с другом, превращаясь в бесконечный кошмар. Самое страшное было то, что человек мог избавиться от него, только заново воскреснув.

Плавая в биокамере ускоренной регенерации, после того, как в Закрытом Секторе усатый таракан раздавил его молотом, Мирославу, как обычно, снилась Земля. Он летел к ней сквозь космос. Голубой шар стремительно увеличивался в размерах, уже были различимы материки, затянутые белым бархатом облаков, заснеженные вершины гор, отдельные группы низкорослых деревьев, покрытое ярко-жёлтой травой поле, на котором стояла высохшая бледная женщина средних лет в старомодной чёрной сутане и тянула к нему руки. Он бежал по полю, а тётка гналась за ним по пятам, размахивая огромной острой косой, не давая ни на миг остановиться.

Такие сны начинали сниться каждому в какой-то момент жизни, обычно во время первой биологической смерти тела. Через некоторое время старуха являлась уже в обычных ночных кошмарах, а стариканов лет за четыреста глючило уже по полной программе. Тогда они вытаскивали из своих крипто-кошельков деньги, заботливо отложенные на похороны и оплачивали последнюю поездку на родину человечества. Проблема была в том, что Мирославу старуха с косой снилась с самого детства.

Из раздумий его вывел томный голос секретарши.

- Мирослав, Владыка приглашает вас к себе.

Она почесала вавку на бедре и похотливо улыбнулась ему. Похоже, она давно созрела для обряда причастия.

Десантник встал и двинулся к массивным дверям из альдебаранского дуба. Проходя мимо ресепшена, он подмигнул секретарше и, начертив перстом перед дверью святой треугольник, проник в покои.

Бронированная ряса митрополита сверкала на груди равносторонним треугольником из дорогущего говендия – самого редкого металла в галактике. Однажды на приёме у расы Голубых Изгоев на митрополита совершил покушение один фанатик – радикальный атеист. Он выстрелил в него ядерной мегатонной боеголовкой, которая по счастливой случайности попала точно в религиозный элемент. Глава церкви выжил. Ему всего лишь оторвало взрывной волной половину башки и испарило ноги по колено. С тех пор митрополит Василий носил треугольник не снимая.

Говендний был настолько прочным и тугоплавким, что его ковали только в экспериментальной кузнице в центре раскалённого ядра сверхбольшого белого карлика Эридана Б. Редкость говендия зашкаливала, и эта редкость была одной из причин бесконечных захватнических войн. За пару граммов говендия где-нибудь на периферии Млечного Пути можно было купить отличную трёхпланетную солнечную систему со всеми жителями и устраивать там адские отжиги и бесчеловечные эксперименты. Прочность металла была абсолютной, он отлично проводил ток, а если надо, то и генерировал его, экранировал все виды излучений, превращал воду в коньяк и лечил ожирение.

В латах из говендия можно было спокойно гулять по поверхности нейтронной звезды, если бы у Федерации было столько металла. Но половина его сейчас была нацеплена на парадную рясу главы церкви Супергоспода. Вторая половина, насколько знал Мирослав, ушла на постройку секретного бункера.

Сам Владыка Василий был мощным стариком с проницательным взглядом и густой парадной бородой из нановолос. При виде десантника он встал с массивного трона и улыбнулся. Мирослав в знак приветствия рухнул на колени, откинул руки назад и коснулся лбом специального сканера на полу. Зычный голос Василия заставил его подняться.

- Встань, сын мой, к чему такие формальности.

Он подошёл и по-отечески обнял Мира, легонько шлёпнув его по попе. Это был жест особого расположения владыки. Мирослав сам по себе был высоким крепышом, но батюшка возвышался над ним на целую голову, а мускулистыми руками мог почесать колено не нагибаясь. И немудрено – Митрополит Василий был абсолютным чемпионом по кроссфиту среди пенсионеров.

- Молодец, Курмаз! Когда мы решали, кого послать в Закрытый Сектор в качестве приманки, я ни минуты не сомневался в твоей кандидатуре! Красавец! В твоё дело уже добавлен очередной орден. А все моральные страдания окупятся тебе с лихвой. Я выписал тебе трёхнедельную путёвку в элитный секс-тур по созвездию Веги.

- Спасибо, отче, - скромно покраснел Мирослав, подозревая, что его самого сейчас будут иметь по полной. Митрополит был известным на Сириусе жмотом и просто так никогда ничего не давал.

Василий почесался под бородой.

- Но перед отпуском надо сделать кое-что ещё. И от тебя будет зависеть существование всей нашей расы.

“Ну вот, меня в этот секс-тур уже два года отправляют”, - подумал боец

- Надо так надо.

- Молодец! Красавец! Тогда следуй за мной.

Василий опять почесал под рясой и нажал кнопку на наручном браслете. Тут же на одной из стен, уставленной томами древних электронных книг возник сияющий круг портала. Митрополит жестом пригласил следовать за собой и исчез в бездонной тьме. Мир шагнул следом.

Его тотчас ослепила непроницаемая темнота. Помещение было небольшим и душным, он чувствовал это своей задницей в буквальном смысле, касаясь шершавой стены. В темноте было слышно, как почёсывая живот Митрополит ищет что-то на стене. Внезапно в паху парня закололо и он, пользуясь случаем, засунул руку в штаны и начал от души шкрябать ногтями. “Сука, походу, кто-то меня кусает!”

Внезапно Митрополит нащупал нужный тумблер, и помещение озарил слабый свет плафона под низким потолком.

Мирослав встретился с владыкой глазами, так и не успев вытащить руку. Хорошо, что в полумраке не было видно, как он покраснел. “Что подумает глава церкви? Что я онанирую при каждом удобном случае. Боже, какой позор!”

Василий всплеснул руками.

- Да отправлю я тебя в секс-тур, отправлю, вот те треугольник! Вытаскивай длань, не гневи Супергоспода! Но вопрос действительно серьёзный и важный. Поэтому я и пригласил тебя сюда.

Мирослав спрятал руки за спину от греха подальше и огляделся. Маленькое помещение два на два метра, с четырьмя небольшими окнами, из которых в комнату струилась темень. Он догадался, что это и есть тот самый секретный бункер. Словно читая его мысли, Василий произнёс.

- Мы находимся за горизонтом событий одной из сверхмассивных чёрных дыр. К сожалению, яркость лампы больше не сделать – все фотоны сдувает чудовищной гравитацией. И только благодаря решётке из говендия мы можем здесь существовать. Здесь нас никто никогда не подслушает.

Владыка опять машинально почесался. ”О боже, лишь бы это были не космические мандавошки”, подумал десантник, но перебить лидера церкви не решился. Следующий вопрос заставил его сердце трепетать от гнева.

- Ты знаешь, кто такой Кутак?

- Да. Первый раз мы встретились во время резни на Кассиопее. Из всей роты элитного космодесанта выжил только я. Кутак - один из приближённых королевы-матки.

- Он не просто приближённый. Он - правая верхняя рука королевы. Жестокий хитрый боевик-берсеркер с высоким уровнем интеллекта. В последнее время его корабль стал часто появляться у границ зоны федерации. Они возобновили охоту на людей, причём похищают учёных и чиновников, а обычных работников просто отправляют обратно на планеты, не причинив вреда. Но это ещё не всё. Наши радары засекли корабль-призрак последнего поколения под именем Короед. Тахионовый след его реактора тянется в направлении Земли.

- Значит, они узнали координаты нашей святыни. Но лететь уничтожать Землю бессмысленно, там только храмы, крематории и зоопарки. В добавок планета окружена надёжной карантинной системой.

- Кутак что-то задумал. Что-то серьёзное. Ты же ни разу не был на Земле?

Мир покачал головой.

- Только несколько раз на орбите. Как раз подходило время моего причастия, когда началась война с инсектоидами, и я сам попросился в космический десант. А потом было уже не до неё.

- У тебя есть шанс там побывать, как раз поучаствуешь в причастии. Моя новая секретарша Луиза положила на тебя глаз, - митрополит хитро подмигнул, - послезавтра в рейс отправляется грузовой челнок с подростками и стариками. Потусишь на Земле, разузнаешь, что там. У секретаря получишь удостоверение высшего допуска. Само собой, наш разговор строго секретен. И вот ещё что…

Владыка протянул Миру белый продолговатый шар. Он был упругим и прохладным на ощупь, как яйцо марсианского павиана.

- Это квантовый передатчик. Как только что-то выяснишь, сразу дай мне знать через него. Если настанет полная жопа - сожми яйцо покрепче, дальше поймёшь, что делать. Но используй его только в самом крайнем случае. Вы летите транзитом через Плеяды, там у тебя будет контакт с, ммм… нашими новыми союзниками.

- С изгоями? – догадаться было несложно, в галактике было лишь три главных игрока – люди, тараканы и голубые.

Митрополит усмехнулся.

- Подробности расскажет капитан корабля. Запомни одно, тебе необходимо будет войти в контакт с их контрразведчиком любой ценой.

- Хорошо, - Мирослав спрятал яйцо в карман штанов, - только… владыка, мне снится смерть.

Митрополит задумчиво почесал правый бок.

- И давно?

- С самого детства.

- Хм, тогда причастие отменяется, покрутишься на орбите на заградительной сфере, - он с сочувствием посмотрел на парня, - я поговорю с Луизой, можете совершить обряд причастия прямо на корабле.

- Я подумаю.

- Ну что ж, с Супербогом! – митрополит перекрестил бойца святым треугольником.

Мирослав вышел в приёмную. Луиза в предвкушении причастия ёрзала в кресле. На шее и плече у неё красовались ещё две свежие припухлости. Она взяла натруженную руку космодесантника и лазерным штампом поставила на ладонь символ треугольника с автографом Василия в центре – знак высшего допуска в конфедерации.

Мир улыбнулся ей служебной улыбкой и подумал про себя: “Ну её нахер, не хватало ещё космовошек подцепить”. Тут его опять кто-то укусил за бицепс. Предохраняться было уже поздно. А ведь ему с детства хотелось поучаствовать в причастии, которое в простонародье называлось Вселенское Совокупление.

По традиции он взял бесплатную свечу и поставил за упокой пресвятого Иоана Лукавого, чей хмурый страдальческий лик выделялся белизной на фоне марсианского ландшафта.

Глава 5. Двойное проникновение

Геронтовоз “Отчаянный” летел через гиперпространство в направлении Плеяд, неся в своём трюме груз замороженных стариков и молодёжи. Мирослав щурился в иллюминатор, разглядывая ослепительные вихри, возникавшие, когда пятимерное пространство переходило в трёхмерное. Тут его опять кто-то укусил в поясницу.

Мирослав почесался не стесняясь. Он сидел в кабинете своего старого друга капитана Эдварда Титча по прозвищу “Сиреневая борода”, да тот и сам наяривал где-то в паху всей пятернёй. В свои двести пятьдесят кэп выглядел старше своих лет из-за густой сиреневой бороды, по последней моде пересаженной ему на лицо от доноров-паразитов с Меркурия. Борода то свивалась в косички, то опять расплеталась, то цеплялась за письменные принадлежности.

Заметив его движения, капитан пояснил:

- Мир, ты слишком долго прохлаждался в мед-отсеках, и кое-чего не знаешь…

Он прервался, потому что в кабинет вошёл андроид с подносом. Поставив на стол две чашки синтетического варева, он почесал металлический бок и быстро удалился.

- Ну так вот, - капитан Эдвард пошкрябал под воротником и отхлебнул густой искусственный капучино, - ты в курсе, что инсектоиды опять нападают на колонии землян?

- Да, они забирают для пыток только чиновников и высших священников, остальных почему-то отпускают.

- Вот именно, возвращают в обжитые человечеством районы, предварительно заразив их чесоткой.

Мирослав с ужасом воскликнул

- Я так и думал, космические мандавошки!

- Хуже! Это наноклопы. За две недели они добрались до Сириуса и теперь распространяются всё дальше с помощью грузовых судов. Твари грызут всё подряд, жрут чугун, даже нападают на киборгов из вольфрама. После Великого Апгрейда церкви Федерация веками не знала болезней и бед, из-за чего наша медицина скатилась в глубокую жопу. На космолётах из препаратов остался только биогель, зелёнка и бинты. Конечно, после заградительного барьера Земли наноклопы погибнут, и чесотка тотчас пройдёт. Но что делать остальному населению галактики?

Мирослав задумчиво почесал подбородок

- Мы летим на Плеяды за лекарством? Никогда не думал, что церковь пойдёт на контакт с изгоями.

- Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Таких же отчаянных, как наш геронтовоз. Они хоть и вероотступники, но у них самая лучшая медицина и фармакология, - Сиреневая борода перегнулся над столом и тихо прошептал, - а пластическая хирургия у них просто отпад, я в прошлом году своей Тамаре такие сиськи приживил, сразу четыре штуки! Потом как-нибудь в гости залетишь ко мне, покажу!

“Мне бы и двух хватило”, с завистью подумал Мирослав, и в этот момент завыла сирена.

“Проникновение! Внимание, проникновение в морозильник! Опасность перегрева!”, - орали динамики.

Коридоры затопил красный свет аварийных прожекторов. Капитан Эдвард намотал бороду на кулак, чтобы не мешала одевать боевой костюм, и уже натягивал ранец с патронной лентой для импульсного пулемёта. Мирославу досталась старая добрая штурмовая винтовка “Пиранья”. Судя по глубоким царапинам на компенсаторе, этим стволом распотрошили врукопашную немало инсектоидов. Тем лучше – оружие проверено временем. Десантник снял пушку с предохранителя и лазерный прицел хищно засиял инфракрасным.

- Два инсектоида проникли в отсек со стариками! – делился на бегу новостями бородатый капитан, попутно раздавая команды охране через мнемо-транслятор.

Мирослав ловко двигался рядом, словно дикий мустанг.

- Что за бред. Два половозрелых насекомых внезапно появились в центре бронированного космолёта без единого сигнала тревоги.

- Грёбаный Альдебаран, это не бред! – Эдвард указал стволом на раскуроченный шлюз морозильного ангара. Края рваного проёма покрыла изморозь, по полу коридора клубами растекался туман. Из пробоины раздавался дикий скрежет металла о хитин. Вокруг дыры в нетерпении стояла команда спецназа, пряча суровые лица за пластиком тактических шлемов. Они ждали команды ринуться в бой, и она прозвучала.

- За мной, бойцы! – крикнул капитан и первым прыгнул во мглу. Борода встрепенулась, оплела лицо, уплотнилась, создавая защитную маску. И как раз вовремя – Эдварда зацепило плазменной волной. Он откатился в сторону к стеллажам с торчащими синими ступнями замороженных старух, и прижался к одной из них, чтобы затушить тлеющий комбинезон. В отверстие уже впрыгивали остальные члены бригады. Мирослав замыкал группировку. Он сразу ушёл в сторону и открыл шквальный огонь по теням, копошащимся у противоположной стены.

Сенсоры отлично проникали сквозь плотный туман, и Мир узнал тварей. Это были два огромных клопоида-расчленителя. Один прикрывал соратника широкой спиной, наполняя пространство между стеллажами ливнем плазмы. Второй же продолжал прогрызать шлюз в криогенный склад.

Мирослав завыл от ярости. За морозилкой пенсионеров хранилось самое ценное – криокапсулы с подростками, направляющимися на землю для Вселенского Совокупления. Бабушек и дедушек можно было особо не жалеть, всё равно они через пару недель будут жариться в крематории, но, если насекомые доберутся до молодняка – им хана. Они погибнут уже на орбите. Это понимали все.

- Вперёд, остановить паразитов! – раздался хриплый голос капитана, скоро у них кончатся боеприпасы!

Бригада ринулась через ангар, умело прячась за синими от глубокой заморозки, сморщенными телами. От взрывов плазменных шаров в воздух взлетали горы окоченевших стариков. Часть отряда двигалась прямо по центральному коридору напролом. Толкая перед собой паллет свежемороженых ветеранов с Альфы Южного креста. Невыносимо пахло шашлыком. Шаг за шагом они приближались к цели.

“Странно, что клопы не воняют, как обычно”, думал Мирослав, в прыжке всаживая в голову одного гиганта заряд урановой картечи. От выстрела клопоиду оторвало кумпол, но Мир с ужасом увидел, что голова стремительно появилась снова. Несмотря на то, что насекомых уже пять минут стабильно терзали пульсотронами со всех углов, они и не думали прятаться.

Оторванные ноги тут же вырастали заново, а когда гравитационной бомбой клопу испарило оружие вместе с куском тела, оно восстановилось на глазах. Да и сами насекомые заметно увеличились в размерах.

- Ты видел!? Видел!? – орал капитан, меняя ленту пулемёта, - мы их долбим, а они только растут!

Мирослав видел. Клопоиды выросли уже в полтора раза, как вдруг произошло невероятное - две туши вдруг располовинило. Теперь их стало уже четыре – двое грызли податливый титанопласт, третий прикрывал, а четвёртый, свеженький, двигался в сторону спецназа, прячась за стеллажами и отстреливая бойцов один за другим. Похоже, эту битву бессмертных люди просерали по полной программе.

- Что это за твари! – процедил Мирослав сквозь зубы. И вдруг увидел, как от одного клопоида к ближайшей куче мороженных людей метнулась тонкая чёрная плеть, обвила синюшнюю конечность старика с пятнистой лысиной на сморщенной голове. Тело лишь слегка качнулось, когда петля передавила коленный сустав. Часть ноги отделилась от тела и щупальце, извиваясь по полу, быстро подтащило её к клопоиду. Человеческая конечность доползла до жука и быстро всосалось ему в брюшко. Тут же турбина вражеского плазмомёта завыла с новой силой.

Мирослав успел пригнуться от очередной раскалённой волны. Догадка ворвалась в мозг подобно ядерной вспышке. И тут же на пол один за другим стали падать его товарищи. Они катались по полу, воя от боли. Мир собственными глазами увидел, как из рукава одного охранника выскочила кисть руки и поползла к клопоидам, оставляя густую кровавую полосу. Внезапно острая боль прожгла и его запястье. Он сорвал перчатку вместе с рукавом комбинезона. Чёрна бурлящая масса кольцом окружила его собственную кисть. Он перевёл правый глаз в микрорежим – чёрный сгусток мгновенно разделился на миллионы маленьких жучков, алчно грызущих эпидермис.

- Хер вам, а не кисть! – крикнул Мирослав, сжал зубы и отстрелил многострадальную руку по локоть. Боль его только раззадорила. Рядом в неестественной позе скрючился капитан Эдвард, скобля ногтями по защитной сиреневой маске. Наноклопы пробрались под нее и теперь делали ему перманентный макияж. Титча надо было спасать и Мир разрядил обойму прямо в лицо старого друга. Маску сожгло до самого черепа вместе с паразитами. На него не мигая смотрели выпученные глаза Эдварда. Он прошамкал безгубой пастью:

- Спасибо, брат, так намного лучше!

- Эдди, эти наноклопы собрались в своих больших собратьев. Энергию и боезаряд они берут прямиком из нас, людей! Надо жечь их, но всех сразу! У тебя много топлива?

Эдвард смекнул.

- Ща всё будет, – и заорал уже в мнемо-транслятор – Шланг к морозильнику живо. Пятый танк термоядерной соляры под максимальным давлением подключить по моей команде, шевелись, черти, якорь от электромотора мне в задницу!

Дорога была каждая секунда. Клопоидов стало уже восемь. Шлюзовая дверь в криоцех трещала по сварным швам. Ещё десять минут и гады получат доступ к молодым, невинным, пока ещё, организмам. Но хуже всего было то, что мороженые старухи начали шевелиться. Разборки с бабками были страшнее любых инсектоидов.

Через две минуты ожесточённой перестрелки механики приволокли толстый пожарный рукав.

- Прикройте нас! – крикнул Капитан, постарался подмигнуть Миру отсутствующим веком, как смог, и просипел уже тише – как в старые добрые времена, братан!

Напарники, с трудом уклоняясь от взрывов, бегом волокли тяжеленный рукав к толпе чёрных клопоидов, которых было уже шестнадцать.Несмотря на мощные насосы надо было подойти к врагу как можно ближе, чтобы сжечь шестиногих кровососов одной струёй.

Пятьдесят метров. Сорок.

- Сейчас, - хрипел капитан отекающим горлом, - сейчас… сейчас! Дави!

Шланг вздыбился от немыслимого давления. Мирослав упёрся ногами и направил брандспойт прямо на ближайшего жука, который выскочил с пушкой наперевес. Мощная струя высокотоксичного топлива отбросила его в беснующуюся гущу жесткокрылых, сдетонировав о сгусток пролетающей мимо плазмы.

Прохлада морозильной камеры тотчас сменилась дьявольским пеклом. Плавились стеллажи, расползались во все стороны мгновенно оттаявшие стариканы. В дьявольском пламени корчился с десяток насекомых, дёргая ножками, превращаясь в чёрные бесформенные сгустки наночастиц. Дымился и сам Мирослав, поливая горящим напалмом всё вокруг.

Через десять минут всё было кончено. Шланг сам выпал из обожжённых рук. Лицо саднило, по спине стекали струйки кипящего пота. Мир с трудом улыбнулся, глядя на плотно прикрытый, обглоданный по периметру шлюз. Они успели. Он стряхнул пепел с головы. Рядом стоял покачиваясь от усталости капитан Эдвард. Он с трудом прохрипел свистящим шёпотом.

- Ничего, до свадьбы заживёт, сы сы сы.

Мирослав задумчиво ответил.

- Эти наноклопы копили силы для одной единственной атаки. Надо сообщить всей Федерации, чтобы принимали меры. Я подозреваю, такая заваруха будет не только у нас… если уже не началась.

В этот момент в обгоревший ангар вбежал старший боцман.

- Капитан, мы достигли Плеяд. Вышли из гиперпространства в расчётной точке.

- Изгои прибыли?

- Да… – боцман, вытер крупную каплю горячего пота с кончика носа, - но там ещё и корабль инсектоидов, Короед.

***

Мирослав напряжённо смотрел в тактический монитор капитанского мостика. Траектории полёта стрекозоидов свивались в клубки с линиями полёта истребителей Изгоев. Вспыхивали россыпями зелёных огней ядерные взрывы. Вдоль монитора бежали строчки оперативной информации. Капитан ткнул в красную строку, мигавшую напротив корабля голубых и произнёс густо намазанными биогелем, обожжёнными губами.

- Клянусь пандорианским Кракеном, изгоям хана!

Мирослав согласно кивнул. Короед, планетарный бомбардировщик инсектоидов, превосходил стандартный разведчик синих как по массе вооружения, так и по его плотности. По расчётам корабельного ИИ даже, если в бой вступит “Отчаянный”, шансы оставались нулевыми, и потом придётся лет пятьдесят собирать тела старух и детей по окрестным планетам. Геронтовоз был вне зоны действия аннигиляторов Короеда, но расстояние до точки контакта стремительно сокращалось.

Санитары, наконец, закончили спаивать контакты биомеханического протеза с нервными окончаниями предплечья. Потерянная в бою с клопоидами кисть фантомно чесалась, но на такие мелочи Мирослав привык не обращать внимания. Один из медбратьев расслабил жгут, и артериальная кровь стала наполнять шланги механической руки. Один за другим включались тепловые сервоприводы. Мирослав аккуратно взял со стола стакан шнапса. Стекло захрустело, от большого пальца к ободку побежала трещина. Санитар вынул отвёртку из кармана и подправил чувствительность.

- Всё готово, товарищ майор.

Мир сделал большой глоток алкоголя. В голове затрещали распадающиеся нейроны, но боль наконец притухла. Пока не отрастёт новая кисть, придётся побегать с этим куском железа.

Капитан втянул свою порцию алкоголя через соломинку. “Отличное дерьмецо”, подумал он про себя. Сырьё для королевского шнапса под действием колоссальных температур и жёсткого ионизирующего излучения распадалось на атомы с последующей сборкой каждой молекулы спирта вручную. После него во рту долго оставалось приятное послевкусие космической пыли. Выдохнув пары, Эдвард Титч задумчиво, но твёрдо сказал.

- Ещё двадцать минут, и я ухожу в глубокий космос. Я не имею права рисковать здоровьем пассажиров. Старики уже разморозились и расползлись по коридорам. От их криков команда с ума сходит. Бабули требуют себе дополнительные льготы – камеры печей с видом на озеро. А изгоев жаль. Говорят, у их капитана отличная задница.

- Это ты про Элтона по кличке Дырявый кокос?

- Нет, там сейчас рулит девушка. Алиса. По совместительству – наш связной.

Девчонка с красивой задницей, да ещё и связной – это в корне меняло дело. Мирослав вскочил на ноги. Стакан в руке лопнул на тысячу мелких осколков.

- Какая разница, кто там. Мы должны попытаться спасти хотя бы капитана! Он нужен митрополиту и всему человечеству. В свару не лезь, держи реакторы под нагрузкой. Я вылечу на спасательном боте - мне будет проще подобраться одному, чем тащить огромный корабль под обстрел. Если мой датчик сердцебиения потухнет, немедленно уводи “Отчаянного” в гиперпространство и держи курс на Землю.

- Я дам тебе свой личный бот!

Глава 6. Синева твоих губ

- Получи, жопонюх! – Мирослав вращал штурвал десантного бота, словно ручку мясорубки, лавируя между яркими лучам лазеров. В очередной раз чудом уйдя от лобовой атаки, он резко потянул штурвал на себя и одновременно ногой зажал гашетку электромагнитного пулемёта. Бот сделал резкое сальто назад, черканув тонким, как скальпель лучом по летящему по пятам стрекозоиду. Бронированное брюшко космического мародёра лопнуло, словно созревший прыщ, забрызгав едкой жёлтой слизью всё в радиусе ста метров. А Мирослав уже мчался дальше.

Корабль изгоев приближался, уже можно было различить на его помятом закопчённом борту горделивое название “Галактозник Вильгельм”. Вокруг него, словно комары, роились стрекозоиды, поливая слабеющее защитное поле зажатыми в лапках протонными излучателями. В дали чернела громада Короеда, который лениво выплёвывал по жертве гигантские шары плазмы. Космические бродяги отстреливались как могли, оттягивая свой печальный конец за крайнюю плоть отчаяния.

Мир включил радиостанцию на канале синих.

- Галактозник – Мирославу, иду на подмогу, прошу связь с капитаном, приём…

Сквозь ужасное шипение и вой статических помех раздался взволнованный девичий голос.

“Пшшш какого… пшшш… …уя, Мирослав, тебе здесь… пшшш… пошёл на… пшшш со своей ёб… пшшш… приём!” – девушка явно просила о помощи. Он вжал педаль тахионового ускорителя в мягкий пластик пола.

- Вас понял, встречайте с правого борта. Я заберу вас и сколько смогу народа. Будьте готовы к эвакуации через пять минут, - Мирослав резко дёрнул десантный бот в сторону, распотрошив электромагнитным лучом ещё одного парнокрылого. И тут же повернул резко налево, уходя от заряда фотонного анигилятора. Гравитационный компенсатор, до этого пищавший от перегрузки беспомощно загудел и взорвался. Этого следовало ожидать. Десантника вдавило в кресло так, что перестало биться сердце. В груди заныло.

“Херня” – Мирослав ногой толкнул рычаг перевода истребителя в полностью ручной режим. Во время жестокого боя он предпочитал всё контролировать сам.

Ускорение немного ослабло, и он ввинтился в рой стрекозоидов по крутой спирали, разнося всё вокруг нейтронными ракетами. А когда боеприпасы иссякли, бывалый ветеран надел кислородную маску, открыл окно кабины и из ручного ядерного гранатомёта стал отстреливать обезумевших от крови насекомых, наслаждаясь красивыми взрывами их фасеточных глаз.

К тому времени как он добрался до Галактозника, силовое поле корабля истончилось до предела. Один из стрекозоидов приземлился прямо на обшивку и плазморезом выжигал аварийный люк. Мирослав выстрелил мародёру точно в яйцеклад, но в последний момент один из роя суицидально врезался в бочину шлюпки. Граната ушла в сторону, прямо в башню лазерной турели, стоящей рядом. У подножия башни моментально возник ядерный гриб. Турель накренилась и рухнула прямо стрекозоиду на хребет.

“Добить бы его, да времени в обрез”, - Мирослав направил бот к правому борту.

Катер шёл неровно, его постоянно вело в сторону. Мир глянул в зеркало заднего вида. Так и есть. Стрекозоид-камикадзе перед смертью успел оторвать челюстями кусок стабилизатора.

- Членистоногий пидар!

Десантный бот боком залетел в посадочный док. Мирослав открыл люк и ногой в тяжёлом ботинке на молибденовой подошве с вертушки разнёс череп лезущего внутрь инсектоида. Возможно, он хотел предложить мирный диалог, но что может быть мирней дохлого таракана.

Внутри корабля Изгоев шла самая настоящая резня. По сточному желобу текла мешанина из синей и жёлтой крови. Палубу трясло от выстрелов Короеда – силовое поле окончательно пало. Где-то в глубине подсознания Мирослав почувствовал смутную тревогу. Громандый вражеский дредноут мог одним залпом главного орудия разложить Галактозник на атомы, тупо подавив силовое поле своей мощью. Однако он предпочитал медленно расстреливать жертву. Что-то было не так.

Вдруг невдалеке раздался женский хриплый баритон. Мирослав увидел над кучей трупов две трясущиеся тараканьи антенны. Он побежал туда, на ходу подбирая измазанный в чьей-то слизи электромагнитный дробовик.

Среди побоища закованный в броню тараканоид прижал к полу молодую девушку в лёгком комбинезоне. Конечно, девушкой её назвать было сложно, в последнее время мужчины и женщины изгоев были все на одно лицо, но большинство трупов, которые разгребал в своё время космодесантник, оказывались мужеподобными тёлками. Некоторые даже с волосами на плоской груди. А через несколько секунд Мирослав увидел ещё одно тактическое преимущество синих женщин.

Насекомое жаждало совокупления. Верхними руками оно прижало руки жертвы к липкой от крови поверхности, а нижними разрывало на ней комбинезон вместе с кевларовыми трусами. В латах между ног насильника открылся потайной лючок и оттуда показался морщинистый половой отросток.

- Сигип тастаймын! Я сейчас тебя трахну! – проскрипел гигант, похотливо шевеля усиками.

Девушка перестала орать и вдруг захохотала, потому что из её промежности тоже показалась

головка на толстой полипропиленовой гофре, вся утыканная рядами острых лезвий.

- Нет, мудак, это я тебя сейчас трахну!

Шипастый бур вдруг бешено завращался и вошёл в гостеприимно открытый лючок, словно раскалённый поршень в цилиндр тахионового генератора. Судя по хлюпающим звукам, бур-блендер перемалывал внутренности насекомого в гомогенную массу. Вонючая жижа била струйками изо всех щелей бронекостюма. Через пару секунд тараканоид с открытой от удивления пастью завалился на бок, поджав лапки. Длинный патрубок вышел из люка, сложил лезвия и исчез в девичьих чреслах.

Мирослав сдержал рвотный позыв с большим трудом. Он подошёл к амазонке и протянул руку

- Здравствуйте, а не подскажете, где капитан Алиса?

Девушка схватила протянутую длань своей жилистой ладонью, легко поднялась на ноги и ответила низким басом.

- Вы спасатель Мирослав? Вы немного припоздали, нас оттеснили в трюм. Мы перебили почти всех тараканов, он они продолжают лезть изо всех щелей. Где все твои воины, беляш?

- Я один.

Амазонка вздохнула и почесала квадратный подбородок.

- Зашибись. Ладно, побежали, нельзя терять время.

***

Галактозник Вильгельм доживал последние минуты, корпус трещал по швам, через которые со свистом выходил живительный кислород. Суперсовременный породистый космолёт за полчаса стал похож на облезлую, искусанную блохоидами дворовую шавку. Надо было торопиться, запаса воздуха в маске оставалось на несколько минут.

Мирослав влетел в трюм, и сходу всадил последний заряд электромагнитного дробовика в брюшко таракана-снайпера, засевшего на стропилах под потолком. Намагниченные потроха вырвались из спины и прилипли к титановой балке недалеко от их бывшего владельца. Инсектоид на автомате передёрнул затвор импульсной винтовки и упал в кучу дерущихся солдат. Патронов больше не осталось, и десантник кинулся в рукопашную, орудуя дробовиком словно дубиной. Вокруг раздавались крики, проклятия на тараканьем, оглушительные визги вагинальных пил. И тут Мир увидел Алису.

Девушка, облачённая в боевой скафандр с капитанскими нашивками на груди и бронированных ягодицах, яростно отбивалась наномечом от наседающего огромного тараканоида с ударным молотом в руках. Это был Кутак. Мир в порыве ярости с вертухи снёс башни сразу троим боевикам и в два прыжка оказался рядом со своим заклятым врагом. Маска заглушала голос, поэтому парень энергично жестикулировал:

“Эй, придаток. Вот мы и встретились снова. Оставь самку и иди к папочке, вонючий ублюдок, я вырежу все твои яйца и скормлю их некросвиньям Альдебарана!”

Передняя часть лица инсектоида исказилась в язвительной усмешке. Он сделал резкий выпад молотом в направлении капитана. От удара, усиленного инерционным накопителем, девушку ударило о пол и рикошетом выбросило в пробоину корабля прямо в открытый космос. Кислородный шланг скафандра вырвало вместе с редуктором. Напоследок Мирослав успел рассмотреть красивые широко открытые от ужаса глаза Алисы.

Шанс оценить «капитанский станок» был упущен. От этого Мирослава бросило в бешенство. Он вновь повернулся к инсектоиду, который коварно подкрадывался с тыла. Кутак широко улыбался всеми четырьмя мандибулами сквозь бронестекло шлема, он ликовал. Ударный молот против дубины – у человека не было шансов.

Мир стоял спокойно, заведя правую руку за спину. В этот раз он был готов к схватке. И в тот момент, когда таракан с шипением нанёс ему удар молотом в грудь, он плавно ушёл в сторону и вытянул вперёд руку с баллончиком ультрадихлофоса.

- Лови нежданчик, петушара! – орал парень сквозь маску. Тугая струя супертоксичного аэрозоля растворила карбидное стекло и проникала всё глубже в шлем. Он радостно смотрел, как подёрнулись белой плёнкой левые фасетки монстра.

Шипение Кутака сменилось жалобным писком, переходящим в ультразвук. Он метался среди дерущихся, сослепу долбя молотом своих соратников, потом нащупал стену и полез вверх. Мир кинулся за ним, но вдруг закашлялся и только сейчас обратил внимания на красный индикатор кислородной маски. Парень вдохнул последний раз и сорвал бесполезный аксессуар. Кутак мелькал далеко вверху, прячась за балками. Его было уже не достать. Мир оглядел помещение и увидел несколько чудом уцелевших выходных шлюзов.

Космодесантник подбежал к одному из них на задержке дыхания и ударил по кнопке. Слава Супергосподу, автоматика пока ещё работала. В шлюзовой камере было тихо и свежо – согласно межгалактическим СНиПам такие камеры были оборудованы автономной системой рециркуляции, страховочным тросом, вакуумным унитазом, микроволновкой и большим смотровым иллюминатором. На полу лежало несколько синих женщин в порваных оранжевых комбинезонах уборщиц – какой-то изверг отрезал им головы и сложил горкой. Проклятые тараканы!

Отдышавшись Мир заметил в окне белое пятно. Он присмотрелся: за окном проплывала капитан Алиса.

Синяя девушка прошептала что-то бледными губами и сложила ладони перед лицом в мольбе. Ей было страшно. На глазах выступили крупные градины слёз. Синие изгои дохли как личинки тараканов под ультрадихлофосом, но делали они это только один раз. Мирослав покачал головой и на прощание помахал кувыркающейся в пустоте бедолажке. Он не был уверен, что ещё одна смерть в открытом космосе не сведёт его с ума. Легендарный Иван Лукавый умирал и воскрешался из космического вакуума семь раз и под конец знатно рехнулся. Что уж говорить о нём.

Космонавтка всё больше удалялась в бескрайние просторы вселенной. Она кувыркнулась ещё раз, вновь оказалась лицом к нему, и кое-что показала. Тут Мир напрягся, потому что девушка поднесла одну руку со сжатым кулаком к лицу, чуть приоткрыла рот и несколько раз надавила языком на щёку. Это был секретный жест древних Землян, означающий полное доверие. Рядовой голубой воин, пусть даже капитан, знать его просто не мог.

То ли любопытство пересилило воспоминания о страшных муках, то ли сыграл фактор, что у космодесантника давно уже не было оральной близости с живым гуманоидом, но он решился.

Вытянув из лебёдки кевларовый трос, он обвязал его вокруг пояса, отошёл к противоположной двери шлюза, вздохнул поглубже, осенился треугольником и кулаком ударил по кнопке аварийного открывания. Воздух со свистом покидал помещение, заполняя отсек холодом и смертью. Мир бежал на встречу пустоте, ускоряясь всё быстрее. У самого выхода он оттолкнулся обеими ногами и вместе с потоком воздуха мясной торпедой устремился к синелицей красотке.

Космос пробрался под тонкий комбез и уже проникал в тело, промораживая мясо до костей, заставляя пениться кровь от резкого перепада давления. Глаза выскочили из орбит огромными надутыми шарами. “Ох, нифига себе, отсюда даже Альдебаран видно”, удивился Мирослав напоследок, прежде чем безумная боль отправила его душу во мрак преисподней.

Глава 7. Алиса

Точный расчёт траектории, абсолютный контроль над мышцами ног, а также бешеная удача, преследовавшая Мирослава по пятам, позволяли ему творить невероятные вещи. Вот и сейчас застывшее тело космодесантника летело к единственной возможной точке пересечения с потеряшкой. Алиса спешила на встречу как могла, молотя в пустоте космоса руками и ногами.

К горлу подкатывала тошнота - не смотря на то, что благодаря инъекции стабилизатора тело вошло в анаэробный режим, долго оттягивать смерть было невозможно. Токсичные продукты метаболизма очень скоро отстегнут почки и достигнут мозга. Тело, с привязанным к поясу тросом, приближалось невыносимо медленно и то, что она наконец зацепилась бронеперчаткой за волосы незнакомца, казалось чудом. Осталось всего лишь проползти каких-то шестьдесят метров по тросу обратно на корабль.

Пулей влетев в раскрытый шлюз, одним прыжком достигнув панели она присосалась патрубком воздушной системы к кислородному клапану. Дышать стало легче. Спасена. Алиса постояла минуты две, приходя в себя, но расслабляться было рано. Телом она ощущала, как дрожит от ударов Галактозник Вильгельм. Через иллюминатор закрытой двери трюма виднелись яркие вспышки плазмы.

Установив новый запасной баллон, девушка подошла к внутренней двери. По трюму двигался отряд паукоидов-карателей в многоруких скафандрах, добивая синих членов экипажа выстрелами пульсотрона в темя. Вскрывая шлюзы один за другим, они вытаскивали уцелевших амазонок и потрошили их острыми когтями, откладывая фиолетовую печень и бирюзовые почки в отдельный пакет. Ещё семь шлюзов, и они доберутся до неё. Уходить надо было по обшивке.

Алиса подбежала к выходу и в отчаянии застонала:

- Сучья Андромеда!

Вдоль всего борта сновали полчища стрекозоидов. Одно насекомое присело на подвязанный тросом труп её спасителя, потыкало тело средней лапкой и полетело дальше по своим делам. Девушка оказалась в ловушке. Придётся использовать единственный оставшийся козырь, но сперва надо задраить люк.

Девушка втащила белое от космического инея тело космодесантника. Прикрыла шлюз. Затем расстегнула внутренний клапан скафандра, вытащила из кармана бутылку биогеля и тубус с подрагивающими прозрачными зародышами. На крышке лазерным маркером было написано “Толераст-берсеркер. Экспериментальные образцы”.

Высыпав икру модифицированных клонов прямо в микроволновку и обильно полив из бутылки, она включила максимальную мощность на две минуты. Этого должно было хватить для запуска процесса необратимого деления клеток. Пока толерасты разогревались, Алиса вытянула из-за пояса наномеч и стала разделывать трупы своих сослуживцев. Мёртвым было уже всё равно, а толерастам очень скоро понадобится питательный корм.

Покончив с коллегами, она подошла к лежащему на полу десантнику. Он был бледен, остекленевшие глаза удивлённо выглядывали из орбит. Девушка присела рядом и повернула его правую ладонь к себе. Звонко захрустело мёрзлое мясо. Так и есть, значит это был не глюк от гипоксии - на ладони парня сиял выжженный святой треугольник суперцеркви, знак высшего доступа. Его надо было забирать с собой. Во-первых, он спас ей жизнь, а во-вторых, с таким важным кавалером её везде примут с распростёртыми объятиями.

Тишину шлюза наполнил мелодичный звонок. Дверь микроволновки открылась и из неё повалили на пол маленькие синие уродцы. Они вслепую натыкались друг на друга, дрожали от холода и злости. Алиса подошла к куче нарубленных трупов и стала кидать молодым толерастам куски мяса. Те с урчанием накидывались на лакомство, поедая плоть вместе с комбинезонами и керамическими пуговицами. С каждым переваренным пищевым комком сатанинские груднички становились всё больше. Мёртвая плоть моментально усваивалась искусственным организмом. Зародыши превращались в друхметровых четырёхруких монстров с оскаленной клыкастой пастью. У каждого из промежности хищно торчал острый костяной гарпун.

В шлюзовой камере внезапно стало тесно. Две дюжины монстров огрызались друг на друга в попытке сожрать что-то ещё. Один из толерастов подошёл на четвереньках к Мирославу и цапнул его за ногу.

- Фу! Плохой мальчик, плохой! – Алиса плашмя ударила его наномечом по лысой бугристой голове. Тот оскалил пасть, но подчинился альфа-самке.

Пора было выпускать стадо на выгул. Девушка протиснулась к двери, ведущей в трюм. Паукоиды были совсем близко. Она нажала на кнопку открывания шлюза и изо всех крикнула:

- Фас!

Толпа озверевших сверхлюдей кинулась на паукоидов синей волной смерти. Алиса же, взвалив на плечи десантника, кряхтя побежала в противоположную сторону - ко взлётно-посадочной палубе. Девушка оглянулась всего один раз и её чуть не вырвало прямо в скафандр. Берсеркеры могли долгое время обходиться без воздуха, получая вторичный кислород из поглощаемого ими мяса. Алисе потом ещё несколько лет снилось кровавое месилово из паучьих лап и зажаренных до хрустящей корочки толерастов. Кто победит – было неважно, ибо экспериментальные образцы через некоторое время сходили с ума и нападали на своих хозяев. Главное было выиграть немного времени.

***

Парень уже начал оттаивать, когда Алиса с разбегу забросила его в грузовой отсек его же десантного бота. Прежде чем запрыгнуть в салон, капитан подбежала к куче трупов и вытащила из-под тел тактический разжижитель.

Врубив зажигание, она мельком глянула на пустые индикаторы боезапаса и матюкнулась про себя. Сегодня всё шло через жопу. Слегка поддав газу, Алиса направила шлюп к вылету с причала и в последнее мгновение ударила по кнопке аварийного отключения турбин. Резко наступила тишина, от навалившейся густой темноты заслезились глаза. Шлюпка, медленно вращаясь, удалялась от разрушенного Галактозника, сливаясь с кучей обломков, между которых шныряли юркие стрекозоиды.

Вдруг раздался скрежет - кто-то двигался в направлении панорамного окна, цепляясь за обшивку острыми когтями. Алиса раскинулась в кресле, волевым усилием замедляя кровообращение, закатила глаза и вывалила язык, имитируя труп. Благодаря синеве её тела и общей усталости организма это было несложно сделать. Боковым зрением она увидела, как в кабину заглянул стрекозоид. Он сканировал пространство на наличие жизни. Голова с радужными фасетками алчно подёргивалась из стороны в сторону, передние лапки теребили включённый плазморез.

Насекомое уже готово было отцепиться, как вдруг некстати ожил десантник. Парень заорал от боли, суча по полу ледышками ступней. Резак стрекозоида тут же ожил. Насекомое врубило горелку на полную мощь, скаля мандибулы и плавя броненакладки крыши.

- Вот гандониво! – Алиса включила зажигание и вжала все педали в пол. Спасательный бот рванул с места. Инсектоид лишь слегка дёрнулся - вцепившись свободными от резака лапами, он продолжал ковырять обшивку.

Шлюпка закружилась волчком среди обломков, пытаясь сбросить наездника. Алиса резко свернула в сторону огромного обломка тахионового реактора. Металлическая глыба скользнула по крыше, превращая стрекозоида в мокрое пятно слизи. Через раструб вентиляции тут же повеяло гнилым инсектоидным фаршем.

Катер бешено обруливал космический мусор, как вдруг выскочил в чистый космос. Девушка сперва не поняла, куда делись звёзды, и вдруг с ужасом догадалась, что всё пространство закрывает громада вражеского дредноута. Утыканный шипами и выростами мегапушек, вблизи он казался размером с небольшую планету. Алиса запоздало выключила питание, но бот продолжал лететь вперёд – влекомый собственным притяжением Короеда, он падал на его поверхность.

***

Алиса паниковала. Мирослав орал. Шлюп падал всё быстрее. Все были при деле. Между шипами корабля уже можно было различить хозяйственные постройки, люки и разные технологические отверстия. Бывший капитан Галактозника упёрлась в механический привод подкрылков и изо всех сил стала выводить катер из штопора, метя в черный провал мусоропровода. Пальцем она включила адреналиновый инъектор бронекостюма и почти сразу почувствовала, как с уколом по телу разливается сила. Она поднажала так, что рычаг управления согнулся пополам. Корабль задрал нос и вошёл точно в отверстие, удачно приземлившись в гору тараканьих фекалий.

Алису сбило с ног и вместе с оторванным рычагом откинуло на стекло. Мирослава переломило пополам о стойку, но вроде бы ничего серьёзного не случилось. Как продолжал орать десантник, так и орал.

“Таким шумом он привлечёт внимание жукоидов”, применила дедуктивный метод девушка. Она с трудом встала на ноги и стала рыться в тумбочках пульта управления в поисках успокоительного.

В одной из них она нашла два средних страпона, кнут, красный кляп в виде шара и электронную фотографию шестигрудой блондинки в леопардовом пеньюаре с подписью “Моему любимому капитану Эдварду”. Похоже, этот капитан был большим шалуном. Она решила оставить страпоны на потом и взяла кляп. Подошла к Мирославу и засунула красный шар в открытый рот, закрепив его на разбитом затылке кожаными тесёмками. После этого достала из внутреннего клапана несколько коричневых капсул регенератора и вдавила их прямо в гематомы пострадавшего. Постепенно парень успокоился и нырнул обратно в омут забвения.

Девушка села рядом. После адреналинового допинга её всегда клонило в сон. Она закрыла глаза, пытаясь мысленно представить геометрические размеры жопы, в которую попала.

Глава 8. Великий Апгрейд

Кошмар опять одолевал Мирослава. Под ним неслась Земля, белизна горных хребтов сменялась синевой океанов в бешеном калейдоскопе. Он сделал десять или тринадцать с половиной оборотов по орбите и стал замедляться. Внизу показалась полоса воды и до ужаса знакомое жёлтое поле. Только на этот раз его никто не встречал.

Он приземлился, как учили в школе космодесанта – ногами вперёд. Ветер носился вокруг него, пригибая сухую траву к самой земле. Было подозрительно спокойно. Но долго это спокойствие в астральных кошмарах не длилось.

Мир стоял, осматривая горизонт, как вдруг сзади него раздался грубый мужской голос:

- Эй, дружище, помоги по-братски?

Из древних земных сказок, которые ему читала на ночь мама перед тем, как погрузить в анабиоз, он помнил, что обычно после такого вопроса начиналось месилово.

Парень медленно повернулся, привычным жестом опуская руку на рукоять верного штык-ножа и с испугом обнаружил, что его нет, как нет и чехла на ремне. Не было и ремня со штанами. Трусы тоже куда-то делись, наверное, зацепились за астероид, когда он пролетал сквозь кольца Сатурна. Он был абсолютно нагой, но нагой он был не один. В трёх метрах от него стоял огромный красный мужик в странной переливающейся алым накидке. Угловатое суровое лицо обезобразила белоснежная улыбка. Мирослав смотрел в глаза великану, еле сдерживаясь чтобы не отвести взгляд, как вдруг его привлекло шевеление в районе пояса незнакомца. Он тут же опустил глаза и в ужасе заорал, потому что из-под накидки приветливо поднималась гигантская половая балда.

Великан дёрнулся было к нему, но многолетние звёздные войны заострили реакцию Мирослава до предела. Он сделал резкое сальто назад, развернулся в воздухе и помчался по полю, крепко сжимая ягодицы руками. Позади него бежал огромный красный мужик и орал:

- Браток, куда спешишь, давай пообщаемся!

Мир разогнался до двадцати парсеков в час. Он достиг берега широкой реки, поднажал ещё чуть-чуть и побежал уже по воде. В своё время он был трёхкратным чемпионом по бегу на жидкие дистанции на учебной базе под Орионом. Гигант не отставал.

“Нет, лучше уж смерть”, подумал парень.

***

Десантника резко выбросило в реальность, когда красный турникмэн почти вцепился обеими руками ему в плечи. Удача сработала, на этот раз защитив нижнюю чакру парня от астрального взлома. Он попытался заорать, но рот был надёжно прикрыт садо-мазо кляпом.

Рядом суетилась синелицая блондинка. Она достала из внутренностей скафандра полупрозрачную капсулу и вдавила содержимое в порт нейрошунта. Стало полегче. Усилитель регенерации ускорял процесс восстановления промороженных клеток.

Девушка сняла кляп и шёпотом представилась.

- Капитан первого ранга Алиса Селезнёва. Контрразведчик синей расы. По-совместительству связной.

- Космодесантник экстра-класса Мирослав Курмаз. Холодный натурал. Где это мы и почему шепчемся?

Парень огляделся - высокий ангар был завален пластиковыми ящиками с логотипами всех цветов и размеров на стенках. Невдалеке на куче смятых в хлам полипропиленовых коробок с наклейкой “Осторожно, хрусталь!” лежал двухтонный редуктор тахионовой турбины. Всё это было похоже либо на склад галактической почты, либо на трюм пиратского фрегата инсектоидов.

В темноте прохода суетилась парочка жуков, бурно обсуждая проблемы с их начальником сверчкоидом. Мирослав инстинктивно схватился за нож.

- Убью тварей! – прошептал он.

- Тихо, не гони волну! Мы на «Короеде».

Алиса вкратце рассказала последние события: в мусоросборнике десантный шлюп обнаружила колония чистильщиков-блохоидов. Девушка оттащила Мира по системе вентиляции в один из складов и замаскировала укрытие ящиками. Ей удалось подремать четыре часа, пока не очнулся Мирослав.

Парень сел, облокотившись на ящик, и задумчиво произнёс.

- Ситуация тупиковая. Рано или поздно нас обнаружат и пустят на хамон. А когда корабль вернётся в Закрытый Сектор, нам гарантированно придёт конец. Кстати, я не слышу гула реакторов.

- «Короед» лёг в дрейф. Кажется, они ждут кого-то или чего-то. На складе через два часа пересменка. Мы можем попытаться проникнуть в арсенал и с боем прорваться к космическим катерам.

Мир согласно кивнул. Они оба понимали бесперспективняк этой идеи, но что-то надо было делать.

- Хорошо, - прошептал он, - подождём. Ты как вообще?

- Как я вообще могу быть? Мы по уши в тараканьем дерьме, живот разболелся, и я сломала три ногтя в бойне. Знаешь, как больно?

“Что ты знаешь о боли, девочка”, подумал морщась от дискомфорта в паху Мирослав – это наконец-то начал оттаивать мочевой пузырь.

- Помолись Супергосподу, и полегчает.

- Да пошёл ты.

Пару минут они сидели молча. Потом Мирослав задумчиво прошептал.

- Зря ты так. Я не фанат религиозных историй, но времени у нас много, могу рассказать, как всё началось, может быть ты, наконец, изменишь своё мнение…

- Мнение о том, что человечество оголтело кинулось из одного заблуждения в другое?

- Я просто расскажу историю, если боль не утихнет, можешь влепить мне пощёчину.

Делать было особо нечего, и Алиса тихо буркнула.

- Ладно, давай, начинай проповедь.

***

- Всё пошло от Лукавого. Ивана Лукавого – марсианского первопроходца.

- Знаю, я читала ваши мифы, первый кто ощутил прикосновение господа, бла бла бла.

- Алиса.

- Всё-всё, молчу, трави свои байки.

- Это не байки. Есть реальные фото и видео факты. Даже то, что сейчас происходит с человечеством - это доказательство божьего промысла.

Иван был одним из первых, кто начинал колонизацию Марса. К сожалению, поток боллидов разбомбил временный лагерь. Погибли все. Вместе с грузовым кораблём была отправлена комиссия по расследованию. Семь трупов отправили обратным бортом. Ивана вытаскивали дольше и решили произвести вскрытие на станции. Он ожил, не успев даже оттаять до конца. Поверь, когда ты оживаешь, нафаршированный ледяными глыбами собственных органов – это очень больно. В такие моменты начинаешь завидовать даже тараканоидам.

В шоке были все. Когда его готовили к отправке на Землю, он сбежал в открытый космос. Это была мучительная смерть на глазах троих свидетелей. Когда тело занесли обратно в медотсек, оно не успело промёрзнуть до конца и вскоре Иван воскрес снова. Семь раз он сбегал со станции и семь раз воскресал. В конце концов, что-то случилось с его разумом. Он замкнулся в себе, плохо понимал речь, сам почти не говорил. Его оставили в покое, и он прожил на стации пятьсот лет, после чего сам добровольно сел на космолёт до Земли.

Когда грузовой корабль с остальными членами мёртвой бригады добрался до колыбели человечества, медицинская экспертиза установила, что погибли они не месяц назад на Марсе, а уже на корабле. Они ожили в полёте и долгое время страдали от голода и жажды, запертые в грузовом отсеке. Записи камер показывали, что истинная смерть колонистов наступила одновременно при вхождении корабля в стратосферу. Позже, экспериментальным путём над заключёнными, установили точную границу, после которой смертельно раненый человек гарантированно умирал в течении нескольких минут - 55 километров над уровнем моря – верхняя граница озонового слоя, предел жизни в биосфере.

За этим пределом смерть для людей перестала существовать. Космостроители выздоравливали после травм несовместимых с жизнью. После двух дней комы открыл глаза подросток, получивший сто процентов ожога кожи. Один самоубийца встал на ноги после прямого выстрела в голову – рана полностью затянулась. У женщины-космобиолога заново отросла ампутированная ещё на Земле нога. У онкобольного последней стадии при выходе на орбиту через неделю исчезли все признаки лейкемии. Слух о космических чудесах облетел планету за одно мгновение. Начался массовый исход людей на Марс. Обречённые, умирающие, калеки, чиновники – люди дрались за место в космическом челноке.

К тому времени религия полностью дискредитировала себя. Главы конфессий понимали, что хаос, в который погружается человечество, обязательно родит нового мессию и тогда их власти придёт окончательный конец. Впервые за тысячи лет христианство, ислам и буддизм пошли на соглашение. Три мировые религии слились в одну – веру в Супергоспода. Великий апгрейд имел непоколебимую доктрину – Бог создал человека по образу и подобию, Бог – это вечный космос. Приняв космос, человек становится истинно подобным богу.

Основных заповедей тоже было три, они дали форму новому святому символу - треугольнику. Буддизм передал знаменитое “Не суетись, всё будет хорошо”. Мусульманство завещало великое “Режь неверных как свиней”. Христианство же оставило потомкам вечное “Не прелюбодействуй, а если прелюбодействуешь, то предохраняйся”.

Новый вектор был задан. Бог стал един для всех. Святость человеческой жизни приравняли к вере в Супергоспода. Конечно, были отступники, которые искали феномену космического бессмертия научное объяснение. Мы никого не прогоняли. Твои предки, Алис, сами отправились в изгнание. И, как видишь, были неправы.

- Это ничего не значит. Бога нет, а есть лишь законы космоса, которые мы пока не смогли понять! – Алиса перешла на громкий шёпот, её глаза горели. Мир подумал, что именно так в древности выглядели фанатики старой веры. Девушка распалялась всё больше, в гневе она попыталась вскочить на ноги.

- Вы не бессмертны, как ваш дорогой Бог!

Мирослав едва успел схватить её за руку и, резко потянув вниз, заткнул рот механической ладонью.

- Тише, дура! Я не собираюсь с тобой сейчас спорить. Да, отсутствие болезней и некий… ммм… дар позволяют нам жить сотни лет. Тело стареет, но очень медленно.

Четыреста – максимум пятьсот лет и человек рано или поздно превращается в дряхлого старика. Он лежит без сил, беззубый, немощный, испражняется под себя, но не умирает. Никогда. Из-за этого на Антаресе, спутнике Кассиопеи и «Мекке» новой веры произошёл коллапс. Старики заполонили целую планету. Врачи ничего не могли сделать - эвтаназию отменил религиозный запрет, а сами они покончить собой не могли.

Деды всё прибывали. Их складывали прямо в коридоры клиник, потом на улицы. Тысячи ещё живых людей лежали в собственном дерьме бесконечными рядами и молча смотрели на снующих санитаров. Стариков надо было кормить, омывать тела. Работников не хватало. Над лежбищами стояла жуткая вонь. Тогда совет митрополитов принял отчаянную меру – кремацию.

В небо поднялись тысячи чёрных столбов. Пенсионеров жгли, сложив в кучи и облив термоядерной солярой. Если бы мы знали, какой это было ошибкой. Пепел сожжённых разнёсся по всей планете, но не исчез. Притягивая к себе молекулы из атмосферы, частички сажи снова превращались в людей. По всей планете мы до сих пор находим восставших из пепла немощных старцев, даже спустя тысячелетие. В прошлом году только на орбите Антареса выловили полторы сотни живых мумий. С тех пор отживших своё стариков свозят на Землю, чтобы упокоить навсегда. На самой же Земле полностью восстановили экологию, превратив в заповедник. Теперь там только промышленные крематории, аквапарки и ночные клубы.

Вместе со стариками, как дань родине, на планету со всего космоса свозят подростков для таинства Причастия, известного в галактике как Вселенское Совокупление. Дети, зачатые на Земле, считаются благословлёнными Супергосподом. И вообще, на Земле ощущаешь себя совсем другим.

- Ты был на родине?

Мирослав покачал головой.

- Только в утробе матери, если я сейчас туда вернусь, то мне пиз… святой Орион, посмотри туда! Это же…

Десантник прижался к щели между ящиками. Алиса легла сверху, придавив его молодым упругим телом.

По коридору ангара два мускулистых жукоида катили огромный шар. Алиса изумлённо прошептала на выдохе:

- Это же говендий!

Мирослав даже через боевой скафандр почувствовал, как затвердели её соски. Ещё бы, увидеть сразу столько денег.

Он вытащил из кармана яйцо-передатчик и немного потеребил его в руках, разогревая. Поднёс к губам.

- Митрополит, Мирослав на связи, приём.

“Пшш Пшш, сын мой, ху…пшш…ли ты так долго, у нас тут жопа! Приём!” – озабоченный голос священника ворвался в тишину ангара, прерываемый взрывами гранат, словно дикий полуносорог с планеты Карачун в библиотеку человеческой колонии.

Мирослав в ужасе сжал передатчик обеими руками и обвился вокруг него всем телом, ища пальцами кнопки переключения громкости. Ничего не было. Жукоиды внезапно остановились. Они вертели усиками во все стороны в поисках источника шума и о чём-то переговаривались. Алиса нервно сжала приклад тактического разжижителя ”Курара”.

- Заткни его!

- Ща, - Мирослав поднял с пола кусок фурреленовой изоляции от канализационной трубы и наглухо замотал яйцо, проковыряв мизинцем небольшое отверстие. А затем зашептал в него.

- Отче, я в ловушке на судне тараканов. Похоже Кутак где-то здесь. А ещё тут полторы тонны чистейшего говендия. Приём…

Яйцо молчало с минуту. Жукоиды успокоились и взялись за груз. Из передатчика прошелестел слабый голос митрополита Василия.

“Сколько?!”

- Ну, примерно полторы тонны, может больше, надо детектором щупать.

“Сфотай его!” – Василий очухался и заорал в полный голос так, что жукоиды вновь остановились. Усики-антенный нервно подёргивались, сканируя пространство.

- Умоляю, отче, потише. Как сделать фотку?

“Лизни передатчик.”

Десантник развернул его, поднёс к щели острым концом. Затем осторожно лизнул яйцо Василия. На вкус оно было солёным.

В глубине яйца раздался отчётливый стук упавшего в обморок тела о линолеум.

- Отче?

Передатчик возбуждённо зашептал:

“Мирослав, тебе срочно необходимо захватить корабль. Говендий должен быть наш!”

- Пресвятой, я в центре набитого инсектоидами дредноута. Со мной девушка изгой, оружия почти нет. Прошу подкрепления.

“Какое нах… пшш… подкрепение, федерацию атакуют изнутри пшш… баные клопоиды! Резервов нет. Воспользуйся яйцом, у тебя будет десять минут. Если справишься, пойдёшь в отпуск на полгода за мой счёт!”

- Но отче, у меня с собой только нож!

“Плюс в подарок получишь боевую десантную яхту и купон на тысячу бесплатных заправок. Я верю в тебя. Всё человечество в тебя верит… на, сука, получай!” – из яйца раздались сухие выстрелы импульсного аннигилятора, потом всё стихло.

Алиса толкнула Мира в плечо, тот опять приник к щели. Два жукоида, выхватив шокеры, двигались в их сторону. Один что-то шелестел в мнемоническую рацию.

- Подкрепление вызывают, - Алиса передёрнула затвор “Курары” и встала во весь рост. Два выстрела слились в один. Капсулы нейролептика с чмоканьем вошли в головы инсектоидов. Твари вдруг замерли на месте и опрокинулись на спины, поджав лапки. Из голов на керамотитан стекала вязкая жижа.

- Неплохо, - Мирослав уважительно хмыкнул и тут же завыла сирена.

Это был конец. Два воина, пусть даже и профессионала, против кишащего отборными головоргрызами корабля – схватка без шансов. Из коридоров уже слышался топот закованных в броню тараканов. Алиса хлюпнула носом.

- Приятно было познакомиться, - тихо попрощалась она.

Девчонку было жалко. Пусть синяя, пусть изгой, но как личность Мирослав её зауважал.

- Да не очкуй, сейчас что-нибудь придумаю.

Мир вертел передатчик в руках. Твари пустят Алису на распыл в реакторе – генно-модифицированное мясо отступников было токсичным для насекомых, но сперва, конечно же, её пустят по кругу. А его самого свяжут по рукам и скинут на прокорм опарышам. Перспектива десятки лет быть живым кормом для личинок оптимизма не прибавляла. Оставался последний козырь – секретный режим.

Мирослав сжал яйцо митрополита до боли в руке. Передатчик вдруг хрустнул и по ладони растеклось приятное тепло. Есть! Прозрачная масса затягивала поверхность тела сияющей плёнкой.

Горящая броня покрыла скафандр целиком. Мирослав шевельнул плечами - энергетический суперкостюм был малость тесноват, «эмочка». Из дальнего конца ангара выбежало стадо боевых тараканов. Двигались они словно в замедленной съёмке. Похоже, костюм искажал время вокруг носителя и что-то делал со зрением – теперь Мир видел огромный корабль, словно муравейник под стеклом. По извилистым норам ползли в сторону будущего рубилова полчища насекомых. Парень вытащил нож и зажал в протезе. Жаль, нет огнестрела. Он скосил глаза на Алису. Девушка медленно моргала и говорила, забавно растягивая слова.

- Мооогуууу поооомооочь заааа поооолооовииинууу доообыыычииии.

Контрразведчица была синеволосой блондинкой, но не дурой. Мирослав дёргался и периодически исчезал в пространстве, перемещаясь рывками, но даже с такой скоростью в рукопашную ему одному было не справиться. Парень что-то зачирикал в ультразвуковом диапазоне. Алиса порылась во внутреннем меню скафандра и выбрала нужный стимулятор.

Острая боль длилась мгновение, а в след за ней по венам понеслась убийственная доза нейродопинга. Её бросило в жар, голова закружилась, подстёгиваемый фармакологией организм высвобождал все резервы разом. Да, это могло её убить, но, если они не перережут всех тараканов как свиней, она всё равно трупак.

Мирослав постепенно замедлялся, а насекомые застыли истуканами в причудливых бегущих позах. Один из них успел выстрелить по людям, и ярко-белый сгусток плазмы медленно пересекал помещение, оставляя после себя шлейф дрожащего воздуха. Алиса повернулась к Миру:

- Что ты сказал?

- Я сказал, об этом не может быть и речи, четверть.

- Половину.

- Ты охренела, треть – это максимум.

- Половину. Без меня ты не справишься.

Плазменный шар преодолел уже половину дистанции, из толпы инсектоидов взлетала по баллистической дуге ядерная граната. Медленно, но верно уходило отпущенное им время.

- Треть говендия и я покатаю тебя на своей новой яхте.

- Договорились!

- Тактику “Конёк-Горбунёк” знаешь?

- В совершенстве.

- Тогда погнали!

Мирослав повернулся к девушке спиной и чуть присел. Алиса вскочила ярко сияющему космодесантнику на спину, обхватив торс мускулистыми ногами и положила ему на плечо ствол разжижителя. Второй рукой она шлёпнула Мира по заднице.

- Но-о-о-о!

Глава 9. Яйцеклад

Мирослав нёсся по извилистым коридорам с около-световой скоростью, вспарывая ножом застывших в медленном времени насекомых. Разрубленные куски плоти не успевали падать на пол, а он уже сворачивал в соседний коридор. Рентгеновское зрение позволяло свободно выискивать толпу врагов погуще. Сидящая на его горбу Алиса очередями поливала из “Курары” всех, до кого напарник не мог дотянуться клинком. Когда они проносились мимо больших залов, парализованные трупы шестиногих рассыпались вокруг, словно кегли. Мирослав свернул в моторный отсек, перепрыгнул квантовый генератор и ножом сходу распотрошил двух совокупляющихся на потолке мухоидов.

- Где Кутак? – крикнул он. В ответ разлетелся очередной фейерверк из отрубленных конечностей.

Алиса вставила в оружейный магазин свежий баллон с парализатором, вырвала прикладом кусок туловища гигантскому жуку и передёрнула затвор.

- Я его не видела. Скорее всего он на капитанском мостике.

Она чувствовала себя не очень, разболелась голова, слегка подташнивало, ощущалась неудовлетворённость жизнью, прям как во время месячных. Действие адреналинового допинга проходило. Надо было срочно принять стимулятор. Дрожащей от накатившей слабости рукой она переключила инъектор в режим стабилизации, но в ответ раздался противный писк. Обойма была пуста.

- Вот гандониво!

- Что? – Мирослав одним ударом вышиб трёхдюймовую карбидовую дверь в рубку управления.

- Ничего, - Алиса стремительно теряла скорость. Тараканы-офицеры уже не стояли на месте, а активно разбегались по бронированным щелям. Она успела всадить пару капсул нейролептика в хребет капитану и медленно сползла с Мирослава на липкий от пролитой гемолимфы пол.

Мирослав воткнул нож в бронированный череп последнего живого тараканоида по самую рукоять

и кинулся к напарнице. Синяя кожа девушки-изгоя стала бледно-серой, зрачки расширились до предела.

- Алиса, ты ранена?

Та с трудом понимала его быструю речь. Из раскрытого рта донесся едва различимый шепот:

- Я умираю… капсулы… жёлтые… на Галактознике… есть аптечка…

- Ща ща ща, пять сек!- Мирослав заметался по рубке, Алиса видела лишь некое подобие тени в том месте, где он притормаживал, потом тень выскочила во входной пролом. Девушка закрыла глаза и начала отъезжать в медикаментозную кому.

***

Мир мчался по коридорам в сторону бомболюков. В торпедном отсеке было тихо, лишь со стен медленно сползали вырванные вместе с яйцекладами лепёхи тараканьих кишок. По его внутренним часам прошло уже восемь минут. За оставшиеся две надо было слетать на разбитый космолёт изгоев и вернуться обратно. Он знал, как попасть туда, а вот насчёт обратного пути идей пока не было.

Однажды он применил такой метод во время учёбы в спецучилище под Орионом. Тогда ему сожгло голову, но он получил заслуженную пятёрку за находчивость. Он пнул одну из торпед по кнопке запуска и намертво вцепился механическим протезом в хвостовое оперение.

Бомболюк Короеда выплюнул фотонную торпеду с оглушительным рёвом, от которого, не смотря на вакуум, закачались ближайшие антенны. Мирослав, вцепившись в хвост, повернул торпеду в сторону мёртвого космолёта изгоев. Поток фотонов бил ему прямо в лицо, обтекая сверкающий доспех, лишь заставлял немного щуриться.

Остов мёртвого корабля стремительно приближался, звёзды серебрились через огромные сквозные дыры в обшивке. До него оставалась пара световых секунд, когда Мир отпустил торпеду и врезался в лобовое стекло капитанского мостика, пробив головой несколько помещений. Слава Супербогу, мозг не пострадал.

Десантник встал и рукой оттолкнул труп синего клона-женщины с торчащей из вагины сабельной пилой. Секрет Бабы Насти не помог. Медленно вращаясь тело поплыло в противоположную сторону, на ходу расталкивая груду синих метрвецов, слипшихся в один ком.

Помещение, в которое он приземлился, было, судя по многочисленным обнажённым трупам, казармой - тела медленно кружились в темноте, словно хлопья снега. В основном это были лысые самки с нулевым размером груди, мощным плечевым поясом и квадратными подбородками. Последняя модификация изгоев под кодовым названием “Толераст”

Аптечку искать не пришлось, она кружилась под потолком. Мир подпрыгнул и открыл её, выкинув непонятно как залетевшую туда оторванную голову. Жёлтые, красные и коричневые капсулы сияли в блистерах, как драгоценные камни. Но ценность их была куда больше – они могли спасти жизнь.

Не глядя, десантник загрёб сразу несколько упаковок. Время поджимало, он чувствовал, как всё труднее становится делать вдох космического кислорода, который по молекулам притягивал суперкостюм. Рентгеновское зрение тоже слабело. Он окинул взором развалюху – инсектодиды выпотрошили корабль до основания, ни спасательных капсул, ни фотонных торпед. Зато он увидел кое-что другое. Мирослав оттолкнулся от потолка и выплыл в открытый космос сквозь пробоину.

***

Стрекозоид был ещё жив. Он царапал лапками по обшивке корабля, пытаясь вылезти из-под поваленной лазерной турели. Десантник приземлился невдалеке. Отломав высокочастотную антенну, он медленно пошёл к беспомощному насекомому, тяжело ступая по броне судна магнитными ботинками. Стрекозоид засуетился ещё больше, из хвоста в космос тянулся шлейф зловонных феромонов страха. Трусливая тварь очень хотела жить и бесчинствовать дальше. Мирослав замахнулся обрубком антенны, и насекомое принялось быстро перебирать лапками на языке жестов:

“Котагы ма карайсын! Сигип тастаймын, шешен амыыы! Не убивай, я не хотел воевать, мне приказали! У меня в Закрытом Секторе гнездо, пять малолетних личинок, пощади!” – стрекозоид трясся от ужаса перед сверкающим мощным богатырём.

Мирослав опустил антенну и ответил жестом: “Хорошо, говнюк, но сперва закинешь меня на ваше корыто”.

Стрекозоид покорно кивнул и опустил фасетки. Космодесантник одним пинком отправил турель по крутой гиперболе в далёкое космическое путешествие, запрыгнул сверху на стрекозоида и зажал ему шею механическим протезом, чтобы не рыпался.

Насекомое расправило солнечные крылья-паруса и, оттолкнувшись от обшивки, заскользило в сторону гигантского дредноута.

Тварь со скоростью заряда электромагнитной пушки влетела в посадочный док и присела на палубу, дрожа от страха. Мирослав легко спрыгнул с хребта насекомого, поигрывая заострённым обрубком антенны в руке. Космический мародёр начал пятиться к выходу, судорожно дёргая передними лапками.

“Шешен амын сигейн! Ты обещал!”

Мирослав отбросил антенну и ответил здоровой рукой.

“Я слово своё держу. Лети. А своим передай, кто наших тронет – завалю.”

***

Алиса лежала в той же позе йоги, в которой он её и оставил, а именно в шавасане - позе трупа. Мирослав подбежал к девушке и рывками стал расстёгивать клапаны скафандра. Ярко синее румяное тело стало совсем монохромным. Даже выцвели широко раскрытые глаза. Пульса не было. Наконец скафандр распался на две половинки. Десантник нащупал инъекционный порт на шее, вытащил конвалюту жёлтых микрошприцев.

Так, какая у них терапевтическая доза? Десантник выжимал в порт капсулу за капсулой. Шла уже восьмая, а эффекта всё не было, только на шее в районе порта шишкой вздулась вена. Что там у нас дальше? Мирослав лихорадочно вспоминал курс оказания первой помощи. Как и клиническая медицина, реаниматология сошла на нет за ненадобностью, но на всякий случай в спецучилище преподавали древние методики реанимации и заставляли отрабатывать навыки дыхания рот в рот на соответствующем манекене с широко раскрытым ртом и зажмуренными от боли глазами. После таких тренингов во рту у всей роты стоял неприятный знакомый привкус. Спустя некоторое время случайно выяснилось, что главный врач училища тоже регулярно занимается с манекеном в рот, но совсем не дыханием. Медицинские курсы быстро свернули, а доктора отправили замаливать грех на урановые рудники под Волопасом. Из навыков ещё оставался прекардиальный удар по грудине.

Мирослав не любил бить женщин просто так и делал это только с их письменного согласия, но тут было не до джентльменства. Он размахнулся железной рукой и нанёс девушке удар, отступив ниже на два пальца от межсосковой линии, с энергией двести джоулей. И чудо свершилось.

Алиса подскочила с пола, глотая воздух красивым пухлым ртом. К коже медленно возвращалась здоровая синева. Из глаз ручьями хлынули слёзы, и она прижалась мокрым лицом к груди космодесантника. Тот нежно похлопал её по спине и успокоил.

- Ну-ну, всё будет хорошо. Не сдохла сегодня, повезёт в следующий раз.

Девушка завыла сильнее, наверное, от облегчения. Мирослав всегда был мастером комплиментов, но и врать он не любил.

- Скоро сюда на подмогу прилетят другие корабли насекомых, надо убираться как можно скорее.

Алиса, наконец, успокоилась. Она отпрянула от сильной мускулистой груди бывалого космодесантника, и, втягивая бирюзовую соплю обратно в норку, спросила:

- Ты умеешь управлять кораблями инсектоидов?

- Нет. А на спасательном катере нам столько говендия не вывезти. Но, по сведениям разведчиков, Короед направлялся в сторону Земли, значит в навигаторе есть её координаты. Правда, ключом к управлению судна является капитан, которого мы замочили в ходе зачистки.

Алиса мотнула головой.

- На самом деле он жив.

Мирослав взглянул на смердящий труп тараканоида в чёрно-полосатой униформе. Действительно, мёртвые насекомые воняют совсем по другому, как же он сразу не обратил на это внимание.

Алиса продолжила.

- Мы используем в борьбе с инсектоидами новейшие разработки. Попадая в их тела капсула разжижителя взрывается и разлагает только определённые нервные узлы, парализуя жертву. Так что весь экипаж, за исключением тех немногих, кого ты раскромсал, сейчас слышит нас, дышит, думает, но не двигается. Мы обычно собираем таких на опыты.

“Тех немногих? Да я одной только механизированной рукой вырвал кишки половине всего населения корабля!”, подумал Мир, но тактично промолчал. Вместо этого, он поднялся на ноги и подошёл к капитану, лежащему в луже собственной гемолимфы, вытекшей из разъеденной токсином спины. Просунул пальцы под грудной щиток и действительно почувствовал пульсацию.

Подняв тушу, он перенёс её в ложемент и воткнул коммуникационный продолговатый патрубок прямо в яйцеклад капитану. Тот лишь тихо зашипел на ультразвуковой частоте. Мирослав наклонился к нему и по тараканьи произнёс:

- Жофары кысымдын пневматикалык тозандаткыш. Ублюдок, заводи корабль, летим на Землю.

Капитан ожидаемо молчал, плотно сжав мандибулы.

Для мотивации Мирослав изо всех сил двинул его в брюхо ногой.

- Орауштан каранзыс турмыстык калдык! Не заставляй меня искать паяльник!

Капитан испустил кисловатые феромоны ярости, но подчинился. Корабль ожил. Тахионовые реакторы набирали обороты. Короед разворачивался в направлении Земли.

Мир повернулся к Алисе, которая к тому времени полностью сняла скафандр, оставшись в облегающем тонком комбинезоне.

- Пошли поищем камбуз, может у них тут есть кофе с Водолея.

Глава 10. Прорыв

Нормального кофе на камбузе не нашлось. Человеческий мужчина и нечеловеческая женщина все две недели полёта до земли пили модифицированный цикорий. Мирослав отхлебнул горькой чёрной жижи из углепластикового стакана и скривился.

“Как же некоторые пьют это дерьмо годами?”

Он почесал замотанную в ветошь культю левой руки. Из аптечки изгоев кроме жёлтых капсул он захватил ещё и пачку коричневых, которые оказались катализаторами регенерации. Новая рука отрастала быстро и уже стала почти нормальных мужских размеров. Необходимо было лишь обильно питаться белком.

Мирослав убрал все тараканьи обрубки с верхней палубы, а несколько парализованных инсектоидов сложил в холодильник. Часть из них нарубил на стейки, вырезая плоть помясистей. Жареный таракан на вкус был не очень и через неделю употребления от него начало выбивать днище, но это было единственной съедобной для человека пищей на борту за исключением чёрного картофеля из созвездия Колорадский Долбонос.

Созвездие было открыто совсем недавно и свойства картофеля были мало изучены. Опытным путём учёным удалось доказать, что его употребление в пищу жареным вызывает обильный водородный метиоризм. После того, как на Сириусе взорвалось нексколько ресторанов быстрого питания, картофель был признан запрещённым на территории конфедерации.

- Тебе какой прожарки? – спросила Алиса не оборачиваясь, она как раз готовила обед на гриле. Сегодня был день стирки, и девушка гуляла по космолёту в трусиках и маечке на голое тело, выставляя на показ тонкую талию и округлые синие с фиолетовым отливом ягодицы. За время вынужденной диеты она похорошела ещё больше. Десантник много раз хотел подкатить к специалисту по контрразведке, но вовремя вспоминал жуткую сцену на Галактознике, когда вагинальный блендер одной из амазонок бесцеремонно шуровал внутри инсектоида.

Мирослав подавил приступ тошноты и ответил.

- Средней, с гемолимфой.

Алиса достала из блистера жёлтую капсулу и выжала её в порт-инъектор на шее.

- Что ты там принимаешь всё время?

- Витамины.

- Ага, витамины, без которых ты чуть не закусила ласты. Больше похоже на наркотическую зависимость, ты все две недели ходишь как обдолбаная, понурая какая-то. Что случилось?

Девушка не ответила. Она разложила жареную свеженину по тарелкам и поставила на стол. Села, подперев голову одной рукой и задумалась.

“Похоже на ПМС”, подумал Мир, он слегка коснулся её плеча.

- Алис, я правда о тебе беспокоюсь.

Алиса игнорила его по полной. И вот, когда Мирослав уже сдался, она вдруг заговорила:

- Это не наркотики. Это гораздо хуже – агония, долгая мучительная смерть на протяжении веков.

Во время Великого Апгрейда церковь упорно насаждала новую религию, используя средства массовой информации, интернет и даже психотронные технологии. Почти все учёные и многие здравомыслящие атеисты выступали за научное объяснение феномена отсроченной смерти. Но что они могли сделать против гигантской пропагандисткой машины, финансируемой правительствами супердержав. Так начался Великий Исход. Блестящие генетики, биологи, астрономы и многие другие покинули Землю навсегда. Обосновались на одной из планет в созвездии Альдебарана, которую назвали на санскрите в честь родины - Дара. Терраформирование прошло успешно. Отстроились новые города, парки, казино. Коллапс наступил через двадцать лет.

С момента Исхода в нашей колонии не родилось ни одного ребёнка. Сперва этому не придавали значения. У многих учёных были маленькие дети, но, когда они выросли, оказалось, что бесплодны и они. Проблем со здоровьем не было - наши предки, так же, как и примкнувшие к Суперцеркви фанаты, не умирали и никогда не болели. Все половые функции работали на сто процентов. Яйцеклетки оплодотворялись, но процесс деления не наступал. Все попытки запустить этот процесс проваливались раз за разом. Так пролетело ещё двадцать лет.

Все силы учёные бросили на развитие генетики. А также на попытки забеременеть естественным путём. Днём изгои вкалывали в лабораториях и институтах репродукции человека, а по ночам собирались в больших свингер-клубах и трахались как безумные. Любовь и моногамия отступили на второй план. Однако всё было бесполезно.

За восемьдесят лет ежедневных оргий не родилось ни одного нового поселенца. Примерно в это же время обнаружилось, что человеческий организм, медленно, но всё же стареет. Это означало одно – вымирание. И тогда предки совершили ошибку. Конечно, в то время казалось, что это был единственный выход, и, наверное, так и было. Они начали клонировать людей.

Развитие генетики резко шагнуло вперёд. ДНК-код и фундаментальные принципы существования клетки перестали быть тайной. Эксперименты над людьми были разрешены законом. В огромных инкубаторах из клеток доноров выращивали новое поколение людей.

Первые попытки оказались провальны. Искусственные дети быстро умирали без видимых причин. Рак, пороки сердца, волчанка – исчезнувшие в космосе болезни вернулись вновь. Шло время. Учёные кромсали ДНК человека так же, как ты резал инсектоидов при зачистке Короеда. Они вводили всё новые и новые меры противостояния вирусам, всё больше меняли геном. Кожа клонов посинела для защиты от радиации и получения нужных микроэлементов путём фотосинтеза. Печень стала усваивать метанол и большинство токсинов. Была полностью переработана система подавления раковых клеток. То, что было не внедрить в гормональную систему, например, борьбу с вирусами испанки или ускоренную регенерацию тканей, сделали извне – каждому клону вживили порт-инъектор. Клоны всё также были бесплодны, но зато устойчивы к болезням и более работоспособны. Средний срок их жизни составлял примерно сто пятьдесят лет. Но, были нюансы.

Генетический материал клонов нельзя было использовать повторно, их ДНК был настолько изменён, что не поддавался самокопированию. Второе поколение пробирочников рождалось с виду нормальным, но через некоторое время начинались необратимые процессы разрушения тканей. Синие люди разлагались на глазах, впадали в апатию и ходили по улицам городов, словно зомби. Это означало только одно – существование изгоев по-прежнему зависит от предков с Земли. К тому времени они уже постарели настолько, что просто лежали в стерильных боксах, а от них отрезали всё новые куски плоти, чтобы создать очередную стабильную партию Изгоев первого поколения.

Стареющая ткань давала большее количество брака, а значит, требовала всё большего вмешательства в генетический код. Сейчас ни один клон не может прожить более трёх суток без специального стабилизатора, иначе тело начнёт покрываться раковыми метастазами и очень быстро умрёт. Зато теперь мы можем использовать разные медикаменты для временного улучшения тела. Захотел ускориться во времени – принял красную капсулу, захотел отрастить потерянную конечность в течении часа - принял коричневую. Надо выдержать абсолютный ноль – синюю.

В нашем обществе давно уже зрел раскол, сейчас мы на пороге революции. Предки окончательно перешли в мумифицированное состояние. Их генетический материал уже не пригоден для производства себе подобных.

Радикалы агитируют за полное изменение ДНК. Клоны утратят сходство с людьми, за ненадобностью уберут половые органы, появятся новые конечности, жабры, крылья – то что будет необходимо для конкретных условий. Новых Изгоев будут собирать полностью с нуля из различной органики. Мы перейдём в новую форму жизни. Уже сейчас существуют гибридные образцы под названием “Толерасты”, внешне похожие на людей, но полностью изменённые внутри. Абсолютные синтетики, безликие копии друг друга.

Консерваторы же, наоборот, хотят вернуться к человеческим корням. Сейчас они предпринимают попытки воссоединения с Суперцерковью с целью обмена наших технологий на чистый материал полноценных людей. Это будет выгодно обеим сторонам – объединившись в войне против инсектоидов, мы легко их победим. Я из последней партии классических клонов. Больше таких не будет… если честно, партия консерваторов надеется, что, воссоединившись, изгои опять смогут размножаться самостоятельно.

- А по-моему, крылья или жабры – это круто.

Алиса посмотрела на Мирослава, как на дебила.

- Ты слышал, что я говорила вообще? Радикалы обрубят все корни и сделают расу изгоев полностью зависимой от машин и компьютеров, от инкубаторов. Малейший сбой или вирус в подпрограмме, ошибка в белковом составе, уничтожение фабрик по выращиванию - и наша раса перестанет существовать. Мы стали заложниками своих же технологий.

- Похоже, что вы, сами того не желая, создали себе жестокого бога, – задумчиво ответил Мир.

Наступила тишина. Алиса вяло тыкала в остывший стейк титановой трёхзубой вилкой. Десантник тактично молчал. Девушка наконец, взяла себя в руки, она подняла голову и нарочито бодрым голосом перевела тему:

- Сам-то что приуныл?

- Да так, - Мирослав откинулся на спинку ложемента и поправил резинку латексных десантных трусов, - вся эта история с нападением на Галактозник как будто написана талантливым, но неопытным писателем-фантастом. Слишком много в ней удачных совпадений. Во-первых, Короед вышел из гиперпространства точно в момент нашего появления в точке контакта. Разбомбив ваш корабль, он не стал преследовать геронтовоз, хотя легко мог догнать его. Вместо этого он тихо дрейфовал на месте, словно чего-то ожидая. Во-вторых, корабль такого класса предназначен для уничтожения планетарных систем и просто обязан нести на борту армию в миллион особей, а мы с тобой уничтожили около сотни тысяч, из которых от силы десятая часть были военными. Остальные – техники и мухоиды-гувернантки. И в-третьих – какой идиот помчится через всю галактику с таким ценным грузом на борту без сопровождения? Только не Кутак, который внезапно пропал с поля боя. Я проверил шар говендия. Масса соответствует объёму, похоже, что это почти две тонны чистейшего металла, и они как будто оставлены специально для нас. Мне кажется это…

В этот момент корабль резко тряхнуло. Свет вырубился, оставив гореть только люминисцентные авариные дорожки в полу. Где-то в недрах Короеда застонал от нагрузок гравитационный компенсатор. В воздух медленно всплывали столы, стулья и прочие предметы интерьера. Запахло озоном. Внезапно наступила гробовая тишина. Алиса уцепилась за ручку духовки и испуганно озиралась по сторонам.

- Квантовая параша, что это, Мир?!

Помещение медленно заполнялось туманом, очертания предметов расплывались в темноте. Эвакуационные огни теперь казались большими бледными пятнами.

Мирослав улыбнулся.

- Ну вот мы и дома.

***

- Да не боись ты, это норма.

Десантник старательно избегал контакта с Алисой, которая цеплялась за него руками и ногами, пока он ощупью плыли по коридору в сторону капитанского мостика. Нет, он был совсем не против объятий горячей фитоняши, но в один из таких контактов что-то острое царапнуло его по бедру, и он испугался, что вагинальный блендер девушки нашёл очередную жертву в его лице.

- Корабль выкинуло из гиперпространства охранным полем. Сейчас мы находимся в районе орбиты Юпитера и медленно идём через карантин. Плотная заградительная сфера из селективных нейтниро, толщиной в триста километров, окружает ближайшие планеты солнечной системы и убивает всё живое, имеющее отличное от людей ДНК. Так что я тебя поздравляю, ты всё ещё человек.

- Иди ты в жопу со своими шуточками, я сейчас обосрусь от страха!

- Это у тебя в кишечнике разрушаются каловые камни – такой вот побочный эффект. – Мирослав и сам чудовищным усилием еле сдерживал дефекационный коллапс. На лбу выступили капли холодного пота.

Они вплыли в рубку. Электромагнитный глубинный импульс выжег электронику по самые резисторы, но допотопный радиотерминал на энергосберегающих лампах функционировал. Мир сразу же настроил УКВ радиостанцию на шестнадцатый канал и взялся за тангенту. Алиса впотьмах шарилась по мостику, ища бумажку. Нейтринное поле плотным облаком обволакивало не только зрение, но и слух. Мир что-то говорил Алисе, а слышал себя как будто из другой галактики.

- Многие расы пытались пробиться через кордон. Пройдя через поле, их мёртвые корабли долетали по инерции лишь до Юпитера, где Солнечный флот топил их останки в газовом гиганте. Сейчас нам самое главное успеть подать сигнал бедствия до того, как нас расстреляют. Во, проясняется. Выходим!

Туман рассеивался. В панорамном окне медленно проявлялись звёзды, прямо по курсу дредноута инсектоидов в пространстве завис военный крейсер с направленной на них гигатонной импульсной пушкой.

Десантник зажал тангенту и заорал что есть силы.

- Короед – Юпитеру! Короед – Юпитеру! Говорит Мирослав Курмаз, позывной: Лось-натурал! Отставить огонь, повторяю, огонь не открывать. На борту два человека. Тараканы передохли. Приём!

Почти сразу же из динамика раздался мужской голос с сильным древнегреческим акцентом.

“Пшш… Короед, говорит адмирал Солнечного флота Сифакис Венеринанус. Митрополит предупредил о вашем появлении. Мы конвоируем вас до земной базы. Товар цел?”

- Товар в безопасности! Прошу выделить чистое нижнее бельё мне и моей спутнице и обеспечить горячей водой.

“Пшш… каловые камни… как мне это знакомо. ВИП апартаменты для реабилитации и три киберналожницы-массажистки ждут вас. Челнок уже в пути. До новых встреч на борту. Конец связи.

***

Даже орбитальная вода пахла домом. Мир переключил смеситель в арктический режим и подставил тело под бодрящие ледяные струи. После того, как Короед с бесшумным всплеском исчез в юпитерианском омуте, а шар говендия отправили на орбитальную станцию, капитан Сифакис сообщил последние межгалактические сводки. Конфедерацию накрыла чёрная волна наноклопоидов. Бои шли во всех колониях. От мерзких паразитов спасала только термоядерная соляра. Цены на протоновую нефть, поставляемую расой жидких медузоидов, опять взлетели до небес. Ничего, теперь запас говендия позволит досуха выжать этих скользких лицемерных ублюдков. А в союзе с Изгоями мы чпокнем всю вселенную! Только бы пресвятой Василий в очередной раз не кинул с отпуском.

Когда Мирослав вышел из душевой, на ходу вытирая волосы настоящим хлопковым полотенцем, Алиса стояла, прислонившись лбом к смотровому окну каюты, прижав к нему обе ладони. По бронестеклу медленно скользили вниз капли девичьих слёз.

“Точно. ПМС.” Космодесантник подошёл к иллюминатору, и у него самого заныло в груди. Каждый раз, когда он видел голубую планету, покрытую, словно пеной, вихрями белых облаков, он чувствовал невыразимую тоску. Тоску по родине. Земля была прекрасна - тёмно-зелёные линии материков, окружённые зеркалами океанов, белоснежные ледяные шапки полюсов, паутины жёлтых огней мегаполисов на ночной стороне. Земля манила, и он шагнул туда, вниз, но в последний момент лицо упёрлось в стекло.

- А ведь тысячу лет назад наши предки чуть было не погибли, методично разрушая свой дом. Слава Супербогу, он вывел людей из тьмы деградации. Указал истинный комический путь. Теперь наша святыня надёжно защищена от любого врага.

Вдруг девушка выпрямилась, вытерла мокрые щёки и пристально посмотрела на Мира.

- От любого, кроме нас самих.

Десантник поймал её взгляд, побледнел и, схватившись руками за голову, выбежал из каюты. Девушка кинулась следом.

- А! Святой нейтрон, вот я лох! – орал Мир, направляясь прямиком на взлётную палубу крейсера, - когда ты догадалась?

- Только что, - рядом, тяжело дыша, бежала Алиса, - говендий абсолютно непрозрачен даже для нейтрино, и в то же время его невозможно обнаружить любым излучением. Он проявляется только в видимом спектре. Просканировав Короеда пограничники затопили бы его вместе с шаром. Получается, что мы сами доставили тараканье яйцо к Земле.

- Сраный квазар!

На бегу показав метку высшего допуска охранникам, Мир с девушкой прыгнули в первый же истребитель.

- Срочно свяжитесь со станцией. У них на борту опасный хищник! – прокричал Мирослав в захлопывающийся люк.

Истребитель с ходу протиснулся сквозь силовое поле шлюза и серебряной стрелой рванул в сторону планеты.

- Внимание всем постам! Прорыв периметра! – орал Десантник в шлемофон, - Станция, высший уровень опасности! Источник – говендий! База, срочно на связь!

***

Дверь склада чуть приоткрылась. В помещение заглянула круглая физиономия с маленькими чёрными глазками, зажатыми между бровями и румяными щеками. Воровато осмотревшись, человек в сером комбинезоне с надписью на спине “Слесарь-сантехник”, позвал приятеля:

- Петрович, всё?

- Погоди ты, - молодой человек в бирюзовом комбинезоне с надписью “Специалист по видеонаблюдению” заматывал последнюю оставшуюся сферическую камеру чёрным нитроцеллюлозным пакетом из-под хлеба, - всё, заходи, инструмент взял?

Парень в сером проворно повесил на ручку двери табличку “Не входить. Ремонт соляропровода”, закрыл за собой шлюз и подбежал к сверкающему белизной шару, стоящему в центре склада. Дрожащими от жадности руками вытащил из такого же чёрного пакета субалмазный рашпиль.

Инструмент был крайне дорогой, что обуславливалось её тяжёлым изготовлением. Сперва из графита под чудовищным давлением и экстремальной температурой выращивали крупные зёрна алмазов, а потом собирали алмазы в специальный бидон, и ещё более чудовищными давлениями при адских температурах сжимали сырьё в субалмаз вместе с бидоном.

- Егор, не ссы, всё срастётся, нашкрябаем на безбедную старость! Давай в темпе только, через двадцать минут у охраны кончается обед, – не смотря на браваду, специалист по видеонаблюдению заметно нервничал.

- Ща, надо где-нибудь сбоку, чтобы незаметней… - Егор сделал два круга вокруг шара, потом сообразил, что боков у него особо нет, перекрестился треугольником и начал тереть инструментом о говендий. Сверхтвёрдые зубья рашпиля лишь елозили по поверхности, не оставляя даже царапин.

Петрович суетился рядом. Если их спалят, вышвырнут со станции прямо в открытый космос с занесением позорной надписи в трудовую.

- Нажимай сильнее, что ты как баба! – Подбодрил он подельника.

Егор поднажал, и вдруг по поверхности шара пробежала чёрная прямая трещина.

- Вонючий Сатурн! Ты сломал его!

Слесарь беспомощно повернулся к другу и дрожащими губами спросил.

- Ммм… а у тебя есть суперклей?

Внезапно Петрович резко перестал мандражировать. Он замер, по бирюзовой штанине комбинезона расплывалось тёмное пятно мочи. Седеющий на глазах молодой двухсотлетний мужчина дрожащим пальцем показал на шар.

Егор повернулся назад как раз в тот момент, когда из щели ему в лоб прижался холодный отбойник ударного молота. В темноте шара злобно сферкнули восемь зелёных фасеточных глаз.

***

Орбитальная станция не подавала признаков жизни. Она молчала, окружённая космическим мусором. До неё оставалось три километра, как вдруг Алиса громко закричала:

- Опоздали!

Мир присмотрелся и в очередной раз обложил себя матом. То, что он сперва принял за мусор, оказалось кусками человеческих тел, выплывающих из открытого грузового шлюза. По фюзеляжу забарабанил град промороженных останков.

Алиса за штурманским пультом лихорадочно колдовала над сенсорной панелью.

- Кутак уже спрыгнул на Землю. Как мы его найдём теперь, говендий не светится на детекторах!

- Включи инфравизор. При пересечении атмосферы этот металл не нагревается, а вот воздух вокруг него да.

Девушка вывела картинку прямо на лобовое стекло. От станции вниз уходила слабая красная полоска разогретых газов, которая терялась в густом слое перистых облаков.

- Всё, упустили…

Мирослав направил истребитель вниз, следя за высотомером. Он задумчиво сказал:

- Я знаю, куда он направился. И я даже догадываюсь, для чего инсектоид затеял всё это. В то время, когда тело переходит грань жизни и до его воскрешения нам снятся кошмары. Примерно одинаковые у всех: худая женщина с косой, так называемая Смерть, гонится за человеком по бесконечному поросшему жёлтой травой полю. Подробности различаются, но место всегда одно и тоже – одна из пустынь в Боливии. Но туда ты полетишь уже одна.

- Зассал?

- Нет, мне нельзя пересекать предел биологической жизни, - парень кивнул на альтиметр, ещё пять километров ниже, и я умру. Катапультироваться уже поздно. Я залил координаты предполагаемого приземления в навигатор. Знаю, ты атеистка, но всё-таки помолись кому-нибудь из своих на то, чтобы я не ошибся.

Алиса вскочила на ноги и вытащила последний блистер жёлтых капсул. Она расстегнула ворот комбинезона на парне и стала по одной вдавливать коктейль из гормонов-стабилизаторов прямо в отверстие нейрошунта.

- Посмотрим ещё, кто круче, смерть или фармакология!

Истребитель резко нырнул в низ, следуя траектории падения тараканьего шара.

Альтиметр тревожно пищал, пересекая опасный рубеж. Закололо сердце, и Мир прижал правую руку к груди. Боль всё разрасталась, странная непривычная боль.

- Всё, похоже, теперь это по-настоящему.

- Держись! – Алиса схватила напарника за уши и стала массировать биоактивные точки, старый приём изгоев-гомеопатов.

- Ай, сука! В глазах темнеет, - парня колбасило по-конски. Сердце дабстепом колотилось о грудную клетку. Надо было что-то делать, и девушка неожиданно для себя крикнула:

- Я тебе отсосу!

- Что? – сознание на миг вернулось к парню.

- Ну, это, если дотянешь до Земли, то… ммм… отсосу, чисто по-дружески, – от стыда девушка посинела ещё больше.

- Ты всё обещаешь, но, кажется, мне полегчало.

Боль росла, но теперь у парня появилась надежда на счастливый конец своей яркой интересной жизни. Он вновь схватил штурвал и перевёл турбину истребителя в спортивный режим.

Глава 11. Красный ангел

Мирослав оказался прав во всём. На жёлтой долине, зажатой между горным хребтом и полоской реки сверкали белые половинки сферы из говендия. Рядом бегала многорукая фигурка, настраивая какой-то агрегат. Говендий поглощал не только температуру, но и ускорение. Врезавшись в землю, сфера поглотила импульс, не причинив тараканоиду никакого вреда.

Массируя грудь, парень включил посадочный автопилот и с трудом поднялся на ноги.

- Отсос подождёт, берём пушки и сходу валим зверя. Мне не нравится то, что он задумал.

- Что? – Алиса уже приматывала друг к другу пару бластеров для увеличения урона.

- Это пока догадки. Всё, приготовились!

Истребитель едва коснулся земли вблизи от располовиненной сферы, как из одной половинки выскочило два боевых дрона с плазмомётами и открыли шквальный огонь по кораблю. Катер затрясло, он задымил правой турбиной и начал смещаться в сторону реки, но в последний момент два силуэта в десантных комбинезонах выпали из бомболюка и нырнули за второй кусок сферы. Через миг оттуда в сторону киборгов уже неслась ядерная граната. Один из них успел прикрыться говендием. Второму не повезло. Граната попала точно в туловище роботу. Поле тряхнуло от взрыва, когда на месте робота вырос миниатюрный ядерный подосиновик, прожигая чернозём до суглинка. Из-за сферы в людей тотчас полетели ответные сгустки плазмы.

- Кутак, ты окружён, отключи киборга и сдайся. После суда тебе сохранят жизнь, даю слово космодесантника! – крикнул Мирослав, отстреливаясь из пульсотрона. Он с удовольствием отметил, что половина лица чудовища, закрытая бронемаской, превратилась от ультрадихлофоса в большой уродливый шрам.

Огромный таракан затянутый по самые усики в броню лишь расхохотался.

- Уже керек емес, Оз коланды котинекоя бер! Слишком поздно, вонючий кусок мяса! – верхней лапой он нажал на большую красную кнопку сверкающего хромом агрегата, похожего на четырёхгранную пирамиду с хрустальной сферой на вершине, покрытой древними иероглифами, и снял со спины старинный, изрезанный пентаграммами арбалет.

Прибор ожил. По корпусу бежали коронные разряды. Земля задрожала, поднимая в воздух серую пыль в радиусе десяти метров от прибора.

- Это какой-то генератор поля, - прокричал сквозь рокот Мирослав и вжарил из укрытия по инсектоиду. Лазер рикошетил от брони, поджигая сухостой вокруг.

Гул оглушал. Внутри силового пузыря вихрился ураган, поднимая в воздух чёрный песок. Кутак передвинул рычаг усилителя на максимум. Генератор завыл инфразвуком от напряжения. Шар на конце ярко светился. Песочный вихрь начал уплотняться, втягиваясь в самого себя, превращаясь в чёрную тень, которая билась о стены силового поля, словно пойманный в банку мухоид.

Алиса жестом показала “Я зайду с тыла” и, вытащив наномеч, скрылась за полусферой. Тем временем вихрь чернел всё больше, теперь он напоминал чёрный балахон, внутри которого барахталась белая худая женщина пожилого телосложения, с зажатой в руке древней косой. Ветер постепенно утихал. Тётка перестала парить в воздухе и лишь быстро нарезала круги вдоль кромки силового поля. Мирослав вдруг понял, что дрожит от ужаса. Он узнал эту бледную женщину, героиню сириусских фресок.

Киборг растерялся от обилия целей и палил уже в тётку, прожигая лишь дыры в балахоне. Смерть подпрыгнула и с разворота воткнула косу прямо в череп робота, пробив жестяное тело на пару футов в глубину. Женщина попыталась выдернуть косу худыми руками, но в этот момент Кутак оказался рядом. Он ударил женщину ноголапой в грудь.

Пропахав пять метров по выжженной траве Смерть с трудом поднялась на ноги, её худые колени дрожали. В жизни она оказалась гораздо меньше. Лицо её скривилось от какой-то внутренней боли. Тараканоид направил арбалет на бедняжку и нажал спусковой крючок, но за секунду до этого Мирослав, повинуясь внезапному порыву, прыжком кинулся наперерез.

Сухо щёлкнуло оружие, и зазубренный гарпун надёжно пригвоздил его к почве. Мирослав пискнул не по-мужски жалобно и затих.

Алиса молча выскочила из-за полусферы, бешено вращая наномечом. В последний момент животный инстинкт насекомого сработал против девушки. Она вдруг поняла, что летит в другую сторону, обгоняя обломки клинка. Удар задней ногой у инсектоида был отработан десятилетиями тренировок на гражданском населении Кассиопеи.

Десантник был в шоке не только от происходящей вакханалии. Дышать было больно, было больно даже моргать. Праздничный фейерверк боли заполнял его естество весёлыми взрывами синапсов выше пояса. Ниже пояса был траур - похоже, боевой таракан перебил ему спинной мозг. Но это была фигня, он вдруг с ужасом понял, что не может блокировать болевой шок. Всё, на что хватило сил – это взяться за торчащий из груди хвостовик арбалетного болта. Он повернул голову к гражданке в чёрном балахоне и прохрипел:

- Поньк-поньк-поньк? - вместо слов изо рта вырвалось несколько кровавых пузырей, но смерть поняла. Она показала ему узловатый большой палец, типа всё супер. А потом подняла руку повыше и показала уже средний палец инсектоиду.

Тот лишь хрипло зашипел по-тараканьи. Он ликовал. Кутак поднял правую нижнюю руку и показал Смерти сразу восемь средних пальцев. Остальные руки заряжали в арбалет новый астральный гарпун.

Алиса тоже хотела ему что-то показать, но магазин бластера был пуст. Она отбросила в сторону бесполезный обломок наномеча и огляделась. Смерть чёрной тенью металась внутри силового поля, причитая какие-то молитвы. Мир выиграл несколько минут, но, похоже, этой мистической легендарной сущности скоро придёт конец. Непонятно было только одно. Алиса заорала, перекрикивая вой силового генератора.

- Эй, чмо усатое, ты совершаешь ошибку. Если ты уничтожишь смерть, люди вообще умирать перестанут, зря тужишься, говноед!

Кутак вновь разразился хриплым шипящим смехом. Он повернулся к девушке. Все его восемь уцелевших глаз светились от ненависти.

- Ха ха ха! Твой мясистый дружок тебе не сказал? В космосе их матки такие же бесплодные, как и вы. И только лишь здесь, на своей родине, они способны к зачатию. Им даёт жизнь то, что её отбирает! Многие века назад мы нашли на окраине галактики древний полуразрушенный корабль расы ящеров. Тысячелетие понадобилось нам, чтобы расшифровать их письмена. Они разгадали тайну землян и узнали, как стереть их с лица вселенной навсегда. Космолёт рептилоидов нёс в себе тайное оружие против них, но случилась катастрофа. Сегодня свершится возмездие. Уничтожив Смерть, я навсегда лишу человечества будущего, а потом мы переловим их всех и сгоним в гигантские фермы по выращиванию деликатесов! Мы раздавим эту раковую опухоль вселенной так же, как их древние предки давили тапками наших сородичей! А Мирослава я лично перекручу на салями!

Кутак направил ствол арбалета на морщинистую старуху-призрака, и произнёс заклинание по-тараканьи.

- Киль манды котагымды жеме!

Смерть перестала мельтешить и замерла, закрыв впалые глазницы руками в ожидании гибели, как вдруг боевого трутня сбоку озарило алое свечение. Раздался грубый мужской голос, от которого вздрогнули все участники событий.

- Ты малясь попутал, братиш, жизнь даёт не она.

Кутак резко повернулся на голос, выхватив из-за пояса тактический расщепитель. В пяти метрах от него стоял высокий ярко-красный мужик с жёсткими чертами лица, его тело закрывало странное одеяние из переливающейся алой чешуи. Мужик шевельнулся, и чешуя взмыла вверх, превратившись за его спиной в три пары огромных кроваво-красных крыльев.

Мускулистое тело турникмэна покрывали неприличные татуировки из камасутры. Промеж рельефных квадрицепсов, словно маятник, мерно раскачивался огромный светящийся детородный орган. Алиса заткнула рот рукой, еле сдерживая изумлённый стон.

В обеих руках красный ангел сжимал огромные доисторические многозарядные дробовики.

Их выстрелы слились в сплошную канонаду. Кутак задёргался, словно пьяная школьница на дискотеке, смешно подбрасывая вверх конечности. Он попытался выстрелить в ответ, но мощные заряды превратили лапы в трухлявые обрубки. С каждым выстрелом ангел всё ближе подходил к таракану, многослойная броня которого сминалась и отваливалась под градом урановой картечи.

Красный терминатор подошёл вплотную как раз в тот момент, когда с морды Кутака сорвало защитную маску. Таракан открыл пасть, готовясь прыснуть ядовитой слизью, но поперхнулся, когда мужик с силой вогнал ствол ружья ему в глотку.

- Аста ла виста, пидар, - произнёс ангел и нажал на спусковой крючок.

Тело насекомого уже осело, а его голова ещё летела, переворачиваясь в воздухе, пока не ударилась о силовое поле.

- Кстати, да, - произнёс мужик и последним выстрелом превратил генератор инфернополя в груду дымящегося металлолома.

Смерть убрала руку от лица, выпрямилась. Без давления силового поля она как будто стала даже выше и шире. Выдернув косу из черепа павшего киборга, она подошла к шестикрылому ангелу. Тот в это время уже стоял около лежащей Алисы и с интересом её рассматривал.

- Амур, какого лешего ты так долго? – спросила она, вытирая лезвие косы о подол балахона.

- Да новую партию подростков завезли, работы по горло.

Алиса с трудом оторвала взгляд от чресл Амура и спросила у старухи:

- Э… так вы и есть та самая Смерть, о которой ходят легенды?

Старуха усмехнулась:

- Типа того.

- Так значит, в этом секрет космического бессмертия людей. Вы не можете покинуть Землю и забрать их жизни. Почему же тогда наша раса умирает в космосе, мы же тоже люди?

- Вы – искусственники. Вы изначально мертворождены, в вас нет души. Но если хочешь, я покончу с твоим бесполезным существованием прямо сейчас.

Смерть занесла косу, но красный ангел жестом остановил её.

- Осади, подруга. Тлен может рождать живое, - с этими словами он слегка ткнул тёплым стволом дробовика девушке в живот, - пусть ещё помучается.

Смерть и Амур подошли к лежащему в луже собственной крови Мирославу. Боец был крайне бледен. Боль всё не отпускала его. Она не прошла, как обычно при регенерации, а наоборот, усилилась. Мир впервые с рождения ощутил невероятную тоску и понял, что сегодня он погибнет навсегда.

Он с трудом открыл глаза, и вдруг испуганно вскрикнул. Над его головой стоял Амур, и головка его члена раскачивалась в опасной близости от лица. Мир попытался отползти, но астральный гарпун прочно удерживал его на месте.

- Чо, комплексуешь? Ха ха ха, - ангел зашёлся в хриплом смехе, но быстро заткнулся, когда смерть стукнула черенком косы под дых.

- Амур, иди уже, мне надо с ним поговорить без свидетелей.

- Как скажешь, мать, - ангел повернулся к лежащей Алисе и сделал характерный жест пальцами “Я слежу за тобой” – скоро увидимся, синяя.

Ангел сложил крылья и с громким хлопком растворился в воздухе.

Старуха с косой присела возле насаженного на гарпун бледного Мирослава. Провела костлявой худой рукой по его лицу, оставляя на коже кровавые полосы. Мир лишь шевельнул губами, выдувая алый пузырь, - поньк! Что в переводе с языка боли означало “добей меня”.

Смерть лишь улыбнулась.

- Как же долго я тебя ждала. Ты должен был погибнуть ещё в утробе матери, так и не убежав в космос, где вы все от меня прячетесь. Но, как бы это парадоксально не звучало, сегодня ты спас Смерти жизнь. Пожалуй, я подожду ещё немного.

С этими словами она схватилась за гарпун и играючи выдернула его из тела космодесантника. Чёрная кровь вяло зафантанировала из раны. Мирослав с трудом схватился за живот. Он почти не понимал, что происходит. Сознание наполнила невыносимая боль, сквозь которую он еле различал голос Смерти.

Старуха положила ладонь на живот, заткнув кровавый поток.

- Но, у меня есть одно условие, - она наклонилась к Миру и что-то тихо прошептала на ухо.

Мир дёрнулся из последних сил, а потом, сдавшись, тихо выдавил ещё пару кровавых пузырей согласия.

- Вот и договорились!

Смерть убрала руку и встала, опираясь на косу. Рана уже перестала кровоточить и потихоньку стягивала края.

- До новых встреч, Мирослав! - Старуха взмахнула косой и тут же исчезла в яркой вспышке. В воздухе запахло серой.

Алиса на четвереньках подползла к Мирославу и ткнула его кулаком в ногу, но десантника лишь качнуло в сторону.

- Вот, значит, как. Вы тоже не можете размножаться в космосе, поэтому свозите сюда молодёжь под предлогом причастия. Поэтому вы до сих пор не покорили остальные галактики - вдали от Земли ваша цивилизация исчезнет. Кружитесь, словно дворовая собака вокруг дома, не подпуская никого близко. Даже нас, своих самых близких соседей. Вместо того чтобы изобретать генетические инкубаторы, мы могли просто прилетать сюда и размножаться естественным путём, как раньше! Какие же вы суки!

Мир глубоко вздохнул, слабость отпускала, но не так быстро, как в космосе. Да и спорить с женщиной смысла не было.

- Сегодня я сам узнал об этом впервые… уверен, у митрополита были причины скрывать информацию ради будущего человечества.

Алиса вновь ткнула кулаком в бесчувственную ногу десантника.

- Ты всё врёшь, Смерть разговаривала с тобой, как со старым знакомым. И голый мужик с крыльями подмигнул тебе. Кто он?

Мирослав помолчал, вспоминая кафедральный собор Сириуса. Роспись потолка, святых и приближённых Супергоспода. Затем ответил задумчиво.

- Судя по всему, это один из серафимов - приближённых к богу ангелов с огненными крыльями. В далёкой древности, ещё до Великого Апгрейда, Амур отвечал за любовь и совокупление между гуманоидами. Получается, если существуют серафимы, то и бог… хм…

- То, что, он отвечает за любовь, я поняла по его прибору, но всё равно вы всё козлы и гандоны.

Десантник не ответил. Алиса тоже задумалась, но о своём: “Святой эксгибиционист сказал, что я могу рождать живое. Так, когда у меня там овуляция по плану”. Она стала загибать пальцы, потом хмыкнула и пристально посмотрела на Мирослава. Необычно посмотрела, с таким интересом, что боль у парня в животе даже слегка поутихла.

- Что?

- Что? – Алиса расстегнула молнию десантного комбинезона до пояса, обнажив глубокий междусисечный ландшафт.

Боль стремительно уступала место давно забытому чувству. Мирослав тоже взглянул на девушку по-новому. Сиськи, попка, сочные синие губы – вроде она ничего, интересная.

- Эм… а как у тебя по женской части, без капканов?

- У меня там всё супер, - девушка откинула волосы назад, - я из последней партии консерваторов. Делали по классическим стандартам.

Молния на комбинезоне расходилась всё ниже. Мир вздохнул, прикинул, сколько у них осталось времени до прилёта военных и сказал:

- Может, как-нибудь, встретимся, кофе попьём?

Алиса довольно улыбнулась и стала стягивать с космодесантника штаны.

- Не могу отказать настойчивому мужчине.

В ягодицы больно врезались сухие травинки. Спинной мозг потихоньку регенерировал, восстанавливая контроль за всеми органами. Мир закинул руки за голову и подумал: “Ну что ж, поживём ещё, повоюем”.

Эпилог

После прохождения Алисы через заградительную сферу стало очевидно, что Земля может принять ближайших собратьев. За разглашение государственной тайны Мирославу занесли выговор в личное дело, но учитывая героические заслуги и уничтожение Кутака, выговор стёрли. Экспертиза показала, что сфера, в которой проник инсектоид, была толщиной всего три микрометра, и после распила его едва хватило покрыть убытки от нападения чёрных клопоидов. Церковь Супергоспода заключила союз с изгоями, и некоторые консерваторы даже приняли крещение треугольником на Святой Пандоре. Обещание Митрополит Василий, по традиции, выполнил частично. Яхту подарил, а вместо созвездия Веги выписал десантнику путёвку в земной санаторий Синегорье. Мирослав, если честно, был не против.

На Байконуре, старейшем космодроме Земли, царил ажиотаж. Дроиды вынимали капсулы со стариками и грузили их на монорельс до крематория “В добрый путь”. Весёлые тинейджеры, взявшись за руки по-двое – по-трое, бежали в многочисленные парки уединиться перед церемонией причастия. Огромным синим пятном в центре зала прилёта стояли голубые юноши и девушки – первые секс-посланцы с Альдебарана. Пришло время перемен.

Алиса и Мирослав стояли у перил второго этажа и любовались человеческим бурлением. Раны космодесантника почти зажили. Регенерация на Земле проходила на удивление медленно, к тому же за время пребывания на родине он успел три раза простыть и подхватить грибок стопы. Эти мелочи даже доставляли удовольствие – именно на Земле он чувствовал себя живым по-настоящему. Он приобнял синюю подругу за талию. Та положила голову ему на плечо.

- Тебе обязательно лететь на Сириус прямо сейчас? Подожди родов.

- Я бы с удовольствием, зай, но мне надо выполнить одно обещание. Не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь, но я очень на это надеюсь. Ты уже придумала, как назовёшь первенца?

Алиса нежно погладила торчащее под туникой округлое семимесячное пузо.

- Пусть будет Серафим.

Мирослав согласно кивнул. Он взялся за лямку антигравитационного чемодана и поцеловал

девушку в губы.

- Надеюсь, ты не будешь трясти с меня космические алименты, дорогая?

Алиса хитро улыбнулась в ответ.

- Посмотрим, ты теперь парень богатый, с яхтой.

***

Мирослав задумчиво шагал по отделанному стеклом коридору посадочного терминала, щурясь от утреннего солнца. Длинная чёрная тень плыла рядом. Парень мельком глянул на неё и тут же тело словно обдало холодом. Тень, что касалась его ног, откинула капюшон и поправила косу на плече. В голове противным скрежетом раздался насмешливый голос.

- Да не ссы ты. Проредим Сириус и сразу назад.

ТИТРЫ

Авторы сценария – Тимофей Большой, Роман Гундосов, Давид Беличенко, Настя Ярченко, Дэвид Линч, Джорж Лукас, Майкл Бэй.

Постановщик трюков – Джеки Чан

Костюмер – неизвестный китайский дизайнер Сяо Ли

Спецэффекты – чернобыльский берёзовый сок прямого отжима “Изотоп”

Саундтрек – аудиокассета “Звёзды блатного шансона. 1996 год. Лучшее”

В главных ролях:

Бригада марсианской комиссии по расследованию катастрофы:

Денис – Фёдор Бондарчук

Андрей – Владимир Яглыч

Мартин – Джозеф Гордон Левит

Иван Лукавый (первый святой Суперцеркви) - Владимир Машков

Мирослав Курмаз (космодесантник экстра-класса) – Никита Козловский

Алиса Селезнёва (голубой эксперт по контрразведке, связной) – Скарлет Йохансон

Анастасия Ярченко (Полковник Баба Настя) – Моника Беллуччи

Митрополит Василий (глава церкви Супербога на Сириусе) – Сергей Бадюк

Луиза (смазливая секретарша митрополита) – Александра Бортич

Эдвард Титч (“Сиреневая борода”, капитан первого ранга) – Джонни Депп

Петрович (Специалст по видеонаблюдению) – Константин Хабенский

Егор (Слесарь-сантехник второго разряда) – Александр Семчев

Кутак (правая верхняя рука королевы-матки) – Денни Трэхо

Каншик-оглы (королева-матка) – Зоя Бербер

Смерть (смерть) – Смерть

Амур (серафим) – Дуэйн “Cкала” Джонсон

Генеральный спонсор проекта – Официальный производитель говендия в видимой части вселенной, свиноферма под Севастополем ИП Асланбеков и ко.

Все имена и фамилии намеренно оставлены настоящими.

Текст является интеллектуальной собственностью Суперцеркви. Его незаконное чтение и распространение карается выстрелом пульсотрона в темя. Аминь.

КОНЕЦ