Рождение саранчи

Глава 1

Здание Академии на Охриде строили больше пятидесяти лет назад. Тогда Охрид был не столицей Новой Македонии, средней по меркам Фронтира федерации трех обитаемых систем, а административным центром Пятого сектора Империи Арктура. На флоте имперцы не экономили и здание Академии было не менее впечатляющим, чем Президентский дворец (в имперские времена – резиденция губернатора) или сверкающее переплетение башен Делового центра.

Одной из особенностей Академии были голографические пластины, встроенные в осветительные панели. Свет ламп преломлялся в них и под потолком плыли вереницы кораблей – приплюснутые шары авианосцев, тяжеловесные цилиндры мониторов, «летающие кирпичи» линкоров, крохотные фигурки эсминцев и фрегатов... Лет пятнадцать назад во время волнений в столице часть верных правительству сил попыталась закрепиться в Академии и некоторые голографические пластины пострадали во время боев. Их так и не заменили – все время находились более срочные дела, и теперь казалось, что эскадры, летящие под потолком, только-только вышли из тяжелого боя.

Разглядывавший голограммы Михаил негромко хмыкнул. Голограммам повезло больше, чем их прототипам – последний линкор Новой Македонии пустили на переработку лет десять назад. Теперь могучие линкоры и тяжеловесные авианосцы можно было увидеть только в голофильмах про прекрасных звездных принцесс, отважных гвардейцев и злобных пиратов…

Размышления Михаила прервал стук двери. В аудиторию вошел высокий старик в штатском. За стариком следовала роботележка с объемным контейнером. Лицо старика, угловатое, словно в некачественном редакторе нарисованное, показалось Михаилу смутно знакомым, но вспоминать было некогда.

- Факультет акридитов, третий курс? – сухо поинтересовался старик.

- Так точно, - коротко кивнул Петр, сегодняшний дежурный по аудитории.

- Отлично, - кивнул старик, доставая из контейнера прямоугольный предмет, - что у меня в руках? Вы, молодой человек, - старик кивнул Михаилу.

- Так точно, - примитивность вопроса раздражала, но Михаил постарался не выдать своих чувств. Похоже, шпак-проверяющий из какой-нибудь комиссии, - Это - стандартный контейнер для Саранчи. Вмещает одну среднюю, восемь малых или сорок сверхмалых единиц.

- Автономная боевая система типа «Акрида», чаще всего называемая просто Саранчей… А как бы вы охарактеризовали Акриду? – старик кивнул Елене, поднявшей руку еще при первом вопросе.

- Полуавтономное боевое устройство. Дешевый двигатель с малым запасом хода, дешевая электроника, минимум топлива. Боевая эффективность единичного устройства пренебрежимо мала, используется роями. В среднем каждая двадцатая единица несет ретранслятор, обеспечивающий связь с акридитом, каждая сотая – управляющий модуль, контролирующий работу роя в случае потери связи. Управляющие модули формируют динамичную нейросеть, чем больше в рое модулей, тем больше эффективность его автономного применения.

- Хорошо, - старик кивнул и обведя аудиторию взглядом добавил - вы что-то хотели добавить?

- Пять ретрансляторов и один управляющий модуль на сотню единиц — это стандартная схема, - поднялся Александр, тяжеловесный и обманчиво-спокойный кадет, выходец из драгорских греков, главный соперник Михаила на курсе. В симуляциях боев с прямым управлением в пределах половины световой секунды неизменно побеждал Михаил, зато в боях с высокой автономностью роя, требующих сложных тактических схем, Александру не было равных. Даже у инструкторов ему удавалось выигрывать три боя из десяти, - на короткой дистанции количество управляющих модулей могут сокращать, на длинной могут использовать меньшее количество более мощных ретрансляторов. Кроме того, единицы могут нести разные боевые модули. Русские, особенно из Твери, любят ставить в рой несколько носителей тактических зарядов, конфедераты и нихонцы – модули РЭБ, ханьцы широко используют средние единицы – носители сверхмалых.

- Хорошо, - кивнул старик и Михаилу показалось, что в его глазах мелькнул цепкий интерес. А ведь это может быть и не политикан, а спец из военных психологов...

- Как была разработана Саранча? – взгляд старика уперся в Михаила.

- Концепцию Саранчи разработал Петр Кантор, лейтенант флота Империи Арктура, - и тут-то Михаил понял, где он видел лицо старика и ошалело выдохнул - вы?!

- Не совсем, - старик улыбнулся, - Петр Кантор – это я. Но изобретение Саранчи – не моя заслуга...

Кантор обвел аудиторию спокойным взглядом и неспешно продолжил.

- Есть в секторе Сольвейг одна система...

* * *

Система Грания сектора Сольвейг размещалась на самой границе имперского пространства... Когда-то в этой системе по меньшей мере две планеты распались на астероиды, причем на астероиды мелкие. Образовался чудовищно неудобный для навигации астероидный пояс – слишком много астероидной мелочи в нем кружилось, слишком быстро она летала... В песне, популярной на Великой Твери, есть слова «на этих скоростях песчинка обретает силу пули». В астероидном поясе Грании скорости были ничуть не меньше, а кружились не только песчинки.

Скорее всего, Грания так и осталась бы никому не нужной системой на отшибе, в которую раз в пару лет залетают больные на всю голову любители экстремальной навигации, если бы не одно но... В астероидах Грании было много мезовещества. Не слишком много, но учитывая, сколько стоит производство мезовещества в реакторах, о разработке астероидного пояса Грании стоило думать...

Первые попытки организовать разработку астероидов Грании оказались провальными. В астероидном поясе шаттлы-шахтеры жили до первой встречи с достаточно быстрым астероидом. Пять, десять или даже сотня рейдов в астероидное поле не успевали окупить стоимость шаттла. Три компании, взявшихся за разработку пояса астероидов Грании, обанкротились.

Четвертым был Эндрю Макэван, более известный как Эндрю-Ловкач, решивший уйти на покой контрабандист. Эндрю по дешевке купил обанкротившуюся компанию вместе с лицензией на работу в Грании. В отличие от своих предшественников Ловкач не стал покупать шахтерские корабли, через знакомых в военном ведомстве он приобрел списанный тяжелый транспортник и десяток списанных мобильных платформ орбитальной обороны со снятым оружием. Поставив на платформы усиленные двигатели, недорогое шахтерское оборудование и нарастив и без того мощную броню, Эндрю получил кораблики, способные работать в астероидном поясе Грании. Работать медленно, регулярно ремонтируясь в доках транспортника после попадания достаточно крупных обломков астероидов, потребляя огромное количество топлива, но – работать, окупая вложенные в них деньги. На третий год работы в Грании Эндрю наконец отбил вложенные средства и даже прикупил еще с полдюжины списанных орбиталов...

Помимо разработки астероидного пояса Грании у Эндрю был еще один источник дохода – немногочисленные посетители системы. Безумные туристы, планетологи, пытающиеся понять, что же произошло в системе, порой и палеоксенологи, видящие в уничтожении планет явное свидетельство существования Предтеч. Они платили за топливо, ремонт, кислород, порой - и за размещение в каютах старого транспортника, превращенного Эндрю в мобильную базу...

Среди нечастых гостей Грании были и супруги Хименес, прибывшие в Гранию в рамках гранта кафедры планетологии какого-то из университетов Центрального сектора. С ними был их сын, обаятельный крепыш лет семи...

* * *

- Господин Макэван, мы можем зафрахтовать один из ваших шаттлов и разместить на нем сенсорный массив? Нам необходимо сделать замеры в астероидом потоке.

- Да пожалуйста, господин Хименес, - пожал плечами Эндрю, - только предупредите заранее. Мне придется перетасовывать график работы шаттлов.

* * *

- Энди, разговор есть, - коротко бросил Джеффри, старший пилот станции. Эндрю не поощрял фамильярность среди работников, но Джеффри разрешалось многое – они летали вместе в те далекие времена, когда Эндрю носил малопочтенное прозвище Салажонок.

- Сегодня я летал с этими латиносами из центра. Они мало того, что кучу оборудования в шаттл загрузили, они еще и ребенка с собой потащили.

- Идиоты, как и большинство хриззи, - хмыкнул Эндрю. Этим словцом на Фронтире обозначали богачей из Центрального сектора и считалось оно весьма обидным…

- Не о том речь. Мало того, что они кучу замеров делали, они еще и дронов через шлюз выводили. Чтобы взять образцы мелких камушков. Пять раз выводили, три дрона разбили. Два вернулись с образцами.

- У богатых свои причуды, - начиная раздражаться пожал плечами Эндрю, - день был тяжелым и слушать про странности Хименесов ему было откровенно скучно.

- А потом мальчишка попросил отца и вывел свой игрушечный дрон. Даже вернулся с каким-то камушком.

- Они что кредиты печатают? Я же помню, сколько дроны-геологи стоят!

- Вот и я малость обалдел, - Джеффри довольно ухмыльнулся, выдержал паузу и продолжил, - а потом поинтересовался – откуда такая забавная игрушка. Оказывается, они ее на фабрикаторе своей «Пустельги» напечатали.

- Интееересно, - потянул Эндрю, - «Пустельга» - машинка дорогая, но маленькая, на ней фабрикатора классом выше «Дельты» стоять не может. Значит, такие дроны мы и на нашем фабрикаторе печатать сможем. В худшем случае фабрикатор придется обновить, но он и так почти весь ресурс выработал, пора уже... Энергии на дрон много не потребуется, на сырье пойдет шлак от первичной очистки астероидов. Если техкарту хорошо оптимизировать одна такая машинка нам в пять кредитов обойдется. Максимум – в пять с половиной. Если хотя бы половина дронов вернется с добычей – мы уже в плюсе...

- Вот и я про то, Энди, - Джеффри расплылся в широкой улыбке, - причем если схема рабочая – можно сразу фабрикатор класса «Гамма» прикупить... Тогда дроны обойдутся нам еще дешевле.

* * *

К моменту реализации большинство проектов становятся непохожи на то, что задумывалось вначале. Так произошло и с идеей одноразового шахтерского дрона. Такая машинка, управляемая оператором, действительно позволяла подхватить один-два обломка астероидов, найденных рядом с шаттлом-шахтером. И даже ничтожная концентрация мезовещества в найденных обломках уже окупала стоимость дрона.

Вот только управление дроном требовало внимания пилота шаттла и эффективность работы шаттла снижалась. Теоретически, можно было отправить в шаттле двух человек – пилота и оператора дронов, но зарплата оператора съедала всю возможную выгоду. Да и нагрузка на системы жизнеобеспечения шаттла вырастала вдвое...

После нескольких неудачных экспериментов Эндрю и Джеффри удалось найти решение – рой из сотни дронов. Крупных машинок, раз в пять больше, чем исследовательские дроны Хименесов, с которых все началось. Дроны-геологи предназначались для работы рядом с кораблем, рой Эндрю и Джеффри мог работать в одной сотой световой секунды от оператора… По меркам астероидного пояса Грании – очень много

Пять ретрансляторов средней дальности, обеспечивающих удаленное управление, пара управляющих модулей на случай, если обломок астероида с высоким содержанием мезовещества будет вносить помехи в связь. Десяток носителей сенсоров, пять носителей сверхлегких шахтерских лазеров и чуть больше шести десятков обычных дроидов-шахтеров с манипуляторами. Да, за увеличенный запас хода и более сложную электронику ретрансляторов и управляющих модулей приходилось платить, и цена роя из сотни дронов приближалась к пяти тысячам кредитов – зато рой мог нырнуть вглубь астероидного пояса, туда, куда не рисковали входить шаттлы-шахтеры. Назад возвращалась в лучшем случае половина роя – но возвращалась с добычей, с обломками с самым большим содержанием мезовещества. С добычей, способной окупить не один десяток роев...

Очень удачное решение. Удачное, впрочем, только для одной-единственной системы - Грании. В большинстве систем астероидные пояса были не столь плотными, а скорость астероидов в них была на порядки меньшей, позволяя использовать обычные шахтерские шаттлы. Ну а там, где в астероидном поясе творилось такое же безумие, как и в Грании, не водилось ничего достаточно ценного, чтобы рои шахтерских дронов оказались рентабельными. Галактика велика и остроумных решений, заточенных под особенности конкретной системы или планеты, немало. Рои шахтерских дронов так и остались бы техническим курьезом, если бы не несколько совпадений…

* * *

С выручки от продажи первых партий мезовещества, добытых роями шахтерских дронов, Эндрю продлил лицензию на разработку системы Грании на двадцать лет и прикупил качественный промышленный фабрикатор. Эндрю подумывал обзавестись парой защитных платформ, но оформление всех разрешений, даже при наличии старых приятелей в Службе обеспечения флота, требовало времени. Да и денег оставалось мало так что Эндрю отложил покупку, понадеявшись на свою удачу...

Но удача – капризная дама. Несколько месяцев спустя в систему вошло полдюжины разношерстных эсминцев, возглавляемых вспомогательным крейсером «Минотавр», флагманом Мишеля Гризье, известного во многих системах Фронтира пиратского барона.

- Ловкач, гляжу тебе опять подфартило, - голос Гризье из динамиков коммуникатора сочился фальшивым добродушием, - ну я и подумал – наверняка же найдутся лихие люди, которые попробуют тебя пощипать, потребуется защита. Ну а кто, лучше моих парней сможет защитить честных работяг от всякой швали... Стандартного контейнера меззи в месяц мне будет достаточно, - Гризье отключился, а его эскадра начала неспешно приближаться к базе Эндрю.

Стандартный контейнер очищенного мезовещества – это много. До того, как Эндрю поставил на вооружение рои шахтерских дронов в Грании за год добывалось немногим больше... Да и теперь самый удачный месяц приносил в лучшем случае два контейнера. Идти на уступки Гризье не хотелось, но что мог сделать Эндрю?

В импровизированном военном совете кроме Эндрю и Джеффри приняли участие Омир, флегматичный техник, еще один старый приятель Эндрю, и единственный гость станции - очередной «планетолог в штатском». Пару раз такие ребята с документами от какого-нибудь провинциального университета и характерной военной выправкой уже появлялись на станции. Генералы не теряли надежды подобрать ключик к тому, что когда-то уничтожило планеты системы Грания.

Обсуждение результатов не дало. У Эндрю не было оружия, если не считать маломощных шахтерских лазеров, единственным преимуществом его шаттлов была мощная броня, которую даже орудия линейного крейсера с одного залпа не пробили бы... Безумную идею Джеффри таранить корабли Гризье шаттлами отклонили – слишком медленными и неповоротливыми были бывшие орбиталы. Омир было предложил скрыться в глубине астероидного пояса на шаттлах, воспользовавшись тем, что эсминцы с их «бумажной броней» не выживут там, но не дожидаясь возражений отказался от идеи. Транспортник-базу в астероидном поясе не спрячешь, а озлобленный Гризье наверняка разрядит по нему орудия своих кораблей… Но и сдаваться Гризье не хотелось – слишком уже нехорошие слухи о нем ходили. Да и одного перечня деяний, перечисляемых в розыскных листах полиции Приграничных секторов, хватало… И тут подал голос подзабытый «планетолог в штатском».

- Сколько роев дронов у вас на складах, господин Макэван?

- Должно быть около двух тысяч, фабрикатор штампует их непрерывно.

- Отлично! Тогда у меня, кажется, есть решение вашей задачи, - парень весело улыбнулся, как школьник, решивший интересную задачу, словно речь не шла о жизни станции, на которой он находился, а значит - и его собственной жизни, - ждем, пока эскадра Гризье подойдет поближе, выпускаем им навстречу шаттлы, груженые роями. Даем сблизиться на двадцать световых миллисекунд, после чего выпускаем рои с одной единственной задачей – подлететь к кораблям Гризье и на полной скорости врезаться в них.

- Глупость, - Омир качнул головой, - а их ПКО спать будет?

- Не будет, - столь же радостно улыбнулся парень, - вот только из шести эсминцев Гризье три – это «Кормораны», их еще «недокрейсерами» называют. Главный калибр у них неплох, но цена этого – ослабление турелей ближней обороны. Еще один – скоростной «Гермес», там тоже на турелях сэкономили. Два оставшихся – старые «Сканты», у них с турелями действительно все хорошо. Какая модификация «Минотавра» у Гризье я просчитать не могу, но в худшем случае – это две сотни турелей. Плюс сотня на двух «Скантах», плюс по десятку на остальных – итого три с половиной сотни. Скорострельность турелей – до десятка выстрелов в секунду. Итого – около трех тысяч выстрелов в секунду. Вашим роям потребуется около тридцати секунд, чтобы достичь эскадры Гризье. Если форсировать двигатели – то и двадцать. Даже если каждый выстрел турелей будет достигать цели – они выбьют не больше ста тысяч дронов, а у вас на складе их уже двести тысяч… - Парень торжествующе оглядел собеседников и продолжил с таким энтузиазмом, что Эндрю окончательно уверился – флотский мундир ему привычней штатской одежды, - плюс сколько-то произведет ваш фабрикатор, а я набросаю схему движения, чтобы канонирам Гризье удалось выбить поменьше дронов…

* * *

Гризье был очень удивлен, когда Эндрю решился на своих бронированных лоханках вступить с ним в бой. Ловкач, конечно, был жадноват, но трусоват – в значительно большей степени... А потом лоханки Эндрю стали вываливать в пространство какой-то мусор, настолько мелкий, что на экранах сенсорной системы он отражался лишь мелкой рябью...

- Первая волна, - прошептал сидящий за пультом ретранслятора «планетолог в штатском», - сенсоры с включенным активным сканированием, половина ретрансляторов, обычные дроиды для массовки.

На мгновение сенсорные системы кораблей Гризье были выведены из строя. Перестроить их работу, включив фильтры было недолго, но к этому времени пространство перед эскадрой Гризье было заполнено сигнатурами маломощных двигателей, выведенных на форсажный режим. Турели ближней обороны заливали космос выстрелами, но алгоритмы перехвата ракет не работали с маневрирующими дронами. Первые несколько секунд на стороне турелей играла многочисленность дронов – промазав по одному, они зачастую попадали по другому. Но потом первые дроны прорвались сквозь стену огня и влепились в борта кораблей Гризье.

Даже для «бумажной брони» эсминцев столкновение с одним дроном почти безвредно. А одновременное столкновение с десятком? С сотней? С тысячей? А ведь часть дронов попадала по внешним сенсорным массивам и турелям. И то и другое было многократно дублировано, но дронов просто было очень много. И корабли Гризье слепли, теряли защиту – и через огонь турелей пробивалось все больше новых дронов, нанося все больше повреждений.

А на подходе была уже вторая волна – носители шахтерских лазеров и немногочисленные дроны-саперы с взрывчаткой. Под контролем управляющих модулей сотни слабосильных шахтерских лазеров били в одну точку – и броня начинала поддаваться. А потом в уже ослабленное место наносил удар дрон-сапер... И не прекращалась бомбардировка кораблей обычными дронами, из всего оружия имевшими лишь крохотную массу и огромную скорость...

Первым выбросил сигнал о капитуляции «Гермес», обладавший самой слабой броней. Флагман продержался дольше всех, но и он, лишившись почти всего внешнего оборудования, с разбитыми дюзами и тремя пробоинами в броне был вынужден сдаться.

Бой с эскадрой Гризье оказался самым экономически эффективным применением роев дронов-шахтеров в практике Эндрю. Награда за Мишеля Гризье и его людей превышала стоимость пяти стандартных контейнеров мезовещества – слишком уж много грязи и крови было на их совести...

* * *

- Естественно, бой в системе Грании не изменил в одночасье военные доктрины. Слишком много генералов сделали карьеру на доктрине линейного боя, слишком серьезные контракты были подписаны у флота с кораблестроителями... – Кантор усмехнулся, оглядев аудиторию, - так что еще пару лет просторы космоса рассекали линкоры и авианосцы. Но потом случился конфликт в системе Пусан, где тяжелые транспортники, переоборудованные корейскими сепаратистами в носители роев боевых дронов, играючи разнесли эскадру новейших имперских линкоров. И «маленькая война» за систему Ахэнн, где линкоры вновь оказались не последним доводом государств, а мальчиками для битья...

Бросив короткий взгляд на летящие под потолком аудитории голограммы, старик продолжил.

- Стало ясно, что эпоха больших боевых кораблей прошла. Гигантские станции могут защититься от дронов, используя "Пелену Аристида" и подобные дорогостоящие и энергоемкие решения. Фрегаты и эсминцы могут оторваться от роя, используя преимущество в запасе автономного хода, неплохую скорость и маневренность. Крупные боевые корабли при столкновении с достаточно крупным роем обречены.

- К каким последствиям для галактики привело массовое внедрение роев в военном деле? – оглядев аудиторию, старик кивнул Елене. Как и большинство преподавателей Академии, он оказался беззащитен перед искренним желанием поделиться прочитанным, написанном на лице юной акридитки.

- Рост сепаратистских движений, распад Империи Арктура и других крупных государств. До появления роев Акрид, действовала «спираль Александра». Крупное государство, способное выставить больше линейных кораблей, как правило, побеждало в конфликте с государством поменьше. Приобретало новые системы, становилось крупнее и могло еще больше увеличить количество или мощь флота. В то же время, самые простые модели Акрид можно производить даже на бытовых фабрикаторах. Нападения на системы стали малоэффективными – запас Акрид на складах обитаемой планеты всегда больше, чем в запасах флота вторжения. Насильственно удержать планету в Империи сложно, а с потерей каждой планеты у Империи меньше ресурсов, чтобы удерживать остальные планеты. Это называется «обратной спиралью Александра».

- Хорошо, - остановил Елену старик, - дайте и вашим коллегам проявить себя. Что вы скажете?

- С появлением роев практически нет смысла в специализированных крупных боевых кораблях, - начал Михаил, поймав вопросительные взгляд старика. Кантор явно не любил «ответов по учебнику». Есть шанс, что он появился в Академии не только в качестве лектора и тогда стоило бы обратить его внимание, - неважно, что у тебя на оболочке, важно, какие модели Саранчи в трюме. Линкоры, авианосцы, крейсера за последние десятилетия были уничтожены полностью, им на смену пришли на порядки более дешевые боевые транспортники, способные нести много Акрид. Из боевых кораблей остались только легкие корабли разведки и преследования с мощными двигателями и сенсорными массивами – фрегаты, корветы и эсминцы. Почти полностью исчезло пиратство. В эпоху линейных кораблей пираты могли меряться калибрами с торговцами и нападать на тех, кто послабее. А сейчас – попробуй предскажи, у кого в трюме рои эффективнее. У торговцев, как правило, эффективнее. Они на большую войну не настроены, забивать трюм контейнерами дешевой Саранчи невыгодно, лучше уж брать качеством. Ну и корабли-ловушки, коммерческие транспортники с трюмами, набитыми Акридами, изрядно повыбили пиратов. Мне продолжать?

- Не стоит, - старик улыбнулся, - я полагаю и другим есть, что сказать. Кто еще хочет ответить?

- В прошлом падение империй сопровождалось развалом экономики, - поднялся Александр, - с «Акридским кризисом» получилось иначе. После того, как носители роев стали основой боевых флотов, во многих новообразованных малых государствах стали предоставляться льготы владельцам коммерческих транспортников. Ожидалось, что эти транспортники станут мобилизационным ресурсом в случае войны. Но коммерческий транспортник не может стоять без дела, он должен приносить прибыль, - и торговые связи между системами распавшейся Империи стали едва ли не более плотными, чем во времена Империи. Особенно после того, как пираты были повыбиты. А при интенсивной торговле крупные войны становятся невыгодными слишком многим...

- Верно. И еще одно, то, о чем не пишут в учебниках, но вы можете это видеть вокруг себя... Именно военные технологии во все времена были одним из двигателей прогресса – военные инженеры не связаны соображениями прибыли. Вот только, технологии, необходимые для создания суперлазеров для линкоров или реакторов мониторов, не сразу находили приложение в мирной жизни. Акриды же, даже самые дорогие их модификации, – продукт массовый, для которого важны простота и дешевизна производства. Именно акридам мы должны сказать спасибо за развитие фабрикаторов и удешевление электроники в последние десятилетия. Моя тележка, - старик кивнул в сторону сопровождавшей его роботележки, - или то устройство, с которым возится под партой ваш коллега, - Илья, действительно что-то просматривавший на портативном коммуникаторе, не слишком убедительно сделал вид, что речь идет не о нем, - многое получили от технологий, порожденных стремлением усовершенствовать акриды...

Немного помолчав, Кантор обвел аудиторию взглядом, и подвел итог лекции.

- За эти пятьдесят лет галактика изменилась больше, чем за несколько предшествующих веков. А отправной точкой для изменений послужил мальчишка, возившийся с игрушечным дроном. Если бы Хименесы не взяли сына в систему Грании – кто знает, каким путями пошли бы судьбы Галактики... Ничего не предопределено – ищите, импровизируйте, наблюдайте, изобретайте. И, быть может, именно вам удастся изменить мир.

* * *

Вечером того же дня на открытой веранде «Прима-Юстиниана», ресторана рядом с главным зданием Военного министерства, сидели два старика. Петр Кантор и его однокашник Зоран Буровски, ныне - генерал армии Новой Македонии и ректор охридской Академии.

- И все же я тебя не понимаю, Петр. Почему ты приписываешь изобретение акрид каким-то Хименесам, какому-то Макэвану? Я же знаю, что ты обдумывал эту идею задолго до Грании... – Зоран не первый раз задавал этот вопрос своему однокашнику и не рассчитывал на ответ, но почему-то Петр решил изменить своей привычке...

- Знаешь, Зоран, у меня брат в пустоте погиб… Погиб вместе с экипажем крейсера «Диоскур», когда наши схлестнулись с кеметами. Я мечтал отомстить за брата, и изобрести новое оружие. Нет, не кеметам отомстить, - Кантор отрицательно качнул головой, поймав взгляд Зорана, - отомстить самой войне. Жесткой логике, вынуждающей стальных красавцев уничтожать друг друга и умирать в вакууме… Ты же знаешь, как в наши дни выглядит типовое столкновение?

- Экзаменуешь? - Зоран усмехнулся, - две эскадры носителей роев сближаются на пару световых секунд, вываливают в пространство рои. Акриды рубятся друг с другом и как только одна из сторон понимает, что большая часть ее роев уничтожена, - она уходит, не дожидаясь пока рои противника добьют ее акрид и возьмутся за корабли...

- Именно о такой войне я и мечтал. Войне, в которой хорошим парням не придется умирать в пустоте... Как только фабрикаторы стали способны производить электронику, способную устойчиво работать несколько минут, я начал экспериментировать. В Грании я как раз обкатывал первые рои, заодно и местным идею шахтерских дронов подбросил. Ну а когда этот шакал Гризье приперся в систему – грех было пускать такую возможность обкатать первые акриды на реальных целях.

- И что здесь такого секретного, что ты не хочешь рассказывать об этом?

- Эх, Зоран... Ты видел, какими глазами мальчишки смотрят на голограммы линейных кораблей прошлого? А ведь это я лишил их сказки. Лишил возможности щеголять в красивой офицерской форме, гордиться, тем, что они ходят по грани смерти... И возможности платить за эту красивую форму и гордость, умирая в пустоте. Благодаря акридам они превратились из рыцарей в боевых программистов. И я не хочу рассказывать ребятам об этом. История об озарении, позволившем победить мерзавца-Гризье, возвышенней. Да и поучительней – вдруг и впрямь чего-нибудь изобретут.