Сборник рассказов

Ожидание

Павел с трудом защёлкнул маленькую крышечку наручного компьютера-диагноста. Под неё уже забилась пыль, но тяжёлый корпус выдержал. Пальцы в противорадиационном скафандре слушались с трудом, и сделать нужные настройки, включить цепи так, чтобы послать сигнал о том, что он ещё жив, было непросто. Особенно учитывая условия. Но антенна всё равно не работала. Он сделал всё, что мог. Напрасная надежда… Только до последнего хотелось верить.

Павел с трудом поднял голову в жёстком и громоздком шлеме скафандра. Перед ним расстилалась пустыня до самого горизонта, над которой пылало гигантское красное и близкое солнце. Точнее, даже два, но второе, небольшое и жёлтое, было настолько маленьким, что почти не замечалось на ярком раскалённом небе на фоне собрата. Совсем скоро по космическому времени, через несколько миллионов лет красный гигант полностью поглотит его, и они сольются в одну звезду, которая превратится в чёрную дыру. И кто-то сюда прибудет изучать её, как и он сейчас…

Он посмотрел на экран, запылённый песком. Кислорода осталось на три часа, а энергии скафандра на охлаждение – на пять. Было страшно. Да, он понимал, что такое могло произойти с любым из космонавтов, но всегда надеялся умереть по-другому. Может быть, во время опасной и интересной экспедиции или прыжка в неведомое. Кто бы на Земле сейчас понял, что это так важно? Но разве не такие люди двигали прогресс вперёд? Разве не они впервые проторили путь к звёздам? Разве менее страшно было первым группам экипажам. Тем, который впервые ступили на поверхность Плутона. А тем, кто совершил первый, безумно долгий полёт в ближайшей звезде? Всем было страшно…

Павел лежал на раскалённом песке, вспоминая свой старт, глядя на то, как медленно ползёт красное солнце по казавшемуся бесконечным небу…

Их экспедиция, большая третья экспедиция с тяжёлым струнным кораблём «Заря», которая отправилась в неизведанное, к новым звёздам много лет назад. Пять планетарных систем, обследованных за десять лет пути. Тонны невероятно ценных материалов. Что изменилось там, на Земле, учитывая скорость развития технологий? В любом случае, груз, что они везли, был необходим. Новые сплавы и металлы, новая информация о многообразии жизни… И Образец…

Они нашли его здесь. Через несколько месяцев исследований группа разведчиков обнаружила в пещере под песками невероятное для здешнего мира – живую органику, нечто отдалённо похожее на земное растение, но с невероятной жаждой жизни. Что это было и откуда? Они не знали. Все попытки исследования упирались в недостаток понимания людей и технологий. Анализы давали лишь часть общей картины, не более, но ясно было одно – клетки этого растения могли меняться, меняться невероятно быстро, подстраиваясь почти под любые условия. Что могло дать в обозримом будущем изучение этого растения, даже сложно было представить. Самые горячие головы из экипажа пророчили создание совершенно новых биомашин или даже целых городов, способных выдержать любые удары природы и жить в условиях любых миров. Павел молча улыбался, слушая, как во время обеда их биологи могли часами рассказывать о новых свойствах.

Но такой образец был найден только в одном экземпляре. Как он вырос, откуда возник, осталось загадкой. Сканеры, запущенные над планетой, не показывали ничего похожего. Десятки катеров каждый день бороздили небо негостеприимного мира, но напрасно. Энтузиасты на вездеходах исследовали пещеры – тщетно.

На всей планете больше не было найдено ни единого микроорганизма. Месяц за месяцем земляне пытались обнаружить ещё что-то, но заканчивалось время, отведённое для экспедиции.

Наступал день отлёта и весь экипаж с нетерпением его ждал – дороги домой, на Землю. Но главные мысли были о неподдающемся растении. Никакие попытки исследовать его на корабле не увенчались успехом. Но главная проблема состояла в том, что оно погибало. Как, почему? Неизвестно. Его пытались высадить обратно, пытались устроить идентичные условия на корабле, испробовали все возможные способы – напрасно. Драгоценные клетки, в которых возможно было заключено множество секретов, может даже самого бессмертия, пропадали. Каждый день, каждый час. Почему такое растение, которое смогло выжить здесь, без атмосферы и микроорганизмов, погибало на корабле – никто не понимал.

Струнные корабли были чудом техники, путь до Земли занял бы всего месяц. Но дело в том, что существовали нестабильные коридоры, во время которых корабль мог настроиться на нужную частоту. Он мог улететь сейчас, ему нужно было лететь сейчас! Следующий полёт был возможен только через год. А столько растение не выдержит.

Экипаж верил, что объединённые силы науки Земли, Марса и Луны смогут проникнуть в тайны растения. Весь мир, десятки миллионов учёных – неужели они отступят, не справятся? Это было невозможно. Ещё ни разу перед людьми не вставало неразрешимой задачи.

Павел отправился в путь два дня назад, на вездеходе, чтобы обследовать ещё одну небольшую пещеру. Его вторая специальность, геология, давала огромный простор для исследований на любой планете. Там, где биологу делать было нечего, геологу предстояло много работы.

Однако всё спутала случайность. Редчайший случай, когда метеорит ударил в корпус вездехода. Откуда он здесь взялся? Система была чистой, никаких мелких астероидов и комет. Но вот случайный камень ворвался сюда, на планету, лишённую атмосферы, и ударил в вездеход. Внешние антенны оказались выведены из строя, корпус проломлен, а его обычная рация в наручном компьютере не могла пробиться к кораблю. Безумная радиация светила не давала ни одного шанса для этого.

Да, его бы, наверное, нашли, рано или поздно. Можно было попытаться подключиться к кислородным баллонам, но на это тоже требовалось время – развороченный бок вездехода не давал возможности сделать это.

Может, его бы нашли… Но дело в том, что окно для старта было коротким. И наступало оно уже через два часа. Корабль должен был стартовать, чтобы в назначенное время выйти в открытый космос, настроиться на струны и направить свой прицельный луч на Землю… Иначе – почти год ожидания, и как следствие, разрушение растения. Стоило ли это его жизни? Павел понимал что нет. Все труды, все силы, пойдут прахом только из-за него. Он прекрасно понимал, какие споры разгорятся вокруг его поисков, но знал, что разум победит. Они обязаны были отвезти растение домой, это был их долг перед наукой, перед людьми, перед миллиардами людей, расселившихся по всей Солнечной Системе. Иначе зачем всё это, если не привезти самое ценное, что они нашли за долгие десять лет своего пути?

Павел закрыл глаза. Он представлял себе не миры, на которых побывал. Он представлял себе дом, Землю… Землю, которую не видел так много лет. Огромные пространства садов и лесов, высокие шпили редких городов посреди морей зелени. И да, конечно же моря. Чистые прозрачные моря, реки, озёра. Как он соскучился по этому! И над Землёй - точки орбитальных станций. И над планетами, где живут люди - тоже. Кто знает, сколько их уже там, над обитаемыми мирами?

Он открыл глаза, надеясь через светофильтры разглядеть поднимающийся столб пламени и света – их звездолёт.

Космос пока что не предназначен для жизни человека. Это не более, чем путешествие, сложное, опасное ещё пока, интересное, но – путешествие, из которого обязательно нужно возвращаться домой. В этом весь смысл. И он надеялся, что неведомое растение сделает его дом ещё прекраснее, лучше, безопаснее. Он улыбался, не закрывая глаз.

А потом он услышал шум через внешний микрофон. Приближающийся шум вездехода. И голоса, пробивающиеся сквозь радиоактивное излучение по рации, которые звали и ждали его. И остались здесь ради него. Голоса людей Земли…

Стена

Рон выглянул из-за укрытия – узкой прорези в металле, через которую торчало дуло пушки. Серая полоса крепости противника маячила далеко впереди. Солнце уже почти село и его лучи едва пробивались через чёрные тучи. Впрочем, днём было не лучше. Уходящие вдаль столбы дыма от плавилен застилали небо.

- Молчат, сволочи, - сплюнул рядом Доран. Плевок улетел вниз. Там тоже была мгла, подножье их секции стены терялось в ней.

- Темнота, - тоскливо протянул Рон, поднимая глаза к небу.

- Тебе-то чего? – Доран скривился, потянул носом воздух. – Живой, здоровый, жрать есть что. Темнота ему…

- Пошёл ты, - вяло огрызнулся Рон. Но сил и желания ругаться по-настоящему не было. – Жрать… Осталось консервов на пару дней.

- Наверху тоже не дураки сидят, - глубокомысленно сказал тот. – Доползём до города, найдём чего-нибудь. Бункеров хватает ещё.

- До какого города? Где ты тут город видишь? Просрали все города…

- Ты доболтаешься, - прищурился он. – Вниз хочешь, что ли, за такие разговоры?

- Иди ты…

Но поскольку Доран никуда не пошёл, Рон спустился с наблюдательного поста сам. Секция пока не двигалась. Топливо закончилось несколько дней назад и сейчас химики что-то спешно делали внизу, пытаясь запустить двигатели. Рон подумал, что если так пойдёт дело, то через пару недель до них дотянется вражеская пехота.

Где-то далеко на севере дрогнуло и ударило волной – очередная ракета взорвалась в полукилометре от него. Плевать.

Рон никому не говорил, но в последнее время он без энтузиазма смотрел на то, как их боеголовки достают до крепости противника. Он орал вместе со всеми, махал руками, а внутри была пустота. Кому это всё нужно? Сгорело ещё несколько сотен по ту сторону. Завтра то же самое будет на этой, а ради чего?

…Из-за чего началась война, уже никто не помнил. Никто не помнил и того, сколько это длилось. Наверное, долго, пока на обеих территориях окончательно ничего не осталось после радиоактивных осадков, и тогда начала строиться огромная стена с амбразурами, вышками, артиллерией, медленно перемещая свои секции к границе противника, пожирая всё на своём пути. Все ресурсы были брошены на её создание и спустя бесчисленные годы их огромные движущиеся крепости всё ещё ползали по планете… Для чего?

Рон молчал об этом. Наказание было одно – пехота внизу стены. Обслуживание механизмов. Здесь, на третьем ярусе, его задачей была артиллерия. Самое завидное место, знай стой за гаубицами, чьи гигантские стволы прорезали блоки стены. И дёргай рычаг. А сегодня дежурство. Зачем? Кто сюда проникнет? Но это было правилом, бессмысленным, тянущимся с давних времён – никто не должен сидеть без дела, солдат всегда должен быть занят.

Он оказался во внутреннем коридоре, где никого не было. Он тянулся бесконечно с севера на юг, безлюдный, страшный. Лампы почти не светили, энергию надо было беречь. Древние пробоины то там то тут, кое-где виднелся нижний ярус через пробоины, и приходилось идти осторожно. Далеко впереди маячил мост, соединявший секции.

Рону вдруг стало страшно. Ребёнком он помнил, что здесь было много людей. С тех пор прошло сорок лет, и где они теперь? Он вспомнил рассказы о том, что раньше люди жили долго, до ста лет и больше… Что повсюду была зелень. Нет, не те чахлые растения в оранжереях, которые изредка давали урожай, а настоящие сады на десятки километров, но не мог это представить. Да и кто мог? Каждый из них с рождения видел лишь одно – медленно ползущую крепость, пепельно-чёрную пустыню до горизонта и такое же чёрное небо. Изредка попадались остатки городов – и это был праздник! Рон вспомнил, как мать, измождённая от работы, дрожащими руками протянула ему игрушку. Ни до ни после он не чувствовал подобного – мягкая, почти настоящая собака была у него в руках. Он не давал её никому – дрался до кровавых соплей, но не отдал, и даже самые сильные отступили перед его безумной злобой в попытке защитить единственного друга. И где он теперь? Пропал давным-давно во время очередной атаки, когда почти половину их блока разнесло снарядом.

Почему сейчас это всплыло в памяти? Опять он забыл принять таблетки, всегда подступает хандра. Им ещё с юношества вдолбили – это прежде всего, без этого конец, тут и витамины и противорадиационные, и стимуляторы. Как без них? Рон посмотрел на маленькие белые капсулы и вдруг бросил их вниз. Они поскакали по полу и пропали в проломе. Следующие дадут только через неделю. Можно пойти и попросить новые, но тогда урежут паёк за разгильдяйство. Что на него нашло? Это всё из-за дурацких воспоминаний…

Он встряхнулся и начал спуск на нижний уровень. Там сегодня дежурил старый Джейк, с которым можно было нормально поболтать, по крайней мере он во всём поддерживал Рона и не трепал языком направо и налево.

Внизу было жарко. Двигатели начинали разгоняться, но пока ещё было тихо.

- О, мы как раз начали, - Джейк снял тёмные очки, отворачиваясь от огня.

- Как топливо?

Тот скривился.

- Плохо. То, что достали на прошлой неделе, никуда не годится. Половина секций вообще еле движется.

- Ну у нас ещё есть снаряды, - преувеличенно бодро сказал Рон.

- Так и у них есть. Только вряд ли много.

Он промолчал. Не стал говорить, что склады почти пусты, давно. Да и откуда им взяться? То, что было сделано предками, давно потрачено, а новые, самодельного производства, едва долетали до цели один из десятка. Впрочем, и у врага ситуация была не лучше.

- Эй! – раздался вдруг окрик от дальней стороны зала и они увидели в полумраке пару солдат а впереди бегущего мальчишку. Рон схватил его за руку, тот вывернулся, ударил по ноге, но тут подоспели солдаты.

- Вот гадёныш, - прохрипел один.

- Это что, оттуда? – округлил глаза Джейк.

- А то!

Солдат встряхнул его за шиворот.

- Что тут происходит?

- Генерал!

Они встали по стойке «смирно».

В проёме сверкнуло отблеском на фуражке вошедшего человека. Седого, прямого.

Тот окинул взглядом всех, задержался на мальчишке.

- Диверсант, господин генерал, - доложил один из солдат.

- Вижу. Надо же, - он равнодушно перевёл взгляд на Рона. – А ты что тут делаешь?

- Свободная вахта, господин генерал, - отрапортовал он.

- Ясно. Возвращайтесь на пост. А ты, - он перевёл взгляд на Рона, - отведи пленника в мою допросную. Там давно никого не было, вот и посмотрим, на что ещё годны препараты.

Мальчишка опустил взгляд.

Пока они поднимались, он молчал. Руки ему связали, ноги были спутаны пластиковым жгутом. Он только изредка кидал взгляды на Рона. Тот тоже молчал.

- Как ты сюда добрался? – наконец спросил он.

- Пешком шёл, почти месяц, - сказал тот.

- Я думал, ты молчать будешь, - криво усмехнулся Рон. Он не знал как вести себя с пленником. Артиллеристы таким не занимались. Их дело было целиться.

- Зачем мне молчать, все равно всё расскажу, когда мучать начнёте. Для этого же ведёте.

Рон отвёл взгляд. Дурацкое чувство – жалеть противника.

- А сюда-то ты зачем полез?

- Думал убить кого-то из вас, - равнодушно сказал мальчишка. – Полгода назад вы убили моего отца. Больше никого не было. Ждал случая сбежать.

Ситуация… Впрочем, чем они хуже? Тут у каждого так же!

Мальчишка вдруг остановился.

- Можно я спрошу? Все равно уже...

- Спрашивай, - машинально сказал Рон.

- Зачем мы воюем? Зачем вы воюете? Я спрашивал у своих, но они говорили, что за это отправят на рудники, что это подрывает боевой дух. А теперь уже всё равно. Так зачем?

- Я не знаю…

- Что?!

Крик мальчишки разнёсся по коридору и Рон испуганно оглянулся, но вокруг было пусто.

- Я не знаю, - устало сказал он. – Это началось давно…

- Так зачем мы тогда продолжаем? – голос мальчишки опустился до шёпота.

Землю потряс новый взрыв. Что-то дрогнуло в основе стены.

- Наши бьют… - снова прошептал он.

Они постояли несколько секунд.

- Убирайся, - вдруг сказал Рон, разрезая штыком путы.

- Что?

- Убирайся, - повторил он, сжимая рукоять оружия. – По той лестнице вниз. До конца. Там никого нет. Код выхода – 34.

- Почему? – мальчишка не верил. Стоял не шелохнувшись, только сжатые губы выдавали его.

- Хватит уже, - устало сказал Рон. Он побрёл вперёд и не обернулся, когда подошвы застучали по металлической лестнице.

Дверь в каюту генерала рядом с допросной была открыта. Там было пусто. Наверное он вышел только что, на минуту. Ну и пусть. Он никогда не думал о том, сколько всего их осталось. Кто командовал этой грохочущей стеной, которая ползла по радиоактивной пустоши? Да и какая разница. Он только надеялся, что мальчишка сможет убежать. Вряд ли кто его заметит в бою.

Взгляд Рона вдруг упал на лежащие на столе генерала бумаги. Он подошёл. Там были древние ветхие книги, карты… Карты. Он в первый раз видел карту своего материка целиком. Их никто давно не учил истории и географии, да и зачем?

Он долго смотрел на неё, на полосу, отмечавшую движение стены, а потом отступил от грязной старой карты. Стена сдвигалась и сдвигалась, оставляя за собой только руины… Сколько времени так прошло, кто знает… Но они дошли до края материка. Нет там ничего больше. Нет городов, нет людей, только безумная и бездумная механическая стена, которую догоняла такая же крепость…

Когда генерал вошёл в комнату, он обнаружил Рона на полу, сидящим и повторяющим одну фразу: «Мы сами себя окружили, сами себя…». Сразу было понятно, что слабак свихнулся. Ни он первый, ни он последний, это ладно. А где пацан? Видимо, этот идиот его упустил.

Генерал было вынул пистолет, но потом передумал. Люди для работы были нужны, даже такие, как этот. Рона увели и приставили на кухню чистить чаны на самой нижней секции. Больше он ни с кем не говорил. А через несколько месяцев его бросили при спешном отступлении. Дойдя до края материка, обитатели стены вскоре погибли от голода, не найдя припасов. Впрочем, генерала могло утешить то, что и его врагов постигла та же участь.

А Рон ещё некоторое время бродил один по развалинам, разбирая завалы и постоянно улыбаясь, потому что над погибшим миром больше не было слышно звуков орудий.