Реммастер

Глава 1

Реммастер

Тревожный звон резко вырвал меня из сумбурного сна. Подскочив, зашарила по стенной панели, вырубая резкое жужжание, выдохнула. Плановая побудка, не разгерметизация, не боевая тревога. Просто сорок минут до точки перехода. Выдохнуть, успокоиться!

Выключив хлопком по рабочему планшету писк рабочего дневника, поднялась с койки, шагнула в кабинку душа. Тронула сенсоры. Пена, горячая вода, холодная вода. Вакуумная система послушно и экономно отработала по предложенной программой. Остатки воды ушли в слив, дохнуло горячим воздухом.

Уф. Теперь и глаза можно открыть. Серые стены с радужными полосками графиков расхода воды расплывались перед глазами. Все же пяти часов сна маловато для полноценного отдыха после полутора суток тяжелой работы.

Почесав раздражающе колючий подбритый затылок, в очередной раз пообещала себе, что однажды отращу косу до пояса. Можно сказать, зарок дала. Вот только выберемся, выживем, устроимся, наладим быт. Но ворох проблем, похоже, растет и растет, и так - до бесконечности.

Дальше – компрессионный комбез, привычный инструментальный обвес, коммуникатор и тюбик густого безвкусного желе из аварийного рациона внутрь. Мельком глянув в зеркальную панель двери, убедилась, что я все еще я. Рыжая, сероглазая, скуластая, изрядно за последние дни осунувшаяся.

Пора в рубку.

За сдвижной дверью моей каюты – коридор, заставленный огромным количеством ящиков. Алюминиевые и пластиковые ребристые контейнеры едва оставляют место для прохода. Тропа идет вдоль чуть изгибающейся стены. Красный тревожный свет едва мерцает над дверными проемами, половина панелей вообще не горит, серые обшарпанные стены навевают уныние. Работает экономичный режим.

Все люди в этой части корабля еще спят. Тишину нарушает только мелкий зуд нагруженных по максимуму шпангоутов, да едва слышный гул натужно ревущих движков.

Держат мощность, дорогуши! Пробираясь к подъемнику, гордо улыбнулась. Моя работа, моя.

Лифт послушно отозвался на вызов с комма, спустился, пропищал что-то неразборчивое, хлюпнул герметичной дверью, поднялся, едва ли не скрипя от натуги. Звуки электромотора не внушали, н-да, доверия. Чинить нам этот корабль не перечинить! Хотя не надо было, наверное, пассажирским лифтом во время аврала пользоваться для подъема крупных грузов.

Еще один короткий коридор, пустой, отмытый, светлый, безликий. Подмигивает синим огоньком пульт у герметичного затвора, в ответ на запрос мощные бронированные двери рубки плавно и бесшумно раздвигаются, и я сообщаю, шагая в залитое разноцветными, чуть приглушенными из-за экономии огнями помещение:

- Кэт на месте.

- Принято, - отвечают мне.

Динамик под потолком гнусавит, кто отметил мое появление, не ясно.

Прохожу к своему пульту, усаживаюсь в глубокое мягкое кресло, пристегиваюсь. Оно автоматически с жужжанием разворачивается, фиксируется в дежурном положении.

Я ныряю в работу, как в открытый космос.

Передо мной раскрывается с шипением длинный полукруглый ряд панелей, по экранам бежит радужное кольцо загрузки, серебром тускло отсвечивают голые выводы системных блоков.

По полу и стенам рубки от кресла к креслу, от пульта к пульту вьются толстенные кабели оптоволокна, ныряя под полуоторванные заглушки, но связь с собранным на живую нитку диагностическим комплексом работает нормально. Сам диагност развернулся на весь экран, рядами побежали зеленые пиктограммы. Все в норме. Относительно.

Рубка? Наконец огляделась.

Из шести кресел, стоящих полукругом перед выпуклой прозрачной каплей панорамного окна и рабочими панелями, пустуют два. На местах, кроме меня, капитан Змей, седой, худой и злой бывший элитар, штурман Роман, грузноватый флегматичный гений, и Валтер с Михаилом, фактические владельцы этого транспорта, бритые и битые, полнокровные арийцы, похожие как близнецы-братья.

Все работают, экраны развернуты, пультовая перемигивается все больше зеленым. Шуршит хладагент в блоках.

- До расчетной точки пять минут, - звякнула система оповещения.

Змей сидел в ближнем ко мне кресле. Он покосился на меня, сквозь зеркальные сетевые очки глаз не разглядеть, зато голос слышно отлично:

- Подключайся.

Не люблю полного подключения к системам корабля, ведь если где-то что-то случится, мне рывком из сети выходить придется и бежать чинить. Нет пока замены. К тому же, кресло мое внештатное, подключенное кустарно, и по сути здесь его быть не должно.

Что мешало диагност собрать на одном из пустующих мест. А вот – компоновка не позволила.

А еще резкий выход из подключения - это половина стандартных суток головных болей. Но приказы не обсуждаются, да? Расслабившись, на миг прикрыла веки, положив голову на спинку.

- Так точно. Подключаюсь.

С шелестом на лицо скользнула зеркальная полоска архаичной системы связи. Грузовик этот очень стар.

Поверх пиктограмм на экран легла виртуальная клавиатура, объемная цветная схема корабля, расчет текущего курса и раскладка точки перемещения по натяжениям пространственных струн.

Впрочем, маршрут сразу забрал штурман, а Валтер, занятый слежкой за набирающими мощность пробойниками, снял с моего планшета точку перемещения. Ему надо очень точно определить момент подачи пикового напряжения и проскочить в истончение пространства, зацепившись за оконечную нитку, и не развалить и не сжечь при этом конструкт пространственного движка.

Я занялась структурным анализом. Точки напряжения, сомнительные в плане герметичности блоки, энергоподача и связь по проброшенному на скорую руку оптоволокну, крепления и фильтры, гидропоника и регенераторы.

Странная, эклектичная конструкция у нас получилась.

Старый тягач по форме похож на половинку тороида с нелепым прозрачным наплывом рубки посередине. Два уцелевших истребителя с крейсера Змея на мощных скобах намертво приклепаны по его обоим концам, и находятся на вечном теперь боевом дежурстве, вместе со своими пушками. Кабели тянут к ним энергию прямо от рабочего тела реактора. Длинная цепь жилых модулей закреплены на месте сброшенных грузовых контейнеров между двух хвостов тора. Груз, понятное дело, частью потерян, а частью запасливо по трюмам и по коридорам разложен. Хорошо, что он мелкий был, и практичный. Как каргомастер ругался, раздавая армейские пайки выжившим пассажирам эвакотранспорта.

Огромные диски пробойников, снятые с разбитого корабля Змея, установлены на шпангоутах вместо старых, попавших под ракетный огонь и разлетевшихся по космосу керамо-титановыми осколками.

Утечка воздуха в норме. Потребление на минимуме, пассажиры либо спят, либо согласно новому параграфу безопасности по герметизированным каютам сидят.

- Три минуты.

Медленно ползем, на ручном управлении. Змей умело выводит неуклюжую тушу к точке прокола. Руки пляшут над клавиатурой, рычагами, панелями и тумблерами старинного пульта. На этом грузовике едва ли первая модель пробойника пространства установлена.

Но элитар, пусть и из бывших, это вам не пьяный коммандер тихоходной пассажирской баржи. Мастер - капитан.

Я глянула через прозрачный панорамный колпак в темную глубину.

Уже видны бакены переходников, на фоне далекой сине-алой туманности похожие на золотые пирамиды. Все это – точка перехода, маяки, даже пробойники - не наши технологии, чужие.

Люди даже не понимают, что это такое и как оно работает, возможно за исключением ученых, которые изучали артефакты, адаптировали их, повторяли и внедряли. Да и те вряд ли полностью вникли в принцип работы. Но вот повторить да, сумели.

Переход через пространство по струне - технология неизвестной расы, которой пользуются в галактике все разумные. Но что это была за раса, куда она делась и что произойдет, если система неожиданно перестанет работать?

Впрочем, люди не разобрались, но кто знает на счет иных рас.

Я могу что-то отладить, что-то настроить и отремонтировать, если есть запчасти. Те же пробойники меняли, просто тупо копируя схему установки. А вот что-то более глобальное и сложное – уже проблема!

На обзорный колпак надвинулась бронеплита, перекрывая вид на ослепительно разгорающийся круг перехода. Дальше последуем только по проекции.

- Одна минута.

Обратный отсчет.

Руки Змея порхают над пультом, Михаил шевелит губами, отсчитывая секунды. Валтер и Роман синхронизируют свои планшеты, графики накладываются друг на друга. В нервной тишине мы следим, как скользит по краю набухающего волной разрыва наш неуклюжий ковчег.

Мои графики молчат, замерев в сине-зеленой зоне.

Тихое гудение нарастает, оборачиваясь надсадным воем на грани слышимости, мелкая дрожь рассинхронизации пробирает до костей. Волосы электризуются, короткий ежик волос становится дыбом.

Держимся. Все в норме.

С досадой отметив недостатки изоляции по подскочившим графиками излучения, молча слежу за движением корабля.

Гребень волны пробоя Змей поймал.

Взвыла тревога на пульте Михаила, пошла пиковая мощность движка.

Десять секунд.

- Переход активирован.

Пространство выплескивает энергию. Кресло ощутимо вздрагивает от ударной волны. Нить буквально хлещет пространство, но натягивается под тяжестью корабля.

Что-то где-то звенит и трескается.

Пальцы пляшут по клавиатуре, перебрасывая мощность с канала на канал. Один за другим выгорают соединения, не выдерживающие пика мощности реакторов боевого корабля, сменивших наши старые пробойники.

Вспышка темного огня, выдергивающего нас из реального измерения, как всегда происходит неожиданно. К горлу тут подкатывает тошнота.

Прошли!

Тишина.

Воздух есть.

Диаграммы, схемы…

Герметичность? Норма.

Оранжевым мерцает энергетическая система. Пассажиры на месте.

Защита держится.

Выдохнули.

Я позволила себе улыбнуться. Истинно, думала, мы в процессе развалимся, хотя и закладывала в проект пятикратный резерв прочности.

Штурман выводит на большой экран новый курс, от изгибов и петель в шестимерном пространстве кружится голова. Змей расслабленно сползает с кресла, пинает ногой потухший, пованивающий горелым пластиком блок.

- Отработали, господа, - хмыкает он, - свободны все. Благодарности будут занесены в личные дела.

И тут мы все ржем, дико, истерично. Да кому сейчас до этого есть дело! Все живы! Это же чудо из чудес!

Вдох, выдох, успокоились. У всех были дела, и потому никто не спешил покидать рубку.

Я принялась составлять очередной план работ. Внутренних. Наружу выходить не рекомендуется. Опытным путем выяснено, что среда там, на струне, сейчас агрессивная,

Потому что на трое стандартных суток за бортом неизвестное пространство, странный туннель с нитями, созданный или найденный неизвестной расой, который выкинет нас в конечной точке, у крупной станции расы Дхани. Относительно, конечно. крупной. Этот сектор – настоящее захолустье, окраина. Вряд ли стационар этих рептилоидов больше пары-тройки мониторов космофлота Земли.

Но мы уж точно меньше. Мы - это остатки большого каравана Земной федерации, заплутавшего среди пространственных маяков во время бегства из Солнечной системы. Мы - обломки, брошенные уходящими впопыхах, с помощью слепого рывка, от боя c кочевниками мониторами и крейсерами.

Полтысячи гражданских в подбитом модульном сухогрузе, остатки экипажа малого крейсера, разделанного, как брикет универсального пайка и старый грузовик почти без команды.

А я - последний реммастер этого неуклюжего каравана, идущего теперь подальше от войн и людей, бросивших нас посреди пустоты.

Кэтрин, Катерина. Рыжая Кэт. Бывшая гражданка Альянс. Мы все здесь – бывшие.

Часть пиктограмм на моем планшете сменила цвет на тревожно-желтый. Звякнула система оповещения, гнусаво отметив утечку из гидравлической системы сцепки одного из пассажирских модулей.

Работаем господа, раз уж выжили, работаем. Отдых нам неведом, да и мечтать стоит поменьше.

Я поднялась с кресла, кивнула капитану и отправилась на зов ремсистемы.

Пожалуй, следует теперь называть нас вольными кочевниками. Да, и пусть только кто-то попробует это имя у нас отобрать.

Февраль 2014

Алексеева Яна