Родичи

Глава 1

Красный диск Эу уже показался над горизонтом, когда отряд Ахерота, пятый год носившего чин Вершителя, добрался, наконец, до места новой стройки в отрогах скальной гряды. Это был самый северный форпост расширяющейся Великой Империи Урдулафов. Да прогнется Земная Твердь под нашей пятою! Во имя Урдулу, Творца!

Рослый мускулистый воин, Ахерот стоял на небольшом возвышении, скрестив на груди верхнюю пару рук, кисти нижних привычно легли на рукояти тяжёлых кинжалов. Надёжный ручной пулемёт на ремне удобно лежал на спине между буграми мышц. Толстый хвост крепко упирался в землю, придавая дополнительную устойчивость телу.

Оглядывая поселок строителей с еще совсем неглубокими подземными жилищами, ажурные фермы будущего железорудного комбината, Ахерот испытывал гордость за свой Клан. Еще совсем недавно, всего каких-то двадцать ночей назад здесь были голые скалы и степные травы у их подножья, теперь же повсюду в этой долинке шевелились рабочие, перекликаясь сильными гортанными голосами. Сегодняшние работы подошли к концу, день – время для отдыха и медитаций.

Великое Пламя-Во-Тьме! только бы удалось вырыть достаточные укрепления до того как нападут эти треклятые ничтожества! Разведчик, Говорящий-с-Низшими, ясно дал понять, что нападения стоит ждать со дня на день.

Для того-то полночи и спешили четыре раза по четверо лучших воинов, чтобы защитить Славу Урдулу в этом отдаленном уголке. Это в центре Империи вполне безопасно, здесь же во всю хозяйничали злобные заббары, не давая спокойно добывать полезные ископаемые, потребные для жизни Клана.

Из века в век численность урдулафов, потомков истинных эбрайлов, неуклонно растёт – в добрый год на несколько десятков их становится больше. Не удивительно, что Клану требуются новые территории и выработки. Сейчас население Империи перевалило за сотню тысяч. Да, пожалуй, по сравнению с другими Кланами, это не много. Но Империя находится в наших сердцах, а значит мы непобедимы!

Отдав нужные указания воинам, Ахерот направился вдоль укреплений, примыкавшего к скале форта. Напрягая уставшие за ночь глаза, внимательным взглядом он осматривал линию скал, каждый каменный выступ. К несчастью от земли начал подниматься плотный утренний туман, мешавший разглядеть то, что происходило выше него.

***

Высоко на скале, пригретый первыми лучами Эу, проснулся Митор, заслуживший титул Блестящий на ежегодном состязании бойцов пять лет назад. Он аккуратно пригладил длинные перья на крыльях, подполз к каменному выступу и осторожно глянул вниз. Там, у подножья, чуть прикрытые поднимающимся туманом, копошились мерзкие существа, именующие себя урдулафами.

Пресветлый Эу и вы, Жемчужные Облака! зачем потворствуете этим тварям, зачем терпите их присутсвие на земле? Уж не затем ли, чтобы дать возможность отличиться детям вашим, доблестным заббарам? Чтобы отточить святой клинок, несущий возмездие порождениям тьмы?

В последние годы эти богомерзкие урдулафы совсем осмелели. Уже копают свои норы там, куда раньше боялись сунуться. Но ничего, это не надолго – не зря же Митор привёл сюда свой боевой клин из двух дюжин отборных бойцов, Гвардию Света. Мы сожжем их поганые сооружения, а их самих заставим уползти обратно во Тьму, из которой они выползли! Вольный Клан Заббар многие века несет в своем сердце Свет Эу, Великого Отца и Творца всего живого. Заббары не позволят подземной нечисти поднимать голову!

Митор оглянулся на просыпающихся бойцов, оценивая, прикидывая, взвешивая. Заббар выше ростом любого урдулафа, но тоньше, подвижнее при той же массе тела. Каждый из его бойцов ещё с вечера украсил клюв боевым узором Клана, на груди и боках также провёл белые линии по перьям в знак того, что готов к бою. Каждый вооружён лёгким разрядником, обоюдоострым кинжалом, изогнутым полукругом, и глиняной бомбой, взрыв которой способен ошеломить противника, а иногда и покалечить.

Нащупывая длинными широко расставленными пальцами на ногах удобные выступы и обломки камней заббары подползали ближе к своему предводителю. Он все еще медлил, выискивая взглядом наиболее уязвимую точку для удара по врагу. Не стоит недооценивать его силу.

Наконец, повинуясь жесту, бойцы цепочкой расселись на самой кромке обрыва, напряженно вглядываясь в сгущающийся туман далеко внизу, готовые в любой момент последовать за своим командиром. Еще миг и Митор, расправив крылья и широкий хвост, с громким воинственным клекотом первым сорвался в крутое пике.

– Заббар! Заббар! Заббар! – грозно закричали остальные, ринувшись следом.

Излучатели в их руках заухали, задрожали, изрыгая голубоватое пламя. Светлые росчерки пунктиром потянулись вниз, разрывая пелену тумана, стрелять приходилось наугад.

***

Раздался пронзительный крик дозорного, возвещающий воздушную тревогу, урдулафы поспешно вскакивали на ноги, хватались за оружие. Из темнеющих отверстий в склоне выбегали всё новые, двое кинулись к турели с крупнокалиберным пулеметом, через полминуты он заработал, стреляя длинными очередями косо вверх, туда, откуда к земле летели огненные сгустки.

За считанные секунды все пространство вокруг вскипело как молоко. Фонтанами по грудь высотой взлетали комья земли и пыли вперемешку с клубами пара, едкого дыма. Грохнули разрывы бомб. Закричали раненые, их крики смешались с яростным ревом защитников: "Во славу Урдулу!", заглушившим треск ручных пулеметов.

Клин заббаров слёту врезался в ряды урдулафов, завязалась рукопашная. Пара строений занялась жирным пламенем, дым и поднятая пыль смешались с рваными клочьями тумана, сгущая пелену.

Окажись здесь к своему несчастью человек, – он мог бы увидеть только неясные силуэты, мечущиеся во мгле. Но эбрайлы – и те, и другие – прекрасно ориентировались в этих условиях. Распознавать своих и чужих им помогало особое чувство, не нуждающееся в освещении.

***

Еще на подлете Митор, скорее, интуитивно угадал, чем увидел, что им удалось ранить некоторых защитников, проредив их ряды, и, хотя заббары тоже понесли первые потери, сейчас они явно обладали численным превосходством. Сильным толчком ног Блестящий свалил ближайшего противника и тут же на рефлексе подпрыгнул, взмахнув крыльями, чтобы не попасть под удар длинного кинжала. В ближнем бою урдулафы сильнее, это он уяснил давно, поэтому соблюдать дистанцию хоть в пару метров – смертельно важно.

К сожалению, нулевая видимость делала невозможной прицельную стрельбу, и Митор ринулся на нового урдулафа, выхватывая свой клинок. Продолжая круговое движение рубанул прямо по тому месту, где едва виднелась толстая шея этого коротышки…

***

В последний момент Ахерот успел поймать серп заббара в перекрест кинжалов, свободным кулаком нанес сильный удар ему по ребрам. Вершитель был готов бить и ломать еще и еще, пока враг не падет бездыханным… Но сам получил рукоятью разрядника в челюсть – один из четырех роговых выростов на лице смягчил и затормозил удар. В тот же миг заббар хлопнул крыльями, пытаясь взлететь.

Нельзя дать ему оторваться! Ахерот бешено зарычал, отбросил кинжалы и, отчаянным рывком бросив свое тело вперед, намертво вцепился двумя руками в ногу врага. Заббар заклекотал, задергался, поднимая крыльями тучи пыли, разгоняя туман и дым. Бесполезно!

Поднатужившись, Ахерот бросил забара наземь, ломая перья, отбил серп стволом пулемёта. Он уже кинулся, чтобы раздавить врага в железных объятиях…

***

Внезапно ослепительно мелькнула вспышка света, и окружающая реальность как бы начала мигать, будто титаническая судорога пронзила мирозданье. Эбрайлы с криками отшатнулись друг от друга и, роняя оружие, схватились руками за головы. Ритмичное гудение на самых низких частотах постепенно поглотило все остальные звуки.

"Что это!?" – вспыхнуло в изумленном уме Ахерота, прежде чем…

"Что это!?" – вспыхнуло в изумленном уме Митора, прежде чем…

…оба погрузились во тьму…

***

Где-то в глубине пещеры слышались тихие звуки: шуршание, кряхтение, бормотание и покашливание. Как только Митор попытался прислушаться, всё стихло. Через мгновение прямо над его головой кто-то противно захихикал.

– Хе-хе-хе.. Хи-хих... Грммм...

Отродье Тьмы! Как этот ничтожный заблудший смеет!.. Митор попытался приподняться и тут же со стоном рухнул вновь: отступившая было тяжесть вдруг накатила с новой силой, тупая боль возникла в шее.

– Лежи спокойно, Митор-у-Нихилдур, Блестящий, – ехидно пропел дребезжащий фальцет. В метре от лица фосфорически блеснули круглые глаза его обладателя. Митор только и мог, что тихо зарычать от досады и злости.

Тем временем с до боли знакомым шипением зашевелился сверток справа. Урдулаф!..

– Вот и Ахерот Махаллей, Вершитель, просыпается, – с радостной издевкой произнес заблудший.

– Ххх, нечестивцы!.. – произнес первым делом Ахерот.

– Сожри свой поганый язык, заблудший! – тотчас же отозвался заббар. – Ты одним своим видом позоришь замысел Творца!

– Творец! Что ты знаешь о Творце, ничтожество! – Начал со страстью Ахерот. – Ххх! Четыре – вот священное число! Когда Творец создавал эбрайлов, Он вложил в их тело напоминание об этом. Четыре руки, четыре рога на лице, четыре ноздри и четыре отростка на хвосте. Пальцев тоже по четыре. Только урдулафы еще хранят древний облик! Ффф-х-ф!..

– Кощунство, ложь, мерзость! – закричал заббар. – Древний облик! Это вы исказили его до неузнаваемости! Где ваши перья, где клюв-нос, где крылья, чтобы планировать по ветру? Впрочем, они вам не нужны. Все равно вы, урдулафы, сидите в своих замках по пятьсот лет, никуда не выползая!..

– Так и приличествует жить эбрайлу! Мы копаем вглубь, а не мечемся всю жизнь с места на место, как вы, заббары. Основательность и крепость позиции отражается в форме тела. Нечестивец пернатый, отрекись от своей уродливой формы или так и сдохнешь заблудшим!

Увлекшись, они не сразу заметили странный и неуместный здесь звук: какое-то тихое квохтанье с редкими захлебываниями и всхлипами. Это смеялся тот, третий эбрайл.

Как ни странно, в пещере было уже достаточно светло, хотя источников света заметно не было. Заббар и урдулаф синхронно уставились на своего похитителя.

Это было странное, неказистое на вид существо – сгорбленное, сухое, морщинистое, завернутое в какую-то бесформенную хламиду. Оно сидело положив обе плоские ладони на короткий кривой посох и смеялось запрокинув назад голову. Смеялось? Стоило напрячь воображение, чтобы распознать смех в этих омерзительных звуках...

– Хуо-хуо-хво-хуо!.. – хохотал эбрайл, сотрясаясь всем телом. Наконец всхлипнул последний раз, замолк, вытирая глаза грязноватым рукавом и разглядывая своих пленников. – Давненько я так не веселился, – заявил он тонким скрипучим голосом.

Вдруг глаза его грозно сверкнули, плечи рывком расширились, тембр голоса резко понизился до глубокого баритона:

– Глупцы! Вы и сейчас, перед лицом полного исчезновения, готовы вцепиться друг другу в глотки... – Эбрайл не повышая голоса, умудрился добавить в него столько металла, что обоим невольно стало не по себе. Встал, не спеша прошелся от стены к стене. Фигура его и гибкие, точные движения что-то напоминали Митору. Две ноги, две руки, голова на шее, на голове и лице – волосы. Наконец он вспомнил.

– Ты! Ты из клана хуманов!.. – выдохнул предводитель заббаров. Хуман оглянулся на него через плечо.

– Я использую эту форму уже тридцать лет, чтобы лучше понять их возможности. Да, это форма Хуманов. Ты конечно имеешь что-то против, о Блестящий? Молчать! Чаша моего терпения уже полна. Молчать, или я убью вас обоих как мух, очень быстро. Слово Отшельника!

Молчание затянулось минуты на две. Все это время Отшельник переводил взгляд с одного на другого сжимая в руках свой посох. Наконец заговорил вполне спокойно.

– Я... Много лет наблюдаю за вашей враждой. Она длится уже века. Наверно, есть смысл так ненавидеть друг друга, думал я. Искал, в чем причина, кто начинает первый. Но не находил… очень долго. Даже Вайтатэ более терпимы к другим кланам, даже Хулты, а ведь они отличаются гораздо сильнее... Или вам не хватает места, еды, воды? Но вы не выносите пищу друг друга и селиться предпочитаете в совершенно разных местах.

Отшельник снова помолчал, размышляя о чем-то.

– Жизнь... Что может быть прекраснее и удивительнее жизни? Есть у вас память? Вспомните всех, кто уже не живет сейчас. Разве им есть о чем спорить? Они уже ничего не могут изменить. А вы живете, дышите ветром, обоняете ароматы степей, едите свою еду, двигаете руками и ногами, Изменяетесь. Хулты, Бамаста, Кишикуа, Заббары, Урдулафы – какая разница? Все вы – эбрайлы, разве нет? А если и не эбрайлы, а хуманы – разве важно это? Так невыносимо глупо топтаться на месте, тратить вечность на бесплодную вражду!..

Эбрайл скривился, будто отведал чего-то кислого, скрючился, отвернулся. Заббар и урдулаф переглянулись, не сговариваясь. И это удивило их более всего.

– Глупые, злые дети, не можете договориться друг с другом, хуже Низших!.. – говорил между тем Отшельник, отвернувшись. – Вот до чего дошла великая космическая раса эбрайлов: мы вымираем, жалкие остатки на этой планете. А когда-то нам принадлежала вся Галактика!.. Теперь... Единая Цивилизация распалась на много мелких, и вы распыляете драгоценные силы по космосу!.. Черта перейдена, дальше – только исчезновение, смерть, энтропия. Знаете вы такое слово? Но если кто выживет – он должен объединиться с остальными, и Вселенная вновь распахнется перед нами!

Тут он взвился вихрем, мгновенно приблизился к своим пленникам. Выражение его лица снова поменялось: глаза хитро щурились, в их глубине притаилось безумие, губы расползлись в улыбке. У обоих холодок побежал по телу от этой улыбки. Старый!..

– Я приготовил вам сюрприз, мои милые, – сказал Старый прежним своим фальцетом. – Сейчас вы Изменитесь, детки. Хи-хих! Урдулаф станет заббаром, а заббар станет урдулафом.

– Нет! Ни за что! – как по команде закричали Митор и Ахерот.

– Я вас и не спрашиваю. Хи-хи-хи. Знаете ли вы, что Изменениями тела управляют нейроимпульсы из ваших безмозглых голов? Десятки лет я изучал управляющие импульсы, сколько жизней загубил! Смотрите сюда.

Из неприметной ниши в стене Старый достал небольшую шкатулку и извлек из нее два округлых предмета. Прежде чем Митор и Ахерот успели рассмотреть их, он ловко прикрепил каждому на лоб по легкой коробочке на присоске и переключил тумблер в шкатулке.

В ту же секунду они почувствовали, что Изменяются – вопреки желанию!

***

С ужасом Митор наблюдал, как исчезают перья, как крылья превращаются в дополнительные руки, как клюв разделяется надвое по вертикали, и четыре части бывшего клюва расходятся в стороны – рога!

Тело наполняли новые ощущения, и новые мысли рождались в голове.

И уже прорастало из глубины любопытство, исподволь вытесняя отвращение к форме урдулафов. Таяли, как снег под теплым ветром, ужас и гнев. Митор пошевелил конечностями и ощутил мощь мускулов урдулафа. Теперь он мог бы тащить груз, в два раза тяжелее самого себя. Да, это тело было удобным!.. И почему, собственно, заббары считают такую форму неприемлемой?

И кое-что еще всплыло из бездонных глубин генетической памяти… Воспоминание, заставившее затрепетать все его существо…

***

Ахерот сопротивлялся изо всех сил. Вернее, ему казалось, что он сопротивляется. Но против его воли верхняя пара рук удлинялась, вытягивались пальцы, вырастали маховые перья. Вот уже и крылья вместо рук! Хвост также покрылся перьями.

Одновременно четыре рога, обрамлявшие лицо, пришли в движение, сближаясь друг с другом, соприкоснулись, срослись вместе, образуя мощный клюв. И весь он, Ахерот, стал тоньше, выше.

Он сделал глубокий вдох, почувствовал вместительность лёгких и понял, что может дышать весьма разреженным воздухом. А ведь он подспудно всегда завидовал заббарам за то, что им доступен полет!.. но не мог признаться в этом даже себе.

И кое-что еще всплыло из бездонных глубин генетической памяти… Воспоминание, заставившее затрепетать все его существо…

***

С жадным любопытством следил за двумя эбрайлами Старый в облике Хумана, потирая от нетерпения ладони. Он даже подался вперед всем телом, едва сдерживая возбуждение. Наконец, заметив нужные выражения лиц, заговорил.

– Так… так, детки. Вижу, до вас стало доходить. Да-да, много лет прошло с тех пор, много деревьев выросло и умерло на одном месте. Быть может три тысячи лет. Я молод был тогда. И был в те времена один Клан. Двое мудрых начали его, были они оба Мастерами Двух Стихий. И парить могли высоко, и по горам, по пещерам рыскать. Водили они за собой много бидар, последователей своих. Но одни бидар не поладили с другими, и началась распря. И раскололся единый Клан на две половины. Схлестнулись двое в смертельной схватке и причинили смерть оба один одному. Много эбрайлов умерло в те дни, а те, что выжили – спрятали языки свои, захлопнули рты. Разошлись они в две стороны, одни направо, другие налево. И назвались одни Заббарами, а другие Урдулафами. Эту историю знают ваши исатары, правители ваши, и мало еще кто. Давно-давно наложили они запреты на своих бидар. Заббар запрещает бурить землю, а Урдулаф запрещает летать. Вот так.

Потрясенные, слушали Старого урдулаф Митор и заббар Ахерот, глубинным чутьем чувствуя: все это правда до последнего слова. Встав между ними, он наклонился и легко поднял двумя руками их обоих за шеи как мешки с тряпьем. Посмотрел внимательно в их глаза, заглянул в души.

– Родичи – вот вы кто, детки. Родичи.