Пустой город

Глава 1

Глава 1

В то утро я проснулся резко, будто меня кто-то толкнул. Просто — раз, и сон оборвался. Несколько секунд я лежал, глядя в потолок, и пытался понять, что меня разбудило. Потом нащупал телефон, щурясь от света экрана. До будильника оставалось минут сорок.

— Чёрт...

Я перевернулся на другой бок, закрыл глаза и попытался снова уснуть, но сон уже ушёл. Так иногда бывает: проснёшься раньше времени, полежишь немного — и всё. Дальше только ворочаешься и злишься на самого себя. Минут через пять я сдался, сел на кровати, потёр лицо ладонями и встал. Раз уж проснулся так рано, можно было спокойно собраться и выйти на первый автобус. Без обычной утренней суеты, когда ищешь ключи, ругаешься на чайник и надеваешь куртку уже в дверях.

Я оделся, умылся, закинул сумку на плечо, взял телефон и ключи. За окном только начинало сереть. Раннее утро. Ничего особенного.

Выйдя из квартиры, спустился по лестнице и толкнул дверь подъезда. Улица отдалась прохладой. Воздух сырой, почти ночной. Я даже передёрнулся. Во дворе валялся пустой пакет, прилипший к бордюру. Он чуть шевелился от ветра. Я уставился на него. Наверное, потому что больше смотреть было не на что.

Я прошёл пустой двор и направился к остановке. В голове крутилась обычная ерунда: работа, кофе, начальник, который опять найдёт, к чему придраться. Всё как всегда. На ходу я достал телефон. Сети не было. Я поднял его чуть выше, подержал пару секунд и сунул обратно в карман. Связь иногда глючила. Особенно утром. Особенно в нашем районе.

До остановки идти было минут семь. Когда я дошёл, под навесом никого ещё не было. Автобус должен был прийти с минуты на минуту. Я подождал. Потом ещё немного. Ничего. Дорога оставалась пустой. Ни машин. Ни людей. Светофор на перекрёстке работал как обычно: красный, зелёный, жёлтый, потом снова красный.

Я достал телефон. Сети по-прежнему не было. Ни звонков, ни сообщений, ни интернета.

Странно.

Люди обычно к этому времени начинали подтягиваться. Кто на работу, кто с собакой, кто просто шёл чёрт знает куда. Даже если не хотелось никого видеть — всё равно кто-нибудь да попадался. А тут никого.

Я постоял ещё немного, пытаясь найти объяснение. Может, авария. Может, перекрыли движение. Может, вчера объявили что-то важное, а я пропустил. Хотя как бы я это пропустил? Я вчера вроде не жил в пещере.

Подождав ещё пару минут, я тихо выругался и пошёл вперёд по улице. Теперь объясняй боссу, что автобус не пришёл. Машины у меня не было. Прав — тоже. Я старался об этом не думать. Ещё год ждать после той аварии.

К чёрту.

Я пошёл быстрее.

Следующая остановка тоже была пустой. Продуктовый на углу был открыт. Свет внутри горел. Я замедлил шаг, подошёл к стеклу и заглянул внутрь. Никого. Толкнул дверь и вошёл. Полки, кассы, стойка со жвачками и батарейками, холодильники у стены. Только людей нет.

— "Эй!"

Голос прозвучал громко.

Никто не ответил.

Я прошёл между рядами, заглянул за кассу, потом в подсобку. Пусто. Открыл холодильник, сам не понимая зачем. Холодный воздух ударил в лицо. Ровные ряды бутылок спокойно стояли на полках. Я закрыл дверцу и прислушался.

Тихо.

Только гудели холодильники.

Хозяев я так и не увидел.

Я вышел на улицу и прибавил шаг. До работы добрался почти бегом и потянул дверь.

Закрыто.

Дёрнул ещё раз. Потом достал телефон, хотя уже знал, что увижу. Связи не было. И вот тут стало по-настоящему неприятно. Если бы были дым, сирены, разбитые окна, пожарные машины — хоть что-нибудь — было бы проще. А тут всё стояло на местах. Просто людей не было.

И тут я вспомнил о маме. Мама с сестрой жили в пяти минутах отсюда. Мы давно жили отдельно, но недалеко. Мама сама так хотела. Говорила: если что — я рядом. Сестра жила с ней. После развода ей так было легче, да и маме не одиноко.

Я резко остановился посреди тротуара.

— "Ещё рано..."

И тут же сам себя оборвал. Какая разница, рано или нет? Это же мама.

Я развернулся и почти побежал к их дому. Подъезд был открыт. На первом этаже пахло сыростью и чем-то жареным, будто кто-то успел поставить сковородку на плиту, а потом просто ушёл. Я поднялся на третий этаж и нажал на звонок.

Тишина.

Нажал ещё раз. Потом постучал.

— "Мам?"

Никто не ответил.

Я достал телефон и машинально открыл переписку с ней. Связи всё равно не было, но последнее сообщение осталось на месте: «Зайдёшь завтра?»

Я убрал телефон и ударил кулаком в дверь.

— "Мам! Открой!"

Если они внутри — почему не отвечают? Если их нет — куда они ушли?

За дверью было тихо.

Я прислонился лбом к холодному дереву.

— "Я здесь. Слышишь? Я здесь."

Тишина.

— "Мам!"

Снизу где-то скрипнула дверь подъезда. Я резко обернулся. Никого. Только лестница.

Постоял ещё несколько секунд, потом медленно отступил.

Где все? Хоть один человек. Хоть кто-нибудь.

Я спустился вниз и вышел на улицу. Постоял, огляделся и пошёл дальше. Уже без цели. Просто вперёд. Город был не очень большой. На машине его можно пересечь быстро. Пешком дольше, конечно, но тоже не бесконечно. Ближе к окраине домов становилось меньше. Дорога уходила в сторону соседнего города. Граница там почти условная: знак, пара зданий, остановка и буквы «Добро пожаловать». А дальше уже вроде как другая территория.

Я дошёл почти до этой границы. И наконец увидел людей. Они были совсем рядом. Метров в пятидесяти, может, меньше. Женщина с пакетом. Мужик у остановки. Машины. Двое школьников о чём-то болтали.

Ну слава богу.

Мир не сошёл с ума.

Я пошёл быстрее.

Ещё шаг — и с размаху врезался во что-то. Меня откинуло назад. Я упал на асфальт, ударился локтем и несколько секунд просто сидел, ничего не понимая. Передо мной был воздух. Обычный воздух.

Я поднялся и вытянул руку. Ладонь упёрлась в невидимую преграду. Я не сразу убрал руку. Надавил сильнее.

Стена.

Холодная, как стекло.

Только стекла не было.

Я провёл ладонью влево, вправо, выше, ниже. Стена была везде. Я ударил по ней кулаком. Потом ещё. Люди по ту сторону продолжали идти по своим делам. Ни один не повернул головы.

Я разбежался и врезался плечом в невидимую преграду. Меня снова отбросило. На этот раз я не упал, но плечо заныло сразу. Улица по ту сторону была рядом. Женщина поправила ручку сумки. Школьники засмеялись. Машина притормозила перед переходом. Между мной и ними было меньше сорока шагов.

Я помахал. Потом ударил ладонью по стене.

— "Эй!"

Никто не обернулся.

— "Эй! Вы меня слышите?!"

Они не слышали. Не видели. Для них меня просто не было. А я стоял по эту сторону и не мог сделать ничего. Сколько я ни искал прохода, его не было.

Я отошёл и сел прямо на бордюр.

Что это такое? Изоляция? Карантин? Но кто так делает?

Сон?

Я ущипнул себя за руку.

Больно.

Нет, не сон.

Сколько я так просидел, не знаю. Может, пять минут. Может, двадцать. Потом свет вокруг изменился. Я поднял голову.

Над городом медленно плыло что-то большое. Тёмное. Гладкое. Без крыльев. Без огней. Оно не летело, скорее висело и выбирало место. Очень низко. Почти без звука.

Меня будто ледяной водой облили.

Это оно. Да. Чёртово НЛО.

— "Прятаться."

Я резко вскочил и побежал от открытого места к ближайшему дому.

Глава 2 3

Глава 2

Через несколько секунд я осторожно выглянул из-за угла. Корабль висел над улицей. Огромный. Тёмный. Без окон, винтов и швов. Он не выглядел собранным из деталей. Скорее казалось, будто его вырастили сразу таким: цельным и гладким. Внизу открылся проём. Она появилась там, где секунду назад была ровная поверхность. Из неё вышли двое. Высокие. Худые. Серые. Но страшнее всего было не это. Они двигались неправильно. Не шагали, как люди. И не шли, как животные. Каждое движение будто начиналось с задержки. Сначала пространство вокруг них чуть менялось, потом тело оказывалось уже там. Как плохая запись, где вырезали несколько кадров.

Один остановился у магазина. Щёлкнул. Звук был короткий, сухой. Стекло витрины едва дрогнуло. Потом вывеска. Потом металлическая урна у входа. Щелчок проходил по предметам и будто возвращался обратно. Существо повернуло голову не ко мне, а к стене дома, за которой я стоял. И тут я понял: оно не смотрит. Оно слушает форму мира. Я прижался к стене. Они переговаривались резкими щёлкающими звуками. От них хотелось сжать зубы. Одно существо подошло к магазину и коснулось стекла. Просто положило на него ладонь — или что у него там было вместо ладони — и застыло. Я почти не дышал. Потом оно повернулось. В мою сторону.

У меня внутри всё оборвалось. Существо пошло к дому, за которым я прятался. Я присел. Вжался в угол и задержал дыхание. Сердце колотилось так громко, что мне казалось — вот оно меня и выдаст. Шагов почти не было слышно. Только тень скользнула по асфальту. Существо остановилось совсем рядом. Я смотрел на эту тень и думал только одно: не сюда. Только не сюда. Сейчас всё. Но оно не заглянуло. Постояло немного, развернулось и ушло. Я выдохнул слишком резко и сам испугался этого звука. Прижал ладонь ко рту и ещё несколько секунд сидел, не двигаясь.

Потом осторожно поднялся. Ноги были ватные. И я побежал. Просто побежал куда глаза глядят. Через двор, мимо мусорных баков, через детскую площадку. Зацепился ногой за валявшийся самокат, чуть не растянулся, выругался и побежал дальше. Где-то за спиной снова раздались щелчки. Проверять я не стал. Свернул в арку, ударился плечом о стену, но не остановился. В боку уже кололо. Во рту пересохло. Сумка била по спине, и в какой-то момент я почти сорвал её с плеча, чтобы бросить. Но не бросил.

На соседней улице было пусто. Машины стояли у тротуаров. У аптеки дверь была открыта. На асфальте валялась мокрая газета. Где-то пищал сигнал светофора для пешеходов. И ни одного человека. Я достал телефон. Сети не было. От напряжения заболела голова. Но я всё равно набрал полицию. Потом скорую. Потом первый номер из контактов. Ничего. Телефон был куском пластика с экраном. Я сунул его обратно. В голове осталась одна мысль: надо выйти из города. Если одна дорога закрыта, значит, есть другая. Город ведь не банка. Не коробка. Где-то должен быть выезд. Где-то должна быть щель. Я же видел людей.

Я пошёл к другой окраине. По дороге зашёл на заправку. Свет внутри горел. На стойке лежали сигареты, мелочь и какие-то чеки. Кепка кассира валялась на полу.

— Эй, — тихо позвал я.

Без ответа. Я взял бутылку воды, открыл и выпил почти половину сразу. Вода потекла по подбородку на куртку, но мне было всё равно. Потом взял ещё одну и сунул в сумку. На секунду стало неловко. Как будто я ворую. Я глянул на пустую кассу.

— Потом заплачу.

И сам понял, насколько глупо это прозвучало. Но после этой фразы стало чуть легче. Будто я всё ещё жил в мире, где за воду надо платить, а не прятаться от серых тварей с неба.

До другой окраины я добрался ближе к середине дня. И там тоже была стена. Я не увидел её. Просто шёл вперёд — и вдруг грудью ударился обо что-то твёрдое.

— Ай… чёрт.

Я отшатнулся, поднял руки. Ладони упёрлись в воздух. Только это был не воздух. Я провёл рукой вправо. Влево. Выше. Ни конца. Ни края.

— Нет… ну нет.

Я ударил кулаком. Стена даже не дрогнула. Поднял с земли камень и швырнул вперёд. Камень ударился о невидимую преграду и упал вниз. Ни трещины. Ни царапины. Ничего. В голову полезла тупая мысль: взять машину, разогнаться и врезаться на полной скорости. Я даже обернулся к ближайшей машине. Потом представил, что от меня после этого останется, и отвернулся. Нет. Не настолько я ещё сошёл с ума.

Я пошёл вдоль стены, держа руку перед собой. Минут десять. Потом двадцать. Потом уже перестал считать. Она была везде. Я остановился, прислонился лбом к этой невидимой гадости и закрыл глаза. Где-то должен быть ответ. Кто-то должен был понять, что происходит, раньше меня. Полиция. Да. Надо идти туда.

Глава 3

Глава 3

К вечеру я добрался до полицейского участка. Дверь оказалась открыта. Внутри пахло пылью, старым кофе и чем-то ещё — неприятным, застоявшимся.

— Есть кто?

Голос ушёл в пустой коридор и пропал. На столе у дежурного стояла кружка с остатками кофе. Рядом лежала телефонная трубка — сбоку, будто её бросили в спешке. Я начал рыться в бумагах. Сначала попадалась ерунда: жалобы, протоколы, какие-то списки. Руки тряслись от усталости, и я несколько раз ронял листы на пол. Потом нашёл папку с красной полосой. На первой странице было написано: ВТОРЖЕНИЕ. ИЗОЛЯЦИЯ СЕКТОРА. ЭВАКУАЦИЯ ПРИ ПОДТВЕРЖДЕНИИ. Я посмотрел на дату. Два дня назад. Они получили сообщение об этом два дня назад. Я медленно сел на стул. Значит, они знали. Дальше шли короткие инструкции. Некоторые строки были оборваны, будто листы вырвали в спешке. …не допускать паники… …открытую связь не использовать… …гражданских не информировать до приказа… Гражданских не информировать. Я усмехнулся.

— Спасибо.

Я сжал листы. Кто-то писал это. Кто-то знал слова вроде «изоляция сектора». А я утром просто хотел успеть на автобус. И тут с улицы донёсся щёлкающий звук. Я перестал дышать. Звук повторился. Ближе. Я медленно повернул голову к стеклянной двери участка. За ней прошла высокая серая тень. Я вскочил так резко, что стул скрипнул по полу. Тень остановилась. Потом медленно повернулась к двери. Я замер. Даже моргать боялся. Существо наклонило голову, будто прислушивалось не к звуку, а к чему-то другому. К воздуху. Или к тому, как я дышу. Я сделал шаг назад. Тень дёрнулась.

— Чёрт…

Я бросился в коридор. Стеклянная дверь за спиной открылась, и прежде чем я успел добежать до кабинета, раздался короткий свист. Я влетел в первую попавшуюся дверь, прижал её плечом и только тогда увидел: в стене рядом появилась узкая прожжённая щель. Ещё чуть-чуть — и она была бы во мне. Через эту щель я увидел существо. Высокое, серое, слишком длинное для человека. Чёрная пластина закрывала верхнюю часть его лица. Оно не спешило. Прошло мимо дежурного окна, остановилось у стола, где я только что сидел. Длинные пальцы коснулись бумаги. Я замер за дверью. Потом оно медленно повернуло голову в сторону кабинета. В мою сторону. Я отпрянул от щели и огляделся. Кабинет был маленький: стол, шкаф, два стула, окно с решёткой. Конечно, с решёткой.

— Ещё бы.

За дверью раздался щелчок. Потом ещё один. Ближе. Я быстро полез под стол. Просто полез — и всё. Стиснул губы. Дверь открылась. Существо вошло. Но дверной проём был ниже его роста. Оно не успело пригнуться. Удар. Чёрная пластина слетела с его лица и покатилась по полу. Прямо ко мне. К моей руке. Я перестал дышать. Существо дёрнулось. Рука с оружием ушла в сторону. Голова резко повернулась вправо, потом влево. Оно издало короткий щелчок. Потом ещё один. И от пластины раздался ответный звук. Тихий. Как отражение. Существо повернулось к ней. И ко мне. Оно щёлкнуло снова. Пластина отозвалась. И тогда до меня дошло: эта тварь ищет не меня. Ей нужна эта штука. Я медленно потянулся, взял пластину и спрятал за спину. Застыл. Существо щёлкнуло ещё раз. Пауза. Ничего. Ответа не было. Значит, моё тело перекрывало сигнал. Мне очень хотелось в это верить.

Существо дёрнулось. Теперь оно двигалось неуверенно, будто потеряло направление. Я начал медленно отползать. Один сантиметр. Другой. Пол под локтем тихо скрипнул. Существо резко направило оружие в сторону звука. Раздался свист. Луч прошёл над столом и ударил в стену. Штукатурка вспыхнула и осыпалась. Ещё раз — и меня не будет. И в этот момент в коридоре зашипела рация.

— …сектор… повторяю… сектор…

Существо выпрямилось. Рация захрипела снова.

— …живых внутри… быть не должно…

Существо развернулось и начало пятиться к выходу. Перед тем как выйти, оно трижды выстрелило. В шкаф. В стену. В стол. Пыль посыпалась мне на лицо. Я не шевельнулся. Даже когда захотелось закашляться, только сжал зубы. Оно вышло. Я осторожно выглянул. Существо стояло над рацией.

— …принимаете?.. сектор закрыт… не входить…

Оно ударило по ней ногой. Пластик треснул. Связь оборвалась. Я отполз назад. И тут локтем задел что-то на полу. Звук был тихий. Но существо услышало. И повернулось. Я вскочил и рванул к другой двери в кабинете. Почти незаметной. Дёрнул. Заперто.

— Да ну…

Сзади щёлкнуло. Оно стреляло. Я ударил плечом. Дверь поддалась, и я вывалился в архив. Полки, коробки, пыль. Я рванул между ними. Коробка зацепилась за сумку и рухнула. Бумагами засыпало пол. Я не остановился. В конце была дверь. Я толкнул. Коридор. Темно. Капает вода. Я шёл почти вслепую и выскочил к заднему выходу. Дверь открылась во двор. Я вылетел наружу, поскользнулся, ударил колено и тут же вскочил. За спиной щёлкнуло. Я обернулся. Существо стояло в дверях. Оно подняло оружие и водило им из стороны в сторону. Не видело. Но слышало. Я схватил камень и швырнул в окно сарая. Стекло звякнуло. Существо повернулось туда. Раздался свист. Мне хватило. Я рванул через двор, перелез через забор и вломился в кусты. Ветки хлестнули по лицу, что-то треснуло на рукаве. Плевать. Только бы уйти.

Минут через десять я уже не мог бежать. Еле дышал. . Колено болело. Я свернул в подъезд первого попавшегося дома и закрыл за собой дверь. Внутри пахло сыростью и кошачьей мочой. Я сел прямо на ступеньки.

— Спокойно, — сказал я сам себе. — Спокойно.

Какое спокойно? Я достал из сумки бутылку воды. Сделал несколько глотков, потом приложил бутылку ко лбу. В подъезде было тихо. Я решил подняться выше. На втором этаже увидел открытую квартиру. Дверь была приоткрыта, будто хозяин вышел на минуту и не вернулся. Внутри всё было обычное. Куртка на спинке стула. Чашка на столе. Детский рисунок на холодильнике. На диване лежал плед. Обычный. С клетками. Немного сбившийся. У мамы был похожий. Только синий. Она постоянно укрывала им ноги, даже летом. Говорила, что возраст — это когда мёрзнешь не от холода, а просто потому, что тело решило тебя предать. Я тогда смеялся. Сейчас вспомнил это так ясно, что пришлось отвернуться. Я прошёл на кухню, сел за стол и закрыл лицо руками.

Сколько я так просидел, не знаю. Потом вспомнил рацию. «Живых внутри быть не должно». Не должно. Значит, снаружи знают. И если знают, то могут прийти. Или не прийти. Я поднялся и начал искать что-нибудь полезное. Нож нашёлся в кухонном ящике. Не оружие, конечно, но с пустыми руками было хуже. Ещё взял фонарик и зажигалку. На столе лежала развернутая карта города. Рядом — ручка. Странно было видеть карту именно сейчас. Как будто кто-то уже пытался понять то же самое. Я отметил полицейский участок, место первой стены и вторую окраину. Потом замкнул линию. Получился круг. Город был в кольце. Весь.

Я долго смотрел на карту. Если эти существа ходят по улицам, надо искать не улицы. Надо искать то, что под ними. И тут до меня дошло. Канализация. Я ведь знал о ней. Когда-то в детстве ходил там с отцом и другими рабочими. Отец тогда работал начальником городского участка. Они проверяли старый тоннель между нашим городом и соседним. Меня взяли с собой — не знаю зачем. Наверное, просто не с кем было оставить. Я помнил запах. Сырость. Ржавые лестницы. Гул воды где-то внизу. И длинный бетонный проход, который уходил дальше, чем мне тогда хотелось идти. Это было лет пятнадцать назад. Но вряд ли всё исчезло. Я остановил эту мысль. Рано надеяться.

Потом вспомнил про чёрную пластину. Достал её из сумки и положил на стол. Она была тяжелее, чем казалась. Гладкая. Холодная. Не стекло и не металл. Что-то другое. Я повертел её в руках. Если они носят это на лице… можно ли человеку посмотреть через неё? Я медленно поднёс пластину к глазам. И кухня пропала. Стены стали прозрачными. Нет, не совсем исчезли. Скорее превратились в плохой рисунок на стекле. За ними проступила соседняя квартира. Дальше — лестничная клетка. Ещё дальше — тёмные силуэты домов через улицу. Я резко отдёрнул пластину. Кухня вернулась. Стол. Чашка. Я снова поднёс её к глазам. И опять увидел сквозь стены. Нечётко. Не как глазами. Скорее слоями. Как будто весь город был сделан из дыма и линий. Я опустил пластину. Вот почему они их не снимали. Без этой штуки они были почти слепыми. С ней — видели всё. Даже через стены.

Я убрал пластину обратно в сумку. Только теперь вспомнил, что не ел целый день. В холодильнике нашлась еда. Я ел стоя, прямо у раковины. Быстро, почти не чувствуя вкуса. Потом дождался вечера. Несколько раз проверял улицу через пластину. С ней в темноте всё было видно. Собрал всё, что могло пригодиться, в сумку и вышел из квартиры. Город стал другим. Днём он был пустым. А вечером — мёртвым. Хотя светофоры всё ещё меняли цвета. Теперь всё сводилось к одному. Найти вход в канализацию.

Глава 4

Глава 4

Канализация могла быть шансом. Но лезть в первый попавшийся люк — глупость. Я мог попасть в тупик, или в затопленный тоннель или ещё куда где уже не ходят. Нужна была карта. И я знал, где её искать. Коммунальное управление. Если где-то и хранилась карта коллекторов, то там. Я не знал, как дойду до него. Но теперь у меня была пластина. Возможность видеть в темноте. Ещё я надеялся, что чужакам тоже нужен отдых, хотя после всего, что я видел, надеяться на это было глупо.

Я вышел из дома. На улице горели фонари. Город выглядел почти как обычно, если не смотреть слишком долго. Я пошёл дворами. К коммунальному управлению можно было выйти через центральную улицу, но там было слишком открыто. Лучше через старые кварталы, мимо школы, потом за рынком, вниз к административным зданиям. Я шёл быстро, но не бежал — чтобы не шуметь. Через пару домов услышал низкое, сиплое дыхание. Не щелчки. Другой звук. Я остановился. Сначала решил, что показалось. Потом дыхание повторилось. Где-то за машиной. Я медленно повернул голову.

Из-за припаркованного фургона вышла тварь. Животным назвать её было трудно. Размером с крупную собаку, но ниже и длиннее. Передние лапы вытянутые, задние короткие, спина выгнута дугой. Кожа тёмная, гладкая, без шерсти. Голову закрывала чёрная пластина, почти как у меня. Вместо носа — влажная щель, которая раскрывалась и закрывалась, будто пробовала воздух. Я не дышал. Тварь замерла напротив, словно чего-то ждала. Я сделал шаг назад. Под ногой хрустнуло стекло. Она сорвалась с места. Я тоже.

Расстояние между нами сокращалось слишком быстро. Я вылетел из двора, перескочил через бордюр, чуть не упал на мокром асфальте и рванул к магазину на углу. Дверь была открыта. Я влетел внутрь и захлопнул её за собой. В ту же секунду тварь ударилась в стекло так сильно, что дверь дрогнула. Я отшатнулся. Новый удар. Потом длинные лапы заскребли по стеклу. Она не лаяла. Не рычала. Только дышала часто, сипло, с мокрым свистом, и снова билась в дверь. Я схватил с полки первую попавшуюся банку и швырнул. Банка ударилась в стекло с моей стороны и упала. Толку никакого.

Я бросился к задней двери. Заперто. Дёрнул ручку. Ударил ногой. Дверь не открылась. Сзади снова удар. Стекло треснуло.

— Чёрт… чёрт…

И тут я увидел полку с бытовой химией. В голове всплыла дурацкая детская память: соседская собака потеряла след возле разлитого бензина. Тогда отец сказал: «Запах перебил». Запах. Я схватил бутылку с хлоркой, сорвал крышку и плеснул на пол. Потом ещё одну. Потом средство для чистки труб. Вонь ударила так, что глаза защипало. Я закашлялся. Тварь пробилась сквозь стекло и пошла на меня, оскалив пасть. Я плеснул ещё. На пол. На куртку. На обувь. Дышать стало трудно. Глаза слезились. Но тварь вдруг замерла. Не убежала. Просто потеряла след. Водила головой из стороны в сторону, будто мир перед ней рассыпался на куски. Значит, химия действует.

Я не стал ждать. Схватил металлическую стойку возле кассы и ударил ею по маленькому окну подсобки. Стекло посыпалось. Я выбил остатки, кинул сумку наружу и полез сам. Вывалился во двор за магазином. За спиной снова послышалось дыхание. Я вскочил и рванул дворами. Через заборы. Через тёмные проходы. Поскользнулся возле мусорных баков и упал на ладони. Кожа содралась, но я даже не посмотрел. Главное — двигаться.

Коммунальное управление было уже недалеко. Я узнал район по старой аптеке на углу. Вывеска висела криво, но я помнил её ещё с детства. Отец покупал там пластыри, когда я разбил колено возле его работы. Значит, направление правильное. Я остановился в арке, чтобы отдышаться. И снова услышал дыхание. Сзади. Ближе, чем должно было быть. Я медленно обернулся. В конце арки стояла та же тварь. Или другая. Крупнее. Шире. Без пластины. Может, поэтому она не бросилась сразу. Может, просто ждала, когда я дёрнусь. Узкая морда была направлена прямо на меня. Я поднял нож.

— Не подходи… чёртова дрянь. Прочь.

Я махнул рукой. Тварь сделала шаг. Я отступил. Она шагнула снова. Я бросил камень. Он упал рядом. Тварь дёрнулась, но не убежала. И тут с неба раздался короткий свист. Я даже не сразу понял, что это. Асфальт рядом с тварью вспыхнул. Она взвизгнула. Первый живой звук за всё время. Над домами плыл корабль. Луч прошёл по арке. Они стреляли не по мне. Они стреляли по ней.

Тварь метнулась в сторону, ударилась о стену, снова вскочила. На боку у неё появилась светлая прожжённая полоса. Я стоял и не понимал. Почему? Она же их. Должна быть их. Луч снова дёрнулся вниз. И тут дошло. Она не охотник. Она добыча. Такой же загнанный кусок мяса, как и я.

Я схватил крышку от мусорного бака и швырнул в сторону улицы. Грохот вышел сильный. Луч ушёл туда. Тварь резко повернула голову на звук. Я махнул рукой в сторону тёмного прохода.

— Сюда! Давай!

Она не понимала слов. Но движение поняла. И сорвалась с места. Не на меня. Мимо. Я отскочил к стене. Она проскочила так близко, что я почувствовал горячий кислый запах. Потом исчезла в проходе. Я рванул следом. Сзади свистнуло. Кирпич над аркой разлетелся крошкой.

Мы выскочили в другой двор. Да, мы. Я понял это уже там. Тварь бежала впереди, но не уходила слишком далеко. Останавливалась на секунду, поворачивала голову и снова срывалась дальше. Будто показывала дорогу. Или просто искала место, где спрятаться. Мне было всё равно. Я бежал за ней.

Мы проскочили между сараями, пересекли пустую детскую площадку и вылетели к низкому серому зданию. На стене висела вывеска: «ГОРОДСКОЕ КОММУНАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ». Я остановился так резко, что чуть не упал. Вот оно. Здание было тёмное. Центральная дверь закрыта. Окна первого этажа — с решётками. Тварь стояла у бокового входа. Дышала тяжело. На боку темнел ожог. Она повернула ко мне голову. Я поднял нож, но уже не так высоко.

— Я не знаю, что ты такое, — прошептал я. — Но если ты меня не тронешь, то и я тебя не трону.

Она тихо фыркнула. Я посмотрел вверх и прислушался. Пока тихо. Возле боковой двери был небольшой прямоугольник стекла. Я поднял кирпич и изо всей силы метнул в него. Стекло посыпалось. Убрав торчащие осколки, я влез внутрь. Тварь подошла к отверстию, понюхала воздух и тоже прошла за мной. Не нападала. Только держалась рядом.

Внутри пахло бумагой, сыростью и старой краской. Я оказался в тёмном коридоре. Тварь стояла за спиной. Снаружи над зданием прошёл корабль. Стены дрогнули от низкого гула. Я замер в темноте, с ножом в руке. Рядом тяжело дышало существо . И впервые за весь день я был не один. Только теперь я уже не знал, кто из нас боится больше.

Глава 5

— Сиди там, — прошептал я. — И не делай глупостей.

Животное осталось у стены. Я сделал несколько шагов и обернулся. Оно не шло за мной. Сидело там, где я его оставил, тяжело дыша. Иногда дергалось от боли, но не двигалось.

Я отвернулся и пошел по коридору. Нож в руке. Фонарик пока не включал — через пластину было видно как днем. Коридор тянулся вперед — пустой, с дверями по обе стороны. Я дернул первую дверь. Пустой кабинет: стол, стул, шкаф. Вторая — то же самое. Третья поддалась, когда я нажал плечом.

Я вошел. На стене висела большая карта города. Я подошел ближе. Водопровод. Не то. Начал открывать шкафы: папки, сметы, акты, заявки. — Где… Я вытащил еще одну папку. Не то. Бросил. Снова — не то.

Повернулся к шкафам. Внизу, почти у пола, была закрытая секция. Я дернул. Заперто. Нашел на столе тяжелый дырокол и ударил по замку. Замок слетел. Я открыл секцию. Внутри лежали свернутые в трубки листы. Большие. Я вытащил первый и развернул прямо на полу. Линии — толстые, тонкие. Подписи. Коллектор. Я снял пластину, чтобы разобрать мелкие надписи, и включил фонарик. Свет лег на схему. Сел прямо на колени, нашел центр, потом наш район и границу города.

Один тоннель уходил дальше, за пределы города. Провел пальцем по линии. — Вот ты… Рядом была пометка — старая, почти стертая: УЧАСТОК ЗАТОПЛЕН Десять лет назад. Затоплен. Но как? По щиколотку? По грудь? Или никак? — Ладно… Я быстро свернул лист и сунул в сумку. Взял еще один — с люками и выходами.

И тут услышал звук с улицы. Щелчки. Много. Я застыл, потом выключил фонарик и снова надел пластину. Они были снаружи. Я медленно вышел в коридор. Животное находилось у входа, там, где я его оставил. Оно стояло, низко пригнув голову, и смотрело на дверь. С той стороны доносились щелчки. Дверь дрогнула. Еще удар. Животное дернулось, но не убежало. Я сделал шаг назад. — Сюда… — сказал я тихо, почти без звука.

Дверь снова ударили. Животное сделало шаг назад, потом еще. И только тогда посмотрело на меня. Я махнул рукой. — Давай… Еще один удар. Дверь треснула. Животное сорвалось с места и рвануло ко мне. Я развернулся и побежал по коридору. Поворот. Еще один. Сзади уже трещало дерево. Они входили. — Быстрее…

Над одной из дверей висела табличка: ВЫХОД. Я нажал плечом. Дверь открылась. Лестница вниз. Ступени были пыльные и скользкие. Я чуть не сорвался, схватился за перила и полетел дальше. Сзади раздался свист. Луч прошел по стене. Я пригнулся и побежал еще быстрее.

Внизу был подвал: низкий потолок, стеллажи, коробки. Я не остановился. В конце была металлическая дверь с табличкой: ПОДВАЛ. СЛУЖЕБНЫЙ ПРОХОД. Я дернул ручку. Открыто. Влетел внутрь. Запах ударил в лицо: сырость, гниль, холод. Лестница уходила вниз. Я оглянулся. Животное было рядом и смотрело на меня. Я секунду колебался, потом шагнул вниз. Оно пошло следом.

Ступени были мокрые. Чем ниже — тем холоднее. Где-то капала вода. Где-то гудело. Внизу был круглый тоннель с водой. Я достал схему, развернул ее на стене и подсветил фонариком. Руки дрожали. Нужно было идти туда — к старой насосной. Если она еще есть. Если тоннель не затоплен полностью. Если это вообще выход.

Сверху хлопнула дверь. Они уже спускались. Я свернул схему и сунул обратно, потом сделал шаг в воду. Холод сначала пробрал до костей. Животное остановилось на секунду, потом тоже шагнуло. Вода дошла ему до груди. Оно дернулось от боли, когда вода коснулась ожога, но не отступило.

Мы пошли вперед. Я — с ножом, фонариком и свернутой схемой в сумке. Оно — рядом. Чужое. Раненое. И почему-то уже свое. А сверху, над нами, снова раздались щелчки.

Глава 6

Тоннель тянулся вперёд, пока вода оставалась по колено. Света не было, но с пластиной на глазах я хорошо различал мокрые стены, ржавые трубы и чёрную воду под ногами. Я смотрел на стены, и вдруг до меня дошло: я не вижу сквозь бетон. Почему? Я снял пластину — темно. Потом снова надел — светло, но и всё. Вода, что ли, мешает пластине видеть через стены? Значит, наши шансы почти уравниваются. Если спрятаться.

Я оглянулся. За нами никого не было слышно. Животное шло рядом, иногда чуть впереди. Оно дышало тяжело, сипло. Ожог на боку ещё явно болел, но оно не отставало. Только один раз остановилось, опустило голову к воде и тихо зашипело. Я тоже остановился. — Что? Животное подняло голову и посмотрело вперёд. Впереди тоннель раздваивался. Я достал схему. Бумага уже отсырела. Прижал её к стене и попытался найти наше место. — Так… если мы вошли отсюда… Я провёл пальцем по линии. Правая ветка уходила к старой насосной, левая — к какому-то техническому колодцу. Значит, направо. Я свернул схему и шагнул в правый проход, но животное осталось у развилки. Оно стояло неподвижно и смотрело в левый тоннель. — Нет, нам туда. Я махнул рукой вправо. Животное даже не повернуло головы. Только тихо фыркнуло. И тогда сзади, далеко в тоннеле, вода коротко плеснула. Потом ещё раз. Тише. Ближе. По чёрной поверхности прошла слабая рябь. Кто-то уже шёл по воде. Я посмотрел на правый проход. Потом на животное. Спорить больше не хотелось. — Ладно, — сказал я почти без голоса. — Веди.

Я свернул налево. Животное сразу пошло вперёд. Тоннель стал уже, потолок ниже. Приходилось идти пригнувшись. Вода здесь была выше колен, а животному — почти по шею. Запах стал хуже: гниль, ржавчина, что-то кислое. Я старался дышать ртом, но всё равно чувствовал эту мерзость. Сзади снова плеснуло. Я ускорился. Животное вдруг остановилось и ткнулось мордой в стену. Там была узкая боковая ниша. Я бы сам её не заметил. Животное протиснулось внутрь, и я полез следом. Ниша оказалась маленькой, почти как шкаф. Я вжал спину в мокрый бетон, прижал сумку к груди и поднял пластину. Темнота была полной, но через пластину я видел всё легко. Плеск приближался. Они шли медленно. Я задержал дыхание. Животное сидело рядом, почти касаясь меня боком. От него шёл горячий, кислый запах.

Потом в тоннеле появился серый силуэт. За ним — второй. Они шли по воде, наклонив головы. На их лицах были тёмные пластины. Такие же, как у меня. Один остановился прямо напротив ниши и медленно повернул голову в нашу сторону. Животное рядом будто перестало дышать. Существо тихо щёлкнуло. Пластина у меня на лице едва заметно дрогнула. Я схватил её рукой и спрятал за спину. Пластина им не ответила. Существо постояло ещё секунду, потом пошло дальше. Второй пошёл следом . Я не двигался, пока плеск не стал тише. Потом ещё немного. Только когда звук почти исчез, я выдохнул. Они нас не видели. Животное первым выбралось из ниши. Я — за ним. — Ты знал, — прошептал я. Оно даже не повернулось.

Мы пошли дальше по левому тоннелю. Через несколько минут впереди появился слабый зеленоватый свет. Тоннель вывел нас к круглой камере. В центре уходила вниз чёрная шахта, а над ней висел ржавый мостик. По стенам тянулись трубы. Вода с шумом падала куда-то в темноту. Я подошёл к краю и посмотрел вниз. Дна не было видно. Мостик выглядел так, будто держался только по привычке. Но другого пути не было. На стене висела табличка: ТЕХНИЧЕСКИЙ ПЕРЕХОД. Я шагнул на мостик. Металл сразу скрипнул. Животное двинулось следом. — Нет. Стой. Оно остановилось. Я пошёл дальше один. Шаг. Ещё шаг. Металл пружинил под ногами. Внизу ревела вода. На середине мостик дёрнулся. Я вцепился в перила. Старый болт сорвался и полетел вниз. Падал долго. Потом где-то далеко звякнул. Я заставил себя сделать вдох. — Спокойно… Ещё один шаг. И тут за спиной вода плеснула. Они возвращались.

Животное резко повернуло голову. Я обернулся следом. В тоннеле появились силуэты. — Давай! — сорвалось у меня. Животное прыгнуло на мостик. Металл застонал под его весом. Я рванул вперёд. Мостик затрясся. Сзади свистнуло. Луч ударил в стену над нами, и каменная крошка посыпалась вниз. Я пригнулся, почти срываясь на бег. Животное проскочило мимо, но у самого края его задняя лапа провалилась между прутьями. Оно дёрнулось. Застряло. Я уже был на другой стороне. Мог бежать дальше. Должен был. Сзади чужаки выходили к камере. Животное скребло лапами по металлу, мостик ходил под ним, будто живой. Ещё немного — и всё рухнет. Я выругался и бросился обратно. — Тихо! Не дёргайся! Я схватил его лапу обеими руками. Кожа была скользкая, горячая. Животное резко повернуло ко мне морду. Пасть раскрылась совсем рядом, и я почувствовал на лице его тяжёлое дыхание. — Не надо… Оно смотрело на меня. Секунду. Две. Потом перестало дёргаться. Я потянул лапу вверх. Не вышло. Ещё раз. Сзади свистнуло. Луч прошёл над перилами. Я пригнулся, снова рванул на себя. Лапа выскочила. Животное бросилось вперёд и сбило меня плечом. Мы оба рухнули на бетон с другой стороны.

В этот момент мостик не выдержал. Сначала треснуло одно крепление. Потом второе. Металл сложился, как мокрая бумага, и рухнул вниз. Один чужак успел отскочить. Второй — нет. Оружие выпало у него из руки и отлетело к нам. Сам он сорвался вместе с мостиком и исчез в темноте. Снизу донёсся глухой удар. Потом остался только рев воды. Я лежал на спине и смотрел в потолок. Просто дышал. Животное стояло рядом и смотрело на меня. Я поднял руку и прижал палец к губам. Оно фыркнуло. Я почти усмехнулся, но не смог. С той стороны чужак щёлкнул — коротко и яростно. Эхо ударилось о бетон. Потом он направил оружие в нашу сторону. Я схватил чужое оружие. Оно было лёгким. Почти как детская игрушка. — Бежим!

Мы бросились в следующий тоннель. Там вода шла сильнее, толкая в ноги. Тоннель начал спускаться вниз. Схема в сумке уже наверняка промокла, но доставать её было некогда. Сзади послышались щелчки. Чужак не мог перейти через провал, но стрелять ему это не мешало. Луч ударил в воду рядом. Вода вскипела. Пар хлестнул в лицо. Животное врезалось в меня и швырнуло к стене. Ещё один луч прошёл там, где секунду назад была моя голова. Я ударился плечом о бетон. Воздух выбило из груди. Я посмотрел на него. Оно уже снова смотрело вперёд. Не оглядывалось.

Мы бежали дальше, пока тоннель не стал совсем низким. Я почти согнулся пополам. Животному было легче: оно двигалось впереди и иногда останавливалось, чтобы я не потерял его. Впереди снова появилась развилка. Я достал схему. Бумага промокла, но линии ещё читались. Правая ветка вела к насосной, левая — к затопленному участку. Нужно было направо. Я поднял голову. Животное смотрело налево. — Ты знаешь куда? — спросил я. И тут поток поднялся. Я почувствовал это ногами. Где-то в глубине тоннеля загудело. Потом ударило так, будто открыли огромную заслонку. Волна пошла на нас. Я успел только схватиться за трубу. Животное бросилось ко мне и вцепилось зубами в ремень сумки. Ударило в спину. Меня сорвало с ног. Руки соскользнули. Я ушёл под воду. Холод врезался в лицо, в уши, в грудь. Я забился, не понимая, где верх, где низ. Кто-то дёрнул меня. Я вынырнул, захлёбываясь. Животное тащило меня к левому тоннелю. Туда, куда хотело с самого начала. Я пытался встать, но поток сбивал с ног. Схема выскользнула из сумки и поплыла по воде. — Нет! Я рванулся за ней. Поздно. Лист закрутило и унесло в темноту. Животное снова дёрнуло меня за ремень. И мы свернули в левый тоннель. Тот самый. Затопленный.

Вода поднялась уже до пояса. Потом выше. Я шёл, держась за стену. Дыхания почти не хватало. Животное плыло рядом. Впереди показалась решётка. За ней — подъём. — Нет… Решётка перекрывала проход. За ней тянуло свежим воздухом. Я дёрнул её. Никак. Ещё раз. Бесполезно. Животное подплыло к решётке, сунуло морду под воду — и исчезло. — Эй! Я наклонился, пытаясь разглядеть его в чёрной воде. Секунда. Две. Пять. Оно вынырнуло уже с другой стороны. Под решёткой был проход. Узкий. Под водой. Я посмотрел на решётку. Потом на воду. Потом на животное. — Я туда не пролезу. Оно смотрело на меня и ждало. Вода поднялась до груди. Сзади снова послышались щелчки. Времени больше не было. Я вдохнул. Один раз. Второй. И нырнул.

Я нащупал нижний край решётки. Там действительно был проём — узкий, рваный, с торчащими кусками металла. Я протиснулся плечом. Застрял. Дёрнулся. Куртка зацепилась. И тут с той стороны животное схватило меня за рукав и потянуло. Ткань треснула. Кожу на плече обожгло болью. Я прошёл. Меня вытащило на другую сторону. Я вынырнул, захлёбываясь, почти ничего не видя. Животное стояло рядом в воде. Я прислонился к стене и попытался отдышаться. — Ладно, — прохрипел я. — Будем считать, мы квиты.

Впереди тоннель поднимался вверх. Оттуда тянуло холодным свежим воздухом. На стене, почти под потолком, виднелась старая стрелка: НАСОСНАЯ СТАНЦИЯ — 300 М. Я посмотрел на животное. Оно смотрело туда же. Сзади, за решёткой, раздались звуки. Плеск. Хрип. Глухой удар о металл. Потом всё стихло. Я ещё несколько секунд слушал темноту. Они не прошли. Я кивнул животному. И мы пошли вверх.

Глава 5 6 7 8 9

Глава 7

Подъём оказался тяжелее, чем я думал. Правда, только для меня. Животное выглядело так, будто ничего особенного не произошло и оно совсем не устало. Тоннель шёл вверх . Он изгибался, уходил то вправо, то влево, местами становился таким узким, что приходилось идти боком. Вода постепенно отступала. Сначала была по грудь. Потом по пояс. Потом по колено. Я шёл и слышал, как она стекает с одежды. Кроссовки хлюпали при каждом шаге. Руки дрожали уже не только от холода. Животное шло рядом. Иногда останавливалось, опускало голову и слушало тоннель. Потом снова двигалось вперёд. Я уже почти не спорил. После всего, что случилось, спорить с ним было глупо. В руке я держал чужое оружие. Лёгкое. Почти как игрушка. Только я уже видел, что эта игрушка делает со стенами. Я пару раз пытался понять, где у него спуск. Или кнопка. Или вообще что-нибудь, похожее на управление. Ничего. Гладкая рукоять. Короткий тёмный ствол. Ни курка. Ни предохранителя. Ни одного нормального человеческого признака. — Ну и как тобой пользоваться? — прошептал я. Оружие, конечно, не ответило. Животное тихо фыркнуло. — Сам знаю. Впереди снова появилась стрелка. Почти стёртая: «НАСОСНАЯ СТАНЦИЯ — 200 М». Я остановился на секунду. Двести метров. Всего двести. Близко. Значит, сейчас обязательно что-нибудь случится. — Сам себе накаркаю, — пробормотал я. Тоннель стал суше. Вода текла уже только посередине, узкой полосой. По бокам появились бетонные выступы. Идти стало легче. Животное вдруг остановилось. Я тоже. — Что опять? Оно смотрело вперёд. Я опустил пластину на глаза. Через неё тоннель стал светлым. Мутные линии бетона. Трубы. Поворот впереди. Мой взгляд упёрся в старую металлическую дверь. Она стояла поперёк тоннеля. Толстая. С кругом посередине, как на старых герметичных люках. На двери висела табличка: «НАСОСНАЯ СТАНЦИЯ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН». Я выдохнул. — Ну вот и дошли. Животное подошло к двери и понюхало нижний край. Потом отступило. Я взялся за колесо и повернул. Не пошло. Упёрся ногой в стену и дёрнул сильнее. Колесо скрипнуло. Ещё раз. Пошло. Медленно. С мерзким металлическим звуком. Я крутил, пока руки не начали болеть. Потом дверь наконец отлипла и чуть приоткрылась. Изнутри пахнуло сухим воздухом. Пылью. Маслом. И чем-то горячим. Не как в тоннеле. По-другому. Я приоткрыл дверь шире и заглянул. За ней было большое помещение. Очень большое. Насосная станция. Внизу стояли огромные трубы. Толстые, как стволы деревьев. Моторы. Шкафы с рубильниками. Лестницы. Металлические площадки. Где-то мигала красная лампа. Мы вошли. Я закрыл дверь. Возле одного рубильника стоял стол и несколько стульев. И только тут я вспомнил, как давно не ел. Посмотрел на животное. Да и оно тоже выглядело не лучше. Я сел на стул и долго не мог открыть консерву. Руки не слушались. Нож несколько раз соскальзывал с крышки. Один раз я едва не порезал палец. Животное сидело рядом и смотрело. — Не смотри так, — сказал я. — Я вообще-то почти профессионал. Я вскрыл банку, но есть сразу не стал. Я выбрался. Эта мысль должна была радовать. Я выбрался из города. Я был снаружи. Все остальные — нет. Я вдруг вспомнил, как сестра в последний раз сказала мне: «Ты всегда появляешься, когда уже поздно». Тогда я разозлился. Ответил, что она драматизирует. Теперь эти слова сидели в голове так крепко, будто их туда забили гвоздём. Животное тихо фыркнуло. Я глянул на него. — Что? Тоже считаешь, что она была права? Оно молчало. — Да, — сказал я. — Наверное, была. Тут я заметил его взгляд. Оно смотрело на банку. — Тоже небось хочешь? Я поднёс банку к его носу. Животное понюхало и отвернулось. — Не хочешь? Интересно. А что ты тогда ешь, если мясо не хочешь? Я посмотрел на него внимательнее. Вроде собака. То ли что-то другое. Не понять. И вдруг подумал: надо дать ему имя. А то как-то неудобно. — Как же тебя назвать? Оно издало короткий звук. Глухой. Похожий на «чак». Я даже перестал дышать . — Чак? Животное смотрело на меня. — Отлично, — сказал я. — Пусть будет Чак. Только после этого я начал есть. Еда была холодная, жирная, с металлическим привкусом, но после всего казалась лучшей едой на свете. Чак сидел рядом и не двигался. Только смотрел. — Ну что, Чак, пойдём дальше? Он сразу встал. Как будто понял. Я подошёл к нему и осторожно потрепал по холке. И тут пальцы зацепили что-то твёрдое. Не кожу. Не кость. Какой-то маленький рычажок. Пальцы сами отдёрнулись. Я присмотрелся. На загривке, почти под кожей, торчало что-то металлическое. Рана, которую он получил от своих, была открыта, и сквозь неё виднелся металл. Раньше я этого не замечал. Было не до того. А теперь увидел. Я опустился обратно на стул. Уже не от усталости. От изумления. — Чак… Он смотрел на меня. — Ты робот? Чак не ответил. Он стоял рядом, уже почти сухой, в ожидании. Но уже не чужой. И теперь я совсем не понимал, кто кого спасал.

Глава 8

Я ещё несколько секунд смотрел на Чака. Потом — на свою руку. Пальцы всё ещё помнили маленький рычажок под его кожей. Или не под кожей. Я уже не был уверен, что у него вообще есть кожа.

— Ладно, — тихо сказал я. — Потом разберёмся.

Чак молчал. Стоял рядом и смотрел на меня так, будто ждал команды. От этого стало не по себе. Раньше он был просто чужой тварью. Опасной, странной, но живой. Теперь я уже не понимал, что передо мной. Животное. Машина. Или что-то между. Я поднялся, собрал в сумку всё, что ещё могло пригодиться, и взял оружие чужака. Насосная станция гудела тихо и ровно, где-то глубоко внутри. Огромные трубы уходили в стены. На шкафах с рубильниками мигали красные и зелёные лампочки. Воздух был сухой, тяжёлый. От него першило в горле. Мне нужен был выход в другой город. По моим расчётам, мы уже находились под ним. Я подошёл к стене со старой схемой станции. Снял пластину. С ней было светлее, но надписи расплывались. Тогда я включил фонарик. Линии. Стрелки. Номера. Главный зал. Насосный отсек. Технический коридор. Аварийный выход в город Н. Вот он. Я провёл пальцем по линии. Она шла вверх. К поверхности. Я не сразу поверил.

— Чак, — сказал я и сам не заметил, как назвал его по имени. — Нам туда.

Чак подошёл ближе. Я показал на схему. Он, конечно, не понял. Или понял. С ним теперь вообще ничего нельзя было знать точно. Я двинулся к металлической лестнице. Чак пошёл следом. Не впереди. Не позади. Рядом. Это было новое. Мы спустились по короткой лестнице, обошли толстую трубу и вышли к узкому проходу между насосами. Там было темнее. Я снова надел чёрную пластину. Мокрый металл. Кабели под ногами. Старые пятна масла. Проход закончился дверью. На ней висела табличка: «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД». Я дёрнул ручку. Не открылась. Рядом находилась панель. Кнопки. Маленький экран. Я нажал одну из кнопок. Экран мигнул. Буквы появились медленно, будто система просыпалась после долгого сна: «БЛОКИРОВКА. СЕКТОР ЗАКРЫТ». Я замер.

— Даже здесь?..

Сзади Чак тихо фыркнул. Я ударил дверь ногой. Бесполезно. Осмотрел панель внимательнее. Внизу была маленькая крышка. Я поддел её ножом. Она повисла на проводах. Внутри — пыль, провода и маленький красный рычажок. Я потянул его. Внутри двери что-то щёлкнуло. Я дёрнул ручку снова. Дверь приоткрылась. Совсем немного.

— Уже лучше.

Я навалился плечом. Металл заскрипел так громко, будто будил всю станцию. Дверь медленно поддалась. За ней была лестница. Узкая. Бетонная. Ступени уходили вверх. Оттуда тянуло воздухом. Настоящим. Ночным. После подземной пыли он казался почти сладким. Я сделал шаг вперёд.

И тут Чак зарычал.

Я застыл. До этого он только фыркал и шипел. Но сейчас звук был другим. Низким. Глухим. Предупреждением. Я медленно обернулся. Чак смотрел назад. Я выглянул в проход между насосами. Между труб уже двигались силуэты. Не два. Не три. Больше. Они были здесь.

— Наверх, — сказал я.

Чак не двигался. Снизу донеслись щёлкающие звуки. Много. Слишком много. Чак попятился, потом резко развернулся и пошёл вверх по лестнице. Я — за ним. Щёлчки становились ближе. Я поднялся на несколько ступеней и направил оружие вниз, в тёмный проём. Я всё ещё не понимал, как оно работает. Но выхода уже не было.

— Давай…

Оружие внезапно нагрелось в руке. Когда первый чужак появился в проходе, из ствола вырвался тонкий белый луч. Раздался свист. Луч ударил в чужака. Тот вспыхнул так резко, что я отшатнулся. На секунду показалось, будто луч попал не в него, а в сам воздух вокруг. Тело исчезло во вспышке и рухнуло у входа. Меня чуть не вырвало. Я никогда не видел, чтобы живое исчезало так быстро.

— Господи…

Но за первым уже шли другие.

— Уходим!

Мы рванули вверх. Снизу щёлкало всё громче. Потом раздался свист. Что-то ударило в стену ниже. Бетон вспыхнул белым. Осколки ударили по ногам. Я полез быстрее. Чак поднимался легко, будто вообще не чувствовал усталости. На стене мелькнула стрелка: «ВЫХОД — 20 М». Двадцать метров. Всего двадцать. Чак вдруг остановился.

— Что?!

Он смотрел наверх. Я тоже поднял голову. Люк. Круглый. Закрытый. И тут я понял — сам он не выберется.

— Подожди… сначала открою.

Я добрался до люка и упёрся в него плечом. Тяжёлый. Очень тяжёлый. Металл скрипнул. Снизу щёлчки уже звучали не как речь. Как голод. Я навалился сильнее. Люк медленно сдвинулся. Ночной воздух ударил в лицо. Холодный. Живой. Снизу уже слышались шаги. Совсем близко. Я выстрелил вниз почти вслепую. Не потому что целился. Потому что боялся увидеть, сколько их там. Белый луч ударил в темноту. Вспышка. Крик. Я не стал смотреть, попал или нет. Быстро спустился к Чаку и присел рядом. Он сидел и смотрел наверх.

— Давай… залезай.

Он понял сразу. Поставил лапы мне на плечи и обхватил шею. Тяжёлый. Слишком тяжёлый. И теперь я уже чувствовал почему. Металл внутри. Я полез вверх. Медленно. Ступень за ступенью. Руки дрожали. Снизу раздавались щёлчки. Всё ближе. Я не оборачивался. Только вверх. Мы почти вывалились наружу. Трава. Земля. Небо. Я рухнул рядом с люком. Чак тяжело упал возле меня. Несколько секунд мы просто лежали и дышали. Потом я резко развернулся. Из шахты показалась длинная серая рука. Пальцы схватились за край люка. Я выстрелил. Белый луч ушёл вниз. Пальцы исчезли. Из глубины донёсся резкий щёлкающий крик. Я ногами задвинул люк и еле отполз в сторону. Сил почти не осталось. Я огляделся. Мы были снаружи. Возле насосной станции. В другом городе. Я сел в мокрую траву и долго просто дышал, глядя в темноту. Не верилось. Мы выбрались. Чак стоял рядом. Уже не совсем чужой. Я посмотрел на него.

— Получилось.

Он медленно повернул голову. И в этот момент из-под земли донёсся звук. Не щёлчки. Сигнал. Ровный. Короткий. Повторяющийся. Чак дёрнулся. На его загривке вспыхнула красная точка. Будто кто-то наконец нашёл сигнал. Я медленно поднялся.

— Чак?..

Он не смотрел на меня. Смотрел вдаль. Красная точка мигнула ещё раз. А потом из-за горизонта появился корабль. Без единого огня.

Глава 9

Корабль шёл в нашу сторону. Медленно и прямо. Я смотрел на него и уже понимал: он не ищет нас. Он знает, где мы. Красная точка на загривке Чака мигала ровно.

— Это твой маяк, — прошептал я.

Чак повернул голову. Не понял. Или понял. Я бросился к нему, схватил за загривок и попытался нащупать эту штуку пальцами. Маленькая, твёрдая и горячая. Будто вросла под кожу.

— Тихо… тихо…

Я достал нож и попробовал поддеть край. Чак резко дёрнулся. Не зарычал, только вздрогнул всем телом. Я сразу отдёрнул руку.

— Больно, да?

Красная точка замигала быстрее. Корабль будто тоже прибавил ход.

— Отлично. Просто отлично.

Я огляделся. Мы были возле старой насосной станции. Пустырь. Мокрая трава. Ржавая ограда. Несколько бетонных блоков. Дальше тянулась узкая дорога к соседнему городу. Открытое место. Самое плохое место.

— Бежим.

Чак не двигался.

— Да бежим же!

Я схватил его за бок и толкнул. Он наконец сорвался с места. Мы побежали к ограде. Сзади на землю лёг бледный луч. Я не обернулся. Прыгнул через низкую часть забора, порвал куртку, упал на колено, вскочил и побежал дальше. Чак перемахнул следом. Корабль был уже ближе. Гул шёл по земле, будто кто-то катил под ней огромный металлический шар. Впереди виднелись старые гаражи. Я рванул туда и тут вспомнил воду. Вода помогла в тоннеле. Значит, могла помочь снова.

— Вода… где тут вода…

Я окинул взглядом гаражи. На стене одного из них торчал старый кран, а рядом висел шланг.

— Чак, за мной!

Я дёрнул кран. Сначала он только скрипнул. Потом из шланга рванула вода. Я направил струю вверх и подставил нас обоих под неё. Холод ударил по лицу, плечам и спине. Чак стоял рядом, мокрый и неподвижный. Корабль наверху замедлился. Я тоже замер. Луч скользнул по крыше гаража, потом по дороге и ушёл дальше. Гул стал тише. Корабль прошёл мимо. Я всё ещё не двигался. Не верилось. Мы стояли под водой — мокрые, грязные, почти не дыша. Корабль уходил в сторону пустыря.

— Сработало…

Я выключил кран. Вода стекала с одежды.

— Вода глушит их зрение.

Чак поднял голову.

— Даёт нам время уйти. Понимаешь?

Я пошёл вдоль гаражей и дёргал каждую дверь, пока не увидел одну чуть приоткрытую. Мы вошли внутрь. Свет падал сбоку, через грязное окно. В гараже пахло пылью, маслом и старой резиной. У стены стоял верстак. На нём валялись инструменты. Я начал рыться среди них. Молоток. Отвёртка. Ключ. Плоскогубцы. Вот они.

Я присел перед Чаком. Он смотрел на меня спокойно.

— Надо убрать эту кнопку, — сказал я. — Может быть больно. Но если не уберём, нас найдут.

Я погладил его по голове. И вдруг Чак высунул язык и лизнул меня. Я замер. Язык был настоящий. Мягкий. Горячий. Влажный.

— Так ты не робот?..

Я сам не понял, кого спрашиваю. Чак молчал. Я обошёл его и внимательно посмотрел на красную точку. Это было что-то вживлённое. Не просто лампочка. Она уходила под кожу. Я взял плоскогубцы.

— Потерпи.

Чак стоял спокойно. Я зажал кнопку. Она была скользкая и горячая.

— Сейчас.

Я резко рванул влево. Чак дёрнулся вправо так сильно, что меня отбросило в стену гаража. Я ударился плечом и съехал вниз. Несколько секунд просто сидел, не понимая, получилось или нет. Потом посмотрел на руку. Маяк был маленький, красный и всё ещё мигал в плоскогубцах. Я выдохнул.

— Вот так, дружок.

Чак подошёл и лёг рядом. Не озлился. Он мог укусить меня, мог разорвать руку, мог убежать. Но просто лёг рядом. И я впервые подумал: может, он такой же, как я.

Я бросил маяк на пол и ударил по нему ботинком. Красная лампочка погасла. Снаружи снова прошёл гул. Мы оба замерли. Корабль вернулся. Луч скользнул по гаражам, но не по нам. Где-то дальше. Он искал.

Я прижал ладонь к морде Чака.

— Тихо.

Он не двигался. Гул ещё немного висел снаружи, потом начал уходить. Я не сразу встал.

— Не сейчас, — прошептал я. — Посидим ещё.

Я погладил Чака по шее. Он дёрнулся.

— Больно?

Он молчал.

— Прости. Так уж вышло.

Я осторожно выглянул из гаража. Корабля не было. Далеко впереди начинались первые дома соседнего города. Там в окнах горел свет. По дороге проехала машина. Обычная машина.

Я смотрел на неё и ничего не понимал. Они что, не знают о чужаках? Или те сделали что-то только с моим городом? Почему здесь люди живут, а у нас пусто?

И тут я вспомнил новости. Недавно говорили, что под нашим городом нашли огромное месторождение редкого минерала. Тогда я даже не слушал. Очередная новость на фоне завтрака.

А теперь эта новость вдруг стала ответом.

— Нам надо идти, — сказал я. — Но тихо. Понимаешь? Тихо.

Чак поднялся. Мы осторожно выбрались из гаража. Я шёл вперёд. Между гаражами. Под навесами. Вдоль бетонных стен.

И тут пошёл дождь. Мелкий. Почти незаметный. Раньше я бы его даже не заметил. Теперь смотрел на него как на помощь.

Чёрные пластины не были всесильны. И это меняло всё.

У самого края гаражного ряда я остановился. Впереди была дорога. За ней — город. Живой город. С окнами, фарами и людьми, которые ещё ничего не знали.

Чак стоял рядом.

Теперь главное — чтобы нас не заметили . Никто.

Глава 6 7 8 9 10 11

Глава 10

Мы двинулись к дороге. И вдруг Чак резко остановился. Я сделал ещё шаг, но он упёрся в меня боком.

— Что?..

Он смотрел вперёд. На дорогу. Я тоже поднял голову.

В этот момент с дороги ударил свет фар. Машина остановилась. Дверь хлопнула.

— Эй! Кто там?

Я замер. После всего, что случилось, человеческий голос был как глоток воздуха. Я почти шагнул вперёд. Почти. Но Чак стоял рядом, напряжённый, и не двигался. А я уже слишком много раз за этот день видел вещи, которые сначала казались нормальными. Нормальное теперь ничего не значило.

Внутри что-то сжалось. Я ещё не понимал почему, но уже знал: подходить ближе нельзя.

Я пригнулся. Но тут же пришёл другой вопрос. Почему он здесь? Почему просто ездит по дороге, как будто ничего не произошло?

— Эй! — снова крикнул он. — Я вижу тебя.

Я медленно поднялся. Фары били в лицо. Я почти ничего не видел, только тёмный силуэт за светом.

— Что вам нужно?

— Я с оружием, — спокойно ответил он. — Так что без резких движений.

Голос был человеческий. Но слишком спокойный. Не испуганный. Не удивлённый.

— Ты откуда здесь? — спросил он.

— Оттуда, — сказал я и кивнул назад.

Он помолчал.

— Ага.

Просто «ага». Как будто понял. Но не удивился.

— Один? — спросил он.

— Нет.

Чак тихо выдохнул рядом.

Человек чуть наклонил голову, пытаясь разглядеть.

— Собака?

— Типа того.

Он снова кивнул.

— Ясно.

Опять без вопросов. Ни «что там?», ни «что случилось?», ни «как ты выбрался?». Любой нормальный человек сейчас бы спрашивал. А он — ничего.

Если он не знает, что происходит, зачем остановился? А если знает — почему так спокоен? Кто он? И что ему надо?

— Садись в машину, — сказал он. — Уедем отсюда.

Я не двигался.

— Зачем? Мы пойдём своим путём. А вы езжайте, куда ехали.

— Тут ночью лучше не ходить.

Он говорил со мной так, будто ждал этой встречи. Будто знал, что найдёт меня.

— Кто ты? — спросил я. — И что тебе нужно?

Он вышел из-за фар. И тогда я увидел.

На его глазах была чёрная пластина.

Такая же, как у меня в кармане.

Чак тихо зарычал. Еле слышно. Но человек сразу это услышал.

— Убери его, — сказал он.

— Он не тронет.

Человек сделал шаг ближе.

— Стой, — сказал я.

Он остановился.

— Нормально, — сказал он. — Я не подхожу.

Он чуть сместился влево. Теперь я видел его лучше. В руке у него было оружие. Такое же, как у чужих. Такое же, как у меня за спиной.

— Слушай, — сказал он. — Я не буду тебя уговаривать. Хочешь — иди пешком. Хочешь — стой здесь.

Он кивнул в темноту вокруг.

— Только учти: они сюда доходят.

— Кто?

— Те, от кого ты убегаешь.

Я ничего не сказал.

— Я просто предлагаю уехать, — добавил он. — Дальше сам решишь.

— Нет. Уезжай. Мы как-нибудь сами.

— Как хотите.

И в ту же секунду он поднял оружие. Раздался свист. Возле моих ног вспыхнула земля. На асфальте появилось чёрное прожжённое пятно. Я отшатнулся.

— Может, лучше сядешь живым, — сказал он, — чем мне потом тащить тебя мёртвым.

Он не успел договорить. Чак рванул вперёд. Быстро. Очень быстро. Он вцепился человеку в руку. Тот закричал. Оружие выпало на дорогу.

Я тут же вытащил своё оружие из-за спины и подбежал к ним.

— Чак! Отпусти!

Чак не сразу, но разжал пасть. Медленно отошёл.

Человек лежал на асфальте, держась за руку. Я направил на него оружие.

— Кто ты?

Он молчал.

Я подошёл ближе.

— Говори.

Он усмехнулся.

— А ты быстро учишься.

Я ударил его прикладом в плечо. Не сильно. Но достаточно, чтобы он перестал улыбаться.

— Кто ты?

— Никто.

— Неправильный ответ.

Чак тихо зарычал.

Человек повернул голову к нему. На секунду улыбка исчезла совсем.

— Убери зверя.

— Он сам решит.

Я заметил, что задняя дверь машины приоткрыта.

— На колени. Руки перед собой.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Это у нас уже семейное, — сказал я.

Он не понял.

Я обошёл машину, не опуская оружия. На заднем сиденье лежала сумка. Чёрная, армейская, с чужим знаком на клапане: три тонкие линии, сходящиеся в точку.

Я открыл её. Внутри были стяжки, пульт и ещё какие-то непонятные штуки. Много. Ещё там лежал планшет в защитном чехле.

Экран включился, когда я коснулся его пальцем.

На нём была карта. Наш город. Круглая граница. Внутри — красная точка в центре.

Подпись:

«СЕКТОР 01. ЯКОРЬ АКТИВЕН».

Ниже были строки:

«ЖИЛЫЕ ЕДИНИЦЫ: СОХРАНЕНЫ».

«ПЕРЕНОС: НИЖНИЙ УРОВЕНЬ».

«ОЧИСТКА ПОВЕРХНОСТИ: ЗАВЕРШЕНА».

Я перечитал два раза. Потом ещё раз.

— Что значит Жилые единицы. «сохранены»? Я поднял планшет и показал ему.

Он молчал.

Я подошёл и приставил оружие к его ноге.

— Не заставляй меня учиться дальше.

Человек выдохнул.

Так они называют людей.

Вдруг стало тихо. Даже дождь будто исчез.

— Где они?

Он посмотрел в сторону моего города.

— Ниже.

— Ниже чего?

— Всего.

Я снова посмотрел на планшет. В центре карты, под красной точкой, была ещё одна подпись:

«УЗЕЛ ДОСТУПА. СТАРЫЙ КОЛЛЕКТОР».

Я ткнул пальцем в экран.

— Покажешь.

Он долго молчал. Потом усмехнулся.

— Оттуда не возвращаются.

— Я вернулся.

— Ты был не там.

Чак подошёл ближе. Человек посмотрел сначала на него, потом на меня.

— Если пойдёте туда, погибнете.

Глава 11

Луч ударил в дорогу в десяти метрах от нас. Асфальт вспыхнул белым, будто его на секунду раскалили изнутри.

— В машину! Двигайся.

Я толкнул его вперёд. Он хрипло усмехнулся, но спорить не стал. Сел за руль одной рукой, второй прижимая укушенное предплечье к груди. Я открыл заднюю дверь.

— Чак, вперёд.

Чак не сразу понял. Ещё один луч прошёл по дороге, ближе. Машину качнуло от жара.

— Быстрее!

Чак прыгнул на заднее сиденье. Машина просела под его весом. Я сел рядом, не опуская оружия.

— Поехали.

Человек завёл двигатель. Машина сорвалась с места так резко, что меня отбросило на спинку сиденья. Сзади гул стал громче. Корабль шёл за нами. Не быстро. Как будто знал: дорога всё равно приведёт туда, куда ему нужно.

— Куда? — спросил он.

— К старому коллектору.

— Тогда молись, чтобы вход ещё не закрыли.

— Я не молюсь.

— Зря.

Он резко выкрутил руль. Машину занесло на мокрой дороге. Чак ударился боком о дверь и зарычал. Город вокруг был живой. В окнах горел свет. Где-то за занавеской мелькнул человек. На балконе кто-то курил. По тротуару шла женщина с зонтом. Они ничего не видели. Или делали вид, что не видят. Над крышами плыл чёрный корабль, а люди продолжали жить.

— Они не видят, что ли? — спросил я.

Человек посмотрел в зеркало.

— Видят только то, что им разрешают.

— Кто разрешает?

— Те, кто держит сигнал.

Я сжал оружие.

— Говори нормально.

— Нормально уже не получится.

Сзади снова ударил луч. Машина подпрыгнула. Я вцепился в ручку двери. Чак прижался к сиденью, низко опустив голову.

— Почему они не стреляют прямо в нас? — спросил я.

Человек коротко глянул на меня.

— Потому что вы им нужны живыми.

Отлично.

Мы свернули с главной дороги в промзону. Здесь фонарей было меньше. Склады, бетонные заборы, старые ангары. Лужи на дороге отражали редкий свет, и машина летела по ним, как по чёрному стеклу.

— Вход там? — спросил я.

— За старым элеватором.

— И оттуда можно попасть к узлу?

— Можно.

— А выйти?

Он молчал.

— Я спросил: выйти можно?

— Если сломаешь узел — может быть.

— «Может быть» мне не нравится.

— Тогда не ломай.

Я приставил оружие к его боку.

— Ещё раз так ответишь — дальше поведёт Чак.

Чак тихо фыркнул, будто согласился. Человек скосил глаза назад.

— Он не поведёт. Он вернётся туда сам.

— Почему?

— Потому что его сделали там.

Я посмотрел на Чака. Он лежал на заднем сиденье, мокрый, грязный, с тёмной раной на загривке. Не смотрел на нас. Смотрел в окно. Будто понимал больше, чем показывал.

— Сделали? — спросил я.

— Не совсем. Переделали.

Я молчал.

— Они не создают жизнь с нуля, — продолжил человек. — Им проще брать готовое. Менять. Подключать. Использовать.

— Значит, он был обычным животным?

— Когда-то.

Чак вдруг повернул голову. Медленно. На человека. Тот замолчал.

— Что? — спросил я.

— Ничего.

— Договори.

— Он помнит.

— Что помнит?

Человек сжал руль.

— Боль.

В машине стало тихо. Только двигатель ревел, да дождь бил по стеклу. Я посмотрел на Чака. Он больше не рычал. Просто смотрел.

Впереди показался старый элеватор. Тёмный, мокрый, с выбитыми окнами. Человек сбросил скорость.

— Там.

Он кивнул на бетонный проезд между двумя складами.

— В конце будет люк. Большой. С решёткой.

— Остановишь рядом.

— Там открытое место.

— Остановишь рядом.

Он ничего не ответил. Машина свернула в проезд. Там было узко. Слишком удобно для засады.

— Стой, — сказал я.

— Что?

— Стой.

Он ударил по тормозам. Машина дёрнулась и остановилась. Я смотрел вперёд. Проезд был пустой. Но что-то было не так. Чак поднялся на лапы. Очень медленно. И зарычал.

— Выключи фары, — сказал я.

Он щёлкнул переключателем. Фары погасли. Темнота сразу навалилась на стёкла. Я достал чёрную пластину и поднёс к глазам. Мир стал светлым. Стены проступили линиями. Ржавые балки. Пустые окна. Лужи на земле. И впереди — силуэты. Трое. Нет. Четверо. Они стояли по обе стороны проезда. Тихо. Ждали.

— Засада.

Я повернул оружие к человеку.

— Ты знал?

— Нет. Но предполагал.

Снаружи раздался щелчок. Потом свист. Чак рванулся к двери. Луч прошил крышу машины. Металл вспыхнул над моей головой.

— На пол!

Мы рухнули вниз. Второй луч прошёл через лобовое стекло. Стекло не разбилось. Оно просто стало белым и осыпалось горячей пылью. Чак выломал дверь. Машину тряхнуло. Он вылетел наружу.

— Чак!

Я выскочил следом. Дождь ударил в лицо. Один чужак стоял слева, у стены склада. Я поднял оружие. Рукоять нагрелась.

— Давай…

Луч сорвался сам. Попал в стену рядом с чужаком. Того отбросило, но он не упал. Чак ударил его сбоку. Быстро. В грудь. Существо врезалось в бетон. Раздался сухой треск. Ещё двое пошли на нас из темноты. Я выстрелил ещё раз. На этот раз попал. Белая вспышка разорвала силуэт. Чак прыгнул в сторону второго. Третий поднял оружие. Я не успевал.

И тут кто-то выстрелил с нашей стороны. Чужак дёрнулся и упал на землю. Я посмотрел. Это был человек. Он стрелял из-за машины. Значит, у него было ещё оружие.

— Беги к люку! — крикнул он.

Я хотел спросить, почему он помогает. Но вместо этого побежал. Проезд закончился открытой площадкой. В центре был круглый металлический люк, больше обычного. Рядом — ржавая решётка и старая табличка: «ТЕХНИЧЕСКИЙ СПУСК. ПОСТОРОННИМ ЗАПРЕЩЕНО».

Им всегда запрещено.

Я бросился к люку и ухватился за край. Тяжёлый. Слишком.

— Помоги! — крикнул я.

Человек подбежал и мы вдвоём потянули. Люк не сдвинулся. Сзади Чак взвизгнул. Я обернулся. Один чужак схватил его за шею, прямо за рану. Чак бился, скрёб лапами асфальт. Тёмная кровь смешалась с дождём.

Я бросил люк и поднял оружие. Человек схватил меня за плечо.

— Нет! Откроем люк!

— Он его убьёт!

— Если не откроем, убьют всех!

Я ударил его локтем и вырвался. Прицелился. Рукоять оружия стала горячей почти до боли. Луч ударил чужаку в руку. Существо отпустило Чака. Чак упал, но тут же вскочил и вцепился ему в шею. Человек выругался и снова потянул люк.

— Помогай!

Я подбежал. Мы дёрнули вместе. Люк скрипнул. Сдвинулся. Из темноты снизу пахнуло сыростью.

— Вниз! — крикнул человек.

Чак подбежал к нам, хромая.

— Чак, давай!

Он прыгнул первым. Почти исчез в темноте. Я полез следом. Человек задержался сверху.

— Давай! — крикнул я.

Он посмотрел назад. Силуэты уже приближались.

— Ты же хотел, чтобы я показал вход.

— Да. Теперь лезь.

Он вдруг снял с лица чёрную пластину. Без неё он выглядел старше.

— Я не пойду туда.

— Ты с ума сошёл?

— Я уже был там.

Он бросил мне пластину. Я поймал её одной рукой.

— Там не просто узел, — сказал он. — Там они держат людей. Если сломаешь неправильно, они умрут вместе с ним.

— Что значит неправильно?

— Сначала синий. Потом красный. Сделаешь наоборот — все погибнут.

Сзади раздался щелчок. Луч ударил рядом с ним. Человек резко повернулся и выстрелил в ответ.

— Лезь вниз, — сказал он.

— А ты?

— Я закрою.

— Они тебя убьют.

— Знаю.

Чак снизу зарычал. Я услышал, как чужаки уже совсем рядом. Человек упёрся плечом в люк сверху.

— Иди. У тебя мало времени.

Я смотрел на него. Ещё недавно я готов был его ударить. Может, даже убить. А теперь он держал люк, чтобы мы успели уйти.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Он криво усмехнулся.

— Поздно спрашиваешь.

Потом резко опустил люк. Темнота захлопнулась над головой. Сверху сразу ударило. Металл люка засветился по краям. Я отшатнулся.

— Чак…

Он стоял рядом в темноте.

— Иди сюда.

Я надел ему пластину человека на глаза. Она легла не идеально, но держалась. Перед нами открылся широкий тоннель. Стены здесь были не просто бетонные. В них тянулись тёмные жилы. Они слабо пульсировали. Я сжал оружие. Сверху снова ударили по люку. Но теперь это было уже далеко.

Впереди, в глубине тоннеля, светилось слабое мерцание. Я вспомнил его слова. Не красный. Синий.

Чак сделал шаг вперёд. Потом посмотрел на меня.

— Да, — сказал я. — Я тоже понял.

Мы пошли вниз. Назад. К городу.

Глава 12 13

Глава 12

Тоннель уходил вниз. Я шёл первым. Пластина холодила лицо и мешала дышать, но снимать я её не собирался. Серые стены тянулись по бокам. В бетоне проступали тёмные жилы — тонкие, неровные, как вены под кожей. Впереди мерцал синий свет. Жилы пульсировали, и каждый раз где-то глубоко под ногами отвечал гул. . Будто внизу ворочалось что-то огромное.

— Ну и гадость, — прошептал я.

Чак шёл рядом. Хромал, но держался. На шее, там, где чужак схватил его за рану, запеклась тёмная кровь. Я покосился на него.

— Держишься?

Он повернул голову. Конечно, не ответил.

— Ладно, — сказал я. — Я тоже делаю вид.

Мы прошли ещё метров пятьдесят. Тоннель стал шире. Сначала появились металлические крепления — старые, ржавые. Потом их начал сменять чёрный гладкий материал, без болтов, швов и следов сварки. Старый бетон уходил в него почти незаметно, будто его постепенно съедали изнутри. Я остановился.

— Значит… они здесь давно.

Чак фыркнул. Впереди послышался звук. Не щелчок. Другой. Тихий, тянущийся. Похожий на дыхание большого животного. Я поднял оружие. Рукоять чуть нагрелась.

— Слышишь?

Чак уже замер в ту сторону. Мы пошли медленнее. Синий свет стал ярче. За поворотом тоннель обрывался в огромное помещение. Я остановился у края и несколько секунд просто не мог понять, что вижу. Под городом был ещё один город. Только не человеческий. Огромная подземная полость уходила вниз на десятки метров. По стенам тянулись чёрные конструкции, трубы, мостики, платформы. Где-то двигались серые фигуры. А в центре висело что-то большое. Шар. Нет. Не шар. Скорее узел из света, металла и живых жил. Он держался в воздухе без опор. От него расходились синие и красные линии, уходящие в стены. Я сразу понял: это он. Якорь. Ниже, под ним, стояли капсулы. Ряды. Сотни. Тысячи. Прозрачные, длинные, вертикальные. Внутри были люди. Я забыл, как дышать. Они стояли в этих капсулах, будто спали. Мужчины. Женщины. Старики. Дети. Некоторые были в домашней одежде. Кто-то в рабочей форме. Кто-то босиком. Их просто забрали. Прямо из жизни. Я вцепился в край стены. Чак тихо подошёл ближе и остановился рядом. Я начал искать глазами. Это было бессмысленно. Слишком много людей. Слишком далеко. Но я всё равно искал. Маму. Сестру. Любое знакомое лицо. Внизу прошли двое чужаков. Один остановился у капсулы и коснулся её ладонью. Человек внутри дёрнулся. Совсем чуть-чуть. Как во сне. Я поднял оружие. Чак резко толкнул меня боком.

— Что?

Он указывал не вниз, а вправо. Там, возле стены, была узкая лестница. Она уходила на нижний уровень.

— Да, — сказал я. — Ты прав. Стрелять отсюда нельзя. Сломаю не то — убью всех.

Мы спустились по лестнице. Каждая ступень скрипела. Я старался наступать ближе к краю, но металл всё равно отзывался под ногами. Внизу пахло холодом и чем-то сладким, неприятным. Как в больнице, где слишком давно не открывали окна. Мы вышли на технический мостик. Слева — капсулы. Справа — чёрная стена с пульсирующими жилами. Впереди — узел. Он был ближе, чем казалось сверху. Красные линии били от него в разные стороны. Синие уходили глубже, к самому центру. Я вспомнил: не красный. Синий.

— Легко сказать, — пробормотал я.

Чак вдруг остановился. Я тоже. Между капсулами кто-то стоял. Не чужак. Человек. Женщина. Серая куртка. Волосы прилипли к лицу. Глаза открыты. Она стояла возле капсулы и смотрела на нас. Живая. Я поднял руку.

— Тихо.

Она приложила палец к губам, потом показала вниз, под мостик. Я не сразу понял. Потом услышал. Щелчки. Много. Под нами шли чужаки. Женщина махнула рукой, зовя нас к себе. Я глянул на Чака. Он не рычал. Значит, ей можно было верить. Или он просто тоже не знал. Мы быстро перебежали к ней. Она схватила меня за рукав и втянула за ряд капсул.

— Ты откуда? — прошептала она.

— Сверху.

Она перевела взгляд на Чака.

— А это?

— Со мной.

— Это я вижу.

— Он не тронет.

Где-то рядом раздался короткий щелчок. Мы замолчали. Женщина выглянула из-за капсулы. Внизу прошли трое чужаков. Один из них остановился. Щёлкнул. Пластина на моём лице едва заметно дрогнула. Я быстро снял её, потом снял пластину с Чака. Женщина посмотрела на меня.

— Они чувствуют, когда она отвечает.

— Я знаю.

Я спрятал пластины в сумку. Чак сидел рядом, низко опустив голову. Женщина снова повернулась к нему.

— Он из сбойных?

— Что это значит?

— Его переделали, — сказала она. — Он должен был искать, охотиться, передавать сигнал и вести к узлу. Но что-то пошло не так.

Я покосился на Чака.

— Сломался?

— Если хочешь — да.

Чак тихо фыркнул. Женщина кивнула в сторону узла.

— Если он правда сбойный, тебе повезло. И нам тоже.

— Почему?

— Потому что к синему пульсу без него ты не подойдёшь.

Я медленно повернулся к ней.

— Ты знаешь, как отключить узел?

— Знаю, где он.

— А как отключить?

Она помолчала.

— Не знаю.

Я уставился на неё.

— Тогда зачем ты здесь?

Женщина перевела взгляд на ближайшую капсулу. Внутри стоял мальчик лет десяти. Глаза закрыты. Руки опущены.

— Сын, — сказала она.

Я замолчал. Только кивнул.

— Мои тоже где-то здесь.

Она посмотрела на узел.

— Здесь несколько уровней хранения. Если твоих взяли из города, они могут быть где-то здесь. Но если тронешь узел неправильно, капсулы отключатся.

— То есть все умрут?

— Возможно.

— Ты не уверена?

— Я не инженер этих тварей.

Сверху снова прошёл гул. Пыль посыпалась с потолка. Женщина напряглась.

— Они закрывают сектор.

— Что это значит?

Она прислушалась.

— У них тоже есть что-то вроде смен. Я уже видела это. Сейчас часть уйдёт. Останутся дежурные. И охрана.

— Значит, скоро сюда придут все, кто рядом?

— Да. А потом станет тише. Ненадолго.

До узла было метров сто. Между нами — мостики, капсулы и чужаки.

— Нам туда.

— Знаю.

— Пойдёшь?

Она перевела взгляд с сына на меня.

— Да.

Мы двинулись вдоль капсул. Женщина шла впереди. Звали её Стела. Она сказала это быстро, будто имя сейчас ничего не решало. Она знала проходы. Не все. Но больше, чем я.

— Ты сколько здесь? — спросил я тихо.

— Не знаю.

— Как выбралась?

— Не из капсулы. Я была внизу, когда они начали перенос. Работала на станции.

— Здесь?

— В старом техническом отделе. Мы проверяли датчики после новостей про минерал.

— И что нашли?

Она не ответила сразу.

— Не минерал.

— А что?

— То, что проснулось.

Чак вдруг остановился. То, что у него было вместо ушей, дёрнулось. Стела замерла.

— Что?

Из прохода впереди вышел чужак. Один. Без оружия. Но с пластиной на лице. Он шёл медленно. Прямо к нам. Мы спрятались за капсулами. Чак прижался к полу. Я сжал оружие. Рукоять не нагрелась. Ничего. Будто мёртвая.

— Здесь оно не сработает, — прошептала Стела.

— Почему?

— Узел глушит любое оружие рядом с собой. Поэтому они тут ходят без него.

— Прекрасно.

Чужак был уже близко. Он остановился у капсулы. Щёлкнул. Капсула ответила слабым синим светом. Потом он повернул голову в нашу сторону. Стела закрыла рот рукой. Я даже дышать перестал. Чак вдруг поднялся.

— Нет, — прошептал я.

Но он уже вышел из укрытия. Чужак повернулся к нему. Они стояли друг напротив друга. Чак не рычал. Не нападал. Просто ждал. Чужак щёлкнул. Чак ответил. Тихо. Коротко. Я похолодел. Он умел. Он понимал их. Чужак сделал шаг ближе. Чак снова щёлкнул. Теперь дольше. Существо замерло, будто слушало не звук, а приказ. Потом повернулось и пошло в другую сторону. Я не двигался. Стела тоже. Когда чужак скрылся за капсулами, Чак вернулся к нам.

— Что это было? — спросил я.

Чак, конечно, не ответил. Стела будто впервые поняла, что стоит рядом не с животным.

— Он не просто сбойный, — сказала она.

— А какой?

— Свободный.

Это слово прозвучало странно. Слишком большое для этого места. Мы пошли дальше. Теперь Чак шёл впереди, и я уже не спорил. Узел становился ближе. Синий свет бил изнутри, мягкий и холодный. Красные линии вокруг него дёргались чаще. Чем ближе мы подходили, тем сильнее болела голова. Не острая боль. Давление. Будто кто-то положил ладонь прямо внутрь черепа и медленно сжимал. Стела шла, держась за стену.

— Не смотри долго на красный свет.

— Почему?

— Начнёшь слышать их.

— Я и так уже много чего слышу.

— Не это.

Я отвёл взгляд. Мы вышли к последнему мосту. За ним была площадка под узлом. В центре стояла колонна. Чёрная. Живая. В ней пульсировал синий свет. Вот он. Центральный пульс. Между нами и мостом стояли двое чужаков. А за ними — ещё один. Больше остальных. Выше. Шире в плечах. На его лице была не чёрная пластина, а красная. Стела тихо выругалась.

— Что?

— Смотритель.

— Он опаснее?

— Он управляет капсулами.

Я перевёл взгляд на колонну, потом на чужаков и Чака. Он стоял неподвижно и не сводил глаз со смотрителя. И вдруг тот повернул голову прямо к нам. Не искал. Не прислушивался. Он точно знал, где мы. В голове прозвучал чужой голос. Не словами. Смыслом. Вернись. Я пошатнулся. Стела схватила меня за локоть.

— Не слушай.

Но голос повторился. Сильнее. Вернись. Носитель. Чак сделал шаг вперёд.

— Чак, стой.

Он не остановился. Смотритель поднял руку. Капсулы вокруг вспыхнули красным. Люди внутри дёрнулись. Все сразу. Среди них мелькнула женщина в синем халате. Только боком. На одну секунду. Сердце ударило так, будто меня толкнули в грудь. Мама. Или нет. Я не успел понять.

— Не трогай их! — крикнул я.

Смотритель повернул голову ко мне. И теперь голос ударил уже в меня. Один лишний. Я поднял оружие. Бесполезно. Оно было холодным. Смотритель сделал ещё один жест. Одна из капсул открылась. Из неё выпала женщина. Не мама. Незнакомая. Она рухнула на пол и закашлялась. Живая. Я дёрнулся к ней. Стела удержала меня.

— Подожди.

Женщина на полу подняла голову. Глаза были мутные.

— Помогите…

И тут из темноты под мостом начали выходить другие люди. Только двигались они неправильно. Медленно. Рывками. С пустыми лицами. На затылках у них горели маленькие красные маячки. Стела отступила.

— Они подключили часть людей.

— Как Чака?

— Нет. Хуже.

Один из людей поднял голову. Мужчина в рабочей куртке. Лицо обычное. Глаза пустые. Он пошёл на нас. За ним ещё трое. Потом ещё. Они приближались молча, неловко раскинув руки, будто телами управляли издалека. Я не мог стрелять. Даже если бы оружие заработало — не смог бы. Это были люди. Чак встал передо мной и зарычал. Низко. По-настоящему зло. Смотритель снова послал мысль. Вернись. Или они умрут. Синий пульс был уже рядом. Так близко. И между нами стояли те, кого я пришёл спасать. Вот теперь стало понятно. Они не просто охраняли узел. Они поставили людей вместо стены. Я сжал зубы.

— Стела.

— Что?

— Есть другой путь к колонне?

Она посмотрела вниз, под мост, потом на трубы у стены.

— Есть. Но он узкий.

— Для меня?

— Да.

Она посмотрела на Чака.

— Но не для него.

Чак тоже посмотрел на неё. Потом на меня. И я понял. Он уже решил. Он сделал шаг к трубе.

— Нет.

Он не слушал. Конечно. Когда он вообще слушал? Я схватил его за шею, стараясь не задеть рану.

— Ты один туда не пойдёшь.

Он посмотрел на меня спокойно. Почти по-человечески. Стела тихо сказала:

— Если он доберётся до синего пульса, может открыть путь.

— А если не доберётся?

Она не ответила. Смотритель поднял вторую руку. Люди пошли быстрее. Их ноги били по металлу всё чаще. Ближе. Ближе. Я отпустил Чака.

— Ладно, иди, — сказал я. — Но не геройствуй.

Чак фыркнул. Даже сейчас. Я почти улыбнулся. Почти. Он развернулся и нырнул в узкий технический проход у стены. Смотритель резко повернул голову. Значит, понял. Красный свет вспыхнул сильнее. Люди бросились на нас.

— Назад! — крикнула Стела.

Я схватил её за руку, и мы побежали вдоль капсул. Позади топали ноги. Много ног. Очень много. Я бежал и думал только об одном. Давай, Чак. Не подведи.

Глава 13

Мы бежали вдоль капсул. Стела впереди. Я рядом. Позади бил по металлу тяжёлый, неровный топот. Люди шли за нами. Нет. Не шли. Их гнали. Они двигались рывками, будто кто-то дёргал их за невидимые нити. Руки вытянуты вперёд. Лица пустые. На затылках мигали красные маячки. Я старался не смотреть им в глаза. Среди них мог быть кто угодно. Сосед. Продавщица из магазина. Мамин знакомый врач. Чья-то дочь. Чей-то отец. И каждый был живой.

— Не дай им схватить тебя! — крикнула Стела.

— Да я как-то не собирался!

Один из подключённых бросился сбоку. Я успел увернуться, но он зацепил меня за рукав. Пальцы были холодные. Сильные. Слишком сильные для обычного человека. Я дёрнул руку. Не вышло. Он стоял почти вплотную и смотрел прямо на меня, но в глазах не было ничего.

— Прости, — сказал я.

Я ударил его прикладом оружия. Он отлетел к капсуле и рухнул на колени. Не сломался. Не умер. Просто начал подниматься снова. Я выдохнул и побежал дальше. Стела остановилась у пульта в стене. Старого, человеческого. Половина кнопок была вырвана, поверх металла тянулись чёрные жилы.

— Здесь можно закрыть мост!

— Тогда закрывай!

— Нужен рычаг!

— Где?

Она указала вниз. Рычаг валялся под ногами у подключённых людей.

— Конечно, — сказал я. — А где же ему ещё быть.

Сзади снова ударил голос. Прямо в голову. Вернись. Я споткнулся, но удержался на ногах. Смотритель стоял у площадки под узлом. Красная пластина на его лице горела ровно. Он не бежал. Не спешил. Ему не нужно было. Он только поднимал руки, и люди двигались быстрее.

— Чак… — прошептал я.

Где-то справа, в узком техническом проходе, глухо ударило по металлу. Потом ещё раз. Чак был там. Живой. Пока живой.

— Держи их! — крикнула Стела.

— Чем?!

Она кивнула на трубу у стены. Я схватил её обеими руками. Рванул. Труба не поддалась.

— Ну давай…

Я дёрнул ещё раз. Металл треснул. Из трубы брызнула чёрная вода. Струя ударила на пол, растеклась по мосту и попала под ноги подключённым. Они замедлились. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило. Я рванул трубу до конца. Она оторвалась с мерзким скрежетом, и в руках у меня оказалась тяжёлая железяка. Первый подключённый бросился на меня. Я ударил его по ногам. Он упал. Второй схватился за трубу. Я дёрнул на себя и другим концом сбил его с ног. Стела уже была у рычага, но третий тянулся к ней. Я ударил его по рукам. Он не закричал. Просто отступил.

— Быстрее!

Стела подняла рычаг, вставила его в паз и повернула. Мост под нами дрогнул. За спиной начала подниматься металлическая решётка. Медленно. Слишком медленно. Подключённые полезли через неё, пока она ещё не закрылась. Я ударил одного. Потом другого. Потом труба выскользнула из рук. Кто-то схватил меня за шею. Я захрипел. Стела ударила подключённого по руке железным крюком. Хватка ослабла. Я вырвался и упал на колено. Решётка наконец поднялась до конца. Часть людей осталась с той стороны. Но трое успели пройти. И смотритель тоже. Он стоял за их спинами. На мосту. Красная пластина была направлена прямо на нас. Он поднял руку. Капсулы вокруг вспыхнули красным. Сразу. Сотни красных огней. Люди внутри дёрнулись. Кто-то ударил ладонями по стеклу. Кто-то открыл глаза. Где-то закричал ребёнок. Внутри у меня всё сжалось. Он их убьёт. Просто потому что может. Смотритель повернул голову туда, где исчез Чак. Он чувствовал его. И в этот момент справа, за чёрной колонной, вспыхнул синий свет. Один раз. Потом второй. Сильнее. Смотритель замер. Стела резко обернулась.

— Он дошёл.

Синий свет ударил изнутри колонны. Жилы на стенах начали дёргаться. Не красные. Синие. Будто подземный город вдруг сделал первый вдох. Капсулы мигнули. Красный свет погас на секунду. Люди внутри перестали биться. Смотритель издал звук. Не щелчок. Крик. Короткий, сухой, режущий. Он сорвался с места и бросился к колонне.

— Нет!

Я побежал за ним. Стела что-то крикнула, но я уже не слушал. Смотритель был быстрее. Намного быстрее. Он пересёк мост почти одним движением. Я поднял оружие, хотя знал, что оно не работает.

— Давай же…

Ничего.

Смотритель добрался до колонны. И тут из бокового прохода вылетел Чак. Он ударил его сбоку, и они вместе врезались в стену. Красная пластина вспыхнула. Чак взвизгнул, но не отпустил. Вцепился смотрителю в плечо. Тот схватил его за загривок, прямо за рану, и поднял над полом.

— Чак!

Я бросился вперёд. Подключённые снова пошли на нас, но теперь медленнее. Маячки на их затылках мигали неровно. Синий пульс бил в колонне. Чак бился в руках смотрителя. Тот поднёс его к красной пластине, будто хотел заставить смотреть прямо в неё. Голос ударил так сильно, что я рухнул на одно колено. Вернись. Но это было не мне. Это было Чаку. Он дёрнулся. На секунду перестал сопротивляться.

— Чак! — крикнул я. — Не слушай!

Он повернул голову ко мне. Медленно. В его глазах блеснул синий свет. Не красный. Синий. Потом он резко изогнулся и вцепился зубами в красную пластину смотрителя. Существо закричало. Чак рванул. Пластина треснула. Красный свет ударил во все стороны. Меня отбросило назад. Стела упала рядом. Капсулы зазвенели, будто стекло сейчас лопнет. Смотритель отпустил Чака. Тот рухнул на пол и не поднялся.

— Нет…

Я пополз к нему, но смотритель всё ещё стоял. Половина красной пластины висела на его лице. Под ней была не кожа. Не мясо. Чёрная гладкая поверхность с тонкими светящимися линиями. Он повернулся к колонне. Синий пульс был открыт. Теперь я видел его. Чёрная колонна раскрылась, как рана. Внутри билось синее ядро. Мягкое. Живое. Вокруг него сжимались красные кольца. Не давали пульсу разойтись дальше. Сначала синий. Потом красный. Я вспомнил человека сверху. Его кривую усмешку. Пластину в руке. Слова перед тем, как он закрыл люк. Синий отключить. Красный уничтожить. Я поднялся. Оружие в руке вдруг нагрелось. Не сильно. Но ожило.

— Ну давай, — прошептал я. — Хоть раз сделай нормально.

Смотритель бросился на меня. Я выстрелил. Луч ударил ему в грудь. Не убил, но остановил. Он отшатнулся. Я выстрелил ещё раз. Луч прошёл рядом с его головой и ударил в стену. Чёрные жилы вспыхнули красным.

— Не в стены! — крикнула Стела. — В колонну!

— Я пытаюсь!

Смотритель снова пошёл на меня. Подключённые уже были рядом. Один схватил Стелу за плечо. Она ударила его локтем, вырвалась, но второй вцепился в куртку.

— Синий! — закричала она. — Только синий!

Я поднял оружие. Синий пульс бил внутри колонны. Вокруг него дрожали красные кольца. Я понял, что просто стрелять нельзя. Если ударю криво — красные кольца сожмутся, и капсулы погаснут вместе с людьми. Все люди. Мама. Сестра. Сын Стелы. Весь город. Руки дрожали. Смотритель прыгнул. И в этот момент Чак поднялся. Не полностью. Только на передние лапы. Он бросился под ноги смотрителю. Тот споткнулся. На одну секунду. Мне хватило. Я не выстрелил сразу. Я ждал, пока красное кольцо разойдётся. Один удар сердца. Второй. Синий пульс открылся. Я нажал на спуск. Белый луч ударил точно в центр.

Взрыва не было. Сначала наступила тишина. Такая плотная, что я услышал собственное дыхание. Потом синий свет разлился по колонне. Мягко. Вниз. Вверх. По жилам. К капсулам. Красные линии начали гаснуть. Одна за другой. Маячки на затылках людей мигнули и погасли. Подключённые остановились. Тот, кто держал Стелу, отпустил её и упал на колени. Другой просто сел на пол и уставился на свои руки, будто впервые понял, что они его. Смотритель закричал. Теперь по-настоящему. Без голоса в голове. Просто крикнул. Синий пульс был отключён. Но красный остался.

Колонна раскрылась шире. Внутри, за погасшим синим ядром, билось другое. Красное. Оно не светилось. Оно будто смотрело. Смотритель поднялся. Из темноты вокруг него начали выходить чужаки. Много. На груди у смотрителя дымилась рана. Красная пластина была разбита, но он всё ещё двигался. Он шёл ко мне. В голове снова появился голос. Слабее. Но появился. Поздно. Я поднял оружие. Оно нагрелось так сильно, что ладонь обожгло. Я стиснул зубы и не отпустил.

Смотритель бросился. Красное ядро сжалось, будто готовилось ударить в ответ. Я понял: стрелять в него прямо нельзя. Оно оттолкнёт луч. Или бросит его в капсулы. Я шагнул в сторону, выманивая смотрителя ближе к колонне. Он прыгнул за мной. Чак, шатаясь, поднялся между нами. Я хотел крикнуть, но не успел. Чак бросился на смотрителя в тот самый момент, когда красное ядро раскрылось. . Смотритель схватил его, и красное кольцо на долю секунды осталось открытым. Я выстрелил.

Луч ударил не в оболочку. Внутрь. В красное ядро.

Звука не было. Мир просто исчез. Меня отбросило назад. Я ударился спиной о капсулу и упал на пол. Несколько секунд ничего не существовало. Ни света. Ни голосов. Ни боли. Потом кто-то рядом прошептал. Человеческим голосом.

— Где я?..

Я открыл глаза. Красного света больше не было. Вообще. Чёрные жилы на стенах серели, высыхали и рассыпались, будто были не металлом и не корнями, а пеплом. Капсулы открывались. Одна за другой. С шипением. Люди выпадали на пол, кашляли, плакали, тянули руки друг к другу. Кто-то звал ребёнка. Кто-то кричал имя. Кто-то просто сидел и смотрел в пустоту. Чужаки падали там, где стояли. Серые тела осыпались внутрь себя, как сухая глина. Чёрные пластины трескались. Щелчки становились тише. Потом исчезли совсем. Где-то высоко над нами прошёл гул. Один из кораблей. Потом гул оборвался. Будто с неба упало что-то очень большое.

Стела поднялась первой.

— Миша!

Она бросилась к капсуле с мальчиком. Я попытался встать. Не получилось. Левая рука почти не слушалась. В голове звенело. Во рту был вкус крови.

— Чак…

Он лежал возле колонны. Не двигался. Смотритель был рядом, но от него почти ничего не осталось. Чёрная оболочка, треснувшая красная пластина и длинная рука, всё ещё тянувшаяся к мёртвому ядру. А Чак был целый. Почти. Я пополз к нему.

— Чак…

Он не двигался. Я добрался и положил ладонь ему на шею. Тёплый. Под пальцами едва заметно дрогнуло. Дышит. Я выдохнул так резко, что чуть не сорвался.

— Живой… гад ты такой.

Чак открыл один глаз и тихо фыркнул. Я сел рядом с ним прямо на пол.

— Да, знаю. Очень смешно.

Он положил голову мне на колено. Тяжёлую. Горячую. Настоящую. Вокруг открывались капсулы. Люди плакали. Кто-то молился. Кто-то пытался подняться и сразу падал обратно. Стела сидела на полу, прижимая к себе сына. Мальчик кашлял, но был живой. Она посмотрела на меня через весь зал. Ничего не сказала. Просто кивнула. Я кивнул в ответ. Потом заставил себя подняться.

— Мама…

Голос вышел слабым. Я пошёл между капсулами. Шатался. Останавливался. Вглядывался в лица. Не эта. Не она. Не она. Сердце билось где-то в горле. Я увидел сестру первой. Она сидела у открытой капсулы, босая, в домашней кофте. Волосы растрёпаны. Лицо бледное. Она смотрела на свои руки и не понимала, где находится.

— Вика…

Она подняла голову. Сначала не узнала. Потом глаза изменились.

— Ты?..

Я опустился рядом. Она схватила меня за куртку и обняла.

— Где мама?

Мы начали искать вместе. Я почти не чувствовал ног. Чак хромал за нами. Как будто если он остановится, то я тоже развалюсь. Мы нашли маму в третьем ряду. Капсула открылась, но мама ещё стояла внутри, держась руками за края. Глаза открыты. Лицо испуганное. Маленькое какое-то. Я никогда не видел её такой.

— Мам…

Она смотрела на меня долго. Будто возвращалась издалека.

— Ты пришёл? — прошептала она.

Вот и всё. Мне больше ничего не нужно было. Я шагнул к ней и обнял. Осторожно сначала. Потом крепче. Она дрожала. Или я дрожал. Я уже не понимал. Вика обняла нас обоих. Я стоял между ними и смотрел в темноту над капсулами. Никакого красного света. Никакого голоса. Только люди. Испуганные. Слабые. Но живые.

— Я думала, ты не придёшь, — сказала Вика тихо.

Я закрыл глаза. Мама подняла руку и коснулась моего лица.

— Что с тобой?

Я хотел сказать: ничего. Потом глянул на Чака, который стоял рядом, едва держась на лапах.

— Долгая история.

Чак тихо фыркнул. Мама вздрогнула.

— Это что?

Я посмотрел на него. На рану. На грязную морду. На упрямую голову.

— Друг.

Чак сел. Как будто понял.

Сверху донёсся треск. Подземный зал дрогнул. Где-то далеко рушились чёрные конструкции. Не весь город. Только то, что они построили под ним. Стела подбежала к нам с сыном.

— Надо выводить людей. Наверх. Пока проходы не завалило.

Я посмотрел на маму. На Вику. На людей вокруг.

— Тогда идём.

Мы поднимались долго. Сначала по мостам. Потом по лестницам. Потом по тоннелю с тёмными жилами, которые теперь высыхали и ломались под ногами. Люди шли цепочкой. Кто мог — помогал тем, кто не мог. Стела почти несла сына на руках. Вика держала маму. Я шёл рядом с Чаком. Иногда он останавливался. Я тоже останавливался.

— Только попробуй лечь, — говорил я ему. — Я тебя на руках не понесу.

Он смотрел на меня и шёл дальше.

Когда мы добрались до люка, он был перекошен. Сверху уже светлело. Не ярко. Серо. Утро. Я толкнул крышку. Она не сразу поддалась. Потом сдвинулась. В лицо ударил холодный воздух. Настоящий. Свежий. Я выбрался первым. Потом помог маме. Потом Вике. Потом Стеле с мальчиком. Потом другим. Люди выходили из-под земли один за другим и стояли на улице, будто не верили, что она существует. Город был не пустой. Слышались голоса. Плач. Крики. Чьи-то имена. Над крышами больше не было кораблей. Только небо. Серое. Мокрое. И очень красивое. Я сел прямо на асфальт. Сил больше не было. Чак лёг рядом. Мама опустилась передо мной на колени.

— Сынок…

Я посмотрел на неё. Хотел сказать что-то умное. Что-то важное. Что-то такое, что говорят в фильмах. Но ничего умного не нашлось.

— Я здесь.

Она заплакала. Вика тоже. Я обнял их обеих. Чак положил голову мне на ботинок. Где-то вдали ещё что-то глухо рухнуло. Потом стало тихо. Просто тихо. Я посмотрел на улицу. На людей. На маму. На Вику. На Чака. Я добежал. Город больше не был пустым.