Решение капитана
Со своим уставом
Планета Мёдлер 577-4 была похожа на Землю как младшая сестра. Полвека назад она наверняка приковала бы к себе внимание биопланетологов и палеонтологов. Всё же не так уж много людям встретилось землеподобных планет, где относительно недавно произошла кислородная катастрофа.
Местные бактерии открыли фотосинтез и доблестно преобразовали свою атмосферу, загадив её кислородом. Большая часть жизни на планете от этого вымерла, включая их самих, а немногие выжившие спешно адаптировались к новой, кислой среде. Процесс это был долгий, занимающий тысячи тысяч лет, и у земных исследователей были все шансы рассмотреть его в деталях. Если бы не одно но.
Пять веков назад на Мёдлер 577-4 прибыла группа беглецов с Новой Валахии. Почти тысяча человек, экипированных всем лучшим, что только смогли утащить с разграбленной неумелым правлением планеты. Сам побег кучки аристократов от возмездия взбунтовавшейся черни, прошёл для человечества в целом незаметно, поскольку пришёлся на период бурного освоения новых территорий, ставших доступными из-за нового типа космических двигателей.
Как результат, колонисты Мёдлера 577-4 оказались предоставлены сами себе. Выжить они смогли, но сохранить технологический уровень не сумели. Недавняя земная экспедиция случайно нашла на потенциально пригодной для колонизации планете поселение неоварваров, называющих свою родину - Памент. Паментцы отлично строили каменные здания, возделывали поля, разводили рыбу, культивировали леса и убивали себе подобных.
К величайшей досаде биопланетологов Паментцы практически полностью уничтожили местную биоту привезенными земными бактериями, оперативно вытеснившими хлипких местных простейших, ещё только пытающихся приспособиться к кислороду. Палеонтологов это не смутило, и они радостно начали копать везде, где Паментцы не могли помешать. Ещё больше обрадовались антропологи, археологи и этнографы. Вот им с Паментцами пришлось общаться куда более плотно.
А где общение, там и проблемы. Учёные были строго против немедленного доведения уникальной культуры до среднего звездного уровня, ограничиваясь медицинской помощью. Паментцы со своей стороны закономерно посчитали научный интерес и милосердие очевидными признаками слабости. Что привело к нескольким печальным исходам для не слишком осмотрительных исследователей.
Последний такой случай Олаф сейчас просматривал. Просматривать было особенно нечего, поскольку записи были основательно затемнены. Фернандо Гарсия в одиночку занимался исследованием подземного храмового комплекса, находящегося недалеко от древнейшего поселения на Паменте. Когда-то, лет двести назад, это был крупный по местным понятиям город, но теперь Орас был практически деревней, ютившейся на окраине монументальных руин, заросших ягодным вьюном и мелкими кривыми деревцами.
Всё ценное из орасского храма местные давно растащили, оставив только камни и мусор. Что с точки зрения Гарсии было истинным археологическим кладом. Местные же в храм соваться не любили и Гарсию туда пускать не хотели. По их словам, божественный Зейтат Маар за такие прогулки запросто лишал жизни. Мол, именно он и покарал безбожников, ранее обитавших в городе. Но Гарсия их на свою голову как-то уговорил.
Судя по тому, что обескровленный труп Гарсии его дроид вчера вечером аккуратно доставил в лагерь археологов, опасались местные не напрасно. Или наоборот, поспособствовали воле Зейтат Маара сами. Тут пока ясности не было.
Капитан Тибо, формальный начальник экспедиции и прирождённый дипломат, взял Олафа с собой на разбирательство с вождём Батрияном. Батриян встретил землян со всей возможной торжественностью. Собрал все две дюжины своих копьеносцев. Разве что охрану городских ворот оставил на месте. Против Олафа, упакованного в боевой скафандр, копьеносцы продержались бы секунды полторы-две, не больше. Впрочем, даже без скафандра Олаф скорее всего разобрался с ними с использованием минимальных подручных средств. Самый высокий из копейщиков едва дотягивался Олафу до плеча.
Пока Жан Тибо, используя декодер, пытался вытащить из вождя хоть какую-то информацию о произошедшем, вождь, судя по всему, занимался тем же самым. Из чего Олаф сделал очевидный вывод: если кто из местных и прикончил молодого археолога, то уж точно не по приказу вождя. Единственное, чего Тибо смог добиться от вождя - разрешения досконально изучить место смерти учёного. Хотя вождь предупредил, что своих людей туда посылать не станет. Законы Зейтат Маара священны, и нарушать их ради чужеземцев Батриян не будет.
Олафу ничего не оставалось, кроме как самому лезть под землю. Вряд ли там могло встретиться что-то опасное для экипированного бойца, но Олаф всё же педантично изучил всё, что было известно о гибели Гарсии.
Во-первых, археолог погиб без особого сопротивления. Уж позвать на помощь он точно мог бы, если бы заподозрил опасность. Но его служебный дроид никаких команд от Гарсии не получал. Скорее всего, гибель была совершенно неожиданной.
Во-вторых, из тела ученого куда-то делась большая часть крови. Причем сделано это было через несколько сравнительно маленьких отверстий на шее, подозрительно похожих на укусы. Спасибо и на том, что не на человеческие.
В-третьих, можно было смело исключать остальных учёных из списка подозреваемых. У всех троих было железное алиби - они полдня играли с Олафом в карты. Единственным подозреваемым кроме местных мог быть только сам капитан Тибо. Что уже само по себе звучало как дурацкая шутка. Если бы Жан захотел прибить археолога, то наверняка сделал бы это куда профессиональнее и не оставляя дурацких улик, требующих расследования.
В-четвертых, Фернандо не имел каких-то психологических проблем. У него не было долгов, разбитого от любви или потери сердца. Он был в отличной физической форме. Про таких говорят "заряжен на успех". Это могло сделать его недостаточно осторожным.
Гнева Паментцев Олаф не опасался. Но что, если Гарсия нашёл под землёй что-то более опасное, нежели люди с копьями? Предки Паментцев были вполне развитыми людьми в плане технологий. Что если там внизу всё ещё бродит медицинский или даже охранный дроид? Или какая-нибудь голодная зверюга вроде геномодифицированной многоножки? Или ещё проще - засбоивший от старости кодовый замок на двери, по циклу бравший у археолога пробу ДНК?
Всё это совершенно не опасно, если правильно реагировать. Но на что именно надо будет реагировать? Пока Олаф размышлял, к нему подошёл капитан Тибо.
- Не нравится мне всё это, Олаф, - заметил капитан.
- Да, Фернандо был хорошим парнем, хоть с недавних пор и бросил пить, - согласился Олаф. - Как выучил язык древних Паментцев, так совсем утонул в работе.
- Я не об этом, - поморщился Жан. - Ты что-нибудь слышал о вампирах?
- Слышал, - признался Олаф. - Меня невеста как-то водила на вечеринку, где всем надо было наряжаться в каких-то сказочных персонажей.
- Сказочных? - Жан переспросил и потёр переносицу. - До того как стать детской сказкой вампиры были ужасом для взрослых. Очень живучие твари, питающиеся человеческой кровью. А выглядели почти как люди.
- Насколько живучие? - профессионально заинтересовался Олаф.
- Говорят, никакое оружие тех времён их не брало, - пояснил Тибо. - Эти твари не боялись ни клинка, ни пули, ни огня.
- Бросьте, капитан, - усмехнулся Олаф. - Такие гады истребили бы людей.
- У них были слабости, - сглотнул Жан. - Они боялись солнечного света, чеснока и какого-то особого вида древесины.
- Звучит, как старое суеверие, - скептически заметил Олаф. - Мои предки верили, что металлический стук отгоняет ходячих мертвецов, но мне как-то ни разу не довелось этого проверить.
- Может ты и прав, - протянул Жан. - Да, скорее всего ты прав. Но предки Паментцев обитали на Земле как раз там, где были легенды о вампирах. Я проверял по дипломатической базе данных. Так что, если увидишь там внизу человека с неестественно большим клыками, то стреляй не задумываясь. Считай, это приказ.
- Есть, сэр! - козырнул Олаф и направился внутрь, где не работала никакая связь.
Тибо с тоской смотрел вслед своему единственному прямому подчинённому. Было ясно, что для него куда проще было бы полезть в подземелье самому, нежели отправлять туда кого-то другого. Но выбора не было, таков был закон.
***
Комплекс оказался похожим на настоящий лабиринт. Без карты составленной археологом там было бы легко заблудиться. К счастью, у Олафа были точные координаты того помещения, откуда дроид забрал тело Гарсии. Десантник мог не отвлекаться на многочисленные коридоры, ведущие неизвестно куда.
Чем глубже Олаф продвигался, тем лучше выглядели коридоры. Если верхние были сложены из едва обработанного камня и местами осыпались, то дальше камень стал ровным, словно его вырезали современными инструментами. Ещё ниже стены стали практическим монолитными, словно их проплавили в камне. Даже пыли стало как-то меньше. А на восьмом ярусе Олаф с удивлением увидел в потолке полноценные осветительные плафоны. Давно погасшие, но явно слишком прочные, чтобы местные могли разбить и утащить их. Это место явно было построено тогда, когда Паментцы ещё не забыли электричество.
Здесь Олаф стал предельно осторожен. Что бы ни убило археолога, оно могло перемещаться абсолютно бесшумно. Ну или это был кто-то хорошо знакомый Гарсии. Олаф прикинул, кого знакомого он мог бы здесь встретить и не пристрелить на всякий случай? Наверное, даже собственная невеста в этих тёмных коридорах выглядела бы подозрительно. Олаф невольно задумался, что Марине придётся ждать его ещё три года, если он не совершит какой-нибудь подвиг. Или вечность, если он сегодня совершит глупость.
В пыли коридора хорошо было видно следы археолога и его дрона. Ничьих других следов различить не получалось. Всё выглядело так, словно до Гарсии здесь никого не было лет пятьдесят, если не больше.
Наконец, Олаф добрался до самого нижнего исследованного Гарсией уровня. Дальше карта почти заканчивалась. Осталось несколько коридоров изученных дроидом и тот злополучный, который исследовал сам археолог. Олаф начал рассматривать пол, стены и потолок на предмет чего-нибудь интересного. Армейские датчики вряд ли были также хороши, как оборудование археолога, но Олафа не интересовали уникальные артефакты древних веков - только датчики и оружие.
Но нашёл Олаф пожарный гидрант. Вечный синтепластовый рукав был скрыт за слегка запыленной прозрачной крышкой с обычным аварийным замком. Странно, что его никто не забрал. Неужели местные не нашли бы применения отличной прочной трубе? Или они не смогли открыть замок? Он же элементарный, как раз на случай пожара. Олаф осторожно пошевелил защёлку. Защёлка шевелиться не захотела. Видимо от времени замок сросся намертво. Олаф пошёл дальше.
Видимо, тот маршрут, которым сюда пришли Гарсия, а за ним и Олаф, был не особенно популярным. Теперь же Олаф вышел на перекрёсток с коридором, где относительно недавно кто-то ходил. В пыли было видно множество следов от обуви. Судя по шляпкам гвоздей в подошвах, обувь явно принадлежала местным. На стенах этого коридора была копоть. Видимо, местные пользовались факелами или масляными лампами. Олаф посветил в разные стороны, но ничего интересного не увидел и уже хотел продолжить путь по "своему" коридору, когда обратил внимание, что в одном месте копоть на стене кто-то старательно стёр.
Олаф осторожно подошёл к этому месту и обнаружил на стене план этажа с подписями на незнакомом языке. Впрочем, некоторые символы отлично читались без декодера. Капелька воды явно соответствовала гидранту. Стрелочки указывали на лестницы. Олаф быстренько добавил данные к карте Гарсии и озадаченно уставился на ещё один красноречивый символ. Та комната, из которой дроид забрал тело археолога, обозначалась черепом со скрещенными костями.
Это куда же Гарсию занесло? В помещение для утилизации? Олаф встал перед закрытой дверью таинственной комнаты. Почему туда нельзя заходить?
Олаф уже хотел было отправить за дверь дрона на разведку и даже откинул короб с портативной консоли управления, но его остановило одно простое соображение. Фернандо Гарсия не был дураком. Он наверняка послал вперёд дроида. Дроид не обнаружил ничего опасного. И дрон Олафа тоже ничего опасного не найдёт. Тут что-то другое. Олаф чувствовал, что упускает что-то очевидное. Словно мысль пряталась в слепом пятне. Олаф сел перед дверью и начал думать.
В эту комнату заходить смертельно опасно, но почему? Датчики не показывали за дверью никакого оборудования или признаков жизни. Там была просто комната. Если верить дроиду Гарсии - комната с несколькими столиками. На этих столиках что-то лежало, но запись была такая тёмная, что невозможно различить, что именно. Видимо, что-то опасное. Ещё какие-то лаконичные тексты на стенах над столами.
Местные сюда не заходят. Боятся. Им известно, что в комнате смертельно опасно. Никаких древних дроидов или ловушек там нет, если верить датчикам. И ничего живого там тоже нет. Что остаётся? Версия Тибо с вампиром? Или версия местных с этим их Зюйд-как-его-шмарой? Всё не то...
Олаф внимательно осмотрел дверь и обнаружил на ней почти стёршиеся буквы. Когда-то они были написаны обычной краской, но теперь эта краска давно выцвела. Разумеется, язык был тем же самым незнакомым, что и на плане. Олаф взялся за декодер. Наверняка для археологов этот язык не такой и мёртвый. Декодер, поколебавшись, выдал примерный перевод: "последний приют". Стоп! Гарсии декодер был ненужен. Он знал языки местных и без него... Олафа озарило, и он выругался.
***
- Ну как? - обеспокоенно спросил Тибо вылезшего из подземелья Олафа.
- Нормально, - сухо ответил десантник. - Можешь не беспокоиться, вампиров там нет.
- Значит, ничего, - заключил капитан.
- Не совсем, - покачал головой Олаф. В руке у него было два тонких медицинских шланга с иглозажимами. - Вот этим Фернандо себя прикончил. Прочитал инструкцию на стене и воспользовался.
- Сам? - удивился Тибо.
- Наверняка, - кивнул Олаф. - Это была комната для самоубийств. Он просто сделал то, для чего туда приходят.
- Но зачем??? - поразился Жан.
- У него не было выбора, - пожал плечами Олаф. - Я же сказал, эта комната сделана для того, чтобы в ней сводили счёты с жизнью.
- Что, вот так просто? Любой зашедший добровольно... - Тибо красноречиво провёл большим пальцем по горлу.
- Не любой, - покачал головой Олаф. - Я же не повёлся. Но я не знал их языка. И не стал переводить. А Фернандо знал и мог мыслить как они.
- Ну, конечно... - Тибо закрыл глаза. - Они же были аристократами! Им же пришлось бежать из-за того, что они довели своё население до безумной ненависти к себе. Докомандовались.
- Очень убедительный язык, надо полагать, - усмехнулся Олаф.
- Но как ты догадался? Ты же даже не учёный?
- Отец как-то сказал мне, что есть только один закон, от которого не укрыться, потому что он всегда здесь, - Олаф коснулся лба указательным пальцем.
Именем Гайзенберга
- Похоже, нам крышка, - заключил капитан Тибо, глядя на навигационную панель.
Олаф подумал, что капитан Тибо — идеальный пример ужасного командира, являющегося при этом замечательным человеком. Возможно, когда-то давно капитан просто прогулял то занятие, на котором в академии рассказывали основы мотивации личного состава. А природная честность, видимо, была с Жаном Тибо прямо с рождения. Увы, оценка Жана очень смахивала на точную.
Олаф ещё раз посмотрел на сиротливую метку корабля. Она всё также находилась в зоне отмеченной красными флажками с жёлтыми шестерёнками. Чтобы выбраться из такой, нужен профессиональный пилот, какого на маленьком автоматическом транспорте не было и быть не могло. Собственно, кроме Олафа и Жана на борту вообще никого живого не наблюдалось.
Корабль, управляемый автопилотом, никак не должен был здесь оказаться. Нечего ему было делать в зоне запрета автоматических полётов. Видимо, произошёл какой-то сбой в маршруте, пока они спали в стазисе. Автопилот среагировал быстро, всего за четыре секунды субъективного времени. Пассажиры были разбужены и извлечены из камер. Теперь следовало вернуться в пилотируемую область пространства, управляя кораблем вручную. Всего-то за двадцать шесть дней.
Никаких проблем, если не считать, что рекорд в таких случаях составлял всего пять. Пока что никто из тех, кто задержался здесь на более долгий срок, не вернулся. По крайней мере, без профессионального пилота.
- Или мы поставим новый рекорд, - предложил Олаф.
- Хотелось бы, - хмыкнул Жан, - но мы даже не знаем, в чём состоит опасность?
- Надеюсь, и не узнаем, - оптимистично понадеялся Олаф.
- Для этого нам нужен профессиональный пилот, - иронично заметил Жан. - Или хотя бы инженер. В качестве талисмана. С такими на борту в этих зонах ничего не происходит.
- Может, они просто квалифицированно действуют в критических ситуациях? - предположил Олаф.
- Если б всё было так просто, - фыркнул Тибо. - Знаешь сколько раз яйцеголовые пытались разобраться в этих чёртовых запретных зонах? И никаких особых проблем у пилотов не возникало. Я когда-то читал отчёты, знаешь ли.
- Может, и у нас не возникнет? Мы ведь знаем основы ручного пилотирования, - Олаф не планировал погибать. Ему было ради кого жить.
- Может быть, - энтузиазма в голосе Жана не было. - Ты у нас везучий.
Тибо пощёлкал тумблерами, выводя информацию о состоянии корабля в ручном режиме. Судя по хрусту, тумблерами не пользовались целую вечность.
- Приказания будут, капитан? — Олаф дождался, пока Тибо не закончит и не убедится, что корабль в порядке. Пока.
- Давай, без чинов, Олаф? — поморщился Жан. — Тут наши звания не имеют никакого смысла. Если тебе придёт в голову какая-нибудь светлая спасительная мысль, не трать время на согласования.
- Как скажешь, Жан, - Олаф внимательно оценил реакцию Тибо на обращение по имени. А то мало ли… - тогда надо вырубить автопилот.
- Он же уже выключен, - удивился Жан.
- А вдруг он самопроизвольно включится? — предложил сценарий Олаф.
- Хм, - Жан дёрнулся, явно представив себе, как они с Олафом превращаются в фарш от спонтанного манёвра сошедшей с ума техники. — Ладно, только давай без радикальных мер. Он нам ещё пригодится.
- Я просто вытащу модуль из панели и положу рядом, - успокоил его Олаф.
***
За первые сутки они перепроверили всё, что только могли. Корабль был в полном порядке. Чего нельзя было сказать про нервы Тибо. Последней каплей стала потерянная кружка.
- Ничего не понимаю, - зло повторил Жан в третий раз. — Я точно оставил её здесь!
- Остынь, - не выдержал наконец Олаф. — Мы столько раз обошли весь корабль, что она сейчас может быть где угодно. Завтра всё равно опять всё обойдём, и она найдётся.
- Тебе хорошо рассуждать, - огрызнулся Жан, - ты выспался. А мне нужно кофе! Кофе из моей любимой кружки!
- Лучше ложись спать, - вздохнул Олаф. Он мог бы добавить, что от нервов ещё ни один корабль не шёл быстрее, но не стал.
- Ладно, ты прав, - внезапно остыл Жан.
Они не стали расходиться по аварийным каютам, разложив спальник прямо в рубке. Так казалось спокойнее.
Когда Жан заснул, Олаф продолжил следить за приборами в тишине. На пульте лежали распечатки с отчётами по запретным зонам. Тибо не любил читать с экрана. Олаф пробежался глазами по тексту, но быстро стало ясно, что его знаний недостаточно для понимания. Всё же Тибо имел хоть какое-то базовое инженерное образование для ведения дипломатических переговоров по техническим вопросам с неоварварами, а Олафа в академии натаскивали только на устройство вооружения. Ясно только, что на корабли с пилотами профессионалами никто не нападал. А если кто-то нападал на корабли без пилотов, то уничтожал борта так, что ничего не нашли. Впрочем, даже если на них кто-то нападёт, два пассажира транспорта мало что могли бы сделать. Вооружения у судёнышка не было. Разве что кто-то зачем-то решится на абордаж. От одной мысли о хорошей драке Олаф улыбнулся.
Но улыбка быстро сползла с лица десантника. Случилось то, чего случаться было никак не должно — распечатки Тибо исчезли. Олаф был готов поклясться, что только что отложил их на седьмую панель, но там ничего не было. Ни одного листа. Их вообще нигде в рубке не было. Олаф педантично осмотрел всю рубку, проверив, не завалилась ли куда-то злосчастная пачка, но ничего не нашёл. Видимо, он автоматически сунул её в утилизатор. Это могло стать проблемой. Автоматизм в их ситуации чрезвычайно опасен.
Олаф потянулся к экрану бортового журнала, чтобы посмотреть запись и убедиться. На записи было отлично видно Олафа, занятого поисками. Он докрутил запись до того самого момента, когда Тибо лёг спать. Никаких следов. Никаких признаков того, что он сам их читал.
Олаф закрыл глаза и мысленно попробовал воспроизвести хотя бы одну строку. На память десантник не жаловался, и строки малопонятной документации постепенно встали перед внутренним взглядом. А заодно почему-то живо представилась потерявшаяся кружка Жана. Нет, они точно были. Такую чушь Олаф придумать не смог бы при всём желании. Он резко выдохнул и открыл глаза. Пачка лежала на седьмой панели. А сверху на ней стояла кружка Жана, вокруг которой успело расплыться грязное кофейное пятно.
Олаф с недоверием посмотрел на кружку. На кружке была кривая надпись «самому лучшему папочке», выведенная вручную, с такими же кривыми сердечками. Неужели, она всё это время стояла здесь, пока Жан в ярости бегал вокруг? А сам Олаф не обратил внимания и при этом как-то подсунул под неё распечатки? Олаф потёр переносицу. Если с Жаном творилась такая дичь, пока Олаф спал, это отлично объясняет его нервы. Особенно с учётом его веры в потустороннее. Можно было не сомневаться, что суеверный Тибо такие события смог бы трактовать только одним образом - как происки нечистой силы. И постеснялся бы рассказать Олафу, чтобы не нарваться на скептический взгляд.
Чушь. Просто Олаф сам на взводе. Он перепроверил записи бортового журнала. На них теперь было отлично видно, как он ходит вокруг седьмой панели и даже переставляет кружку, забытую Жаном на аварийном ящике, чтобы в этот ящик заглянуть. Никакой мистики — только усталость и невнимательность.
Что тоже отлично объясняет, почему выживали только профессиональные пилоты. Похоже, тут в зоне что-то такое, из-за чего люди плохо соображают, а пилоты лучше держатся из-за навыков вбитых на уровне рефлексов.
Больше, до самого конца смены, ничего стоящего внимания не произошло.
***
Подозрения Олафа полностью оправдались. На вторые сутки они с Жаном оказались на диво забывчивы, невнимательны и регулярно что-то теряли. Не каждые пять минут, конечно, но было заметно. И, разумеется, Жан опять потерял свою дурацкую кружку.
Олаф отсоединил щуп кибердиагноста. Кроме чуть повышенного давления и гормонального фона соответствующего стрессу кибердиагност ничего не нашёл. Кто бы сомневался? Олаф не удивился бы, если кибердиагност теперь тоже что-то забудет или потеряет.
- Ну как? - обеспокоенный и нетерпеливый Жан засунул голову в люк медицинского отсека.
- Здоров, - лаконично отчитался Олаф.
- Чертовщина какая-то, - диагностировал Жан.
- Думаешь, она сводит с ума за несколько суток? - Олаф не стал углубляться в потустороннюю составляющую.
- Я не об этом, - нетерпеливо мотал головой Жан. - У нас новая проблема.
- Что случилось? - невозмутимо спросил Олаф, натягивая рубашку через голову. Если бы произошло что-то явно опасное, Жан не стал бы ждать завершения процедуры сканирования.
- Пойдём, покажу, - голос Тибо не предвещал ничего хорошего.
Жан привёл Олафа в коридор стазисного отсека. На первый взгляд, всё здесь выглядело вполне нормально. Олаф глянул на тусклые экранчики камер. Все были в полном порядке.
- Не видишь ничего необычного? - испытующий взгляд Тибо упёрся в Олафа. Оставалось только покачать головой.
Жан демонстративно взялся за ближайшую изопластовую панель и дёрнул на себя. Она легко оторвалась и осталась в руках дипломата.
- И что? - всё ещё не понял Олаф. Хотя тяга Тибо ломать корабль ему не понравилась, он ожидал, что Жан всё же объяснит своё поведение.
- Как что?!. - взорвался Жан. - Это же изопласт! Его строжайше запрещено использовать рядом со стазисными камерами! Он же деформируется при перегрузках!
- Кто-то из подрядчиков сэкономил, - пожал плечами Олаф.
- Думаешь, я бы сел в камеру с таким окружением? - Жан потряс куском изопласта перед носом Олафа. - Ни за что в жизни! Я отлично помню, что здесь везде был металл!
- Может, ты не заметил? - с сомнением протянул Олаф. - Эти поганцы очень хорошо маскируют свои фокусы. А сейчас у тебя просто была причина очень хорошо всё проверить.
- Да? - Жан поковырял пальцем стену. Стена выглядела так, словно ей был не один год.Тем не менее, Жан едва слышно пробурчал, - чёртовы гремлины…
Олаф не стал признаваться, что расслышал. В конце концов, Жан Тибо уже много лет объяснял самым разным неоварварам, как принять современные технологии и не сойти с ума. Было бы странно, если бы он у них не набрался подобной чуши.
***
Выспаться в этот раз Олафу не дали. Громкий сигнал тревоги заставил его немедленно выскочить из спальника. Жан немедленно выключил сирену и жестом показал товарищу, что можно лечь обратно, но Олаф захотел выяснить, что стряслось.
- Можно сказать, ничего особенного, - уклончиво ответил на вопрос Тибо. - Я как раз подумал, что мы давно не продували правый радиатор, а он и перегрелся.
- Этого не может быть, - изумился Олаф, посмотрев на часы. - Я сам продул его три часа назад.
- Точно? - недоверчиво спросил Тибо. - Тебе не приснилось? В журнале нет отметки.
- Должна быть, - уверенно кивнул Олаф и зевнул.
- Нету, - Жан развернул экран бортового журнала к Олафу.
- Да вот же! - Олаф ткнул пальцем в строчку лога.
- Хм… - изумлённо уставился на строчку Жан. - Только что не было.
- Так что с радиатором? - спросил Олаф.
- Перегрелся, - пояснил Жан, прокручивая лог событий. - Я поставил на продув.
Олаф убедился, что по показаниям приборов было именно так. Что не объясняло, какого черта радиатор перегрелся на сорок часов раньше положенного. Либо у них что-то с системой охлаждения, либо…
- Так, - мрачно сказал Олаф отвернув экран журнала, чтобы Жан его не видел, - можешь перечислить, в каких пунктах регламента выпавших на мою смену ты сомневаешься?
- Послушай, я не хотел… - Жану было явно неловко.
- Нет, это ты послушай, - остановил его Олаф, - сейчас мы единственные, кто может проверить вменяемость друг друга. Если я ненадёжен, мы должны знать.
- М-м-м… - протянул Жан, - может быть, центровка грузового отсека?
- Проверим, - Олаф развернул экран к Жану. Он сам не мог вспомнить, как делал центровку, но был уверен, что выполнил все пункты регламента. - Есть?
- Нету, - Жан дважды прокрутил весь список, - но это не страшно. Мы ничего не вытаскивали оттуда уже двое суток.
Резко завизжал сигнал тревоги. Корабль отклонился от расчётной траектории. Олаф, развернул экран к себе и не глядя ткнул пальцем в пятую строку после самой длинной, обозначавшей заступление на смену. Если он верно помнит регламент, центровка должна была идти пятым пунктом. Сирена выключилась сама. Пункт с центровкой оказался на месте.
***
- И чему теперь верить? - уныло спросил в воздух Жан.
- Будем перепроверять друг друга, - ответил вместо воздуха Олаф. - Так надёжнее.
- Но ты мне теперь веришь, что тут мистика происходит? - с надеждой обратился Жан.
- Тебе - да, в мистику - нет, - объяснил свою позицию Олаф.
- У меня такое ощущение, что всё за пределами взгляда ненадёжно, - после небольшого молчания заговорил Жан. - Стоит перестать смотреть на кружку, и она исчезнет.
- У меня так с зарплатой было, - попробовал пошутить Олаф, но Жан только засопел. - А вообще, звучит не так плохо.
- В каком смысле? - не понял Жан.
- Я имею в виду, как план, - пояснил Олаф. - Если не меняется то, на что мы смотрим, это уже хоть какая-то определённость.
- На двигатель не посмотришь, - мрачно заметил Жан. - Что мы будем делать, если потеряется он?
- Умрём, - пожал плечами Олаф. - Может поставить в двигательном отсеке камеру?
- Ты с ума сошёл? - ахнул Жан. - Как ты себе представляешь посещение двигательного отсека, когда он работает?
- Выключить? - предложил Олаф.
- Не смешно, - отрезал Жан. - Ты вообще хоть представляешь себе, как устроен двигатель космического корабля?
- Смутно, - признался Олаф. - Что-то там нагнетается, пространство сжимается, а потом бац…
- А-а-а, - застонал Жан, обхватив голову руками.
- Погоди, а ты знаешь? - спросил Олаф. - Ты же не инженер.
- Конечно, не инженер, - кивнул Жан. - Но чего тут знать? Обычный термоядерный реактор, только вместо токосъёмника сетка из пластин Казимира. Физика, пятый курс.
- У меня не было пятого курса, - напомнил Олаф, - я в десант пошёл после третьего. И теперь знаю, как двигатель подорвать тридцатью разными способами.
- Прости, - опять начал извиняться Жан.
- Погоди, - прервал его Олаф, - у меня идея. Не в зрении дело. В ожиданиях. И сомнениях.
- Не понял, - нахмурился Жан.
- Если взять твою злосчастную кружку... - начал Олаф, взяв в руки кружку Жана.
- Эй! Это счастливая кружка! - возмутился Жан, вырвав кружку из рук Олафа.
- Если взять твою счастливую кружку, - согласился Олаф, - то ты, в отличие от меня, оставляешь её где угодно. Следовательно, никогда не знаешь, где конкретно она находится. Моя всегда в одном месте.
Товарищи синхронно посмотрели на пайковой комплект Олафа, лежащий на служебном столе. Разумеется, его кружка лежала там.
- Из-за этого мою кружку потерять гораздо сложнее, - продолжил Олаф. — В обычной ситуации у тебя не было бы проблем со своей, но мы в зоне, где что-то бьёт нас по мозгам. И не только нас. Автопилот тоже не выдерживает. И заканчивается это летально. А у пилота профессионала таких проблем нет.
- Он не сомневается… - Жан пожевал губами. — Но ни в одном отчёте нет никаких упоминаний про забывчивость.
- Ты когда-нибудь видел пилота, который сам признался бы, что у него крыша подтекает? — поставил вопрос ребром Олаф.
- Нет, - согласился Жан. - И что ты предлагаешь делать?
- Ты мне не доверяешь по регламентам. Обычно это правильно, но у нас, похоже, теперь трудности с тем, чтобы увидеть то, в чём мы сомневаемся, - предположил Олаф. - Всё жизненно важное придётся делать вместе. Надо пересмотреть график сна.
***
- Поздравляю, - заявил Олаф Жану, сидящему над схемой регенератора кислорода, - мы с тобой рекордсмены.
- Какие рекордсмены? - не понял сходу Жан.
- Прошло уже больше пяти суток, а мы не сдохли, - пояснил Олаф. - С чем я нас и поздравляю.
- Ага, здорово, - рассеяно ответил Жан. - Слушай, я всё равно не понимаю, почему он у тебя работает, а у меня нет.
Регенератор был их последней серьёзной проблемой за истекшие три дня. Паршивец вырубался практически сразу, как засыпал Олаф. Если так пойдёт дальше, Олафу придётся прекратить спать, а потом они всё равно задохнутся, когда он всё же вырубится от усталости окончательно.
- Это потому, что ты знаешь, что он может сломаться, а уверен, что это практически невозможно, пока целы трубки с вентилятором и не засорились фильтры, - легкомысленно предположил Олаф.
- Я знаю, что тут нечему ломаться, - возразил Жан. - Кроме вентилятора. Но я готов поклясться, что он дует.
- Значит, дело в реагентах, - пожал плечами Олаф.
- А что с ними может быть не так? - удивился Жан.
- Теоретически много чего, - задумался Олаф. - Это же не просто химическая реакция, а попытка повторить природный хлорофилл. Свет, влажность, температура, пыль - всё влияет.
- Да ну! Не думал, что тут так всё сложно, - Жан посмотрел на регенератор с видимым уважением. - А ты это откуда знаешь?
- В боевом скафандре примерно такой же, - пояснил Олаф. - Если не знать, как за ним следить, никакой враг не понадобится. Сам задохнёшься.
- Ясно, - кивнул Жан.
Они какое-то время позанимались обязательными регламентными работами, пока Жан не заговорил.
- Слушай, Олаф, - Жан щёлкнул последним тумблером, - по-моему, с твоей идеей про забывчивость что-то не так.
- Что именно?
- Если ты прав, то это именно у тебя регенератор должен был терять мощность, - пояснил Жан, - а у меня должен был ломаться вентилятор, фонарь или что-то ещё в этом роде. Ведь именно таких поломок я опасался.
- Может, он ломался по-настоящему? - предположил Олаф.
- А потом сам чинился, когда ты просыпался? - криво ухмыльнулся Жан. - И кто из нас скептик?
В словах Жана был смысл, и Олаф задумался. Что бы с ними не происходило, оно действовало на людей всё сильнее. Так, и правда, можно с ума сойти. Что бы там ни показывал кибердиагност. В конце концов, не факт, что ещё можно доверять своей способности воспринимать его диагнозы. С другой стороны, исследователи провели в зоне массу времени. Они должны были заметить, что сходят с ума.
- Мы спим урывками уже трое суток, - заметил Олаф. - Это начинает сказываться само по себе.
- Ни за что не поверю, что тебя с твоей подготовкой можно пронять такой мелочью, - покачал головой Жан. - Да и я когда-то выдерживал по три наряда подряд вовсе без сна. Больше похоже на то, что знания как-то помогают от…
- От гремлинов? - закончил фразу запнувшегося Жана Олаф.
- Ты тоже про них слышал? - удивился Жан.
- Ага, - Олаф не стал признаваться, что от самого Жана.
- Если это они… - неуверенно продолжил Жан, - то бороться с ними надо с помощью знаний.
- Это как? - заинтересовался Олаф. - Бить их учебниками?
- Твои шуточки меня доконают, - взвыл Жан. - Нет, гремлины не трогают то оборудование, которое считают слишком простым. То, которое люди понимают лучше всего. А мудрёную технику разбирают. Так что учебники мы будем читать сами.
- На первый взгляд, звучит как полный бред, - признался Олаф, почесав затылок, - но должен признать, что объясняет, почему выбирались пилоты. И мы можем это проверить.
- В смысле, проверить? - удивился идее Жан.
- Если ты прав, то в твою смену регенератор больше ломаться не должен, - объяснил Олаф. - Я ведь объяснил тебе основные принципы работы картриджа в общих чертах. По крайней мере, настолько, насколько знаю сам.
- Тогда ложись спать, - согласился Жан.
- А ты?
- Я сейчас всё равно не засну, - замахал руками Жан. - Лучше подготовлю нам список учебников.
В этот раз регенератор не вышел из строя. Олаф не стал посвящать торжествующего Жана в свои сомнения. В конце концов, важно, чтобы его старший товарищ успокоился. Если для этого нужно признать доказательство существование гремлинов - Олаф потерпит.
***
Рубка была завалена распечатками учебников. Пока Жан спал, Олаф штудировал прикладную физику межзвездных полётов. Уже не потому, что это должно было успокоить товарища, а потому, что Олаф эффективно убедился — навыки пилота ему ещё пригодятся по жизни. А путь к ним лежал через эту, скручивающую мозг в трубочку, физику. Зато учёба отлично отвлекала от нерадостных мыслей. Пусть Олаф пока не мог похвастаться серьёзным продвижением, дело всё же двигалось.
Это был тринадцатый день полёта. Почти половина пути. Олаф не хотел будить Жана без необходимости. Вдруг, ему это число покажется несчастливым? Лучше не рисковать лишний раз. Кто знает, от чего товарищ сломается? Хватает и того, что на корабле куда-то подевалось всё, сколько-нибудь бесполезное. Видавший виды автоматический транспортник, везущий их с Памента до Веги, раньше выглядел, как летающая мусорка, а сейчас его коридоры были девственно чисты. Олаф смутно надеялся, что всё найдётся, когда они выберутся из проклятой зоны. Не потому, что переживал о разбросанных инструментах и забытых грузах, а потому, что беспокоился о своей голове.
Учёба, среди прочего, позволяла верить, что голова ещё в порядке. Олаф как раз вгрызался в раздел про использование эффекта Казимира, когда корабль резко дёрнулся. Олаф успел рефлекторно поймать драгоценную кружку Жана, но сразу чуть не запустил ею в стену. Вырубился двигатель.
- Что случилось? - выскочил из спальника Жан.
- Помнишь, ты говорил, что двигатель нельзя остановить? - не отворачиваясь от приборов, пояснил Олаф, - У меня получилось.
- Зачем? - изумился, ещё не полностью проснувшийся Жан.
- По-моему, что-то с питающим контуром, - Олаф не стал отвечать на этот вопрос, поскольку пытался разобраться с показаниями приборов.
- Это невозможно! - Жан буквально оттолкнул руку Олафа, потянувшуюся к тумблеру перезапуска.
- Почему? - в свою очередь удивился Олаф, но руку убрал.
- Потому что мы ещё живы, - пояснил Жан. - Если бы вышел из строя контур, двигатель ещё пару часов давал тягу, а весь корабль за это время нагрелся бы до состояния духовки.
Они ещё раз, уже вдвоём, пересмотрели все сводки по двигателю, но не нашли ничего такого, что могло бы объяснить его остановку.
- Чертовщина какая-то, - наконец заявил Жан. - С такими показаниями он должен либо работать, либо угробить нас. Ничего другого.
Прежде чем Олаф успел что-либо ответить, корабль снова дёрнуло, и они с Жаном полетели на пол. Двигатель заработал.
***
Если Жан отделался ушибами и царапинами, Олафу пришлось накладывать гипс на сломанную руку и обкалываться обезболивающим. Разумеется, ничего более серьёзного кибердиагност не нашёл.
- Наверное, ты прав, - признал Олаф, - если бы я лучше понимал устройство двигателя, этого всего бы не произошло.
- Знание - сила, - усмехнулся Жан. - А почему тогда двигатель не запустился сразу, как я проснулся?
- Может, смотреть и знать недостаточно? - предположил Олаф. И добавил через силу, - для твоих гремлинов.
- А что им ещё надо? - как-то зло спросил Жан.
- Я тут как раз читал учебник физики, - начал излагать своё предположение Олаф, - и там был описан такой эффект, от которого у меня чуть мозг не сломался. Оказывается, наличие наблюдателя меняет поведение волн и частиц. Чем-то похоже на то, что у нас происходит. Только мы отвратно наблюдаем то, чего не понимаем.
- Так и знал, что ты найдёшь какое-нибудь рациональное объяснение, - улыбнулся Жан. Судя по натянутой улыбке, он поверил в версию Олафа примерно также, как сам Олаф в гремлинов.
Тем не менее они оба погрузились в попытки лучше разобраться в конструкции корабля. Что ещё оставалось?
***
На восемнадцатый день полёта Олаф уже мог сносно описать физические принципы работы каждого жизненно важного узла корабля. Можно было сказать, что в голове у него находилась маленькая модель всего происходящего. Наверное, не такая точная, как у пилотов или инженеров, но, судя по всему, достаточная, чтобы корабль шёл по курсу без сбоев. Жан, в свою очередь, подтянул химию, и они уже могли не опасаться того, что куда-нибудь денется кислород или накроется пищеблок.
Когда Олаф проснулся от будильника, даже сломанная левая рука не болела и не чесалась.
- Олаф! - Жан смотрел на Олафа с откровенным ужасом.
- Что? - напрягся Олаф.
- Твоя рука! - Жан дрожащим пальцем указывал на сломанную руку Олафа. - Её нет!
Олаф перевёл взгляд на фиксатор, притягивающий травмированную руку к комбинезону. Фиксатор был пуст. Рука не чувствовалась потому, что её действительно не было.
- Так, отвернись и успокойся, - спокойствие в голосе далось Олафу неимоверным трудом. Продолжил он только когда Жан отвернулся. - У меня абсолютно точно есть рука. Мы знаем это хотя бы из-за того, что она была сломана. Нельзя просто так потерять свою руку. Это же не кружка.
Олаф зажмурился. Его объяснения Жану были в то же время направлены на него самого. Олаф попробовал пошевелить пальцами. Вроде бы чувствуются. Он открыл глаза - рука была на месте.
- Можешь повернуться обратно, - наконец разрешил Олаф. - Всё в порядке.
- Что в порядке?!. - взорвался Жан и впервые на памяти Олафа витиевато выругался. - Ты понимаешь, что нам теперь придётся ещё и анатомию учить?
- А вам анатомию не преподавали? - удивился Олаф.
- Зачем? Я же не на врача учился, а на дипломата, - Жан тяжело опустился на стул спиной к пульту и лицом к Олафу. - А вас учили?
- Конечно, - кивнул Олаф, - чтобы эффективно убивать людей, надо хорошо понимать, как они устроены.
- Будет обидно сдохнуть только потому, что я не знаю, о каком-нибудь аппендиците, - вздохнул Жан.
- Аппендицит, это не орган, - заметил Олаф, - а диагноз.
Жан застонал.
- Знаешь, мне с рукой помогло не просто знание, что она была, - пояснил Олаф, - я чётко её себе представил.
- Хочешь сказать, если я сейчас чётко представлю себе, что моя кружка у меня за спиной, то она там появится? - судя по всему, Жан опять потерял свою горемычную кружку.
- Попробуй, - предложил Олаф.
Жан, не глядя потянулся рукой к пульту, продемонстрировал кружку и снова выругался, внимательно её осматривая. Дурацкая детская надпись про папочку была на месте.
- Мы с тобой долбанные колдуны, - наконец, сказал он.
- Скорее обдолбанные, - тихо-тихо ответил Олаф.
***
Комментарий Жана оказался на удивление точным. Следующие два дня Олаф чувствовал себя так, словно оказался в сказке про Алису в стране чудес. Абсолютно ничего на корабле стало невозможно найти, если ты себе это заранее не представил и не уверен в точности, где оно находится и как работает. Помогало ещё, если про предметы помнил и думал Жан.
С одной стороны, такая неопределённая определённость помогала - ясно было, как действовать. С другой стороны, это приводило к постоянному неимоверному напряжению. Полностью расслабиться не получалось даже во сне. Сны были сплошь об учебниках, деталях корабля и его покинутых коридорах. У Олафа появилась навязчивая мысль - жутко хотелось напиться, чтобы вытряхнуть из головы все эти схемы систем корабля и принципы работы его узлов. Разумеется, в текущей ситуации это было бы самоубийством.
Кибердиагност начал бить тревогу о состоянии экипажа и прописал обоим антистрессовые препараты. Олаф принял старомодные таблетки и лёг спать, сдав вахту Жану. Видимо, таблетки подействовали. Олаф уснул без сновидений. Проснулся он без будильника. Видимо, раньше времени. Было подозрительно тихо.
На первый взгляд, всё было нормально. По крайней мере, рубка была на месте, а сигналов тревоги не наблюдалось. Жан сидел за пультом и что-то бормотал про себя, обхватив голову руками. Олафу не понравилось, что аккуратный Жан раскидал по полу распечатки. Он осторожно подошёл к Жану, но тот ни на что не обращал внимание.
- Рост 196 сантиметров. Волосы каштановые. Глаза… Я не помню глаза… - пробормотал Жан и потянулся к экрану на котором светилось личное дело Олафа. - Глаза… глаза…
- Карие, - уточнил Олаф.
- Ты вернулся! - Жан резко обернулся и бросился обнимать Олафа.
- Рука… - поморщился Олаф от неуместных объятий.
- Я думал, что остался один, - в глазах Жана стояли слёзы, - пытался полностью вспомнить все твои свойства, но не получалось…
- Я же тут спал… - Олаф осёкся, глянув на пульт. Прошло почти трое суток с того момента, как он сдал вахту Жану. Олаф посмотрел на Жана. Выглядел тот ужасно — огромные мешки под глазами, жёлтые белки глаз выдавали обильное применение стимуляторов, руки дрожали.
- Я знаю, знаю… - покивал Жан.
- Тебе нужно отдохнуть, - строго заметил Олаф.
- Не… не… уверен… - затрясся Жан.
- Ты проснёшься, - твёрдо пообещал Олаф.
Когда Жан вырубился, Олаф остался наедине с пультом. Не было смысла идти проверять корабль - Олаф и без этого отлично знал, где что находится. Состояние узлов было видно по консоли управления. Наверное, Олаф ощущал корабль хуже профессиональных пилотов, но этого пока хватало. Чуть сложнее было постоянно держать в голове Жана.
Жан справился один почти трое суток. Сколько вытянет Олаф? Нужно пять дней. Всего пять дней. Целых пять дней.
Олаф закрыл глаза и наощупь потянулся к пульту. Где-то тут должна быть кружка Жана. Вот она. Олаф покрутил кружку в руках. Жан давно не пил из неё кофе, перейдя на стимуляторы. Она была здесь до того, как Олаф о ней подумал? Или она здесь именно потому, что он о ней подумал? Олаф попробовал так нащупать свою собственную. Не получилось. На каком-то уровне сознания он слишком точно знал, что никогда не положит свою кружку где попало.
Олаф уставился на пульт, показывающий координаты корабля. А почему Олаф решил, что это верные координаты? Почему он решил, что прошло три дня с того момента, как он уснул, наглотавшись таблеток? Что если прошло меньше времени? Или гораздо больше? Сколько в действительности осталось дней до выхода из аномальной зоны? Пять? Семь? Почему не один?
Олаф уставился на навигационную панель и моргнул от удивления.
***
- Почему ты не разбудил меня по графику? - возмущался Жан.
- Про график я не обещал, - заметил Олаф, и после небольшой паузы добавил, - капитан.
- Я же просил без чинов, - поморщился Жан.
- Это относилось к зоне запрета автоматических полётов, - напомнил Олаф.
- Погоди, мы что, выбрались? - глаза Жана округлились. - Я спал пять суток? Или меня вообще не было?
- Типа того, - не стал вдаваться в объяснения Олаф.
- Знаешь, - Жан внимательно посмотрел на Олафа, - видок у тебя не очень.
- Для фотографии на запись о рекорде сгодится, - усмехнулся Олаф.
Они с Жаном педантично проверили весь корабль. Кто бы мог подумать, что два взрослых мужчины будут так радоваться всякому хламу, валяющемуся по углам? Не найдя никаких признаков аномалии, они с чистой совестью ввели новый курс и вернули модуль автопилота на его законное место. Можно было собирать вещи и возвращаться в стазисные капсулы.
- Жан, ты опять забыл свою кружку, - Олаф помахал у капитана перед носом забытым подарком дочери.
- Как я мог? - нахмурился Жан. - Я же клал её в пакет первой!
Жан засунул руку глубоко в сумку и вытащил оттуда кружку. Теперь в руках у товарищей было две совершенно одинаковых кружки с кривой надписью «самому лучшему папочке».
Друг
Череп с трудом сел. Открыть глаза получилось только с третьей попытки. Голова просто раскалывалась после вчерашнего. Настроение было премерзким. Нужно было понять, где он. Судя по окружению, это тюремная камера. Каменные стены. Затхло. Влажно. Темно. Крепкая запертая дверь.
Что ж, этого стоило ожидать. Вчера Череп отлично развлёкся, а Диск предупреждал, что с местными дикарями стоит быть поосторожнее. Череп проверил карманы. Разумеется, бластер куда-то исчез, как и десантный нож. Запасной нож за голенищем можно было не искать - ботинок на Черепе тоже не было.
Череп попробовал вспомнить, что он творил после совместной пьянки, когда пошёл прогуляться по деревне, которую местные называли городом. Вроде бы он направился на поиски смазливой дырочки. Да, точно. Подходящую он нашёл на пузатом каменном мостике. Пришлось, правда, скинуть с этого мостика какого-то пацана, но Череп твёрдо исполнял наказ капитана - никого не убивать первым. Если непонятливый дикарь не умел плавать - это его вина, а не Черепа.
Девчонка оказалась настолько свежей, а Череп таким пьяным, что он на ней задержался слишком долго. Объявились местные полли. Вот кого-то из них Череп похоже убил. Да, точно. Даже двоих. Третью не стал. Она ему понравилась даже больше девчонки с мостика. Черепа всегда заводило, когда дырочки сопротивляются. Потом он пытался вернуться в паб к остальным, но народ уже отчалил в космопорт, и Черепа обложили полли. Это они зря. Сколько-то он пострелял, но потом его скрутили.
Череп пошевелил руками и ногами. Ничего особо не болело. Эти хлюпики его даже отмутузить толком не смогли. Сразу видно, что у них на планете даже у полли нет нормальных модификаторов и имплантов. Радостного мало, но и пугаться пока нечего. Казнить кого-то из команды Жнеца местные не посмеют. Пиратский корабль для них - это угроза почище вулкана. Скоро Диск проспится и заберёт своего десантника. Нужно только подождать. Учитывая, сколько Диск вчера пил, ждать придётся долго.
Череп прислушался. В камере он был не один. На соседнем лежаке (местные видимо ещё не изобрели хотя бы нары) спал сосед. Череп поморщился, выключил автоматику и перенастроил оптику на ночной режим вручную. Сосед впечатлял размерами. Видимо, полли рискнули посадить пирата только к самому суровому местному парню. Уважают. Это правильно. Другими признаками уважения были массивные наручники и натуральное каменное ядро на цепи, прикреплённое к ноге Черепа. Цепь проблемой не была, а вот наручники… Чтобы их сломать, пришлось бы повредить левую руку, а этого было жалко.
Учитывая, что в камере никого больше не было и доказывать никому ничего было не надо, Череп решил пока не бить сокамерника. Может, ещё пригодится. Мысленно Череп обозвал здоровяка Дылдой.
***
Дылда пригодился очень быстро. Оказалось, что он без всяких имплантов обладал неимоверной силищей, достаточной для избавления от наручников. Череп даже не был уверен, что в мордобое выстоит против Дылды. Если драться честно, конечно.
С языком у Дылды всё было плохо. Похоже, он ещё больший дикарь, чем местные горожане. Или просто иностранец. Череп вспомнил - у дикарей так бывает, что на одной планете живут сразу несколько племён, у каждого из которых своё наречие. С другой стороны, Дылда был явно правильным пацаном - в драку не лез, с наручниками помог. Улыбался разве только постоянно, но не всем же быть умными?
Череп немного поразвлекался, пытаясь наладить общение с Дылдой. Особенно забавным ему показалось, что Дылда с готовностью начал отзываться на данную ему кличку. Но любому веселью приходит конец. В камеру заявились полли. Эти были правильно напуганы, особенно увидев, что Череп не стеснён дурацкими наручниками. Начали тыкать дремучим огнестрельным оружием, хотя пират вёл себя максимально дружелюбно. Его даже заинтересовали местные стрелялы, выглядевшие так, словно туда напихали самокруток с травой. Травы Черепу сейчас остро не хватало. Или хотя бы пива.
Череп думал, что его сейчас отведут к Диску, чтобы он мог спокойно улететь, но вышло иначе. Их с Дылдой отвели в какой-то стрёмный зал с огромной дырой в центре и балконом сверху. Полли оперативно смылись, закрыв за собой даже более основательную дверь, чем была в камере. Потом какой-то хмырь с длинными белыми патлами пафосно зачитал длинный список вчерашних достижений Черепа и скромно упомянул, что какой-то Щёлк-Хрусть-Бряк посмел спать в храме великого Как-Его-Там. Череп посмотрел на Дылду. Наградили же родители имечком. Теперь ясно, почему он так радостно отозвался на Дылду.
По всему выходило, что Диск пока не проснулся, а местные поспешно подготовили какую-то казнь. Дело начало принимать неожиданно неприятный оборот. Череп напрягся и прикинул, удастся ли ему допрыгнуть до патлатого на балконе. Смекнул, что добром такая затея не кончится. Рядом с патлатым сразу несколько стрелков. Явно следовало как-то убедить их потратить свои выстрелы на Дылду, но пока Череп похмельной головой соображал, как это можно сделать, патлатый закончил, а балкон закрылся очередной крепкой дверью.
Пол неожиданно покачнулся, и Череп с Дылдой покатились в сторону дыры. Пират уже было подумал, что внутри его ждут какие-нибудь незатейливые колья или ядовитые гады, но там был всего лишь вполне цивилизованный отсек старого космического корабля, которому здесь делать было абсолютно нечего. Тут даже обнаружилось нормальное аварийное освещение, немедленно включившееся при появлении людей. Убогий деревянный помост сверху вернулся на место, перекрыв пленникам дорогу наверх.
Пока Дылда опасливо осматривался и робко тыкал пальцем в аварийную осветительную панель, Череп судорожно думал, что делать. Как там говорил патлатый? Смертельный лабиринт, убивающий недостойных?
Череп цветисто выругался. Эти дикари построили свой городишко над упавшим кораблём Слейверов. Ну и придурки! Если это древнее корыто решит самоуничтожиться, тут будет воронка глубиной метров в триста и радиусом в несколько километров. Ещё и сделали эту бомбу местом для казней, чтоб регулярно давать шанс очередному недоумку нажать на красную кнопку.
Раз взрыва пока не было, значит, система охраны Слейверов ещё работает, а охрана у них серьёзная. Даже если старая. Одно неверное действие, и Черепа никто никогда не найдёт. Впрочем, было в произошедшем кое-что хорошее - раз корабль ещё активен, значит силовое ядро у него рабочее, а оно стоит неплохих денег. Если обмануть систему охраны, можно нехило приподняться. Череп начал прикидывать, как отсюда выбраться не только живым, но и с хабаром. Первым делом следовало остановить Дылду. Не хватало только чтобы дикарь их обоих подставил какой-нибудь глупой выходкой. Этот корабль не то место, где можно нажимать на любые кнопки.
Слейверы корабли строили надёжно, но что важнее всего - они промышляли работорговлей. Именно в отсеке для рабов Череп с Дылдой и оказались. Куда делся живой груз, Череп сходу сообразить не смог, но это явно было очень давно. Несколько сотен лет назад. Может быть, груз сбежал через тот пролом сверху и построил тот городишко сверху? Это бы многое объяснило. По крайней мере то, почему среди местных девочек было столько красоток, и как среди этих дикарей появляются столь выдающиеся силачи вроде Дылды.
В грузовом отсеке наверняка есть выход наружу, но выбраться через него изнутри не выйдет. Даже если удастся его открыть, там несколько метров грунта. Значит, нужно как-то выбраться в зону экипажа, обманув систему «антибунт». Череп задумался, как это сделать. По всему выходило, что придётся пробиваться через турели прямо к пункту управления. Планировку кораблей Слейверов он в общих чертах помнил. Этому, конечно, уже несколько веков, но вряд ли он сильно отличается от современных. А значит, идти следовало по радиальному коридору, чтобы не нарваться на дроидов надсмотрщиков.
***
Попытки столковаться с Дылдой дали результат. Здоровяк понял, что они «друзья» и должны помогать друг другу в опасности. Его исполнительность была важна для простого по сути, но трудного по исполнению плана Черепа. Вскрыть дверь грузового отсека силами одного человека абсолютно невозможно, а для двоих это вполне посильная задача. Разумеется, если один силён как бык, а у второго серьёзные боевые импланты.
Далее нужно преодолеть коридор с турелями. Первые рассчитаны на то, чтобы вырубить беглых рабов, а не убить. С ними проблем не будет - достаточно сделать щит из обшивки коридора. Последняя посложнее - она на всякий случай наверняка летальная. Для неё Черепу тоже нужен Дылда, чтобы впитать выстрелы. Дальше проще - управляющий центр, мозг корабля, с которым должен справиться киберимплант пирата. Скорее всего, это старьё сдастся минуты за три, быстрее, чем сработает система самоуничтожения. Но на случай, если нет, следует заранее проверить аварийные капсулы. На такой можно будет успеть свалить, даже если система стартанёт. Это, конечно, угробит городок сверху, но они сами виноваты, что построили свои халупы над кораблём Слейверов. В любом случае, Череп успеет забрать силовое ядро.
Но капитан Жнец не зря любил приговаривать, что в любом плане можно твёрдо рассчитывать только на одно - что-то пойдёт не по плану. А Жнец авторитет проверенный и глупостей не говорит.
Дверь отсека они с Дылдой вышибли не напрягаясь, но едва выдвинулись в простреливаемый коридор, как на сигнал тревоги заявился дроид-надсмотрщик. Это нападение с тыла случилось чертовски не вовремя. Не повезло, что он оказался так близко. Зато повезло, что Дылда оказался парнем не промах. Он бросил свой щит из обшивки, схватил дроида и закинул того в глубину коридора, прямо под огонь смертельной турели. Турель начала крушить надсмотрщика своим боевым излучателем, а он, в свою очередь, начал отбиваться энергетическим хлыстом. На людей у железок времени не осталось. В итоге Череп неожиданно оказался в экипажной зоне корабля не один, как планировал, а вместе с живым Дылдой.
Не повезло и с аварийными капсулами. Видимо, Слейверы сами их использовали, когда корабль совершил аварийную посадку. Ну хоть центр управления сдался хакерской программе строго по плану. Повезло и местным, что их деревню не раскидает по полям и лесам. Оно и к лучшему. Они, конечно, тупые дикари, но выпивка у них хорошая, дырочки смазливые, а полли забавные, особенно те которые тоже смазливые. Сюда ещё неплохо было бы вернуться когда-нибудь потом, а пока Череп отправил Жнецу сообщение о своём местонахождении с пульта управления корабля. Окончательно же настроение у Черепа улучшилось только, когда силовое ядро оказалось упаковано в найденную на месте вечную асбопластовую сумку, а обесточенный корабль перестал быть опасным и погрузился во тьму.
***
- Ну ты и устроил шуму, Череп, - голос Диска показался пирату райской музыкой после лопотания Дылды. - Я же приказывал не обижать местных. Ты каким местом меня слушал?
- Так они особо и не обиделись, - хохотнул Череп, щурясь от фонаря Диска. - Даже подарочек подкинули.
- Что за подарочек? - оживился Диск. - Неужто это корыто тебе подарили? Может мне тебя теперь величать капитаном?
- Пусть оставят себе, - великодушно махнул рукой Череп. - Мне хватит и силового ядра.
- Оно, что, всё ещё тут было? - удивился Диск.
- Ага, - Череп помахал перед носом Диска сумкой. - Тут ещё кой-какая аппаратура есть, но это пусть Шпиндель разбирается. Я в ней не секу.
- Ты же помнишь, что все трофеи делит капитан? - строго напомнил Диск. - Если что утаил, Жнец тебе бубенцы лично отрежет.
- А то ж, - кивнул Череп, похлопав рукой по сумке. - Я ж не гнида какая, утаивать находки. Всё тут.
- Это хорошо, - кивнул Диск. - А это что за гора мяса рядом с тобой? На колбаски потянуло вместо дырочек?
- Это Дылда, - почти оскорбленно ответил Череп, - и он пойдёт с нами.
- Да на кой он нам? - удивился Диск.
- Ты просто ещё не видел его в деле, - усмехнулся Череп. - Это прирожденный абордажник. Прикинь, он без единого импланта завалил дроида Слейверов. Ну и вообще пацан правильный. Не шибко умный, но исполнительный.
- Впервые слышу, чтоб ты кого-то рекомендовал, - Диск начал внимательно рассматривать глупо улыбающегося Дылду. - Ладно, пусть капитан решает. Пошли.
- Идём, Дылда, - Череп показал Дылде пальцами, что надо следовать за ним. - Ещё сделаем из тебя человека.
- Дылда - друг, - закивал здоровяк. - Друг помогать!
***
Череп оказался прав насчет Дылды. Этот верзила впечатлил капитана. Да и не только капитана. Судовой врач тоже восхитился тем, какие результаты показал дикарь без малейших следов коррекции тела. В боевом скафандре Дылда становился машиной смерти, в комплектацию которой не входили ни страх, ни жалость. Хотя пришлось повозиться, чтобы обучить Дылду стрелять. Даже без имплантов, на одних только модификаторах, Дылда легко разбирал на запчасти спарринг-дроидов. А уж когда дело дошло до настоящего абордажа, Черепу оставалось только подсчитывать на импланте свой процент доли за рекомендацию.
Увы, несмотря на все свои боевые достоинства Дылда оставался тупым дикарём, которого едва-едва удалось научить говорить на человеческом языке. Причём дикарём неимоверно упрямым, ограниченным массой неописуемо странных религиозных табу.
Была целая пачка вещей, которые Дылда не ел ни при каких обстоятельствах. Готов был голодать, но в рот не брал. Свинину, например. Или вот выпивка. Пить Дылда не умел. Брэнди, виски и даже священный для пиратов ром для него не существовали, поскольку не одобрялись духами предков. Зато он пил совершенно несусветную дрянь на молочной основе, от которой смердело, как от помойки. Череп даже не знал, что бортовой автокок умеет такое генерировать. И предпочёл бы не знать никогда. А самым диким суеверием Дылды был его панический ужас перед женщинами. Сложно поверить, но этот бугай был абсолютно убеждён, что умрёт в страшных муках и попадёт в дикарский ад, если займётся сексом без разрешения своего шамана. Что, разумеется, стало предметом бесконечных шуток у экипажа. Хорошо ещё, Дылда никаких шуток напрочь не понимал.
В результате Дылда стал напарником Черепа, которого слушался беспрекословно. Череп не возражал. Можно даже сказать, что он привык к несуразному дикарю. Дылда был полезен, удобен, выгоден и всегда готов прикрыть спину. Что ещё надо от напарника? А что веселиться не умеет, так это Череп делал за двоих. Хватало и того, что Дылда никак не мешал никому развлекаться. Его табу распространялись только на него самого. Ему было всё равно, когда рядом пьют алкоголь, едят «запретную» пищу или раскладывают пленных девиц. Он продолжал улыбаться.
***
Череп прошёл с Дылдой несколько удачных рейдов. Пару раз Дылда Черепа здорово выручил, но куда полезнее он оказался, когда Череп по своему обыкновению увлёкся развлечениями на очередной планете, где корабль Жнеца проходил ремонт.
В этот раз Диск заставил всех полностью сдать оружие и строго настрого запретил обижать местных. Разумеется, после десятой бутылки Череп напрочь забыл об этом и стал искать приключений на свою лысую голову. Но если раньше он делал это один, ведь остальные слабаки уже типично пускали сопли под столами паба, то в этот раз с ним был Дылда.
Едва Череп нашёл группу симпатичных дырочек и собрался накидать сопровождавшим их придуркам, как выяснилось, что у этих придурков оружие никакой Диск не изымал. А планета была не такой и варварской, оружие тут пусть и примитивное, но вполне скорострельное. Если б не Дылда, Череп сам бы обзавёлся дырочками. Славно накостыляли этим стрелкам. Только с красотками развлечься не получилось. Им почему-то жутко понравился Дылда, а они ему нет. Он так забавно убегал от полуголых девиц, что Череп чуть не помер от смеху.
Зато выяснилось, что Дылда отлично умеет развлекаться по-своему. Они нашли какой-то зоопарк, где немного погоняли разноцветных медведей и завязали бантиком двенадцатиметрового питона. А потом отлично выспались в камере местных полли, пока их не забрал привыкший к подобному Диск. Впрочем, даже Диск в этот раз попенял Черепу из-за зверей, за которых пришлось заплатить. Но эти деньги явно стоили развлечения.
***
Дылда быстро оказался на хорошем счету в абордажной команде и заслужил авторитет на корабле. Экипаж даже задумался, как бы так достойно вознаградить лихого дикаря за его подвиги. Его ведь не интересовали ни деньги, ни женщины, ни выпивка, ни даже какая-нибудь особенная еда. Вот разве что дрянь свою пил, да божков себе каких-то вырезал и раскрашивал, но тут ему особо никто помочь не мог.
Это грозило стать проблемой. Пират должен быть управляемым для капитана. А как управлять надёжно тем, кого нечем наградить? Жнец так и сказал Черепу: «придумай, чего дать твоему дикарю, или придётся от него избавиться, мне неуправляемые не нужны.» В начале Череп не парился - при своей лихости Дылда должен был рано или поздно нарваться на бластер. Но дикарь оказался на диво живучим. Хотя сильно задуматься пират всё равно не успел - решение нашёл сам Жнец.
В одном из рейдов они традиционно набрали пленниц для забав перед тем как подорвать захваченный транспорт. Дылда, как обычно, порывался обожраться своих любимых бобов и упиться молочного пойла, не участвуя в общей оргии, но Диск не дал. Провёл Дылду мимо пленниц и засёк, на какой у того глаз задёргается. Тут Жнец вылез, весь такой разрисованный, да как задвинет, что он тут на корабле самый великий шаман, а эта девчонка, мол, теперь для Дылды жена. И Дылда поверил!
Только оказалась у этого трюка и обратная сторона. Когда остальных пленниц уже давно в шлюз выкинули, а свою «жену» Дылда выкидывать не дал. И как-то сразу стало понятно, что любой желающий это сделать (кроме «великого шамана» Жнеца) так отхватит, что смертников не нашлось.
Черепа эта вначале забавляло, но потом начало раздражать. На пиратском корабле дырочки - это роскошь, доступная лишь после рейда или на побывке у планеты. Оказалось неимоверно трудно делить каюту с Дылдой, буквально не вылезающим из постели «жены». И ладно бы Дылда был готов делиться кралей, так нет! По его дурацким табу даже лучшему другу вроде Черепа давать «жену» не полагалось. Через неделю Череп уже чуть на стенку не полез, так ему хотелось попробовать хоть разочек. Но прагматизм брал верх - друг был слишком полезен в рейдах, чтобы с ним так глупо ссориться. А реакция Дылды на парочку пожелавших угоститься без разрешения была весьма красноречивой. Повезло им, что судовой врач, Скальпель, хорошо знал своё дело.
Череп даже засунул свою гордость поглубже и попробовал договориться с кралей полюбовно, чтоб она его обслужила, не ставя Дылду в известность, но это дело не выгорело. Он и подпоить её пробовал, да не вышло. Как «жена», она свято блюла все табу «мужа», а значит, видела в Дылде авторитет повыше Черепа, что было жутко обидно.
Череп даже подкатил с вопросом к Жнецу, сколько эта пытка ещё продлится? Жнец только поржал и заявил, что ровно до тех пор, пока Дылдова дырка не начнёт вызывать серьёзные проблемы. Причём, генитальные страдания Черепа не входят в список значимых для Жнеца вещей. И вообще, Дылда не один месяц терпел, глядя как тот же Череп развлекается, а во всём должен быть баланс. В гробу Череп такой баланс видал!
Череп понял, что Жнец ему тут не союзник и пошёл к судовому медику. Пришлось отстегнуть немалую сумму, но Скальпель всё же согласился удалить пленнице противозачаточный имплант. Ясно же, что беременную Жнец на борту держать точно не станет. А несколько месяцев Череп уж как-нибудь потерпит. Расчет оправдался частично. Пираты эту ведьму недооценили - она сбежала, угнав спасательную капсулу, когда поняла, что удача её закончилась. И как только коды выяснила? Их и сам Череп-то узнал только за огромную взятку Шпинделю. И хранил как зеницу ока на бумажке. Даже в имплант не загружал, чтоб не потёрлись. А уж как вычислила момент перед самым скачком, чтоб преследовать не смогли - это вообще загадка.
Разумеется, стоимость капсулы вычли из доли Дылды, но ему это было всё равно. Зато из-за пропажи «жены» долго расспрашивал Черепа, нельзя ли её как-то вернуть? Весь мозг проел. Череп по всякому пытался, растолковать, что корабль уже давно прыгнул в другой сектор космоса. Даже сводил к скачковому генератору, что было строжайше запрещено. А толку? Один фиг, со знаниями дикаря понять это было невозможно. Помогло только личное обещание «великого шамана» Жнеца, что новую ему подберёт.
***
Жнеца потому и прозвали Жнецом, что у него на корабле был скачковый генератор, из-за которого он мог появляться из тьмы космоса и сеять смерть там, где его никто не ждал. И где только раздобыл? Сколько ни гонялись назойливые военные за неуловимым пиратским кораблём, поймать не могли.
То, чего не смогли военные, сделал несчастный случай. Или Дылда сглазил своими дурацкими божками. Скачковый генератор почему-то пошёл в разнос, зашвырнув корабль вместо расчётного района аж в планетарное кольцо. Корпус сходу пробило десятками ледышек. Череп сразу понял, что несколькими пробоинами дело не кончится. Пока Диск с остальными абордажниками глупо ждали указаний, он, уже натягивая кислородную маску, сообразил, что кораблю конец, а значит, пора думать о личном спасении. Череп прикинул лучший маршрут и свистнул Дылде.
Сигналы тревоги мерзко тренькали вокруг. Экипаж бестолково пытался бороться за живучесть. Корабль разграничило аварийными переборками и до спасательных капсул стало почти не добраться. В одиночку отжать переборку почти невозможно, разве что недолго подержать. Но с силой Дылды эти преграды можно было преодолеть. К счастью, всем вокруг было не до них. Жнец до последнего надеялся спасти свой корабль и не отдавал приказа об эвакуации, пока не стало слишком поздно - очередная ледышка разнесла мостик, убив офицеров и окончательно превратив корабль в неуправляемый кусок металла.
Когда друзья добрались до ангара с капсулами, Череп набрал код шлюза по бережно сохраняемой бумажке. Они вбежали только чтобы убедиться, что ледышки опередили их и здесь. Исправна осталась только одна капсула, и ту надо было на руках тащить к незанятой обломками направляющей шлюза ангара. Какое-то время Череп сомневался, что их с Дылдой сил хватит, но пронесло. Силач не подкачал.
Оставалось только залезть в капсулу и отчалить. Наверное, в первый раз в жизни, Черепу стало не по себе. Ему казалось немного досадным, что Дылду придётся оставить. Похоже, он действительно привязался к здоровяку. С Диском или Шпинделем Череп не колебался бы ни секунды. Впрочем, капсула одноместная, так что вариантов не было, в этот раз дикарю фатально не повезло. Череп вздохнул. Надо хотя бы попрощаться с Дылдой. Но прежде чем пират успел подобрать слова для прощания, сокрушительный удар отшвырнул его от капсулы.
- Ты что творишь, идиот? - просипел Череп, безуспешно силясь встать. От удара перезагрузило импланты.
- Знаешь, Череп, - без привычного дикарского акцента ответил Дылда, залезая в капсулу. - Я должен сказать тебе спасибо за то, что ты хранил коды доступа на бумажке. И за экскурсию.
- Чего? - Череп ничего не понимал. - Брось, ты же даже не умеешь ею управлять!
- Умею, - холодно возразил Дылда, опуская защитное стекло. Больше он не улыбался. - И Меган научил.
- Кого? - не понял Череп.
- Мою жену, - пояснил Дылда, профессионально настраивая капсулу. - Очередная случайная жертва, которую ты едва не погубил.
- Ты не можешь так… - отчаянно искал аргументы Череп.
- Ты же мой друг!
- Я оперативник, который, благодаря тебе, наконец, добрался до вашего проклятого скачкового генератора, - пояснил Дылда и усмехнулся, запуская капсулу к шлюзу, - спасибо, друг.
Решение капитана
"Почему опять я?" - Олаф швырнул бутылку в стену. Дорогой земной виски оказался упакован не в древнее стекло, а во что-то небьющееся. Бутылка пролетела обратно мимо Олафа, разбрызгивая по каюте желтоватые капли, и впечаталась в макет парусника. Парусник был вполне бьющимся, поскольку Олаф собирал его сам, как положено, из дерева. Обломки разлетелись вокруг. Олафу было всё равно. Такой ответ от мироздания вполне годился.
Ладно, пить всё равно нельзя. Пора собираться на церемонию награждения. Капитан корабля должен выглядеть безупречно. По крайней мере, настолько, чтобы не вызывать подозрений ни у школьников, ни у их родителей. Какой безумец захочет отправлять своего ребёнка на экскурсию с пьяным капитаном?
Олаф поправил форму. Не военная, но выглядит значительно. Если не задумываться, что носит её капитан экипажа, состоящего из трёх человек. Да, Мария - далеко не крейсер, но на этой планете и такой корабль видят раз в полгода. Сколько там, кстати, год длится? Олаф пнул консоль левой ногой и, только не получив ответа, понял, что оставил обруч в рубке. Плохой признак. Надо быть собранным.
Олаф вышел из своей каюты и сразу наткнулся на Мигеля. Мигель выглядел подтянутым, и его форма была безупречна. Только мешки под глазами всё равно выдавали трудную ночь. Несколько трудных ночей. И дней. Мигель был ещё слишком молод для такого. Олаф вспомнил себя в его возрасте. Это было целую вечность назад. Тогда Олаф справился. Мигель тоже справится. Должен справиться.
- Капитан, камеры готовы, - отрапортовал Мигель. - Все исправны.
- Молодец, Мигель, - кивнул Олаф. - Ещё что-нибудь?
- Да, капитан. Я хочу пройтись по свежему воздуху, пока Алек не сдал вахту.
- Имеешь полное право. Но будь осторожен. Там столько кислорода, что можно опьянеть и заснуть за несколько минут.
- Вы шутите? - опешил Мигель.
- Нет, - Олаф покачал головой. - Некондиционированный воздух и три бессонные ночи могут сыграть с тобой дурную шутку. Будь осторожен.
- А-а-а, это... - Мигель усмехнулся. - Я даже от посадочной площадки отходить не буду.
- Валяй, - Олаф прошёл мимо Мигеля и привычным молодцеватым движением запрыгнул в бот через обе шлюзовые переборки. Помощник лишь завистливо свистнул сзади.
Бот отсоединился от 'Марии' и двинулся из космопорта в город вдоль реки. Олаф попробовал вспомнить, как называется река, но память отказалась выдавать эту информацию, путая ворохом неверных названий. Может, Олаф и не знал никогда, а может, забыл. Все эти реки терминатных колоний были на одно лицо и назывались похоже. Наверняка чей-нибудь пояс, или диадема, или ещё что-то в этом роде.
Амайя была типичной колонией, каких Олаф посетил десятки. Обычная планета земного типа, находящаяся в приливном захвате своего светила.
Половина планеты занята адской пустыней, когда на другой половине почти такая же пустыня, но ледяная. Жить можно только на узкой полосе между ними, на терминаторе. Места немного, но обживать его удобно. Это вам не всю планету терраформировать. Нет нужды жить под куполами или в подземных убежищах столетиями. Уронить пару правильных астероидов, воткнуть суперпроводящий шпиль или два - и готово. Уже через несколько лет можно завозить грунт и понемногу обживаться. А если даже напутали с расчётами, то жителям новой колонии просто придётся сместиться в сторону льда или пекла.
Олаф бы и название Амайи не запомнил, если бы не одно обстоятельство. Важное обстоятельство. Личное. Ради которого стоило поторопиться до награждения. Вот почему он тратит дефицитное топливо на бот вместо того, чтобы просто воспользоваться местным транспортом. Олаф приземлил бот в заранее присмотренном месте на тёмной стороне города и быстрым шагом направился к отдельно стоящему дому.
- Что ты здесь делаешь? - Лицо Марины за доли секунды изменилось с ангельского образа на личину мегеры, но Олаф успел увидеть и первое. - Я же сказала, что больше никогда не хочу тебя видеть! Убирайся!
- Нужно поговорить. Это по делу, - Олаф просунул ногу через щель приоткрытой двери.
- У нас с тобой нет общих дел! - Возмутилась Марина.
- У нас с тобой общий ребёнок, - Возразил Олаф.
- Ах ты... Ты... Ты ещё сме... - на этих словах Олаф отодвинул Марину вместе с дверью и вошёл.
- Хельга выиграла отбор на экскурсию.
- Ты... Тебе нельзя... Я её не пущу! - Если бы у Марины был бластер, она бы, наверное, застрелила бывшего мужа.
- Слушай, я не собираюсь нарушать указание вашего местного суда, - вздохнул Олаф. - Но наши с тобой отношения не должны мешать Хельге.
- Тогда её не пустит наш констебль! - Почти завизжала Марина.
- Хельга наверняка очень старалась ради такой возможности, а теперь её лишат экскурсии только из-за меня, из-за её отца? - Олаф покачал головой. - Ты же понимаешь, насколько это несправедливо.
- Всё из-за тебя, - фыркнула Марина. - Ты виноват. Как всегда.
- Нет. В этот раз я не при чём, - солгал Олаф. - Я лишь капитан корабля.
- Я тебе не верю, - Марина мрачно уставилась на Олафа. - Что, если ты украдёшь мою дочь?
- Украду? - Олаф хмыкнул. - Нанесу своей дочери психологическую травму на всю жизнь из-за глупого чувства собственности или чтобы досадить тебе? Так ты обо мне думаешь?
- Прости... - Марина поняла, что перегнула палку. - Если бы ты такое задумал, то ведь не пришёл бы ко мне?
- Верно. Я могу наконец сказать, зачем спешил сюда до церемонии награждения?
- Хорошо, говори, - гнев Марины временно угас, и она внешне стала той самой красавицей, в которую когда-то влюбился молодой кадет. Олаф и сейчас многое бы отдал за то, чтобы погладить эти волосы, поцеловать эти губы... Однако любовь не купить. Если он попробует поцеловать свою бывшую жену, она вцепится ему в горло.
- Это не совсем по правилам, но я могу пропустить тебя на корабль, чтобы ты лично проследила за экскурсией. Так у констебля не будет повода обидеть Хельгу, и всё будет под твоим контролем.
- В этом есть смысл, - Марина задумалась. Она села на кушетку своей аккуратной прихожей и, безумно знакомым движением, начала накручивать прядь волос на палец. - Почему ты не предупредил меня раньше?
- Откуда же я знал? Мне передали список награждённых полчаса назад. А на мои звонки ты не отвечала.
- Так вот, почему ты звонил... - Марина вздохнула. - Слушай, мне жаль, но я не могу просто так сорваться на несколько часов. Тебе вообще повезло, что ты застал меня дома. Через сорок минут мне надо бежать в лабораторию. Там важный эксперимент.
- Марина, какой эксперимент может быть важнее Хельги?
- Не смей со мной так разговаривать! - Немедленно вспылила Марина. - Ты думал о Хельге, когда трахал своих любовниц? Нет, ты думал о себе!
- Хорошо, как скажешь, - сдался Олаф. - Но может, хоть сама заберёшь Хельгу с награждения? Или ты хочешь, чтобы она наблюдала, как остальные дети улетают на экскурсию, пока констебль не пускает её одну? Это же всего через час. Неужели ради такого нельзя опоздать?
- Как через час? - опешила Марина. - Хельга сказала, что награждение вечером...
- Марина, ей двенадцать, и она умная. Она знала, что прилетел её отец, с которым ей нельзя видеться. Разумеется, она сделала всё возможное, чтобы ты ей не помешала.
- Ах ты подонок! Это ты всё устроил. Ты специально...
- Успокойся, мне достаточно было ничего тебе не говорить.
- Ты не понимаешь, если я сегодня не закончу, мне... - Марина осеклась. - Это всё жутко не вовремя.
- Я прилетел на боте. Успею подвезти тебя до ратуши. Ты сможешь поговорить с констеблем заранее. А потом довезу до твоей лаборатории.
- И что я должна ему сказать? - вспыхнула Марина.
- Не знаю, - пожал плечами Олаф. - Я приму любое твоё решение.
- Ладно. Мне нужно переодеться. Не заходи дальше, - Марина бросилась к одной из дверей.
Олаф приготовился к долгому ожиданию, но она собралась меньше чем за пять минут и выскочила, одетая в сногсшибательный красный деловой костюм. Может, она всё же решила быть на церемонии? Это не меняло планов Олафа. Он хорошо знал привычки бывшей жены, хотя бы потому, что часть из них она получила от него. Одной из таких привычек был тревожный чемоданчик с самыми нужными вещами на случай бегства или эвакуации. Он традиционно стоял под зеркалом. Пока Марина переодевалась, Олаф успел вытряхнуть всё его содержимое в свою сумку.
- Знаешь, ты не так плох, Олаф, - сказала ему Марина, садясь в бот. - Если бы ты умел держать свой член в штанах и ценить свою семью, всё могло бы сложиться по-другому.
- Да, мне это уже говорили, - рассеянно кивнул Олаф, проверяя приборную панель. Чертыхнувшись, он попробовал незаметно убрать одну прилепленную там старомодную фотокарточку.
- Погоди, это что, я? - Марина, разумеется, всё заметила. - А это что за мальчишка?
- Это не ты, - признался Олаф и со вздохом отдал карточку ей.
- Не может быть, вылитая я. А на этой? - ткнула она пальцем.
- На этой ты. И Хельга.
Марина с удивлением разглядывала карточки с безумно похожими женщинами. Только у одной на коленях сидела пятилетняя девочка, а другая держала за руку семилетнего мальчика. Олаф сообразил, что лучшего момента не представится, и приложил к шее Марины полоску транквилизатора. Она едва успела приглушённо вскрикнуть и осела на сиденье бота, выронив фотокарточки. Олаф устроил её поудобнее, откинув спинку кресла, поднял карточки и направил бот к космопорту вдоль длинной полосы города, вытянувшегося по терминатору планеты.
Олаф гнал бот почти на предельной скорости, поскольку надо было ещё успеть на награждение дочери. В голову лезли воспоминания о том, как он встретился с Мариной. Это было на второй год академии. То время в жизни кадета, когда любая девушка кажется красавицей. У них был выездной курс по планетологии, когда надо было посетить несколько полигонов в разных условиях и изучить на практике их особенности. Он был совмещён для кадетов и гражданских студентов. Там он её впервые и увидел. На фоне прочих красавиц она казалась натуральным божеством. Истинная валькирия, в которых верили далёкие предки Олафа. В ней казалось идеальным всё: фигура, голос, характер, запах... Рядом с ней Олаф чувствовал себя огромной бесформенной горой мяса. Чудовище и нет, не красавица, а богиня. Он понятия не имел, как ухаживать за девушками, а при ней ещё и терял способность нормально говорить.
Последнее заметил их куратор. И немедленно затребовал присутствия Марины на всех зачётных сдачах Олафа, что при его полномочиях не составило сложностей. "Кадет, вы будете сдавать до тех пор, пока не научитесь держать в узде свои эмоции и гормоны. Придёт время, и вы скажете мне спасибо за такую тренировку". Тогда Олаф хотел куратора одновременно придушить и благословить. Без этого Марина никогда бы не обратила на него внимания, а так у них завязался моментальный роман.
Кадетам запрещено жениться до окончания обучения, но он клятвенно пообещал ей, что не посмотрит ни на кого другого, а она ехидно предупредила, что он в списке пообещавших даже не в первом десятке. Олаф обещал оторвать головы всем прочим, а она лишь смеялась, словно это была шутка. Кто знал, что после обучения у него будет ещё меньше шансов пожениться, чем во время него? Она ждала его семь лет, из которых три даже не знала, жив ли он. Но все эти годы она была его светом, ради которого он пережил то, что не должен был пережить.
Как же они пришли к тому, что она теперь без сознания лежит на соседнем сидении бота? Что он сделал не так? Многое.
Бот пристыковался к Марии. Олаф осторожно взял бывшую жену на руки и занёс в свою каюту. Действие транквилизатора пройдёт через несколько часов, может, даже позже, поэтому он сразу положил её в противоперегрузочный кокон. Взгляд упал на обломки парусника. Может, оно и к лучшему, а то она наверняка разбила бы модель. Об голову Олафа.
- Капитан, у нас проблема, - в каюту просунул свою лысину Алек. - О, простите, я не вовремя. Но это важно.
- Иду, что случилось? - Олаф прикрыл Марину одеялом и вышел из каюты.
- С ней всё в порядке? - мотнул головой Алек. - Не смогли убедить?
- Пусть пока поспит. Не смог, - поморщился Олаф. - Так что стряслось?
- Местный астроном-любитель. Он знает, - Алек перешёл на шёпот. - Он здесь и требует место на борту. Или обещает всем растрепать. А если возьмём, предлагает деньги. Много.
- Шантажист, говоришь? В это верю, а много денег здесь ни у кого быть не может, - хмыкнул Олаф. - Ладно, разберусь. Где он?
Астроном оказался по росту даже ниже Марины, а уж Олафу не дотягивал и до груди. Но напора у него хватало на нескольких Олафов.
- Что вам нужно, мистер...
- Твитти, мистер Твитти. Мне нужно место на корабле. Я знаю, что произойдёт, и хочу убраться отсюда, пока есть возможность, - затараторил астроном.
- Вы угрожали моему суперкарго, мистер Твитти. Это плохое начало переговоров, - Олаф старался не проявлять эмоций.
- Суровое время требует суровых действий. Я никому не хочу причинять вреда. Сами понимаете, огласка вам ни к чему. И много места я не займу.
- Мистер Твитти, а если я скажу вам, что все места заняты?
- Вам придётся кого-то высадить, - пожал плечами астроном.
- Если вы думаете, что меня можно шантажировать паникой, то вас информировали обо мне неверно. Что вы можете предложить реально? - Олаф отметил, что стоящий в углу ангара Алек заметно дёрнулся от последних слов.
- Значит, знают уже многие? - астроном забеспокоился.
- Да, слишком много людей в курсе, - тут Олаф не лгал.
- Я могу заплатить! Много!
- Местные деньги меня по понятным причинам не интересуют.
- Нет, нет, не деньги. Кому нужны деньги? У меня есть кое-что получше, - заискивающе заулыбался Твитти.
- Что? И сколько? - скептически склонил голову Олаф.
- Натуральные термокристаллы. Семнадцать штук. Все размером от трёх сантиметров. - От такого описания Олаф удивился. Было с чего. Это целый год работы всей колонии по добыче. Откуда у астронома-любителя такое богатство?
- Это меня интересует, - кивнул Олаф. - Но простите мне некоторое недоверие. Сложно поверить, что у вас найдётся столь ценный товар в заявленном количестве.
- Не сомневайтесь, товар в наличии. Я, видите ли, имею доступ к запасам. Ко всем. - Твитти нервно облизал губы.
- Теоретически, или можете показать образец?
- Вот образец, - Твитти с готовностью вытащил из кармана ювелирный футляр и протянул Олафу. В коробочке действительно был термокристалл, какие формируются только в зонах либрации за миллионы лет. Огромный, почти четыре сантиметра в длину.
- Сколько человек вы хотите провезти? - спросил Олаф, изучив кристалл.
- Что? Нет, вы неверно поняли. Только меня.
- Куда именно вас доставить? - продолжил спрашивать Олаф.
- Без разницы, ближайшая населённая планета.
- Это всё?
- Ещё багаж.
- С багажом труднее. Свободного места у нас мало. Сможете уложиться в одну сумку стандартного формата?
- Одну? - Твитти замялся. - А две никак?
- Хорошо, две, но это предел.
- Согласен! - просиял Твитти. - Можете оставить этот в качестве задатка. Приятно иметь с вами дело.
- Вас будут ждать через четыре часа, - отчеканил Олаф. - Если придёте раньше, опоздаете, приведёте кого-то ещё или иным образом нарушите уговор, сделка отменяется. Ясно?
- Понял, понял. Уже бегу собираться.
Когда Твитти унёсся за своими вещами, Алек подошёл к Олафу и спросил: "Капитан, вы правда его возьмёте, за деньги?"
- Возьму, - кивнул Олаф.
- Он же мерзавец. - Скривился Алек. - Я же сбросил вам на планком его данные. Он из земного представительства, оценщик. У него тут жена и трое детей, а он ни про кого даже не заикнулся. Думает только о себе. Эти кристаллы, они даже не его.
- Успокойся, Алек, я в курсе, - Олаф положил руку на плечо своего суперкарго.
- Но ведь кого-то из детей придётся высадить ради этого урода! Капитан, неужели...
- Тихо, Алек. Я уже дал слово, что мы доставим его на ближайшую населённую планету. С багажом в две стандартные сумки. - В голосе Олафа зазвенел металл.
- Но он...
- Мы никого не будем вместо него высаживать, - закончил Олаф.
- Но... Погодите, как? Мест же всего семнадцать... - Алек явно запутался. - Плюс, ваши жена и дочь. Мы больше никого не можем взять.
- Можем, Алек, - Олаф мрачно оскалился. - Он не уточнял, что доставить его нужно живым. А его кристаллы... Ты веришь в знаки? Почему он предложил именно семнадцать кристаллов? Не пять, не десять?
Алек промолчал, только смотрел на капитана широко распахнутыми глазами.
В этот раз Олаф ехал местным транспортом. Казалось, сто лет не пользовался поездами. Где они вообще применяются, когда есть быстрый воздушный транспорт? Вот разве что на таких терминаторных колониях, где любой населённый пункт размазан в длинную полосу. Алек верно сомневается, что Олаф сумеет принять человека на борт на верную смерть. Олаф усмехнулся. Алек слишком мало знает про молодость своего капитана и судит по последним скольким годам? Сколько они вместе ходят на 'Марии'? Пять лет получается. Да, за это время можно составить мнение о человеке. Видимо, Олаф не был похож на того, кто может кого-то прикончить ради денег.
Память унесла Олафа в прошлое. В то прошлое, куда он не желал возвращаться. Но память не спрашивала его мнения. Бывают такие фрагменты, которые врезаются в мозг намертво и иногда выплывают, когда не просят.
"Пожалуйста, не надо! Пожалуйста! Нет! Пустите её!" - крики пленниц были обычным делом после удачного вылета, пока команда не насытится и не выбросит всех этих несчастных в шлюзы. Таков быт пиратского рейдера, где Олаф оказался по воле обстоятельств. Никто не знал его здесь как Олафа. Здесь он был Дылдой - тупым громилой, чьей задачей были штурмовые операции. И в них он был хорош. Как раз одна такая закончилась два часа назад.
В этот раз рейдер взял на абордаж большой конвойный транспорт. Место захвата ранее считалось недоступным для пиратов, поскольку у них не могло быть скачкового генератора, но конкретно у этих пиратов он был. Транспорт не ждал нападения. Его конвой уже закончился в опасной области. Теперь за эту ошибку заплатили обычные люди. Дылда с другими членами абордажной команды вломился прямо в отсек пехоты. Там никто даже не успел надеть скафандры. Пехотинцы отбивались ручным оружием и почти все погибли за считанные минуты. Остальная команда сразу же сдалась. Теперь вопли несчастных стояли в ушах, и Олаф понимал, что они там до конца его жизни, как и все, кто был до них.
- Слышь, Дылда, чего лыбишься, тупая башка? - пират по кличке Череп ткнул Олафа латной перчаткой под шлем и загоготал. - Небось стояк прям до ушей уже?
- Не, Дылда не такой, забыл? - это вмешался Пизон. - Дылда из дикого племени, у них там с этим делом строго. Нельзя кого попало того этого. Табу.
- Да помню я, - Череп сплюнул в слюнявчик. - Бедолага. Пока все развлекаются, у него яйца лопаются. Ладно, пошли раздеваться, братва. Задержимся, всех перетрахают без нас.
- Слушай, Череп, не по-товарищески это как-то, - заметил Пизон. - Дылда за троих работал. Ты сам вторую дырку в заднице бы получил, если б не Дылда. А развлекаться ему нельзя. Может, подсобим?
- Так пробовали же, - Череп фыркнул. - Он только молится своим истуканам и дрочит. Каждому своё.
Олаф снял доспех и принялся ждать приказов своего бригадира, пирата по кличке Диск. Дылду ценили за исполнительность и скромность. А про интеллект Дылды никто пока не догадывался, поскольку он его среди пиратов никак не проявлял. Даже разговаривал тяжело и с акцентом, как и полагается дикарю. Олаф не ждал в ближайшее время приказов. Груз перетащили на рейдер, транспорт уже взорван. Сейчас из всей команды заняты только пилоты и вахтенные. Остальным накрыт стол в честь славного набега. А главным блюдом на этом празднике традиционно будут пленники. Пока всё не закончится, Дылду никто не вспомнит. Разве что нужно будет кого-то выкинуть в шлюз.
Но в этот раз Диск зачем-то поспешил к Дылде.
- Дылда, что сидишь? Дело есть, - Диск едва заметно ухмылялся.
- Дылда ужинать, - кивнул Олаф. - Хороший ужин!
- Ужин подождёт. Поднимайся, болван, капитан тебя зовёт. Да не боись, награждать будет.
- Дылда подарок? - удивился Олаф.
- Подарок, подарок. Двигай давай, - но потащил Диск Олафа вовсе не к капитану, а к пленницам, уже привязанным к козлам с матами перед столами. - Вот, выбирай.
- Дылда боится, - запротестовал Олаф. - Великий дух запрещать женщина-демон мяк-мяк. Дылда потерять своя сила. Дылда нельзя!
- Да никто же не заставляет, ты пройдись, посмотри, вдруг среди них кто не демон?
Зря он это сказал. Потому что среди пленниц Олаф увидел её и понял: прямо сейчас он прекратит быть Дылдой и станет обратно Олафом. Выхватит ближайшую дубину и начнёт крушить всех, кто под руку подвернётся, пока его не пристрелят, потому что у любого терпения есть предел. Он мог убивать и смотреть на чужие страдания, словно ничего человеческого под маской уже не осталось, но не теперь. С пятого справа козла сквозь него смотрела Марина. В отличие от большинства, она молчала. Может, потому он и не узнал её по голосу.
Нет, так её не спасти. Олаф закрыл глаза, судорожно думая, что можно сделать, надеясь, что ещё не выдал себя. Но Диск не зря был бригадиром. Он заметил.
- Вот эту отвязывайте. Да наручники не забудьте с ошейником. Будет тебе, Дылда, твой подарок.
- Подарок? - Олаф ещё пытался понять, как можно обернуть ситуацию в свою пользу. Или хотя бы чтобы Марину не изнасиловали и не убили прямо сейчас. Кого угодно, но только не её.
- Дылда, ты знаешь, кто такой капитан? - Сзади подошёл тот, кого Олаф уже три месяца как перестал путать с человеком - капитан корабля, проходивший в сводках под псевдонимом Жнец. Дылде этого знать не полагалось, но Олаф знал. - Я тут самый главный. Мне даже духи подчиняются.
- Капитан - самый главный шаман? - Спросил Дылда.
- А ты говорил, он тупой, как центаврианский обтекатель, - Капитан засмеялся в лицо Диску и повернулся к Дылде. - Да, я шаман. Я могу изгнать из неё демона, чтобы ты сделал мяк-мяк.
- Шаман сделает Дылде муж-муж? - Олаф понял, что вот он, тот единственный шанс, которого он ждал.
- У нас это называется муж и жена, - хмыкнул капитан и подтянул Марину за ошейник к себе. - Короче, объявляю вас мужем и женой. - Он бросил Марину Дылде, и Олаф едва успел её поймать. - Обеспечьте этим двоим номер для новобрачных.
Олаф нёс Марину к своей каюте на руках, а сзади смолкали смех пиратов и вопли пленниц. И лишь теперь, приглядевшись к девушке, он внезапно понял: это не она. Очень похожа, почти как сестра-близнец, но не она. Но это уже ничего не меняло. Он положил её на свою койку и закрыл за собой дверь каюты. Вообще говоря, каюта была на двоих, но Череп в ближайшее время точно не вернётся.
- Лучше убей меня сразу. Или я перегрызу тебе горло. Когда ты один, я с тобой справлюсь.
Пленница резко вскочила и выставила перед собой руки в боевой стойке. Её голос не был похож на голос Марины.
- Как тебя зовут? - спросил её Олаф.
- Ты умеешь нормально разговаривать? - Копия Марины подняла бровь.
- Я спросил первым, - Олаф сел на койку Черепа. - Да.
- Не важно. Я всё равно тебя убью. И ещё кого-нибудь.
- Нет. Не убьёшь. Даже со мной одним тебе не справиться, - Олаф вытащил из-за пояса картключ. - Дай лучше руки, сниму тебе наручники.
- Зачем? Хочешь со мной позабавиться? Не дам.
- Ну и сиди в наручниках, раз так хочешь, - пожал плечами Олаф.
- Не хочу! - Она протянула ему руки, и Олаф разблокировал замок. Наручники упали на пол, а картключ моментально оказался в руках у девушки, бросившейся к двери.
- На твоём месте я бы не выходил из каюты, - Олаф схватил её за плечо и мягко, но жестко остановил, едва увернувшись от удара ногой.
- А то что? - Девушка улетела из-за инерции обратно на койку.
- А то попадёшь к остальным. И я уже не смогу тебе помочь, - Олаф встал у двери. - Лучше отдохни, пока я думаю, что с тобой делать.
- Ты, наверное, действительно тупой, если тебе надо над таким думать, - зло выпалила девушка.
- Я не собираюсь тебя насиловать или бить. Я воин, а не насильник или грабитель. Но с них станется проверить.
Они посидели так какое-то время в тишине.
- Меня зовут Меган, - от голоса девушки Олаф вздрогнул.
- А меня зовут Дылда. Будем знакомы, - Олаф протянул руку.
- Странное имя, - Меган осторожно пожала руку. - Я из семьсот пятого полка сопровождения. Мы летели с грузом семян на Целесту три. А ты? Что ты тут делаешь?
- А я с этого проклятого корабля. И мы летим в ад, - невесело ответил Олаф.
Он так и не сказал ей ни своего настоящего имени, ни своего задания. Но ему удалось её спасти. Всех пленников выкинули за борт, а "жену" Дылды оставили в качестве его причуды. Она провела в плену почти три месяца, прежде чем он смог подстроить ей побег.
Олаф вышел из вагона поезда. Около ратуши уже собралась небольшая толпа: в основном друзья или родители конкурсантов, но были тут и просто прохожие. Олаф поспешил к своему месту на трибуне. Сама церемония обещала быть неимоверно скучной. Всё, что требовалось от Олафа, - стоять, ждать и терпеть. И да, где-то в толпе наверняка будет Хельга. Но её искать не потребуется, она найдётся сама. Когда всех наградят, Олаф выступит с заготовленной речью, и все везунчики будут садиться вместе с ним в школьный автобус, который отвезёт их в космопорт.
Олафу было всё равно, по каким достижениям определяют лучших школьников. Мельком он слышал что-то про картины и проект расчётов освещения, но мысли его витали далеко. Можно было ожидать, что они окажутся про Хельгу, но вспоминалась почему-то Меган, причём не в тот день, когда они встретились впервые, а куда позже, когда он встретил её вновь.
Олаф забрал свой чемодан, вышел из больничного крыла и направился к ближайшему бару. Он надеялся, что Марина его встретит после выписки, но не повезло. И даже обычного в таких случаях двухнедельного отпуска ему не дали. Следовало уже послезавтра прибыть в распоряжение генерала Мортимера. Так что Олаф мог сделать единственное, что в таких случаях делают мужчины, - залиться до ушей и скрасить завтрашний день похмельем. Если повезёт, даже не понадобится снимать комнату до вылета.
- Привет, Дылда. Не думала, что мы встретимся ещё раз, - знакомый голос заставил Олафа обернуться. Перед ним стояла блондинка в форме медика. - Не узнаёшь?
- Я уже давно не Дылда, - чужим голосом ответил Олаф.
- Тебе дали новое имя по программе защиты свидетелей? - Меган усмехнулась.
- Нет, вернули моё старое. Я Олаф.
- Так и знала, что ты был под прикрытием. Это ведь твоя работа, что у пиратов больше нет скачкового генератора? - Меган ткнула пальцем в одну из медалей Олафа.
- Это секретная информация, - Олаф изобразил на лице ту дебильную улыбку, с которой всегда ходил Дылда. Меган рассмеялась и обняла, повиснув у него на шее.
Весь этот вечер он провёл с ней. И ночь. И половину следующего дня. И едва не опоздал к вылету. А провожая его перед вылетом, она плакала у него на плече, говорила какие-то глупости. То просила не переживать из-за измены жене, то обещала сделать его вдовцом, то снова плакала. И лишь перед тем как сесть в челнок, Олаф узнал, что три года назад, через семь месяцев после побега, она родила от него сына и назвала Дэвидом.
Олаф очнулся от воспоминаний, когда ведущий вызвал на сцену Хельгу. Странно, её должны были вызвать в самом конце. Это должен был быть сюрприз. Неужели уже конец? Нет, это только середина, если судить по времени. Олаф начал следить за церемонией более внимательно. Оказывается, его Хельга - выдающийся вундеркинд, занимающийся системами связи и не только. Как мало Олаф знает о своей дочери! Он помнит её умной девочкой, собирающей сломанные игрушки других детей, но чтобы так...
На сцене выстроилось всего семнадцать детей разного возраста. Лучшие дети колонии, по оценке самой колонии. Достойные уникальной в этом году награды - экскурсии на настоящем космическом корабле. Заявлено, что без межзвёздного полёта, но до соседней планеты можно долететь. Пусть это и безжизненный газовый гигант. В этом захолустье такое выпадает не каждый год. Ближайший пассажирский рейс будет только через четыре месяца, и билеты на него стоят столько, что большая часть колонистов никогда никуда не полетит. Сюда летают только мелкие грузовики вроде Марии, доставившей уникальный груз - восемь настоящих земных телят.
Олаф сам предложил своё содействие в награждении. На восемнадцать мест, с условием, что одно будет за его дочерью. Поскольку это его единственная возможность с ней поговорить. Ведь на планете, по местным законам, ему этого ждать ещё четыре года, а в космосе законы планеты не действуют. А теперь на сцене ровно семнадцать детей по согласованным мимоходом номинациям. Личный слот не понадобился. Хельга заслужила своё место без протекции. И они никого не предложили. Если бы только они знали... Олаф про себя выругался. Надо было проверить список, хотя бы количество. А теперь поздно. Неужели придётся брать этого Твитти?
Олаф произнёс заготовленную речь, глядя на Хельгу. Дочь смотрела на отца, ожидая заслуженной гордости, но Олаф не мог ей этого дать. Сейчас он был всего лишь капитаном, поздравляющим детишек, директором карусели, на которой он покатает их за хорошую учёбу.
Путь до космопорта был ещё дольше, чем на церемонию. Олаф пожалел, что не может воспользоваться ботом. Надо было присутствовать в школьном бусе. Но уже через десять минут поездки Олаф превратился в обычного сонного пассажира. Сказывалось напряжение нескольких последних дней. Даже сесть сколько-нибудь близко к Хельге было нельзя. Олаф опять провалился в воспоминания.
- Сама не знаю, о чём я думала, - Меган вздохнула. - Хотя нет, вру. Я подумала, что вот он, мой шанс. Мужчина, который рискнул ради меня всем. Чёрт, Олаф, я тебя год ненавидела. Сначала как пирата, убийцу и насильника. Потом, пока месяц болталась в автономной капсуле с растущим животом, как отца нежеланного ребёнка. А потом, когда меня вытащили и вылечили, как исчезнувшего в никуда отца моего любимого сына. И вот ты появляешься в моей жизни снова - увешанный орденами раненый герой. Я прыгнула на тебя как на добычу. Даже не подумала, что ты можешь быть женат. А потом мне стало всё равно.
- Я виноват. Я должен был сразу тебе рассказать, - Олаф попробовал её успокоить.
- Ещё скажи, что мы не должны были заниматься сексом там, в плену, - усмехнулась Меган. - Нет, теперь я понимаю, что у тебя не было шансов. Я просто не знала почему. Думала, что ты меня любишь. С первого взгляда.
- Так и есть, - Олаф посмотрел ей в глаза.
- Нет. Ты любишь свою жену. А я просто на неё немного похожа. Это её ты спасал. Это ради неё ты рисковал жизнью и порученным тебе заданием.
- Ты тоже моя жена. Жнец был редкостной тварью, но он был капитаном корабля. Решения капитана в космосе - закон.
- Ваша честь! Обвиняемый в представленной записи лично признался, что сознательно заключил новый брак, не расторгнув предыдущий. Согласно этому свидетельству, его брак с гражданкой Левандовски должен считаться недействительным, - адвокат Марины торжествующе улыбался, глядя на судью. - А сам обвиняемый должен быть признан виновным в мошенничестве.
- Протестую! - глухо отозвался адвокат Олафа. - Мой подзащитный не может быть обвинён в мошенничестве, поскольку в записи речь шла о событиях, находящихся под грифом секретности. В силу обязательств мой подзащитный не мог полностью изложить обстоятельства дела и опирался на данные, известные исключительно гражданке Кастерс в личной трактовке. Уважаемому суду эти обстоятельства неизвестны, и подтвердить или опровергнуть трактовку моего подзащитного мы не можем. Однако нам известно, что гражданка Кастерс имеет другую трактовку произошедшего.
- Протест принят, - задумчиво протянул судья. - Частично. Не вижу надёжных обоснований для мошенничества.
В итоге брак с Мариной признали законным. И немедленно расторгли. А ведь как прекрасно всё начиналось...
- Олаф, немедленно закрой дверь! Ты можешь увидеть моё платье!
- Подумаешь, я видел тебя и без платья, - фыркнул Олаф, продолжая на ощупь искать в шкафу пачку галстуков. - И у меня глаза закрыты.
- Мариша, если твой жених что-то говорит, ему нужно верить, - это, судя по голосу, подруга Марины, Вера.
- Подожди буквально двадцать минут, и всё увидишь. Поверь, у меня для тебя сногсшибательный сюрприз.
- Мариш, ну чем ты можешь его удивить? Он же разведчик, - хихикнула Вера. - У него агенты везде. И нюх на секреты.
Она была права. Олаф уже четыре дня знал, о чём молчала его невеста, но не подавал виду. Если хочет делать сюрприз, то пусть делает. Ему ничего не стоило сделать большие глаза, когда Марина попросила аккуратно носить её на руках, поскольку он носит уже двоих. Тогда он думал, что будет носить её на руках несколько месяцев. Но медовый месяц продлился меньше двух недель. И его не было рядом, когда родилась Хельга. В тот день он получил в бою тройной перелом позвоночника. Врачи, собиравшие его, потом говорили, что он легко отделался. Олаф вместе с Хельгой учились ходить. Она его даже немного обогнала с первым шагом. На пару дней.
Бус подъехал к посадочной площадке, и Хельга снова обогнала отца, правда, всего на пару десятков шагов. Олаф с Алеком торжественно приняли пассажиров. Их родители и прочие провожающие посмотрели на корабль, послушали небольшой рассказ от капитана, и их, наконец, удалось выпроводить с площадки. Толпа устремилась на безопасную смотровую галерею у маленького здания космопорта.
Пока Алек развлекал детей перед отлётом, устраивая в противоперегрузочных люльках, Олаф отправился на поиски Мигеля. Мигель должен был присутствовать при посадке, но его нигде не было, а его телком не отвечал на вызовы. Олаф предположил, что его молодой помощник всё же вырубился где-то в округе. Однако поиски оказались весьма недолгими. Едва Олаф вышел из шлюза, как увидел Мигеля, бегущего к кораблю.
- Я же предупреждал, что чистый воздух коварен, - устало процедил Олаф, когда Мигель добежал до входа.
- Капитан, я... - Мигель пытался отдышаться после пробежки. Судя по всему, пробежка была длиннее, чем сначала показалось Олафу.
- Неважно, я не сержусь. Забирайся на борт, - Олаф повернулся было обратно, но Мигель через силу продолжил:
- Я не полечу.
- Что значит не полечу? - Олаф мгновенно обернулся к помощнику и прихватил того за грудки. - У меня нет времени на твои психологические проблемы, Мигель. Разберёмся с ними позже. Живо на борт.
- Я не могу, капитан. Я встретил её, - просипел Мигель. Олафу пришлось ослабить захват.
- Кого её?
- Её зовут Лилия, - выдохнул Мигель.
- Ты никогда ни про какую Лилию не говорил, - опешил Олаф.
- Я встретил её два часа назад.
- И что?
- Я не смогу жить, зная, что она осталась здесь! - Мигель понял, как странно это звучит, и опустил глаза. - Я сказал ей собираться. Она будет через десять минут.
- Не дури, Мигель, - Олаф выпустил помощника, и тот осел на землю.
- Я знаю, что выгляжу как полный идиот, но вы бы на моём месте поступили точно так же!
- Подверг риску всех тех, кто через сорок минут взлетит на корабле? - хмыкнул Олаф. - Не думаю. Иначе сам остался бы здесь.
- Капитан, я правда не могу, - из глаз Мигеля потекли слёзы.
- Вижу, - Олаф вздохнул. - Думаю, эта твоя Лилия не особенно разбирается в двигателях. Но может, она умеет обращаться с детьми?
- Умеет! - просветлел Мигель. - Она школьный учитель. Вроде бы.
- Вроде бы? - хмыкнул Олаф. - Что ж, тебе повезло. И ей. У нас свободное место.
- Правда?
- Правда. Моя дочь оказалась отличницей, и ей не понадобилось отдельное место. Скажешь ей спасибо, когда долетим. А теперь марш внутрь. Алек там один зашивается. Я встречу твою внезапную любовь.
Олаф прохаживался вдоль грузового шлюза, когда к кораблю торопливым шагом приблизился мистер Твитти.
- Я не опоздал? - Твитти тащил за собой две здоровенные сумки, куда больше стандартных.
- Нет. Если бы опоздали, то не увидели бы корабля, - заметил Олаф и любезно подсадил астронома на подножку грузового шлюза.
- Постойте, разве это не вход для грузов? - удивился Твитти, когда они вошли в грузовой ангар и шлюз за ними закрылся.
- Всё верно, - кивнул Олаф и одним отработанным движением свернул "пассажиру" шею. Олаф профессионально обыскал тело и быстро извлёк увесистый мешочек с камнями.
- Капитан, нам пора отбывать. Все пассажиры на борту, - из коридора высунулся Алек.
- Ещё не все. Забрось этого в третий холодильник, - Олаф кивнул на тело Твитти, лежащее на выдвижном пандусе. - Я ему обещал.
- А эти сумки?
- Они нестандартные, - пожал плечами Олаф. - Про нестандартные уговора не было. Можешь выкинуть.
- Я не думал, что вы можете так держать своё слово, - в голосе Алека звучало неодобрение.
- Мы кое-что забыли при планировании, - Олаф бросил Алеку мешочек с камнями. - Детям не помешает финансовая поддержка на первое время.
- Вот теперь я вас узнаю, капитан.
- Готовься к отлёту, Алек. Я ещё подожду кое-кого три минуты.
Лилия успела, хотя Олаф уже готовился улетать без неё. Олаф ожидал, что у неё тоже будет сумка или две, но у девушки был только здоровенный мольберт.
- Вы собираетесь рисовать картину? - удивился он.
- Ну да. Мигель ведь ради этого пригласил. Запечатлеть какое-то великое событие из космоса, - Лилия передала Олафу мольберт и запрыгнула в шлюз. - Он ведь не обманул, правда?
- Нет, событие будет хоть куда, - Олаф запечатал шлюз.
Взлёт произошёл без происшествий. Дети с восторгом наблюдали за тем, как на главном экране удаляется их колония и на корабль надвигается чернота космоса. Эфир был занят их родителями и завидующими друзьями. Олаф отлично играл роль капитана-экскурсовода, как и многие другие роли, что играл по жизни. Мигель тоже ничем не выдавал беспокойства. Разве что периодически поглядывал на люльку, в которой его нежданная любовь покачивалась, ожидая возможности приступить к рисованию. А в Алеке Олаф и не сомневался.
После выхода на орбиту можно было наконец наведаться в каюту. Марина уже очнулась и смотрела на Олафа с ненавистью, когда он начал отсоединять внешние крепления кокона.
- Ты что, похитил меня? - похоже, она больше удивлялась, чем злилась.
- Да, - Олаф отсоединил ремни, которыми были зафиксированы руки.
- Я думала, ты украдёшь Хельгу, - Марина начала разминать запястья.
- И это тоже.
- Ты сошёл с ума. Мы всё равно вернёмся на Амайю. А тебя посадят, не глядя на твои боевые заслуги, - Марина говорила так спокойно, что стало ясно: проснулась она давно, и гнев уже схлынул.
- Я так не думаю. К сожалению.
- Ты ещё и сожалеешь об этом? Да ты даже не начал. Я тебе такое устрою, что ты свою авантюру тридцать три раза проклянёшь! - Марина говорила так, словно в этих словах не было силы и она их просто выучила.
- Не пожалею. Об авантюре не пожалею.
- Олаф, не говори так, - Марина осеклась. - Ты такой... Я тебя таким боюсь. Ты как на службе.
- Я не хотел, чтобы ты меня таким увидела, - Олаф опустил голову. - Никогда.
- Ты нас отпустишь?
- Отпущу, конечно, - вздохнул Олаф. - Но не раньше, чем доставлю в безопасное место.
- Погоди, погоди, - Марина явно начала догадываться, что случилось что-то, о чём она раньше не подумала. - На колонию кто-то нападёт? Тебя призвали?
- Нет, - Олаф помотал головой. - Хуже.
Олаф снова вспомнил, с чего началась эта дурацкая экскурсия.
- Капитан, у нас проблема! - Мигель выглядел обеспокоенно.
- Что на этот раз? - Олаф обернулся.
- Тут чертовщина какая-то летит. Смотрите, - Мигель показал на схеме.
- Матерь Божья! - Перекрестился Алек. - Это же настоящая гора!
- Проверь траекторию, - Олаф говорил ровным тоном, но сердце предательски дрогнуло.
- Уже проверил. Трижды! - Мигель тихо выругался на испанском. - Столкновения не избежать.
- Сколько времени? - Олаф закрыл глаза, боясь посмотреть на развёртку сам.
- Почти три стандартных дня. Подлёт будет со стороны светила. Когда астероид дополнительно разгонится от гравитационного взаимодействия.
- Мы его обгоним, - заключил Олаф.
- И предупредим их, - поддержал Мигель. - Но что дальше? У них там вряд ли найдётся, на чём эвакуировать сорок тысяч человек.
- Мы можем вызвать помощь, - подал голос Алек.
- Эта помощь прибудет месяца через два, - хмыкнул Олаф. - К этому времени даже пепла найти не получится.
- Но мы же можем хоть что-то? - Мигель снова выругался. - Может, хоть кого-то увезём? У нас три прыжковые капсулы для пассажиров. И можно кого-то из нас оставить вместо колонистов.
- Спасти трёх-четырёх человек? Это в десять тысяч раз меньше, чем нужно, - грустно отметил Алек.
- Можно и больше, - Олаф задумался. - Алек, как думаешь, можно переоборудовать грузовые камеры для людей?
- Да наверняка. Они на телят рассчитаны, а телята у нас вполне взрослые. В такую даже двух человек можно будет вписать, если не толстые, - прикинул Алек.
- То есть, детей наверняка так вывезем? - Поддержал мысль Мигель. - Это девятнадцать мест. Уже что-то, но всё равно капля в море.
- Семнадцать, - остудил его Олаф.
- Почему семнадцать? - удивился Мигель.
- Мы не просто так летим в эту дыру. На Амайе живут моя дочь и бывшая жена. Их двоих я вывезу, даже если остаться вместо них придётся мне самому, - признался Олаф.
- А... Я не знал. Вы никогда не говорили, - протянул Мигель. - Тогда понятно. Дочь - это не обсуждается.
- Алек, успеешь перенастроить камеры?
- Должен. Но понадобится помощь Мигеля.
- Хорошо, - Олаф продолжил поиск решений. - Ещё идеи есть?
- Я думаю, если мы просто объявим о грядущей катастрофе, наш корабль штурмом возьмут и засадят сюда каких-нибудь местных шишек. Банкиров там, или богатеев. Или бандитов, - предположил Мигель.
- Верно. Поэтому мы будем молчать, - поддержал Олаф. - Нужно придумать какой-то предлог, чтобы они отобрали для поездки семнадцать детишек, не зная, что это единственные, кого можно спасти. Паника нам не нужна, и лишнее давление тоже.
- Согласен, - поддержал капитана Алек.
- И ещё одно, - продолжил Олаф. - Никто из нас не остаётся. Мне нужны все. Ещё чего не хватало, месяц вести перегруженный корабль с экипажем меньше минимального. Не дойдём. Так что отставить дурацкое самопожертвование. Поняли?
- Пап, а правда, ты маму больше не любишь? Хельгу не интересовали красоты космоса. Она наконец добралась до отца и жаждала ответов на свои вопросы.
- Что значит "не люблю"? Конечно, люблю, - усмехнулся Олаф. - Так люблю, что украл её, связал и теперь держу в своей каюте.
- Ты шутишь, папа? Или обманываешь меня? - Хельга нахмурилась.
- Нет, милая. Тебя я никогда не обману. Только не тебя.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
