Польгун Михаил Петрович

Счастливые сны на Карне

Глава 1

Морису не спалось. Сон то приходил, то внезапно отступал, и вихрь мыслей крутился в голове, как вихрь песка за стенами модуля.

Именно он два дня назад стал непосредственным свидетелем гибели человека. Морис и раньше видел, как умирают люди, — за сорок пять лет своей жизни он видел, как умирали от болезней и от голода на Земле и в колониях, — только Зак умер по-другому.

Морис не знал, было это самоубийство или несчастный случай, но смерть была страшной. Зак просто снял protective protective защитную маску во время песчаной бури — самой жестокой за год их жизни на Карне, когда они укрепляли брезент, накрывавший кирзит.

Зак просто снял маску, и мириады песчинок на огромной скорости начали вонзаться в его кожу, глаза, наполнять его рот, нос и уши. Он не кричал — он просто не смог закричать, и желтый песок на его лице и во рту стал мокрого красного цвета, напитавшись кровью.

Когда они с Весом смогли затащить Зака в модуль, последний был еще жив, но пульс уже был редким. Они стали прочищать ему рот от песка, но песок проник глубоко в легкие, и Зак просто задыхался у них на глазах. Он не бился в конвульсиях, просто изредка подергивался на полу. Его лицо практически отсутствовало, как будто его стерли с головы наждаком.

Буря, убившая Зака, бушует и сейчас, уже третий день. Песчинки с шуршанием настойчиво бьются о стены жилого модуля, желая проникнуть внутрь.

Во время подготовки к вахте им говорили, что на Карне случаются песчаные бури, — это ведь умирающая планета без плодородного слоя, планета камня и песка. За год случались песчаные бури, но длились они несколько часов, ну максимум сутки, и были в разы слабее этой.

Завтра или послезавтра, по всем расчетам, должен прилететь транспорт, чтобы забрать добытый кирзит и их с Весом. Но если буря не кончится, транспорт не сможет сесть, и что тогда? Но Морис гнал от себя эти мысли.

Лампочка в светильнике над головой Мориса начала интенсивно моргать и внезапно потухла.

— Что за черт, опять генератор заглох! — Такое уже случалось. Сейчас Вес, который сегодня дежурит, перезагрузит систему. Морис лежал на кровати в темноте и ждал, когда появится электричество. Прошло минут пятнадцать, но свет не появился.

— Что он там, заснул, что ли! — выругался Морис, нехотя встал и оделся.

В коридоре горело тусклое синеватое аварийное освещение. Морис прошлепал босыми ногами в общее помещение.

В просторной комнате, где располагались кухня, обеденная зона и зона досуга, также, гудя, горело аварийное освещение. За столом, уставившись в одну точку, сидел Вес.

— Ты чего сидишь, свет отрубился!

Вес встрепенулся, как будто проснулся:

— Я знаю. Скорее всего, где-то оборвало кабель или что-то с генератором, с пульта не получается запустить.

— На аккумуляторах протянем примерно день-два?

— День-два, говоришь? Надеюсь, больше не понадобится. Но все равно утром надо идти на разведку и искать место обрыва. Может, буря стихнет наконец.

— Не стихнет, — задумчиво сказал Вес.

— С чего ты взял? Рано или поздно закончится. Скорее всего, сезон песчаных бурь в этой дыре настал. Главное — эвакуироваться с кирзитом домой, а здесь пускай все провалится к чертям.

— Она ведь началась в тот день, когда мы нашли это сооружение.

Морис нахмурился.

— И что? Не ищи, Вес, черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. И насчет этого всего помалкивай, когда вернемся.

— Просто после того, как этот вездеход провалился в эту пещеру, и после того, как мы нашли древний инопланетный храм или еще что-то, и те статуи, и того, что мы сделали потом, — все пошло наперекосяк.

— И что же пошло наперекосяк, друг мой?

— Буря, смерть Зака, генератор.

— А если посмотреть на это с другой стороны? Мы почти год ползали на карачках, собирая песчинки кирзита, чтобы добыть этот минимум в две тонны для того, чтобы нам заплатили хоть что-нибудь. Вместо двух тонн кирзита мы собрали шестьдесят за два дня. Это лотерея, и мы получили неплохой выигрыш. Это везение, Вес.

— А Зак?

— Что — Зак? Знаешь, сколько таких, как мы, старателей гибнет по всей галактике? Это риск.

— Нет, в чем выигрыш Зака?

— Ему не повезло. Я думаю, компания выплатит его семье что-нибудь. И страховка тоже у него есть, как и у нас с тобой. А если эти скряги ничего не выплатят, то я сам отдам какую-то часть его семье. С учетом того, сколько нам должны будут выплатить, это будет справедливо.

— Морис, а если это все-таки не случайность? Зак последние пару дней был сам не свой — задумчивый какой-то, это не было на него похоже. Я как-то застал его спящим здесь и чуть добудился. А когда я его добудился, он с улыбкой сказал: «Эх, Вес, из какого сна ты меня выдернул. Тебе такого никогда не увидеть». Может, кто-то или что-то заставило его снять маску?

— Вес, кто или что могло его заставить снять маску? Боги или духи пришельцев, которые жили и сдохли здесь миллион лет назад? Не мели чепухи. Я думал над тем, что произошло: скорее всего, у него фильтр забился песком или песок под маску попал, он как раз стоял лицом к ветру, и Зак захотел просто прочистить маску. Завтра придется поорудовать лопатой хорошенько, чтобы найти обрыв и наладить подачу электричества, поэтому давай пойдем спать.

— А ты заметил, какие уродливые и страшные лица были у этих статуй? Интересно, они создавали своих богов по своему подобию?

— Я думаю, будь они живы, они бы в ужасе разбежались от вида твоей рожи, Вес, — смеясь, сказал Морис.

Вес тоже улыбнулся.

— Твоя не лучше, — сказал он в ответ. — И все же мне кажется, что мы поступили неправильно. Ведь неизвестно, сколько под песками всего скрыто. Жили живые существа, может быть, разумнее и совершеннее нас, пускай и страшные на вид. Может, где-то, помимо этого сооружения, есть библиотеки или другие хранилища знаний и их достижений? А теперь благодаря нам люди, человечество, может не узнать всего этого, или узнает, когда будет поздно. Сколько ученых сейчас рыскает по галактике в поисках разумной жизни или ее следов?

— Я думаю, об этом поздно говорить, Вес. Дело сделано, и я думаю, что у нас могут быть большие проблемы, если об этом станет известно.

Морис лег в кровать. Он понимал, что нужно скорее уснуть, но сон не приходил, и рой разных мыслей опять погрузил его в раздумья и воспоминания.

Почти год назад в космопорте Марса при посадке на рейс до Земли к Морису подошли двое крепких, плечистых парней. Положив руки ему на плечи, они вежливо и настойчиво предложили ему проехаться с ними для беседы с одним уважаемым господином. У Мориса сердце екнуло, и он стал перебирать в голове всех тех, кому мог перейти дорогу, — а такие могли найтись. Но когда машина подъехала к зданию с вывеской «Первое планетарное Марсианское кредитное учреждение», от сердца Мориса немного отлегло: эти бить и калечить не будут.

Он прождал примерно час под дверью с надписью «Отдел рисков», и все это время двое крепышей стояли у него с боков, и, если бы не его потасканный вид, можно было бы подумать, что это его телохранители, а не сторожа.

Щелкнул электрический замок, и в громкоговорителе над дверью прозвучало: «Морис Лурье». Двое крепышей втолкнули его в дверь, но сами входить не стали и закрыли за ним дверь.

В помещении было просторно и светло, но кроме стола и двух стульев больше ничего не было, окон тоже не было.

За столом сидел улыбчивый парень лет двадцати пяти, перед ним на столе лежали две папки: желтая — потолще, и красная — совсем тонкая.

— Присаживайтесь, мистер Лурье, — и парень указал рукой на стул. — Меня зовут Итон Смит.

Морис сел напротив парня.

— Я прошу прощения, что нам пришлось доставить вас таким образом, но вы как-то потерялись: по адресу проживания вас найти не смогли, почту вы тоже не получаете.

— Эээ… я собирался навестить родственников на Земле, — промямлил Морис.

— Это очень хорошо, мистер Лурье, но тем не менее у вас образовалась задолженность, и я хотел бы получить от вас объяснения по поводу сроков ее погашения.

— Мистер Смит, в настоящее время я не располагаю нужной суммой, и при посещении Земли я планировал решить и этот вопрос. К сожалению, дело, на которое я брал у вас деньги, прогорело, так сказать, — Морис всячески подбирал слова и старался быть максимально вежливым.

— Мистер Лурье, давайте быть честными друг с другом. Вы собирались сбежать. А дело, о котором вы говорите, — это контрабанда, которую задержали на таможне две недели назад. А ваш подельник скрылся. Я понимаю вас и не осуждаю: вам предложили вложиться в выгодное дело, но факт есть факт.

— Откуда вы знаете? — недоверчиво спросил Морис.

— Те милые джентльмены за дверью — представители детективного агентства, они и разузнали все. Ну вот видите, я с вами честен. И знаете, мистер Лурье, Службе планетарной безопасности хотелось бы установить всех причастных к этой контрабанде.

— И что мне делать, мистер Смит?

— Не буду ходить вокруг да около. Резона выдавать вас у нас нет: в лучшем случае вас отправят на каторгу, и мы, соответственно, денег не получим. А когда вы выйдете, если такое чудо случится, вас укокошат ваши подельники, которых вы назовете Службе безопасности. А вы их им назовете. Резона нет, но в случае, если мы не договоримся, у нас не будет выбора, мистер Лурье.

Смит встал, обошел стол и присел на его край возле Мориса.

— Я предлагаю для вас два варианта. Первый: вы с вашими новыми друзьями едете в клинику, где подписываете договор на продажу части ваших органов или членов, деньгами от продажи вы рассчитываетесь нами и идете на все четыре стороны. Кстати, на члены сейчас на Марсе большой спрос после недавней войны, даже еще что-то и останется.

— А второй вариант, мистер Смит?

— Мммм, а второй вариант — найти хорошо оплачиваемую долгосрочную работу.

Морис улыбнулся:

— Вы мне предлагаете стать президентом Марса?

— Очень смешно, мистер Лурье. У вас хорошее чувство юмора. Вы начинаете мне нравиться. Президентом Марса — это очень долго, и не факт, что получится. Да и марсиане не захотят видеть президентом землянина. Мистер Лурье, вы знаете, что такое кирзит?

— Конечно знаю. Это и первоклассник из школы в дальних колониях знает.

— Кирзит — это всё, мистер Лурье. Это вся энергия, межзвездные перелеты, это аргумент. К примеру, чтобы обеспечить наше здание электроэнергией на год, нужно сто грамм кирзита, представьте себе. А ведь это всего лишь смола ископаемого растения, которая за миллионы лет стала тем, чем является сейчас, — кирзитом. Как янтарь на Земле, его нужно искать. На Марсе есть кирзит, но его очень мало, что-то мы отдаем по договору Земле, остальное используем сами.

— Мистер Смит, вы хотите, чтобы я нанялся в марсианские шахты?

— Нет, мистер Лурье, на Марсе в шахтах работают каторжники. А кирзит есть и на других планетах за пределами Солнечной системы. В настоящее время на Марсе располагается штаб-квартира Галактического горнорудного консорциума, который и занимается колонизацией планет, где есть полезные ископаемые, в том числе и важный для человечества кирзит. Консорциум нанимает старателей, обеспечивает их всем необходимым и отправляет на вахту на какую-нибудь планетку. Оплата сдельная, и, между прочим, есть страховка.

— То есть вы получаете свое в любом случае, так как выгодоприобретателем по моей страховке будет Марсианское кредитное учреждение.

— Именно, мистер Лурье, вы еще больше начали нравиться мне.

— Ну что же, второй вариант мне нравится больше, если так можно сказать.

— Как вам будет удобнее, мистер Лурье, — хлопнув в ладоши, обрадованно сказал Смит. — Я думаю, вы не будете против, если ваши новые друзья проконтролируют процесс трудоустройства и проводят вас в это путешествие.

— Как вам будет удобнее, мистер Смит, — передразнил Морис.

Морис думал выиграть время, а потом сбежать, но двое крепышей, которые отказались назвать Морису свои имена, неотступно следовали за ним.

Да и если честно, убраться с Марса без гроша в кармане и документов, которые находились у крепышей, было практически невозможно.

Процесс трудоустройства произошел довольно быстро. Две недели тестов и обучения работе на оборудовании компании, и два крепыша даже не помахали ему, когда Морис садился в шаттл.

У Мориса должно было быть два напарника: Веспан Крамс и Закария Лобковский. Все были подобраны компьютером с учетом психологической совместимости и физических способностей.

Веспан Крамс был учителем из дальних колоний, который лишился работы из-за отсутствия учеников. Условия труда, мутировавшие болезни и радиация делали свое дело и не создавали условий для здорового роста детей.

Деньги Весу, как впоследствии стал называть его Морис, нужны были для переезда и лечения его жены.

Зак был разнорабочим в лунном космопорте. Как позже он рассказывал, жена, двое детей, быт и работа его заели, и ему захотелось попутешествовать, а если удастся подзаработать еще и деньжат, то это будет вообще шикарно. Физической работы он не боялся.

По условиям годового контракта они должны были добыть 2 тысячи килограмм кирзита, тогда они смогли бы рассчитывать на бонус, а если получится больше, то 1 процент от стоимости того, что они добудут сверх. Ну а если меньше, то на минимальную зарплату рухнувшие мечты и смерть от голода.

Был в контракте и еще один пункт, который гласил: в случае обнаружения при произведении работ следов, предметов инопланетной культуры (и далее перечислялось, что именно) незамедлительно прекратить работы, связаться с заказчиком работ и Космическим археологическим агентством.

— И что, были уже случаи? — поинтересовался Морис.

Хмурая девушка в отделе кадров пояснила, что таких случаев за время ее работы ни разу не было.

Морис почти заснул. В полусне он видел свою мать и сестру, которых ему пришлось оставить на Земле, вспомнилась служба в армии, куда он попал на непродолжительный срок по экстренной мобилизации, когда вспыхнул очередной конфликт с Марсом. После увольнения из армии были мелкие подработки, чтобы хоть как-то свести концы с концами и помочь матери с сестрой. А потом Луппи Крыса, его недолгий армейский сослуживец, втянул его в верное дело с контрабандой.

Здесь, сейчас, на Карне это казалось таким далеким.

Раздался настойчивый стук в дверь, который вывел Мориса из сонного оцепенения.

— Морис, открой, это Вес. Морис, ты спишь? — раздалось из-за двери.

Морис хотел притвориться спящим, но потом все-таки решил открыть дверь и нажал на кнопку.

— Что тебе нужно, Вес?

— Морис, я хотел бы с тобой поговорить. Я не мог заснуть и думал: а что мы нашли?

— Ты опять, Вес?

— А ты не думаешь, что это был склеп?

— Склеп? — переспросил Морис.

— Да, возможно, местные так хоронили своих, а статуи — это своего рода надгробия, или сосуды, или гробы. И получается, что это было их кладбище, а мы — расхитители и мародеры, мы уничтожили саму память о них.

— И что из этого, Вес? Храм, склеп или еще что-то там — его уже нет, как будто и не было, а статуи в виде мелких осколков лежат в контейнере и ждут отправки.

— Морис, я слышу голоса.

Морис сел в кровати:

— Какие голоса? Это галлюцинация, или ты сходишь с ума, Вес?

— Сегодня, когда отключилось электричество, я услышал шепот, он как будто заполнил всю мою голову. Он был настойчивый. Это был шепот моей жены, я понимаю, что это не она, но это был ее голос и интонация. Я не понимал слов, но я понимал смысл и настроение. Я боюсь, что нас не отпустят с этой планеты.

— Ты точно сходишь с ума, Вес.

— Мне кажется, Морис, что мы сделали что-то неправильное, и это кому-то очень не понравилось. А сны… я вижу сны, прекрасные сны, которых я не видел здесь почти год, да и до этого тоже таких не видел. Они прекрасные и реалистичные, но они меня пугают.

— Вес, послушай меня: ты пойдешь сейчас в свою комнату, примешь снотворное и ляжешь спать, а завтра мы с тобой поговорим, идет?

— Подожди, Морис, хочешь знать, что мне снится? Мне снится прекрасная зеленая процветающая колония. Мне снится школа, моя школа, но это не щитовой дырявый домишка, а капитальное белоснежное здание. Мне снятся дети. Много детей, моих учеников без уродств, вызванных повышенным фоном радиации и всякой химозы, летающей в воздухе. В глазах у них жажда жизни и знаний, а не безысходность.

Морис хотел сказать, но Вес его остановил:

— Я договорю, Морис. Может, в первый раз в жизни я выговорюсь хотя бы тебе. Я вижу их родителей с лицами, обремененными волнением и радостью за своих детей, а не с тупым выражением, жаждущим воспроизводства уродов, выпивки и синтетических наркотиков, которые беспрепятственно поставляются в колонию. Я вижу свою жену: без кислородной маски она не задыхается при всякой попытке вздохнуть. Цвет её лица розовый, а не серый.

— И что же здесь пугающего, Вес?

— А то, что мне говорят: это я могу получить здесь, на Карне. И я хочу этого, но внутренний вопль останавливает меня, твердя, что это неправда. Я боюсь, Морис, я просто не хочу, как Зак. Не надо было туда лезть.

Глаза Веса стали мокрыми.

— Я обещаю тебе, Вес, завтра мы все уладим. А голоса — это всего лишь игра твоего воображения. Иди спать.

Вес закрыл дверь и, шаркая, пошел по коридору.

Состояние Веса слегка напугало Мориса. «Двое живых на целой планете, и один из них, похоже, спятил. Надеюсь, его голоса не прикажут ему меня прикончить», — думал, засыпая, Морис.

Шаттл доставил на поверхность Карны оборудование, жилой и складской модули, а также электростанцию.

Карна представляла собой одну из пяти планет, вращающихся вокруг звезды, похожей на солнце. Сама планета была скоплением песка и камня, пустыни сменялись скалами. Атмосфера, пускай бедная, но все-таки была, и некоторое время можно было даже дышать без кислородной маски.

Чтобы наладить быт, ушла примерно неделя. Компьютер, надо отдать ему должное, правильно подобрал команду, и по большей части общение между Морисом, Заком и Весом проходило легко.

На второй неделе пребывания на планете они начали предпринимать вылазки по двое в поисках залежей кирзита, отмечая на спутниковых снимках места, где удавалось найти крупное скопление кирзита.

Кирзит, конечно, был, но в очень небольшом количестве. За одну вылазку получалось найти самое большее десять килограммов. В итоге за одиннадцать земных месяцев им удалось собрать только тысячу килограмм кирзита. Настроение было на нуле.

Как-то вечером Вес позвал Мориса и Зака в общую комнату.

— Смотрите, самые большие скопления кирзита, которые мы находили, здесь, — и он ткнул пальцем в снимок. — Такое ощущение, что эти скопления, как лучи, идут от центра, который находится здесь, — и он опять ткнул пальцем уже в другой снимок.

— Но мы здесь уже ходили, — сказал Морис.

— Ходили-то ходили, но я предлагаю немного углубиться: прицепим на вездеход отвал и разгребем песок немного.

Тут Зак, до этого сидевший безучастно, сказал:

— Копать долго, у нас есть взрывчатка. Небольшой заряд сам раскидает все что нужно.

— Я согласен с Заком, — сказал Морис. — Только нужно рассчитать заряд, иначе, даже если там и есть кирзит, его раскидает по всей округе, и потом нам опять прочесывай метр за метром, чтобы собрать добытое.

Вес хоть и был против взрывных работ, но согласился и вызвался сам рассчитать заряд.

На следующее утро Вес, Зак и Морис выдвинулись на место подрыва. Прибыв на место, они заложили взрывчатку, установив в центре дистанционный детонатор.

— Я думаю, нужно отъехать на пару километров от греха подальше, — сказал Зак.

Уже подъезжая к месту произошедшего взрыва, компания увидела на песке черные вкрапления кирзита.

— Ну ты голова, Вес! — сказал радостно Морис и потрепал Веса по плечу.

— Тут на килограмм двести выйдет. Паркуй вездеход в центре, — сказал Зак.

Вездеход, управляемый Заком, медленно въехал на поле, но, проехав метров десять, резко остановился.

— Ты чего? — в один голос спросили Вес и Морис.

— Я что-то почувствовал, — сказал Зак. — Как будто что-то хрустнуло.

— Я ничего не… — сказал Морис и осекся.

Действительно, Морис услышал какой-то треск — уже не еле слышный, а отчетливый, и в эту же секунду перед вездехода начал проседать в образовавшуюся перед ним яму.

— Все из машины! — закричал Морис.

Морис и Вес, открыв двери, выскочили из вездехода. Но Зак не спешил: он спокойно включил заднюю передачу и попытался сдать назад. Перед вездеходом уже образовалась зияющая чернотой дыра, куда сползал песок и сам вездеход.

— Зак, убирайся оттуда! — кричал Морис. Но Зак упорно буксовал гусеницами вездехода, пока машина из последних сил не стала выползать из ямы.

Отъехав от дыры метров на тридцать, Зак остановился и вылез из вездехода. Весь потный, он стоял и улыбался.

— Я чуть в штаны не наложил, ей-богу, — смеясь, проговорил Зак.

— Ну ты и сумасшедший, — сказал зло Морис Заку.

Вес все это время стоял и испуганно наблюдал за происходящим.

— Ну ладно, все нормально, не хотелось пешком до базы переться, — сказал Зак.

— Интересно, что там? — сказал Вес, указывая на дыру.

Дыра представляла собой прямоугольное отверстие, куда по-прежнему сыпались тонкие струйки песка. Зак сходил к вездеходу, вернулся с фонарем и посветил в дыру.

— Тут неглубоко. На пещеру это не похоже, уж очень ровные края. Похоже, это какое-то сооружение. Взрывом ослабило плиту перекрытия, и под тяжестью вездехода она упала. Несите веревку, я полезу вниз.

— Может, обсудим и не будем пороть горячку? — сказал Морис.

— Чего тут обсуждать, несите веревку, заведите вездеход и один конец веревки привяжите к нему. И если я закричу, тяните со всей дури.

Вес принес веревку, а потом сел за руль вездехода. Зак, выдерживая натяжение веревки и опираясь на плиту, стал спускаться в дыру.

— Я внизу, все нормально! — крикнул Зак.

— Ты что-нибудь видишь, Зак?

— Сейчас сделаю по ярче фонарь.

Зак включил фонарь на полную мощность и остолбенел.

— Ребята, глушите вездеход и спускайтесь, вы должны это видеть.

Спустя пятнадцать минут все трое стояли внизу, в просторном длинном зале, и не могли произнести ни слова. Лучи фонарей утопали в черноте кирзита.

Стены, потолок и пол были отделаны плитами из кирзита. Из кирзита были сделаны и статуи, стоящие вдоль стен зала по обе стороны. При ближайшем рассмотрении панелей на стенах удалось увидеть какие-то символы, состоящие из отдельных черточек, явно не природного происхождения.

— Похоже на клинопись, — сказал Вес. — Это такой вид древнего письма был на Земле, — пояснил он. — Кто и когда это сделал?

— Явно не человек, — сказал Морис, — и явно, что не вчера.

Морис подошел поближе к одной из статуй и направил на нее луч фонаря. Полутораметровый черный истукан из кирзита заблестел в луче фонаря.

— Странные у них лица, — проговорил Морис, — то ли есть, то ли их нет, как будто нарисованное мелом лицо попытались вытереть. И непонятно: они в одежде или выглядели как гриб со шляпкой.

— Я не вижу следов резца, такое ощущение, что статуи отлиты из кирзита, — сказал Вес. Затем Вес постучал костяшкой пальца по статуе, раздался звонкий звук. — Они полые, ребята, — констатировал Вес. — Как какие-то сосуды.

— Да-а, его здесь тонны, десятки тонн, ребята, и пора приниматься за работу, — подал голос Зак.

— Постойте, — сказал Вес, — мы должны оставить все как есть и сообщить о находке.

— Вес прав, мы дали подписку, — сказал Морис, глядя на Зака.

Зак окинул взглядом Мориса и Веса.

— Вы шутите? Мы год ползали на брюхе, собирая крупинки, и теперь мы должны остановиться?

— Да, Зак, это открытие, это прорыв! Кто знает, что еще на этой планетке есть? Может быть, целые города, технологии, культура под песком, и это все нужно изучить, — сказал Вес.

— Ладно, — нехотя сказал Зак, — но фото мы хоть можем сделать?

— Да, давайте, — обрадовался Вес.

Зак поднялся наверх и спустя пару минут опять спустился в зал. В руках он нес кувалду. Вес и Морис в последний момент увидели, как Зак со словами «улыбочка!» замахнулся и ударил по ближней статуе кувалдой, потом по следующей, потом по черным панелям, закрепленным на стене.

Вес хотел перехватить занесенную для очередного удара руку Зака, но тот оттолкнул его к стене. Морис подскочил к Заку и встал между ним и очередной статуей.

— Хватит, Зак, успокойся, давай поговорим.

Зак остановился, улыбнулся и сказал:

— Дело начато, ребята. Дуралеи, всем на самом деле насрать, как и мне, что это. Но не насрать на то, из чего это сделано. И в душе вы придерживаетесь такого же мнения.

— А если у нас будут проблемы? — сказал Морис.

— Какие проблемы, если с вами дядя Закария Лобковский? Мы вычистим это место, а потом подчистим следы, взрывчатки у нас хватает. И даже если потом случайно найдут что-то похожее на этой планетке, ну и пусть сами решают, что с этим делать. Но, ребята, я надеюсь на вашу помощь, я это сделал ради нас всех.

— Ладно, я с тобой, — сказал Морис.

— Вес, ты как? — спросил Зак, улыбаясь и протягивая руку. — Извини, я не хотел тебя швырять, ты просто под руку попал.

— Проехали, — сказал Вес. — Я думаю, у меня нет выбора, я с вами.

— Это уж точно нет, — улыбаясь, сказал Зак.

Они привезли ко входу в храм все необходимое: кувалды, отбойные молотки, светильники и взрывчатку. Через три дня они перевезли весь кирзит в хранилище, а то, что не влезло, сгрудили возле, накрыв брезентом.

Взрыв, который должен был скрыть их деятельность, получился даже мощнее, чем требовалось, и, хоть они отъехали от места взрыва на несколько километров, ударная волна чуть не перевернула вездеход.

— Дело сделано, господа, — наигранно чопорно сказал Зак.

А к вечеру началась песчаная буря.

После смерти отца Морис с матерью и сестрой жили в многоэтажном жилом комплексе в одном из промышленных районов Парижа. Их квартира находилась на тридцатом этаже стоэтажного дома. Каждое утро Морису по дороге в школу приходилось спускаться по лестнице, так как в лифт в биться ему, маленькому, щуплому от постоянного недоедания мальчику, было практически невозможно. На каждом лестничном пролете висели постеры, предлагавшие жителям этого дома переехать в экологически чистые районы планеты: Острова в Тихом океане, Амазония, Сибирь. Каждый постер предлагал в случае покупки дома в этих районах чистый воздух и воду, чистую и натуральную еду. И каждый постер сулил скидку, только даже с этой скидкой любой из обитателей этого «человейника» должен был бы прожить не одну жизнь, чтобы позволить себе туда переехать.

Спускаясь каждый день, маленький Морис, глядя на эти постеры, мечтал, что когда-нибудь он купит такой дом и они переедут туда с мамой и сестрой — туда, где много зелени, где еда не пахнет пластиком, где можно глубоко дышать.

Вот и сейчас уснувший Морис увидел себя посреди леса, как на картинке: он трогал деревья, трогал воду ручья, вдыхал запах древесной сырости и хвои. Посмотрев вдаль сквозь деревья, Морис увидел дом с большой террасой, на которой сидели его мать и сестра, которые махали ему, и это было так обычно и буднично, так спокойно.

Морис хотел направиться к дому, как вдруг закричала какая-то птица — сначала тихо, но потом все громче и настойчивей. Кричала на человеческом языке, и Морис разобрал, что она кричала:

— Критически низкий уровень кислорода! Внимание, критически низкий уровень кислорода!

Морис проснулся. Было такое ощущение, что через него пропустили электрический разряд, дышать тоже было трудно.

— Чуть не сдох во сне, — выругался Морис, снимая со стены аварийную кислородную маску. Система аварийной рекуперации воздуха, работающая на аккумуляторах, должна была проработать еще сутки, про себя заметил он.

Отдышавшись и придя в себя, Морис поднялся с постели. Сирена и металлический голос по-прежнему предупреждали об опасности. Открыв дверь, Морис не поверил своим глазам, увидев весь коридор занесенным песком.

— Что за черт! — выругался Морис. Он ринулся в конец коридора к комнате Веса. — Вес, открой! Вес, ты там? — Дверь в комнату Веса открылась.

Комната была пуста. Морис проверил все помещения модуля, но Веса нигде не было, его костюм для выхода наружу тоже висел в шкафу. Дверь в шлюз и дверь наружу были открыты.

Морис вышел наружу и отметил, что песчаная буря стихла. Ему стоило больших усилий расчистить дверные проемы от песка, чтобы двери могли закрыться. После того как он все-таки закрыл дверь, сигнал тревоги стих, стрелка уровня кислорода медленно начала подниматься.

Морис снял маску, дышать уже было можно без проблем.

— Наверное, Вес все-таки сошел с ума, и хорошо, что я вовремя проснулся, — рассуждал про себя Морис. — Тем не менее его нужно найти — живого или мертвого. Если живого, то его нужно будет связать и запереть, чтобы он еще чего не натворил. А потом починить генератор и продержаться еще пару дней.

Морис надел костюм и проверил баллоны с кислородом. Выйдя наружу, он осмотрелся: от недавно бушевавшей бури не осталось и следа, стоял полнейший штиль. В метрах пяти от модуля он увидел слегка занесенные следы Веса, однако в метрах пятидесяти цепочка следов обрывалась. Морису представилось, что где-то сейчас Вес задыхается под грудой песка, и ему стало не по себе.

Вернувшись к модулю, Морис сел в вездеход. «Осталось меньше половины заряда», — отметил про себя Морис. Он колесил по пустыне, обращая внимание на любые неровности, наметенные бурей барханы и холмики. Морис доехал почти до места, где до недавнего времени находилось сооружение пришельцев или аборигенов, но ни Веса, ни его следов нигде не было видно.

Морис огляделся. На горизонте, в километрах ста, он увидел полосу легкой дымки — так зарождалась очередная песчаная буря. Заряд аккумуляторов вездехода падал, и Морис повернул назад к модулю.

Попытки починить генератор также не увенчались успехом: помимо оборванного тяжестью наметенного песка кабеля, все детали и механизмы генератора оказались засорены песком, и на перебор и очистку деталей в одиночку могли уйти не одни сутки.

Морис собрал все оставшиеся баллоны с кислородом в общем помещении — их осталось семь; были еще пустые, но без работающего генератора наполнить их будет невозможно. Есть еще баллон Зака, но Морис не хотел думать, что даже в крайней необходимости придется заходить в комнату, где лежало тело Зака с обезображенным лицом.

Он отключил системы кондиционирования, а также всю бытовую технику. Система рециркуляции проработает еще часов шесть. А дальше — надежда на эвакуацию и надежда, что очередная буря пройдет стороной.

Планета замерла. От усталости или в ожидании чего-либо стоял полный штиль. Морис несколько раз выходил, звал Веса, но никакого отклика не было.

Несмотря на звенящую тишину, царящую вокруг, Морис понимал, что это затишье перед бурей — возможно, такой, которая похоронит модуль вместе с ним или снесет его. А бурю он видел там, вдали, и Морис знал, что она рано или поздно повернет к нему, чтобы закончить с экспансией человека на Карне.

Через некоторое время после принятых мер по продлению живучести модуля Мориса стал одолевать сон. Морис понимал, что сон сейчас — это не самое лучшее решение, но сопротивляться становилось все трудней.

Вспомнилась колыбельная, которую пела ему мать, и он даже сквозь дрему как будто бы услышал ее голос. Жалко, что так получилось с Заком и Весом, но колыбельная снова захватила его.

— База старателей, вас вызывает шаттл 08-47. База старателей, вас вызывает шаттл 08-47. База старателей, вас вызывает шаттл 08-47.

Морис вскочил, как будто на него вылили ведро холодной воды.

— База старателей, вас вызывает шаттл 08-47, почему не отвечаете? — разрывался радиопередатчик.

Морис, спотыкаясь о стулья на пути, метнулся к передатчику и нажал кнопку передачи.

— База старателей, Морис Лурье слушает.

— Почему не отвечали? Мы полчаса вызываем вас.

— Я уснул. Я остался один, — чуть не плача, сказал Морис.

— Ладно, потом. Будем у вас через час. Приготовьтесь. По направлению к вам идет очень сильная пылевая буря из другого полушария, но, я думаю, мы успеем загрузиться. Ждите.

Морис судорожно собрал свои небольшие пожитки. Он было хотел вытащить тело Зака из его комнаты, но решил не делать этого. Может быть, пилоты скажут оставить тело.

Через час Морис услышал заходящий на посадку шаттл. Морис вышел навстречу, клубы песка разлетались в стороны под потоками, исходящими из двигателей шаттла. Когда шаттл сел и заглушил двигатели, в задней его части открылись гермостворки, и на землю опустился покатый трап, а затем по трапу спустились двое мужчин в летной форме с кислородными масками на лицах.

Один из них подошел к Морису, сжимавшему свой вещмешок у груди, защищаясь от песка.

— Приветствую, я Арно Кан, пилот Галактического горнорудного консорциума. Вы, насколько понимаю, Морис Лурье?

— Да, я Лурье, мистер Кан.

— А где Веспан Крамс и Закария Лобковский?

— Зак, Закария Лобковский, в своей комнате, он мертв. Веспан Крамс пропал сегодня утром во время бури, я не смог его найти.

— Кан, иди посмотри на это, — позвал второй пилот.

Кан и Лурье подошли к контейнеру и куче с кирзитом.

— Да, ребята, поработали вы на славу. В первый раз вижу, чтобы старатели столько добыли, — сказал Кан.

— Повезло, — сказал Морис.

— Ваши товарищи на других выработках и десяти процентов от этой кучи не насобирали, — хмыкнул второй пилот.

— Ладно, надо поторапливаться, ветер поднимается, я думаю, что буря скоро будет здесь, — сказал Кан.

Из грузового отсека выехал погрузочный робот и принялся за погрузку.

— Показывайте вашего товарища, — сказал Кан, обращаясь к Морису.

Осмотрев труп Зака, Кан спросил:

— Как это произошло?

— С него слетела защитная маска во время бури, — сказал Морис.

Кан задумчиво кивнул.

— Когда взлетим, я попробую просканировать поверхность тепловизором хотя бы в радиусе километров двадцати от вашей базы. Может, удастся найти вашего коллегу, — сказал Кан.

Ветер усиливался, и все больше песчинок поднималось в воздух, ударяясь о шаттл. Погрузка была окончена.

— Мистер Лурье, через пятнадцать минут стартуем! — прокричал Кан.

— А как же оборудование и Зак?

— Это все придется оставить, мистер Лурье, — такой регламент нашего полета. Да и кто будет возиться с телом? Он же не с Марса, насколько я понимаю.

— Он с Луны. А как же его семья?

— Меньше трат на похороны и утилизацию, — грустно улыбаясь, сказал Кан. — Теперь здесь его последнее пристанище.

Морис поднялся в шаттл вместе с пилотом, за ним поднялся трап, и закрылась гермодверь. Шаттл задрожал всем корпусом, и Морис почувствовал, что он оторвался от земли.

— Шелби, просканируй тепловизором в радиусе 20 км, попробуем найти друга нашего почетного пассажира, — попросил своего напарника Кан.

Спустя пять минут Шелби доложил, что тепловые сигналы не прослеживаются.

— Тогда летим, — сказал Кан.

Шаттл трясло, и чувствовалось, как ему нелегко с тяжелым грузом преодолевать притяжение Карны, да еще и в бурю, которая уже бушевала вовсю. Морису казалось, очередной порыв ветра опрокинет шаттл и он навечно останется на Карне в этом железном гробу, как Зак в модуле.

— Подлети мы к Карне чуть позже, вам пришлось бы прокуковать здесь еще пару недель, мистер Лурье. Мы бы не смогли вас забрать из-за бури, — сказал Кан.

Морис поежился и посмотрел в иллюминатор. Там, где находилась их база, бушевала стена песка и камня. «Покойтесь с миром», — тихо проговорил Морис.

Морис сидел в мягком кресле первого класса марсианско-земного экспресса. События в его жизни после того, как он покинул Карну, происходили так молниеносно, как будто сменялись кадры мультфильма.

Прилетев на Марс, Морис сдал груз, и на его счет упала круглая сумма, небольшую часть которой сразу же списало Первое планетарное Марсианское кредитное учреждение. Туда же Морис пришел через несколько дней отдыха как уважаемый клиент и, проходя мимо двери, где его обрабатывал молодой и наглый Итон Смит, про себя улыбнулся.

Он дистанционно оформил покупку небольшого дома в Восточной Сибири. Продавец обещал чистый воздух, воду и еду, которую будут доставлять дроны по предзаказу. Дронами также патрулируется и обширная территория, чтобы отслеживать, как выразился продавец, всяких халявщиков, которые могут забрести сюда случайно или специально, чтобы поживиться чужим, а ближайшие соседи находятся в трех-четырех километрах. В условиях всеобщего перенаселения Земли это идеальные условия, заверил продавец.

Морис также дистанционно организовал переезд мамы и сестры в новый дом. И сейчас он летел на Землю.

Компания сказала, что семье Зака и жене Веса выплатят страховку, но, судя по всему, на долю от добытого они рассчитывать вряд ли могут. Морис решил, что потом он окажет им какую-нибудь помощь. Но это будет потом.

Через два дня экспресс был на Луне, а еще через день Морис стоял возле Главного планетарного космодрома «Байконур».

И снова перелет. Аэротакси высадило его в километрах десяти от нового дома — дальше была бесполетная зона, это продавцом тоже описывалось как достоинство нового места жительства Мориса.

Морис вышел на дорогу и направился через лес к новой жизни, как он надеялся — к лучшей, чем до этого. Он вдыхал полной грудью чистый воздух — роскошь для этого мира. Воздух был почти такой же, как во сне, который приснился ему на Карне.

Через час пути Морис увидел небольшой домик с террасой. Он был таким же, как во сне, и, как во сне, на террасе сидели две женские фигуры.

Морис почувствовал необычайный прилив спокойствия и душевной гармонии, какую испытывает человек в конце долгого и трудного пути. Морис мог бы сказать, что это и есть рай, и только одно портило это впечатление — раздражающий хруст песка на зубах.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге