Счастье есть!

Глава 1

24 символа с учётом порядка дают количество комбинаций, равное 1,68 * 10 в 24 степени

«Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе», — фальшиво и уныло выводил Макс, мрачно вглядываясь в экран. Одни идиллические виды сменяли другие: голубые и зелёные озёра, реки и речушки, зеленовато-голубые леса, усыпанные алыми и жёлтыми цветами поля... Когда камера зависла над морским берегом с опять таки же зелёной водой и почему-то розовым песком, он плюнул и развернул кресло. Чернота космоса в иллюминаторе не успокоила, и он обиженно засопел.

Аналитик, наливающийся чаем, сочувственно спросил:

— Что, опять с категорией пролетаешь?

Макс кивнул и начал жаловаться:

— Ну, как тут из стажёров выберешься? Пятая по счёту населённая планета, и опять категория Цэ. Земного типа, биологической опасности нет, население — тупые скотоводы-собиратели.

— Неужто разведгруппа отчёт наконец-то родила? Что, совсем тупые? С палками-копалками?

— Да нет, повыше, но не на много. Вон, посмотри картинки, дроны натаскали. А ваш шеф пока решает — то ли категория Цэ-три, то ли ещё ниже.

Аналитик утешающе почмокал, вытер губы:

— А чего их смотреть? Что мы, мало дикарей видели? Не переживай, не качеством, так количеством возьмёшь. Цешек тебе сколько ещё надо, чтобы звание лингвиста получить, десять?

— Фиг тебе, пятнадцать. А Бэшек и пяти хватило бы.

Помощник капитана, тихо стоявший в дверях, вмешался, как всегда — по-хамски:

— Глупости всё это. Земле деньги девать некуда, а вас, балбесов, к делу приставить нужно, вот и гоняют толпы бездельников по галактике. Кому все эти дикари нужны! Ну, опишешь ты ещё сто-пятьсот примитивных языков, и что? Ну, найдём радий-литий-алмазы... Земле знания нужны, ресурсов-то и планет для колонизации набрали уже столько, что и за века не переварить. А у этих какие знания могут быть? Так что очередное бессмысленное жужжание будешь анализировать.

Макс обиделся:

— Ага, и как вы поймёте, что здесь есть что-то нужное, если я с языком не разберусь?

Помощник тонко улыбнулся:

— Есть методы, но ты ещё молодой, тебе о таких вещах знать пока рано. А что ничего путного здесь нет — уже понятно, по первым отчётам. Дикари-с. Давай, готовься к высадке, для отчётности положено. С тобой Васька пойдёт, рыжий, из охраны, спину там прикрыть. Десантники всё проверили, опасностей никаких, только один абориген поблизости шуршит, мелкий, со стадом. Так что побыстрее там, не тупи. Галочку поставим, а там, глядишь, через пару-тройку прыжков и тебе что-то дельное подвернётся. Да, научники обещали отдариться, если уговоришь этого пастушка кровушкой поделиться, им тоже все формы заполнить нужно.

На планету Макс вышел в отвратительном настроении. Правда, высадили его удачно, как иобещали, возле стада каких-то пасущихся жвачных, которых то ли охранял, то ли стерёг мелкий динозаврик, Максу по пояс, с двумя передними когтистыми лапам и длинным подвижным хвостом. Передвигался он на задних лапах, морду имел кошачью, с толстыми, но редкими усами — по четыре штуки с каждой стороны.

Динозаврик радостно подскакал, начал шевелить усами и размахивать лапами, выдвигая поочередно когти. Макс выдал подготовленную речь с отрепетированными жестами, указывая на себя, челнок и небо. Развернул голо-экран, продемонстрировал геометрические фигуры, космос, Землю, и столицу Федерации с башнями.

Абориген изобразил изумлённого кота, сел на хвост и разразился дикой мелодией. При этом покрывал октав пять, если не больше. Макс вздохнул: понятно, уже встречали такое — тональный язык, одна нота — одна буква. Ладно, потом с ИскИном разберёмся, по записи. До чего же скучно!

Динозаврик посмотрел на Макса, пронзительно взвизгнул, и тут же к нему на плечи шлёпнулись две мелкие крылатые ящерки, обе в разноцветных перьях, одна — тощенькая, другая — жирная. Попищали и взвились вверх, начали нарезать круги на челноком. Новый знакомец взвизгнул пониже тоном, и к нему подскакал коняшка из стада. Кот — или динозавр? — встал, вразвалку подошёл в зверю, похлопал его по чешуйчатому крупу, пошевелил усами. Лошак опустился на колени, а кот разинул пасть, высунул язык — ан нет, не язык, а что-то вроде толстого жала, воткнул его несчастному в шею и начал сосать.

Макса аж передёрнуло. Он повернулся к Ваське:

— Чёртова планета. Тупые ящеры-вампиры. Вот сейчас закончу, и — нафиг, в торговый флот переведусь, переводчиком.

Васька подобострастно хихикнул и попросил:

— Слушай, этот, вроде, тихий. Давай ты здесь сам, а я сбегаю, окунусь. Тут озерцо рядом, биологи проверили, говорят, норм. Я, понимаешь, инопланетные купалки коллекционирую. А?

Макс, не отвечая, сложил кукиш и сунул нерадивому охраннику под нос. Тот отстранился, показал средний палец и демонстративно повернулся спиной. Искоса поглядывавший на них динозаврик тем временем насытился и, судя по жестам, предложил Максу разделить трапезу. Это было удачно — получилось нацедить целую пробирку.

Раздухарившись и представляя, что можно будет выбить у биологов, Макс жестами уговорил тупого пастуха пожертвовать капельку своей крови. Правда, пришлось отдариться своей — ну, не впервой. Правда, струхнул, когда жало проткнуло кожу, проигнорировав добровольно нанесённый порез, но обошлось — высосал тот граммов пятьдесят, не больше. Васька, скотина, даже не пошевелился. А если бы насухо?

Заклеил почти сразу затянувшуюся ранку пластырем, загрузил образцы в портативный анализатор, сбросил результаты научникам. Ответ пришёл мгновенно: мимо кассы. Кровь и аборигена, и культивируемых животных, как и всё прочее на этой планете — с примесью редкоземельных металлов. В количестве, недостаточном для промышленного извлечения, и в избыточном — для безопасного употребления. С неофициальным примечанием: Федерации своих редкоземельных уже девать некуда, не говоря уже об экзотическом мясе.

Динозаврик отогнал стадо, которое медленно поплелось к уродливым деревьям, пошевелил перед Максом усами и умчался, обогнав стадо. Макс отпустил Ваську купаться и, чтобы не терять времени, набросал отчёт. Разумная раса — котозавры. Немного подумал, исправил на более научное — фелинозавры. Речь тональная, структурно примитивная. Жесты понимают. Социальная структура аморфная, коммуникация не развита — никаких старших или начальников пастушок не позвал. Питаются кровью. Предварительная категория развития по языку — Це-три.

Всё. Вернуться на корабль, сдать отчёт, понаблюдать, как помощник главы экспедиции по науке брезгливо просмотрит его наискосок и скинет в папку неликвидов. Потом поднимет глаза на Макса и традиционно спросит:

— Что, всё еще надеешься пообщаться с потенциальной категорией Бэ? Ну-ну. А если на А-ноль вдруг нарвёшься, как они тебя, недоумка, попинают!

Традиционно же ответить:

— Ну, раз мы относимся к А-два, с нулевиками мы...

И молча скушать ответное:

— Это по официальной классификации. А есть, есть учёные, которые земную цивилизацию выше Бэ-два не поднимают...

Надоело! И что ренегатов через слово поминать? Земля такая, Земля сякая... Он скотина, ещё любит высказываться, что, земная цивилизация, может быть, и А-два, а вот вы, бездельники, по интеллекту где-то на Це застряли, если не на Дэ.

Но в этот раз пошло не как обычно. Отчёт был, как всегда, обгажен и сброшен в шлак, но потом! Помощник посерьёзнел и сообщил:

— Вроде бы следующая планета может уровня Бэ оказаться, с зонда информация пришла. Так что готовься, стажёр. Чтобы не как обычно — левой ногой через верхнюю губу, я, мол венец...

Макс выскочил из каюты, радостно улыбаясь. Счастье есть! Потом гадко улыбнулся, развернулся и показал закрывшейся переборке оттопыренный средний палец.

***

Примчавшись в город, Урс-четвёртый пометался между пещерой Совета и общиной поляной, потом с отчаянной решимостью забрался на помост для выступающих, и заорал во всё горло:

— Важная информация! Срочная!

Одновременно из пещер вышли Второй Советник и Старший Учитель. Урс задрожал — Старший Учитель славился своей грозностью и нетерпимостью к малейшим ошибкам в речи, и хвост у него был ох, какой тяжёлый — но пересилил страх и начал, путаясь в усах и лапах, выплетать блоки:

— На поле небесный корабль. Существо из корабля говорить со мной. Рассказывать про звёзды. Брать кровь у шмырга. Брать кровь у меня. Давать свою кровь. Не знать настоящую речь. Нет усов. Учил вокал. Не может петь. Шипит.

Советник начал говорить, но, не закончив блок, поморщился и перешёл на вокал:

— Малыш, не поднимай усами ветер. Где кровь этого пришельца?

Четвёртый выдвинул жало и вопросительно посмотрел на взрослых. Советник втащил из сумки деревянную чашу, протянул, подождал, пока она наполнится кровью, попробовал и тут же выплюнул. Вердикт гласил: пресная вредная жидкость. Для еды непригодна.

Старший Учитель изобразил усами вопрос:

— Наблюдателей вызывал?

Получив утвердительный ответ, выдал пронзительную высокую ноту, переходящую в ультразвук, и через мгновение ему на плечо спланировал небольшой ящер с длинным хвостом и невзрачными серо-голубыми перьями на крыльях. Ящер обвил шею Учителя хвостом, вывернул шею и уставился ему в лицо фасетчатыми глазами. Взгляд Учителя расфокусировался. Несколько средних мигов не прерываемого никем молчания — а на площади собралась уже целая толпа — и ящер, получив свой законный кусочек копчёного урха, довольно курлыкнул и улетел.

Учитель задумчиво свил хвост в кольцо, распрямил, и вызвал очередного соглядатая. Этот ящер был ещё меньше, с розоватыми перьями, маленькими круглыми глазками и неожиданно толстым пузиком. Он завис в воздухе, трепыхая крылышками, посвистел, потом пощёлкал, пошипел, поцокал, и наконец начал передавать:

— Тщертова прянета. Туууупыые ясчеры уампиры. Счас закоконтчу...

Советник махнул лапой, останавливая живое запоминающее устройства, бросил ему переспелую корюшинку, и повернулся к Учителю, сплетая усы в сложные блоки, и эмоционально уточняя их лапами. Урс понимал с пятого на десятое, но основная мысль до него дошла: глупые чужаки, почти как животные, даже глупее. Только не съедобные. И склонные к бессмысленному шатанию между звёздами. Потому что никому не нужные. И нам-народу не интересные.

Урс расстроился — он надеялся на свой миг славы. Ну, хоть на благодарность. За то, что новое нашёл. За новое всегда хвалили. Он понурился и побрёл с площади, но был остановлен повелительным вокальным «подойди сюда».

Повернувшись, Урс со страхом уставился на Учителя — неужели влетит? За что? Хоть бы понятно говорил, а то ещё и за тупость попадёт. Может, пожалеет и вокалом заговорит? Робкая надежда не оправдалась: блок. Хорошо, хоть простой и понятный:

— Ты учил недоразумного настоящей речи?

Урс воспрял духом и радостно просигналил:

— Учил. Тот не понимал. Не повторял. Усов нет.

Советник перебил вокалом:

— И что? У него на верхних лапах по пять отростков, гибких. Вполне возможно нормальную речь освоить. Хотя бы на уровне шмырга, а то и больше. Хотя — какой из тебя учитель, сам практически не говоришь. Да на твоём четвёртом уровне много и не скажешь.

Урс обиделся. Прижав уши, он задвигал усами и лапами, выдвигая и убирая когти:

— Не говорить со мной как с ребёнок. Я знаю настоящую речь.

— Вот сейчас и проверим, как ты знаешь. — Учитель поднял левую лапу, отставил правую в сторону и последовательно выставил вперёд двенадцать усиков. В толпе завибрировали высокие ноты — смеются.

Урс, не обращая внимания на смех, напрягся, подсчитывая: так, сначала третий слева, пятый и седьмой, справа... Лапы, когти, четыре втянуты... Он понурился, пошаркал ногой и пропел:

— Белый шмург, бежавший краем леса.

Учитель вопросительно-неодобрительно поднял два верхних левых уса. Урс поправился:

— Бегущий. Опасен.

Учитель перешёл на вокал:

— Не белый, а дикий.

Пацан оживился и смог, хоть и с запинкой, создать блок:

— Все дикие — белые.

Учитель одобрительно кивнул, и повторил его блок с маленьким изменением — пятый левый ус вместо правого шестого. Урс долго морщил морду, и наконец вопросительно пропел:

— Не все белые — дикие? — Он надул щёки, подёргал носом, и начал медленно, но уверенно двигать усами, создавая простейшие блоки: — Разницы нет. Я стою у поля. Вижу бежит белый зверь. Опасность. Белый значит дикий возможно вероятно.

Фыркнув, грозный собеседник потрепал Урса по голове и размеренно объяснил, используя только восемь усов — как совсем тупому:

— Хорошо слушал учителя по безопасности. Настоящую речь учил плохо. Попробуй ещё раз, — и повторил блок.

Урс посопел, попереминался и неуверенно сообщил, взвизгнув на последних нотах:

— Дикий шмург, бегущий по краю леса, может быть опасен.

Советник переглянулся с Учителем, одобрительно похлопал Третьего хвостом по плечу и ответил, как взрослому, одним сложным блоком:

— Ты молодец, Четвёртый, всё правильно сделал, хвалю, награду за новое знание получат родители.

Урс приосанился и неожиданно похвастался:

— У меня скоро по пятому усу вырастет, — хотя какое скоро, бугорки только начали набухать, даже не болели пока.

Старший учитель неприятно оскалился и всю радость испортил:

— На пятый уровень, значит, перейдёшь. Отлично. Как только прорежутся — сдашь мне все блоки пятого уровня, относящиеся к шмургам. И чтоб к этому времени весь четвёртый уровень сдал.

Сначала Урс хотел сделать вид, что не понял блок до конца, но быстро сообразил, что отвертеться не удастся — Учитель ничего не забывает. Усы, правда, не скоро прорежутся, зато теперь по четвёртому уровню будут усиленно гонять. Подумав, что день закончился совсем плохо, хотя так хорошо начинался, он побрёл к дому.

Советник и Учитель переглянулись и отправились в общинную пещеру. Их усы двигались без остановки, при этом время от времени меняя цвет. Советник выразил общее мнение:

— Много шума из ничего.

Учитель согласился:

— Вряд ли мы дождёмся разумных, владеющих настоящей речью.

— Да, и это очень печально. Хотя надежда есть. Двенадцать поколений назад мы тоже говорили на примитивном вокале. Так у нас почти шестьдесят тонов, а не сорок звуков во всего лишь одном тоне, как у этих. Да ещё половина звуков друг на друга похожи. Жестока эволюция, и неисповедимы её пути.

Учитель возразил, полностью перейдя на цветные блоки — для таких тем только старшая речь и подходила:

— Эволюция здесь не при чём. Значение имеет только уровень интеллекта. У нас — усы, у этих — отростки на лапах. Только мы изобрели блочную речь, а они нет. У нас есть чёткое обозначение практически каждой сформулированной мысли, каждого понятия, действия и отношения, а у них — нет. Вот и мучают губы с языком. Тьфу!

— Не горячись. Ты видел — этот ведь отростками несколько раз шевелил, даже в какие-то фигуры складывал. И второй ему отвечал. Может, они просто в начале пути?

— Надежда умирает последней. Это всё пустое. Лучше скажи, ты сегодня будешь выступать?

Советник важно кивнул и проследовал в пещеру. Зал был уже практически полон. Похоже, что ждали только его, безмолвно обсуждая забавное происшествие. Кто-то в дальнем углу пытался, под звенящий смех, воспроизвести «уампи», но застревал на «уа...». На возвышение выплыла ведущая и сообщила, эстетски удерживая усы в зелёных и голубых тонах:

— Сегодняшняя встреча смымслотворцев объявляется открытой. Мы успешно работали весь последний оборот. Полностью завершены блоки по шмыргам и шмургам, вплоть до двадцатого уровня. Сформирован и утверждён новый список блоков, обязательных для яслей, детского сада и младшей школы, с первого по третий уровень. Да, Старший учитель, — два нижних усика порозовели, выражая лёгкое раздражение: — все ваши замечания учтены. А сегодня мы не работаем, а развлекаемся и наслаждаемся.

Собравшие выразили восторг, застучав хвостами. Ведущая продолжила:

— Развлекаемся и наслаждаемся. Тема, которая должна быть выражена на, как минимум, шестнадцатом уровне: счастье. Дополнительное условие: вокальное выражение должно по красоте соответствовать блочному. Кто желает?

Старший Учитель ощерился: сейчас он всех порвёт! Именно этот блок он оттачивал и полировал уже не первый оборот. Ну, посмотрим, что тут коллеги наваяли!

Так, интересный блок. Послушаем расшифровку: счастье — это когда то, что вы думаете, говорите и делаете, пребывает в гармонии. 1) Ну, неплохо. И мысль неплохая, и блок красивый. Стоит запомнить. А вот звучит так себе. Ну, что ещё эти философы-любители придумают?

Вышел Советник, напыжился:

— Счастье есть идеал не разума, а воображения. 2)

Зал принял откровение прохладно, хвостами постучали явно из вежливости. Старший Учитель задумчиво пошевелил усами, потом, оглянувшись, аккуратно расправил их, пока никто не заметил снисходительности: ну, склонен приятель к натужному философствованию, что тут поделать.

На помост вылезла явная малолетка, и как это успела себе столько усов отрастить! Ого, красиво, в бело-красных тонах, верхние и нижние усики чёрные. Сложновато, ага, вроде бы понятно. Почти правильно понял: скромно стоящая рядом с ведущей певица выдала замечательную мелодию:

— Счастье это не место, в которое вы придёте, это скорее манера путешествия. 3)

Восторженный гул и стук. Да, красиво. Даже очень, и с его мыслями пересекается. Талантливая девица, а уж когда последнюю пару усов отрастит... Но пока не конкурент, да, не конкурент. Он неторопливо поднялся, плавно вышел на сцену, глубоко вздохнул, провёл лапами по усам, поднял верхнюю левую, отвёл в сторону правую и представил на всеобщее обозрение выстраданную, прочувствованную и выверенную композицию. Радужную, с двумя белыми нитями.

И тишина. Впитывают, осознают. Восхищаются и впадают в экстаз, наверняка не поняв до конца. Певица робко потрогала его за плечо, скороговоркой, почти неслышно, пропела на ухо. Учитель кивнул, продолжая держать блок. Она вышла вперёд и пропела — действительно, великолепная мелодия получилась:

Что считаю

Я наивысшим счастьем на земле?

Юной девушки

Услышать пение

Вне моего пути, но вслед за тем,

Как у меня дорогу разузнала. 4)

И опять тишина. А потом — стук хвостов, напоминающий грохот сходящей с гор лавины. По крайней мере, так показалось Урсу, который подглядывал за действом, спрятавшись в небольшом отнорке, из которого был прекрасно был виден подиум. Он подпрыгнул на месте и попытался прижать уши, но не успел: острые когти схватили его за одно ухо и поволокли наружу. Младший помощник Смотрителя вышвырнул его из пещеры, да ещё и ногой наподдал.

Четвёртый пролетел не меньше двух архов, приземлился на бок, больно ударившись лапой. Оглянулся на щерящегося врага, начал было шевелить усами, потом передумал, и просто скопировал блок, подсмотренный у звёздного недочеловека: вытянул вперёд лапу с отставленным вверх средним когтем. Полюбовался на ошарашенную морду противника, вспомнил про про то, как завтра в школе будет рассказывать про пришельца и отправился домой с приятной мыслью: счастье есть.

______________________________________

1) Махатма Ганди

2) Иммануил Кант

3) Margaret Lee Runbeck

4) Кристофер Лог, «Эпитафия»