Пыль не врет

Глава 1

Марта держала предохранитель обогрева губами, пока открывала панель под рулём: крошечная зараза уже дважды падала под педаль. Суп в кружке остыл и покрылся плёнкой, а за окном пыль шлифовала стекло.

До базы оставалось сорок минут, заряд показывал двадцать восемь процентов. Этого хватало, если не греть пустое пассажирское кресло. Марта отключила его и на всякий случай извинилась.

В динамике прошли три коротких импульса, три длинных и снова три коротких.

— База, аварийный маяк слышите?

— На маршруте маяков нет. Возвращайтесь.

Сигнал пришёл справа, от закрытой шахты «Ковш», где третий год никто не работал. Марта поставила кружку в держатель, вспомнила, что держатель сломался ещё во вторник, и так и поехала с супом между колен.

На объезд ушло девять процентов заряда. Ровер грел приводы, продувал фильтры и полз по меткам, которые едва видел в буре. Сигнал становился крепче; иногда помеха складывалась в глухое «по-мо-ги». Марта знала, как охотно мозг дорисовывает слова, но знание не позволяло развернуться.

У шахты пыль лежала ровно: ни следов, ни свежего выхлопа у шлюза. Марта обошла два модуля, ударила ключом по люкам и вызвала на общем канале. Никого.

Источник торчал у входа под старым колпаком. Кабель сейсмостанции перетёрло о край кожуха. В пылевом потоке сталкивались песчинки, по оголённой оплётке щёлкали разряды, пакеты приходили битыми, и аварийный декодер собирал из мусора SOS.

— Ложный маяк. Возвращаюсь, — передала Марта.

Она уже взялась за руль, когда на экране прошёл новый пакет. Верхний шум плясал как хотел, а низкая полоса повторялась через равные промежутки и понемногу росла.

Станцию ставили для разведки лавовой трубки. Марта достала старую карту: пустота уходила от шахты к базе и заканчивалась ровно под жилым куполом. На строительном плане это место было закрашено серым и подписано одним словом — «скала».

— База, поднимите геологию до закладки купола.

— Заряд шестнадцать процентов. Везите накопитель сюда.

До базы было сорок минут. На графике промежутки между толчками сокращались, и Марта могла либо наверняка довезти себя, либо сразу передать доказательство, которое иначе опоздает.

Для прямого канала требовалось поднять тарелку против ветра; усилитель и привод должны были доесть батарею. Марта пристегнула накопитель к панели, ослабила слишком тугой ремень и затянула снова.

— Ну всё, — сказала она и включила антенну.

На восьмидесяти семи процентах хода привод заело, пришлось выйти. Марсианский ветер не валил с ног, зато пыль лезла в сочленения и сухо барабанила по шлему. Марта ударила по редуктору ключом — без толку; второй удар получился сильнее, чем требовал ремонт. Тарелка дёрнулась, поймала базу, и передача закончилась при двух процентах заряда.

— Достаточно, — сказал диспетчер. Раздражение из его голоса исчезло, и это напугало сильнее помех. — Картина совпала с тремя датчиками под куполом. Стравливаем давление, выводим людей.

— Сколько времени?

— От двадцати минут до шести часов. Точнее модель не умеет.

За Мартой обещали выйти после эвакуации сектора. Она погасила кабину, оставила обогрев скафандра и устроила кружку между колен. Сейсмостанция продолжала посылать испорченный SOS, но теперь Марта слышала за ним не голос, а интервалы на графике.

Через час показались фары грузового ровера. За ними в темноте поднялось широкое рыжее облако; пустой купол накренился и исчез краем в провале. Люди уже ехали к запасному сектору.

Диспетчер открыл грузовой люк.

— Ты свернула ради голоса.

— Хотела проверить, кто так орёт.

Марта подняла кружку. На холодном супе лежала пыль, стряхнувшаяся с внутреннего буртика клапана, куда её набило при прошлом шлюзовании. Она вытерла край рукавом и забралась в грузовой отсек.

По дороге к базе сейсмометр ещё дважды пробился сквозь треск. Марта оба раза смотрела не на динамик, а на слой холодной пыли на рукаве.