Путь

Глава 1

…Мы таяли под их натиском. Ранее нам не приходилось сталкиваться с необходимостью прямого физического воздействия ради сохранности вида. Сидящие на листьях никогда не поворачивали свой мыслеход в сторону синтеза ядов с помощью молекулярной структуры наших растений.

Спящие в недрах не планировали ранее катализацию извержений магмы в стратегически необходимых для этого местах. Сформировавшееся понятие «война» открыло новые подходы для процесса эксплуатации нашей планеты, который ранее заменял процесс осознавания. Плавающие в забытых чертогах, наиболее отдалённые от остальных кланов и ранее ушедшие, шагнувшие первыми к пустоте, они казались обезумевшими даже в большей мере, нежели о них можно было судить по редким эпизодам, описанным нашими летописцами в моменты нечастых встреч с ними на суше.

Вместе с многорукими обитателями глубин, гигантскими жуками в шипастых доспехах из рифовых наростов, шли они на врага из разверзающихся, клокочущих волн, извергая утробный рёв, перестраивая своё дыхание под ставшие уже практически рудиментальными лёгкие на суше. Разбуженные на пороге слияния с планетой, они пробыли её частью настолько долго, что достижения их цивилизации также за ненадобностью превратились в рудимент. Они ощущались мною в виде тепла в груди, пульсирующего в ритм дрейфа планеты по эклиптике.

Говорящие с небом, менее древнее поколение нас,они практически воспринимались мною бегущими и холодящими струйками, сопровождающими наши мысли. Во время разгара войны они избрали для себя сторону пацифизма и невмешательства. Насилие стало бы чертой, перечёркивающей на данном этапе их путь к слиянию с корнем.

Бодструющий во мраке, который был вождём спящих в недрах, негодуя, воспринял такое решение говорящих. Но негодование его осталось только в мыслях, ведь клан говорящих с небом был старше его клана. Негодование и непонимание — то, что начало в большей мере ощущаться мною в сердцах составляющих молодые кланы в самые тяжкие отрезки времени этой войны.

Их пути она свозила, объединяя их, заставляя одних делать предательский шаг назад, а других — изматывающий прыжок вперёд. Ход навстречу друг другу. Самоотверженный шаг ради выживания всего вида, но самоотвержение в среде своего рода — самоубийство.

Сейчас я это понимаю, вспоминая прожаренные огнём пришедших из космоса просторные коридоры спящих в недрах, усеянные их же черепами. Они ощущаются мною сейчас спокойной, тягостной властностью рычащего желудка. Комом в горле чувствую мой собственный клан, дышащих степями.

Горячий, он травит мне язык тысячами ушедших в пустоту голосов моих соплеменников, не давая покоя. И с каждой новой смертью к этому хору прибавляется ещё одна песня жизни, со всеми её страданиями и сомнениями. Я принимал их мудрость так же безбоязненно, как и другие воины в рядах нашего войска, восседающего на кривых спинах клыкастых ящеров равнин, так яростно топтавших металлических исполинов, скрывающих за собой пришедших из космоса.

...Вероятно, они пришли к новому уровню симбиоза неживой материи. Возможно, их мир был построен на других принципах, нежели наш. Хоть мы только и на пути осознания, я беру на себя смелость в такой мысли, ведь мы знаем, что они не чувствуют не то чтобы ряби в подголосках тишины наших смертей, но и смерть друг друга не вызывает у них реакции ассимиляции пути ушедшего.

Они просто переступают через трупы своих, перемешанные с разлетающимися от рваного металла слепящими брызгами искр, ища глазами в шелях своих железных голов , цели для гладкоствольных орудий, вмонтированных в их исполинские холодные руки из металла. Пришедшие из космоса были одним очень многочисленным кланом. Молчащий пред землёй, предводитель говорящих с небом, исчислял их миллионами на нашей планете.

Шёпот его пожелтевших уст заговорил в моём уме: "... семь малых циклов нашей звезды назад, когда пришедшие из космоса в подводных металлических шестилапых симбиотах забрались в поднебесные пещеры — обитель клана говорящих. Под прикрытием огня жужжащих в небе металлических симбиотов шестипалые проникли в пещеры, истребляя говорящих."

Эти картины возникали в моём уме под аккомпанемент шёпота молитв сотен говорящих. Раньше пали сидящие на листьях. Встающий на рассвете, их лидер бодрым тоном звучал в нас, уверяя, что мы можем победить с помощью разработанного их учёными вируса, поражающего исключительно пришедших. Их плану не суждено было сбыться.

Они легко распоряжались найденными ими гранями истины, не боясь в своём юном возрасте, видать, менять её, в отличие от тех же говорящих, которые уже слишком далеко ушли, чтобы сбиться с пути. Мы, дышащие степями, не ищем лёгких и неоправданно рискованных для экосистемы нашей планеты методов устранения угрозы пришедших. Мы воспринимаем их как этап становления нашего пути.

Мы принимаем бой теми ресурсами, которые сумели выработать за время, пройденное по избранному пути. Не можем принять пацифизм говорящих, так как считаем, что мы имеем право дальнейшего совместного с нашей планетой развития. Пока со страхом наблюдаем за плавающими в забытых чертогах, возможно, пока не в силах понять их большую мудрость, мы не хотим умирать.

И, наконец, не делаем себя слабее, отказываясь от уникального избранного пути ради братания во имя ощущения ложной безопасности, подобно тому, как попадают в эту ловушку младшие кланы. Сегодняшний день — ещё один бесценный момент нашей истории, олицетворяющий саму вечность. День великой последней битвы.

Каждый наш вздох — и ещё одна жизнь. Каждый выдох — и ещё одна смерть. Мы переживали и то, и другое, чтобы не роптать перед фактом неминуемой потери физической оболочки, перед железнооблачёнными ордами.

Мы встретились с ними в открытом поле, как подобает детям степи. Тысячи двуногих безголовых металлических рабов пришедших шли на нас, поливая летящими с неуловимой скоростью острыми металлическими стрелами, проходящими сквозь плоть, легко забирающими наши жизни и жизни наших ящеров. Нам оставалось использовать только скорость ног наших животных, стремительно сокращая расстояние до врага.

С скрежетом сотен когтей и свистом сотен клыкастых пащей, мы, ценою многих жизней на проделанной к врагу дороге, сплошь усеянной их уходяящими сутями, наконец-то врезались в стройные железные ряды противника. Когтистые лапы в серебряно-зелёной чешуе вырывали органику из металла, швыряя её в хаос пыли и топота мощных конечностей наших зверей и металлических исполинов. Наши враги на секунду пришли в смятение, не ожидая такого яростного сопротивления от отряда, заведомо обречённого на неминуемую гибель.

Но рассекаемые лопастями, прыгавшие добивать нас из воздуха своими летающими симбиотами, они вдохнули в металл уверенность, и их руки приняли боевые позиции снова. Мои воины уходили безропотно. В тот день я, выдыхающий хаос, вождь клана дышащих степями, вёл их в их последний бой. Они не звучали разнообразными голосами во мне, потому что их голоса звучали в резонанс с моим, и мысли были идентичны моим, и позиции, и путь их были исполнены того же смысла, что и мы.

Мы не могли противостоять воздушной поддержке пришедших. Кольцом, отступая, наш уменьшающийся отряд. Когда упал последний мой воин, я остался один. Всё замерло, и во мне вспыхнули голоса сразу всех вождей, эхом повторяемые их тысячными кланами.

Голосами самыми разными: девичьими, женскими, юношескими и голосами стариков. Я стал последним из своей расы вместилищем её коллективного разума, и само время переставало поспевать за моим восприятием его. Холод говорящих из моей головы струился, разрушая ком дышащих в моём горле, позволяя мне с облегчением выдохнуть, обретая ощущение удивительной целостности.

Тепло, плавающее в груди, успокаивало зов спящих во властном желудке. Моё тело начало светиться миллиардами золотистых лучей, и это принималось тем, что осталось от моего сознания, как самый естественный и самый логичный этап моего жизненного цикла. Словно во сне я видел одного из пришедших, с интересом тянущего ко мне руку. Он как будто бы растягивался ко мне в бесконечно долгом движении...

Прикосновение взорвалось во мне чередой картинок — войны, кровь, слёзы, боль — и родило во мне пятую точку абсолютной страсти, пришедшей от доселе незнаной моей расе двуногих. Круг мироздания замкнулся. Мы проникли к ним, и будем жить как далее как суть, но не как форма. Наш Путь привел нас в нашему к следующему этапу, в котором все кланы воплотились в нечто не имеющее физического воплощения более. Но мы не были суммой всех наших сознаний, мы включали в себя также память наших врагов, теперь ставших нашей частью. Частью целого в котором я чувствовался в его середине, которая разросталась в новорожденной нами Вселенной.

....Межгалактические новости....

....Мы с вами увидели силу самого космоса. Произошёл гравитационный коллапс, в результате которого образовалась область в пространстве времени, гравитационное притяжение которой настолько велико, что покинуть её не могут даже объекты, движущиеся со скоростью света, в том числе кванты самого света. Данное явление, названное в честь в своё время Чёрной Берой, до сих пор является наиболее неизученной областью освоения человеком космоса и, видимо, таковой и останется.

Ведь согласитесь, как можно постигнуть саму пустоту?