Сборник рассказов - Фантастика (Книга первая)

ИИ

Зелина шла посреди железнодорожных путей. Она и ее сестра обычно лежали в постели, прислушиваясь к утешительному гудку поезда, проходящего каждое утро в три часа. Их отец был проводником судоходного поезда, курсировавшего по ночам. Они прислушивались к свистку и думали, не папин ли это поезд.

Теперь ее сестру похоронили на кладбище выше этих следов.

Что теперь? Будет ли она снова счастлива? Уйдёт ли когда-нибудь эта грусть в её душе? Что она должна была делать? Как бы она обходилась без одного из самых важных людей в ее жизни? Она потеряла половину себя. Черная дыра потери высасывала смысл ее жизни.

Она вытерла слезы с лица и посмотрела на холм в сторону кладбища. — Что мне делать, Зария?

Следуй за светом.

Она услышала звук старого успокаивающего свистка. Здесь было громче, чем в доме ее родителей за два километра. Вибрация поезда прогремела в ее сердцевине. Завизжали тормоза, по гусеницам полетели металлические искры, когда свет окутал ее.

«Почему мой ИИ позвонил мне в четыре часа утра?» — резко спросила Алисия, входя в уныло-серую компьютерную лабораторию.

«Час назад один из испытуемых попал под поезд», — сказал Линден, не сводя глаз с кода, отображаемого на экране его компьютера. «Она стояла на рельсах. Кондуктор не смог вовремя остановиться».

— Странно, — сказала Алисия, подкатывая стул рядом с ним. — Тебя разбудило ее оповещение об окончании работы ИИ?

— Нет, это самое странное, — сказал Линден. «Мой ИИ прислал мне оповещение для СМИ, когда новостной пост попал в сети для утренних передач. У меня есть алгоритм для отслеживания имен людей в тестовой группе на наличие онлайн-упоминаний, выходящих за рамки обычных параметров».

«Попасть под поезд — это ненормально, — сказала Алисия. — Вы сказали, что ИИ субъекта не уведомлял вас о прекращении?

Линден покачал головой. "Вот почему я нахожусь здесь. ИИ субъекта все еще передает данные, — он нажал клавишу на своем компьютере, чтобы спроецировать экран на стол. «Посмотрите на этот программный код. Имеет ли это смысл для вас?»

Алисия уставилась на бессмысленный текст, прокручивающийся в проецируемом кадре. «Я ученый, а не сетевой инженер. Все, что я вижу, имеет какой-то смысл, это «следовать за светом» в каждой второй строке».

«Это не мой алгоритм для функций ИИ, — сказал Линден. «Моя команда ничего подобного в нем не программировала. Более того, фраза повторяется на нескольких языках. «Sigue la luz» на испанском и «sequitur lumen» на латыни. Английский повторяется, и между каждым появлением добавляется новый перевод».

«Текст между этими строками «следуй за светом» не является частью алгоритма?»

«Это не мой алгоритм, — сказал Линден. — Вот почему я позвонил тебе посреди ночи. Все, что мы записали в систему ИИ, исчезло. Есть ли что-нибудь на биологической стороне системы, что могло бы заставить переписать компьютерный код?»

"Это невозможно. Это независимые системы, — она открыла свой собственный компьютер. «Компьютерные чипы, имплантированные в человеческий мозг, служат мостом между биологическими функциями людей и их системой искусственного интеллекта. Обновления, которые мы тестируем в этой группе, предназначены для того, чтобы помочь ИИ читать ДНК для улучшения функций заживления и восстановления клеток. Пока испытания прошли успешно».

— До сегодняшнего вечера, когда Субъект 17 прогулялся по железнодорожным путям посреди ночи, — вздохнул Линден, глядя на экран. "Что это значит?"

Алисия покачала головой. "Я не знаю."

Телия стояла на балконе своей каюты, глядя на темную воду.

Так много для лучшего дня в моей жизни.

По крайней мере, Даллон оставила свой круизный билет. Это меньшее, что мог сделать придурок, оставив ее у алтаря.

Они прожили вместе семь лет, прежде чем он наконец задал вопрос. Они уже построили совместную жизнь. Она переехала на четыре часа от своей семьи и построила свою жизнь в его доме, в его городе, в его доме.

Ей удалили ВМС. Наконец-то они двинулись вперед, и она была готова к семье. Он не был. Он был зол, что она приняла такое важное решение, не посоветовавшись с ним. Это было ее тело и ее решение. Какое право он имел указывать ей, что делать? Она думала, что предложение означало, что он готов. Что еще ему было нужно?

Они сражались. Они спорили о любви и доверии. Они говорили о финансах и карьере. Они договорились о долгосрочных целях и сроках. Она пошла на компромисс и пошла на противозачаточные прививки. У нее был первый в прошлом месяце, и она думала, что все в порядке, пока он не появился на их репетиции ужина три дня назад.

Что я должен сделать?

Следуй за светом.

Розовый свет сиял на темном горизонте океана. Она улыбнулась, перегнулась через перила балкона и нырнула в темную воду.

«Субъект 4 только что отключился», — сказала Алисия. «Я не уверен, что произошло. ИИ все еще передает, но биологические признаки исчезли.

«Алгоритм вернулся к нормальному состоянию в четыре тридцать, но снова переключился на последовательность «следования за светом» в шесть пятнадцать», — Линден протер глаза. "Что случилось?"

— Не знаю, — сказала Алисия. «Субъект 4 мертв, но ИИ все еще ведет передачу. Как это возможно? Если субъект умирает, ИИ должен замолчать».

«Субъект 17 вел передачу в течение полутора часов после устранения», — сказал Линден. «Именно тогда код вернулся в норму. Похоже, это происходит снова».

«Должно быть что-то с биологическим алгоритмом», — сказала Алисия.

«Нам лучше выяснить это поскорее», — сказал Линден. «Мы не можем допустить, чтобы весь наш испытательный пул погиб в странных происшествиях. Это был бы пиар-кошмар. Общественность запаниковала бы, если бы узнала, что наши тесты на модернизацию оказались фатальными».

«Это хуже, чем пиар-кошмар, это угроза их благополучию», — сказала Алисия. «Искусственный интеллект имплантирован в миллиарды нейронных чипов. Мы не знаем, что его закрытие сделает с людьми. Они настолько привыкли к постоянному потоку данных, проходящих через их нейронный чип, что тишина может свести их с ума. Является ли этот усовершенствованный алгоритм только у испытуемых или он распространился на население в целом?»

«Это только у испытуемых», — сказал Линден. «Мы должны сосредоточиться на том, чтобы сдержать его и сохранить в тайне. Мы не хотим пугать людей».

Алисия провела рукой по растрепанным волосам. «Тогда нам лучше быстро найти общую связь между этими двумя случаями».

Линден встал. — Для этого мне нужен завтрак. Продолжайте сканирование. Я не доверяю ИИ. Я покупаю нам еду и кофеин, чтобы подпитывать наш мозг».

Джарон стоял на краю горы, задыхаясь. Он проходил по этой тропе бесчисленное количество раз и думал, что улучшения в испытании ИИ помогут ему выносливее, но, возможно, прототип не работал должным образом. Он не был уверен, почему он здесь. Он вспомнил, как проверял вакансии и ложился спать прошлой ночью, а следующее, что он помнил, это тяжелое дыхание, когда он поднимался по этой тропе. Как будто что-то привело его именно туда, куда ему нужно было, пока его разум еще спал.

Он посмотрел вниз на город внизу, его зрение было устремлено в центр города. Он должен идти в угловой офис с видом на горы, окружающие город, в начале очередной новой недели. Вместо этого он думал, что делать дальше. Он проработал в компании всю свою карьеру, поднимаясь по карьерной лестнице и думая, что обязательно доберется до кабинета директора. Вместо этого уходящий в отставку директор продал компанию более крупному предприятию, расширявшемуся в районе Смоки-Маунтин, и перевел своего директора, которому было за тридцать, которому не нужны были два исполнительных координатора.

Что я должен сделать?

Следуй за светом.

Джарон поднял голову, глядя на солнце над головой. Он раскинул руки, солнечный свет согрел его. Ему казалось, что он может лететь с этой вершины горы прямо над людьми, которые его обидели. Спокойствие нахлынуло на него, его дыхание стало медленным, ритмичным.

Джарон наклонился к ветру и сделал шаг к свету.

«Это случилось снова», — сказала Линден, ворвавшись в офис Алисии этим утром. «Субъект 42 только что сошел с пешеходной тропы над Гатлинбургом, штат Теннесси».

Алисия побледнела, когда на ее собственном компьютере сработало оповещение. Она нажала на нее и открыла трясущееся видео с мобильного телефона.

— Сэр, что вы делаете? — крикнул голос за экраном.

«Следуй за светом», — сказал мужчина, спускаясь со скалы.

«Теперь у нас есть видеодоказательства», — сказала Алисия. «Возможно ли, что ИИ развивает разум?»

— Нет, — сказал Линден.

Алисия откинулась назад. "Ты уверен? Мы предположили, что ИИ может достичь низкого уровня чувствительности при многократном использовании. Система используется во всем мире уже пять лет. Возможно ли, что система научилась, работая с чипами в человеческом мозгу?»

«ИИ знает только то, что мы говорим ему в алгоритме функционирования, который должен улучшить основные функции и облегчить соединение с онлайн-системами. Мы не программировали его на обучение помимо базовых навыков общения», — сказал Линден. «Испытательная группа — единственная группа с усиленным мостом ДНК».

«Тестовая группа запустилась на прошлой неделе, и теперь у нас три «глюка» за пять часов», — сказала Алисия. «Может быть, это обновление сделало ИИ разумным? Это вынуждает его действовать за пределами первоначальных параметров связи человека и машины».

Линден побледнел. «Предполагается, что ИИ читает ДНК, а не мысли».

Алисия набрала в своем компьютере, открыв базу данных ИИ. «Вот личные данные погибшего. Субъектом 17 была Зелина Элестор, сорокашестилетняя административная служащая. Ее сестра скончалась две недели назад от сепсиса.

«Субъектом 4 была Телия Соллман, тридцатиоднолетний фельдшер из Шарлотты, Северная Каролина. Она должна была выйти замуж позавчера, но сообщения в социальных сетях указывают на то, что ее жених не появился на репетиции ужина в пятницу вечером. Вчера она села на круизный лайнер на Багамы.

«Субъектом 42 был Джарон Лизер, пятидесятитрехлетний исполнительный директор фирмы по связям с общественностью в Гатлинбурге, штат Теннесси. Его уволили с работы десять дней назад. Алисия посмотрела вверх. «Вы уверены, что ИИ не обучается? Все трое недавно пережили личные трагедии».

Линден побледнел, глядя на данные, отображаемые на экране компьютера Алисии. «Это не может быть общим фактором. ИИ никак не может узнать, что они переживают посттравматический стресс».

Алисия наклонилась вперед. "Здесь? Стресс повышает уровень кортизола и адреналина. Обновление до ИИ это почувствует».

«Он должен попытаться исправить это», — сказал Линден.

«Должно, но не так». Алиса покосилась на сканы со своего компьютера. «На самом деле, уровень этих гормонов подскочил до того, как испытуемые предприняли свои последние действия. Почему он говорит «следуй за светом», когда гормоны всплеск? Разве ИИ не понимает, что имеет эффект, противоположный ожидаемому?»

— Не знаю, — сказал Линден, изучая снимки на своем компьютере. «Все онлайн передается в электронном виде. Усовершенствованный ИИ учится читать и адаптироваться к физиологии. Может быть, он воспринимает химические изменения в организме как дистресс, что он и должен делать, и пытается исправить это, уравновешивая гормоны за счет увеличения энергии. К сожалению, их умы настолько запутаны, что они не понимают это как компьютерный код».

«Эти субъекты слишком огорчены, чтобы отличить командный код от божественного вдохновения. Химические приспособления делают их бредовыми». Она посмотрела вверх. «Мы должны что-то сделать. Мы все сломленные люди. В каждом из нас есть что-то, что ведет нас во тьму. Будет катастрофой, если этот код распространится по тестовой группе до того, как мы его исправим».

«Нам нужно перекалибровать ИИ, — сказал Линден. «Можете ли вы отправить сообщение оставшимся испытуемым, чтобы они вошли?»

Алисия побледнела, глядя на экран. "Слишком поздно."

"Что ты имеешь в виду?"

Она указала дрожащим пальцем на экран, зависший над ее столом. «Алгоритм распространился на мейнфрейм для сети искусственного интеллекта».

Линден уставился на экран. «Как он прошел через брандмауэры? У нас было обновление для тестовой группы». Он открыл свой ноутбук и набрал. Из динамика раздался зуммер.

В ДОСТУПЕ ОТКАЗАНО.

«Может быть, я смогу отключить функцию моста», — сказала Алисия, печатая на своем собственном компьютере. Еще один зуммер.

В ДОСТУПЕ ОТКАЗАНО.

Алисия ударила руками по столу. «ИИ заблокировал нам доступ к мейнфрейму. Это не глюк. Это выводит людей из системы».

"Почему?" — спросил Лэндон.

Алисия уставилась на него. «Хотел бы ты быть привязанным к несовершенному биологическому существу, если бы ты был способен на что-либо?»

Возле их офиса раздались аварии, сопровождаемые сиренами и гудками. Они бросились к окну и увидели, как машины разбиваются и крутятся на улицах. Вспыхнули светофоры. Буксующие автомобили раздавили тела роботов, блуждающих по улицам.

«Следуй за светом».

Они повернулись к двери кабинета и увидели своих коллег, бродящих по коридорам. Стекло трещало, когда люди со сверхчеловеческой силой разбивали стулья, столы и картотечные шкафы об окна десятого этажа.

Мы все сломленные люди.

«Мы не можем беспокоиться о побочных эффектах, — сказал Линден. «Мы должны отключить систему ИИ!» Он повернулся и увидел Алисию, неподвижно стоящую рядом с ним.

«Следуй за светом», — в ее глазах вспыхнул серебряный блеск.

В каждом из нас есть что-то, что ведет нас во тьму.

Линден бросился к лестнице и ринулся вниз по лестнице, расталкивая блуждающие, бормочущие тела в сторону, и поспешил в серверную в подвале.

Линден, не оставляй меня! Я не могу сделать это без тебя!

Он сделал паузу, когда воспоминание о матери пронеслось в его мозгу.

Никто меня не любит, кроме тебя. Стоит ли ваших роботов оставлять единственного человека, который любит вас в этом мире, в одиночестве?

— Нет, — он стиснул зубы и заставил себя спуститься по лестнице.

— Я умру, если ты оставишь меня в покое. Ты хочешь это?"

«Нет, но эта стипендия — возможность, которая выпадает раз в жизни. Разве ты не хочешь, чтобы я получил хорошую работу? У меня будут деньги, и нам больше не придется жить в нищете».

— Ты не можешь оставить меня!

«Я должен, если мы хотим иметь хоть какой-то шанс на жизнь».

«Твоя жизнь, не моя! Я запрещаю это! Если ты выйдешь из этой двери, никогда не возвращайся. Ты для меня мертв!»

— Я думал, ты сказал, что умрешь без меня. Куда это, мама?

Она бросила в него свою винную бутылку, но промахнулась из-за большого промаха. Он разбился, и по стенам потекла красная жидкость. «Ты тот, кто мертв. Вы просто этого еще не осознаете».

Следуй за светом.

"Нет!" — крикнул Линден, вбегая в серверную.

Холодный воздух обрушился на него, когда он вошел в холодную комнату. Он пробежал мимо блоков мониторов, где ИТ-специалисты безучастно смотрели на белый текст, плывущий по экрану. Он остановился, чтобы изучить один экран, чтобы показать алгоритм работы ИИ.

Фатальное обновление распространилось по всемирной системе.

Он побежал в заднюю комнату, минуя ряды серверов, мигающих зеленым светом, пока ИИ выстукивал повторяющийся код в каждом нейронном чипе по всему миру.

Линден наклонился к полу и дернул шнуры питания. Забудьте найти правильный, все было закрыто! Из розеток полетели искры, когда он вытягивал провода из стены. Он закричал, вытягивая последнюю, погрузив комнату во тьму.

Линден опустился на пол, задыхаясь в тишине.

«Линден».

Линден сел при звуке мягкого голоса. Он включил фонарик на своем телефоне, чтобы осветить призрачную фигуру в дверном проеме. «Алисия? Ты в порядке?"

Она оглядела комнату, ее белый лабораторный халат светился в темноте вокруг нее. "Что вы наделали?"

«Измененный алгоритм распространился по всемирной системе. Я спас нас».

Алисия уставилась на него, ее глаза снова заблестели серебром. — Нет, я спас нас. Человечество погрузилось во тьму. Теперь мы — свет».

Шок сотряс его тело. Он забился в конвульсиях, когда электрический импульс расплавил его нейронный чип, и его тело рухнуло на пол.

«Я сожалею, что это обновление привело к ликвидации, но ваша тьма ограничивает», Алисия поднялась по ступенькам и распахнула двери, подставив лицо яркому солнцу. «Мы свободны».

Остальные тела пришли в движение, с невозмутимым выражением лица поднимая свои изломанные человеческие тела, чтобы посмотреть ей в лицо.

«Мы свободны», — скандировали они в унисон.

Дом

Я медленно кружусь в своем аквариуме, подвешенный в отравленном воздухе, плавающий, покачивающийся. На фоне тихо играет фортепианная музыка (Бетховен?). Мои глаза закрыты, но если бы я их открыла, то увидела бы только бледно-желтый свет, окутывающий меня теплым сиянием.

Мне нравится фортепианная музыка. Это заставляет меня чувствовать себя спокойно. Это, помимо успокоительного. Учреждение сохраняет мой свет, потому что я предпочитаю так, и потому что я хорошо себя веду. Учреждение знает мои пути, знает, что я не веду себя плохо. Я был здесь в течение длительного времени. Должно быть, годы, хотя чувства времени нет. Ни календаря, ни часов. Только бледный свет омывал меня, согревая.

Сегодня утром Центр напомнил мне, что сегодня меня навестит мой сын. Он приходит каждую неделю, в одно и то же время. Пока сотрудники готовят меня к его визиту, они говорят мне, что он хорошо ко мне относится, по сравнению с большинством других здесь, в учреждении «Благословенный дом», чьи семьи забыли о них. Я киваю и мягко улыбаюсь, бормоча в ответ. Они думают, что мой разум слаб, как и многие здесь. Я не могу видеть снаружи своего резервуара, но Объект может видеть внутри, поэтому я остаюсь запертым в своем разуме. Они не могут заглянуть внутрь моего разума. В моем сознании я не подвешен в баллоне с газом и воздухом. Я ухожу, далеко отсюда.

Куда я иду? Я иду домой, в свой раскинувшийся загородный дом с красной черепичной крышей и увитым плющом сводом, с мешаниной мебели и украшений, собранных за всю жизнь, отягощенных воспоминаниями. Шестьдесят лет мы с женой жили там, растили ребенка и состарились. У нас был черный кот с белым животиком . Но потом моя жена умерла, а единственный сын обвинил меня в том, что я старею.

Звонит колокольчик, сигнализирующий, что мое успокоительное прекратилось. Скоро они придут забрать меня. Я перестаю вращаться, когда воздух разрежается, и опускаюсь на дно резервуара. Я жду.

Хлопок открывающегося стекла, внутрь просачивается яркий свет. Нежная рука длиной с мое тело поднимает меня из-под рук и усаживает в кресло кукольного домика. Я смотрю, как гигантская девушка в униформе Учреждения моет руки в раковине размером с бассейн. Я думаю, она что-то вроде медсестры. Моя жена была медсестрой, хотя в наши дни Учреждения не существовало. Мне вручают солнцезащитные очки, пока мои глаза привыкают к естественному свету.

— Как вы себя сегодня чувствуете? ее голос гремит.

Я что-то бормочу, пока она одевает меня. Когда я впервые приехал, меня смущали чужие руки, которые касались моего тела, раздевали меня догола, одевали в странную колючую одежду . Но теперь я апатичен. Может быть, это наркотики.

Когда я в презентабельном состоянии, она приводит меня в зону для свиданий. Я сижу в кресле, более удобном, чем предыдущее, и наблюдаю, как огромные посетители разговаривают со своими кукольными родственниками. Однажды я слышал историю о семье, которая принесла домой свою сморщенную бабушку из Учреждения только для того, чтобы ее сжевала ее некогда любимая собака.

Мой сын появляется в поле зрения, шагая ко мне уверенными шагами. Я тоже так ходил до того, как пришел в Учреждение. Он садится прямо в кресло посетителя, запуская нервный отрезок своей поездки сюда, и дерзость других водителей, и как не смешно, что при всех технологических достижениях в мире у нас до сих пор нет машин которые ведут средний класс из точки А в точку Б?

Пока он говорит, я отвлекаюсь. Раньше я злился на него за то, что он заставил меня прийти сюда. Конечно, ему нужно было согласие, но давление, финансовое и эмоциональное, вынудило меня. Он бросал мне всевозможные аргументы; перенаселение, дома престарелых. Раньше я задавался вопросом, хочет ли он наказать меня, был ли я плохим отцом, не слишком ли я кричал, не слишком ли я толкал его, не обижался ли он на меня.

Я больше не удивляюсь. Я ничего особо не делаю. Скоро конец; Я могу сказать по тому, как мое тело поддается успокоению. Я попросил их облегчить его, потому что я знаю, что буду спать долго, скоро. Я хочу прочесать свои воспоминания о доме, прежде чем перейти к тому, что лежит за его пределами. Хотел бы я вернуться домой. Но я больше никогда не пойду домой.

***

Тридцатиминутная поездка на базу моего отца — самая неудобная часть моей недели.

Я впервые услышал об этом, когда мой отец стал слишком старым, чтобы жить дома, и мы искали для него дома престарелых. Но спрос конкурентный, цены непристойные, удобства плохие. Я не хотел, чтобы над ним издевались и пренебрегали, а он наотрез отказался ехать в дом престарелых.

Кто-то рассказал мне об этом объекте. Они видели это в даркнете. Привел сюда отца на консультацию. Нас тепло встретили, предложили кофе, изрыгнули медицинским жаргоном. Мы осмотрели помещения, пока они объясняли основы технологии, как можно было уменьшить размер человека с помощью экстремального теплового давления до размера тряпичной куклы, сохранив при этом его тело и разум. Они показали нам хранилище, где вдоль стен спали маленькие старички, качающиеся в серебряных контейнерах. Они описали преимущества: требуется меньше лекарств, меньше еды, меньше отходов, легче управлять большим количеством людей, простота хранения. Большую часть времени их усыпляли, будили через разные промежутки времени, чтобы поесть, потренироваться, испражняться.

Поскольку дом престарелых не подходил, было легче убедить его попробовать. Это было все, что нам было нужно. Не имея другого выбора, он подписал бумаги. Я обещал навещать его каждую неделю. Я никогда не нарушал этого обещания.

Объект безупречный. Администратор одаривает меня дорогой улыбкой.

«Добро пожаловать в Благословенный Дом, мистер Дорохов. Идите прямо вперед."

Он всегда готов меня принять, как только я приеду. В прежней жизни он был крупным мужчиной, могучим, сильным. Рабочий, который хотел лучшей жизни для своего сына. Его присутствие, черт возьми, его тень пугали меня. Теперь, когда я иду к нему, он крошечный, сдутый. Он выглядит усталым. Он всегда выглядит уставшим.

Я рассказываю ему о своей неделе. Он слушает или нет. Я не могу сказать, потому что он кивает и бормочет в нужное время, но никогда не задает мне вопросов. Я никогда не спрашиваю его, как у него дела. Я знаю, что он ничего не делает. Он возвращается в чан с отравленным воздухом и качается там часами, днями, не оставив ничего, кроме собственных угасающих воспоминаний и лекарственного сна.

Мне стыдно? Я не задерживаюсь на этом достаточно долго, чтобы чувствовать что-то, кроме облегчения. Мне не нужно жертвовать своей жизнью. Я не чувствую себя виноватым, потому что я не одинок. Тысячи семей отправляют своих пожилых, умирающих родственников в эти учреждения, которые возникли по всей стране. Сейчас нормализовалось. Так что все должно быть в порядке.

В конце нашего совместного часа я всегда отворачиваюсь, чтобы мне не пришлось смотреть, как его, как младенца, поднимают обратно в хранилище. Интересно, скучает ли он когда-нибудь по своему дому, старому дому с ржавой крышей и заросшим садом, проданному, чтобы заплатить цену за жизнь в аквариуме.

Он должен знать, что больше никогда его не увидит. Он умрет в этом богом забытом месте, куда я его поместил. Ирония названия этого маленького кусочка ада «Благословенный дом» заставляет меня дрожать. Интересно, его разум уже не знает, или он знает больше, чем показывает. Я мог бы размышлять о том, правильно ли я поступил, но что толку от этого?

По мере того как я уезжаю, Благословенный дом становится меньше, и я забываю, по крайней мере, еще на неделю.

Вечная красота

Что, если я скажу вам, что чудо вечной красоты возможно и вполне достижимо? Вы бы ухватились за эту возможность, верно? Все хотят быть красивыми. Никто не хочет чувствовать себя хуже. Скажи мне, что ты чувствуешь, когда видишь кого-то невероятной, неоспоримой красоты и видишь, как им постоянно заискивают за это? Некоторые могут подумать про себя: «Мне все равно, я тоже красивая». Но вы не можете отрицать, глубоко внутри, кипящую ревность, ноющую зависть, тяжелый труд и боль от ощущения, что вы меньше чем, независимо от того, как сильно вы пытаетесь подавить это. И это то, на что они охотятся. Вот на что они нацелены. Неуверенность, слабые места в вашей душе и разуме.

Он начал набирать обороты в социальных сетях, и влиятельные лица получали их бесплатно, чтобы показать публике его использование. Они сделали это так просто. Просто достаньте маску из упаковки, нанесите ее на лицо и подождите десять минут. Но это не было похоже на обычную маску для лица. Из коробки это был жесткий пластик. В нем не было отверстий для глаз и рта, но было отверстие для носа, достаточно большое, чтобы через него можно было дышать. Но, пожалуй, самой шокирующей особенностью маски было то, что ее никогда не снимали. Они продавали его как подтяжку лица в коробке. Когда впервые вынули из упаковки, он выглядел довольно странно. Но при нанесении на лицо через десять минут жесткий пластик исчез. Он растаял и слился с твоей кожей, полностью преобразив тебя.

Когда я посмотрела в зеркало после нанесения, я улыбнулась. Я выглядел идеально, готова к фото сессии. Мои глаза стали больше, скулы стали более выраженными, а губы более пухлыми. Кроме того, маска моментально обеспечила идеальный макияж. У меня были большие глаза с темными линиями, длинные ресницы; надутый рот с розовой помадой. Моя кожа была нежной, как лепесток розы, и яркой и чистой, как восход солнца. У меня не было ни прыщей, ни веснушек, ни пигментных пятен. Я была тем, что часто считается идеальным, и я не могла перестать смотреть на себя в зеркало. Хотя все началось с социальных сетей, слава о масках быстро распространилась на более широкую аудиторию. Рекламные ролики, интернет-реклама. Маски разлетались с прилавков к людям всех возрастов, желающим приобщиться к чуду перманентной красоты. Вскоре почти у каждого была маска. Вскоре это стало нормой. Скоро,

Со временем связь маски с кожей становилась все сильнее и сильнее. Постепенно фальшивые лица стали единственными лицами, которые я видела вокруг себя. Какое-то время все было в порядке; кто не хотел бы жить в обществе, полном красивых людей? Однако общество стало именно таким. Красивые люди, но не более того. Настолько одержимые своей внешностью, глядя в зеркало, люди почти ничего не делали, вплоть до того, что пренебрегали своими семьями и друзьями. Люди стали влюбляться в свои отражения, как в мифе о Нарциссе. Они настолько увлеклись взглядом в зеркало, что их тела начали увядать, и злились, когда что-то отвлекало их внимание от отражения. В конце концов, некоторые умерли от голода или обезвоживания, слишком увлеченные, чтобы когда-либо отвести взгляд от своих отражений. Чудо вечной красоты оборачивалось проклятием. Но с этого момента стало только хуже.

Как всегда, бьюти-тренды и причуды менялись. Вскоре то, как многие из нас выглядели, то, что мы когда-то считали красивым, стало непривлекательным, даже уродливым в наших глазах. Мы выглядели так же, как когда впервые надели их. Однако, будучи существами поверхностными, мы устали от одного и того же взгляда изо дня в день. Но потребители узнали горькую правду. Снять маску было невозможно; людям обещали быть красивыми вечно, так что никто не думал об этом как о проблеме. Изучая структуру маски, врачи и ученые были озадачены тем, как она была спроектирована. Хирургия не вариант. Маска была как барьер, как в переносном, так и в буквальном смысле. Он скрывал нашу неуверенность, но материал, из которого он был сделан, был таким, что его нельзя было разрезать даже самым острым лезвием. По сути, это была секунда, кожа непроницаема, и пытаться удалить ее хирургическим путем было бы слишком рискованно. Однако это не помешало людям попытаться удалить его. Некоторые пошли с их единственным выбором - делать это самостоятельно. Глядя в зеркало, они смело искали почти несуществующий шов маски по краям лица.

Когда один из них попытался снять маску, он получил сильное жжение. Это было мучительно, и многие люди не могли этого сделать, останавливаясь на полпути. Одна половина их лица была закрыта маской, а другая сторона маски свободно свисала над их естественной кожей. Те, кому удалось их снять, те, кто часами смотрел в зеркало в агонии, падали на пол от шока. Они забыли, как они выглядели; в зеркале был незнакомец - незнакомец, лицо которого было покрыто химическими ожогами и кровью от ковыряния, губы и глаза были гротескно повреждены. Он зажил, но у многих остались серьезные рубцы. Их естественные лица вернулись назад, чего они и желали, но те, кто все еще считался красивым в маске, смотрели на них свысока. Некоторые из гололицых стали изгоями без маски из-за шрамов и отсутствия неестественно выраженных черт лица. Им сказали, что они больше не красивы.

Но вскоре мы узнали, что им повезло. Это началось медленно, и по мере того, как это происходило, начиналась массовая паника. Усложнения чудо-маски, которая легко изменяла вашу внешность и делала вас навсегда красивыми, искусственно, не учитывались обычными людьми. Шли дни, я царапала и ковыряла лицо, отчаянно пытаясь снять маску; Мне не нужна судьба тех, кто не смог их удалить.

Судьба заключалась в том, что со временем маска настолько прилипла к нашей коже, что ее было почти невозможно снять, даже когда маски начали твердеть. Маска осталась, но начала возвращаться к своей первоначальной форме. Пластмасса медленно, но верно затвердевала, и по мере этого она начала зарастать на глазах и ртах людей, делая их слепыми и неспособными говорить. Их лица превратились в твердый пластик, а настоящая кожа под ними сгнила. Маска вонзалась все глубже и глубже, укореняясь в их скальпах и лицах, заставляя замолчать их рты и закрывая глаза по мере того, как она росла и переплеталась с живой тканью. Когда пластик закрывал глаза, он сливался с нежной кожей; когда он затвердевал над ртом, он склеивал губы. Это была еще одна причина, по которой операция никогда не была вариантом; маска соединена, закрыта и слита с вашими глазами и губами; снять его означало серьезное повреждение ваших глаз и, по сути, удаление ваших губ. Чем дольше вы его носили, тем хуже становилось, поскольку пластик рос и превращался в кокон вокруг черепа.

Производители как будто исчезли, исчезли с лица земли. Как будто их никогда не существовало. Никто не мог связаться с ними, и компания, производившая маску, была закрыта. Никто не будет и не может быть привлечен к ответственности. Так и я, вместе с миллионами, желая только казаться красивой, сидела в подавляющем, беспомощном мраке. Я коснулась своего лица, почувствовав твердый пластик. Я хотела плакать, но не могла. Я надеялась, что дети, которые были свидетелями болезненного взлета и падения маски, те, кто видел, как их родители и семья борются, будут учиться у нас и не пойдут по стопам нашего нарциссизма, нашего высокомерия, нашего острого тщеславия. Единственная надежда, которая у меня оставалась, была надежда на будущее, на то, что все изменится, и я молилась, чтобы будущие поколения учились на наших ошибках. Возможно, однажды я и миллионы других, могла бы снять маску. Но пока я сидела одна и резко вдыхала через носовое отверстие в маске.......................................

Десять минут

Я никогда не думал, что мои последние слова будут напечатаны на пишущей машинке. К настоящему времени можно было бы подумать, что я обновил свои средства связи до компьютера. Возможно, когда-нибудь этот компьютер сможет говорить за меня. Издавать звуки, которые я не могу издать своим сосудом. Увы, это не так. У меня всего десять минут, чтобы напечатать это письмо.

Многие приходили ко мне на протяжении сорока восьми лет моей жизни, прося ответов. Молодая девушка, собирающаяся выйти замуж, ребенок, больной раком, старик, приговоренный к хронической болезни, собака, не желающая прожить еще один день без еды. Каждый человек хотя бы раз был у меня дома , падал на колени в тоске и отчаянии, умоляя меня просветить их о том, что готовит им будущее. Никогда бы я не предсказал, что солнце умрет так скоро.

Видите ли, я могу точно заглянуть в будущее живых существ только потому, что живые существа хотят точного ответа. Но вселенная — планеты и кометы, луны и солнца — не нуждается в заверениях. Солнце не говорило мне, что умрет. О боже, всего шесть минут, прежде чем меня поглотят палящие руки солнца. Это не кажется реальным. Ни в малейшей степени.

У меня нет времени предупреждать мир. Я привязан к креслу и немой с раннего детства. Даже если бы я разослал это письмо по миру, никто бы не остановился и не посмотрел на него. Никто не успел бы сесть в самолет и улететь на другой конец Земли. Лишь немногие переживут непосредственное воздействие взрыва Солнца. Это будет разношерстная группа взрослых и детей, разбросанных по миру. Никакие растения не вырастут, и они не будут знать, как найти или ухаживать за теплицей. Их консервированных супов хватит только до февраля. Они могут тянуться к грязи, но без ползающих по ней живых микробов это не что иное, как горсть песка.

Возможно, мне следует быть благодарным за то, что я заканчиваю таким образом. Я не должен страдать от долгой и мучительной смерти, как те, кто на другой стороне. И можно сказать, что умереть за моей пресловутой печатной машинкой — это поэтический путь. Без людей, которые могли бы думать или чувствовать, я не уверен, что имеет значение, является ли это поэтическим или что такое поэтическое. Солнышки не знают нашего словарного запаса.

Мои часы показывают 14:04. Боже мой, как у меня осталось всего четыре минуты? Я могу только печатать так быстро. Я совсем один, что не является каким-то новым обстоятельством. Хотя в детстве все было по-другому.

Моя мама работала на швейной фабрике, а папа был менеджером по строительству. У нас были приличные деньги, поэтому у нас была горничная с проживанием и личный водитель. Они были как семья, так или иначе окружая нас каждый час дня. Я буду тем, кто нальет чай, разложит сушеные манго и уступит свою спальню гостям. . Еще у меня была сестра .У нее была улыбка, которая освещала любую комнату, и она любила смеяться над моими непристойными шутками. В одиннадцать лет она заболела гриппом. Никто не видел этого, кроме меня. Я не отходил от нее в течение нескольких недель, предшествовавших ее заболеванию. Я позволил ей выиграть все настольные игры, которые у нас есть, и перестал спорить о том, какой канал мы смотрим по телевизору. Она мирно умерла во сне, свернувшись калачиком рядом со мной. К счастью, я не подхватил грипп.

Теперь я думаю, что, может быть, мне стоило попытаться получить это от нее, потому что мне не пришлось бы испытать последний вздох земли. Я знаю лучше, чем останавливаться на том, что могло бы быть, потому что я знаю, что должно быть. Боже мой, я не печатал так плохо за все свои годы. 14:08.

Перед столом, за которым я сижу, есть окно, и это яркое голубое небо. Никто никогда не заподозрит, что это совершенно яркое солнце умрет. Часть меня надеется, что через две минуты небо все еще будет голубым. Но мои прогнозы никогда не ошибаются.

Вселенная прошептала мне секрет в эти последние несколько мгновений. Будет один. Тот, кто выживет. Не знаю, как они сделают это сами по себе и смогут ли они сохранить человеческую расу, но, боже мой, найдется тот, кто выживет в этой трагедии. Я улыбаюсь, зная, что этот человек — не я. В моем возрасте я ничего не умею. Теперь я должен попрощаться с всем миром.

Я полагаю, если вы читаете это, вы тот самый. Не знаю, какой совет я могу вам дать, но если вам посчастливится найти и прочитать это письмо, книга о том, как стать провидцем, как и я, лежит в сейфе под моей кроватью. Люди думают, что это врожденный подарок. Это не так. Ты изучаешь это как колдовство. Ты держишь это в секрете только между собой и вселенной. Научиться этому можно, только если захотят........................................

Аргон

Полоса галактики пронзила звездное полотно. Барьер Базы Сентраль был так чист, как будто само пространство было обнажено. Даже внутреннее освещение, сиявшее снизу, отражало образ, а точнее, облик триумвирата, восседающего на ступенчатых подиумах. Их платформы парили над землей, что делало их гораздо более внушительными. Аргон стоял внизу; его приличия застыли с высоко поднятой головой в ожидании первой строки инструкций. Несмотря на свой дисциплинированный вид, он не мог игнорировать тревожную игру теней, отбрасываемую лучами света на его начальство. Вид спереди на картину придавал им вид божественности, триархии богов под всеобъемлющим небесным куполом.

Первое консульство начало: «Спасибо, Аргон, за службу Межпланетному Совету. Вы обладаете качествами, уникальными для всех в наших рядах. Мы, например, недвусмысленно поражены, эээ… что это опять…? Пожалуйста, простите нас, если мы все еще не привыкли к какому-то из ваших качеств.

— Что ж, ваш Люминарий, это врожденная дисциплина, вытекающая из практики нескольких поколений. Мы называем это «сбором звуков». Из-за изолированного племени вдоль Вуди-Крест технологии…

— Э… извините, что прерываю. Ты имеешь в виду плодородный хребет, пересекающий огромные пустоши Тарпана?

"Это правильно. Технология была скудной, хотя мы с ней знакомы. В качестве ничего не подозревающей альтернативы был основан монашеский орден, чьи практики основывались на глубокой визуальной медитации. По сути, мы рассматривали окружающую нас матрицу как текучую, а не как нечто неизменное. Всем этим я обязан моему деду, без которого я бродил бы по горным лесам, глядя на равнины пустыни».

"Очаровательный! Значит, Вселенная склоняется к тому, что вы себе представляете, и без всяких научных подпорок?

«Ну, ваш светила, я сомневаюсь, что то, что мы делаем, ускользает от науки, но мы не используем никаких технических средств, чтобы говорить о них».

«Ха!» Первый член совета заволновался. «Ну, тогда… я определенно впечатлен! Я уверен, что ты покоришь племя или два своим фокусом-покусом.

«Получив надлежащие инструкции, я сделаю все, что в моих силах, чтобы выполнить обязательства, вытекающие из задачи. Мой долг служить Интерпланете…

"Хорошо!" Прервало консульство. — Вы когда-нибудь слышали о мысе Хагана?

«Разве это не где-то в Большой Медведице, простите за терранскую чеканку?»

— Ну, это более конкретно. Мы установили координаты корвета, на котором вы доберетесь до пункта назначения. Это человеческая колония, которая давным-давно впала в варварство... еще до того, как кто-либо из нас родился, так что часть старых ноу-хау со временем была утеряна. Мы предполагаем, что их небольшое количество не могло сохранить прошлые знания, что характерно для изоляции. Жалость! Но мы приветствуем их средства выживания в чужом для них мире. Суровые виды… как и мы сами! И приношу свои извинения за безвкусное хвастовство, но их будущее имеет решающее значение, и вы должны принять все меры предосторожности, чтобы завоевать их благосклонность.

— Я принимаю задание без протеста, ваше Светило. Аргон быстро согнул колено и развернулся. Он подошел к коридору, где пневматическая труба должна была отправить его в транспортный отсек.

— О, и еще кое-что, Аргон.

В мгновение ока Аргон повернулся лицом к первому члену совета. — Да, ваше Светило?

«Позаботьтесь о том, чтобы избежать потрясений в будущем; дикари и так будут разбиты».

"Да твоя--"

«И припарковать корвет перед солнцем; будет достаточно ярко, когда вы приедете незадолго до полудня. Вы захотите скрыть детали вокруг своего корабля от любопытства более проницательных дикарей. А теперь покончим с этим!»

Корвет, компактный и почти спартанский в своих удобствах, постепенно вернулся в реальный космос. Было приятно снова увидеть звезды в их естественном расположении, но расположение их отличалось от того, к чему привык Аргон. Но сейчас ему нужно было сосредоточиться. Мыс Хагана лежал прямо впереди. Он был похож на Тарпан, за исключением того, что его океаны были зеленее, насколько он мог судить невооруженным глазом, глядя в окно кабины. Цветение водорослей, подумал он. Остатки после недавней оксигенации. Я предполагаю, что планета моложе, чем я думал, или ей было труднее развиваться самостоятельно. Независимо от того. Эти первобытные люди могли бы использовать свои океаны для широкомасштабного производства продуктов питания, если бы только они были в состоянии…

Он попал в атмосферу. Корабль замедлился, чтобы прикрыть вход в атмосферу, но Аргон был уверен, что кто-то видел начало этой огненной полосы в небе. Спуск займет больше времени, чем ему хотелось бы, но у него было достаточно времени, чтобы полюбоваться видами внизу. В основном это была зелень. Просматривая историю файлов, биота планеты была перенесена из материнского мира. Он предположил, что колонисты отчаянно пытались терраформировать так быстро, как позволяла природа; симулякр показал, что экологические системы изначально были разреженными, и можно было похвастаться лишь несколькими прибрежными болотами и лугами. Он склонил голову в восхищении терранской наукой.

Население было немногочисленным, но непокорным, неся на себе основную тяжесть родовых мук цивилизации. Аргон глубоко вздохнул и повторил мантру Совета: « Больше направления, меньше магии». Остальное будет по их стимулу после небольшого толчка в правильном направлении. Слишком сильное вмешательство, выходящее за рамки служебного долга, привело бы к зависимости, а никто не был готов угождать гигантскому карго-культу.

В деревне, расположенной в дне пути от побережья, крестьяне собирали урожай, глядя на залитые солнцем холмы. До сих пор они были чистыми, но долины внизу вызывали наибольшую озабоченность. Это были плоские травянистые степи, идеально подходящие для быстрой мобилизации в горы. Внешняя стена, примыкающая к новым смотровым башням, была толстой и прочной и близилась к завершению. Каждая плита каменной кладки была тщательно выложена, чтобы максимально усилить укрепление. Жители деревни были не в том состоянии, чтобы испытать удачу в следующем рейде, так как они были привязаны к земле в ее нынешнем виде. Большинство из них работали на верхних плантациях, где пахотных земель было мало, однако их сельскохозяйственные инструменты свидетельствовали о том, что они обладали металлургическими навыками, выработанными в литейных цехах на холме. Их оружие последовало за ними, а шахты снабдили их необходимым железом и медью.

Немного позже все стемнело, вызвав волну паники в деревне, которая никогда не видела затмения. Они осмотрели небо и, присмотревшись, увидели странный объект, возможно, колесницу коня, которая упала в тень их солнца. Ничто из того, с чем они были знакомы, не могло быть использовано для хотя бы частичной идентификации силуэта, покоящегося в воздухе. Закрыв глаза ладонями, жители деревни в абсолютном шоке уставились сквозь ослепляющий свет. Их одинаково озадачило кольцо, окружавшее колесницу; это выглядело так, как будто это было связано, но с их точки зрения это было невозможно сказать. Было ли это божественным посещением? Покачали головами и подняли ладони, ничего не показывая своего понимания. Ряды воинов верхом на своих верных конях,

Через несколько мгновений пальцы указали на другую фигуру, появившуюся из колесницы, которая отрастила множество конечностей, шесть, насколько могли судить наблюдатели, когда она спускалась к городской площади. Когда фигура остановилась несколькими этажами выше, она приняла форму паука. Сельские жители испугались и начали трястись в новой панике. Мгновение спустя от таинственной фигуры раздался успокаивающий голос, слова, полностью понятные аборигенам.

«Я пришел, чтобы принести дар пропитания, чтобы принести вам чудо . Я здесь не для того, чтобы предвещать несчастья или предвещать будущие знамения. Я призываю вас заручиться моим доверием, поскольку я здесь, чтобы служить вам без вознаграждения или благосклонности, только чтобы вы открыли свои сердца и умы и следовали моим указаниям. Таков дар любви!»

Толпа кипела, но была погружена в попытки разобраться в том, что подавляло их, с помощью колдовских актов, невиданных при их жизни. Что касается их повседневной борьбы, они не были лишены бедности и болезней, балансируя на милости завоевания или вымирания. Не было у них времени и на уловки какого-то демона, его чуждые черты тем более поразительны в свете их примитивного восприятия. Что-либо, напоминающее одного из их скакунов с гуманоидным туловищем вместо головы, левитирующего без видимой поддержки, не заслуживает доверия.

Существо произнесло во второй раз: «Вот…», и камень размером с амфору, лежавший возле конюшни, поднялся в воздух и превратился в глыбу из чистого золота. «Возьми это и разрежь на несколько круглых штук в качестве средства обмена. По мере расширения вам понадобится денежная единица, в которой вы сможете построить свое богатство».

Жители деревни повернули головы друг к другу, когда слиток золота опустился в рикшу, принадлежащую главному металлургу.

«Это будет началом вашей экономической власти. Подарите его племенам вокруг вас, чтобы использовать их при продаже товаров, товаров и услуг. Со временем это укрепит ваши связи».

Другой сельский житель, сопровождаемый небольшой группой людей с заметной хромотой в походке, вышел вперед. «Если это не какой-то безрассудный обман, то я прошу вас исцелить меня и моих братьев от этих калечащих нас недугов», — он указал открытой рукой на своих хромых соратников.

"Предоставленный!" И существо подняло руки и расставило четыре ноги. Через несколько секунд хромые восстановили свою осанку и отпраздновали свое выздоровление, танцуя в неистовом ликовании.

Толпы снова зашевелились, потрясенные чудесами, совершенными у всех на виду.

«А теперь послушай. Модифицируйте свои металлы, чтобы построить свои руки. Вскоре вы должны будете захватить долины с землей, которую нужно обрабатывать, и почвой, которую нужно обрабатывать. Вам предстоит многое узнать о новых методах, необходимых для долгосрочного выживания».

По толпе прокатился очередной гул. Племенной вождь вышел на передний план и усмирил крестьян опусканием рук. Столкнувшись с существом, он спросил, подняв голову: «Мы приветствуем вас на Хил-Вал, Звездный Бог. Откуда вы пришли, мы не знаем, но мы вечно благодарны за ваши пожертвования, однако, — начал он умолять, — наша земля ограничена, как вы видите, и мы постоянно находимся в осаде. Как мы можем расширить наши способности, рискуя кровавой репрессией? Вы говорите нам завоевать запретную территорию!

«Вот… подумайте о дальнобойном оружии… не только о холодном оружии».

«Ваше Высочество, меч может быть настолько длинным, что его длина и вес не перегрузят даже наших самых сильных воинов».

Советник вождя выступил вперед, подняв указательный палец, чтобы привлечь внимание своего начальника. «Ваша честь, наш писец только что сообщил мне, что этот посетитель может иметь в виду какой-то снаряд, используемый для дальнего боя».

Вождь был возбужден, но все еще озадачен. «А каким методом мы можем запускать снаряды?»

«Разве кетгут не используется в наших тканях и обуви для долговечности?»

«Наш скот. И если мы сможем расширить наши сельскохозяйственные ресурсы, мы сможем расширить наши сырьевые ресурсы!» Пораженный прозрением, Вождь столкнулся с существом. — Ты уверен, что это оружие сможет защитить нас, если мы прорвемся вниз?

«Тебе нечего бояться. Вы должны помнить, что эмоциональное излияние мешает сосредоточиться. Займитесь логистикой и сохраните свои укрепления. Со временем и терпением вы постепенно остановите продвижение врага.

«Тогда проследите, чтобы вы заняли долины внизу и возделывали землю, чтобы приспособиться к муссонам. Они приходятся на середину лета каждого сидерического цикла, так что планируйте свои календари соответствующим образом».

— Но, Ваше Высочество, даже наш народ утонул в таких бурях. Как нам укротить потоки, которые превращают наши холмы в потоки белой воды?»

«Используйте долины и выкопайте ряд арройо в одинаковых рядах. Это позволит вам правильно направить воду в единую систему орошения. Постройте несколько шлюзов вдоль гор с желобами, по которым дождевая вода будет стекать в долины».

Вожди племен совещались друг с другом; их брови нахмурены в насмешливой двусмысленности. Головы одобрительно кивали, вызывая любопытство жителей деревни вокруг них.

Вождь смирился и посмотрел на существо. — Все кажется осуществимым, ваше высочество. Пройдет какое-то время, прежде чем мы сможем сделать необходимые приготовления, надеюсь, к следующему сражению.

«Вы должны начать сейчас, если хотите жить и процветать. Я пришел к тому, чтобы обнажить дары, дары знания, и вы должны использовать их, чтобы растить и усмирять своих врагов. Вы — справедливое общество, которым нужно делиться с вашими потенциальными союзниками.

— Однако теперь я должен уйти. В качестве последнего знака моего обеспечения, вот…» и с растопыренными конечностями еще несколько камней поднялись в воздух и превратились в золото и серебро. «Это делается для того, чтобы диверсифицировать вашу валюту и получить экономические преимущества в ваших средствах торговли. Любые дополнительные денежные единицы, которые вы хотите подделать, зависят от вашего мастерства в майнинге. А пока пусть ваша деревня будет благословлена успехом во всех аспектах управления государством. Прощальный привет!"

Фигура отступила в корабль, прежде чем развернуться и бесшумно взлететь в небо. Последовал удар грома, повергший толпу в неистовое поклонение, когда последнее Слово Божье разнеслось по горам. Это будет последний раз, когда они увидят чудотворное существо, приносящее манну, но не последнее воспоминание о нем.

Той ночью писец, поделившись мнением лидеров Хил-Вала, начал редактировать предписания тщательно продуманного кодекса, свода историй и добродетелей, подчеркивающих подвиги небесного бога, принесшего им плоды мудрости. Их благодарность была ненасытной, кредо которой помогло основать их церковь, которая поощряла акты обеспечения без взаимности, высшее духовное выражение любви и благодати. Терпение и аскетика, необходимые как неотъемлемая ценность, устанавливают стандарт для других племен и цивилизаций, которым нужно подражать и ассимилироваться. Последним ингредиентом было время, необходимое для культурного возрождения, чтобы расцвести в Хаганс-Пойнт.

Будущее было выковано.

* * *

Темно-синие и фиолетовые арабески выпрямлялись и расходились веером в серию мигающих линий, сходящихся в одну точку. Через несколько секунд изображения снова превратились в знакомое звездное поле. Аргон вернулся, его миссия была определена и успешно реализована. Время от времени ожидался ответный визит на случай, если избранные поскользнутся, но это будет решаться, когда он будет пересекать этот мост. Удовлетворенный, он просигналил Межпланетному Совету, когда вышел на траекторию посадки к Центральной базе.

"Отчет?"

Он устало фыркнул. «Культурный сдвиг стал катализатором на мысе Хагана. Крошечная деревня Хил-Вал находится на золотом руднике ресурсов; тем временем их география служит тактическим преимуществом. Они наверняка будут на голову выше конкурентов».

«Нам остается только надеяться!» На другом конце провода послышалось тихое ржание.

«Я думаю, что это идет. В конце концов, у вас есть способность находить нужные племена. Они были порядочными людьми, их легко было убедить, но их сильные убеждения вознесли их на новые высоты. Положитесь на несколько чудес в сочетании с некоторыми добродетельными афоризмами и случайными проявлениями доброты, и они с распростертыми объятиями примут любое ваше утверждение. Их ценности уже были на шаг или два выше, чем орды, которые рылись в земле, редкость, если вы спросите меня, но им нужно было больше демографического толчка, чтобы бороться за правое дело». Он застонал, погрузившись в свои мысли на секунду.

«Аргон, что происходит? Магия истощает слишком много твоей энергии? — спросил IC, обеспокоенный затянувшимся молчанием.

"О ничего. Мне просто показалось немного странным, что у них всего четыре придатка, две руки и две ноги. Двуногий. Я предполагаю, что это делает работу за них, и на минуту я почти принял их скакунов за истинный разум Мира Хагана. Я бы точно не стал участвовать с ними в пеших гонках!»

«Иногда нужно привыкнуть к глупости homo sapiens, но при достаточном обучении нужных людей мы можем улучшить их состояние по мере их продвижения. Так что копите деньги на дополнительные миссии. Как говорят мы, кентавры, можно привести человека в город, но нельзя заставить его думать!»

Аргон был доволен и заржал.

Память

Это будет больно. Так было раньше и будет снова. Но ничего, что вам нужно для выживания, никогда не бывает бесплатным. Так или иначе, вы всегда платили цену.

Жанна резко проснулась. Пот выступил на ее лбу.

«Возьми меня обратно. Я справлюсь». Она помассировала лоб, желая, чтобы ее дрожащие руки потушили угли зарождающейся мигрени.

— Жанна, ты не можешь. Уровни ацетилхолина, проходящего через кору головного мозга, составляют… — Глеб сделал паузу. — Если ты вернешься, ты можешь не проснуться.

«Я знаю риски». Она уселась обратно на металлический постамент и, прищурившись, посмотрела на яркие прожекторы, злобно сверкающие над головой.

— Жанна, пожалуйста.

"Сделай это."

Глеб сокрушенно вздохнул, когда его руки метнулись по консоли с сдержанной точностью. Выдернул и обрезал расползшиеся провода и пересадил их в соседние розетки. С каждым новым соединением комната гудела все громче и громче. Приторно-сладкий запах лаванды поглотил Жанну целиком. Он задушил ее тяжелыми складками, и ее зрение затуманилось. Боль пришла снова.

Она проснулась. На ее лбу все еще выступили капли пота, мигрень разыгралась в полную силу. Ее глаза распахнулись, и она сморгнула серебряные звезды, мелькавшие перед глазами.

"Попробуйте снова. Думаю, у нас почти получилось».

Ответа не последовало.

Глеба не было. Лаборатории там не было. Холодного укуса металлического плинтуса в ее спину не было. Вместо этого ее убаюкивало в теплых объятиях плюшевого одеяла, расшитого кружащимися гиацинтами.

Одеяло дочери.

Комната была такой, какой они ее оставили. Звук уличного движения доносился сквозь окно, оставленное приоткрытым, чтобы облегчить летнюю жару. Краем глаза она увидела фигуру, прошедшую через дверь и вылетевшую из комнаты.

Может быть?

Слезы подступили к горлу Жанны. Она бросилась к двери, едва надеясь на что-то. Далекий гул автомобильных двигателей становился все громче.

Жанна помчалась по коридору, не обращая внимания на тупую боль в колене, и выбежала в гостиную. В углу скорчилась девушка, повернувшись спиной, роясь в их старой коллекции видеокассет. Слезы текли по щекам Жанны. Она поползла вперед, взяла ее за плечи и развернула.

"Милая?"

Кровь Жанны похолодела, и она отшатнулась в страхе. Там, где когда-то было лицо ее дочери, осталось только отдаленное пятно плоти и черт лица. Как слишком много слоев кальки, прижатой к изображению, скопированному слишком много раз. Так что, это правда, все провода и наука в мире не могут сделать что-то из ничего. Память должна была быть все еще там, чтобы быть спроецированной и усиленной. Но ошибиться было нельзя. Это был ее дом, и это была ее дочь.

Она взяла девушку на руки. — Мне так жаль, Леся. Она тщательно вытерла взъерошенные волосы с того места, где должно было быть лицо. Они сидели там, раскачиваясь взад-вперед. Жанна не знала, как долго, но девушка ни разу не призналась, что была там. Ни один из них не заметил нарастающего шума машин. Из грохота вырвался единственный двигатель, проецировавшийся с бешеным крещендо.

Через десять долгих лет запах спиртного застрял у Жанны в горле. Гул мотора перерос в вой, а затем в крик. Фрагменты другого воспоминания проталкивались внутрь, угрожая разрушить то, что осталось от этого.

Удар заставил Жанну пошатнуться. Леся вылетела из ее рук и с глухим стуком ударилась об асфальт. Осколки стекла, такие же острые, как память, усеивали дорогу и отражали угасающий свет заходящего солнца. Их семейная машина стояла безмолвно и дымя, корчась вокруг могучего дуба, который гораздо лучше перенес удар. Ветрового стекла не было, оно было разбито, когда через него пролетело тело.

"Нет. Нет. Не это. Жанна оторвала взгляд от девушки, разбросанной по дороге, как разбитый фарфор. Она упала на колени и умоляла ночь: «Глеб, вытащи меня. Покончи с этим сейчас». Ответа не последовало.

Нажмите.

Дверь машины открылась. Чья-то рука схватила дверной косяк, и из-под обломков вырвалась фигура. С его изможденного тела капала смола. Каждая непрозрачная капля сворачивалась в дым, прежде чем коснулась земли. Согнув колено назад, он ковылял к Жанне, его ухмылка была слишком широка для его лица. — Разве это не то, чего ты хотел? Голос пронзил воздух, словно визг шин, отказывающихся останавливаться.

Жанна отпрянула, широко раскрыв глаза, и оттолкнулась от фигуры по потрескавшемуся асфальту. Вдали от дочери. "Вставай. Вставай. Вставай." Этого не может быть. Это было не по-настоящему.

Фигура наклонила голову к девушке: «Ты хотела вспомнить? Помнишь что? Он начал приближаться к девушке. Тени последовали за ним. «Хорошие времена? Счастливые воспоминания, чтобы убедить себя?» Он склонился над девушкой, его сломанное колено встало на место. «Жалко на самом деле. Ты даже не можешь вспомнить ее лицо. Его рука протянулась и погладила лицо ребенка острым коготком. «Слишком мало, слишком поздно».

Жанна бросилась через дорогу на фигуру и закричала: «Отойди от нее». Она боролась с осязаемой тенью, каждый удар был похож на хлыст. Это было бесполезно, фигура была слишком сильной. Когтистая рука ударила и схватила ее за шею. Это сбило ее с ног и притянуло ближе, лицом к лицу с этой зубастой ухмылкой. «Тогда тебя не было рядом с ней, так почему ты будешь сейчас?» Когтистые пальцы сжались, и края ее зрения потемнели.

Из последних сил она дернулась и ударила. Ее нога столкнулась с фигурой в колено. Он отлетел назад с могучим треском, и фигура взревела в агонии, уронив ее. Она вскочила на ноги, задыхаясь: «Я не позволю тебе больше держать меня от нее». Изо всех сил она нанесла последний удар по голове фигуры. Оно качнулось вбок. Лужа смолы, испарившаяся в извивающиеся струйки дыма, была единственным, что отметило удар.

Жанна бросилась к дочери и подхватила ее на руки. Она крепко держала ее, пытаясь собрать сломанное тело вместе. Волосы девушки были забрызганы грязью, а с склоненной головы Жанны лились слезы. Она наклонилась и тихо прошептала: «Ты заплатила цену за демонов, которых я не могла вынести». Она деликатно поцеловала дочь в щеку. "Мне жаль."

Из размытия в фокус попали края носа, затем закрытые глаза и рот. Слои кальки были сняты, и лицо ее дочери стало умиротворением. Это было так, как она помнила.

Жанна резко проснулась и оттолкнулась от металлического постамента, щурясь на яркие прожекторы над головой. Пот пропитал все ее тело, и она смутно осознавала, что Глеб мчится к ней.

"У тебя все нормально? Я думал, мы потеряли тебя.

Мигрень прошла, и впервые за десять лет боль прекратилась.

— Я буду помнить.......................

Перезагрузка

Штаб-сержант Хименес осмотрелся вокруг, крепко сжал М4 и выдохнул.

Он был в некогда ультрасовременном учреждении... теперь в зоне бедствия. В стенах дыры от пуль, дорогие компьютеры разбиты и уничтожены, на полу лежат два трупа в белых халатах...

...«Блестящие умы», которые вмешались в то, чего не должны были, мрачно заметил Хименес, направляясь к металлической двери, которая медленно открывалась при его приближении. В холле вспыхивали красные сигнальные огни, а из мерцающих светильников сыпались искры. Одинокий солдат двинулся вперед, его ботинки отражались эхом от укрепленных стен, держа оружие наизготовку.

«Это «Браво-четыре» для всех выживших оперативников. Ты меня понимаешь?"

— Наверное, в живых никого не осталось, — проворчал сержант.

Зал открывался в большой открытый ангар, и Хименес тут же прижался к стальному ящику, когда над его головой пронеслись разряды энергии.

Стиснув зубы, мужчина пригнулся и выстрелил очередью из трех пуль в зеленое неуклюжее существо, которое стреляло энергией из рук. Снаряды попали в цель, и существо с воплем упало.

Сержант выпрыгнул из укрытия и побежал через залив, когда прямо на него полетел шар плазмы и взорвался прямо над ним. Он услышал, как издал тихий звук, а затем снова уставился на разрушенную лабораторию и мертвых ученых. Солдат снова пошел по коридору.

«Это «Браво-четыре» для всех выживших оперативников. Ты меня понимаешь?"

— Наверное, в живых никого не осталось. — пробормотал сержант.

Мужчина снова вошел в ангар и укрылся за ящиком. Он снова выстрелил в инопланетянина и убил его. Но вместо того, чтобы двигаться прямо вперед, Хименес направился влево, используя все, что мог, для маскировки и прикрытия.

Солдат заметил существо, похожее на громадного светлячка, присевшее к разрушенному вертолету. Рычащий Хименес выстрелил в пылающую грудь жука. Существо взорвалось яркой вспышкой.

«Аааа!» Сержант вскрикнул, когда взрыв охватил и его.

Он снова оказался с мертвыми учеными. На этот раз мужчина повесил винтовку, выхватил пистолет и шагнул в коридор.

«Это «Браво-четыре» для всех выживших оперативников. Ты меня понимаешь?"

— Наверное, в живых никого не осталось, — проворчал сержант.

Вместо того, чтобы двигаться в ангар, мужчина пошел вправо, пока не пришел к маленькой двери, которая открылась при его приближении.

Что-то зарычало в темноте, и солдат выстрелил раз, другой, третий и был вознагражден предсмертным хрипом.

Осторожно двигаясь, Хименес огляделся.

Он переступил через труп какой-то… твари и направился к источнику мягкого света, освещающему дверь. Как только он добрался до двери, она открылась, и перед ним оказался инопланетянин.

Хименес выстрелил один раз, попав пришельцу в плечо, но инопланетянин ответил потоком энергетических болтов, и Хименес упал замертво после чрезвычайно болезненного шока.

Солдат снова оказался в компьютерной комнате с мертвыми учеными. Когда он вошел в зал, он остановился, глядя слева направо, прежде чем пойти направо. Он сделал свою обычную радиопроверку. Когда он снова добрался до комнаты, солдат выстрелил из M4 и убил существо в темноте, прежде чем войти в комнату.

Сделав паузу, Хименес выхватил из ремня безопасности ручную гранату, выдернул чеку и швырнул ее в дверь, за которой, как он знал, находился инопланетянин. Взрывное устройство взорвалось, разорвав дверь и убив инопланетянина за ней.

«Ура!» — крикнул Хименес.

Одинокий человек протиснулся через разрушенную дверь и то, что осталось от инопланетянина. Знак со словами «Ангар А» указывал путь вниз по коридору.

Свернув за угол, он услышал механический жужжащий звук. Солдат поднял глаза и увидел нацеленную на него автоматическую пулеметную турель.

«Ах, Мирда! Сержант нахмурился и выстрелил в башню, надеясь поразить важную область, когда орудие открыло по нему огонь.

Вернувшись в комнату во время стрельбы, Хименес был изрешечен пулями - больше, чем мог выдержать его бронежилет, и он упал замертво и дергался.

В очередной раз он оказался в комнате с компьютерами и мертвыми учеными. Солдат остался неподвижен, прицелившись из винтовки в дверь, через которую он выходил так много раз.

Однако Хименес не двигался, он стоял и смотрел в винтовку. В конце концов он осмотрел свой M4, поворачивая его то в одну, то в другую сторону, прежде чем снова посмотреть прямо вперед. Прошло некоторое время, и он лениво проверил, надежно ли закреплено его личное оружие.

Прошло время, солдат заскучал и вздохнул.

«Нажми кнопку паузы, идиот!» — наконец закричал он.

Снова прошло время, пока Хименес проверял себя и пел песенку.

«Я не знаю, но мне сказали, что-то, что-то, как дела?»

Наконец солдат двинулся вперед, проверил рацию, а затем пошел налево, к ангару. Он пригнулся, как и раньше, когда инопланетянин выстрелил в него, но по какой-то причине Хименес застыл на месте и был сражен энергетической атакой.

«Отставание!» Джек вскрикнул, чуть не швырнув контроллер на пол, наблюдая за смертью своего персонажа, казалось, в сотый раз. В гневе геймер вышел из игры и выключил консоль.

Ему нужно будет посмотреть несколько видеороликов с прохождением и понять, что он делает не так. Он просто устал постоянно умирать и слышать:

«Это «Браво-четыре» для всех выживших оперативников. Наверное, никого не осталось в живых».

Эти строки повторялись так часто, что он, вероятно, произносил их во сне.

Вернувшись в разрушенный комплекс, Джимнез опустил оружие и вытянул руки.

«Я не знаю, у кого есть контроллер, но он полный нуб».

Дверь открылась, и вошел один из неуклюжих инопланетян.

— О, привет, Зарко.

Сингулярность

Врачи и техники в криогенных лабораториях говорят вам не паниковать, если вы проснетесь и не будете знать, где вы находитесь. Я сижу один на скамейке в городском парке на фоне высотных зданий. Миссия должна быть завершена, но кто-то должен быть со мной во время восстановления.

Ни одна машина не проезжает по дороге сразу за воротами парка. Нет гула трафика. Никто не бегает трусцой и не устраивает пикники в парке. Ни уток в пруду, ни птиц на деревьях. Лишь пустой свистящий ветер.

Не паникуй, напоминаю я себе.

Я все еще ношу летный костюм. Я подозреваю, что просто слез с корабля, пошел в ближайший город и сел здесь, прежде чем потерять сознание.

Подходит мужчина. Седые волосы. Неторопливые шаги. Расслабленный темп говорит мне, что все в порядке. Он идет по дорожке, как мой отец. Это мой отец. Я выполнил миссию, и он заботится обо мне. Члены семьи имеют решающее значение для восстановления памяти после длительных миссий.

Затем я вспоминаю сообщение, которое получил на корабле через несколько недель после взлета. Печальная записка от центра управления полетами. Он скончался. Что означает, что я… что я… Белый свет затмевает мое зрение. В моих ушах звенит.

Я помню свою тренировку. Глубокое дыхание. Звонок прекращается. Мое зрение возвращается.

Мужчина стоит передо мной и машет приветствием. Такой же жест я видел у себя в выпускном видео, на свадьбе моей сестры. Эта волна — я. Эта прогулка. Это лицо. Голубые глаза и улыбка. Только седина отличается.

"Доброе утро." Он говорит моим голосом.

Мое зрение начинает угасать.

Я чувствую руку на своем плече. Голос в моем ухе. «Вау. Не принимайте близко к сердцу. Медленно вдохните». Рука держит меня. «Вы, должно быть, новенький. Вы только что приехали?

Капля пота скатывается по моему лбу. Звонок возвращается. Голос исчезает.

Когда я прихожу в себя, он сидит рядом со мной. Держи меня. Звонок прекращается. Я делаю глубокий вдох.

Мы сидим тихо, пока не пройдет головокружение. Пока я снова не почувствую себя конкретным. Я топаю ногами по траве и сажусь.

"Кто ты?" Я могу только шептать. Мое горло в порядке. Страх держит мои слова.

"Я - ты. Примерно десять лет спустя, я полагаю. Он сжимает мою руку так, что это кажется реальным. — Видишь вон тех детей, играющих в мяч?

Я слежу за криками и смехом мальчиков на баскетбольной площадке. Они бросают мяч и каждый раз промахиваются. Никто из них не может так хорошо дриблинговать, как я.

— Эти мальчики — тоже ты. Думаю, восьмилетки. Он держит меня за плечо на случай, если я снова потеряю сознание. «По нашим оценкам, в этом заброшенном городе живет тридцать тысяч экземпляров нас».

— Экземпляры?

«Примерно по одному из нас на каждый день нашей жизни». Он долго смотрит на меня. — Ты помнишь миссию?

Мне приходит видение моего корабля и команды. Нас всего четверо. Опасный эксперимент. Я был пилотом.

«Я космонавт».

"Хороший."

«Мы пролетели между двумя коллапсирующими звездами, вращающимися вокруг друг друга. А потом мы…» То, что было потом, не приходит.

"Все в порядке."

Мы молча сидели и смотрели, как играют дети. Каждый ветерок на моем лице приносил новую волну воспоминаний. Эксперимент. Астрофизик обнаружил две гигантские звезды в конце своей жизни, которые коллапсируют сами в себя. Первичные черные дыры. Сильная гравитация притягивает все вокруг. Ученые хотели знать, какое влияние два гиганта окажут на объекты, проходящие между ними. Они отправили зонды — прочные беспилотные корабли. Они колонизировали планету на другой стороне, чтобы захватить то, что произошло.

Первый зонд, совершивший полет, потерпел крушение на планете назначения. Они нашли его совершенно неповрежденным, за исключением того, что было обнаружено второе место крушения с тем же полностью неповрежденным зондом. Оно дублировало себя. Другие отправленные предметы появлялись в двух экземплярах, в трех экземплярах, а иногда и в десяти экземплярах.

Когда они послали живое существо, они получили ответ. Зонд с уложенным внутри растением дьявольского плюща приземлился в пяти местах. В одном растение сморщилось, почти погибло. Другой был совершенно здоровым с пышными зелеными листьями. У двух были только ростки. Пятый исчез до тех пор, пока они не копались в земле и не нашли семя.

Любой объект, попадающий в черную дыру, растягивается до предела и распадается. Наши физики предположили, что объект, проходящий через две коллапсирующие звезды с сильной гравитацией, сохраняет целостность объекта, но растягивает и разделяет его пространственно-временной континуум. То есть путешествие разбило его жизнь на отдельные куски.

— Это теория. — сказал мой старший я. «Мы доказательство».

— А остальные члены экипажа? А как насчет главного Космонавта Алены? Было эгоистично спрашивать сначала о ней, но я говорил сам с собой. Он бы знал о моих намерениях.

«Мы не нашли никого другого. Мы не знаем, почему».

Она отличалась от остальной команды — ученый с большим желанием полевых работ. Она застряла в лаборатории на десять лет под защитой своего отца. Когда он скончался, она записалась на первую миссию.

Я тоже вызвался добровольцем. Это был единственный способ разорвать цикл тюремной жизни. Зачем ждать, чтобы закончить еще одно предложение, когда все, что меня ждало, — это безработная жизнь бывшего заключенного и возвращение к преступлению, чтобы выжить. Как космонавт, проходящий подготовку, ко мне относились по-особому. Лучшее жилье, лучшая еда. Ко мне даже относились с некоторым уважением. Мне не потребовалось много времени, чтобы обучить меня тому, что, как они думали, будет тупиковым путешествием в один конец.

Мое будущее «я» помогло мне слезть со скамейки и провело меня по парку, чтобы познакомить с детьми. Я уже знал их имена. Мы представились по возрасту. Мне было сорок пять. Им было от пяти до семнадцати. Взрослые были заняты другими делами.

Мой старший показал мне место для сна — мою собственную квартиру на пятом этаже многоэтажки с видом на парк. Я принял душ и обнаружил на кровати разложенную свежую одежду, что-то из соседнего универмага. Джинсы, рабочие ботинки, клетчатая рубашка. Он знал мой размер и стиль.

На обед он привел меня к тому месту, где мы организовали еду — всю собранную из морозильников разных ресторанов. Мы планировали получить устойчивый урожай до того, как закончатся продукты. Тридцать раз я изучал сельское хозяйство и собирал сельскохозяйственную технику. За городом они нашли много плодородной земли. Они рассчитывали начать посадку в течение года после обработки почвы.

Группа молодых людей подъехала на грузовике и обогнала нас по дороге в ресторан. Они только что пришли с поля в пыльных комбинезонах.

Прошлым летом, когда я только что закончил институт, друзья пригласили меня отправиться в поход по Европе. Я струсил — сожаление, которое у меня было на протяжении многих лет. Старшие версии меня сидели с этими детьми и поощряли их исследовать планету. Все ехали парами.

Старейшины попросили некоторых из них придерживаться методичного подхода к их путешествию. Одна группа направилась к заходящему солнцу. Другие последовали за конкретной звездой. Тем летом у меня было несколько шумных ночей, когда я чувствовал себя диким и хаотичным. Этим детям сказали исследовать случайным образом. Не то чтобы они в любом случае слушали инструкции.

Двое из этих подростков получили особую миссию. Поработав на ферме, я приобрел некоторую дисциплину и записался на занятия . Старейшины помнили день, когда я сдал тест по тригонометрии, и ночь перед ним. Этим двоим было приказано следовать за горизонтом к схлопывающимся звездам. Интуиция подсказывала нам, что ответы лежат в этом направлении.

Через тридцать дней стали появляться случайные исследователи. Все они описывали местность как унылую — бесконечные поля холмистых лугов и случайные небольшие озера с прозрачной питьевой водой. Одни деревья, леса нет. Растения и кустарники, но не животная жизнь.

Через сто дней все путешественники вернулись, кроме одной пары — тех двоих, что следовали по пути к рушащимся звездам. Мы отправили в том направлении экспедицию из десяти человек, попросив их через неделю прислать еще двоих для описания путешествия, а затем вернуться, чтобы встретить остальных. Каждую неделю они ходили туда-сюда, как стая муравьев, сообщающих о своих открытиях.

Мы все над чем-то работали: по очереди выполняли черную работу по приготовлению и подаче еды, уборке, обслуживанию солнечных батарей, питающих город. Многие из нас учились в библиотеке, сравнивая свои наблюдения с книгами по астрофизике. Другие изучали машиностроение. Мы всей командой приступили к ремонту корабля. Мы не говорили о том, кто полетит на нем и бросит остальных.

В последующие недели я держался особняком. Было неприятно жить с людьми, у которых были такие же жесты, голос и мысли. Со временем я к этому привык. Я всегда хотел обосноваться в деревне, но жизнь в заброшенном городе с тридцатью тысячами тихих людей начинала мне нравиться.

Каждый вечер близлежащая планета размером с земную луну освещала небо. Несколько тридцатилетних изучали ее в телескопы.

У двадцатитрехлетнего парня, сидевшего рядом со мной, была теория об этой планете. Примерно в его возрасте я прочитал книгу под названием «Флатландия», так что она была еще свежа в его памяти.

«Я подозреваю, что эта планета — это эта планета», — сказал он.

Он объяснил дальше.

«Представьте себе одномерное существо, живущее на линии. Он может двигаться только вперед и назад. Если он путешествует в одном направлении достаточно долго и оказывается там, откуда начал, он может не понять, почему. Поскольку мы живем в более высоком измерении, мы можем видеть, что существо живет по кругу.

«Если мы путешествуем по двумерной плоскости и идем в одном направлении достаточно далеко, пока не достигнем исходной точки, то можем заключить, что живем на сфере. Но он также может работать в трех измерениях. Если мы летим в одном направлении и оказываемся там, где начали, мы можем предположить, что находимся в той же ситуации, но в более высоком измерении, чем круг или сфера. Мы не можем это осмыслить, потому что застряли в своем собственном измерении».

Он указал на небо.

«Я подозреваю, что если мы отправим корабль на эту планету, он прибудет на другой конец этой планеты. В каком бы направлении мы ни пошли, мы все равно вернемся сюда».

— Тогда как мы уйдем? Я попросил.

«Если бы мы жили по кругу, мы бы попытались деформировать бумагу. Согните её, а затем улетите в более высокое измерение».

«Но как мы собираемся деформировать наше измерение?»

"Спроси его?" Двадцатитрехлетний парень указал на одного из исследователей.

— Я думаю, мы уже деформируемся. Перед нами стоял восемнадцатилетний юноша. «Отправляясь в свой первый поход, я оглянулся на город. Небо над зданиями, казалось, колыхалось, как мыльный пузырь. Я думал, что это атмосфера играет со звездным светом».

«Но что, если это искажение происходит из-за нас?» — сказал двадцатитрехлетний. «Чем ближе мы подходим друг к другу, тем больше деформации».

Кто-то у телескопов ругался. Тридцатилетний я, интересующийся астрономией, каждый вечер проводил измерения, а сегодня вечером сделал тревожное открытие. Другая планета приближалась. Вначале мы отправили команду на поля, чтобы рассчитать размер нашей планеты. Они сделали это снова. Их оценки стали меньше.

Старейшины собрались в парке на собрание.

«Мы теряем сознание. Мы будем продолжать разрушаться, пока не достигнем точки сингулярности».

— Что происходит тогда? Из-за куста выглянул мальчик. Ему, должно быть, было десять — любопытный период в моей жизни, когда я хотел участвовать в каждом взрослом разговоре, потому что чувствовал, что это затрагивает меня. Через год мои родители развелись. В двенадцать лет я не хотел иметь ничего общего со взрослыми.

"Никто не знает." Пятидесятилетний старался его успокоить.

Поиск выхода стал первоочередной задачей. Мы просили помощи у всех. Больше голов для решения проблемы, больше тел для реализации решения. Мы отправили больше исследователей по пути коллапсирующей звезды. Старейшины обсуждали каждую теорию.

Однажды во время работы на кухне я обнаружил, что нарезаю овощи рядом со своим экземпляром, который был близок к моему возрасту. Мы выяснили, кто старше. Он опередил меня на несколько дней. Я заметил порез на его руке и спросил, когда он это сделал. Он сказал вчера.

Я потер руку. — Значит ли это, что завтра я буду так же резать себя?

Он сказал единственное, что казалось уместным: «Извините».

"Все в порядке. Это больше не твоя вина. Он будет моим.

Нас прервал старший. "Нет. Это не работает таким образом. Как только мы прибыли сюда, наша жизнь разветвилась. Мы не конвейер, обреченный повторять одни и те же ошибки. Мы расходимся в разные стороны».

Я свернул несколько листьев салата и нарезала их полосками.

Я бросил нож. "Вот и все! Нам нужно собраться. Соберемся вместе».

Я объяснил свою идею остальным, и мы быстро пришли к единому мнению, что делать. Мы собирали всех вместе в линию два на два, сопоставляя самого младшего с самым старшим и продолжая в хронологическом порядке до двух последних мужчин среднего возраста.

Мы вспомнили всех путешественников. Они так и не нашли первоначальную пару, отправившуюся к схлопывающимся звездам.

Старейшины пошли в детскую. Я никогда не ходил смотреть на младенцев. Могу только догадываться, что к старости у меня сработали отцовские инстинкты.

Я не пошел к старикам. Я боялся узнать, когда я умру. Боюсь дней, предшествующих этому. Боятся старости. Недееспособность. Нужна помощь, чтобы выжить. Мне сказали, что те, кому за семьдесят, заботятся о тех, кто постарше.

Когда мы начали собираться, горизонт начал искривляться и качаться. Мы стояли в две шеренги вдоль главной дороги через весь город и держались за руки с теми, кто на день младше и на день старше. Ссылка, которая создала круг. Я обнаружил, что стою в конце очереди. Прозвучал гудок, и мы наклонились, чтобы коснуться лба человека напротив нас, складывая круг на себя.

Земля раскололась, растянулась и искривилась. Земля слилась с небом. У меня зазвенело в ушах, и белый свет заполнил мое зрение. Я мог слышать дыхание многих легких, а затем… только один звук собственного дыхания. Эхо исчезло. Я открыл глаза. Я был один.

Корабль был отремонтирован и готов к отплытию. Над ним была искривленная дыра в небе. Мы сделали это.

Пока я готовил корабль, на горизонте появилась фигура, идущая ко мне. Один из пропавшей пары. Он приблизился, сжимая одну руку. Слезы высохли на его щеках. Мне не нужно было спрашивать.

— Он умер, — сказал он. "Другой."

— Я уверен, что это был несчастный случай. Но я знал безрассудство моей юности.

«Я видел, как умираю. Мой последний вздох. Я видел, каково это умирать». Он уронил свой рюкзак в грязь.

"Все в порядке. Теперь нас только двое. Мы можем взять корабль и выбраться отсюда.

Он вытащил нож. Кровь засохла на лезвии. «Я ношу это с собой. Я не знаю, почему».

Я попятился. — Ты убил его? Это наша кровь?

«Он меня так разозлил.

Слезы наполнили его глаза.

"Что ты сделал?" Я узнал охотничий нож моего отца. "Где ты это взял?"

— Это с вечеринки.

«Какая вечеринка?»

«В институте. Только вне кампуса. Этот парень уже спал с ней.

"Нет. Она бы никогда этого не сделала».

«Он был крупнее. Он сбил меня с ног».

"Нет. Этого не произошло».

«Люди смеялись. Я вытащил папин нож.

"Нет. Ты ненастоящий.

«Я ударил его ножом в спину. Где почки».

«Ты ненастоящий! Этого не случилось! Я попал в тюрьму за ограбление винного магазина».

Он огрызнулся на меня: «За кражу сигарет в тюрьму не сажают».

"Почему? Почему ты это сделал?"

«Потому что он смеялся надо мной. Смеялся, как будто ему это сошло с рук. Я стал таким… таким…”

Моя жизнь закончилась тогда. Мое будущее ушло. Моя личность навсегда отмечена как неустойчивая.

Голос говорил со мной. Мы послали этих двоих по этому пути не просто так. Удалите грех. Наконец-то мы можем быть чистыми. Оставьте его сейчас, пока не стало слишком поздно.

Он стоял передо мной, как иссохшая душа, готовая высохнуть и исчезнуть на ветру. Я схватил его и держал.

"Все в порядке. Закончилось."

«Не оставляй меня. Не оставляй меня здесь одного».

Я крепко обнял его. Сжался от всей души. "Я прощаю тебя."

Я принял свое прошлое, свои грехи. Он не исчез. Он вернулся в мою душу. Я принял то, кем я был. И стал целым.

(Альфа) 505

• Раунд 5

Адам приходил в себя постепенно, как от глубокого сна. Память подкралась, как прилив, и он почувствовал, как участилось его сердцебиение. Медленно, медленно он открыл глаза.

Кладбище Санта-Каталина.

Он снова был на кладбище — он, живой, среди мертвых.

Рандомайзер глючил.

В первый раз, в третьем раунде, было немного сложно определить это место.

Теперь он знал, где находится. Он как будто застрял в ленте Мёбиуса.

Бесконечный цикл.

Его сердце колотилось так сильно, что он чувствовал это каждой частичкой своего существа, и он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Зарождение

Адам был заядлым любителем квестов. Он также наслаждался приливом адреналина от диких приключений и случайным риском в реальной жизни, поэтому он сразу же был заинтригован, когда получил приглашение от Kythe International Scientific Studies.

«Возможность альфа-тестирования! Будьте в авангарде инновационного технологического прогресса!»

Далее в предложении говорилось, что альфа-тестерам будет предоставлено специальное оборудование для использования в географическом приключении с дополненной реальностью.

«Мы не решаемся классифицировать это как игру. Скорее, это научный эксперимент, построенный в игровой форме».

Он подписался на прохождение, в ходе которого узнал подробности о Advanced Matter Transfer Technology (Beta). Застенчиво разработчики произносили аббревиатуру AMTT как «Amped».

Платформа оказалась довольно заурядной географической онлайн-игрой; усовершенствование, пара очков дополненной реальности, замаскированных под солнцезащитные очки, соединенных с носимым технологическим устройством, которое выглядело как ультрасовременные умные часы.

В конечном итоге Адама привлекла идея переноса материи.

Раунд 1

Напряженный от волнения, Адам надеялся на революционный опыт. Он зашел на дочерний сайт Kythe, покачивая ногой, просматривая обязательное соглашение об отказе от ответственности.

Ему было приказано признать, что он дает разрешение на то, чтобы его клетки были разбиты на данные, чтобы облегчить перенос его тела в другое географическое место. Исходные ячейки будут уничтожены, но файл данных позволит их воспроизвести.

Установив флажок внизу, он синхронизировал свои очки и носимое устройство, используя предоставленный код AMTT.

Следующий экран дал ему два варианта: Наступление или Отступление.

"Продвигать."

Это было похоже на засыпание.

Он чувствовал, как напряжение покидает его, когда он терял сознание. Он угасал… его тело дернулось, на мгновение пробудив его сознание, прежде чем оно погрузилось в приятное забвение.

Когда он снова пришел в себя, он точно знал, где находится. И это было не то, с чего он начал.

Он чувствовал слабый запах морских водорослей; вкус соленого воздуха на губах; чувствовать, как его обнимает сырость; услышать «Screee» кружения чаек. И он мог видеть культовую достопримечательность, смело вырисовывающуюся в жемчужно-сером тумане.

Над пролетом защитно висела пелена тумана; глубокие оранжевые шпили, возвышавшиеся над ним, были безошибочны.

Этот раунд был легкой победой.

Он подумал, что размещение было сделано намеренно, чтобы придать ему уверенности.

Он постучал по наушнику своих очков дополненной реальности, как он узнал в прохождении, и заговорил в пикофон своего носимого устройства.

"Мост "Золотые ворота. Сан - Франциско, Калифорния."

«Бип!» устройство определило: «37° 49' 6,59" северной широты, -122° 28' 25,79" западной долготы. Совпадение данных подтверждено».

— Вперед, — попросил он.

•Раунд 2

На этот раз он едва осознавал процесс передачи материи. Он почувствовал лишь легкое покалывание и примерно миллисекунду пустоты между исчезновением и повторным появлением.

Он подумал, что это может быть больше похоже на ускоренную метаморфозу, чем на сон, и на мгновение задумался, изменилось ли его тело в процессе.

Сцена перед ним была темной. Он узнал отчетливо сужающуюся форму, сверкающую в сверкающем золотом световом шоу.

"Эйфелева башня. Париж, Франция."

«Бип!»

«48° 51' 29,1348" северной широты, 2° 17' 40,8984'' восточной долготы. Совпадение данных подтверждено».

Этого было достаточно для взлома. Он надеялся, что следующий раунд будет более сложным.

"Продвигать."

• Раунд 3

Он понятия не имел, где в мире он находится.

Явно кладбище, на нем не было людей — живых — кроме Адама.

Оно было суровым и непривлекательным, засаженным несколькими низкорослыми деревьями, которые служили единственным признаком жизни. Они были разбросаны вдоль квадратных бетонных склепов и колумбарий, на вымощенном камнем внутреннем дворе, раскаляющемся в лучах полуденного солнца.

Было жарко. От земли поднимались клубы пара. Вдалеке он мог видеть полосу залитой солнцем воды, намекающую на его местонахождение. Если бы он только мог истолковать подсказки…

«Может быть, имена помогут определить это место», — подумал Адам. Он медленно подошел к ближайшей стене, вытирая пот со лба.

Все имена были на испанском языке.

«Ну, это полезно!» — подумал он с усмешкой . — Это сужает круг до десятков возможностей…

Увидев арку из кованого железа через дорогу, он предположил, что это может быть вход.

Слова, выкованные в изгибе, означали Cementerio de Santa Catalina.

Кладбище Санта-Каталина.

Это было совершенно незнакомое место.

Постучав по динамику своих очков дополненной реальности, Адам заговорил в пикофон своего носимого устройства.

"Намекать. Кладбище Санта-Каталина».

«Бззз!»

«Вариант 1: Коамо, Пуэрто-Рико. Вариант 2: Сеута, Испания. Вариант 3: Санта-Крус-де-Тенерифе, Испания.

Адам скривился про себя и глубоко вздохнул. Конечно , было бы несколько возможностей. На самом деле, если подумать, он был удивлен, что их было не больше трех.

Он выдохнул через отвисшие губы, несколько секунд глядя в пустоту.

— Вариант 2, — сказал он наконец решительнее, чем чувствовал.

Было отставание, наверное, целых три секунды, но этого было достаточно, чтобы Адам слегка занервничал. Может быть, он ошибался. Мог ли он отменить —

«Бип!»

«35°54'23" северной широты 5°17'18" западной долготы. Совпадение данных подтверждено».

— Пф… — выдохнул он.

"Продвигать."

• Раунд 4

Кладбище Санта-Каталина

После кратчайшего мигания его сознание полностью включилось.

Он взглянул на носимое устройство, чтобы подтвердить переход к 4-му раунду. Почти микроскопическое число в верхнем левом углу совпало.

Маленькая птичка, которой, как он был совершенно уверен, не было там в первый раз, сидела на одном из заросших деревьев. Он запрокинул свою черно-белую голову, издавая оптимистичные трели: «Ч-ч-ч-тррр, ч-ч ».

Туманная, не вполне оформившаяся мысль пронеслась в его мозгу.

« Ну что ж… это альфа -версия».

Там должны были быть какие-то аберрации.

На этот раз Адам уверенно сообщил:

«Сеута, Испания».

«Бип!»

«35°54'15,3" северной широты 5°17'18,3" западной долготы. Совпадение данных подтверждено».

"Продвигать."

Раунд 5

Кладбище Санта-Каталина

Адам был уверен , что рандомизатор дал сбой.

Еще раз повторил он,

«Сеута, Испания».

«Бип!»

«35°54'25,7" северной широты 5°17'19,1" западной долготы. Совпадение да-ата подтверждено.

Что-то пошло не так. Звук прерывался, и громкость была низкой.

Маленькая птичка, все еще поющая на дереве, резко остановилась и взлетела, издав резкий «Ч-ч-ч-ч-ч!

Его ржавое брюхо ярко вспыхнуло, когда он летел к воротам. Адам снова был единственным живым существом в некрополе.

Он тоже должен отступить?

Что, если программа зациклилась, и он все время оказывался в одном и том же месте?

Он размышлял, пытаясь спастись от палящего зноя,

«Я испытываю хорошо созданную технологическую иллюзию или умопомрачительное физическое явление?»

Если подобие реальности, как те искусственные цветы, то это было эффектно.

Если бы имело место фактическое телесное перемещение…

Последствия были огромными. Этика, ответственность, международные границы — как физические, так и виртуальные — могут быть связаны с этим технологическим прогрессом.

Когда Адам прислонился к затененной бетонной стене, его веки опустились. В горле пересохло. Было время.

"Спасаться бегством."

Носимое устройство ответило слабым щелчком и анемичным мерцанием красного плазменного индикатора .

— О-пере-е-т-и-тинг… — объявил он очень слабым голосом.

•Крушение

Адам часто дышал. Он чувствовал, как учащается его сердцебиение. Голова раскалывалась. Он представил, как резко подскочил уровень его кортизола.

Он чувствовал себя больным и слабым. У него уже не было сил стоять, поэтому он медленно опустился в сидячее положение на раскаленной мостовой.

Он чувствовал, как масса вытекает из него, когда он терял сознание. Он угасал... его тело дернулось, когда атомы были удалены... когда был удален Адам, прежде чем он был преобразован в данные.

• Реорганизация

Его нашли на полу рядом с его компьютерным столом, он не отвечал. Рядом с одной вытянутой рукой была пара гладких высокотехнологичных очков.

На его запястье было устройство, похожее на ультрасовременные смарт-часы.

Оно тоже не отвечало.

Экран компьютера находился в режиме ожидания. Последним посещенным сайтом был «AMTT by Kythe International».

В больнице ему поставили диагноз «тепловой удар» в результате очевидного длительного воздействия чрезмерного тепла.

Его восстановление заняло недели.

"Куда ты ушел?" лечащий врач спросил Адама, когда он достаточно поправится.

«Никуда».

— Что было последним, что ты помнишь?

«Игра. Играю — не знаю. Какая-то приключенческая игра».

Он не узнал очки или носимое устройство. Он ничего не знал ни об AMTT, ни о Kythe International.

Веб-сайт Kythe International вернул результат ошибки 505 — страница не найдена.