Сборник рассказов

Инструкция по эксплуатации

Инструкция по эксплуатации

Когда-то, очень давно, человечество всерьез считало, что от далеких звезд их отделяет только громадное расстояние. Люди научились строить быстрые космические корабли и отправились навстречу давней мечте, колонизации вселенной. Много их тогда разлетелось с Земли, и много пропало в бесконечном космосе. Необъяснимые исчезновения подвигли людей иначе взглянуть на космическую пустоту и понять, насколько она неоднородна и сложна.

«Носорог», потрепанный суровой эксплуатацией, лег в дрейф на орбите очередной планеты. Моя работа считалась волонтерской обязанностью, за нее не платили, но отказаться было нельзя. Отчасти, именно это обстоятельство мешало мне получить все удовольствие от прикосновения к неизведанному. А после шести лет выполнения этой обязанности мне вообще все планеты стали казаться одинаковыми.

Капсула отделилась от корабля и мягко пошла на посадку. Звездное небо с фиолетовой полосой атмосферы быстро сменилось плотными тучами, коричневого оттенка. Характерный цвет придавало им большое содержание оксида железа и необычный фиолетовый цвет звезды. Оборудование, которое мне предстояло установить на поверхности, позволяло изучить весь химический состав планеты, высчитать биосферу и автоматически занести во вселенский каталог. Там, сведения о ней будут лежать, пока какие-нибудь из ее ресурсов не станут интересны промышленникам, природоведам или еще кому-нибудь.

Челнок вышел из облачности и оказался в легком сумраке. Тяжелые облака пропускали меньше четверти солнечного света. Местами, где их толщина была тоньше, они опирались на светлые столбы солнечного счета. Я намеренно перешел на ручное управление и посадил челнок в центр светлого круга. Весь процесс по установке оборудования занимал у меня пятнадцать минут. Видимо, я был очень занят работой, потому как не заметил, что за мной наблюдают.

Мой взгляд скользнул по камню, обвитому растением, похожим на земной плющ и наткнулся на чужой взгляд. Его обладателя скрывала густая листва, и я не мог понять, к какому типу разумной жизни он принадлежит. То, что взгляд был разумным, я не сомневался ни на секунду. Такое жгучее любопытство было свойственно только развитым существам. Я замер, боясь спугнуть аборигена и на всякий случай послал костюму сигнал тревоги. Ткань его сразу обрела панцирную крепость. Глаза продолжали меня изучать с такой жадностью, что я не удержался и приветливо махнул рукой. Глаза вмиг исчезли, совершенно бесшумно, хотя мои микрофоны были включены.

Я передал костюму просьбу выдать мне результаты сканирования за последнюю минуту. Оказывается, абориген был не один, еще двое стояли чуть поодаль и они дали деру, когда самый любопытный рванул после моего приветствия. Аборигены были гуманоидного типа. При всех своих возможностях экспериментирования, вселенная не особо баловала разнообразием форм разумной жизни.

- Еще не готовы к контакту. – Произнес я и сел в челнок.

Что-то не дало мне сразу покинуть орбиту мрачной планеты, населенную любопытными гуманоидами. Перед тем, как улететь отсюда навсегда я решил посмотреть на первые результаты анализа. Первый же результат сканирования поверхности заставил меня перечитать одну его часть несколько раз. Там было написано, что на поверхности имеется аномалия искусственного происхождения, схожая по составу сплавов с древними земными космическими кораблями. Остаточная радиация указывала на то, что корабль был поврежден. Когда-то люди всерьез бороздили космос на термоядерных движителях.

Разумеется, мы все знали, про героизм первых колонизаторов, исчезнувших в глубинах космоса, и корабли их иногда находились, но поверить в то, что и мне повезло найти его, я не мог, пока не увидел бы своими глазами. Я снова прыгнул в челнок и через пару минут опустился возле подозрительной аномалии. Опознать в ней корабль было тяжело. Он разбился о поверхность планеты. Его огромная масса пробороздила километровой ширины ров, разбросав по сторонам землю и камни, и остановилась, упершись в скалистую гряду, взобравшись на нее по инерции.

Останки корабля, похожие на зеленый волдырь на теле скалы, совсем не напоминали космический корабль. Выживших не должно было остаться, к тому же радиация из поврежденных двигателей, должна была прикончить все живое в округе. Но обладатель любопытных глаз говорил об обратном. Я сделал видео про корабль, сел в челнок и отправился туда, где играл в «гляделки» с аборигеном.

На том месте, где я поставил оборудование, уже толпился народ. Они заметили мой челнок и вздели руки к небу. Если мы с ними одного происхождения, то налицо явный регресс. Мой челнок приземлился в ста метрах от толпы. Костюм приблизил картинку, чтобы мне удобно было разглядывать людей. Я повидал много инопланетян и знал, как бы ни были схожи между собой гуманоиды, ты никогда их не спутаешь друг с другом. Эти, знакомые до боли лица, были с Земли. У меня комок подступил к горлу от осознания того, что сейчас я принесу этим несчастным жертвам космической катастрофы. Я верну им все то, о чем они мечтали, еженощно молясь на звезды. Я верну их назад, в цивилизацию, которую они потеряли.

Я выбрался наружу и направился к толпе, приветливо размахивая руками. Мне показалось, что люди насторожились. Приближенное изображение показало мне испуганные лица. Мужчины прятали за спинами какие-то палки. Мой миссионерский пыл поубавился. Я опустил руки и сбавил шаг. Из толпы вышли два человека с рисунками разноцветных кругов на черной одежде. Оба вытянули в мою сторону правую руку. Мне показалось, что в них что-то зажато. Неужели оружие? Хоть мой костюм и находился в состоянии защиты, мне стало не по себе, в большей степени от досады.

Мы сблизились. Люди в странных одеяниях с разноцветными кружками продолжали тыкать в мою сторону руками. Их большие пальцы отстукивали по предмету, зажатому в ладони. Это было странно и похоже на непонятный ритуал. Регресс в геометрической прогрессии. Эпоха тех кораблей продолжалась менее ста лет, и стало быть, этих людей от их цивилизованных предков отделяет не больше двенадцати поколений.

Пассы жрецов ни к чему не привели, и они постепенно успокоились. Мы стояли напротив друг друга и молчали. Я разглядывал людей и удивлялся их привязанности к странной любви к разноцветным кругам. Они были на одежде, нанесены на лица и ладони. Главным шаром был фиолетовый, с расходящимися в стороны лучами-иголками. Он был крупнее остальных и встречался чаще. Я сразу подумал, что люди поклоняются своему фиолетовому солнцу. Судя мо вечным тучам над головой, его им ох, как не хватало. На забрало моего шлема упали капли дождя.

- Мы что, так и будем смотреть друг на друга? – Спросил я на интерлингве.

Толпа вздрогнула, как-будто думала, что я немой.

«Жрец» снова вытянул руку в мою сторону и возбужденно произнес:

- Выкл! Выбор программы!

Язык был знакомым, старый английский на котором уже давно никто не разговаривал. Тем не менее, он еще входил в библиотеку переводчика.

- Друзья, я вас не понимаю. Вы же из экипажа разбившегося корабля?

«Жрецов» напугал мой вопрос и они неистово заколотили по черным плоским прямоугольникам в их руках большими пальцами. Как должен был повлиять на меня этот странный ритуал, я не понимал.

- Мы вас спасем! – Сказал я громко, как для слабослышащих. – Я дал сигнал, куда надо! За вами прилетят! Очень хорошо, что вы выжили в той катастрофе!

- Перед началом работы ознакомьтесь с инструкцией по эксплуатации! – Неожиданно произнес один из них.

Это было вообще сногсшибательно. Кажется, мой переводчик дал маху.

- Для доступа к главному меню, нажмите кнопку настройки. – Еще неожиданнее произнес второй.

И лица у обоих при этом были настолько суровыми, что я почти поверил в неисправность части моего костюма.

- Вы о чем, друзья? Все хорошо, успокойтесь. Я вам не угрожаю. Наоборот, я хочу вас спасти. Скажите слово «дом», я проверю исправность своего переводчика, пожалуйста.

«Жрецы» только сильнее нахмурились.

- Дом. – Раздался писк, откуда снизу.

Я опустил глаза и увидел маленькую белокурую девочку в грязной одежде, со спутанными волосами и репьями в них. Она смотрела на меня обжигающе любопытным взглядом и улыбалась белоснежной улыбкой без двух передних зубов. Я узнал этот взгляд. Мой переводчик работал, и тем страннее было слышать непонятные заклинания служителей культа. Девочка держалась за ногу правого «жреца». Тот фыркнул на нее.

- Эй-эй, друг, постой. Эта девочка нашла меня первой. Она избранная.

Моя рука скользнула сквозь расступившуюся ткань костюма и выудила сладкую плитку витаминного энергетика. Я протянул девочке съедобную вещь в яркой обертке.

- Это для тебя, избранная. Можешь съесть, это очень вкусно.

- Запрещено использовать прибор в сети с несоответствующим питанием! – Крикнул жрец, и попытался отобрать мой гостинец.

Девочка оказалась проворнее. Она быстро растворилась в толпе.

- Что за ерунду вы несете? Откуда вы нахватались этих слов?

- Это священные слова, и они наполнены великим смыслом.

- Наконец-то, хоть что-то вразумительное. Я подумал, что мы не понимаем друг друга. Я знаю, что ваш корабль разбился и вы тут выживали, как могли. Очень рад, что нашел вас. Скоро сюда прибудут команды, чтобы подготовить вас к возврату в мир.

- Ты не с нашего канала? – Спросил жрец.

- С вашего, скорее всего. Но, может быть, из другой программы, если вам так угодно.

Мой ответ, как мне показалось, расслабил толпу, словно я произнес то, что они ожидали услышать.

- У вас есть функция отложенной записи? – У второго жреца загорелись глаза.

- У меня много чего есть, что вам и представить трудно.

Толпа зашевелилась, загудела. Испуг на их лицах стал меняться на расположение. Большой эффект произвело неожиданное погодное явление. Тучи над головой разошлись, и в них проглянуло фиолетовое солнце, осветив меня и всю толпы светлым пятном с фиолетовым оттенком. По толпе пробежал вздох блаженного восхищения.

- Это ок! – Произнес громко жрец.

- Ок, ок, ок. – Побежало по толпе.

Жрец смотрел на меня глазами со скапливающейся влагой и дрожащими веками. От былой суровости не осталось и следа.

- Убедитесь в исправности предохранителя, если ваш прибор не включается. – Произнес он фразу полную глубоко тайного смысла.

- Именно так. - Ответил я.

Жрец обнял меня, отстранился и протянул мне тот самый предмет, который он мучил во время нашего общения. Он был тяжелым и кажется, был изготовлен из глины.

- Тебе суждено управлять. – Произнес он, глядя на то, как я разглядываю его ритуальную вещь. – Иди за нами.

Жрецы обогнули толпу. Я послушно пошел за ними. Прочий народ пошел за нами следом. Мы дошли до поселка, обнесенного забором. Центральные ворота по виду, были из другого мира. Они были сделаны из дерева, но напоминали какой-то промышленный предмет, какой я не мог вспомнить. Жрец протянул руку с прямоугольником в сторону ворот и постучал большим пальцем по глиняной поверхности предмета. Ворота не открылись. Пришлось все равно делать это вручную, хотя я подумал, что тут случится какой-то фокус.

Мы подошли к прямоугольному дому, напоминающему коробку. Дом стоял на сваях и возвышался над остальным поселком. Оба жреца взяли меня под руки, и повели вверх по лестнице.

- При первом извлечении прибора действуйте с особой осторожностью. – Почти хором предупредили меня священнослужители.

- Обещаю.

В доме было пусто, кроме деревянного возвышения по центру, похожего на церковную кафедру. Над ним в потолке светилась круглая дыра, свет из которой освещал предмет на возвышении. Меня подвели к кафедре. Взгляды жрецов, полные восхищения, как будто ждали точно такого же чувства и от меня. Я их не подвел, когда увидел, предмет освещенный лучом фиолетового солнца. Это была пожелтевшая от старости «Инструкция по эксплуатации телевизора».

Горящая вакансия

Горящая вакансия

В следующий раз, при составлении трудового договора, я обязательно настою на пункте: наличие на рабочем месте земной гравитации. А то эта невесомость…

В тот памятный вечер, я ехал на автобусе на работу в ночную смену. Чтобы позволить бедному студенту, живущему на стипендию, питаться больше одного раза в день, мне приходилось искать подработку. Тогда я работал в придорожном кафе, в небольшом стеклянном аквариуме, продавая музыкальные диски и различный «шурум-бурум», от кабелей для телефонов до портативных газовых горелок. Словом, всё, что могло неожиданно понадобиться в дороге. По деньгам выходило неплохо. У меня получалось привлечь клиента, а мой работодатель ценил это. Последние полгода я не менял место работы.

У крыльца кафе меня ждала Оксана, официант и кассир из самого кафе. По ее нетерпеливому взгляду, я понял, что у нее для меня новости.

- Слушай, Серег, там тебя какой-то странный тип дожидается. Мы его спросили, может, ему продать чего надо, он отказывается, говорит, тебя ждет. На коллектора, вроде, не похож. Интеллигентный такой, в шляпе.

- Какой коллектор, мне еще кредиты не дают. – Я прокрутил в голове возможные варианты. – Может, родственник, какой?

Я открыл дверь и вошел внутрь. Возле моего «аквариума» стоял довольно пожилой мужчина в длинном пальто, в шляпе и с портфелем. Ни дать, ни взять, Вуди Аллен собственной персоной.

- Здравствуйте, вы хотели меня видеть? – Я присмотрелся к нему, стараясь припомнить похожее лицо на старых семейных фотографиях.

Мужчина засуетился, снял шляпу и сунул ее подмышку, прошелся ладонью по волосам, а потом протянул мне руку.

- Здравствуйте, меня зовут Нок. У меня к вам разговор, с глазу на глаз. Мы можем где-нибудь поговорить?

Это точно был не родственник, да еще с таким странным именем.

- Конечно. На улице есть беседка для курящих. Может быть, закажете что-нибудь? – Я повернулся к Оксане и глазами дал понять, что вижу этого человека впервые.

- Знаете, нет, я откажусь. У меня не так много времени. Давайте, пройдем.

Нок, тогда я подумал, что он придумал себе это имя, ненавязчиво взял меня под локоть и направил к выходу. Мы прошли к беседке и сели напротив друг друга. Незнакомец волновался и теребил ручку портфеля. Мне показалось, что он не знает, как начать разговор. Невольно, я вспомнил все свои романы с девушками, чтобы понять, чей это отец.

- Сергей, я хочу предложить вам работу, хорошую работу! – Выпалил он, наконец.

Его неожиданное предложение не просто удивило меня, оно просто перевернуло мои представления о трудоустройстве. До сего момента я считал, что работу ищут, а не наоборот, работа тебя ищет. По крайней мере, для таких заурядных личностей, как я.

- Что за работа? – Я постарался выглядеть невозмутимым.

- Работа, Сергей, может показаться необычной для вас. Но это на первый взгляд. Я долго присматривался к вам, и уверен, что вы очень нам подходите.

- Ну, всё же, что за работа?

Странный наниматель кашлянул, поправил очки и перешел на шепот:

- Я представляю межгалактическую фирму, владеющую сетью придорожных кафе, расположенных на оживленных маршрутах. Недавно, мы открыли новое кафе, на орбите планеты в вашей системе, по-вашему, она, кажется, называется Сатурн. Очень живописный вид, эти кольца, и к тому же, очень оживленное направление.

Все встало на свои места. Никакой это был не наниматель, а обычный псих, забывший выпить успокоительное.

- А, понятно. – Интерес к «Вуди Алену» сразу пропал.

Я чуть было не поверил ему.

- Извините, мне нужно идти работать. – Я поднялся, чтобы уйти.

- Постойте! – Псих вцепился мне в рукав. – Вы мне не поверили? Это моё упущение. Мне надо сразу было показать вам, что я не с этой планету. У вас такого еще точно нет. – Он полез в свой портфель и вынул оттуда черную коробочку. – Вот! Смотрите, Сергей, это дубликатор. Так, наверное, это будет звучать по-вашему?

Я задержался только из любопытства, посмотреть, что еще учудит «беглый пациент».

- У вас есть какой-нибудь предмет, размером не больше этой коробочки. – Нок покрутил передо мной устройством, похожим на старую видеокассету.

- Ну, телефон есть, сотовый.

- Дайте его мне, пожалуйста. – На лице мужчины заиграла довольная улыбка.

Он взял в руки мой телефон, положил его на коробочку, придавил ладонью и тот провалился в нее, как в черную дыру.

- Эй, эй, мужик, мне этот телефон родители на днюху подарили. Это память! – На самом деле, я купил его задешево, через объявление.

- Не беспокойтесь. – Нок хитро посмотрел на меня через прищур глаз. – Смотрите!

Торцевая сторона коробочки матово засветилась. Из света, как из тумана понемногу стал вылезать мой телефон. Он упал в руку мужчине. Нок, с торжественной улыбкой на лице, протянул его мне. В его глазах застыло ожидание моего восхищения.

- А в чем фокус? – Уровень чародейства был на уровне папы, показывающего ребенку фокус с оторванным большим пальцем. – Это мой телефон.

- А тогда чей это телефон? – Нок просунул пальцы во тьму коробки и вынул точно такой же телефон.

Я взял в руки второй телефон. Один в один копия моего. Сколы, потертости, все было одинаковым. И вдруг они зазвонили, оба одновременно. Звонил приятель. Я отключил один, а по второму ответил, что занят. Признаться, мой мозг лихорадочно искал логичное объяснение, но не находил.

- Скажите, это фокус, да? Вы специально подделали еще один телефон, чтобы он стал похож на мой. – Мое предположение не учло, что в этом случае они не смогли бы принять один и тот же звонок.

- Для вас, это фокус, а для меня, такая же привычная вещь, как твой телефон для тебя.

Я не мог поверить в это и решил раскусить шарлатана со второй попытки.

- А ручку мою можете скопировать?

Нок взял ее у меня и убрал внутрь коробки.

- Давайте, попробуем ее.

Через минуту у меня было две авторучки.

- В нашей работе часто бывает так, молодой человек, что посетитель ни за что не хочет лишиться привычной вещи. Не таскаться же по всей вселенной за каждым чихом наших клиентов. Это долго и нерентабельно. Вот и приходится пользоваться дубликатором. Чего проще…

- А деньги? Деньги можно дублировать? – Спросил я, скорее рефлекторно.

В той сумятице, что творилась у меня в голове, не было места светлым идеям.

- О, нет, юноша, деньги, документы, государственные бумаги, оружие, наркотики, дубликатор просто, откажется копировать. Да еще и пошлет сигнал, куда нужно, за попытку. Но ваша планета не входит в Федерацию, значит, и законы ее, на вас не распространяются.

- Вот как. – Произнес я рассеянно. – А может быть, вы просто гениальный изобретатель, а не с какой-то там планеты. Все гениальные люди немножечко того. – Я постучал пальцем по голове.

- Понимаю твой скепсис. Какие тебе еще нужны доказательства? Смотри. – Нок порылся в портфеле и вынул еще одну вещицу. Он прикрепил ее на пояс, провел по ее поверхности пальцем и… воспарил. Просто завис в воздухе на высоте одного метра от земли. Я провел рукой под его ногами для чистоты эксперимента. Никакой невидимой опоры или реактивной струи. Ошеломленный, я потянулся за сигаретой.

- Антигравитация. – Сказал Нок и плюхнулся назад, на скамейку.

Он посмотрел на меня, желая убедиться, что теперь у меня нет сомнений, относительно его серьезных намерений. Видимо, он заметил растерянность в моем взгляде.

- Еще у меня есть одна штучка, по-вашему, наверное, архиватор. Она способна ужимать любые вещи по определенному алгоритму, причем, уменьшается не только размер, но и масса. Видишь, вон тот автомобиль? – Нок махнул в сторону «Форда» хозяина кафе. – Он будет размером с твой телефон. Представь, как это удобно для поездок в лес. До леса ты на нем, а в лесу он будет лежать у тебя в кармане. Когда надо будет ехать домой, снова увеличиваешь и вперед. А?

Все происходящее со мной напоминало театр абсурда. Причем, я был не зрителем, а актером, импровизирующим на ходу. Напротив меня сидел космический фокусник, и вместо белых кроликов, доставал из своей шляпы невиданные космические гаджеты. Легче было посчитать себя сумасшедшим, чем поверить в то, что видели мои глаза. Мой рассудок забился в угол черепной коробки и настойчиво просил его ущипнуть.

- А людей можно ужимать? – Спросили остатки моего любопытного я.

- К сожалению, нет. Нельзя уменьшить, а потом увеличить живое существо, чтобы оно осталось живо. – Нок встрепенулся. – У меня еще есть телепортатор.

- Что он телепортирует? – Спросил я.

- Человека, у которого он в руках. – Нок стал похож на космического коммивояжера. – Вы выбираете на экране прибора любое место на своей планете, в которое хотите перенестись, затем, ваше сознание перемещается в эту точку, чтобы выбрать безопасное место для приземления, чтобы не дай бог, не сверзнуться с высоты, или не очутиться глубоко под землей, а потом, вуаля, и вы там. Никаких границ, таможен и прочего.

Я вдохнул полные легкие воздуха и громко выдохнул.

- Нок, а почему я?

- Я за вами наблюдал. Вы идеально подходите.

- У вас, что, не осталось работников, или платите так мало по галактическим меркам, что никто не соглашается работать?

- Сергей, буду честен, да, вы нам обойдетесь гораздо дешевле, чем любой работник из Федерации. Но Торговый Закон не запрещает нанимать работников из систем еще не вошедших в Федерацию, в которых имеются предприятия нанимателя.

- А чем у вас платят за работу? Ваша валюта не в ходу на Земле. Можно получать зарплату нашими деньгами?

- О, нет, Торговый закон запрещает использовать валюты государств, не вошедших в Федерацию.

- А зачем мне ваша валюта, если на Земле за нее ничего не купить?

- Зато вы сможете купить любую продукцию или услуги, которые предоставляет Федерация.

- Я что, должен там жить?

- Совсем нет. У вас будет с собой терминал мгновенного перемещения. Как только вы понадобитесь, сразу сможете оказаться на рабочем месте.

- В чем будет заключаться моя работа? – Я не поверил самому себе, но я спросил это серьезно.

- Как я уже говорил, здесь проходит много туристических и транспортных путей. Федерация населена разными расами. Ваша работа заключается в том, чтобы радушно принять тех, кто соизволит остановиться в нашем кафе. Ну, и навязать весь ассортимент товаров и услуг. Поэтому я выбрал вас, Сергей.

Мой рассудок сорвало в штопор. Прагматичная половина наотрез отказывалась в это верить и советовала немедленно уйти, взять пивка и придти в себя. Вторая половина, безрассудная и иррациональная, верила в происходящее и настоятельно рекомендовала воспользоваться предложением инопланетного работодателя.

В психологии есть понятие, когнитивный диссонанс – одновременное существование в человек двух взаимоисключающих желаний. У меня, сейчас, была самая тяжелая форма этого диссонанса.

- Мне надо подумать, Нок. Дайте мне сутки, я все взвешу.

- У нас меньше часа до открытия осталось, будет комиссия, не хотелось бы начинать с неприятностей.

- Черт! – Я обвел взглядом местность вокруг кафе, само кафе, дорогу, дачи за ней. Какое-то чувство необратимых перемен заставило меня сказать это:

- Поехали! Я согласен.

Зловещание

Зловещание

Черно. Чернота пахнет угольным дымом. Где-то рядом топят печь углем. Слышно, как со скрипом открывается ее чугунная дверца, раздается гул пламени, похожий на вой. Хорошая тяга у этой печи. Лопата скребет по полу, зачерпывая уголь. Несколько лопат в печку и дверь снова со скрипом, разъедающим мозг и сердце, закрывается.

Ничего не видно. Не уверен, что у меня еще есть глаза. Руки не шевелятся, чтобы проверить. Возможно, нет и рук. Возможно мое «я» уже не заключено в человеческое тело. Страшно осознавать, что этот момент, несмотря на все попытки избежать его, все равно настал. Печник топит печь для тебя, и совсем не затем, чтобы приготовить еду или нагреть баню. Эта печь сжигает души.

Любой труд почетен, но писательский один из самых тщеславных. Сварщик не мечтает проснуться знаменитым в одно прекрасное утро, даже если он самый искусный в своей профессии. Ветеринар не будет ждать, когда его умение позволит ему получить всемирную славу. Не опустится до мстительно сладкого момента, будучи на пике славы, придти к биологичке, ставившей трояки и сказать ей в лицо, всё, что не сказал на уроках. Шофер, продавец, швея, да просто абсолютное большинство работающих людей не желают утруждать себя мечтами о всемирной славе.

А что писатель? А он не такой, как все. Ему надо стяжать славу. Он спит и видит себя раздающим автографы, дающим интервью, снисходительно глазеющим на толпы фанатов, от которых устал, но которых терпит ради себя любимого. А дьявол, он не упустит возможности подыграть тщеславию.

Зима. Что хорошего в вечном холоде? Надо тратить деньги на теплую одежду, платить за отопление. А денег не густо, вернее их нет совсем, со знаком «минус». У меня была семья? Кажется, была, но мы с ней не сошлись характерами. Она мне говорила, что я не умею зарабатывать, ленив и празден. Меня коробило от ее слов. Я не был празден и ленив. Мои «писульки», как она их называла, стоили состояния. Мне недоставало хорошего редактора и агента, чтобы привести их к идеалу, но то были временные трудности, которые стоило перетерпеть. Я терпел, а она не смогла. Но так даже лучше. Я не чувствую спиной этот укоризненный взгляд.

Самый темный час, говорят, перед рассветом. У меня наступил такой период, когда приходилось обходить десятой дорогой всех, кому я был должен. Я был в черном списке квартиросъемщиков и те, кто хоть немного понимали в интернете, отказывались пускать на квартиру под обещание заплатить в конце месяца. Я думал, что чернота это именно тот период, но…

Я благословил старый способ клеить бумажные объявления. Как мне попасть в мировую паутину, не имея денег. Никак. Зато бумажные объявления можно было читать бесплатно. Февральская вьюга гнала меня по улице. Я продрог так, что зуб не попадал на зуб. Спешил добежать до старого здания, приготовленного под снос, там не было домофонов и можно было хотя бы спрятаться от ветра. День не задался с утра. На еду так никто и не дал, переночевать не пустил. Написать удалось только один лист, огрызком карандаша, который рассыпался в руках. Муза, в тот момент, горячо и без остановки шептала на ухо. Пока искал чем продолжить писать, Муза улетела.

От доски для объявлений отошла темная фигура. Зачем ей понадобилось расклеивать объявления в такую погоду? Меня это крайне заинтересовало. Вот оно, свежее, нетронутое снегом объявление, почерк ровный, четкий, как у оформителя проектов. Сдавалась комната в полуподвале частного дома. Я прикинул адрес. Это было в старом городе. Наверняка убогая лачуга. Кто мог откликнуться на это предложение? Какие-нибудь бедные студенты с сельской пропиской? И я. Это был знак, который не стоило игнорировать. Даже одна ночь в теплом помещении была за счастье.

Бешеной собаке семь верст не крюк. Полчаса, и я стоял у темнеющего окнами дома, вросшего полуподвалом в землю. Фигура не рассчитывала на то, что по объявлению придут тотчас же? Скорее всего, она ждала звонка. Я постучал в дверь. Никто не ответил. Постучал в окна. Безрезультатно. Холод совсем доконал меня, из-за чего я решился на серьезное правонарушение. Открыл калитку во двор и зашел. Потоптался на входе, предполагая, что за мной следит злая собака. Во дворе было тихо, даже вьюга за забором совсем не ощущалась.

Совсем рядом чернел спуск в полуподвал. Чем черт не шутит, раз пришел, стоит попробовать попасть в него. Хозяину потом сказать, что по объявлению, что было правдой. Дверь подалась.

- Здрастье. Дома кто есть?

Без ответа. Что за человек такой, который бросает дом открытым? Выключатель сразу попал под руку. Зажегся свет, явив мне небольшую комнатку с диваном, кухонным столом и печкой. По простецки, но уютно и тепло.

- Дом свободен, заходи, живи, кто хочешь.

И мыслей не было уйти. Повесил на крючок пальто и шапку, снял обувь и прошел к дивану. Сел и понял, как много пришлось набегаться за день. Оглядел обстановку комнаты внимательнее. Рядом с печкой стоял умывальник, над ним висел шкаф. Поднялся и проверил, что хранится в шкафу. Оказалось, что там хранились пакеты со всякой едой, которую не надо готовить: чипсы, сухие завтраки, сладости. Это было верхом наглости, но я не смог противостоять искушению. Открыл пачку чипсов и захрустел. Пока мой рот был занят, а ум свободен, догадался найти чайник. Он стоял в нише, вделанной в дымоход. Вода в нем еще была горячей. Среди пакетиков в шкафу нашелся и кофе. Я развел один пакет кофе горячей водой и с ним доел чипсы и начал пакет с сухими завтраками.

Всегда, когда вы едите чью-то еду, знайте, какой бы она не казалась бесплатной, за нее все равно придется платить. Мое сытое и согретое тело потянуло в сон. Прежде, чем упасть и забыться, взгляд упал на кухонный стол. На нем лежал лист бумаги. Невежливо игнорировать оставленные записки. Бумажный листок казался каким-то раритетным, желтоватым, рыхлым, но на нем очень гармонично смотрелся каллиграфический почерк автора записки. Он использовал шрифт, который давно был не в моде.

«Зловещание» - гласило заглавное слово записки. Я усмехнулся никчемной грамотности автора. – «Любой, кто прочтет зловещание до конца, примет его условия и скрепит договор кровью, попадает под сень стороны огласившей зловещание. Подписант, принявший условия зловещания, получает преимущественное право перед прочими людьми на любой вид деятельности, посмертную защиту от несчастных случаев, травм и болезней. Зловещание составлено на условиях взаимной выгоды и в качестве платы принимает тело подписанта после естественной смерти». Под текстом имелся пустой кружочек, куда, как я понял, надо было приложить окровавленный палец.

- Шутки шутите? – Спросил я громко.

Никто не ответил. Глупый розыгрыш, непонятно на кого рассчитанный. Зачем тело, когда обычно дьявол берет плату душой? Какая ценность в трупе?

- Тьфу! Еще задумался над этим идиотизмом.

Зловещание немного взбодрило меня. А может быть, это в комнате стало прохладнее. Мне показалось, что по полу потянуло сквозняком. Надо было разобраться, как работает печь.

Между печкой и стеной имелось пространство, в котором лежали деревянные чурбаки. Я вынул один. Ни дать ни взять, хозяин дома топил печь какими-то деревянными болванками, схематично похожими на человеческую фигуру. Либо он имел доступ к какой-то художественной школе, либо сам страдал хобби – резьбой по дереву. И тут меня осенила догадка, хозяин точно работает в художественной школе. Его «зловещание» как раз напоминало какой-то художественный прием.

Я проверил все чурбаки, и все они были обточены под человеческую фигуру. Многие из них криво, косо и вообще как попало.

- Брак, отходы, - решил я, - неудачный материал. Как надо не вышло, но на растопку сойдет. – Дверца печи открылась с противным скрипом.

Топить печь не был обучен. Мои герои умели все, я же, почти ничего. От спичек дрова не разгорались. Тогда я решил разжечь их зловещанием. Скомкал бумажку, подложил ее под тонкий конец чурбака, похожий на ноги и поджег. Старинная бумага разгорелась будто промасленная. Дрова занялись сразу.

- Вот как искусство разжигает сердца.

Жаркие отсветы пламени играли у меня на лице. Воздух, вытягиваемый из поддувала через колосники, напоминал скорбный вой десятка плакальщиц. Я закрыл скрипучую дверь, чтобы не слышать этот нудный плач. Мой взгляд упал на двустворчатую дверь в стене, левее печи. Я открыл. Там была тьма и неизвестный запах. Рядом с дверью имелся выключатель. «Щелк» - осветился закуток – угольный склад.

- Ну, да, одними дровами не натопишь.

Из угля торчала железная лопатка и валялось пустое ведро. Хозяйничать, так по полной, решил я и набрал в ведро угля. В комнате запахло, как в плацкартном вагоне зимой. Часть дыма вылетала из печки при открывании дверцы, а часть сочилась через заслонку, закрывающую дымоход. В комнате стало настолько тепло, что захотелось остаться в трусах.

Меня чуть не хватила кондрашка, когда мой взгляд упал на тот же самый листок, который я сжег полчаса назад. Зловещание опять лежало на столе. Ни протирание глаз, ни плевки через плечо, ни «Отче наш» не смогли избавиться от галлюцинации. Это был тот же листок, написанный тем же каллиграфическим почерком, на той же бумаге. Я был не один здесь? Кто-то смеется над человеком, заслуживающим сочувствия, но никак не насмешек? А что если это действительно сделка? Бред, бред, бред.

Под столом не оказалось никакого механизма, подкладывающего листки. Я был в комнате все время, никто не смог бы положить листок на стол незаметно. Кто я такой, чтобы меня было интересно разыгрывать? А никто, это мое воображение выкидывало коленца. Уговорить себя в собственной неадекватности для меня проще простого.

Пришлось перечитать текст зловещания. Он не изменился, и слава богу, так проще было определить крайнего. Кружочек под текстом манил приложить палец. Раз манит, значит надо приложить. Большой палец ляг прямо в центр кружка. Острая боль пронзила подушечку. Я дернул рукой, но листок зловещания прилип к пальцу. С обратной стороны его проступило красное пятно. Зловещание оторвалось и упало на стол. В центре кружочка остался отпечаток моего пальца, похожий на сердце.

Мне стало до одури жутко. Я схватил свои вещи и выбежал на улицу. Оделся до конца, топчась в снегу. Что это было? Что я сделал? Считается это или нет? Ощущения были как у гоголевских героев.

Метель стихла. Природа и город заснули, и только я шел, не разбирая пути. Подальше от этого места, от мыслей о котором холодело внутри. В глазах стояли человеческие фигурки дров и вой, похожий на плач. Передо мной показался пьяный мужчина.

- Такси, такси! – Он помахал рукой стоящему на обочине автомобилю с шашечками.

Машина завелась и подъехала. Пьяный неуклюже забрался в машину, два раза упав перед этим на скользком льду. Когда такси уехало, я увидел, что на земле лежит пачка денег. Первый порыв был найти и отдать, но потом я решил, что мне деньги нужнее, чем этому богатому пропойце, который наутро будет думать, что пропил их.

С этого страшного вечера моя жизнь круто изменилась. Мои литературные потуги стали востребованы. Критики хвалили, читатели покупали. Я попал в иностранные рейтинги, пробился на европейский и азиатский рынки. Киностудии покупали право на сценарии. Денег было так много, что я не знал, куда их девать. Купил большой дом, несколько машин. Часто ездил пожить в разные города за границей, набраться впечатлений. Надо сказать, что вдохновение не покидало меня после той ночи.

Той ночи – черным призраком висевшей у меня за спиной. Она всегда была со мной. Черная тень, угольный запах и вой. Зловещание, казавшееся ироничным смешиванием двух слов, несло отложенный смысл неизбежного.

Люди мне завидовали. Такие же писатели-неудачники, одним из которых я был недавно. Что изменилось? Внешних признаков неудачника у меня больше не было, а вот внутренних хоть отбавляй. Купленный успех, не успех вовсе. Я чувствовал себя рекламным трюком, подсекающим неосторожных писателей сделать ту же ошибку. Внешнее благополучие не отражение внутреннего. Чем светлее фасад, тем мрачнее подвалы.

Груз ожидания в итоге подвел меня к мысли вернуться туда, откуда все началось. Я готов был отказаться от всего, только чтобы снять свою подпись с зловещания.

Дом находился на том же месте и выглядел точно так же. На стук опять никто не ответил, пришлось зайти во двор. Спуск вниз и дверь. Снова не заперто. Сердце заколотилось от волнения. Ничего не надо и точка. Верните как было и будем считать наше соглашение недоразумением. Готов снова поделиться кровью из пальца.

Дверь захлопнулась. Комната погрузилась в черную тьму. Хотел найти выключатель, но не смог пошевелиться. Знакомым звуком скрипнула дверца печи. В воздухе запахло угольным дымом.

Игла времени

Игла времени

Стеклянные сферы из тонированного радужными разводьями стекла, отдаленно напоминающие орбитальные станции, принадлежали сети быстрого питания «Кармашки». Новое слово в быстром питании пришлось по вкусу жителям всей планеты и быстро распространилось на все континенты и ближний космос. Форма любого блюда была признана единственно удобной и напоминала карман брюк, отчего и получила свое название – кармашек. Он был лишен многих неудобств присущих прежнему фаст-фуду, а именно, падающих на одежду капель кетчупа, майонеза и кусков жирной картошки. Чтобы откусить кармашек, не надо было иметь волчью пасть. В запеченную форму из теста выдавливалась еда в виде пасты, приготовленная по той же технологии, что и пища космонавтов, используемая во времена невесомости. Приготовленная таким образом пища передавала натуральный вкус и сохраняла большинство витаминов. Для любителей похрустеть, добавлялись различные наполнители, имитирующие во рту исходный продукт. Кармашки могли иметь один вкус, например: «Борщ», или «Шашлык», а могли иметь комбинацию, «Жареная картошка с кетчупом и зеленью». Были и сладкие, такие как «Клубника со сливками», «Малиновый чизкейк» или сочетание «Яблочный, малиновый, брусничный джем».

Возле такого кафе состоялась неожиданная встреча двух приятелей, не видевшихся много лет. Один из них, Павел, работал в социальной службе, а второй, Максим, был ученым.

- Макс! Ха! Какими судьбами? – Павел обнял Максима и дружески хлопнул по спине.

- Павел, здорово! Теми же, что и ты, проголодался!

- Вот дела, а я думал, что ты в Новосибирске работаешь, в Академгородке?

- Работаю, но что для нас две тысячи километров? Полчаса и здесь, в родном городе.

- Молодец! Пойдем, угощу на правах хозяина. – Павел махнул головой и входная дверь, неотличимая от стены, бесшумно ушла в сторону.

Внутри «Кармашков» создавалась полная иллюзия открытой веранды, чему способствовали невидимые стены, деревья и легкие потоки очищенного воздуха. Павел, на правах гостеприимного хозяина, сам выбрал место, под кроной большого фикуса. Сразу же подкатил одноколесный робот, принять заказ.

- Что будешь? – Спросил Павел у товарища.

- Неудобно, право. – Максим хотел отказаться.

- Брось, я же социальный работник. Мне же помимо зарплаты капают еще и очки социальной активности. Не мучайся сомнениями, я угощаю тебя из корыстных соображений. – Павел шутил, но в этом была часть правды. Помимо денег, в оборот вводились очки социальной активности. Помимо рейтинга их можно было конвертировать во вполне осязаемые вещи: плату за спортзал, билет в кино или посещение выставки.

- Ну, тогда, я буду «Плов по-узбекски», «салат Цезарь» и бокал красного полусухого, «Каберне», пожалуй.

Робот повторил заказ вслух. Для оплаты Павел приложил палец к сканеру. Потом сделал свой заказ. Робот бесшумно укатил.

- Ну? Чем теперь занимается наука? Какие сенсации нас ждут? – В ожидании заказа, Павел захотел приобщиться к науке.

- Так, рутина одна. – Неинтересно ответил Максим. – Поля, излучения, парадоксы всякие. У нас настолько специфический язык, что мне трудно объяснить непосвященному человеку суть нашей работы.

- А ты попробуй мне рассказать не о сути работы, а то, чем она нам грозит. В хорошем смысле.

- У нас не прикладная наука, фундаментальная. Сейчас занимаемся проблемами перемещения во времени.

- Да ты что? – Глаза у Павла стали по пятаку. – Как интересно. Мы что же, наконец, сможем вернуться в прошлое и узнать, отчего умерли динозавры?

- Пока нас интересует сам процесс перемещения. Отправиться в прошлое на секунду, уже удача.

- Да? – Разочарованно произнес Павел. – На секунду всего? Достойная цель. В чем проблема? Чем перемещение на секунду, отличается от перемещения на год или на тысячу лет?

- А что ты знаешь о времени? Как ты его себе представляешь? – Задал вопрос Максим.

- Нууу, это такая вещь, которая идет из прошлого в будущее.

- То есть, это вещь, которая всегда находится в движении, не существующая в статическом состоянии.

- Наверно. Хотя для стороннего наблюдателя время может быть неподвижным.

- Ты предполагаешь, что наблюдатель может оказаться вне времени и наблюдать со стороны, как вселенная стареет?

- Я никогда не задумывался об этом, но сейчас я представил себе, как все замерло, а я такой хожу мимо неподвижных фигур.

- Знаешь, как будет выглядеть мир на самом деле, если остановить время?

- Не так, как я себе представил?

- Не так. Для начала я предложу тебе самому поучаствовать в размышлении. Вот представь, что мы построили машину времени?

- Представил. Как мопед без колес. Держишься за руль, а вокруг все отматывается назад.

- Пусть так. А теперь представь, что мы вернулись во вчера, вытащили тебя оттуда и привели в это кафе.

- Представил. Я вчера был здесь, как и позавчера и каждый день на протяжении многих лет.

- Стоп, это к делу не относится. Теперь представь, что мы отправились в позавчера, выдернули тебя оттуда и снова привезли в сегодня, за этот столик.

- А так можно?

- Почему бы и нет. Ты же был в позавчера. Оно тебе не приснилось?

- Был. Давай дальше.

- Так вот, мы выдергивали тебя каждый день на протяжении года, и тебя собралось здесь в количестве трехсот шестидесяти пяти штук.

- Трехсот шестидесяти шести. – Поправил Павел. – Тот год был високосный.

- Хорошо. Ты представил, сколько тебя собралось в одном месте?

- Да. Моей жене понравилось бы.

- А теперь мы станем выдергивать тебя из прошлого каждый час. Ты ведь существовал в нем?

- В кафе не влезет. Придется на улице собирать.

- Вот именно, это почти девять тысяч Павлов. А потом мы станем выдергивать тебя каждую минуту, а потом каждую секунду, потом каждую тысячную долю секунды…

- Стоп, стоп, я потерял мысль. Зачем нам столько меня.

- Я хотел подвести тебя к пониманию того, что значит остановить время.

- Скажи еще понятнее.

- Я хочу сказать, что любой предмет в остановленном времени, сам по себе является бесконечной массой. Тебя в прошлом бесконечное множество, а это значит, что твоя масса сравнима с массой вселенной, вы будете одинаково бесконечно тяжелы. Даже пылинка на окне будет весить, как вселенная. Понимаешь?

- С трудом.

- Знаешь, что такое грампластинка?

- Помню, были раньше такие носители для музыки.

- Время, это игла, снимающая звук, а ты нацарапанный на ней звуковой ряд. Ты звучишь в том месте, где игла касается дорожки, но ты есть вся дорожка. Немного упрощенно, но все же корректно.

- Получается, что я вижу тебя, когда игла времени снимает звук.

- Да, а за мной тянется такая змея меня в прошлом. Если мы остановим время, мы увидим не замершую картинку мира, а растянутую в бесконечное количество линий звуковую дорожку, которая без иглы времени не звучит. Теоретически, я думаю, что для стороннего наблюдателя, оказавшегося вне времени, мир будет неузнаваем.

- Признаться, Максим, работа у тебя гораздо интереснее моей.

Подкатил робот-официант с блюдами на блестящем подносе.

- Приятного аппетита! – Пожелал он женским голосом. – Спасибо, что выбрали нас. – И укатил.

Пару минут Павел и Макс наслаждались хрустящим тестом с ароматными начинками. Максим пригубил вина. Лоб у Павла поперек прорезала «мыслительная» складка. Он пытался понять суть времени.

- Выходит, что дорожка сама никогда не сможет поднять и переставить иглу в другое место? – Наконец выдал Павел. – Перемещения во времени невозможны?

- Ты принял ассоциацию с грампластинкой слишком буквально. Мы сейчас используем релятивистские величины, чтобы создать разницу во времени. У нас получилось отправить атом водорода в прошлое, на миллионную долю секунды.

- На миллионную…, атом…, и что он вам рассказал?

- Он обнадежил нас, рассказал, что мы на верном пути.

- Не хочу показаться бестактным, но в этой жизни я дождусь того времени, когда люди отправятся в прошлое не на секунду?

- Сам подумай?

- Нет? – Осторожно спросил Павел.

- А почему ты до сих пор не спросил меня о будущем? Ты думаешь, что время это только прошлое и настоящее?

- Я подумал, что будущее невозможно. Мы же создаем его в этот момент, на кончике иглы. Будущее есть только у тех, кого мы оставили в прошлом.

- Хорошая теория, имеет право жить. Но на самом деле, будущее есть, из чего я могу тебе с совершенной определенностью сказать, что люди обязательно отправятся в прошлое и увидят, отчего померли динозавры, а так же мамонты и кто построил пирамиды.

- Это надежда или осведомленность?

Максим посмотрел на часы, а потом в небо.

- Второе. Только секреты никто не выдает. Нам пора. – Он поднялся.

- Уже уезжаешь?

- Да, скоро заканчивается обеденный перерыв. Сегодня важный эксперимент.

Павел поднялся и пошел с Максимом на выход. Роботы-официанты вежливо поклонились в их сторону. Максим зачем-то снова поднял глаза к небу. Павел проследил за его взглядом. В этот момент, синий почтовый транспорт, двухвинтовой коптер, на полном ходу прошил стеклянный купол кафе и со всего маху врезался в стол, искрошив его в щепки обрубками поломанных винтов. За этим столом только что сидели Максим и Павел. Народ закричал и бросился к выходу.

Павел побледнел, как полотно. Его взгляд перебегал от места аварии к Максиму. Постепенно в нем появилось прозрение.

- Так ты знал? – Догадался он.

- Это ответ на вопрос о будущем. – Максим протянул руку. – Ну, дружище, рад был тебя повидать, живым и здоровым. Теперь, все будет хорошо.

Павел еще не мог собрать все в одну кучу.

- Извини, тороплюсь, обед заканчивается, мне попадет от начальства. – Максим вызвал такси.

Желтый коптер сразу же опустился возле них. Павел хотел сказать что-то искренне благодарное, но от чувств комок подступил к горлу. Ему удалось только моргать глазами, на которых выступила влага. Максим все понял, забрался в такси и через закрытую дверь показал товарищу поднятый вверх большой палец.

Капа, я вернусь за тобой.

Капа, я вернусь за тобой!

Вещь должна выглядеть, как вещь, а не как человек. Мода на антропоморфных роботов-помощников быстро прошла, и это больше сыграло на имидж домашних работников, чем очеловеченная внешность. Теперь их намеренно делали так, чтобы они совсем не походили на людей.

У Миллеров был робот серии «КП». Его купили, когда Анна забеременела дочкой. Муж, Анисим был несказанно рад и сразу решил снять с нее семейные обязанности. Так в семье появился немного несуразный однорукий робот серии «КП». Анна родила дочку Марию и часть забот по ее воспитанию была доверена роботу. «КП» при помощи мягкого манипулятора с подогревом менял подгузники, бренчал погремушками или катал коляску с маленькой Марией по дому. Стоило ли сомневаться, что девочка считала своими родителями трех существ: маму, папу и капу.

Спустя пять лет после начала эксплуатации Капы от фирмы-изготовителя стали приходить письма с предложением поменять их робота на новую модель. Маленькая Мария встала на дыбы. Она и слушать не хотела об этом. Капа для нее стал таким же членом семьи, как и настоящие родители. В итоге, отец был вынужден периодически возить Капу на техническое обслуживание и ремонт. Дочка каждый раз ждала отца, беспокоясь, что он привезет другого робота.

На шестилетие Марии Миллеры отправились на Симу-шесть, планету-пикник. Сима-шесть была планетой с необычной геологией. Почти вся поверхность ее состояла из столовых гор с плоской вершиной. Зеленые джунгли, гомонящие невообразимым количеством ярких птиц, таких же ярких зверушек, копошащихся среди ветвей и лиан, составляли природный биоценоз экзотических гор. Для человека здесь не было ничего опасного, ядовитого или хищного. Только местное светило имело непредсказуемый характер, периодически выбрасывая в космос вспышки ионизирующего излучения. Предсказывались вспышки норовистой звезды тяжело, всего за несколько часов до начала выброса. Осложнялось их действие тем, что у Симы-шесть не было собственного магнитного поля.

Отдых начинался хорошо. Анисим и Капа ставили надувную горку для Марии и её подружек. Анна готовила торжественный обед, восстанавливая его полимолекуляторе. Девчонки бегали по траве, срывали цветы и гоняли местных зверушек. Воздух на Симе был невообразимо чист и напоен ароматами многочисленных цветов. С высоких вершин ниспадали водопады, переливаясь в воздухе радугой и наполняя воздух свежестью.

- Анисим! – Крикнула Анна мужу, копошащемуся с компрессором. – Мы же воду забыли взять.

Анисим распрямился и огляделся по сторонам, словно хотел увидеть бутыль с водой спрятанную в кустах.

- Черт, как же так получилось? Я ведь приготовил воду. Забыл, выходит.

Воду можно было заказать из магазинчика с орбиты планеты, но стоимость ее обошлась бы им в половину праздника. Анисим бросил взгляд на водопад, падающий с соседней вершины. Горы почти соприкасались, и наверняка часть воды долетала и до их стороны.

- Капа, хорош дурью маяться. – Обратился отец семейства к роботу, заботливо помогающему надувной горке правильно расправиться. – Дело есть.

Капа бросил работу и поднял манипулятор вверх. У него это действие означало, что он готов внимать командам.

- Капа, вот тебе ведро, сгоняй к тому водопаду, набери воды в него и принеси назад.

Анисим повесил на манипулятор складное ведро. Капе не свойственно было переспрашивать. Он втянул колесики и, перешагивая через траву и низкие кусты, отправился выполнять просьбу. Мария увидела, как белая спина робота растворилась в джунглях.

- А куда это он? – Спросила дочка.

- За водой. Мы воду дома забыли. – Объяснила мать.

- А он не потеряется? – Забеспокоилась дочь.

- Ну что ты, у Капы куча сенсоров и датчиков. Скоро вернется, не переживай.

Кухня распространяла ароматы по округе. Девочки бросили играть и сели за стол, не ожидая приглашения. Вначале, Анна угостила детей горячим, салатами, а затем вынула из полимолекулятора торт со свечками. Отец разжег свечи и под песню с женой понесли его имениннице. Мария ждала этого момента. Она раздула щеки и дунула на свечи.

Неожиданно, в кабине челнока сработала аварийная сирена. Анисим переглянулся с супругой и бросился проверить сигнал.

- Внимание, на Симе-ноль зафиксирована мощная геомагнитная активность. Всем покинуть звездную систему в течение тридцати минут.

Сообщение означало, что если тот, кто не успеет покинуть планету до начала выброса ионизирующего излучения, потеряет дорогую технику из-за перегорания электроники, а так же получит огромные штрафы за нарушение правил договора, который Анисим подписал перед тем, как отправиться на пикник.

Дети с открытым ртом смотрели на отца, ожидая его реакции.

- Так, доедайте быстрее, мы улетаем.

- А Капа еще не пришел? – Забеспокоилась Мария.

- Он придет, пока мы будем собираться. -Пообещал Анисим, уверенный, что именно так и будет.

Он пожалел, что у него с роботом не было никакой дистанционной связи. Сейчас он бы приказал ему бросить все и возвращаться назад.

Прошло двадцать пять минут. Капа все не появлялся. Аварийное предупреждение передали раз десять, на разные лады, пугая тех, кто ослушается. Мария смотрела сквозь стекло на джунгли в то место, где в них растворился Капа. Она и помыслить не хотела, что они могут улететь без него. Отец, напротив, понимал, что если задержаться, то это может обойтись их бюджету в несколько таких Кап. Челнок вздрогнул и стал набирать высоту.

- Капа, я вернусь за тобой! – Прошептала Мария, глядя со слезами на удаляющиеся горы.

Капа подрулил к краю пропасти. Водопад рассеивался водяной пылью в воздухе и оседал на листьях. Все было пропитано влагой, но набрать ее было негде. Ни одной лужи. Капа зафиксировался манипулятором за дерево и перегнулся через край вершины. Внизу блестела вода, собранная в небольших каменных уступах. До ближайшего водяного зеркала было метров двадцать. Рациональный интеллект тут же выдал несколько способов, как достичь результата. Капа выбрал самый простой и быстрый. Для его реализации требовалось сорвать несколько лиан, сплести из них прочную веревку и закрепив ее за дерево спуститься с горы.

Капа немедленно приступил к реализации плана. Используя манипулятор, и другие конечности, большую часть времени, спрятанные в корпусе, он ловко начал плести канат. Постепенно добавляя новые лианы, сплел достаточно длинную веревку. Перекинул ее через край обрыва и начал спуск. Метр за метром, робот спускался к воде.

Он был очень удивлен, если так можно сказать о чувствах робота, когда услышал звук взлетающего челнока. Процессор остановился на одну наносекунду, а после выдал кучу ошибок. Капа замер на полпути, не понимая, как следует поступить дальше. Если улетели без него, значит и вода не нужна больше. Но ему не отдавали другой команды. Капа напряг процессор и тот выдал ему разные варианты, по какой причине челнок мог улететь. Наиболее вероятной была начинающаяся вспышка на солнце. Но робот не выбрал самый вероятный вариант. Он понимал своими электронными мозгами, что вспышка сожжет его, поэтому ему нужен был вариант, при котором приказ Анисима имел силу. Капа выбрал вероятность, при которой отец семейства улетел на орбиту еще за чем-нибудь забытым дома.

Капа спустился на уступ и зачерпнул ведром чистой воды. Мимо него пролетела стая беспокойных пестрых птиц. Капа вынул из памяти момент, когда он рассказывал об этой планете Марии. Там говорилось, что птицы чувствуют приближение ионизирующего излучения и стремятся спрятаться от него в расщелинах между скал. Процессор снова дал сбой. Рациональный интеллект, подчиняющийся определенной структуре команд, имитирующей собственное сознание, дал сбой. Капа подумал про Марию, и не мог всеми своими вычислительными способностями представить себя без нее. Процессор выдавал результат, что его оставили, и теперь он может ничего не делать, до тех пор, пока семья не вернется за ним, или вспышка не выжжет ему внутренности. Капа не хотел принимать результаты вычисления.

Робот выбрался на скалу, не расплескав ни капли. Перепрыгивая лианы, лежащие на земле и опавшие ветви, через полчаса оказался на поляне, где должна была праздновать день рождения Марии семья Миллеров. На ней никого не оказалось. Робот опустил ведро на землю. Вода вылилась из него прямо ему под ноги. Он обошел поляну, словно ища доказательства того, что семья вернется. Посмотрел в небо. Безрезультатно.

До Капы наконец дошло, что его бросили. Аккумулятор забарахлил и стал давать совсем слабый ток. Ноги подкосились и перестали держать робота. Он опустился на землю. Слабый ток спровоцировал процессы, не заложенные программой. Из памяти робота стали всплывать обрывки его жизни в семье Миллеров, начиная с того момента, когда его включили первый раз, и он увидел маленькое существо, постоянно двигающее руками и ногами. Ему сказали, что это Мария, и что он тоже может ухаживать за ней. Капа уже знал, как это делается.

Он вспомнил все дни рождения Марии. Каждый раз его наряжали в странные одеяния. На манипулятор ставили поднос с тортом, и он выкатывался под поздравления к Марии, которая к тому времени уже звала его Капой. Однажды и у него был день рожденья. Мария настояла, чтобы Капе справили его и сама вынесла торт, на котором был нарисован он сам. Сформированное за время нахождения в семье Миллеров к себе отношение, создало у него определенную модель восприятия самого себя. Согласно этой модели, Миллеры считали его членом семьи. Но теперь, когда Капа сидел в одиночестве и ждал вспышку, модель дала сбой.

Мария ревела и требовала возвращения на Симу-шесть.

- Да ты пойми, сейчас туда нельзя. Корабль сгорит, и мы разобьемся.

- А Капа тоже сгорит. – Ревела в голос дочь.

- Мы вернемся за ним и починим. – Убеждал ее отец.

- Там все поменяют, и это будет не он. Он меня забудеееет! В словах дочери была истина. Память робота тоже сгорит. Восстановленный робот будет иметь только старую внешность, а электронику придется всю поменять. Это был худший праздник на памяти Анисима.

Мимо капы пробежала зверушка с детенышем в зубах. Он проводил ее взглядом. В его электронных мозгах что-то щелкнуло. Аккумуляторы снова вышли на полный ток. Робот резко встал и, набирая ход, скрылся в джунглях. Он надергал с деревьев лиан, обмотал вокруг себя и по сплетенной ранее веревке спустился в ущелье. Добавляя по лиане, он спустился еще ниже, пока не присмотрел достаточную для его размеров расщелину.

Капа забрался в нее, спрятавшись в глубине горы. Убавил, насколько возможно, ток и стал ждать вспышку. Когда у него перед глазами забегали радужные разводы и манипулятор задергался без его команды, робот понял, что началось. Трудно описать, что чувствовал Капа в этот момент. Это было похоже на бред у человека при сильном жаре.

Вспышка закончилась, и функция отладки стала проверять и восстанавливать программную часть робота. Капа приходил в себя. Ему здорово досталось, но он выжил. Толщина скальных пород ослабила излучение.

Возвращаться на Симу-шесть нельзя было в течение месяца. Солнце, после вспышки, еще какое-то время находилось в активном состоянии и могло испустить пучок заряженной плазмы без предупреждения. Все это время Мария была не в себе. Сон у нее испортился. Она кричала и плакала во сне. Звала Капу. Как только дали добро, она, вместе с отцом, вернулась на место пикника на Симе-шесть.

Мария была уверена, что Капа сидит на той поляне и ждет. Анисим, чтобы не расстраивать дочь, рассчитывал, в лучшем случае, найти неработающего Капу. Они обошли все джунгли на небольшой вершине горы, но не нашли ничего кроме ведра и странной «плетенки» из лиан, ведущей в ущелье. Мария звала Капу, но тот не отвечал.

Отец с дочерью развели костер и переночевали. С утра снова продолжили поиски. Результата не было никакого. Мария снова разревелась. Отец успокаивал ее, как мог, но ничего не помогало. Но даже ребенок имел свой запас прочности. Мария согласилась закончить поиски.

Капа сквозь программные ошибки услышал, как его зовет Мария. Процессор набрал обороты, аккумулятор увеличил отдачу. Он выбрался из расщелины и ухватился за изготовленную им веревку из лиан. В этот момент, что-то коротнуло в цепи, манипулятор разжался, и робот полетел вниз.

Он бы непременно разбился, если бы не стая птиц, повстречавшаяся на пути. Капа влетел в них, немного уменьшив скорость падения. Затем ударился по наклонной о струю воды и был отброшен на горизонтальный уступ, покрытый мхом. Удар все равно получился приличным. Часть корпуса вмялась внутрь и повредила некоторые жизненно важные органы. Капа попытался встать, но понял, что не чувствует нижних конечностей.

Робот отполз поближе к скале. Там было сухо. Он развинтил корпус и попытался что-нибудь восстановить в своем теле. Нижние конечности дернулись, в корпусе что-то сверкнуло. Система диагностировала, что от ног импульсы больше не идут в общую цепь. Не было сигнала и от части вспомогательных манипуляторов. Половина аккумуляторов повредилась. Капа принял единственное в этом состоянии правильное решение. Он снизил потребление тока до минимума, оставив активным один слуховой датчик, и впал в спящий режим.

Прошло тринадцать лет, с тех пор, как пропал Капа. Мария выросла и поступила в университет. Она так и не разрешила родителям приобрести нового робота. Хотя с возрастом печаль по старому другу ушла и девушку занимали совсем другие мысли, в минуты тишины она непременно вспоминала Капу. В ее альбоме с детскими воспоминаниями хранились рисунки ее любимого робота.

В период летних каникул Мария сама выбирала, куда ей можно отправиться, чтобы хорошо провести время. Не удивительно, что ей снова захотелось попасть на ту же вершину, на которой когда-то пропал ее робот.

Подруги, ни разу не бывавшие на Симе-шесть были поражены ее необычайной и яркой природой.

- Здесь все хорошо, кроме солнца. Оно забрало у меня Капу.

Мария рассказала подругам свою историю. Она впечатлила их настолько, что девушки решили заново прочесать джунгли.

- А что это за лестница? – Удивилась одна из подруг, показывая на связанные лианы.

- Не знаю, она была здесь и раньше.

Девушки посмотрели вниз, в темнеющую пропасть.

- Капа! – Закричала Мария.

Крик отразился от скал и забегал от стены к стене по все расщелине.

Датчик сработал и оживил Капу. Он не узнал голос, но помнил, что так его звала только Мария. Сверху она не могла его увидеть. Робот проверил состояние батарей. Энергия была почти на нуле. Капа отполз от стены. Откинул крышку на корпусе и замкнул ненадолго клеммы аккумулятора. Короткое замыкание брызнуло синими искрами. Капа еще раз замкнул. Емкость катастрофически падала. Робот понимал, что если его не увидят, то скоро он перестанет существовать.

- Смотрите, там вспышка! – Крикнула подруга.

Мария посмотрела в то место, куда она указывала. В темноте ущелья еще раз вспыхнуло. Сердце тревожно забилось. Мария сорвалась с места и кинулась в джунгли. Через некоторое время челнок завис над пропастью.

- Я одна спущусь, не буду рисковать вами. – Сообщила она по связи подругам.

Расщелина была достаточно широкой, и челнок спокойно проходил между скал. Мария мягко опустилась на уступ. Солнечный свет еле достигал этих мест. Здесь было темно и сыро. Она включила фонарь и увидела своего Капу, покрытого мхом.

- Капа, я вернулась за тобой! – Девушка, не сдерживая слез, обняла мокрое скользкое тело «няньки».

Робот услышал ее. Последний ток разошелся по цепи, и железное тело безвольно отдалось рукам Марии.

В свадебном платье Мария выглядела ослепительно. Анисим вел под руку дочь к алтарю. Позади них, держа манипулятором шлейф свадебного платья, катился Капа.

Материализатор мысли

Материализатор мысли

Большинство изобретений, принимаемых на проверку в патентное бюро, составляли изделия для медицинских целей. Основная часть из них как всегда оказывалась с приставкой «псевдо». По уверениям обиженных авторов, не получивших патент, их изобретения могли продуцировать из биосферы, извлекать из вакуума, черпать из бездны, отслаивать из спектра и множеством других способов извлекать некую энергию здоровья, для обозначения которой они придумывали невообразимые названия. Были еще шарлатаны-физики, придумывающие невероятные способы уменьшения потребления, или наоборот, повышения отдачи энергии из разных энергоносителей. Причем, почти всегда способ использования шарлатанских штучек был прост – положить рядом. Рядом с бензобаком, отопительным радиатором, солнечной батареей, аккумулятором. Для серьезности изобретения можно было подключить прибор к батарейке и соединить его с лампочкой. «Вот видишь, работает, лампочка-то горит». Оставались еще сумасшедшие с вечными двигателями, и только небольшой процент по-настоящему толковых изобретений, за которые авторам хотелось сказать спасибо.

- Весело будет, говорили они. Не работа, а не проходящий праздник, обещали они. – Артем, молодой специалист из «предпроверки» уныло бубнил себе под нос, знакомясь с обширной документацией очередного идиотского изобретения.

- Относись проще. – Посоветовал ему Егор Иванович, специалист с большим опытом. – И на твоей улице перевернется грузовик с пряниками.

- Не, я бы никогда не подумал, до того, как устроился сюда, сколько вокруг сумасшедших? И ведь, сколько в них энергии и упорства, чтобы заниматься… – Артем взвесил в руках увесистую папку с документацией по изобретению, которое разбирал в этом момент, – этим. Ничем, по сути. Оформлением своего диагноза в выдуманную штуковину. Я бы так и называл их болезнь «расстройство солончакового рефрактора», «угнетение психики модульным коленочным сгибателем». Или вот хрень, которую я разбираю, «Материализатор-принтер на протовеществе». Я сейчас не просто листаю и анализирую чужой труд, я прикасаюсь к его болезни, становлюсь ею…

- Не драматизируй. – Мягко произнес Егор Иванович. – Я же не сошел с ума. Я тебе скажу больше, у меня двенадцать патентов, за которые я регулярно получаю неплохие отчисления. Я всего лишь увидел в сумасшедших проектах здравый смысл. В том виде, в котором их видел автор, они ни на что не годились, а я додумал, оформил как надо и вот, ручеек течет на мой банковский счет.

- Да? – Удивился Артем. Эту историю он еще не слышал. – Об этом я не думал.

- Так думай. Увидь рациональное зерно в чужих изобретениях. Это не воровство идей, это…, это…, – Егор Иванович не нашел подходящих слов, – чёрт его знает, как это назвать.

- Ладно, только дочитаю этот бред про принтер-материализатор на протовеществе.

- Звучит пугающе.

- Ядрёная дичь. Чувак пишет, что обнаружил протовещество, изначальное состояние вещества до большого взрыва, якобы из него можно синтезировать любое вещество, которое есть во вселенной.

- Забористо. Чистой воды помешательство. Такое же, как и очки, в которых можно видеть ангелов или демонов.

- А я о чем. Из этого бреда ни одного рационального зерна выудить не получится.

- Одно получится. Ты обоснуешь с научной точки зрения, что так не бывает, и отправишь проект назад. Так мы спасем мир от очередного безумного проекта.

- Да уж, отличная перспектива.

Артем вздохнул и засел за документацию безумного изобретения. В тишине комнаты слышались шуршания перелистываемых листов и периодические тяжкие вздохи.

- Егор Иваныч, а вы сами не задумывались, что было до того, как появилась вселенная. Ей, якобы пятнадцать миллиардов лет, но как она выглядела до этого времени?

- Никак не выглядела. Эйнштейн сказал, что до этого времени и времени самого не было.

- Это как?

- А так. Было темно, и пришел бог в темную комнату и включил свет и стал свет.

- Шутите? Вначале было слово. Нет, я серьезно, а что если и правда, было какое-то изначальное вещество. Вот автор пишет, что это масса из начальных частиц, способных стать чем угодно, и которое он назвал протовеществом.

- Фантазер. – Иронично резюмировал умудренный опытом напарник. – С чего бы этому протовеществу начать превращаться в звезды, планеты, космическую пыль?

- Он пишет, что протовещество управляется силой мысли, то есть принимает именно те свойства, которые ты ему заказываешь.

- Полнейшая чушь. Не трать времени на размышления. Начинай уже сочинять отказ.

Артем был согласен с коллегой, но выкладки автора заинтересовали его аргументированным безумием, и он решил дочитать до конца. Изобретатель утверждал, что его принтер, заполненный протовеществом, печатает любые предметы, потому как протовеществу нет разницы во что превращаться, хоть в водород, хоть в самую сложную органическую молекулу. Артем не воспринимал информацию с точки зрения правдивости, но удивлялся тому, как авторкрасиво обосновывал свою теорию. Он утверждал, что изначальное вещество превратилось во вселенную, ту, что мы можем наблюдать сейчас усилием чьей-то могучей мысли, что для людей является синонимом божественной. И что его принтер-материализатор явное тому подтверждением. Артем захотел увидеть этот чудо-принтер, а особенно хотел понять, каким образом изобретатель обманет его. Какой фокус, имитирующий работоспособность своего устройства тот придумал?

Артем не спешил писать отказной вердикт. Ясно, что такое изобретение не пропустит ни одно патентное бюро. В документах был указан домашний адрес изобретателя, и он чудесным образом находился по маршруту, которым Артем добирался домой. Желание увидеть своими глазами изобретательного обманщика и его чудо-принтер было велико. Артем забил в телефонную книжку номер автора и сбежал с работы чуть раньше обычного.

Изобретатель жил в частном доме, довольно старом, с деревянными покосившимися воротами, очень давно выкрашенными синей краской. Ее следы угадывались кое-где вспученными аномалиями, похожими на лишайник. Почему все изобретатели настолько неряшливы? Артем набрал номер. Через открытую форточку он услышал звонок.

- Алё? – Спросил в трубке мужской голос.

- Здравствуйте, меня зовут Артем, я из патентного бюро. Это вы подавали документы на принтер-материализатор, работающий на протовеществе?

В трубке раздалось шуршание. Ответ пришел только после продолжительной паузы.

- Да, я подавал документы. Вы нашли ошибки?

- Как вам сказать? Не то чтобы ошибки, мы само существование вашего изобретения ставим под вопрос. Я лично приехал к вам, чтобы убедиться в его существовании. Сейчас я стою у ворот вашего дома. Будьте любезны, покажите мне ваш принтер.

Снова пауза, которая неизвестно что означала.

- Я сейчас открою вам. – Раздалось из трубки.

Артем вылез из машины и подошел к воротам. С внутренней стороны двора залаяла собака. Потом раздались шаги. Одна половина ворот открылась. Хозяином дома оказался парень, лет двадцати восьми. Он не выглядел неряхой, как ожидал увидеть Артем, но было в нем что-то асоциальное, на уровне ощущений. Подумалось, что автор чудо-принтера либо интроверт в кубе, либо аутист, либо социофоб широкого профиля. Хозяин дома вел себя смущенно, как на свидании с девушкой. Артем решил сразу брать быка за рога.

- Ваше изобретение здесь?

- Что? А, да, вы про принтер? Да здесь.

- Вы покажете его в работе?

- Ну, да. Да покажу, он сейчас не занят ничем, можем попросить его создать что-нибудь.

Артему стало интересно, как этот смущенно-напуганный парень попробует провести его. На вид он был самым типичным «ботаном», которому и на ум-то не могло придти обмануть. В его голове должны были жить нереализуемые никогда фантазии, или же компьютерные игры, в которых он считал своего «перса» героическим олицетворением себя. В доме тоже было убрано, но жилью уже требовался ремонт.

- Как вас зовут? – Спросил Артем, хотя и знал это из документов.

- Меня? Э, Семеном.

- Меня Артем.

-Ага, понятно.

Они вошли в комнату. Похоже, здесь была лаборатория хозяина дома. Никаких обоев, ковров, вообще ничего из того, чего было в избытке в остальных комнатах, только белые стены и непонятное устройство, занимающее четверть комнаты в дальнем углу.

- Это? – Артем кивнул в сторону устройства.

- Что? А, да, это принтер-материализатор.

- Почему вы его так назвали? Он что, материализует нематериальное?

- Ну, не совсем. Я решил так назвать его, потому что он именно материализует ту субстанцию, которая до придания ей свойств является ничем.

- Вы сами себе не противоречите? Ваше протовещество, это же тоже вещество. Его можно потрогать?

- Нет, Артем. Вы как-то типично смотрите на этот вопрос. Протовещество это изначальное, первичное состояние вселенной. Его нельзя ощутить нашими органами чувств.

«Ну вот, началось». – Подумал я, решив, что Семен начал выкручиваться.

- А как же вы с ним работаете? – Поинтересовался я вслух.

- Так, вначале я вычислил, что оно существует. Потом, долго размышлял о том, с какой целью оно существует, а когда понял, построил этот принтер, способный синтезировать из протовещества все, что угодно. Протовещество это глина для бога, из которой он лепит миры.

Артем иронично хмыкнул. Ему подумалось, что демонстрации работы принтера все равно не будет. В такой бред, который нес горе-изобретатель, не поверил бы самый отъявленный любитель всего экстраординарного.

- Вы не верите? – Обреченно произнес Семен.

- А вы как думаете? Мало того, мне забавно наблюдать, каким образом вы собираетесь подать мне свой обман.

- Я не обманщик. – Как-то по детски, повысив голос, возмутился Семен.

- Докажите. Хотя если вы не хотите совсем опозориться, можете сразу признаться.

Семен покраснел. Слова Артема зацепили его, так, что он ничего не мог произнести.

- Встаньте здесь и представьте себе то, что вы хотели бы создать из протовещества. – Семен показал на место рядом с изобретением.

- С удовольствием. – Артем встал, куда ему указали. – Когда можно начинать думать?

- Прямо сейчас. Только постарайтесь представлять это себе отчетливее, иначе могут случиться всякие аномалии.

«Интересно, что он скажет, если я представлю наручные часы, а из какого-нибудь отверстия в аппарате вылезет заранее приготовленная лампочка?» – пронеслась мысль в голове Артема.

Вместо часов он представил очки Егора Иваныча, которые его коллега всегда держал на столе. Типичные такие стариковские очки из пластика малинового цвета. Артем пытался удержать в голове их изображение, для чего пришлось крепко зажмуриться.

- Очки. – Произнес голос Семена.

- Что? – Удивился Артем.

- Очки напечатал. Похоже?

Семен подошел к принтеру, и Артем увидел лежащие на маленьком постаменте очки, в точности, как у Егор Иваныча. Семен подал их Артему.

- Они?

- Они. – Согласился Артем, пытаясь понять, в чем фокус.

- Значит, теперь вы верите, что мой материализатор работает?

Артем решил, что где-то и как-то его все равно водят за нос. Он пробежался глазами по комнате. Вдруг это незаметное программирование на представление образа. Он читал один тест, в котором его подвели к загадыванию именно того слова, которое было в ответе, не называя его ни разу. Вдруг и здесь использовался тот же фокус. А еще можно было предположить, что Егор Иваныч и этот парень, родственники. Хотя, для розыгрыша это слишком затратный путь. Может быть, они хотят открыть аттракцион и проверяют его работу на таких подопытных кроликах, как он?

- Не совсем. Я уверен, что это трюк какой-то.

- Почему? Я ведь вам подробно описал принцип работы моего материализатора. Там все было объяснено подробно.

- Семен, ты сам себя слышишь? Какой материализатор? Это в принципе невозможно. Колись, у тебя от рождения способности к психологии?

- Это…, почему же…, я ведь, все написал…, там все понятно. – Кажется, неверие Артема сильно расстроило молодого изобретателя.

- Хорошо, Семен. Я попробую еще раз. Мне вставать туда же?

- Да, ага, туда же.

Артем встал, зажмурился и представил свою флешку, которая в этот момент лежала у него в кармане. Открыл глаза и увидел, как на том же постаменте лежит его флешка. Полез в карман и вынул точно такую же. На некоторое время Артем впал в ступор, пытаясь найти рациональное объяснение. Ничего умного в голову не приходило, кроме одного, Семен гипнотизер, который заставляет его видеть то, что Артем загадывает. Артем поднял флешку и сравнил ее со своей. Это была абсолютная копия.

- Не подумайте, что создание дубликатов, основное назначение материализатора. Копирование это от недостатка воображения.

- Семен, я хочу, чтобы ты признался, как это работает.

- Вы не все поняли из описания?

- Да я там вообще нихрена не понял. Точнее, я не вникал во все, потому что был уверен, что ты очередной аферист или сумасшедший.

Артем хотел понять принцип фокуса, но Семен понял его иначе.

- Ты хочешь понять, почему принтер воссоздает устройство полностью, хотя ты можешь не понимать его внутреннего устройства и принципа работы, и представляешь только его внешний облик?

Это было не совсем то, но Артем не стал его перебивать. Он решил забрать копию флешки домой и проверить ее работоспособность.

- Ты слышал выражение о том, что идеи витают в воздухе?

- Да, слышал.

- Представь, что мы живем в мире информации, которая включает в себя всё, абсолютно все знания. До начала вселенной информации не было, только протовещество. Кто-то, я думаю, что это был Бог, решил, что протовещество это слишком скучно и вдохнул в него информацию, и понеслось, закрутилось. Появились галактики, звезды, планеты, жизнь и многое из того, что мы еще не в силах постичь. Я понятно объясняю?

- Пока да.

- Так вот, информация запустила процесс создания вселенной. А конкретно, к флешке, ты запустил запрос в это информационное поле, оно обработало его по тем нескольким параметрам, которые ты применил к этому объекту, таким, как внешний вид, объем памяти, разъем, хранящимся на нем файлам и выдало тебе подходящий вариант. Оно не сделало слепок по одной фотографии, не скопировало только внешний вид, потому что информационное поле владеет всей информацией обо всем и легко может отобрать правильный вариант со всеми ожидаемыми свойствами. Мысль, это тоже информация. Направленная на протовещество, она может создать все, что угодно. Мой материализатор всего лишь посредник между двумя ипостасями вселенной.

Семен замолчал. Во время произнесения тирады он стал абсолютно другим. Он раскрылся и осмелел. Его взгляд стал прямым и изучающим. Артем понял, что от него ждут ответа.

- Ух ты! Ты это сам придумал?

- Не придумал, а вычислил.

- Как же ты умудрился?

- Так и умудрился. Когда задаешь правильные вопросы, приходят правильные ответы. Задавая их по очереди, по мере поступления знаний, обязательно приходишь к заключениям, раскрывающим суть мироздания.

- Да уж. Честно признаться, я надеялся услышать и увидеть совсем другое. – Артем растрепал волосы на голове рукой. – И все равно, я не могу стопроцентно сказать, что поверил тебе. Прости, но мой опыт, и особенно тот, который я получил в патентном бюро, научил меня относиться ко всем изобретениям скептически.

- Жалко. – Семен снова стал прежним.

Неверие Артема ссутулило его. Он перестал смотреть в глаза.

- Я не помню, в твоих документах были расчеты о том, сколько энергии требуется на создание грамма вещества из протовещества?

- Нет, Этого и не требуется. Протовещество это и энергия тоже. Оно самодостаточно в плане энергий. Я не называю его протоматерией, потому что материя, слишком материальное понятие. Веществом можно назвать все, что угодно, особенно то, что не можешь внятно описать.

Артем почувствовал, как у него начало ломить в висках. Столько новой информации не умещалось и, тем более, не обрабатывалось в его голове. Стало как-то некомфортно и интерес к изобретению, или что это было на самом деле, начал быстро угасать.

- Семен, мне нужно время, чтобы сделать хоть какие-нибудь выводы. Можно я заберу флешку и очки и детально исследую их дома, в спокойной обстановке?

- Я до сих пор не убедил вас? Вы думаете, что я фокусник и на досуге желаете развенчать мои уловки?

- Мы оба знаем, что ты фокусник, гениальный фокусник, видимо. Вопрос в том, чтобы понять, как ты это делаешь. Разговорами о протовеществе ты так убедительно отвлек меня, что я проморгал момент подлога.

Семен сменился в лице. Оно стало пунцовым, то ли от злости, то ли от невозможности убедить меня.

- Я не фокусник! – Семен сбился на фальцет. – Это все по-настоящему.

- Зачем тебе патент на эту штуковину, если она сама может клепать их? – Это был самый сильный аргумент, который пришел Артему в голову.

- Затем…, затем…, затем, что я хотел сделать это достоянием всех! – Семен привалился к стене, и мне показалось, что он готов заплакать.

- А зачем тебе это надо? Люди ведь перестанут работать и будут только сидеть рядом с этой штукой и материализовывать свои желания через твой материализатор, если предположить, что ты не врешь.

- И что в этом плохого? Люди живут как роботы, с утра до вечера работа, работа, работа. Они и понятия не имеют, что всего, что они имеют, зарабатывая тяжким трудом, можно получить просто так, напрягая только свою мысль. Протовещество с радостью превратится для них во что угодно. – Семен говорил убедительно, сверкая глазами.

- Семен, если допустить, что ты прав, насчет своего материализатора и люди смогут иметь что угодно по щелчку пальцев, это же испортит их? Они будут желать столько всего и разного, и без всякой меры.

- Первое время, да, так и будет, и я знаю, о чем говорю, но потом, начнет работать мысль не так, как привыкла и человек усилием ее, сможет создавать такое, о чем ты и помыслить не можешь. Материализатор, это как эспандер для воображения.

- Тебе-то откуда это известно? – Артем не удержался от сарказма.

Семен сверкнул глазами.

- Хорошо, не веришь? Создай через материализатор, то, что убедит тебя. Попробуй?

Артему уже надоел этот спор. Ему показалось, что он спорит с сумасшедшим, который ни за что не согласится с тем, что его изобретение не создает чудо, а только прекрасно его имитирует. Надо было поставить точку в этом споре и предложение Семена, как нельзя лучше подходило для этого.

- Ну, ты напросился. – Артем шагнул на то место, откуда принтер-материализатор как будто лучше всего считывал его мысли.

Он стал лихорадочно перебирать различные невероятные варианты в голове. Ему подумалось, что раз чудо-принтер умеет переваривать все знания вселенной, то стоит и попросить воссоздать его что-то совсем невероятное, о чем знает только он, и возможно, вселенная. Артем зажмурился, чтобы в его воображаемое пространство не попадал уличный свет, мешающий сконцентрироваться. Он представил игрушечную машинку, которую украл в детстве у мальчика, которого вскоре насмерть сбила машина. От машинки Артем избавился, а вот вина за свой поступок жила в нем постоянно.

- Зачем это? – Услышал он голос Семена.

Артем открыл глаза и увидел на постаменте ту самую машинку, яркий пластмассовый грузовичок с откидывающимся кузовом. Это на самом деле было чудом, объяснение которому он не мог придумать. На Семена же игрушка произвела другой эффект.

- Это что, самое сложное, что ты мог представить?

- Это мое личное. – У Артема появились подозрения, что машинку может видеть только он. – Скажи мне, что ты видишь?

- Пластиковый грузовик с синей кабиной и желтым кузовом. – Семен подтвердил в точности то же, что видел и Артем. – Наверное, я на самом деле слишком рано решил поделиться с людьми своим изобретением?

- Слушай, Семен, у меня голова кругом идет от твоих разговоров и демонстраций чуда. Я забираю все, что наклепал твой материализатор к себе домой и в спокойной привычной обстановке подумаю обо всем. Идет?

- Постой, я дам тебе еще одну вещь.

Семен вошел в «круг» и тоже закрыл глаза. Артем следил за постаментом, на котором появлялись вещи, якобы материализуемые из некоего протовещества. Он не отрывал взгляда, но все равно не заметил момент, когда на нем появилась ручка, обычная шариковая ручка. Семен взял ее и протянул Артему.

- Ручка? – Удивленно спросил Артем.

- Считай, чем угодно.

Артем не понял, зачем было дарить ему обыкновенную шариковую ручку. Разве что это был намек на то, что Артем должен подписать документы на разрешение получения патента. Чертовщина какая-то творилась в доме этого Семена. Ручка могла быть тоже гипнозом и программированием Артемова сознания. Ему захотелось скорее выйти на свежий воздух, чтобы развеять наваждение.

- Не провожай. – Попросил Артем и скорым шагом вышел на улицу.

Бросил все предметы, напечатанные материализатором на переднее сиденье, и торопливо отъехал от дома, как будто в нем находилась угрожающая ему опасность. Артем на самом деле чувствовал, как его дремлющие суеверные страхи вдруг обнажились и управляют им.

Супруга сразу заметила волнение на лице мужа.

- Что случилось, Артем? Опять с Иванычем поругались? – Спросила она.

- Да, нет, не ругался. Так, по работе кое-что.

- Машинку Потапу купил? – Обрадовалась супруга. – Ой, она вся царапанная.

- Нет, выброси ее. Нет, не выбрасывай. Пусть полежит.

Артем не стал ничего проверять. Решил оставить на утро, чтобы сделать это на свежую голову.

Утром он проспал на работу. Времени проверять вещи из чудо-принтера не было. Артем решил, что сделает это вместе с Егором Иванычем. Тому тоже будет интересно понять, как этот ушлый парень совершил подлог. Артем наскоро перекусил, умылся и собрался бежать, но не нашел ключей от машины.

- Маша? Где ключи? Ты не видела мои ключи?

Супруга кинулась искать их. Артему попалась на глаза ручка подаренная Семеном. Он чуть не забыл ее дома. Бросил в карман и продолжил дальше искать потерю. Вдруг он почувствовал, как нагрудный карман оттянуло тяжестью. Артем полез в него и вынул ключи. Он готов был поклясться, что раз пять лазил в него, и там было пусто. Он положил в него только шариковую ручку. Ручки там, как раз и не оказалось.

- Чертовщина! – Ругнулся Артем.

Ему казалось, что он до сих пор находится под гипнотическим влиянием. Другого объяснения непонятным вещам он не находил.

- Нашла! – Крикнула довольная жена и вошла в комнату с ключами в руках.

Она замерла, когда увидела точно такие же ключи в руках Артема.

- Ты сделал дубликаты?

- Нет.

- Откуда тогда вторые?

- Не знаю.

В глазах супруги мелькнуло подозрение. Артем взял ее ключи и убрал в карман. Это они разберут на работе. Егор Иваныч не попадал ни под какое гипнотическое влияние, и он поможет установить причину появления дубликатов. Артем чмокнул жену в щечку и спешно выбежал на улицу. Проверил брелок одной сигнализации и второй. Оба работали. Этого не могло быть в принципе. В замок зажигания тоже лезли оба, и оба подходили. Артем бросил оба комплекта ключей на панель перед собой. Теперь он не мог отличить, где оригинал, а где дубликат. Артем сделал несколько глубоких вдохов и выдохов для успокоения. На ум пришли воспоминания о протовеществе и силе мысли, способной создавать из него все, что угодно.

- А что, если…?

Артем посмотрел на одни ключи, держа в голове образ своего телефона, потом на другие. И вдруг, один комплект ключей съежился прямо на глазах и превратился в его телефон. Артем даже вскрикнул от неожиданности. Взял телефон в руки, повертел. Один в один его аппарат. Посмотрел на телефон и захотел, чтобы он стал слитком золота. Руку оттянуло тяжеленный кусок золотого слитка с красивой рельефной печатью.

- Так, так, так… - Затараторил Артем. – Это что ж, внешний материализатор мысли какой-то?

Надо было ехать не на работу, а к Семену.

Артем долетел до дома изобретателя очень быстро. Дверь во двор была приоткрыта, и он не стал давить звонок, зашел во двор без спроса. Постучал в застекленную дверь веранды несколько раз. Семен не выходил. Артем толкнул дверь и она поддалась. Вошел в дом.

- Семен? Ты дома? Это я Артем!

Ответа не было. Артема кольнуло дурное предчувствие. Он пробежался по комнатам. Следов Семена не было, как и его чудо-материализатора.

- Семен! Семен!

Ответа не было. Семен исчез вместе со своим изобретением бесследно. Но он был, он не привиделся. Предмет в руках Артема, умеющий превращаться во что угодно по желанию, остался напоминанием. «Копирование – это от недостатка воображения» – вспомнил он фразу, брошенную Семеном. Артем взвесил в руке предмет, превратившийся по желанию в лазерную рулетку. У него был портативный образец работающего материализатора и документация по большому устройству на работе. Теперь он понял, что разберется в устройстве «материализатора мысли на протовеществе», чего бы это ему не стоило. Дело осталось только за его воображением.

Неестественный отбор

НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР.

Тридцатый виток вокруг своей оси совершила планета на поверхности которой, устремив шпиль в небо, стоял космический корабль. Борт № 1364 миссионерского проекта "Новый Разум". Внутри корабля начиналось заседание научного совета.

- Дорогие коллеги! – речь начал Председатель миссионерского Проекта профессор Ум Таор. – Мы находимся на этой планете уже тридцатые сутки, и это хороший повод, чтобы подвести итоги нашей миссии. Нами были отобраны пять экземпляров животных представленных местной фауной, наиболее подходящих для проекта. Все они двуполые, теплокровные млекопитающие. Такой чести удостоились львы, волки, лошади, крысы и… – Ум Таор замолчал на некоторое время и посмотрел в сторону профессора Яхве, – обезьяны. С начала эксперимента и по сей момент образцы прошли все стадии трансформации. Приобрели признаки присущие разумным существам. В целом опыт прошёл в соответствии с Планом Проекта "Новый Разум".

Председатель отключил запись стенограммы. Подошёл к иллюминатору, понаблюдал за проливным дождём, идущим снаружи, стоя спиной к коллегам, затем резко развернулся.

- А теперь мы обсудим некоторые тонкости внутри нашего коллектива. Если Учёный Совет узнает, какие вольности мы здесь допускаем, это будет наша последняя миссия. И всех нас отправят на какую-нибудь захудалую планетку преподавать местным аборигенам начальную грамоту. Кто хочет преподавать на захудалой планетке? – Председатель Проекта обвёл всех взглядом. – Никто не хочет. И я не хочу. Тогда давайте разберём ошибки, чтобы впредь их не совершать.

Профессор Ум Таор достал папку с проектом профессора Яхве.

- Как вы уже догадались, основные претензии, а может и единственные, у меня только к профессору Яхве и его обезьянам. Скажите, профессор, вам эти животные не показались какими-то чересчур беспечными, бессмысленно прыгающими с ветки на ветку, незаинтересованными в обучении?

- Вначале, да, так может показаться. – Яхве начал робко. – Но понаблюдав за ними, я понял, что они просто любят ходить в гости. Причём часто и с удовольствием. Они могут сорвать вкусный плод и не съесть его, а отнести к товарищу по племени, съесть его вместе. А затем погонять друг у друга блох.

- Да-а, это очень критично при выборе образца. Гонять блох – это несомненно разумный поступок. – Сарказм Председателя лился рекой.

Ум Таор открыл папку и достал лист бумаги.

- Третьи сутки с начала опыта. Первый примитивный тест на наличие разума у образцов. Испытуемым раздаются картинки с изображениями животных и растений. Их задача – выявить зависимость. На протяжении тысячи лет наблюдений за образцами, была выработана инструкция, согласно которой будущие разумные существа должны поделить изображения на животных и растения. Всё. Львы справились быстрее всех. А обезьяны? – Председатель снова бросил взгляд на Яхве. – Не справились совсем. Они просто выложили картинки в одну линию, в беспорядке. В хаосе, как я уже заметил. Что вы скажете на это, профессор?

- Это не линия. Это пищевая цепь.

- Да, да, конечно, пищевая цепь. Если они у вас на третьи сутки составляют пищевые цепи, то на тридцатые они должны построить такой же корабль, как у нас. – Ум Таор хохотнул, и остальные коллеги его поддержали.

Яхве не выдержал насмешек и встал.

- Послушайте, Председатель, я с уважением отношусь и к вашей должности, и к вашему опыту. Но позвольте мне указать на ошибки. Самая главная – это слепое следование инструкциям, которые не допускают никакого инакомыслия. Посмотрите, нашему Проекту больше тысячи лет, тысячи планет мы заселили разумными существами. Сколько из них действительно совершило эволюционный скачок. Ничтожно мало. А процент инволюции наоборот, очень высок. Почему? Мы ведь каждый раз действуем по инструкции. Главная ошибка в том, что все миры разные, что вариантов множество, а мы на всё накидываем один шаблон. Никакой инструкцией не обобщить это многообразие. Только на месте можно выработать уникальную инструкцию под конкретный образец.

Яхве сел и вытер пот со лба. Некоторое время в зале стояла тишина.

- Кто ещё считает так же как профессор Яхве? – Ум Таор медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Коллеги молчали, уставившись в свои доклады.

- Четырнадцатый день. Образцы Адам и Ева устроили ссору, которая переросла в драку. Мужская особь, как более сильная, одерживала верх. Самка Ева позвала на помощь. На подмогу ей прибежал ассистент профессора Яхве, доцент Люк Стор. Он электрошокером успокоил разбушевавшегося самца. И через секунду получил стулом по голове от Евы. Кстати, он до сих пор в госпитале. Парадокс, звать на помощь, чтобы потом избить спасителя. По-моему они непредсказуемы и опасны. Что скажете на это коллега?

- Случай действительно неприятный, и как надо было поступить, я сам не знаю. Но мне ясно, что, несмотря на драку, Адам и Ева испытывают друг к другу нежные чувства, и то что её любимого вырубили электрошокером, очень её разозлило. Просто их чувства немного выше той планки, к которой мы привыкли, и они иногда отдаются им полностью.

- Вижу профессор, вас не унять. Вы всему находите оправдание. Однако всё решает голосование. Мы выберем только одну пару, все остальные, к сожалению, будут умерщвлены. Таковы инструкции Проекта, нравится это кому-то или нет. Предлагаю сейчас и проголосовать.

Ученые провели голосование, вызвавшее удовлетворение Ум Таора.

- По итогам опыта лучшие результаты получила пара львов. Это истинное украшение Проекта. Несомненная заслуга в этом, профессора Год Ванна. – Довольно произнес председатель миссионерского проекта.

Год Ванн встал и поклонился.

- Ну, что вы Председатель, я всего лишь придерживался инструкций Проекта.

Ум Таор многозначительно посмотрел в сторону Яхве. Тот отрешённо рассматривал какую-то репродукцию на стене. Видно было, что всё это заседание ему уже порядком надоело.

- Предлагаю окончательно утвердить и формально внести в протокол кандидатуры львов. – Ум Таор покашлял. – Теперь конечно уже не львов, а разумных людей, у которых есть имена, Датор и Нума. Кто за?

Поднятие рук совпало с рёвом включившейся сирены безопасности. На экране монитора горела красным лаборатория с образцами разумных животных. Все разом посмотрели на Председателя. Ум Таор набрал лабораторию на терминале связи. На экране появилось лицо одного из ассистентов. Его лоб был в крови.

- Что у вас там происходит? Мать-наука! Ни дня без приключений.

- Председатель, все сбежали, обезьяны инсценировали потерю сознания, я вошёл к ним, Адам ударил меня по голове, и я сам потерял сознание. Они открыли все клетки, и все образцы сбежали.

Ум Таор оторвался от экрана и метнул злобный взгляд в сторону Яхве.

- Ну, вы получили что хотели. Эти ваши образцы, они вообще не соответствуют ни одной инструкции, и вы видите, к чему это привело. Всё наше время, весь труд пропал впустую. Такого ещё ни разу не было за тысячу лет. Вы понимаете, профессор Яхве, что Вам за всё придётся ответить, вас лишат всех регалий, и даже на захудалую планетку вас не отправят. Вы полы мыть будете в каком-нибудь общественном туалете.

Яхве молча встал и двинулся к выходу.

- Постойте, я не договорил! – Закричал вслед Ум Таор.

- Не имеет значения. – Спокойно ответил Яхве. – Я остаюсь на этой планете.

Ум Таор стоял перед большим иллюминатором на капитанском мостике. Снаружи шёл дождь. У Председателя щемило сердце. Было жалко старого профессора. Чтобы доказать свою правоту, он лишил себя всего, что заработал за долгие годы служения науке. Дождь припустил сильнее. Ум Таора зябко передёрнуло.

Ни за какие коврижки он сам не променял бы тёплый кабинет на первозданную дикость. На мгновение ему показалось, что кто-то вдалеке машет рукой. Ум Таор вгляделся вдаль сквозь мокрое стекло иллюминатора. Игра воображения. Просто ветер трепал мохнатые еловые лапы. А как хотелось, чтобы Яхве вернулся, повинился в своей неправоте, и всё стало на свои места, как прежде.

Сзади подошёл Год Ванн

- У нас всё готово к взлёту.

- Да, хорошо. – Рассеянно ответил Председатель не отрываясь от иллюминатора. – А вы как думаете, те рисунки действительно были сложены в пищевую цепь?

- Время покажет.

- Время покажет. – Эхом повторил Председатель

Смена

Смена

- Что ж вы за роботы-то такие? – Глеб Палыч еще раз ткнул пальцем в потухший сенсор открывания двери. Дверь снова не шелохнулась

Ни на что не надеясь, механик-наладчик второй категории постучал в дверь, подтолкнул ее плечом. Он знал, что это бесполезно. Дверь отъезжала в сторону, а не открывалась нараспашку. К тому же это была его работа следить за оборудованием станции, и кому, как не ему было понятно, что потухший сенсор означает, что дверь не откроется, пока не починишь ее управляемый модуль, который находился снаружи.

До конца смены оставалось еще две недели. Глеб Палыч окинул взглядом свою небольшую каюту. Что здесь могло помочь ему продержаться этот срок? Из всего, что можно было съесть, были только цветы в вазе и рыбка в аквариуме. Отличный набор для продолжительной вахты. Жажды бояться не стоило, воды в аквариуме ему хватило бы до конца смены. Рыбку, размером с ладонь, можно было разделить на четырнадцать частей лазерным скальпелем. Получалось по десять грамм органики в сутки.

Глеб Палыч сполз по стене на пол и зарыдал. Почему это случилось именно с ним, и почему сейчас, а не ближе к концу смены? Как ведь все хорошо начиналось. С какой радостью он покинул свой дом, оттарабанив целый месяц заключения с «любимой» супругой, изводившей его своими упреками и вечными желаниями сделать из мужа идеального мужчину. Такси, которое должно было увезти его в космопорт, а оттуда на месяц в места райской тишины и спокойствия, он ждал как посланника бога.

Очевидно, он слишком много радовался, и вселенная уравняла избыток счастливых ожиданий такой досадной проблемой. По коридору, за дверью, раздался звук работающего моторчика и тихого шуршания резиновых колес. Звук замер, как показалось Глебу Палычу, напротив двери.

- Эй, как тебя там, Два-аш-дабл ю, открой дверь! Я знаю, что ты там, открой немедленно?

Глеб Палыч заколотил кулаками в дверь, не чувствуя боли. Целую минуту он бил в исступлении. Наконец, остановился, тяжело дыша. Из-за двери не доносилось ни звука.

- Сволочь! – Ругнулся он, восстанавливая дыхание.

На самом деле помимо злости на бестолкового робота, Глеба Палыча мучила совесть. Два дня назад он смазал резиновые колесики отдыхающего робота смазкой создающей нулевое трение. Когда робот включился, ничего не подозревающий искусственный интеллект пустил его по привычному маршруту. Но вместо этого робот принялся выписывать пируэты и па по всем коридорам станции. Для Глеба Палыча это был один из самых лучших дней. Так он не смеялся много лет. Робота заносило на каждом повороте, он ударялся о стены, вертелся на одном месте, как профессиональный балерун, пока вся смазка не стерлась о гладкий пол станции. В тот день механик-наладчик даже позволил себе три рюмки коньяка на радостях.

Глеб Палыч вспомнил, как робот повредил себе корпус и разбил визуальный сенсор, по его вине. Да, чисто по совести, от этого робота не стоило ждать помощи. У этих железок нет таких человеческих понятий, как обида или справедливость, но по-человечески, его можно было понять. Пусть этот робот затаил на него обиду, но в коридоре еще полно было других роботов.

Глеб Палыч просидел у двери целый час, затем встал и подошел к вазе. Понюхал увядшие цветы и ощутил, что вода в вазе уже начала протухать. Подошел к аквариуму. Желтая рыбка, ожидая, что ее сейчас начнут кормить подплыла к пластиковому квадратику, в который сыпали корм. Мужчина поднял коробочку с ее кормом, но замер, читая надписи на ней.

- Личинки мотыля. Содержание белка, углеводов, жиров. Так, рыбка, тебе это больше не нужно.

Глеб Палыч поставил коробочку назад. Нагнулся над аквариумом, понюхал воду. Она имела легкий речной запах. Попробовал на вкус. Обычная вода с легким оттенком рыбного привкуса. Двести грамм личинок мотыля и полный аквариум воды с рыбкой на десерт. Вполне себе прожиточный минимум. Жена Глеб Палыча с тридцати лет питалась примерно так же, потому с голодухи и заедала мужа.

Мужчина брякнулся на койку. Если уж голодать, то надо, хоть калории лишние не тратить. Сон начал смаривать, но сквозь начинавшееся забытье, снова послышался шум в коридоре. Глеб Палыч открыл глаза. Сенсор открывания двери горел зеленым светом. Вот это удача. Бестолковые роботы догадались, что модуль надо починить. Это было невероятно, но это было так. Мужчина вскочил с кровати и подбежал к двери. Приложил палец. Дверь начала движение, но открыв небольшую щель, снова замерла. Сенсор потух. Глеб Палыч попытался зацепиться пальцами за край, чтобы оттянуть дверь. Но та не шелохнулась.

- Эй, вы там! Вы не доделали как надо! Снова сломалась ваша дверь!

В ответ ему была тишина. Глеб Палыч не удержался, просунул губы в щель и плюнул в коридор с досады. Вряд ли, кто из роботов смог бы понять этот человеческий жест отчаяния. Мужчина сел на колени и завыл. Ему было нестерпимо обидно, что какую-то минуту назад он поверил в то, что смог избежать заточения.

В щели мелькнула тень. Характерный стрекот робота, чинящего электрику, раздался по ту сторону двери.

- Ху…, или как там тебя, экс-уай-три, почини мою дверь! Ты чего не доделал-то? Я же не робот, я есть хочу, пить, какать, в конце-то концов. Почини быстро, или я устрою вам, когда выберусь!

Глеб Палыч закашлялся от возмущения. Робот еще некоторое время смотрел в щель, а потом уехал. Просто взял и уехал.

- Какого хрена, это что заговор машин? Роботы против человечества. – Механик-наладчик сжал кулаки от злости.

Неделю назад он тоже подшутил над этим роботом электриком. Глеб Палыч вспомнил, как он шел по коридору с бокалом чая. Ему навстречу попался «Ху…», как он его придумал называть. У этой модели робота-электрика была похожая аббревиатура на латинице и длинный «стебель» оканчивающийся электронным глазом, который он засовывал в магистрали проводов, коих было много на станции. Кличка получилась сама собой.

- Стой! – Приказал Глеб Палыч роботу.

Тот послушно остановился. Механик достал из бокала пакетик чая и примотал его к «стеблю».

- Как доберешься до урны, выбросишь.

Робот уехал и, буквально через пятнадцать минут сработала тревога. «Ху…» не выбросил мокрый пакетик, а полез с ним под высокое напряжение. В итоге прикоснулся пакетиком к тому, к чему не надо было, и получил сильный удар током. Слава Богу, пострадал только «глаз». Робот сохранил способность к самопочинке и смог себя отремонтировать.

- Не надо совать свой «глаз» туда, куда собака свой хрен не сует. – Глеб Палыч помнил, как сказал это в спину, попахивающему горелой проводкой, роботу.

Механик-наладчик приложился ухом к щели. В коридоре снова было тихо. А что если роботы на самом деле решили подшутить над ним? Мысль была невероятной, учитывая, что роботы выполняли рутинную работу и не отличались особым интеллектом. Они в тысячу раз были проще, чем те же домашние няньки. Глеб Палыч успокоил себя мыслью, что ситуация, в которой он оказался, есть ни что иное, как совокупность случайных факторов, случившихся одновременно. Кому захочется оказаться на далекой космической станции, в одиночестве, окруженным восставшими роботами?

Глеб Палыч снова вернулся на кровать, завалился и натянул одеяло до самого носа. Спать не хотелось, но под одеялом было уютно, и как-то защищеннее. А вчера он выходил в открытый космос проверять обшивку станции. Вместе с ним выходил робот с баллоном гермопены. Точнее, почти все тело робота было баллоном, к которому снаружи приделали небольшой «мозг» и слабые ручки-зацепы, для работы в невесомости. Глеб Палыч сканировал прибором следы попадания космического мусора и радиоактивным карандашом помечал повреждения. Пузатый «Би-би-шестой» перецепляясь паучьими ручками, двигался следом, загоняя мгновенно твердеющую пену в отверстия. И тут Глебу Палычу пришла на ум дурацкая мысль. Он взял и пометил карандашом лапу робота. Тот немедленно брызнул на нее пеной. Лапа тут же пристыла к корпусу станции. Жаль, что вакуум не распространяет звуки. Глеб Палыч ржал во все горло, как лошадь Пржевальского, наблюдая за бессильными попытками робота освободиться. Жидкость, разъедающая гермопену, имелась внутри станции. Механик-наладчик не спешил с освобождением робота. Работал он за нормо-часы и по расписанию. Вернувшись на станцию, Глеб Палыч спокойно пообедал, наблюдая в иллюминатор, как «бибишка» беспомощно дергается. Затем он полежал, почитал последние новости галактики, и только когда получил сигнал о низком заряде батарей робота, соизволил выбраться наружу и растворить пену.

Глеб Палыч получал удовольствие от того, что имел возможность безнаказанно измываться над безответными созданиями. Это была компенсация за унижение, и за сложившееся в семье, его, ничего не значащее «я». Безнаказанно! Механик-наладчик откинул одеяло. А что это было сейчас, как не наказание?

- Простите меня, я больше так не буду. – Глеб Палыч просунул губы в дверную щель и просил прощения. – Я все понял, одумался, и больше так поступать не буду.

Постепенно в коридоре послышались звуки. Шум электромоторчиков, клацанье, стрекот, буханье. В щели замелькали тени.

- Я осознал, и прошу у вас прощенья.

Глеб Палыч видел, что роботы собрались напротив двери кучкой, но ничего не предпринимали. Вдруг, в щель просунулось печенье. Механик-наладчик поспешил схватиться за нее, но получил удар электричеством. Пальцы самопроизвольно разжались, и печенье пропало за дверью.

- Мне стыдно, за то, что я обижал вас и смеялся над вами. Простите меня.

Еще некоторое время ничего не происходило. Вдруг неожиданно вспыхнул зеленый огонек сенсора. Глеб Палыч занес палец над ним. В груди томилось давящее чувство, как будто ему сейчас придется смотреть в глаза не роботам, а людям, которых он обидел. Минута слабости и малодушия не позволяла ему нажать сенсор. Наконец, он нажал ее. Дверь бесшумно отъехала вбок. Перед мужчиной, неподвижно, стоял десяток роботов. Покраснев от смущения, он все же произнес виноватым голосом.

- Спасибо вам, друзья. В честь появившегося взаимопонимания приглашаю вас в камбуз. У меня есть рецепт отличного алкотока.

Трудно быть наладчиком

Трудно быть наладчиком

Нельзя взять и дать отсталой цивилизации в руки технологии, до которых самостоятельно она дорастет еще не скоро. Прогресс заключается не столько в технологиях, сколько в образе мышления. Были времена, когда всерьез считали, что цивилизация не хочет технологий, потому что у нее мягкий климат и еда растет на деревьях. Ей, как бы и незачем их иметь, но вот образ мыслей они имеют довольно таки продвинутый и чем-то даже превосходящий технологически развитые цивилизации, ибо созерцательны и ближе к естеству. Что получилось в итоге? Галактика горела несколько столетий в огне непрекращающихся звездных войн. Желание сорвать плод с дерева, не прилагая усилий, было настолько основополагающей особенностью дикарей, что им не приходило на ум вырастить его, только отобрать.

С тех пор, когда с огромным трудом удалось затушить пожар войны, умные головы решили, что будет лучше, если внедрять в отсталые цивилизации своих людей, которые будут тянуть их медленно, в течение нескольких столетий, к общему среднегалактическому уровню. От людей в качестве агентов вскоре пришлось отказаться, из-за почти стопроцентной гибели. На смену им пришли андроиды, великолепные роботы, с заложенными в электронные мозги планами развития народов. Идея дала результат. Андроиды имели массу дополнительных органов чувств, которых не имели люди. Их нельзя было отравить, напасть внезапно, застать спящими, очаровать, и много еще чего нельзя было сделать с ними. «Неубиваемая» слава часто делала их богоподобными, и это тоже шло на пользу делу. Но, как и всякие сложные механизмы, у них случались сбои. И тогда в дело вступали наладчики.

Наладчики, помимо умения отремонтировать «консервную банку», должны были обладать несравненным умением актерской импровизации. В отличие от андроидов, их отделенную топором палача голову можно было сохранить, сразу заморозив в жидком азоте вместе с телом. Но в тех мирах, в которых приходилось работать и слыхом не слыхивали о таких диковинках. Так что приходилось идти на различные ухищрения, чтобы сохранить голову на плечах, да еще и суметь отремонтировать заглючившего андроида.

- Торопыгин! – Меня аж передернуло, когда я услышал свою фамилию по громкой связи. Бокал коньяка в этот момент был у моего носа, и я блаженно вдыхал его аромат, настраиваясь отлично провести вечер. – Торопыгин, на твоем участке ЧП. Пройди в диспетчерскую.

Меня снова передернуло. На этот раз от злости. Я хлопнул коньяк без всякого удовольствия.

- Лучше бы я заболел. – Ноги сделались ватными. Все мое естество протестовало против похода в диспетчерскую.

- Алексей, прости, что вытянул тебя из отдыхающей смены, но больше некого. – Диспетчер виновато заглянул мне в глаза.

- Какая планета и какой участок? – Лишние слова только злили меня.

- «Жэ» шесть, княжество маркосских рыцарей.

- Князь?

- Ну, а кто же еще?

- Там был священник наш?

- Нет, его же Семихлюдов поменял по гарантии.

- А где он сам? Что-то я его не видел уже недели две?

- Когда пытался вывезти тело сломанного священника во время погони, неловко свалился с лошади. Сейчас на реабилитации.

- Теперь прибавку получит.

- Мы сделали разбор полетов, у него все прошло идеально, кроме маленькой помарки в самом конце.

- Какой же? – Мне стало интересно.

- Он должен был положить покойника в гроб, который стоял на телеге, но поленился и включил андроида, чтобы он сам туда залез. Ну, и… народ его не понял.

Мне стало смешно, когда я представил себе эту картину.

- Прибавки не будет. – Понял я.

- Нет. Теперь о твоем случае. Наш князь был на охоте, когда разразилась гроза. Так как в нем полно металла, то молния притянулась к нему, как к громоотводу. Никакие уровни защиты не смогли выдержать её разряд.

- Он погиб? – Я поправился. – Он полностью вышел из строя?

- Лучше бы вышел. У него погорела память. В оперативе висит кусок кода, который заставляет его повторять одну фразу: «Ласточки низко летают, видать к дождю». И всё. Можешь себе представить?

- Блин. Я думал отделаться восстановлением системы, на крайний случай, загрузкой новой.

- Нет, работы будет много. Надо сделать полную диагностику и поменять все, что погорело.

- Проще привезти нового князя, чем восстановить пришибленного молнией.

- Тише, не кипятись. Лучше, оно конечно лучше, но тут такое дело, фирма… – Диспетчер заговорщически понизил голос, – просила не оглашать факта плохой защиты от поражения молнией, понимаешь?

- Я понимаю. То есть вы договорились, а исполнять мне?

- Алексей, никому другому я бы не доверил эту работу. От фирмы тебе придет шесть звезд, если все пройдет как надо.

«Звезды» это рейтинг от людей или организаций, вовлеченных в общую трудовую деятельность. Звезды давали возможность уйти раньше на пенсию и получать хорошую прибавку.

- Шесть? – Не поверил я.

- Шесть. Дело-то серьезное. – Диспетчер потянул носом в мою сторону. – Коньяк?

- Ты сам-то, не андроид часом? Готовь корабль.

Корабль выплюнул меня прямо в шикарную лужу в разбитой телегами колее. Я оглянулся по сторонам. Вроде, без свидетелей. С одной стороны, даже хорошо, что меня окатило грязью, буду натуральнее выглядеть, как человек прошедший сотни километров пешком. Впереди, в туманной утренней дымке маячил мрачный средневековый замок. Над серыми каменными стенами курились печные дымы. Под стенами, у маленьких избушек, колготился народ и домашние животные. Основная масса людей собралась у больших ворот, ожидая разрешения войти за стены крепости.

На мне была накидка, похожая на мешковину из конопляных или крапивных тканей. На самом деле, это была очень высокотехнологичная вещь, способная отразить любое средневековое оружие. Крайне важно было, как можно дольше сохранять у туземцев уверенность в том, что я один из них.

За спиной висел ранец на десять моментальных перемещений. Это средство крайнего использования. Например, на костре. Главное, чтобы не захотели сжечь голышом. Но снятие рюкзака с плеч автоматически запускало телепортацию. Ранец дарил мне спокойствие и уверенность.

Мои штаны грубого покроя поддерживал ремень-шлейф, выполненный под кожаную тесемку. На ногах были надеты настолько безобразные башмаки, что даже законченный пьянчужка побрезговал бы их стащить с моих ног. Обувь умела согревать тело, подогревая кровь.

В котомке лежала похожая на ломти черного хлеба аппаратура, для восстановления андроидов. Паяльник, похожий на куриную кость, роговая гребенка для вычесывания вшей и гнид, служившая антенной для получения информации от корабля и много чего еще, визуально относящегося к данной эпохе.

Толпа крестьян, бродячих оборванцев и калек, собравшихся у городских ворот, не обратили на меня ровно никакого внимания. Я встал в конце шумной очереди, позади крестьян с большими плетеными корзинками за спиной. Любопытные куриные головы вылезали сквозь прорехи подивиться на мир. Тут же чьи-то ловкие руки полезли прощупать содержимое моей котомки. Для таких случаев у меня имелся встроенный в ухо зуммер, а в самой котомке лежал автоматический шип, содержащий жидкость, вызывающую ломоту суставов. Бродяга с тяжелым запахом перегара вякнул за моей спиной. Я и ухом не повел. Поделом жулику.

- Ты кто? – Безразлично спросил меня охранник.

Взять за проход в крепость с меня было нечего, поэтому я его особо не интересовал.

- Знахарь, травник, лечу сглазы, отливаю испуги…

- Заливаешь за воротник. – Закончил за меня фразу охранник. – Один медяк с тебя.

Я сделал вид, что копаюсь в котомке, дабы не вызвать подозрение в том, что обладаю запасом свежеотлитых и искусственно состаренных медяков в избытке. Наконец, я вынул его и грязными заскорузлыми пальцами, обработанными пластиковым гримом, подал охраннику. Тот брезгливо не стал брать из моих рук, протянул раскрытый кожаный кошель. Я бросил в его бездонное нутро свой медяк, тот отозвался характерным звонким стуком металла о металл. Наиприятнейший звук для ушей любого человека, склонного к накоплению богатства.

- Иди уже. – Охранник взялся за мою накидку и зашвырнул за ворота.

- Добра вам и здоровья, хороший человек. – Поблагодарил я его подобострастно.

В этом замке я бывал впервые. Застройка его была типичной архитектурой того времени с незначительными нюансами, вызванными особенностями рельефа, вокруг которого возводились крепостные стены. В центре, как всегда, было шумно. Крестьяне сбывали товар, нередко живой, в виде кур, гусей и уток. На меня, слава богу, никто не обращал внимания. Мой бродяжий вид выглядел слишком неинтересно. Я решил, что если у меня все пойдет, как надо, на обратном пути обязательно возьму десятка три яиц, и возможно, тушку гуся. Здешняя еда не шла ни в какое сравнение с той, что продавалась в «цивилизованных» магазинах галактики.

Пока мой путь лежал сквозь площадь, дважды воришки пытались проверить мою котомку, но всякий раз их ждал колющий сюрприз. Ворья в таких местах всегда было хоть отбавляй. Их не пугали свежие дымящиеся обгоревшие трупы преступников на столбах вокруг площади. Впрочем, на них никто не обращал внимания. Чья-то корова, лягнула меня, но накидка загасила удар.

- Пошел вон от нашей коровы, бродяга! – Хозяин скотины, выглядевший не намного лучше меня, угрожающе взялся за вилы.

- Бог с вами, добрые люди. Никакого злого умысла на вас и вашу кормилицу я не держу. – Я произнес речь, не поднимая глаз. – Не подскажите мне путь до княжеских хором?

Хозяева скотины озадачились такой просьбой, слишком я не подходил к категории людей, которым князь дает аудиенцию, но после моего представления, направили в нужную сторону. Народ что-то слышал о немощи князя, но, как и во все времена, дела государственные были покрыты печатью секретности. Оказывается, хоромы князя начинались рядом, сразу за первым рядом домов после площади.

На каменной мостовой, у входа в княжеский дом, стояли несколько повозок, разной степени богатства, от двуколок, запряженных мохнатыми кобылами, до расписных карет, в упряжи которых били изящными ножками холеные двойки. Я обошел средневековую «пробку» и направился к двери, охраняемую одетым в цветастую форму охранником. Модный покрой его одежды явно был не из этих мест, что навело на мысль о недоверии окружения князя местным элитам.

- Чего надо? – Спросил охранник строго и многозначительно положил правую руку на рукоять сабли.

- Знахарь я. Слыхал о том, что князь наш захворал после охоты, решил узнать, не требуется ли ему помощь. Не гоже пускать княжество на самотек. Это ведь, как и болезнь, вовремя не остановить и всё.

- Откуда ты? – Спросил он подозрительно.

- Из-под Дубнара, но живу в лесу, собираю травы, целительствую в тех краях.

- Имя?

С языка чуть не слетело: «Алексей Торопыгин».

- Аньен Грок. – Это было настоящее имя целителя из тех мест.

- Подожди. – Охранник исчез за дверью на несколько секунд. – Лицом к двери. – Приказал после того, как снова появился.

Он обыскал меня. Шип к тому времени я уже отключил. Не найдя ничего предосудительного, открыл дверь и впустил меня в темное помещение. В большом холле горели факелы. На стенах висели полотнища с гербами, а в каменных нишах скалились охотничьи трофеи хозяина дома. В неровном свете факелов их искаженные отражения зловеще двигались на стенах.

Меня взяла под руки незаметно вынырнувшая из тени работница дома.

- Ох, и не знаем, что думать? Наш князь очень плох и говорит и говорит одно и тоже. Никто не знает, как подступиться к нему и Господь не спешит прибрать. – Последнюю часть предложения она прошептала. За это можно было и головы лишиться. – Дай бог ему здоровья. – Громко произнесла она.

Думаю, что мой простецкий вид вызвал у нее доверие, или уверенность в том, что меня никто не станет слушать. Женщина открыла большую тяжелую дверь в мрачное помещение, наполненное удушливым ароматом всевозможных лекарств, примочек, отворотов и прочей бесполезной средневековой ерунды. С высокого ложа, окруженного толпой врачевателей, доносился здоровый мужской голос:

- Ласточки низко летают, видать к дождю! – Раз за разом, без всякого перерыва.

Домработница подошла к какому-то мужчине с большой бородой и в колпаке, и указала на меня пальцем. Тот сразу направился в мою сторону.

- Чего умеешь? – Зло спросил он. Видать, нервы у него были на пределе. Лечить андроида примочками, что могло быть бесполезнее.

- Лечить. – Простодушно ответил я. – Только атмосфера у вас тут тяжелая и не способствует излечению молнянки.

- Ты это, вообще радуйся, что тебя запустили. Что за молнянка?

- А вы что, не слышали? Молнянка, это когда мозги пригорают от удара молнией. – Я заранее придумал название и историю болезни. – Вот и заклинивает человека на одном месте. Может бессмыслицу повторять, а если дрова рубил, то так и будет топором махать, пока не вылечится, или не умрет от изнеможения.

- Не слышал ни разу. – Мужчина в колпаке подозрительно на меня посмотрел. – Чем лечить будешь?

- Во-первых, мне надо остаться наедине с больным и прежде проветрить помещение. Здесь и здоровому человеку дышать нечем. Во-вторых, больному молнянкой нужно произвести заземление через палец ноги. Молния еще в нем и она не дает ему оклематься. – Шлейф подключался через большой палец правой ноги. – В-третьих, может понадобиться вскрытие, если первоначальные манипуляции не помогут.

- Кто?

- Манипуляции. – Я понял, что мой бродяжий вид шел вразрез с заумными словечками.

- И даже не думай, знахарь, вскрывать тело князя никто не разрешит тебе. Никто, кроме Господа не имеет право знать, что внутри нашего князя, ибо он между нами и богом поставлен. Ослушаешься, вон, на площади тебе быстро новый столб поставят.

Теперь я понял, почему там висело столько свежезажаренных трупов.

- В таком случае, могу ли я попросить вас покинуть помещение для проведения лечебных процедур?

- Я тут главный врачеватель, назначенный князем, и я решаю, кому и как лечить. Ты не слишком-то смахиваешь на целителя, чтобы я осмелился оставить тебя наедине с князем. Тебя обыскали? – Он смотрел на меня надменно, хотя в его положении надо было цепляться за любую возможность поставить босса на ноги. В их-то времена одними увольнениями не ограничивались.

- Обыскали, а как же. Да и что у меня можно найти? В лесу живу, зайцы, белки, вороны мой народ. Можете сами обыскать?

- Фу, не стоит. – Губы главного лекаря брезгливо скривило вместе с бородой. – Я останусь и посмотрю, что за лечение ты хочешь использовать. И если мне покажется, что ты очередной жулик, прикидывающийся знахарем, чтобы наскрести себе еще на один обед, то знай, что тебя ждет очищающее пламя справедливости.

- Можете не беспокоиться, господин главный лекарь. Я подниму князя на ноги. – Понизил голос до шепота. – И вы можете полностью взять эту славу себе.

Суровый взгляд лекаря отмяк, но подозрительность в нем осталась. Еще бы, интриги в таких кругах никто не отменял, и только самые осторожные могли дожить до старости. Но и это было уже хорошо. Лекарь был тщеславным, как и все окружение князя.

- Я прошу вас покинуть помещение. – Главный лекарь настойчиво подвинул в сторону выхода кучку целителей.

Седовласые бородатые работники псевдо медицины косились на меня. В их взглядах можно было прочитать удивление, презрение и насмешку. Я одарил их тем же взглядом, а мои губы беззвучно произнесли понятное им ругательство.

Главный лекарь стоял рядом и внимательно наблюдал за мной. Все, что мне нужно было сделать, это свинтить кончик большого пальца и вставить в него шлейф, соединенный с диагностическим аппаратом. Как вы думаете, мог я сделать это под таким тщательным наблюдением? Разумеется, нет. Лекарь решил бы, что меня пора сжигать и мне пришлось бы давать деру, не выполнив работу. И прощайте шесть звезд и надежда уйти на пенсию пораньше. Это если бы мне удалось убежать. При всех технологиях защиты, смертельные случаи среди наладчиков иногда случались.

Лекаря надо было отключить, и я не придумал ничего лучше, чем ткнуть в него шприцем с обезболивающим наркотиком. Он захотел возмутиться, но вещество быстро достигло мозга. Лекарь отмяк, и стал похож на морского котика с влажными добрыми глазами. Он сел на стул и уставился в одну точку. Теперь надо было успеть все сделать до того, как он придет в себя.

Информация побежала по проводам. На экране показались коды ошибок и повреждений. Я знал их наизусть и проговаривал про себя понятным языком названия поврежденных модулей. Не так страшна была проблема, как я думал. Повреждена несущественная периферия и код операционной системы. Я решил начать с восстановления «оси» и запустил процесс. Это было не быстро, потому что, первоначально требовалось восстановить память, а затем интегрировать ее в новую «операционку». Кому был нужен князь, с памятью, как у новорожденного?

Пока происходило восстановление, я вскрыл грудную клетку, чтобы добраться до блоков, симулирующих человеческие органы чувств. Блок кожных рецепторов и обоняния выглядели сгоревшими. Я вынул их и понюхал. Точно, от них несло едким дымом. Внутри моей хлебной краюхи таких блоков было достаточно на несколько андроидов.

Главный лекарь зашевелился и начал пускать ртом пузыри.

- И как же ты получил эту должность, дитятя? – Посмеялся я над его забавами.

Мой вопрос остался без ответа. Я вынул нужные блоки, сдул с них хлебные крошки и вставил в тело андроида-князя. Неожиданно, под дверью раздался подозрительный шум. Я едва успел накинуть на князя одеяло, как жуткий удар отворил двери, жестко хлобыстнув их о косяки.

- Колдун! – Вскрикнул человек религиозной наружности, в черной рясе и направил указательный палец с большим перстнем в мою сторону.

Двое мощных военных, со звериными лицами, вооруженные алебардами кинулись на меня. Бежать или драться? Целую секунду я не мог выбрать из двух вариантов, но выбрал в итоге второй. Работу надо было доделать. Все-таки поощрение было стоящим риска. Военный бросил в меня алебарду. Он целил в голову. Накидка выполнила свою работу как надо, прикрыла мою голову. Удар пришелся в ухо. Часть удара накидка погасила, но мне все равно показалось, что я упал на голову с третьего этажа.

В моем арсенале не было летальных средств. Гуманизм и человеколюбие царили в развитой части галактики. Я упал на пол от удара, но смог добраться до котомки и вынуть из нее светошумовой генератор. Бухнуло и вспыхнуло для всех, кроме меня. Накидка автоматически активировала глушитель. Военные замерли с полоумными лицами. Священник религиозного культа сидел на заднице и глупо лупился в никуда. Правда, я и сам чувствовал себя не намного лучше их. Удар алебардой здорово оглушил меня. В ушах свистело, и на лицо были признаки сотрясения мозга.

- Шесть звезд? – Произнес я вслух. – Семь!

Штаны больше не держались на мне из-за вынутого из них шлейфа. В пылу схватки я не заметил, как они сползли до колен. Первый же мой рывок в сторону князя завершился феерическим падением со всего размаха. Пришлось оперативно скрутить штаны на поясе в узелок.

Я откинул одеяло и взял в руки прибор, заливающий в тело князя операционную систему. «Сорок пять процентов. До окончания процесса четырнадцать минут». О, боже, за четырнадцать минут я смогу пролететь расстояние в десятки световых лет. Сейчас на шум сбежится вся округа.

Так и случилось, в дверях показалось лицо домработницы. Из-за сотрясения что ли, но мне показалось ее лицо не сильно удивленным. Может быть, она пережила уже не первый случай ремонта своего начальника?

- Какого дьявола ты впустила их? – Спросил я ее грозно.

Она ничего не ответила, просто исчезла.

- Князь одержим дьяволом. – Как контуженный произнес священник.

Хотя он и так был контужен. Несмотря на свое состояние, в голове сложился некоторый пазл. Святые отцы решили свергнуть князя, пользуясь его состоянием, и мое появление могло сломать их планы. Кто-то вовремя стуканул о человеке, способном вылечить князя и это заставило святых отцов поторопиться. Во всей этой картине неясна была роль нашего священника-андроида. Как так получилось, что у него под боком сформировался целый заговор? Видать, коллега мой не только с ходячим трупом накосячил. Я подошел к священнику и грубо стянул с его пальца перстень.

- Это за то, что ты напал на меня. – Камешек можно было хорошо сдать, не декларируя в доходах.

На улице раздался шум и звон железа. Я выглянул в окно и увидел, как толпа военных с алебардами сцепилась с пестрой охраной князя, вооруженной саблями.

- Мое дело восстановить. – Успокоил я сам себя. – Дворцовые перевороты меня не касаются.

«Семьдесят процентов и девять минут до окончания процесса»

Толпа тяжеловооруженных военных давила «попугайскую» охрану князя. Главный лекарь начал делать попытки прочистить себе мозги. Вертел головой и фыркал, как индюк. Наверняка, прошлая реинкарнация давала о себе знать. Он и в этой жизни был таким же индюком. Я снова оглушил и ослепил всех, кто был в комнате князя. Священник опал и уронил голову на массу подбородков. Военные беспомощно замахали конечностями, как жуки, перевернутые на спину.

Звон оружия слышался уже под окнами. Шум, гам, крики, ругательства и предсмертные хрипы доносились с улицы, а время будто замерло.

- Ласточки низко летают, видать к дождю. – Твердил безумный князь.

И ведь никому в голову не приходило, что лежит он здесь уже который день и ни разу не сходил под себя. Я решил, что этот момент надо обязательно занести в отчет. Модуль симуляции жизненных процессов надо обязательно дублировать отдельным блоком, чтобы заглючивший князь опорожнялся регулярно, несмотря на состояние операционной системы.

Полоса загрузки дразнила меня своей медлительностью. «Восемьдесят два процента» за целую вечность времени. Еще пару минут и в комнате окажется полно тяжелой пехоты, науськанной священнослужителями. Вместо них в проеме появилась домработница. «Вот ведь бесстрашная тетка». – Подумал я про нее. – «Ее и саму в горячке могут на столб подвесить, бежала бы уже, куда подальше».

Страха в ее лице не было и в помине. Мне даже показалось, что она на меня как-то хищно смотрит. Через мгновение мне перестало казаться. Она надвигалась на меня, не сводя глаз, как одержимая дьяволом. В ее глазах мелькнул красный отсвет, когда она прошла через тень. Женщина наступила на голову военному и мне показалось, что у того хрустнули позвонки. Домработница как будто и не заметила этого.

- Отключить загрузку. – Произнесла она и наклонилась к ногам «больного».

- Ты кто такая? – Это был настоящий сюрприз, домработница-андроид.

Зачем она здесь? Разве мы начали программу по внедрению домработниц?

- Кто тебя сюда прислал? Кто твой наладчик? – Спросил я у неё строго.

Она не откликнулась, хотя по кодексу поведения обязана была это сделать. Андроиды всегда должны были общаться с наладчиками, так как это входило в сервисную программу. Она не могла этого не знать, потому что видела, что я провожу загрузку «оси» в князя. Тут до меня дошло, что шесть звезд мне обещали не только за восстановление князя, начальство что-то знало о нестандартной ситуации. Сдается мне, это была самая настоящая конкурентная война, на битву в которой я не записывался.

- А ну пошла вон! – Крикнул я и бросился к домработнице.

Я налетел на нее со всего маха, и столкнул в сторону от «князя».

- Я наладчик, и ты обязана подчиняться мне. – Крикнул я ей в ухо.

Правой рукой я пытался нашарить кнопку под ее щиколоткой, ответственную за принудительную перезагрузку системы. Меня, как маленького котенка подняли за одежду и швырнули в сторону.

- В наладчиках не значишься. – Ответила липовая домработница.

- Два, семнадцать, сорок пять, ноль, три! – Выкрикнул я пароль для входа любого андроида в сервисный режим.

Ноль внимания. Свои коды на чужих андроидов не действовали. Домработница потянулась к пальцу князя. Я ничего не мог поделать, никак не успевал.

Пучок стеклянных брызг вылетел из окна. Глухой удар и наконечник стрелы вылез из виска домработницы. Фигура замерла. Это включилась диагностика. Я кинулся к прибору, перекачивающему в князя живительный код. «Девяносто семь», и одна минута до окончания.

Домработница-андроид ожила, сломала стрелу у острия и вынула ее из головы. Примяла пальцами раны на имитации человеческой кожи.

- Тебя вычислят. – Произнес я спокойно. – Стрелок видел, как стрела пробила тебе голову. Этого не скроешь.

«Женщина» посмотрела на меня. Левый глаз ее без остановки моргал. Стрела задела что-то важное.

- А еще я могу добавить в отчет факт о недобросовестной конкуренции. А могу и не добавить. Соединись со своими.

- Ласточки низко летают… – Князь наконец-то заткнулся и ушел в перезагрузку.

Домработница вынула из кармана тряпицу, махнула ею резко и та сразу превратилась в плотный материал направленной антенны. Подняла вверх в направлении пролетающего по орбите спутника.

- Алексей, вам предлагают поменять место работы. У нас для вас есть специальные условия. – Произнесла андроид милым голосом. – Десять звезд, два отпуска в год и такси, за счет фирмы.

Князь поднялся и сел, хлопая глазами, как настоящий. Сказать, что предложение было шикарным, ничего не сказать. Я о таком и не мечтал никогда. Десять звезд, это все равно, что быть в штате у президента, да еще и два отпуска в год. Конечно, за такие условия могут сослать наладчиком и на негуманоидные планеты, но я не из тех, кто станет бояться заранее.

- Чего ты сразу молчала? Чего нам делать с этим? Два, семнадцать, сорок пять, ноль, три! – Князь перестал моргать. – Передай начальству, что я увольняюсь. За трудовой книжкой заеду позже.

В коридоре раздался грохот тяжелых сапог. Моя семья думает, что я работаю космическим дальнобойщиком, потому что правда о моей работе шокировала бы их. Как объяснить жене, за что дальнобойщикам могут дать десять звезд я еще не придумал. Домработница вывела меня черным ходом из дома князя. Мне оставалось покинуть стены замка, не привлекая внимания, и идти к точке телепортации.

- Эй, да это же тот колдун! – Раздался возглас за моей спиной.

Тут же в спину ударило что-то тяжелое. Это было только начало рабочего дня на новую компанию, и когда и чем он закончится, я не знал. Сам виноват, меня предупреждали, как трудно быть наладчиком.

Трудный выбор

Трудный выбор

Если бы я оказался человеком, внезапно потерявшим память, и заново узнавал мир по новостям, я бы точно решил, что ему приходит конец. Все признаки этого были на лицо. Население агонизировало, убивая само себя как физически, так и морально, и самым большим наслаждением для него являлось поглощение информации о симптомах собственной кончины.

Я пропускал новости сквозь себя, эмпатически чувствуя свою связь и ответственность за все происходящее, словно это происходило со мной. Они вгоняли меня в многодневные депрессии, заканчивающиеся полной апатией и нежеланием жить.

Пришлось даже идти к психологу, как бы негативно не был настроен к работникам этой профессии, чтобы он выписал мне чего-нибудь химического для улучшения мировосприятия. Кроме ярких капсул он дал мне ценную рекомендацию, не читать, не смотреть и не слушать новости. Разве я мог так поступить. Информация составляла важную часть моей жизни, через нее я получал понимание состояния мира, понимал свое место в нем и все то, что формировало меня как цельную личность.

Нельзя было находиться вне этого процесса, трусовато избегая дурных новостей, но и жить с ними уже было невозможно. И вот, как-то ночью, когда я обдумывал очередную причину конфликта между Пакистаном и Индией в голове моей появился отчетливый голос:

- Григорий, встань и открой верхний ящик компьютерного стола. Там тебя ждет то, что позволит изменить мир.

Знаете, голос звучал настолько четко и убедительно, что я не смог проигнорировать его. Понимая, что это тревожный симптом, оказать сопротивление у меня не получилось. На тот момент моя воля была полностью подчинена голосу. От меня осталось только любопытство, которое провоцировало узнать, что же там на самом деле лежит в верхнем ящике стола.

Я включил настольную лампу и выдвинул ящик. Поверх моего беспорядка, лежал прибор, похожий на пульт управления старым козловым краном, вытянутая ручка с тремя кнопками.

- Что это? – Обратился я к голосу за разъяснениями.

- Это пульт управления будущим мира. Три варианта. Сейчас тебе предстоит выбрать тот, который устроит тебя.

- Почему меня?

- Ты тот, кому больше всех небезразлична судьба мира.

- Ой, ну прям, больше всех. – Засмущался я, глядя на коричневый пластик с тремя разноцветными кнопками в ряд. – Есть и другие, кому так же, как и мне всё небезразлично. Президент, например.

- У него другой пульт. – Отрезал голос, показывая интонацией, что другие варианты ему неинтересны.

- Это, а как я пойму, какая кнопка для какого варианта?

- Я покажу тебе с каким будущим связаны кнопки, а ты сам выберешь, что тебе по душе.

- Как покажешь?

- Так же, как ты меня слышишь, проекция в мозг.

- А ты кто?

- Я тот, кто услышал тебя.

- Бог?

- Тссс, это тебе знать ни к чему. Просто доверься и выбери. Представь, что от твоего выбора зависит больше, чем от усилий всех власть предержащих на Земле, включая масонов, иллюминатов, ротшильдов и даже рептилоидов.

- Я не шизанулся? – Поинтересовался я в короткую секунду просветления.

- Весь мир шизанулся, почему ты должен быть в стороне от основных тенденций. Исправь его и исправься вместе с миром сам. Ты, концентрированная совесть мира, ты тот, кто больше всех переживает о нем. Поверь, я знаю всех и ты именно тот человек, которому я доверю выбор.

- Так, что будет, если я нажму на красную? – Я занес палец над кнопкой.

- Смотри-и-и. – Интонацией фокусника возвестил голос.

В мгновение ока я оказался в мегаполисе будущего, сверкающего яркими вывесками. На дворе стояла ночь, но улицы были полны гуляющего народа. Я почувствовал праздность, как основное состояние, идущую от этих людей. Ночные жители, для которых солнечный свет источник раздражения.

Мне показалось, что я могу управлять сознанием, как бесплотным духом, летая, где заблагорассудится. Яркие вывески с фривольными надписями манили меня узнать, что происходит внутри. Мысль перенесла меня внутрь шумного помещения с приглушенным светом.

Вначале, мне показалось, что я очутился внутри игрового зала казино или чего-то похожего. Люди стояли возле автоматов и эмоционально реагировали на свою игру. Подлетев ближе, я испытал шок. Это были не просто автоматы, внутри каждого находилась обнаженная женщина, с которой нужно было производить какие-то действия развратного характера, посредством манипуляторов. Например, в том автомате, что я успел рассмотреть, использовался тот же принцип, что и в автомате, в котором механическая рука вынимала игрушки. Обнаженная женщина находилась вверху стеклянного шкафа, сидя на подвижном прозрачном сидении. Ее причинное место совпадало с прорезью в нем. В основании шкафа, вертикально торчал фаллоимитатор, на который за два хода, что давала брошенная в автомат монетка, требовалось «насадить» женщину.

Разгоряченная публика бросала монетки, бурно реагируя на любой исход. Уж и не знаю, какой приз их ждал, но мне стало дурно от этого зрелища. Я вылетел наружу. Нет, такой мир, будь это даже его единственным его недостатком, меня не устраивал. Утехи на потребу, ставшие образом жизни, никак не могли стать тем вариантом, который я желал видеть.

Как только я подумал об этом, сразу вернулся в свою квартиру.

- Что, не подходит? – Спросил голос?

- Нет, содом и гоморра. Ты бы свою дочь отправил на такую работу?

- У меня нет дочери, равно, как и сына, так что я свободен от оценок, предоставляя выбор заинтересованным лицам.

- Спасибо. Мой вердикт, ну его нахрен такое будущее. Давай следующее.

- Как скажешь.

Опять стены моей квартиры исчезли, а я оказался в большом высоком здании, похожем на телецентр. Взмыленные работники сновали из двери в дверь. За каждой из них раздавались звуки телевизионной кухни. Вот оно сердце мира, стряпающее настроение всем жителям планеты. Если бы в этом варианте развития догадались ввести что-то положительное, оптимистичное, то мой выбор непременно пал бы на него.

У меня самого уже давно зрела задумка сделать интернет-ресурс с названием «Эпикурейские СМИ», основанный на бессмертных учениях Эпикура. Вот только откуда брать новости, отвечающие канонам учения, я не знал. Опять совать котиков в каждый кадр.

Я подлетел к табличке с надписью «Суицид ТВ», что сразу вызвало у меня определенные подозрения. Что можно ждать от телевидения с такой направленностью. Мне захотелось верить, что тема его передач имеет как раз антисуицидальную направленность.

В зале для ток-шоу, прямо под юпитерами, стояла ванна, в которой лежал бледный юноша. Ведущий бегал вокруг него с микрофоном, задавая вопросы, а юноша горячо отвечал, объясняя причину, по которой он собирается уйти из жизни. Ведущий не отговаривал его не делать этого, напротив, всячески сгущал краски и подводил молодого человека сделать именно то, что он собирался.

Юноша достал лезвие и под аплодисменты публики порезал себе на руках вены. Ведущий кинулся к нему с расспросами, требуя рассказать о своих ощущениях. Теряя сознание, заплетающимся языком, самоубийца пытался рассказывать. В зале заиграла печальная музыка, у ведущего дрогнул голос, зрители потянулись за платочками.

- Он ушел, сделав свой выбор. – Артистично печальным голосом произнес ведущий.

Мне захотелось взять лезвие и перерезать ему горло, набрать его крови в кувшин и выпить перед камерами под собственный гомерический хохот. Как мне было противно смотреть на этого ведущего, пускающего людей на смерть ради рейтингов.

- На хер такое ТВ! – Выкрикнул я.

Меня снова вернуло в комнату.

- И это тебе не нравится? Хорошая передача с высоким рейтингом.

- А что, если бы он отговорил его не умирать, а наоборот, дал ему надежду, было бы хуже?

- Людям это стало бы скучно смотреть. Не торкает.

- Людям? Это уже давно не люди, а амебы, реагирующие стрекательными клетками на раздражители.

- Ты не оставляешь им выбор. – Вздохнул голос.

- Они сами себе его не оставляют. У нас же есть последний вариант?

- Ну…, да. – Неопределенно ответил голос.

- Показывай, пока соседи не позвонили санитарам.

- Хорошо.

В глаза ударил яркий солнечный свет. Приятный ароматный воздух защекотал ноздри. Я чихнул и, прикрывшись рукой от света, рассмотрел третий вариант мира, подсознательно не ожидая от него ничего хорошего.

Признаться, я кажется, ошибся. Это было что-то совсем другое. Гармония белого, зеленого и синего. Белые невесомые здания, утопающие у основания и на каждом этаже в зелени, поднимались в небесную синь. Земля была зеленой от изумрудной травы и деревьев. На зеленом ковре в неясной, но ощущаемой подсознанием закономерности были разбросаны пятна цветочных клумб, сшитые пешеходными дорожками.

- Вот, могут же, если захотят.

Я приблизился к людям, чтобы увидеть, что в них такого, что они смогли создать мир, похожий на рай. Чистые умные лица, красивые у всех, как на подбор.

- Генетика, мать твою, научились же не рожать уродов. – Меня привлекла настолько изящная девушка, что живи она со мной в одном мире, могла бы стать причиной мордобития в среде добивающихся ее мужчин.

Она грациозно двигалась, будто ее породу выводили тысячу лет, затем улыбнулась такой лучезарной улыбкой, что я решил, если я не выберу такое будущее для землян, то гореть мне вечность в аду.

Для верности, я еще немного полетал между людьми, залетел в некоторые здания, но не увидел ничего предосудительного. Только содержательные разговоры, чистоту, порядок и полную гармонию во всем. Красивые, будто гармония наложила закон, запрещающий иметь некрасивое лицо и фигуру, а возможно и помыслы.

- Беру. Этот мир мне подходит. Это воплощенная в реальность мечта. Мир Эпикура.

Свет померк, и я снова оказался в своей спальне с пультом в руках. Палец полез сразу нажать на кнопку, соответствующую миру, из которого я только что вернулся.

- Стой! – Назойливый голос в моей голове физически не дал мне нажать кнопку. Палец замер в миллиметре от нее.

- Что еще? Тебе не хочется всеобщего счастья, ты хочешь, чтобы мы насаживали тёток на «кол» и смотрели шоу про самоубийц?

- Не все так просто с этим последним миром.

- Да? Значит вся эти белые и пушистые ширмочка, за которой прячутся извращенцы.

- Нет. Извращенцев там нет. Людей там нет. Совсем.

- Как нет? А эта? – Я показал, как мог грациозные движения прелестной девы.

- Они все биомеханические существа, заменившие людей. В какой-то момент люди проиграли им, став неинтересными друг для друга и вымерли.

- Бля! – Я швырнул пульт назад в ящик стола. – А зачем мне надо было показывать все эти хреновые варианты? Почему я должен выбирать из откровенного дерьма? Что мы за твари такие, раз не можем организовать нормальное общество? Нормальное. С идеалами, с надеждой, с поступательным движением в сторону общей мечты? Ты бы мне еще подсунул вариант третьей мировой войны между геями и лесбиянками.

- Это не ваш вариант.

- Слушай, друг? – Меня осенила интересная идея. – А ведь должен быть последний вариант, против всех?

Голос ничего не ответил.

- Молчание знак согласия?

- Переверни пульт. – Скороговоркой произнес голос.

Я перевернул и обнаружил на обратной стороне всего одну кнопку.

- Это то, что я думаю?

Кнопка пульсировала. При приближении пальца она наливалась кроваво-багровым цветом, не предвещая миру ничего хорошего.

- Сомнения? – Спросил голос.

- Да, не каждый день приходится делать такой трудный выбор. Я не желаю людям смерти, но и терпеть больше не могу их выходки. Они живут, будто верят, что таких пультов, как у меня в руке, не бывает.

- Так нажми!

- Хэх, нажми, нажми. А вдруг с меня потом спросят? Не я этот мир создал, может, и не мне решать его судьбу?

- Серьезно? Ты так считаешь? Тебя же все не устраивало.

- Устраивало, не устраивало. Я как представил, что могу всех убить, так сразу как-то стало легче от мысли, что можно этого не делать. Знаешь, хрен сними со всеми, пусть живут, как хотят, мне до них нет никакого дела. Забери пульт, а лучше сломай его, чтобы другим не достался.

- Сам сломай! – Предложил голос.

- И сломаю.

Я со всего маху ударил пультом о край стола. Пластмассовые куски разлетелись по всей спальне.

- Вот так! Я спас людей от пульта.

Я лег спать с чувством выполненного долга, будто совершил какое-то важное благородное дело. Утром проснулся с тем же ощущением. Правда, меня мучили подозрения, что мне все произошедшее вчера причудилось из-за тех капсул, что выписал доктор. Я встал с кровати и привычным движением попытался взять с тумбочки телевизионный пульт. Его там не было. Зато возле компьютерного стола валялись его черные осколки.