Семена жизни

Глава 1

В зале нас было трое – я, Эльза и тот тип, имени которого никто не знал. Он кантовался у нас уже третий день и успел изрядно всем поднадоесть.

Он спешил на похороны своей бывшей жены, которая отдала богу душу на одной из планет в районе Эридана. Этот мужик, видимо, так довёл свою благоверную, что она сбежала от него на другой конец галактики, чтобы в одиночестве скоротать остаток, отпущенных ей, дней.

Мужчина добирался до места назначения автостопом и появился у нас в сопровождении молодой пары, которая справляла свой медовый месяц. Молодожёны просто-напросто оставили его на станции заявив, что их планы поменялись и им нужно в другую сторону. Называя вещи своими именами – сбежали без оглядки. И я не мог их судить, ведь мужик был ужасно занудливым, надоедливым собеседником, который только и знал, что рассказывал о своей прекрасной-распрекрасной супруге, и как он её любил, и что теперь он просто не представляет, как ему жить дальше.

О том, что она с ним развелась и уехала, он как-то забывал и рисовал нам картины безвозвратно утраченной семейной идиллии.

Эльза работала на станции поваром, барменом, официанткой и горничной сразу. Её внешность тянула по моей собственной шкале от одного до десяти на восемь баллов, а интеллект был как раз таким, чтобы не раздражать мужчину. Иными словами, Эльза не была ни слишком умна, ни слишком тупа и тут, по моему мнению, приближалась к идеалу.

Шестидесятилетнего Готлиба в зале не было – он работал где-то в недрах станции. Готлиб служил на станции механиком. Это был замкнутый, немногословный гомосексуалист, больше привыкший к общению с автоматами, чем с людьми.

Все трое – он, я и Эльза – неплохо ладили друг с другом.

Подбирая наш коллектив, психологи из корпорации «Галактика», наверное, имели какие-то, неясные мне, соображения на этот счёт. Иначе чем можно объяснить тот факт, что они выбрали мужчину, женщину и мужчину, который предпочёл бы родиться женщиной?

Мы работали вахтовым методом и контрактом был предусмотрен трёхмесячный срок нашего пребывания на станции. Пользуясь тем, что в законе не было чётко оговорено понятие «трёхмесячный», менеджеры «Галактики» выбрали наибольшую длину месяца. Таким образом, подписав бумаги, мы обязались отбыть на вахте девяносто три дня.

Я тут у них был вроде как за начальника. Должность администратора предполагала, что я буду разрешать всевозможные конфликтные ситуации и в случае чего отвечать за огрехи в работе. Сильно подозреваю, что механик Готлиб зарабатывал больше меня, несмотря на разницу в рангах. Эту работу я получил на собеседовании, после демобилизации. После армии мне было в общем-то всё равно, чем заниматься. Я рассчитывал годик поболтаться, прежде чем начать строить свою дальнейшую жизнь. Хотел вначале вытряхнуть из себя всю ту военную муть, что вбивали мне в голову два года.

В армии я управлял десантной автономной шлюпкой и много тренировался в выбросках на разные типы планет, с различной плотностью атмосферы. Я хорошо научился управлять шлюпкой, летать по разным траекториям, крутить противоприцельные манёвры и приземляться в любую погоду на любую поверхность так, чтобы не угробить десантное звено.

Увольняясь из армии, я не имел чётких планов и твёрдо знал лишь то, что садиться за баранку вновь, мне сильно не хочется. Тошнотворные кульбиты и сальто шлюпки при десантировании отбили мне охоту управлять чем-нибудь в принципе. Я думал, что рано или поздно, мне что-нибудь подвернётся.

Подвернулась «Галактика».

Наша станция № 6354 была одной из нескольких тысяч заправочных станций корпорации «Галактика». Она прилепилась к небольшому астероиду, что нехотя вращался вокруг красного карлика под названием Наин. Полусфера-модуль с жилыми помещениями, кафетерием и пристроенными шлюзовыми камерами для приёма лёгких кораблей. Заправочные доки. Склад запчастей и механизмов и, разумеется, огромные хранилища топлива. Топливо класса А, топливо класса Б, топливо для химических двигателей и смеси для термоядерных…

В тот день мы, как я уже говорил, сидели втроём в зале кафетерия. Эльза опиралась о барную стойку, тёрла салфеткой бокал и смотрела пустыми глазами сериал на большом экране визора. Занудливый тип молча сидел за столиком, а я просто глазел в окно. Окна были десять на пятнадцать метров, из толстого стекла и снабжённые системой защитных штор на случай непогоды – какого-нибудь метеоритного дождя. За ними была видна, почти не меняющаяся, картина из тысяч звёзд, черного космоса и красного карлика в углу.

Да! Совсем позабыл упомянуть ещё одного члена нашего маленького экипажа –электрокота. Корпорация «Галактика» до чёртиков была озабочена душевным равновесием своих сотрудников, а потому завела за правило предоставлять в их ряды домашних питомцев. Так как общество охраны животных категорически не принимало эксплуатацию живых существ (исключая человека!), «Галактике» пришлось раскошелится на их механические аналоги.

Наш электрокот был полностью белый, без единого пятнышка на шёрстке. Правый глаз у него был голубого цвета, а левый жёлтого. Электрокот был снабжён встроенным генератором мурлыканья, но, на моей памяти, он им ни разу не пользовался. Электрокот был ленивой сволочью. Он царапался, когда его пытались погладить и любил валяться в самых неподходящих для этого местах. Кличку мы ему никакую не дали и называли просто – электрокот. Или, чаще, «эта полоумная скотина». Несмотря на его дурной нрав, мне электрокот нравился. Наверное, за время службы я здорово соскучился по домашним животным. Спасибо «Галактике»!

Тут сработал зуммер, и я посмотрел на экран планшетки – к станции приближался корабль. Прочитав его параметры, я, честно сказать, напрягся. Хотя, казалось бы, с чего мне было так волноваться? Приближался обычный грузовик дальнобойщиков, из тех, что шныряют между системами, доставляя грузы с одной планеты, на другую.

А дело было вот в чём.

Наша Эльза – девушка пока незамужняя. Но помолвленная. Её жених Гюнтер – крепкий, рыжеволосый тупица (по крайней мере так он выглядел на фотографии), работал на дальнобое. Где-то через годик они с Эльзой собирались заключить законный брак, по всем правилам морали и осенённый обычаями нашей галактики. Обычная муть. А пока они встречались во время редких перерывов в работе, а в остальное время регулярно трепались по визору, да писали друг другу сообщения. Такие, знаете, сопливые, любовные писульки с сердечками вместо подписи.

Так вот. Мы уже отбыли на станции два с половиной месяца из трёх положенных и за это время я переспал с Эльзой ровно четыре раза. Не то что бы я сильно её добивался или, как говорится, заманивал в свои сети… Нет! Просто, когда добро само шло ко мне в руки я обычно не отворачивался. К тому же Эльза знала толк в этом самом деле. После близости она принимала высокомерный вид, вспоминала, что она помолвлена и некоторое время вела себя со мной довольно холодно. Но проходили дни и вот, в подходящий момент, после пары-тройки стаканчиков веселящего, всё повторялось сызнова.

Ни я, ни Эльза не были заинтересованы в том, чтобы Гюнтер прознал про наши маленькие проделки. Дальнобойщики – ребята, в основном, довольно крутые, а самое главное хорошо организованные. Они постоянно поддерживают связь между собой, всегда готовы ввязаться всем скопом в какую-нибудь передрягу и грудью вставали на защиту своих коллег. Перспектива быть покалеченным или выброшенным в открытый космос без скафандра, мне вовсе не улыбалась.

Поэтому-то я и напрягся.

Вскоре корабль прибыл. Это был трёхсотметровый контейнеровоз, с эмблемой профсоюза дальнобойщиков. Немного удивительно для меня было осознать тот факт, что экипаж этой громады состоит всего из одного человека. Я связался с Готлибом и дал команду загнать грузовик под колонки в восемнадцатый док, сообщил на борт код луча наведения и отправился встречать гостя. Мультинаправленный лифт, поскрипывая на поворотах, повёз меня на место. Лифт двигался вверх-вниз и влево-вправо, стоило лишь нажать нужную кнопку.

Дальнобойщик оказался старше меня лет на десять и килограммов на двадцать тяжелее. Он носил густые усы подковой и выглядел крепким парнем.

- Добро пожаловать на автозаправочную станцию № 6354, - произнёс я с дежурной улыбкой. – Мы рады принимать вас у себя на борту.

- Джек Вольц, - представился дальнобойщик густым басом и чуть не расплющил мне кисть своим медвежьим рукопожатием.

Мы вошли в лифт и там-то и началась волынка, которую я предвидел.

- Слушай, парень, - сказал дальнобойщик. – На вашей помойке работает одна птичка. Эльза её зовут. Один мой приятель просил меня разузнать, как эта птичка поживает и не обижает ли её кто?

Он в упор посмотрел на меня.

- Я ведь её скоро увижу, и она сама мне всё расскажет, если что.

Я ответил, что за всю свою жизнь не встречал более дружелюбного коллектива, чем на нашей станции, каждый член которого окружён заботой и уважением со стороны других.

- Да, – сказал Джек, – а не слишком ли ты, допустим, проявляешь эту заботу? А? Может ты не прочь потеребить этой птичке пёрышки? Ты понимаешь, о чём я?

Раз уж мы перешли на «ты», взяли подобный тон и заговорили о вещах интимных, то я решил отбросить официальность и высказаться по-простому.

- Джек, дружище, - сказал я. – Это, чёрт возьми, моя первая работа на «гражданке» и самое последнее чего я хочу, так это нарушить правила поведения и влезть в какой-нибудь скандал из-за тёлки, чтобы корпорация дала мне пинка под зад. Мне не хотелось бы начинать свою карьеру нелестным отзывом в послужном списке. С Эльзой мы просто работаем вместе и никаких видов на неё я не имею, а она только и делает то, что думает о своём женишке.

Высказавшись, я твёрдо посмотрел в глаза дальнобойщика, изобразив взгляд честного, прямодушного парня.

- На «гражданке»? – переспросил Джек. – А где ты служил?

- Я два года водил автономную шлюпку в 41-й бригаде десантуры.

- Тогда предъяви сам знаешь, что, - сказал Джек.

Я вздохнул и, расстегнув верхние пуговицы рубашки, оттянул в сторону ворот, обнажая левое плечо. На нём была татуировка десанта – ушастый заяц, перепрыгивающий с одного шарика планеты на другой.

Джек глянул на рисунок и закатал рукав своей футболки. Татуировка у него была точно такая же, как у меня, только более старая и растянутая на его объёмной руке. Джек напряг могучий бицепс и поиграл им – заяц «ожил» и стало похоже, будто он и впрямь скачет.

Джек хлопнул меня по спине и сказал:

- Прости, брат, что наехал! Не разглядел сразу своего.

Я мысленно перевёл дух.

Когда мы вернулись в кафетерий, Вольц оценивающе обвёл его взглядом и промолвил:

- Ничего, квартирка!

Зануда приподнял голову и стал с надеждой смотреть на дальнобойщика. Он, конечно, собирался попросить его подвезти, но мне казалось, что шансов у него немного. Дальнобойщики охотно подбирают попутчиков даже в тех случаях, когда правила перевозок это запрещают. Начальство обычно смотрит на эти маленькие вольности сквозь пальцы. Но для того, чтобы тебя усадили пассажиром в кабину грузовика, необходимо обладать хотя бы одним умением из двух. В первом случае необходимо быть хорошим рассказчиком. Рассказывать истории – способность, которая высоко ценится в путешествиях по далёкому космосу. Ни один фильм или книга не сравнится со старой, доброй, устной историей, рассказанной в полумраке кабины звездолёта, при свете огоньков приборов и на фоне космической черноты. Во втором случае от попутчика требуется умение слушать, пока дальнобойщик сам будет травить байки, наслаждаясь своим собственным красноречием.

Насколько я мог заключить из нашего короткого знакомства, Зануда не обладал ни одним из перечисленных талантов и шансы, что Джек его подвезёт, были невелики.

Я и сейчас иногда представляю эту картину как наяву: столики, барная стойка, по одну сторону которой стоит улыбающаяся Эльза, а с другой стороны опирается о её край туша Джека Вольца, лицо Зануды, с тенью надежды и ожидания, на каминной полке валяется, собирая пыль, электрокот, ритмично впуская и выпуская когти и подсматривая за всем правым, голубым глазом… А фоном к картине служит бесконечное, тёмное пространство с огоньками далёких звёзд.

Тут-то всё и началось.

Снова затрещал зуммер, и я получил сообщение о ещё одном прибывающем. «Лапидус -три икса - четырнадцать» - шикарная тачка для богатеньких придурков, которые просто не могут не покрасоваться перед простофилями с какой-нибудь захолустной планеты. Я вздохнул и пошёл в лифт. Я недолюбливал подобных ребят, но корпорация любила их денежки, поэтому мне следовало принять гостей с максимально возможным радушием.

По высшему разряду.

Сорокаметровый «Лапидус» плавно вошёл в шлюзовую камеру. Я наблюдал за ним через толстое стекло и когда он укрепился на подошве камеры, закрыл шлюз и включил кнопку выравнивателя давления. Плавно, с приятной грацией хорошо подогнанных, тщательно изготовленных, дорогих механизмов, открылась и отъехала в сторону панель корпуса и из нутра корабля появился телескопический трап. По нему спустились трое. Молодой парень – мажор с крашеными волосами. Ему, в отличие от меня, не нужно было два года тянуть лямку армейской службы, а достаточно было всё это время жить в своё удовольствие, прожигая папашины денежки. Две девчонки, одетые как кинозвёзды или шлюхи. И что-то мне подсказывало, что к кинозвёздам они не имеют никакого отношения.

Я тепло поприветствовал их на борту нашей станции, проводил в лифт, и мы вернулись в зал. «У Готлиба будет много работы с этим «Лапидусом», - подумал я.

Эльза приготовила новичкам какие-то невообразимые, разноцветные коктейли в высоченных, чуть не полметра, бокалах. Джек бросил на них короткий, полупрезрительный взгляд. В глазах Зануды мелькнул огонёк надежды, он встал из-за столика и придвинулся поближе к компании.

«Ни черта у тебя не выгорит!» - подумал я.

- …так, с девчонками прошвырнулись немного, - продолжал мажор, начатый с Эльзой разговор. – Всю горючку сожгли – танки сухие, как марсианские пески. Мотались тут, к одной планетке с орбиты Диоса. Её притягивает к звезде, охота было посмотреть, как исчезает атмосфера.

Эльза кивала головой и улыбалась, изображая искреннюю заинтересованность.

- Простите, - раздалось вдруг из-за спин. – Простите, это вы, случайно, не про Рымник-43?

Все обернулись – рядом с нами стоял Зануда.

Мажор некоторое время смотрел на него, решая отвечать или нет, а затем выдал:

- Ну, да! А у тебя, дед, там что, родственнички?

И заржал. Вероятно, это была шутка. Девчонки синхронно захихикали. Они, в общем, были довольно миленькие, эти девчонки. И похожи друг на друга. У меня даже проскочила мысль: а не сёстры ли они?

- Нет, - сказал Зануда. – У меня, знаете ли, родственников и нет никаких. Была вот жена, но она недавно…

Тут я решил, что он опять заведёт волынку про свою бывшую, но Зануда сдержался.

- А разве этот район не закрыт для полётов?

- Да, - сказал Мажор. – Слышал я что-то такое по радио, но не стал вникать.

Зануда удивлённо посмотрел на него, словно не мог уместить в своей голове такое пренебрежение запретами.

- Дело в том, - продолжил он, - что пять лет назад я работал в институте и занимался проблемами умирающих планет, имеющих на своей поверхности простейшую жизнь. Потом, правда, мне пришлось уйти с работы, потому, что Люсиль сказала, что нам некоторое время следует пожить отдельно, а срок этот затянулся и я не мог думать ни о чём другом и мне пришлось оставить науку…

Он снова остановился, а потом близоруко сощурился и продолжил:

- Мы в то время разрабатывали теорию, что жизнь, присутствующая на таких планетах в форме микроорганизмов, начинает чувствовать приближение неминуемой гибели. При этом биосфера создаёт отдельный вид бактерий, нацеленный на то, чтобы, по возможности, способствовать возрождению жизни в других, более благоприятных условиях. В момент разрушения атмосферы эти бактерии устремляются в космос. Они сформированы таким образом, что могут длительное время провести в безвоздушном пространстве. Каждая из них как бы помещена в свой собственный, миниатюрный космический корабль. Эти бактерии блуждают в поисках, нужной им, среды и, если подобная встречается, начинают заново воссоздавать жизнь. Конечно, если они ничего не найдут, то, через какое-то время неминуемо погибнут.

«Ого! – подумал я. – А Зануда когда-то был какой-никакой, а шишкой».

- Какой-то вирус, что ли? – Джек Вольц, оказывается тоже внимательно прислушивался к разговору.

- Нет-нет, - сморщился Зануда. – Вирус – это совсем другое.

Он замолчал на мгновенье, словно погрузившись в воспоминания, а затем продолжил:

- Так вот. Если вы находились в момент гибели Рымника-43 в его окрестностях, то существует вероятность, что ваш корабль был подвергнут своеобразной бомбардировке этих самых, устремлённых в космос, бактерий. «Последний выдох» - так мы это называли.

- И что? – спросил Джек Вольц.

- Что? Материал, из которого изготовляют наши космические корабли, является прекрасной средой для этих микроорганизмов. Они проникают в его структуру и становятся с корпусом и агрегатами корабля как бы единым целым. В этом случае корабль – неживой предмет – начинает метаморфировать и изменяется, становясь подобием живого существа. По крайней мере, таковы были наши, неподтверждённые опытом, предположения.

Слушая Зануду, я потихоньку стал приходить к мысли, что мы приютили на своей станции сумасшедшего. И сейчас он излагает нам свою картину мира.

- Подождите-ка, - сказал Вольц. – Подождите… То есть вы хотите сказать, что в этот момент в шлюзовой камере станции находится сорокаметровый звездолёт, который прямо сейчас превращается в живое существо?

- Ну, в целом, вы уловили суть.

- И что же он собирается делать?

- По нашим – (прошу заметить неподтверждённым!) – предположениям, это новое создание должно проходить личиночную стадию. Оно защищено от воздействия агрессивных факторов космоса, и ему не требуется всё то, что является необходимым для поддержания жизни живого (в нашем понимании), существа. Единственное, что его привлекает – это органические вещества биологического происхождения. Они будут хорошем подспорьем в его дальнейшем росте и развитии.

- Оно что, собирается нас сожрать?!

«Точно, - подумал я, - тронулся старик со своей жёнушкой!» Но, мысли – мыслями, а должность, как говорится, обязывает. Я отошёл от компании в сторонку и решил связаться с Готлибом. По моим прикидкам, он уже должен был закончить с грузовиком и заняться «Лапидусом». Я несколько раз вызвал механика, но никакого ответа не получил.

Это было довольно странно.

Я, конечно, не поверил во весь тот бред, что наплёл Зануда, но вот молчание Готлиба меня несколько насторожило. Я вызвал на визоре изображение шлюза: «Лапидус» всё также стоял посреди камеры. Никаких приготовлений по его заправке и обслуживанию я не заметил. Рядом с кораблём никого видно не было.

Хочешь – не хочешь, но надо было идти и посмотреть на месте. Вздохнув, я достал из ящика барной стойки служебный парализатор – оружие, предназначенное для разрешения конфликтных ситуаций внутри полусферы станции. За весь период контракта я ни разу им не пользовался. В арсенал ещё входил «Болид – 74 У», для применения за пределами станции, но я даже не доставал его из коробки и не представлял, для чего он мог бы понадобиться. Внутри помещения «Болид» вполне был способен понаделать сквозных дыр в наружной обшивке и вызвать разгерметизацию, а отражать в одиночку штурм космических пиратов, словно герой боевика, в мои планы как-то не входило.

С оттопыренным парализатором карманом брюк, я решительной походкой направился к мульти-лифту.

- Ты куда, солдат? – окликнул меня Джек. – В шлюз? Погоди-ка, я тоже разомнусь.

Мажор тоже решил посмотреть на свою драгоценную собственность, и мы все втроём загрузились в кабину лифта.

В камере шлюза ничего не вызывало подозрений, если, конечно, не принимать в расчёт то, что сейчас у пульта управления должен был находиться Готлиб и автоматика должна была подключать заправочные шланги, датчики диагностики, а робот-мойщик елозить мыльными щётками по корпусу.

Нас же встретила тишина.

И тут на полу, у носовой части «Лапидуса», я заметил небольшой, белый прямоугольник. Это был карта-ключ персонала станции. Мой был у меня, ключ Эльзы был закреплён на её пышной, обтянутой униформой, груди. Значит этот принадлежал механику.

Мы с Джеком стояли на возвышении наблюдательного мостика, за металлическим леером. Мажор бодро спустился и подошёл к кораблю.

- Что там нёс этот старикан? Всё нормально, насколько я могу видеть. Шерсть у моей малышки пока не выросла.

Он подошёл к носу корабля и, задрав голову, стал его рассматривать.

- Эй! – крикнул он. – Что-то я не припомню этой полосы!

Мы посмотрели, на что он указывал пальцем: оконечность корпуса прорезала поперечная, похожая на щель, линия, которая тянулась по обеим скулам корабля и там заканчивалась. Внезапно мы увидели, как щель разошлась и нос – словно половинки одного, большого капкана – раскрылся. Корабль чуть наклонился к своему хозяину и створки захлопнулись с резким, металлическим лязгом.

Они перекусили парня пополам.

Верхняя часть его осталась внутри корабля, а нижняя, примерно до пояса, упала, пачкая рифлёную палубу потоками тёмной крови и обрывками кишок.

- Матерь Всеблагая! – прошептал Джек.

Всё происходило чертовски быстро. «Лапидус» ожил. Он снова наклонился, присев на передние шасси. Гигантский «рот» приоткрылся и из него выскользнул бурый, узкий язык. Он слизнул останки несчастного Мажора и втянул его внутрь пасти. Потом морда корабля развернулась в нашу сторону. Из корпуса, блестя и переливаясь в свете ламп, к нам потянулись несколько, быстро увеличивающихся в длине, щупалец. Они были толстые и очень подвижные, сочленённые из множества металлических колец.

Толкаясь плечами, мы с Джеком одновременно ввалились в кабину лифта, и я нажал кнопку. Спустя несколько мгновений мы услышали мощный удар в заслонки шахты. В кафетерии нас ждали насмерть перепуганные Эльза с девочками и Зануда. Они всё, конечно, видели на экране визора.

Да! Ещё в зале был этот треклятый электрокот.

В наступившей тишине был хорошо слышен отдалённый грохот и лязг металла. Я представил, как огромная туша возрождённого монстра втискивается в шахту лифта, раздвигая и корёжа металлические переборки. Как какое-нибудь насекомое, из тех, что живут под землёй, прокладывает себе ходы в мягком грунте.

Я передал сигнал «Всем, кто меня слышит! Заправочная станция № 6354, орбита Наина, координаты… захвачена неизвестной формой жизни. Имеем человеческие жертвы. Требуется срочная эвакуация!!!» Потом перевёл маяк в автоматический режим.

- Надо валить отсюда к чёртовой матери! – крикнул Джек. – Надо добраться до моего грузовика, или аварийных шлюпок!

Я повернулся, чтобы ответить, но в этот момент одна из переборок лопнула, словно картонная, и из дыры выскользнуло суставчатое щупальце. В новой дыре, метрах в шести от первой, возникло второе. От неожиданности мы бросились врассыпную. Элеткрокот подпрыгнул, выгнул спину, зашипел и выпустил когти.

Щупальце протянулось через весь зал, который я всегда считал слишком большим для нашей станции, а теперь он мне показался размером со спичечный коробок. На одной половине зала осталась одна из девушек Мажора, на другой – все остальные. Щупальце двинулось к девушке, но та ловко отпрыгнула в сторону. Зрелище было жутким и завораживающим одновременно. Девчонка, видать, была профессиональной акробаткой. Щупальце метнулось к ней, но она увернулось. Когда ужасная конечность попыталось обвить девушку, она вдруг прогнулась в пояснице и, упёршись руками в пол, встала на мостик. Щупальце резко изменило траекторию, но девушка снова обманула его, высоко подпрыгнув, сделав в воздухе сальто и твёрдо приземлившись на полную ступню.

Я выстрелил из парализатора, но это было равнозначно попытке пробить броню тяжёлого крейсера из дробовика. Я отбросил никчёмную игрушку и схватил с пожарного щита топор. Топор – одно из древнейших орудий человечества, но есть на каждом, даже самом современном космическом корабле. Я изловчился и ударил по щупальцу, надеясь его перерубить, но топор отбросило в сторону, чуть меня не покалечив. На отливающем синевой то ли металле, то ли участке живой плоти, не осталось ни царапины. Девушка продолжала отважно крутить пируэты, и мы надеялись, что ей вот-вот удастся добраться до нашей половины зала.

Решило дело второе щупальце. Оно сзади схватило девушку поперёк живота и быстро сделало несколько оборотов вокруг её гибкого тела. Раздались крик и треск ломающихся костей. Веером брызнула кровь.

Свободное щупальце потянулось к электрокоту. Тот истошно взвыл и безуспешно попытался пустить в ход когти. Щупальце небрежно отбросило механическое животное в сторону. Видимо, оно хорошо разбиралось в том, к чему прикасалось и быстро сообразило, что никакой органикой там и не пахнет.

Я бросился бежать и крикнул, чтобы все следовали за мной. Путь к аварийной шлюпке был отрезан – чтобы до неё добраться надо было преодолеть преграду из щупалец. У меня мелькнула мысль выйти из-под полусферы и поверху, по системе мостков, добраться до грузовика Джека. Это был самый оптимальный и безопасный маршрут. К тому же я нутром чуял, что эта космическая тварь рано или поздно проломит внешнюю оболочку полусферы и когда это случится, нам лучше находиться под защитой скафандров.

Так мы и бежали по коридорам – впереди я, показывая дорогу, следом Эльза с девчонкой, а замыкали группу Зануда и Вольц. Рядом с нами нёсся галопом электрокот.

В камере хранения пешеходного шлюза были скафандры всех размеров, и мы быстро подобрали нужные. Я не надевал скафандр с такой быстротой даже когда сдавал этот норматив в армии. Все переоделись и тут же стали неотличимы друг от друга. Только электрокот бегал у наших ног туда-сюда в своём обычном виде. Не знаю зачем, я снял с полки герметичный ранец, схватил электрокота за шкирку и засунул его внутрь. Видимо, я воспринимал это механическое создание как полноценного члена экипажа. Ранец я закинул за спину.

Давление выровнялось, шторка выхода раскрылась, и я первым шагнул наружу. Со всех сторон меня окружала пустота и лишь металл обшивки полусферы придавал уверенности и не давал потерять ориентир. В условиях почти полного отсутствия гравитации передвигаться было сложно. Ботинки скафандра были снабжены синхронизированными магнитами, и они более-менее справлялись со своей функцией – обеспечить передвижение по металлической поверхности. Но, всё равно, при движении по прямой, наши тела всё время отклонялись, то опережая движения ног, то стараясь их перегнать. Мы двигались, не используя страховочных линей.

Я добрался до скоб-трапа, ведущего на вершину станции и повёл наш маленький отряд вверх. Справа от нас, так близко, что можно было бы заглянуть внутрь, лучились уютным светом окна зала кафетерия. Мы почти миновали их, когда они взорвались.

Тварь, что находилась внутри, случайно или намеренно, разбила одно из стёкол и всё содержимое зала выбросило в вакуум. Мебель, имущество – всё что было не закреплено, мгновенно высосало в открытый космос. Зануда шёл замыкающим и его зацепило этой волной, словно рядом с ним сработал мощный гейзер.

Зануда, видимо, потерял сознание или сразу погиб. Возможно, один из обломков порвал оболочку его скафандра. По крайней мере он не ответил на запрос по радио и летел уже где-то далеко от нас, удаляясь всё дальше и дальше от станции.

Мы не обсудили происшествие. Никто не подал ни единой реплики, и задержка не длилась более нескольких секунд. Все действовали собранно и твёрдо шли к цели. Я даже удивился, что ни один из нас не запаниковал.

Мы миновали вершину и стали спускаться по другую сторону покатого купола. Двигаться стало легче. Во-первых, мы немного приноровились к ритму, а во-вторых здесь шла специальная дорожка с ограждением и можно было помогать себе руками.

Заправочный док приближался. За ним, закрывая звёзды, высились громады топливных ёмкостей и многоэтажное сооружение склада. Шаг, шаг, ещё шаг… Надежда и предвкушение скорой безопасности осторожно шевелились в груди. Мы шли молча и нас окружала вечное безмолвие величественного космоса.

Внезапно, прямо под нами, кровля полусферы вздыбилась, под страшной силы, ударом изнутри, и возникла дыра, метра полтора диаметром, с рваными краями. Из дыры взметнулось щупальце, поднявшись высоко над нашими головами, и тут же обрушилось обратно в провал, унося с собой девчонку Мажора. Я схватил, потерявшую равновесие, Эльзу и мы вместе покатились вниз по ступеням лестницы, пока ботинки не смогли справится с неожиданным падением и не дали нам возможности вновь закрепиться на поверхности.

Джек, оставшийся на другой стороне дыры, ни медлил ни секунды и перемахнул препятствие одним быстрым прыжком. Он пролетел над нами и приземлился в десятке метров ниже нас.

- Скорей! – раздался в шлеме его голос.

Наша, оставшаяся в живых, троица, наплевала на осторожное перемещение, и мы стали двигаться большими скачками. Теперь впереди оказался Вольц, но это не имело никакого значения – его грузовик уже находился в поле нашего зрения.

Грузовик висел в доке. Через лацпорт уходили внутрь корпуса, кабели питания и толстые заправочные шланги. Я сказал Джеку с Эльзой, чтобы они поднимались на борт, а сам кинулся к пульту управления. Подключение и отключение заправочных агрегатов осуществлялось из специальной рубки. Но был ещё один, вынесенный на наружный мостик, пост и для этого не требовалось заходить в шлюз и терять зря время. Пока я лихорадочно вспоминал порядок прекращения подачи топлива, мой взгляд остановился на шлангах. Их цвет немного изменился и вместе с глубоким чёрным, я заметил тот серебристый отблеск, который был присущ щупальцам «Лапидуса».

Шланги мелко-мелко дрожали, чего не бывало при обычной заправке.

Я набрал на пульте нужный код и нажал «Пуск». Никакого эффекта! Система должна была сообщить на дисплее о прекращении подачи топлива, но дисплей был мёртв. Я попробовал снова.

И снова…

И тут в мою голову прокралась догадка, которая мне совсем не понравилась. Я протиснулся к краю мостика и стал всматриваться туда, где должна была находиться цистерна с топливом для дальнобойщика. Вдалеке я различил толстый, уходящий ввысь цилиндр. С одного бока у него появился какой-то непонятный нарост. Я провёл рукой по стеклу шлема и изображение приблизилось – на вертикальной стене топливохранилища, присосавшись к ней словно гигантская, зловещая пиявка, сидел «Лапидус».

Я представил, как он просовывает свои отвратительные конечности внутрь бака и те микроорганизмы, что жили в его теле и изменяли его, теперь изменяют структуру топлива. И эта новая, несущая жизнь смесь, бежит по трубам и шлангам, превращая бездушный металл в иную форму жизни. А потом вливается в грузовик Джека и растекается там по топливной системе словно по кровеносным сосудам.

В этот момент грузовик шевельнулся. Я увидел, как конвульсивно дёрнулись его бока и чуть-чуть изогнулась «спина».

Я закричал.

- Джек! – кричал я – Убирайтесь оттуда к чёртовой матери, оно оживает!

Некоторое время я напряжённо вслушивался в тишину, мучительно ожидая ответа.

- Эй, солдат, - Вольц говорил так, словно не слышал моего выкрика минуту назад, - тут происходит нечто непонятное. Очертания корабля меняются.

- Джек, бросайте всё и вместе с Эльзой выходите из корабля!

Тишина. Потом я услышал монотонный голос Джека:

- Парень, мы не можем выйти. Дверь исчезла, а переборки приобретают странный вид.

Я видел, что грузовик зашевелился. Он ворочался в доке всем своим огромным телом, словно пробуждающаяся ото сна личинка какого-то фантастического насекомого. «Лапидус» этому зверю и в подмётки не годился.

Я понял, что Эльзе с Джеком уже не выбраться.

- Помещение наполняется какой-то белой массой, похожей на вату, - Джек констатировал это усталым и, пожалуй, обречённым голосом. Он тоже всё понял.

После я услышал крики. Они били мне в уши через микрофоны так усердно, что я до сих пор слышу их порой у себя в голове. Вначале я различал Эльзу и Джека, но потом их голоса слились в одном, непрекращающемся визге и я уже не мог разобрать где кричала от ужаса и боли Эльза, а где тот мощный и уверенный в себе мужик, каким совсем недавно я видел Джека Вольца.

Не знаю точно, что с ними произошло, но, по-моему, это называется «быть переваренным заживо».

Я, оцепенело стоял, не зная, как мне быть дальше. Я представил, как через некоторое время вся станция – вместе со всеми модулями, складами и цистернами – превратится в одного ожившего, алчущего моей плоти, монстра. Я даже не мог искать спасения на бесплодной поверхности астероида. Для передвижения по нему, в условиях низкой гравитации, необходимо было иметь специальное оборудование. Магнитные ботинки работали только на металлической поверхности.

Я беспомощно оглянулся по сторонам и внезапно вспомнил: заправочный док был снабжён спасательной шлюпкой. Я прошёл к краю дока в надежде, что та часть станции ещё не подверглась изменениям и меня ждут обычные, бездушные механизмы, не стремящиеся к оживлению и не жаждущие моей крови.

Шлюпка послушно покоилась на кильблоках. Я видел её через толстое стекло иллюминатора, при неярком свете дежурного освещения. Она была небольшой – четырёхместной, метров десяти в длину. Я бросился к двери. И тут, в очередной раз, надежда сменилась на отчаяние. Все двери на станции открывались при помощи именной ключ-карты. Она всегда висела у меня на груди. Она и сейчас была там – на моей рубашке. Под скафандром.

Переодеваясь для выхода в открытый космос, я забыл перецепить её и теперь не видел способа как её оттуда извлечь.

«Спокойно, спокойно, спокойно…», - мысленно повторял я себе как заведённый, одновременно чувствуя, что страх начинает заполнять каждую клеточку моего тела.

Спокойно, спокойно, спокойно…

До приступа паники оставалось меньше минуты, когда я увидел её – кнопку аварийного открытия двери. Действительно, спасательный отсек просто обязательно должен был быть снабжён такой кнопкой, для его открытия в экстренной и опасной ситуации. Например, такой, какая складывалась сейчас.

Я обозвал себя идиотом и хлопнул ладонью по похожей на крепкий гриб кнопке. Дверь плавно съехала в сторону, и я шагнул внутрь. Дальше я действовал очень быстро и автоматически. Я открыл шлюпку, швырнул туда ранец с электрокотом и залез сам, усевшись на место пилота. Раньше мне не приходилось управлять шлюпками этой модели, но я был уверен, что справлюсь.

Загорелись приборы и женский голос начал зачитывать инструкцию по запуску и управлению судном. Я щёлкнул на слово «Пропустить» на дисплее и голос смолк. Шлюпка была оснащена всем необходимым для короткого путешествия в космосе: аварийным запасом еды и воды, регенератором воздуха, топливом и контейнером для утилизации отходов. Я выровнял давление в отсеке, открыл аппарель и дёрнул спусковой рычаг. Кильблоки упали, сработала катапульта и шлюпку выбросило наружу. Двумя секундами позже автоматически запустились двигатели.

Я полетел прочь от станции. Управление было довольно примитивным по сравнению с армейской техникой, к которой я привык, и я быстро со всем разобрался. Я вспомнил обещание, данное самому себе после демобилизации, не садиться в ближайшее время за штурвал, и криво усмехнулся. Я переложил руль влево и направился параллельно астероиду, чтобы поглядеть на остатки станции с безопасного расстояния. Оттуда, где я находился, всё выглядело невинно и умиротворённо.

Внезапно я уловил какое-то движение и первая мысль, что пришла мне в голову, была об ожившем грузовике Вольца. Но это оказался не он. По всей видимости, на складе запчастей произошла разгерметизация и всё содержимое было выброшено в космос. На меня нёсся целый рой контейнеров различных размеров – от больших, превышающих объёмом мою шлюпку, до маленьких, с сигаретную пачку.

Путешествие моё могло закончиться, не успев толком начаться.

Первый раз, с тех пор как я ушёл из десанта, я возблагодарил своих инструкторов. Я вознёс им хвалу за то, что они драли с меня три шкуры на тренировках и вдалбливали в моё тело навыки управления десантной шлюпкой при высадке на планету под массированным огнём противоорбитальной артиллерии. Мой разум ещё раздумывал, а тело уже начало реагировать. Я начал проводить манёвры уклонения и безостановочно крутил штурвал и то увеличивал, то уменьшал тягу двигателей. Контейнера пролетали в опасной близости, но мне удалось ни с одним не столкнуться.

Потом я развернулся в одном направлении с летящими предметами, уровнял скорость и стал потихоньку выбираться из этого потока. Когда опасность миновала, я передал управление автоматике, а сам раскрыл рюкзак – внутри мирно спал электрокот.

Похоже, эта скотина просто проспала все произошедшие события.

***

Через семьдесят четыре часа дрейфа, мою шлюпку принял на борт межзвёздный крейсер. Меня с электрокотом поместили в карантин, и я снова попробовал позабытый вкус армейской кормёжки. Изолятор находился у внешней обшивки корабля и за мной велось круглосуточное наблюдение. В случае, если бы со мной начали происходить какие-нибудь непонятные изменения, меня просто-напросто вышвырнули бы за борт.

После приземления, меня с электрокотом забрали в лабораторию и подвергли тщательной проверке на наличие вирусов, но всё обошлось. Потом была встреча с моими работодателями и на меня попытались повесить халатность при исполнении своих служебных обязанностей, что привело к утрате станции и непоправимо подорвало финансовую мощь корпорации «Галактика». Мурыжили меня долго, и я уже было решил переступить через себя, связаться с бывшим ротным, который уговаривал меня остаться на сверхсрочную, и сообщить, что я передумал. Идея подписать контракт на армейскую службу мне претила, но я твёрдо знал, что в армии действует правило – своих не сдаём, и не один самый хитрый гражданский юрист обломал свои зубы об армейскую решительность и непробиваемость.

Но тут всё разрешилось само-собой.

Инцидент решено было засекретить и власти дали указания «Галактике» спустить всё на тормозах. Никакого судебного процесса не вышло, и мы с корпорацией подписали мировую. Я получил четыре вахтовых оклада в качестве компенсации за страдания и угрозу жизни и был отпущен восвояси. Да! Я настоял на том, чтобы в договор был вбит отдельный пункт о том, что станционный электрокот переходит в мою собственность.

- Зачем он вам? – спросили меня.

- Я к нему привык и полюбил, - ответил я.

Юристы корпорации чуяли подвох, но, в конце концов, согласились.

Как развивались события на астероиде в дальнейшем, я так никогда и не узнал. Вся зона была закрыта для полётов и хорошо охранялась. Власти применили закон о гостайне.

Получив отступные от «Галактики», я решил некоторое время побездельничать, осмотреться и решить, чем заниматься дальше. Но тут меня ждал ещё один сюрприз, после которого я стал невысокого мнения о тех докторах и учёных, что осматривали меня с электрокотом.

Однажды я увидел, как электрокот осторожно пробрался на кухню, стащил кусок колбасы и сожрал его под столом. Когда я готовил обед электрокот был тут как тут, тёрся о мои ноги, сверкал разноцветными глазами и жалобно мяукал. Я начал его кормить.

Потом мне пришлось приобрести лоток с кошачьим наполнителем.

Немного поколебавшись я решился и отнёс электрокота к ветеринару. Там мы с грехом пополам засунули упирающегося электрокота в трубу аппарата, где его просветили со всех сторон.

- Поздравляю! – сказал ветеринар. – У вас совершенно здоровое животное! Просто удивительно – кот явно взрослый, а все органы у него выглядят совершенно новенькими.

Видимо, контакт с щупальцем «Лапидуса» как-то повлиял на механизмы электрокота и ему передалась мизерная частичка той жизненной силы, что была заключена в теле этого монстра. Её хватило как раз на столько, чтобы сотворить из него живое существо и электрокот стал обычным котом. Я ждал и наблюдал, но никаких дополнительных конечностей у электрокота не выросло, и он явно не порывался меня сожрать. Даже характер его изменился в лучшую сторону, и он перестал царапаться без повода и спал у меня в ногах. Теперь, когда электрокот «ожил», мне необходимо было придумать ему какую-нибудь кличку.

Я назвал его Занудой.

Кстати, тело самого Зануды, наверное, так никогда и не нашли и он, вероятно, продолжает своё путешествие в одиночестве, среди пустоты холодного космоса. Надеюсь там, на просторах этого бесконечного океана, что даёт нам жизнь, а в свой срок отнимает её обратно, он наконец-то увидится со своей обожаемой Люсиль, на встречу с которой он так самозабвенно стремился.