Реверс

Глава 1

— Минутная готовность, капитан, — Андрей широко зевнул, рискуя вывихнуть челюсти, и нехотя потянулся к кружке с горячим кофе. — Удачного сдвига.

— Счастливо оставаться.

Трёхмерная картинка командной рубки схлопнулась, сменившись объёмным изображением гигантского звездолёта, застывшего перед очередным прыжком.

— Да куда ж мы денемся с подводной лодки? — недовольно проворчали из-за спины. — Конечно, останемся!

— Это была моя реплика, Гоша, — Андрей, отхлебнув из кружки, вновь зевнул и, вернув её на невысокий пластиковый стол, откинулся на спинку кресла. — Хоть раз бы что-нибудь своё придумал.

Гоша, вопреки обыкновению, не ответил и, одним прыжком добравшись до стола, смачно захрустел печенькой.

«Тоже скучает», — мысленно усмехнулся техник. — «Ну ничего, скоро домой улетим. Как-никак долгожданный апрель наступил. Ещё полтора десятка звездолётов через сдвиг к Сириусу переправим и конец вахте. Пусть потом кто-то другой тут от безделья целый год мается».

— Тоска, — в тон его мыслям протянул Гоша и, покосившись на техника, с громким свхлюпом высосал остатки кофе. — Обрыдло всё, — пожаловался он, снова отвернувшись к вазочке с печеньем.

— Вот же ты… проглот! — засмеялся Андрей, косясь на секундную стрелку, лежащих на столе часов. Ненужный, в принципе, прибор в последние годы вновь вошёл в моду, став популярным. Вот и Лапшин не удержался, прикупив перед отправкой на вахту серебристый кругляш с крупным стилизованным под старину циферблатом и механическими, светящимися в темноте стрелками. И создал для себя что-то вроде ритуала; следить за обратным отсчётом до сдвига по ним, а не встроенному в визор таймеру. — Вместо того, чтобы жрать как не в себя, может подскажешь, чем сегодня займёмся? Есть идеи?

Свою работу здесь Андрей Лапшин искренне считал никому не нужной перестраховкой и формализмом. Вот что может случиться на обычной промежуточной станции переноса? Таких уже несколько десятков по всему сектору Ближнего космоса висит и не одна за ту сотню лет, как был открыт реверсивный сдвиг Селезнёва, из строя не вышла. А всё потому, что гипертрон, вокруг работы которого и крутится вся жизнь на станции, штука чрезвычайно надёжная и простая как отбойный молоток. Накопит за сутки достаточно энергии для очередного сдвига к соседней станции, протолкнёт туда небольшой кусок космического пространства с зависшим в нём звездолётом и в то же мгновение заделает образовавшуюся в пустоте дыру, точно таким же куском космической материи выдавленным в обратную сторону из точки назначения. И всё. По новой энергию накапливать начинает. Весь процесс полностью автономен, цепи управления дважды продублированы, профилактика и устранение неполадок производятся в автоматическом режиме. Так что на их с напарником долю только роль статистов и сторонних наблюдателей остаётся. Встретят очередной звездолёт, переброшенный к ним с соседней станции, проводят звёздного странника дальше по цепочке, и всё. Дальше хоть на голове ходи или философский диспут с Гошей устраивай. Никому до них дела нет.

Стрелка завершила круг, продолжив свой бег по циферблату. Звездолёт на экране исчез, сменившись чернильной пустотой выдернутого из немыслимой дали космического Ничто. Следом схлопнулся и сам визор, втянувшись в одну из боковых панелей отсека технического контроля. Андрей привычно поднялся из кресла, всё ещё решая, чем он займётся в этот раз, щёлкнул по хоботу Гошу, забирая остатки печенья.

— Лопнешь же, губошлёп. А потом опять гадить где попало станешь. Робик уже убирать за тобой замучился, неряха ты этакий.

— Жадина! Куркуль сибирский! Крохобор несчастный!

— Эк тебя разобрало, — развеселился Лапшин, с удовольствием выслушав ещё с десяток хлёстких эпитетов о себе родимом. — Ты бы хотя бы в одной тональности ругался, а то перескакиваешь с баса на сопрано, а потом с сопрано на баритон. Халдей ты, Гоша. Никакой эстетики. И к тому же, обжора! Ты на себя в зеркало когда последний раз смотрел? Растолстел, словно хомяк. Ты, когда мы отсюда улетать будем, в стыковочный люк не протиснешься.

Техник усмехнулся, с интересом ожидая ответа. Подначка была стандартная, звучащая изо дня в день, но Гоша ещё не разу не повторялся, извлекая каждый раз их огромного багажа заученных им фраз и изречений новый ответ.

Ответить Гоша не успел.

— Внимание. В квадрате переноса обнаружен посторонний объект.

— Чего?!

Андрей резко оглянулся на Гошу. При желании тот мог продублировать и сухой, безэмоциональный голос искина. С него станется. Он вообще мог повторить любые звуки и слова, что услышал хотя бы раз в жизни.

— Метеороид, предположительно попавший во время сдвига с зону реверса. — продолжил доклад искин станции. — Тип: каменный хондрит. Масса 57 килограмм. Максимальный радиус внешней оболочки объекта — 17 сантиметров. Скорость движения 61 километр в секунду. Скорость вращения 127 оборотов в секунду. Вектор движения в сторону станции. Расчётное время столкновения 7 минут 42 секунды. Произвожу манёвр отклонения.

На экране вновь включившегося визора появилась неправильной формы бешено вращающаяся каменюка тёмно-коричневого цвета.

— Видал, Андрюх, какой камушек случайно подцепили? — в столбе ещё одного визора появился второй техник станции, Виталий Смирнов. Так-то, по инструкции во время сдвига оба техника должны были находится в отсеке технического контроля, но зрелище постоянно появляющихся и исчезающих звездолётов быстро наскучило и напарники договорились отбывать эту повинность поочерёдно. — Это же надо такому случиться, чтобы он через сектор реверса как раз в момент сдвига пролетал! Да ещё и с вектором движения в нашу сторону. Шансов один к миллиарду, не больше.

— Ничего, Виталь, прорвёмся, — не очень уверено заявил Андрей, пялясь на визор. В зрелище летящей прямо на тебя на бешеной скорости смерти, было что-то завораживающее, не дающее отвести глаза. — Сам же слышал, что искин двигатели запустил. 7 минут — целая прорва времени. Должен успеть увести станцию в сторону. В крайнем случае у нас метеоритная пушка есть.

— На искина надейся, а пушку держи под рукой! — густым баритоном проворчал Гоша, соглашаясь с Лапшиным.

Какое-то время всё шло по плану. Крутящееся каменное веретено начало отклонятся в сторону, смещаясь к краю следящий за ним со станции камеры. В углу визора, показывая ожидаемое расстояние расхождения станции с посланцем из космоса, зелёным замигала цифра в 520 метров.

— Вот и разбежались, — облегчённо выдохнул из своей каюты Смирнов.

— Ага, — судорожно взглотнул Андрей. Техник машинально потянулся к пустой кружке, чертыхнувшись, отставил её в сторону, нервно забарабанил пальцами по столешнице.

Гоша, пользуясь тем, что о нём на время забыли, вновь добрался до вазочки и начал деловито крошить печенье на пол, скармливая обречённо жужжащему Робику.

— Наблюдаю отклонение в траектории движения объекта в сторону станции. Расчётное время столкновения 3 минуты 56 секунд. Прошу разрешения на применение метеоритной пушки.

— В смысле отклонение?! — выпучил глаза Смирнов. — А так разве можно?!

Лапшин охнул, не веря своим глазам. Каменюка вновь начала смещаться к центру экрана, стремительно увеличиваясь в размерах.

— Стреляй!

— Для активации доступа к метеоритной пушке мне необходимо разрешение обоих членов технического персонала станции.

— Да стреляй ты, железяка механическая! — голос у Виталия сорвался на фальцет, дав петуха.

В следующее мгновение метеороид взорвался, брызнув каменной крошкой во все стороны. Андрей с шумом выдохнул, чувствуя как бешено колотится сердце в груди.

— Проклятая каменюка! Ещё бы немного и поцеловались. Вот тебе и спокойная вахта!

— Ничего так не бодрит, как с утра метеорит.

— Заткнись, Гоша. И без тебя тошно. И верни часы на место, пока я тебе твой хоботок не оторвал, клиптоман хренов!

***

Его странствие подходило к концу. Он чувствовал это по тем крохам энергии, которыми начала одаривать Дающая жизнь, по незначительному, едва уловимому нагреву поверхности летящего сквозь бездну бродяги. Пылающая была уже близко. Она манила к себе, обещая щедро окунуть Энши в бесконечные потоки энергии, нежно окутать волной всепоглощающего жара, смыть без остатка навалившееся оцепенение и апатию.

Странник зашевелился, отлипая от шершавого бока бродяги, с усилием, преодолевая сонливость, испустил несколько импульсов, сканируя пространство. Носитель летел немного не туда, грозя оставить Дающую жизнь в стороне. Энши, конечно, мог, бросив бродягу, добраться до Пылающей самостоятельно. Но он был сильно истощён. Слишком гигантским был оставшийся позади провал, слишком много жизненной силы пришлось потратить, чтобы не сгинуть в пути. Медленно тащится, расходуя последние крохи энергии? Это было нерационально.

Странник прилип к бродяге, расплываясь тонкой плёнкой по его поверхности, выплеснул немного силы, корректируя курс. Носитель отклонился чуть в сторону, направляясь теперь прямо к цели.

А затем мироздание дрогнуло. Всего на одно мгновение, едва уловимо, но Энши мгновенно почувствовал перемену. Странник завибрировал, скручиваясь в тугой комок, вновь испустил целый пучок импульсов, судорожно сканируя пространство.

Где он? Что произошло? Почему он снова оказался посреди бездны, так далеко от Пылающей? И что это за странный объект зависший на его пути?

***

— И что это было? — не прошло и пары минут, как Смирнов примчался в отсек технического контроля и теперь вопрошал, тряся копной рыжих волос. — Не может метеороид так резко с траектории своего движения свернуть. Это больше на боеголовку с блоком наведения похоже.

— Да ладно тебе, Виталь! — отмахнулся он напарника Андрей. — Ты ещё нападение инопланетян сюда приплети. Хотя камушек, конечно, странный. Нужно будет попросить искин запись с его полётом ещё раз прокрутить. Особенно тот момент с разворотом к станции. Гоша, паразит, ты куда свой хобот тянешь? А ну, брысь отсюда!

— Да пусть тянет, — хмыкнул Смирнов, махнув рукой в сторону прыгуна. — Всё равно пульт управления не активирован.

Андрей кивнул.

Это да. Все узлы управления, которые хоть как-то могли повлиять на жизнедеятельность станции, находились под прямым контролем искина. Если кто-то из техников желал вмешаться в его работу, нужно было лишь отдать голосовую команду. А механическая панель управления существовала лишь на случай выхода из строя самого искина и на данный момент была заблокирована. Что, впрочем, не мешало любопытному прыгуну с завидным постоянством тыкать в кнопки своим хоботком. Вот же неугомонный!

Прыгуны появились на Земле в самом начале экспансии человечества к ближайшим звёздам. Этот небольшой, размером с кошку, меховой зверёк с телом кенгуру и тонким хоботом вместо носа, обнаруженный на одной из планет в звёздной системе Альфы Центавра, обладал не только феноменальной памятью, позволяющей ему запоминать все когда-либо услышанные звуки, но и невероятно развитым речевым аппаратом, дающим возможность эти звуки воспроизводить. Как результат, в словесном арсенале прыгуна накопились миллионы различных фраз, изречений, диалогов. Любое сказанное человеком слово зверёк со скоростью компьютера сопоставлял с услышанным ранее аналогом и тут же выдавал записанный в памяти ответ. Бездумно, не понимая смысла произнесённого, но практически всегда точно по смыслу, что создавало иллюзию разумного общения с животным. Так к примеру, на вопрос: «Как дела»? , Гоша мог выдать больше тысячи вариантов ответа от банального: «Не дождётесь» до целой лекции о злобных завистниках на работе, проклятого насморка, который так и не научились лечить и ведьмы-тёщи, приехавшей погостить и в день отъезда назло зятю, сломавшей ногу.

Всё это вкупе с неприхотливостью, лёгким нравом и не агрессивностью, сделало прыгуна настоящим любимцем среди людей, согласных мириться с чрезмерным любопытством, регулярной пропажей мелких вещей и обжорством непоседливого зверька.

— А запись обязательно посмотрим, — продолжил, между тем, Виталий. — Не нравятся мне такие гости, — рубанул он рукой воздух. — Слишком странно. Слишком непонятно. Жаль, что пушка эту каменюку в труху размолотила. Образцы бы взять.

— Нужно манипуляторы задействовать, — согласился с ним Лапшин, косясь в сторону прыгуна. Гоше, по-видимому, надоело возиться с кнопками и он, спрыгнув с пульта управления, лихо оседлал всё ещё собирающего по полу крошки Робика. — Какие-то осколки до станции долететь всё равно должны были. Поскребём. И к соседям запрос нужно послать. Как так случилось, что подлетающий к зоне реверса метеороид прозевали? Почему нас о возможной опасности не предупредили?

— Холодно. Очень холодно.

Слова дохнули такой стужей, что Андрей невольно поёжился. Он переглянувшись с побледневшим Виталием, оглянулся на Гошу. Прыгун, забыв о своей забаве с роботом-пылесосом, скукожившись, забился в угол. Шерсть у зверька вспучилась дыбом, длинные уши и хоботок мелко дрожали.

— Ты чего, Гоша, заболел? — приподнялся с кресла Лапшин.

— Холодно.

А в следующую секунду на Андрея обрушилась тьма.

***

Энергия! Она была другой, разительно отличающейся от той, которой щедро делились Дающие жизнь. Она тяжелее усваивалась, требуя дополнительных усилий для её переработки, Её было ничтожно мало. Но всё же — это была энергия!

Энши жадно поглощал живительные крупицы жизненной силы, впитывал их в себя, чувствуя, как медленно, нехотя отступает прочь накопившаяся за годы полёта слабость, как окончательно проясняется после долгой спячки сознание.

И всё же это была лишь передышка. Странник понимал, что найденный источник слишком мал. Накопить достаточно жизненной силы, чтобы возобновить своё путешествие к Пылающей, у него не получится.

Ему оставалось только одно — ждать.

***

— И что теперь?

— Не знаю! Наверное нужно обыскать станцию ещё раз. Кто-то же выкачивает энергию, производимую реактором? Просто эта тварь очень хорошо прячется!

В жиденькой полоске света, испускаемым налобным фонарём, лицо Смирнова выглядело зловеще: сероватое, с заострившимися скулами, чёрными провалами глаз. Да и сам техник как-то едва заметно осунулся, растеряв весь свой первоначальный задор.

Лапшин, тяжело вздохнул, устало откинувшись на спинку мягкого дивана. Он, наверное, и сам не лучше выглядит. Несколько часов блуждания в кромешной тьме по станции в поисках притаившейся за каждым углом какой-нибудь зубастой кракозябры, никого не украсят. До сих пор потный комбез к спине липнет и руки мелкой дрожью трясутся.

— Холодно.

Вот-вот! Ещё и Гоша со своим жутким шёпотом. Заклинило его с этим «холодно», что ли? Прыгает следом всё это время, к ногам жмётся, дрожит, и бубнит только одно это слово, как автомат испорченный.

— А может, тут и нет никого, а, Виталий? — предположил он, сам не веря самому себе. — В смысле, никого живого. Вон, даже искин до конца в этом уверен не был.

Ну, да. Задействовав резервное питание, искин проработал ещё около минуты, успев сообщить о стопроцентной утечки электроэнергии вырабатываемой реактором, полном опустошении резервных аккумуляторных блоков и возможном проникновении инородного объекта на станцию. И после этого окончательно вырубился, скотина такая. Как хочешь, так и вертись теперь.

— А что это по твоему?

— Какое-нибудь неизвестное науке явление, — пожал плечами Лапшин. — Что-нибудь вроде блуждающей микроскопической чёрной дыры, втягивающей в себя энергию.

— Не бывает таких дыр.

— А существа летающие в космосе на метеоритах и вместо завтрака потребляющие чистую энергию бывают?! — скривил губы в иронической улыбке Андрей. — Но в одном ты прав. Что бы это ни было, мы должны его найти. С отключенной системой жизнеобеспечения мы долго не протянем.

— Это ещё повезло, что модули обогрева напрямую на реактор завязаны, — усмехнулся Смирнов. — Иначе нам, как Гоша говорит, уже было бы очень холодно. Ну что, ещё раз по отсекам пройдёмся?

— Нет, — мотнул головой Андрей. — Смысл по пять раз в одни и те же места тыкаться?

— А тогда где ты нашего гостя искать предлагаешь?

— Раз внутри станции не нашли, нужно снаружи посмотреть.

— Думаешь, он на обшивке затаился? — задумчиво покачал головой Виталий. — Может и так. Только как ты собираешься в космос выбираться? Клапаны выравнивания давления в шлюзовом отсеке тоже не работают. Вскипеть хочешь?

— Ничего, — зло усмехнулся Лапшин, потянувшись к одному из пищевых брикетов, лежащих на столе. — Есть у меня идея, как их заработать заставить. Выберемся. Нам бы лишь эту тварь найти и обратно в космос сковырнуть. Заодно и за Гошу, — погладил он дрожащего прыгуна, — посчитаемся. Только сначала отдохнуть хоть немного нужно: пожрать, выспаться, — Андрей вскрыл брикет. — Дело предстоит нелёгкое.

Обследование обшивки ничего не дало. Кем бы не был прибывший через реверс гость: существом или природным явлением, обнаружить его никак не удавалось. Прошло уже несколько суток, а два попавших в беду техника продолжали влачить жалкое существование в погружённой во тьме станции.

На пятый день Смирнов не выдержал, предложив отключить реактор.

— Всё равно от него толку никакого нет, — с горячностью стал доказывать он Андрею. — Только тварь эту энергией снабжаем. Кто же от дармовщины по доброй воле откажется? А не будет энергии, глядишь, он сам от нас отстанет и куда-нибудь ещё подальше отсюда улетит.

— А если не улетит? — настроение у Лапшина было паршивей некуда. Постоянный стресс, угнетающая обстановка, осознание своего бессилия хоть что-то изменить. А тут ещё один и тот же кошмар, начинавший сниться, как только закроешь глаза. — Ты понимаешь, что мы тогда реактор обратно запустить уже не сможем?

— Замёрзнуть боишься? — недобро усмехнулся Смирнов. — А о том, что без работающей регенерации кислорода мы через скоро задыхаться начнём, уже не помнишь? Но дело даже не в этом, — безнадёжно махнул он рукой. — Мы, как ты знаешь, от ближайшей станции на расстоянии одной световой находимся. Своим ходом, без сдвига, сюда спасательный звездолёт с Сириуса почти четыре года добираться будет. В полной темноте, вдвоём… да мы тут с тобой уже через несколько месяцев с ума сойдём. Ещё и кошмар этот!

— Какой кошмар? — поднял голову Андрей. — Будто падаешь в бездонную пропасть? Жутко, холодно и тоска такая беспросветная, что выть хочется?

— А ты откуда знаешь?!

— А нам с тобой, Виталь, походу, одно и тоже кино показывают! — усмехнулся Лапшин. — И я даже догадываюсь, кто киномеханик.

— Гость?

— Гость. По-видимому, наш пришелец — сильный эмпат, раз до таких толстокожего создания как человек достучаться может. То-то Гошу так на «холодно» и переклинило. Прыгуны же тоже эмпатией обладают. Вот ему значительно больше чем нам и досталось. Это хорошо.

— Чего же хорошего?! — возмутился Смирнов, прижав дрожащего прыгуна к себе — Мне Гошу жалко. Он, конечно, пакость ещё та, но забавный.

— Да я не о Гоше. Я о том, что судя по всему, пришельцу тут тоже не очень сладко приходится. Плохо ему, холодно, так же как и нам, домой вернуться хочется.

— Сейчас заплачу от жалости!

— Тут не плакать нужно, а договорится: он реактор в покое оставляет, а мы ему обратно к Сириусу помогаем вернуться.

— И как же ты думаешь с ним договорится? — с неприкрытым сарказмом поинтересовался Смирнов. — Русского языка эта тварь, по-моему, не понимает.

— А Гоша на что? Если он настолько хорошо эмоции нашего пришельца считывает, то можно попробовать через прыгуна и обратную связь наладить. Внушить этой твари, что его возвращение домой напрямую с энергией для гипертрона связано.

— Бред! — вынес вердикт Виталий. — Что-то рановато ты, Андрюх, с ума сходить начал!

***

Энши лихорадило. Энергия, что источал неведомый источник, и впрямь, была другой. Настолько другой, что очень быстро перестала усваиваться. Если вначале её потребление принесло ослабевшему страннику хоть какое-то облегчение, позволив частично восполнить утраченную жизненную силу, то затем поток впитываемых частиц начал не только всё сильнее отторгаться, но и причинять ущерб.

Странник отстранился, разрывая связь с источником, свернулся в комок.

Всё правильно. Благодатную энергию Пылающей нельзя ничем заменить. Но Дающая жизнь была слишком далеко. Без достаточного запаса жизненной силы, без несущегося сквозь бездну бродяги, он не сможет добраться до неё.

Его путь подошёл к концу.

***

— Пора запускать космобот, — Лапшин выразительно постучал пальцем по циферблату часов. — Пока разгонится, пока до зоны реверса долетит.

— Да стартует уже, — успокоил напарника Смирнов. — Главное, чтобы эта клякса нашему внушению вняла и на него пересела.

— Пересядет, куда она денется, — жизнерадостно оскалился Андрей. — Зря что ли мы с Гошей ему об этом битый час твердили.

Лапшин протянул продолжающему трястись прыгуну конфету, не дождавшись реакции, сунул себе в рот, снова улыбнулся.

Получилось! У них получилось! Пары минут не прошло, как их идиотская попытка передать сообщение гостю дала результат.

И вот теперь они торопились выполнить свою часть договора, мечтая как можно скорее спровадить опасного гостя обратно к Сириусу. Даже ждать, пока гипертрон сможет заработать в полную мощность, не стали. Связались с соседями, договорились, что пробой будет со стороны Сириуса, а они незваного гостя обратно опять через зону реверса отправят.

***

Появление бродяги было неожиданным. Энши уже засыпал, свернув свою жизнедеятельность до минимума, когда сенсорные окончания, встроенные в кожу, просигнализировали о появлении нового объекта. Странник встрепенулся, быстро просканировав появившуюся цель.

Бродяга. Странный, полый внутри, совсем не похожий на прежние, он еле двигался приближаясь к страннику. Медленно, слишком медленно, чтобы добраться на нём до Пламенной. Но Энши это было и не нужно. Жизненной силы, чтобы выдержат ещё одно путешествие через бездну, всё равно не было.

Бродяга годился для другого; он сможет умереть в пути.

***

— Ушёл, — выдохнул Виталий, всё ещё не веря до конца своим глазам.

— Ушёл, — продублировал техника Гоша.

— Наверняка ушёл, — скосил глаза на начавшего оживать прыгуна Лапшин. — Его сейчас уже у Сириуса встречают. Перехватят управление космоботом и в сторону звезды развернут. Пусть лучше там себя энергией накачивает! Как отъестся, можно будет и в гости с ответным визитом заглянуть.

— Думаешь, сможем наладить контакт?

— Сможем, — Андрей потрепал запрыгнувшего на стол прыгуна. — А самим не получится договориться, то нам Гоша поможет, — техник протянул питомцу ещё одну конфету. — Поможешь, Гоша?

— А то! Куда же вы без меня?

Прыгун, одним движением хобота ловко переправил угощение в рот и весело упрыгал куда-то по своим делам.

Пропажи часов Андрей не заметил.