Проваленное задание

Глава 1

Тусклый свет нарнского солнца: желтого, больного, точно гной, сочившийся из раны разорванной планеты, едва пробивался сквозь узкие, затянутые вековой пылью окна, врезанные в самую толщу каменного свода. Эти проемы, больше похожие на бойницы, находились почти под самым потолком, отрезая мир снаружи от мира внутри. Там, наверху, еще теплилась жизнь - ветер гонял песок по руинам, где-то кричали птицы, а здесь, внизу, - в чреве этого строения, - царила гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным капаньем воды, сочившейся по грубым, необтесанным камням. Камень был стар, он помнил еще те времена, когда Нарн не был пеплом, когда по этим коридорам ступали ноги не рабов, а хозяев. Сейчас стены покрывала слизь, скользкая и холодная, как чешуя мертвой земной змеи, а воздух был настолько влажным, что, казалось, оседал в легких тяжелым, гнилостным налетом.

Свет факелов - их было непозволительно много для столь тесного помещения, словно темнота здесь была живым врагом, которого боялись даже палачи, - плясал на стенах, вырывая из мрака то окровавленный камень, то ржавые кольца в стене, то цепи. Две массивные цепи, вмурованные в потолок, держали тело. Когда-то это тело было солдатом, мужчиной, возможно, отцом или братом. Теперь это был просто сгусток боли, обтянутый разорванной кожей, которая местами отходила лоскутами, обнажая мясо. Синяки, багровые и черные, сплетались в причудливую карту страданий, а запекшаяся кровь превратила лицо в корку, сквозь которую едва можно было угадать благородные черты центаврианской расы. Влажные, спутанные пряди волос - некогда гордость мужчины, знак его рода - свисали по бокам с его головы, а его тентакли напоминали змеиные тела: неживые, слипшиеся, покрытые коростой.

И только эти «змеи», да легкое, почти незаметное подрагивание грудной клетки, выданное лишь едва заметным движением ржавых цепей, говорили о том, что центаврианин не мертв. Представитель проклятого мира, который посмел принести смерть на священную землю гордого Нарна.

Он был один. Тишина давила на него сильнее любых оков. Сознание то ускользало в спасительный туман, то возвращалось с новой силой, чтобы он мог сполна ощутить, как ледяной камень холодит разбитые ступни, как ржавый металл впивается в запястья, перетирая кости до мозга, и как каждый вздох отдается в сломанных ребрах острой, звонкой болью.

Он не понимал, как это случилось.

Он помнил лишь рывок, команду «налета», брошенную одним низ них сквозь шипение помех. Это был не приказ к атаке. Это был смертный приговор. «Налет» означал: «Отвлекайте. Уводите. Жертвуйте собой, чтобы мы смогли выполнить задание и уйти невредимыми». Он, последний член их маленького отряда, бежал, не разбирая дороги, петляя между стен, вдыхая едкую пыль, поднимающуюся из-под его собственных сапог. Он не видел целей, он не искал пути. Он просто подчинялся генетическому коду, заложенному в каждом центаврианском воине: «Сделай так, чтобы семья выжила. Даже ценой себя». Они выполнили то, зачем их послали – убили их лидера на планете, и он возвращался к кораблю.

А потом был тупик. Стена из грубого камня, влажного и равнодушного, и топот сапог за спиной. Десятков сапог. Он даже не успел выхватить оружие - его просто сбили с ног, как сбивают дикого зверя, ломая руки за спину. И самое страшное - он был жив. Они оставили его жить. Создатель знал, что это было хуже смерти. Смерть это покой, это возвращение к звездам. А здесь, в этом подвале, смерть была роскошью, которую ему не предлагали.

Когда сверху, из-за массивной, обитой железом двери, донеслись звуки - скрежет засова, топот тяжелых башмаков, - он заставил себя приоткрыть единственный глаз, не заплывший гематомой. Несколько фигур показались наверху лестницы, спускающейся узким, скользким серпантином. Они шли медленно, наслаждаясь моментом, как хищники, которые знают, что жертва никуда не денется.

Впереди шла она. Он узнал ее сразу - по походке, по властному, хищному изгибу спины, по тому, как остальные нарны держались на полшага позади, будто боясь задеть даже ее тень. ГКсан. Та, что пыталась спасти их лидера из Кха’Ри. И та, что не успела.

Центаврианин чувствовал исходящую от нее ярость, горячую, как доменная печь, но плотно упакованную в ледяную оболочку официального доклада. Она была унижена. Ей, дочери воина, доверили охрану, но отстранили в последний момент, и теперь... теперь она искала искупления в его крови. Он видел этот голод в ее глазах - голод, который не утоляет даже самая изощренная пытка.

Процессия остановилась у подножия лестницы. В свете факелов центаврианин увидел их лица: суровые, покрытые шрамами, с горящими ненавистью глазами. Он был для них не представителем Центавр Прайм, он был олицетворением всех их бед, всего их горя, символом векового угнетения. Его тело, висящее на цепях, было для них алтарем, на котором они собирались принести жертву своей мести.

Она подошла к нему одна, и ее пальцы - жесткие, как корни старого дерева - вцепились в то, что раньше было его волосами, и рванула голову вверх, заставляя его смотреть на нее сквозь кровавую пелену.

- Ну, как твои дела, хороший мой? - Ее голос был похож на мед, разлитый по ржавым гвоздям. Приторный, ласковый, но в каждом слоге звенел металл. - Будешь говорить?

Она выдержала паузу, давая ему время осознать глубину своей беспомощности. Затем, с тихим, змеиным шипением, она поднесла к его глазам щипцы. Огромные. Кованые. Их концы были измазаны черной гарью, а от них за версту несло выжженным камнем.

- Иначе щас кастратом станешь, клянусь твоей зачуханной Илларос.

Нарны за его спиной рассмеялись. Это был низкий, гортанный смех, похожий на лай шакалов. Она вывернула его голову, заставляя смотреть вниз, на то, что она держала в руке.

- Я жду, радость моя. - Ее усмешка была подобна трещине в ледяном щите.

Его собственный голос прозвучал хрипло, как шорох гравия под колесами.

- Иди к Морготу. – Он понимал, что только что купил для себя билет в ад. Но в этом «иди» звучала не гордость - нет, гордость давно выжгли вместе с кожей. Это была тактика. Животный инстинкт загнанной в угол твари, которая знает: чем дольше ты говоришь «нет», тем дольше ты жив. А каждая секунда его жизни - это еще одна секунда, данная остальным, которые, – может быть, - прямо сейчас направляются к их кораблю. И, Создатель свидетель, он должен был дать им эту секунду.

Титаническим усилием воли, разрывающим мышцы и связки, он заставил себя открыть глаза. Мутный мир прояснился, и он увидел ее - ту самую нарнианку, чей голос перекрывал шум битвы, чей крик о мести разносился над руинами, когда они уходили, оставляя за спиной труп их последнего лидера на планете. Сейчас она стояла перед ним, дрожащая от ярости, но вынужденная играть роль хладнокровной следовательницы.

Его губы дрогнули. Возможно, это была усмешка. Возможно - просто нервный спазм.

«Молчи, - приказал он себе, проваливаясь в черную пустоту. – Молчи…». Он знал, что его имя будет вписано в скрижали Центавра, а его Род получит золото и земли.

ГКсан холодно усмехнулась.

- Как некультурно. - Она аккуратно, почти нежно, поднесла щипцы к ближайшему факелу. Металл начал менять цвет. Сначала пошел желтый, потом белый, а потом - почти прозрачный. Она смотрела на нагревающийся инструмент так, как женщина смотрит на свое отражение в зеркале: с чувством долгой, привычной любви. - Ничего. - Она похлопала его по плечу, по сбитому в кровь плечу, с которого свисали лоскуты кожи, словно он был ее старым другом, а не заклятым врагом. - Сейчас ты нам все расскажешь.

Она повернулась к одному из нарнов, который стоял позади нее. Это был юнец, едва-едва вступивший в возраст воина. Руки парня дрожали, а на лбу выступили капли пота, которые он тщетно пытался скрыть. Он боялся ГКсан больше, чем любого центаврианина.

- Доста́л?!

- Да, госпожа, - голос юнца сорвался на писк, и он поспешно вытащил из кармана небольшой предмет. Шприц. Наполненный мутной, желтоватой жидкостью, которая пузырилась при малейшем движении.

Пока щипцы накалялись до белого каления, ГКсан лениво, - будто раздумывая над чем-то, - потянулась к мужчине. Ее пальцы сомкнулись вокруг одного из его половых органов - вялого, покрытого синяками, не принадлежащего больше даже ему. Она вытянула его, заставляя тело центаврианина содрогнуться от унижения, а затем, со всей силы, стала бить его собственным членом по лицу.

- Получи перед смертью собственным хуем по морде, - проговорила она мягко, почти ласково, и хохотнула. Это был смех, который вырывается из самых глубин тьмы: гулкий, пустой, похожий на звон разбитого колокола. Она ткнула плоть ему в рот, раздвигая сломанные зубы. - На. Сделай сам себе обрезание, будь хорошим мальчиком.

Группа нарнов захихикала.

Центаврианин зажмурился. Гнев. Гнев, он был тем единственным якорем, который удерживал его от падения в пропасть. Гнев давал ему силы, когда мышцы отказывались подчиняться. Он сжал кулаки - пальцы с хрустом впились в ладони, - и дернулся в цепях. Звенья лязгнули, высекая искры из старого камня. Грудь вздымалась, но он молчал.

«Илларос, - мысленно взмолился он той, кто была его богиней, и его светом. - Даруй мне силы пережить все это... или даруй мне быструю смерть».

ГКсан вздохнула с притворной скукой, и махнула рукой юнцу.

- Ладно. - Она протянула ладонь. - Дай сюда.

Юнец, спотыкаясь, приблизился и вложил в ее руку шприц. Она повертела его перед глазом центаврианина, любуясь игрой света в мутной жидкости.

- Нам прекрасно известен тот факт, что пытать тебя бессмысленно, - произнесла она, как диагноз. - Ты просто упертый фанатик. Поэтому... - Тут она улыбнулась и нажала на поршень, выпуская в воздух маленькую струйку. - Это сыворотка правды. - Она сделала инъекцию прямо в височную вену, туда, где кожа была ещё чуть светлее остальных. - Пять минут - и ты наш.

Она отошла, оставляя его наедине с жидким холодом, который заструился под кожей, забираясь в нервные окончания. Холод был обжигающим, словно в его вены залили жидкий азот, и он растекался, разрывая сосуды изнутри. Центаврианин дернулся в цепях еще раз, и еще раз, но звенья лишь заскрежетали, зло и насмешливо.

«Пять минут... Они не успеют... Если это правда, и я выдам все... - его мысли путались, как нити в клубке, который вот-вот размотается. - Нет... Я выдержу... Я должен... Я...»

Его голос прозвучал как шипение змеи, раздавленной сапогом:

- Врешь... У вас нет таких технологий...

ГКсан взглянула на него с ледяным безразличием.

- Верно, - согласилась она, и в этом согласии было больше жестокости, чем в любом отрицании. - Нет «такого». - Она надела черные, до локтей, перчатки из грубой кожи и взяла щипцы. Раскаленный металл пульсировал белым светом, ослепляя, заставляя воздух вокруг дрожать от жара, и обернулась к юнцу. - Приготовься угостить его шокером, если сознание потеряет.

С дрожью в руках, но с горящими предвкушением глазами, молодой нарн вытащил шокер, и проверил контакты. Разряд заискрил на концах, пахнуло озоном. ГКсан кивнула, и ткнула щипцами прямо в то место, где только что держала его плоть.

Боль пришла не сразу. Сначала был шок. Оглушающая, пустая тишина, в которой исчезли все звуки, кроме гула крови в ушах. А потом пришел Огонь. Он полыхнул от паха до самого горла, выжигая легкие, плавя кости, превращая нервные окончания в обугленные нити. И центаврианин закричал. Это был крик не разумного существа: это был вой раненого зверя, вырвавшийся из самой глубины его сущности. Он слышал его как бы со стороны, и ужасался тому, что этот звук исходит из его собственного горла.

Когда щипцы оторвали, боль не ушла. Она осталась, пульсируя в такт сердцу, обжигая каждый сантиметр кожи. Запах паленой плоти смешался с сыростью и гарью факелов, создавая коктейль, от которого выворачивало наизнанку. ГКсан брезгливо прикрыла нос тряпкой, смоченной в чем-то настолько зловонном, что даже нарны, которые стояли позади, поморщились. Она подошла к нему вплотную, и в ее руке уже был не щипцы, а нож. Узкое, длинное лезвие, отточенное до бритвенной остроты, отражало пламя факелов.

- Говори, - с неприкрытой угрозой в голосе произнесла она, и ее голос, приглушенный тряпкой, звучал как из бочки. – Иначе, - клянусь всем тем, что для меня свято, - я тебе кожу со спины срезать начну: лоскут за лоскутом, пока не доберусь до позвонков. – Последние слова предложения вырвались из ее глотки шипением змеи.

Пленный уже не думал. Мысли расплавились, превратившись в одну-единственную, всепоглощающую точку: «Боль. Сделай так, чтобы боль прекратилась. Пожалуйста...»

- Нет..., - выдохнул он, и это «нет» было не отказом. Это была мольба. Просьба о пощаде, которую он не имел права просить, но которую отчаянно хотел получить.

- Чего - нет? - Не поняла нарнианка, обходя его сзади. Он чувствовал ее дыхание на своей ободранной спине, и каждый волосок на его теле вставал дыбом от ужаса перед тем, что сейчас произойдет. - Не будешь говорить, или не надо больше боли?

- Боли... - Его голос был едва слышен, он был похож на последний вздох умирающего ребенка. - Не надо... больше… боли...

Она кивнула, будто услышала именно то, что хотела, и села перед ним на корточки, включая диктофон. Красный огонек записи замерцал в полумраке.

- Тогда рассказывай. – Ее голос прозвучал сухо, по-деловому. - Сколько вас было? Где ваш корабль? Имя и звание командира группы? И кто вам помог с планеты?!

Он заговорил. Слова текли из него, как вода из прорванной плотины: вязкие, бессвязные, но несущие в себе информацию. Он рассказал о транспортном корабле нарнов, переделанном под диверсионные нужды. О том, как они сели в воронке недалеко от руин промышленного района. О том, как камуфляж и ложные позывные позволили им пройти через два поста.

Он назвал имя командира.

Рутэро Орестес.

Капитан разведки Центра Специальных Операций Республики Центавр.

ГКсан слушала, не перебивая. Центаврианин потерял сознание и глаза нарнианки сузились, в них зажглась искра удовлетворения. Она повернулась к юнцу, стоявшему рядом с шокером.

- Рутеро Орестес, - повторила она, пробуя имя на вкус. - Что мы знаем о нем? О его Роде?

Юнец лишь пожал плечами, но ГКсан не ждала ответа. Она уже знала, что делать.

Нарнианка повернулась обратно к пленнику и с силой хлопнула его по щеке - резко, смачно, с оттягом, так, что голова мотнулась в сторону, а из разбитого носа брызнула новая струя крови.

- Мы не знаем, в какой конкретно воронке, и к какому району ближе стоит ваш корабль... - Ее голос стал тише, но от этого стал еще более угрожающим. Она влепила еще одну пощечину, затем еще одну… - Ну давай же... еще лишь пара вопросов.

И снова шокер. Она ткнула острием ему в поясницу, прямо в позвоночник. Его тело выгнулось дугой, из горла вырвался сдавленный хрип. Тьма навалилась, но не успела сомкнуться - его снова выдернули в реальность электрическим разрядом.

Он сказал название района. Слова вылетали из его рта, как выбитые зубы - он уже не контролировал их. Он знал только одно: через секунду он скажет все, что знает, а потом, - может быть, - они разрешат ему умереть.

Когда он замолк, она встала, выключила диктофон и одернула свою форму.

- Хорошо. Просто отлично.

Затем она махнула рукой двум мужчинам, и они вышли, оставив с пленным юнца и его товарища. Дверь за ними тяжело захлопнулась, и помещение снова погрузилось в тишину, нарушаемую лишь капаньем воды и хриплым дыханием висящего тела.

Юнец посмотрел на товарища, и в его глазах зажглась та самая искра, которую он не мог проявить в присутствии ГКсан. Он подошел к пленнику, приблизил свое лицо к его лицу, и с отвращением, граничащим с восторгом, сунул ему в рот один из тентаклей.

- Пусть отсосет себе перед смертью, - сказал второй нарн.

Они засмеялись. Смех эхом отразился от каменных стен, смешиваясь с плеском воды и стоном умирающей надежды.

***

ГКсан ворвалась в командный зал, как ураган, срывающий крыши с домов. Дверь, массивная плита из армированного пластика, с грохотом ударилась о стену, едва не вылетев из петель. Воздух в зале, - пропитанный запахом перегретых процессоров и синтетической смазки, - казалось, - сжался в одно мгновение, а затем взорвался звуком ее шагов: резких, чеканных, как удары молота по наковальне.

Помещение было просторным, вытянутым в длину, с высоким потолком, усеянным светодиодными панелями, которые давали ровный, безжизненный свет. В центре возвышался голографический стол, над которым дрожала трехмерная карта сектора, испещренная красными и зелеными метками. Вдоль стен тянулись рабочие станции - мониторы мерцали холодным голубым, отражаясь в усталых, напряженных лицах офицеров. Воздух гудел от низкочастотного рокота серверных стоек, спрятанных за панелями. Казалось, само здание дышало, и каждый его вдох был наполнен информацией, которую оно переваривало.

Она остановилась у голографического стола, упершись ладонями в его холодную поверхность. Ее грудь тяжело вздымалась - не от усталости, а от той самой ярости, которую она так долго сдерживала в подвале. Теперь, когда она была среди «своих», плотину прорвало: ее глаза горели, как два уголька, а голос, когда она заговорила, звенел на грани срыва.

- Мы знаем место, где они приземлились. Их командир - некий Рутэро Орестес. – Она требовательно осмотрела офицеров. – Мы знаем о нем хоть что-то?!

Тишина. Секунду. Две. Затем из глубины зала, из-за одного из мониторов, поднялся нарн в темно-серой форме с нашивками аналитического отдела. Он был старше нее, с глубокими морщинами, прорезавшими лицо, словно трещины - древнюю скалу. Он говорил медленно, с ленцой, словно не совсем понимал, что стоит на кону.

- Да. - Его голос прозвучал глухо, с хрипотцой. - Мы знаем, что жить ему осталось недолго.

ГКсан замерла. Мгновение - и она развернулась к нему всем корпусом, как хищница, учуявшая запах слабости.

- Знаете?! - Ее голос взвился вверх, срываясь на визг, но в этом визге слышался не страх, а бешенство. Она рванула к нему через весь зал, обходя голографический стол так, что карта на мгновение исказилась, а затем, остановившись в двух шагах, буквально набросилась на него словами. - Вы ЗНАЛИ, что последний из Командующих был именно под Вашей защитой! - Она ткнула пальцем в его грудь, и тот непроизвольно отшатнулся. - Вы должны были охранять его своей жизнью!

В зале повисла тишина. Не было слышно даже дыхания. Далекое гудение серверов, казалось бы, стихло. Все взгляды были прикованы к этой сцене - женщина, дрожащая от ярости, и мужчина, лицо которого разом посерело.

- Так почему ОН мертв, а ВЫ все еще живы?!

Аналитик раскрыл рот, пытаясь что-то сказать, но ГКсан не дала ему и слова вставить. Она шагнула еще ближе, почти касаясь его носом, и голос ее упал до абсолютного нуля. По спинам присутствующих пробежал холод:

- То папандопало лесное под большим секретом поведало мне, что им помогли с планеты… - Она запнулась, и в этом запнувшемся слове было столько отвращения, что старый офицер, - который сидел за соседним монитором, - испытал рвотный позыв. - Вы?! Или это был кто-то другой?!

Молчание стало вязким, как смола. Аналитик нервно зашевелился, его глаза заметались по сторонам - он искал поддержки, союзников, но не находил никого. Все отводили взгляды. Никто не хотел вставать между ней и его судьбой.

- То есть ты... ты обвиняешь МЕНЯ?! - Его голос сорвался на фальцет.

- ... в сотрудничестве с противником. - Отрезала она, и каждое слово было подобно удару под дых. - Что они обещали тебе, за смерть нашего лидера, ты, шкура продажная?!

Слова повисли в воздухе, как выстрелы. На аналитика теперь смотрели не просто как на коллегу - на него смотрели как на прокаженного, как на нечто, что вот-вот превратится в грязь под ногами. Кто-то из сидящих у мониторов медленно отодвинул стул, будто боясь, что гнев ГКсан может быть заразным.

Ни слова не говоря, трое здоровенных штурмовиков, - до этого стоявших у входа и казавшихся частью интерьера, - отделились от стен. Они двигались бесшумно, как призраки, и в их глазах не было ни тени сомнения. Схватив аналитика за руки, они выволокли его из зала, несмотря на отчаянные протесты и крики о невиновности, которые эхом разнеслись по коридору и затихли где-то вдалеке, заглушенные захлопнувшейся дверью. ГКсан проводила их взглядом, и на ее лице промелькнуло нечто среднее между удовлетворением и усталостью. Она перевела дух, - сделав глубокий, судорожный вздох, - и снова повернулась к карте.

- Мне известно направление движения этого... Орестеса, - произнесла она, и в ее голосе прозвучала сталь. Она скривила губы в оскале, который должен был изображать презрение, но в нем отлично читалась злость и решимость. - И я постараюсь его перехватить. - На миг она задумалась, глядя на мерцающие линии маршрутов на голографической карте. В ее голове уже прокручивались варианты: засада, перехват, либо - если повезет - они возьмут его живым, чтобы вытянуть все, что он знает. Ее глаза заледенели, взгляд стал жестким, почти безумным. - Додавите этого упыря, - бросила она через плечо, имея в виду пленного аналитика, которого тащили в подвал. - Пусть все расскажет, предатель чертов...

А потом она развернулась на каблуках и буквально вылетела из помещения. Дверь за ней захлопнулась с той же силой, с какой открылась, оставляя в зале лишь гул серверов и офицеров, которые облегченно выдохнули, осознав, что – на этот раз – буря прошла стороной.

- Ядерная катастрофа. – Резюмировал кто-то из них.

ГКсан уже бежала по коридору. Ее шаги гулко отдавались от металлических стен, а ее дыхание смешивалось с шумом вентиляции. Она ткнула пальцем в троих первых попавшихся дюжих нарнов, стоявших у оружейного шкафа, и ее голос прозвучал как команда, не терпящая возражений:

- Ты, ты и ты. За мной.

«Они» не стали переспрашивать. Они просто схватили оружие и бросились следом, как псы, сорвавшиеся с поводка. Ее шаги понесли их вперед, в темпе, который не оставлял сомнений: они догонят Орестеса. Чего бы это ей ни стоило.

***

Он потерял всю группу - и это было вполне предсказуемо. Удивительно, что ему самому все еще удавалось уходить. Планета дышала ему в затылок жаром, выжженная земля крошилась под подошвами, а воздух, - насыщенный красной пылью, - царапал легкие, словно наждачная бумага. Каждый вдох отдавался в грудной клетке тупой болью, но Рутэро привык к ней. Она была его постоянной спутницей, вернее многих его спутников, которых он потерял.

Задача была предельно ясна: уничтожить последнего из Кха’Ри, оставшегося на Нарне. Подорвать боевой дух нарнов окончательно. А после, если удастся, - вернуться. Миссия самоубийственная. Далеко не первая в жизни Рутэро, но каждая из них оставляла свой след в его душе. След, который сейчас горел под лопаткой, напоминая о себе глухой пульсирующей болью.

Он уже видел это. Этот воздух, перемешанный с красной пылью, царапающий его легкие. Полуразрушенные здания, остовы которых торчали из земли, как ребра мертвого гиганта, почти узнавались - он помнил их очертания по голографическим картам, которые изучал перед вылетом. Но карты не передавали запахов. Запаха горелого пластика, металла и чего-то сладковатого, что когда-то было жизнью.

До корабля оставалось еще несколько кварталов. Ему было необходимо скрываться и выбирать те пути, которые были не слишком удобны, но зато с меньшей вероятностью встретить кого-то из врагов. Он двигался зигзагами, ныряя в подворотни, перепрыгивая через груды битого кирпича, прижимаясь к стенам, которые еще хранили тепло дня. Тем более что при отходе, у него выбили основное оружие, и теперь рассчитывать приходилось лишь на отравленные дротики, которых оставалось уже немного, да кинжал, висевший за голенищем сапога. Кинжал был старый, с выщербленным лезвием, но острый, как злоба нарнов.

После долгого изнуряющего движения Рутэро остановился, сверяясь с маршрутом: до корабля оставалось около километра. Но это был километр открытого пространства, руин и, возможно, смерти. Он прислушался к тишине. А потом услышал где-то впереди, явно под чьей-то тяжелой обувью, осыпалась галька. Звук был сухой, отчетливый, подобно выстрелу в безмолвии.

Центаврианин быстро отошел назад, скользнув в тень полуразрушенного здания. Каменная стена, покрытая копотью и трещинами, приняла его, спрятав в своей глубине. Он замер, не дыша. Затем, проверив, насколько тихо может двигаться, подобрал пару мелких камешков и бросил их в сторону. Камешки звякнули о бетон, и тут же из-за угла показался нарн. Он был крупным, с массивной челюстью, и в его руках не было оружия: только какое-то подобие дубинки. «Видимо, один из тех, кого послали в погоню». Центаврианин, скрытый в тени, вытянул левую руку, аккуратно нажал на золоченую пуговицу на рукаве. Устройство для метания дротиков было спрятано в самом рукаве, почти невесомое, и было доведено до совершенства. Три выстрела. Всего три. Он уже истратил почти все.

Дротик свистнул, и нарн удивленно взглянул на свою грудь, где торчала маленькая игла. Его лицо застыло, глаза расширились, а тело обмякло и рухнуло в пыль с глухим стуком. Яд действовал мгновенно.

Рутэро метнулся вперед, переступая через тело врага. Стоило поторопиться. «Раз они появились впереди, значит... им известно, где я. Значит, они заставили кого-то заговорить». Мысль о том, что кто-то из его людей мог выдать координаты посадки, обожгла изнутри, но он отогнал ее. «Сейчас не время для паранойи».

Тем временем второй нарн, посланный в обход, очень скоро добрался до тела своего товарища. Он склонился над ним, потрогал шею, проверяя пульс, и помрачнел. Затем, зажав кнопку рации, прошептал:

- ТШон убит. Продолжаю преследование.

- Черт! – Услыша это, ГКсан споткнулась на мгновение, но тут же восстановила ритм движения. - Быстрее! - Она прибавила шагу, чувствуя, как каждый вдох отдается жжением в груди.

***

Проклятая пыль скрипела на зубах. Даже ткань, закрывавшая нижнюю часть лица, не спасала: мелкие частицы проникали повсюду, смешиваясь с потом и кровью. До корабля оставалось еще прилично, и Рутэро понимал: высока вероятность, что у самого корабля его будет ждать засада. Он знал, что, - после успешного выполнения задания, - так просто убраться с планеты им никто не даст. «Возможно, придется искать укрытие, затаиться, переждать. Еще одно приключение». Без нормальных припасов он долго не протянет, и Орестес «это» прекрасно знал.

Он остановился у очередной стены, прижимаясь к ней спиной. Раненая лопатка отозвалась острой болью, и он зашипел сквозь зубы. Камень, которым его огрели, оставил глубокий кровоподтек, но кости, кажется, были целы. Он прислушался. Впереди кто-то шевельнулся. Тень. Или игра воображения. Но Рутэро замер, вглядываясь в проем между зданиями.

Второй нарн был осторожнее первого. Он двигался бесшумно, словно хищник, прижимаясь к стенам. Но Рутеро уже видел его. Он ждал, пока тот высунется из укрытия, и когда это случилось, ещё один дротик нашёл свою цель. Тело упало на песок, не издав ни звука.

ГКсан и сопровождающий ее нарн крались среди развалин. Когда-то здесь был процветающий город, с широкими улицами, гранеными башнями и шумными рынками. Сейчас все это превратилось в никому не нужный хлам. Разбитые витрины зияли пустыми глазницами, а на асфальте, где когда-то шли дети, теперь был только песок и осколки.

- Чупакабра, срамота... Щрок, - бормотала нарнианка себе под нос, ее голос срывался на хрип, но она продолжала движение, стараясь держаться в тени. - Догоню... ты так быстро не сдохнешь...

Они подошли к кораблю. Он стоял на краю воронки, черный, угловатый, с поблескивающей обшивкой, которая отражала багровый свет нарнского солнца.

- Вот тут мы станем ожидать этого вала, - прошипела она, указывая на груду камней в паре метров от трапа. - Будь проклят весь его Род до пятидесятого колена... – Выругалась она.

***

«Довольно странно, что больше никого не было. Либо у корабля меня поджидает отряд, либо у нарнов просто закончились люди», - подумал Рутэро, осторожно продвигаясь вперед. Краски окружающего мира сливались в единый багровый оттенок, и что-то еле уловимое, на границе мысли, стучалось жилкой на виске. Словно пыталось привлечь внимание. Предупредить.

Но он был слишком увлечен своей задачей.

Сквозь улицу уже виднелось начало черной воронки. Острые края разбитых зданий были словно обрезаны по началу круга, а на дне, - в центре, - лежал их корабль. Там, впереди, был самый быстрый шанс выбраться с этой, - проклятой Богами, - планеты. Рутэро добрался до края развалин, и, не торопясь выходить, затаился. Ему нужно было осмотреться.

- Вон он, - шепотом сказал нарн, стоявший рядом с ГКсан. Он указал рукой вниз, туда, где на фоне развалин мелькнула тень. Нарнианка кивнула. Ее сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя дышать ровно.

- Рацию на сигнал сбора, - так же шепотом приказала она. - Ждем.

Нарн активировал рацию и замер, напряженно вслушиваясь в тишину.

***

Рутэро смотрел на открытое пространство. Ему оставалось только преодолеть самый сложный участок. «Когда приходится действовать в руинах, есть хотя бы возможность скрыться, если что-то пойдет не так. А тут - как ни крути - самое место для засады. Несколько метров открытого пространства, а затем укрытие из пара камней. До них еще нужно успеть добежать. И что самое интересное, это то, что камни вполне могут оказаться совсем не дружественным укрытием».

Он прикидывал варианты. «Либо отсиживаться дальше и ждать, пока нарны обнаружат меня и примчат сюда основными силами, либо рискнуть. На крайний случай нарваться на засаду, а при самом лучшем стечении обстоятельств - быстро покинуть проклятую планету».

Орестес не стал долго размышлять. Он перехватил кинжал поудобнее и предпринял попытку прорыва. Быстро кинулся вперед, по направлению к кораблю.

- Давай! - Прошипела ГКсан, и в тот же момент мужчина-нарн, стоящий рядом с ней, поднял с земли приличных размеров булыжник. Он встал во весь рост, прицелился, и с размаха швырнул камень в пробегающего внизу центаврианина. Камень просвистел в воздухе, словно пушечное ядро.

Рутеро не успел пробежать и пятой части расстояния, когда понял, что его план провалился. Камень прилетел со стороны развалин, с самого края воронки. «Хорошо еще, что не в голову». Булыжник ударил его в спину, в область правой лопатки. Удар был настолько сильным, что центаврианин упал на одно колено, опершись правой рукой о землю. Воздух вышибло из легких, и перед глазами поплыли черные точки. Но он не имел права на остановку. Согнув локоть опорной руки, он полуобернулся, выискивая взглядом того, кто кинул камень. Доля секунды понадобилась ему, чтобы убрать опору, перекатиться на левый бок и вытянуть левую руку вверх. Вторая рука нажала на пуговицу, и дротик, выпущенный из положения «полулежа», нашел цель.

- Попал! - Нарн улыбнулся, глядя на ГКсан. В следующий момент его лицо застыло, глаза остекленели, и он повалился прямо на нее.

У нарнианки ушли несколько секунд на то, чтобы понять, что он мертв. Она оттолкнула тело, и ее голос, - полный бешеной ярости, - разорвал тишину:

- Рутэро! Рутэро Орестес!! Сдавайся, ты обречен!!!

Мужчина поднялся на ноги. Боль пульсировала, но он заставил себя не обращать на нее никакого внимания.

- А то что? Закидаете меня камнями? – Едко отозвался он, направляясь к кораблю. - Иди к Морготу!

ГКсан припустила вниз, старательно меняя направление движения, чтобы не стать удобной мишенью. Судя по всему, центаврианин хорошо умел пользоваться своим оружием, и она не хотела проверять.

- Щрок! - Заорала она, в надежде хоть как-то задержать врага. ГКсан понимала, что не успевает. - Твой род действительно пресмыкающиеся? И все, на что вы способны, это удрать БЕЗ ОТВЕТА?! Ибо если поймаю, ты ответишь за всё, дерьмо чупакабры! - Она смачно выругалась на нарнском, прыгая между развалинами. - Твоя драгоценная Илларос уже отвернулась от тебя, подлый трус!

Но чем нельзя было пронять Рутеро, так это дурацкими оскорблениями. Он сам столько раз прибегал к этому способу: вывести врага из себя, заставить ошибиться. Мужчина остановился лишь раз, чтобы прицелиться. Эта женщина неплохо меняла траекторию, и все-таки выискать момент с опережением было возможно. Он даже нашел его. Прицелился. Спустил механизм.

Но вместо смертельного щелчка раздался сухой, пустой хлопок.

Дротиков больше не было…

Нарнианка видела момент выстрела. Она уже была готова предстать перед ГКваном, когда до нее вдруг дошло: Господь послал ей поистине Дар. У вражины закончились патроны. Не веря своему счастью, она еще несколько мгновений проверяла, ждала следующего выстрела, но центаврианин просто убегал.

И тогда она кинулась в погоню. Ноги сами несли ее вперед, пыль вздымалась за спиной, сердце стучало в унисон с шагами.

- Проклятье, - выругался Орестес. Надо было прибавить ходу. В отличие от нарнианки ему можно было не вилять, так как он уже убедился, что оружия у нее нет.

- Неужто патроны закончились? - Проорала нарнианка, уже преследуя его в открытую. Ее голос звенел торжеством.

Орестес посмотрел вперед. До корабля осталось совсем немного. Совсем. А на нем есть оружие. Он просто отстрелит эту сумасшедшую нарнианку, которая решила взять его в одиночку. Надо только добраться до корабля, - еще совсем немного, - и он будет в безопасности. Поддерживать беседу он намерений не имел, хотя и испытывал досаду, что быстро не удалось избавиться от преследовательницы.

Его сердца бились напряженно. Черный выжженный песок, корабль, красное небо, пыль в воздухе, - все сливалось в симфонию бесконечного бега. Сейчас решалась не просто его судьба. Решалась судьба миссии. Решалась судьба всего, что он делал последние три дня.

Рутеро видел раскрытый внешний шлюз. Еще десять метров. Пять. Он уже чувствовал запах топлива и смазки, доносившийся из открытого люка. Три метра.

Два…

ГКсан бежала изо всех сил, чувствуя, как каждый вдох обжигает легкие, но не собираясь останавливаться. Она знала: если он доберется до корабля - она его не достанет. А значит, придётся начинать все заново. Снова искать, снова выслеживать.

Она не хотела начинать сначала.

- Стой!!!!! - Заорала она, но ветер унес ее слова прочь, смешав их с ревом вспомогательной силовой установки. Нарнианка уже бежала за мужчиной в открытую.

- Слышь ты, гнилой опарыш! Трус недоделанный! - Она попала в резонанс с шагами мужчины, и теперь они двигались с одинаковой скоростью. - Вся твоя Родина - одна большая ошибка, и ты больше ни на что не способен, кроме того, как отстреливать тех, кто не ждет смерти! - Она вдохнула глубже, сделала рывок, и ударилась всем телом в спину мужчины.

«Вот же проклятая нарнская упертость, понимает, же, что нет смысла, но нет» ..., - Орестес подался вперед от резкого толчка в спину, и не смог удержаться на ногах, свалившись в песок.

- Да чтоб тебя..., отцепись уже, - прорычал он, пальцы увязали в черном песке, стекающем вниз туда, куда нужно было ему... к кораблю...

Он услышал довольный смех, но этот «смех» был с привкусом металла.

- В твоих влажных мечтах... отцеплюсь. - Тяжело сказала она, и - что было сил, - придушила его, и стала колотить его по позвоночнику кулаком, в надежде на то, что попадет куда надо, и ноги врага просто «отстегнутся». «Это» было бы для нее, самым лучшим вариантом.

Но. То ли сил у нарнианки было недостаточно, то ли легкая броня центаврианина не давала так просто добраться до искомой точки, отниматься у него ничего не спешило, мало того, он довольно резво впечатал локтем в бок навалившейся на него тушке, пытаясь с разворотом сменить положение. ГКсан охнула, - удар центаврианина почти выбил из нее воздух. Рутэро начал разворачиваться, и ей ничего не оставалось делать, кроме того - как позволить ему это сделать. Вот только она обвила его шею руками, ногами обхватив его ноги.

- Ты куда собрался, голуба? - Прохрипела она. - Надо бы за смерть нашего лидера ответить...

Орестес воспользовался тем, что его руки были свободны. Он смог достать короткий кинжал, и сделать резкий скользящий удар, вниз по боку нарнийки. Следующий замах был направлен в ее ногу: нарнианка зашипела от боли, и сильно сжала горло лежащего на ней центаврианина, не давая сделать и вдоха. Мужчина захрипел, перед глазами стали проявляться «вспышки», еще немного, - и он может сознание потерять, а допускать этого нельзя. Еще один укол, теперь в плечо нарнийки, чтобы рука ослабла.

ГКсан выругалась. Потом еще раз. Ей ничего не оставалось делать, кроме того, как отпустить убийцу. Но покарать она его желала, уже БЕЗ суда. «Да. Он умрет тут и скоро», - решила она, молниеносно вставая на ноги, и вынимая из ножен свой кинжал. Только она отошла на шаг, думая, что парень - все же - начнет махаться ногами.

Едва оказалась возможность, центаврианин скатился с нарнийки и поднялся. Корабль был по правую руку, руины по левую, черный песок..., и, - напротив, - нарн.

- Я знаю тебя, - вдруг сказал Орестес, перехватывая кинжал удобнее, на его лице появилась какая-то странная усмешка, словно он ожидал вот именно этого момента...

- Да ты што?! Знаешь?! - Опешила нарнианка, перехватывая кинжал «обратным хватом», и готовясь к длительному ножевому бою.

Все стало предельно понятно: все ощущения, знакомство, этот проклятый воздух, этот черный песок..., этот корабль справа. Как во сне... Мужчина ничего не ответил, той, кого видел задолго до этой встречи, задолго до этого задания, и он с презрением улыбнулся своей смерти.

Он не отвечал. Ожидая его атаки, ГКсан пошла по дуге, смотря на плечи центаврианина. Ведь любой удар - от центаврианина ли, или от человека - начинается ИМЕННО С ПЛЕЧ. Она выставила кинжал вперед, как бы говоря ему о том, что она готова к бою на смерть. ОНА ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЛА, откуда ее знает центаврианский парень. И - если честно - ей было фиолетово.

Зато Рутэро ЗНАЛ, что это была его ПОСЛЕДНЯЯ ИГРА, и он прекрасно понимал, ЧЕМ она закончится. Но свою ПОСЛЕДНЮЮ игру он надеялся сыграть красиво.

И сделал шаг навстречу нарну.

- Планируешь танцевать? - Спросил он, не упуская из виду перемещений нарна. - Я думал, ты более решительна...

- Ага. - Согласилась она. - И поговорить – тоже хотела бы, ты не против? - Она плавно переместилась, действительно «танцуя» рядом с ним. - Кто навел твою группу сюда?

- О, не разочаровывай меня, такой пустой беседой, - центаврианин сделал еще шаг навстречу, но нападать не спешил.

Она снова плавно ушла с его дороги.

- Так давай поговорим «не о пустом», - предложила она, не выходя из позиции защиты, не переставая наблюдать за мужчиной. - Тем более, это твоя ПОСЛЕДНЯЯ беседа. - Просветила она. - Ибо следующую свою «беседу», ты уже будешь вести с Тенями. Ну, или с Морготом, кто там покусится на душу твою…

- О, вот как... что ж... мне удалось впечатлить тебя, правда? Так смело бежать, преследовать..., без оружия... - Он усмехнулся, и сделал резкий выпад, который оказался всего лишь пугающим, - терпеть боль...

Нарнианка была внимательна к его движениям. Она воспользовалась «выпадом», и поймала руку в захват. Их лица оказались рядом.

- Не бережешь ты себя, любимый мой. - Сказала она, и с силой ударила мужчину головой в область переносицы. О крепости нарнских голов на Центавре ходило много историй, - она была уверена в этом, - и позволила мужчине ощутить на своем опыте то, что это правда. Мужчина в долгу не остался: он провел резкий удар свободной рукой в бок, аккурат туда, где прошел «до этого» его кинжал. Удар был злобным и довольно болезненным. Нарнианка зашипела, отстраняясь. Затем острый носок ее сапожка со злостью пнул его по коленке.

-Тхиз!!!!

- Ну, не обижайся. - Центаврианин потер колено, он почти смеялся над ГКсан, - но ты первая начала.

- Чего ты смеешься? - Не поняла нарнианка. - Неужели не ясно, что за смерть нашего лидера, с тебя шкуру снимут, причем, с живого? - Она криво усмехнулась. – И самое главное, «это» случится без суда и следствия, и так же все ясно. – Она немного помолчала. - Один из твоих бойцов предал тебя, Рутеро Орестес, и проклял твой Род перед смертью. - Про «проклял» она лгала, ей была интересна реакция центаврианина. Она рассыпалась в живописании картин предательства, и не заметила того, как - видимо - она все-таки разозлила парня.

- Это будет потом, зачем думать о будущем? Нужно наслаждаться настоящим. - Или этот центаврианин был безумным, или он говорил о чем-то, что знал он, а вот ГКсан не знала..., и, - возможно, - у него был «туз» в рукаве из тех, что не обрадуют. Впрочем, новость о предательстве вызвало реакцию, похожую на злость. Но он не злился на того, кто предал, он понимал, КАКИМ ОБРАЗОМ нарны могли вытянуть из него предательство. «Проклял Род»?! Вряд ли бы, даже на смертном одре «это» сделал кто-то из его людей... ведь именно его Род и будет заботиться об их семьях. Он быстро перешел в нападение после этих известий, и, - сделав быстрый шаг, - ударил девушку ногой в челюсть. Удар был молниеносен, всю нижнюю половинку лица нарнианки обожгло, и он как будто бы почувствовал это, ее боль. Но девушка не растерялась: она поймала ногу мужчины. И только потом – выплюнула два зуба.

- Повеселимся! - С кошмарной физиономией сказала она голосом мясника, и ощерилась. Изо рта шла кровь, но «это» не пугало ее. Самое главное - дотерпеть до того момента, когда. К. Ней. Подоспеет. ПОМОЩЬ. А пока она «зарядила» ему своим острым носком сапожка прямо между ног.

«Ох уж эти сапоги, куда не пнет, а все как по больной мозоли», - подумал Рутэро, и воспользовался тем, что ногу нарнийка еще удерживала: он оперся на нее, и в прыжке, - с полуоборота, - нанес ей снова удар в голову второй ногой, грозя свалиться вместе с ней в черный песок. Его прием был успешен: ГКсан завалилась на песок, таща за собой мужчину, стараясь не выпустить из рук его ноги. В ее голове словно бы поселилось нечто, что начало бить в главный храмовый колокол людей. В ушах стоял гул, и она прекрасно понимала тот факт, что, - если СЕЙЧАС она не встанет, то, - вероятнее сего, - мужчина просто ее ушибет, и не возьмет слишком дорого.

«Этого» допустить было нельзя.

Она извернулась, поднялась на карачки, и нанесла страшный удар кулаком в низ его живота. Ее мутило, она понимала, что мужчина - в пламени щедрости своей - обеспечил ей неслабое сотрясение мозга. И поэтому она не стала сдерживать рвотных масс, которые просились наружу. Удар для мужчины, хоть и был крайне неприятным, но, - отчасти, - его защита сработала, взяв на себя часть усилия нарнийки. Впрочем, сложился Орестес знатно, что его и спасло от полного контакта с рвотными массами. «Великий Создатель, что же они за дрянь едят»?!

Выблевав на лицо центарианину свой обед, нарнианка рухнула рядом, и перекатом ушла на безопасное расстояние. Затем нетвердо поднялась на ноги.

Мужчина стянул с головы защищающий капюшон, и вытер им ту часть лица, которой не повезло, затем швырнул его в сторону. Его гребень оказался на удивление цел несмотря на то, что был постоянно под тканью. Центаврианин поднялся на ноги и криво улыбнулся ГКсан.

- Показываешь свои грязные приемчики? - Спросил он

- Ага. - Нарнианку качало, но она смотрела прямо в глаза мужчине. - Продолжим?

- У меня не так много времени..., - заметил Орестес, он смотрел на нее выжидающе, словно сомневался в чем-то. «Можно ли обмануть пророчество?» Не ошибся ли он? «Она слишком ... слаба, она даже не пытается... она просто тянет время» ...

- У тебя его навалом, поверь. - Она кошмарно ощерилась, и отошла на несколько шагов. - А когда придут мои ребята - у тебя его станет еще больше. Расскажешь все, - и в подробностях: кто вас сюда навел, кто помог с планеты... проклянешь своего Императора, свой Род, и ту, что родила такое, как ты. - С этими словами она выставила кинжал перед собой, четко поставив зарубку в мозгу насчет «не приближаться вплотную». На ее слова Орестес жестко усмехнулся: он шагнул назад, в сторону корабля, но при этом не спуская взгляда с ГКсан. Она слишком желает не убить его, надеется, что его возьмут, надеется, что он позволит, чтобы его взяли живьем…

Еще два шага назад, с той же издевающейся улыбкой.

Нарнианка пошла за ним, осторожно смотря на его ноги. На плечи. Затем, когда поняла, ЧТО он хочет сделать пошла быстрее, но подошла не настолько близко, чтобы мужчина снова начал работать ногами.

- Боишься ответить за содеянное?

- Я сделал то, что должен, - сказал он, сделав еще шаг назад, - а ты? - Он явно понимал, что СЕЙЧАС может себе позволить такую игру: нарнийка связана своим же желанием вопиющей справедливости. Только вот он... он ничем не связан.

- Я тоже. Делаю то, что должна. – ГКсан сплюнула сгусток крови на песок, и вынула из кармана шокер. Его вполне можно было активировать, и запустить в мужчину, наподобие копья. Самое главное - попасть. - Я не отпущу тебя отсюда, по крайней мере - живым. - Она помолчала. - Ты же прекрасно понимаешь.

Еще несколько шагов вперед.

- В таком случае, тебе стоит умереть. - Ответил центаврианин, внимательно смотря на шокер, в руке нарнианки. Это была реальная опасность, - «третий вариант», который совершенно Рутэро не устраивал. Он оглянулся по сторонам, однако воронка была пуста, только песок, никаких камней, чтобы иметь возможность выбить шокер, он сделал еще пару шагов назад.

Она пошла параллельно мужчине, и достигла его корабля первой. Пройдя рядом со стеной, она достигла входного шлюза. Шокер был наготове. Она приблизилась на то самое критически малое расстояние, на котором мужчина снова мог ей врезать ногами, но теперь она ЗНАЛА про эту его особенность.

И была к этому готова.

- Только после тебя. - Спокойно констатировала она.

Рутэро понял, что у него оставался ровно ОДИН ход, только ОДИН шанс. Только одна нарнийка с шокером и кинжалом отделяла его от спасения. Он еще раз посмотрел на руку с шокером, и, - внезапно, - сделал резкое движение рукой. Лезвие кинжала метнулось в руку с шокером, и «это» был единственный шанс не допустить, чтобы его оглушили..., ГКсан была готова «к чему-то такому». Как только на уровне плеча мужчины пошло движение, она подпрыгнула, метя ногой мужчине в голову, но не учла того, что центавриане хорошо дерутся ногами..., но и уворачиваются от атак ногами они не менее хорошо. Мужчина сориентировался моментально, уведя корпус в сторону и вниз, затем сделал подсечку приземлившейся нарнианке. ГКсан успела сгруппироваться, просто сделав кувырок по земле. Шокер так и был в ее руке. Затем не поднимаясь, она ударила мужчину по ногам.

После подсечки центаврианин поднялся, и получил очень нехилый пинок по ногам сзади. «Направление» оказалось аккурат в шлюз корабля, так что Рутеро оказался на пути к свободе чуть ближе, чем был «до» этого. Он довольно быстро, поднялся, отходя назад, до закрывающего устройства шлюзовой двери. Мужчина понял, что до него он не успеет добраться «в один рывок», а вот до оставленного у входа оружия... хотя бы один разряд там должен был быть, хотя бы один... ГКсан поняла, что еще одна такая «услуга» центаврианину с ее стороны - и тот полетит на свой Центавр, посвистывая от удовольствия, а она навеки покроется позором. И - не поднимаясь, - она совершила рывок, метя в ноги мужчине.

Рутэро отскочил в сторону, и дотянулся до ручного плазменного оружия. Теперь оставалось только надеяться на то, что оно заряжено. Нарнийка была у него под прицелом. С быстротой молнии она ткнула острием шокера в лодыжку мужчины, и спустила триггер.

По спине мужчины успел пройти холодок, когда, - проткнув сапог, - в его ногу воткнулось острие шокера, вот только... ничего не случилось, укол..., не больше. Он тут же пнул руку нарнийки. Ему повезло, Создатель решил дать ему возможность убраться с этой планеты. Но прежде стоило избавиться от этой досадной помехи.

Он направил оружие на нарнийку, и без всякого сожаления или раздумья, нажал на курок. ГКсан попыталась уйти перекатом с траектории выстрела. Впрочем, даже если бы она ничего не сделала, все осталось на том же месте, так как и у центаврианина заряда в оружии не оказалось.

- Проклятье.... - Выругался Орестес, швырнув оружие. Он решил наплевать на нарнийку и быстро метнулся к пульту, чтобы завершить шлюзование.

Подхватив брошенное центаврианином оружие, и используя его как копье, ГКсан запустила его в спину мужчине. После броска она поднялась на ноги с той быстротой, которую позволяло ее состояние. Это было не так больно, как получить по спине камнем, - понял Орестес, - но достаточно, чтобы было крайне неприятно, хорошо не по голове. Рутэро сделал два спасительных шага до пульта, закрывающего вход, и с размахом нажал на кнопку, после чего начал поворачиваться в сторону нарнийки.

Во время его поворота она приблизилась, и кулаком, - со всей свой дури, - врезала мужчине в челюсть.

Центаврианин выпрямился после удара, стирая с лица кровь:

- Ты не умеешь проигрывать, - сказал он, - а мне пассажиры не нужны...

- Тебе разве мама не говорила, что за убийство надо отвечать? - Вместо ответа спросила она.

- Тебе пора, ты слишком задержалась на моем корабле... - Сказал центаврианин, затем нанес удар все в тот же бок ГКсан, который уже и без того был обагрен кровью. Она схватилась за бок, оседая на стену. В тот же миг, нарнианка услышала слабое поцарапывание по двери шлюза. Она поняла, что, - если ее сородичи пришли ей на помощь, - то двери шлюза будут взрывать. Из последних сил она нанесла удар мужчине ногой в низ живота... Рутэро согнулся, защита хоть и скрадывала удар, но все равно, это было весьма ощутимо. Он оказался ближе к двери, и теперь уже и сам слышал какую-то возню снаружи. Снаружи двери раздался взрыв, направленный таким образом, чтобы только разнести дверь. Нарнам нужно было достать диверсантов живьем

- Проклятье... – Только и успел сказать он. А дальше удар, жар и темнота…

ГКсан не помнила, как в помещение шлюза ворвались ее сородичи. Он очнулась уже возле корабля, когда ей сунули нечто вонючее в нос. Рядом стояло отделение нарнов.

- Где эта...? - Она выругалась на языке лумати.

Убийцу вытащили и отхлопали по щекам, приводя в сознание. Однако мужчина не реагировал, и его просто потащили волоком, от корабля подальше, намереваясь притащить Командованию, чтобы уже более подробно расспросить обо всем.

За зарытыми веками уже не было темноты. Рутеро выдохнул со стоном, он начинал приходить в себя, и свое положение в пространстве, - равно как и ощущение, - воспринять адекватно не мог. Группа же шла назад, не волнуясь о пленнике. Но когда сзади раздался стон - они остановились.

- Приходишь в себя? - Один из нарнов с силой пнул мужчину по ногам. - Может, гребень тебе отрезать?

ГКсан подошла и оттолкнула мужчину.

- Ша. - Осадила она его. - Он, - она кивнула на центаврианина, - живым нужен, там с него шкуру спустят. - Она немного помолчала. - Но вот расспросить перед «этим» его - надо, неизвестно, что еще задумали эти... - Смачное нарнское ругательство слетело с ее уст.

Боль, довольно быстрое и понятное ощущение жизни. Орестес открыл глаза. «Насколько быстро все меняется» … Ведь только что он стоял на корабле, готовый улететь домой и тут... он снова... красное небо... черный песок... Рутеро повернул голову направо... корабль... Снова... как во сне...

ГКсан ощутимо похлопала центаврианина по щеке.

- Ты живой? - После чего усмехнулась. - Кажется, ты встретишься с Морготом намного раньше, чем я. - И засмеялась, следом смех подхватила вся компания.

«И она» …, - пронеслось в мозгу мужчины. Мысль была вязкой, медленной, как кровь, которая уже начинала покидать его тело, но в нем уже не было страха. Только осознание. Только принятие. «Что ж, теперь она совсем не слаба. Вокруг нее ее свора, и теперь нам нужно закончить этот танец… только нам двоим… остальные лишь несущественные зрители, только штрихи к картине. Мне нужен клинок в руке… иначе танец не танец». Он посмотрел на нее. На ту, что преследовала его через руины, через боль, через черный песок. Он видел ее искаженное злостью лицо, ее разбитый рот, ее глаза, в которых горела ярость. И в этом лице он узнавал то, что видел во сне сотни раз. То же самое лицо. Та же самая боль. Та же самая смерть, которая шла к нему не как враг, а как избавительница. «Я сделал все, что мог», - подумал он. - «Мы разобрались с тем мерзавцем из Кха’Ри. Я почти улетел. Я почти победил. И теперь… теперь я хочу уйти красиво. Как и подобает офицеру Центаврианской Республики».

- Ну что? - Грубо осведомилась ГКсан. Ее голос был хриплым, срывающимся, но в нём звенела сталь. - Поднимите его.

Несколько рук схватили мужчину за одежду, дернули вверх, и подняли на ноги, хотя те почти не держали его. Черный песок осыпался с его формы, красная пыль осела на лице, смешиваясь с кровью и потом. Он стоял, смотря на нее, и в его взгляде не было страха. Только тихое, почти спокойное ожидание.

- Руки давай, - приказала она.

В руках одного из нарнов появилась веревка - грубая, узловатая, пахнущая машинным маслом и потом. Нарн, - который был ближе к нему, протянул руки, чтобы взять веревку из рук сородича, - открылся, и взору мужчины предстала рукоять кинжала.

Рутеро собрал силы. Все, что у него осталось. Все, до последней капли адреналина, до последнего удара двух его сердец. Он смотрел на этот кинжал, на эту рукоять, и в его душе просыпалось что-то древнее - инстинкт, который говорил ему: «Сейчас или никогда».

Его руки уже готовились связать, как вдруг он, со скоростью, на которую был способен в последний раз, выхватил кинжал у нарна. Резкий рывок, холодная сталь в ладони, и он набросился с ним на ГКсан, делая страшный замах. В этом движении была вся его жизнь - вся его боль, вся его надежда, все его сны. Глаза нарнианки расширились. Она видела, как клинок приближается, как воздух рассекает сталь, как в глазах мужчины вспыхивает что-то, чего она не могла понять. Но ее тело среагировало быстрее, чем разум. Она кулаком правой руки поставила блок - резкий, жесткий, перехватывающий удар. А затем, ее рука с кинжалом, - который она все это время сжимала в кулаке, - ударила мужчину под ребра.

- Вот гондон! - Выругалась она, и в этом слове была вся ее ярость, вся ее усталость, вся ее боль.

Сердца Рутэро замерли, когда «линии сна и реальности» совпали до миллисекунды. Он словно ощутил полет, находясь внутри и вне сна, внутри и вне реальности. Даже время, казалось, замедлилось. Он видел, как менялось лицо ГКсан - точно так же, как во сне. То же самое выражение ужаса, то же самое осознание, та же самая секунда, когда она поняла, что натворила... Вот оно. Вот оно - лицо его Смерти.

Мужчина судорожно вздохнул, когда лезвие пробило его тело. Боль пришла не сразу: сначала была пустота, тишина, а потом жар, который разлился от груди к конечностям, словно он падал в звезду. Но в последнюю секунду его жизни, на его губах успела появиться улыбка покоя.

Их танец завершен.

Черный песок, красная пыль и, растворяющееся в тумане, лицо его Смерти.

***

ГКсан выругалась, потом – выругалась еще раз. Когда тело мужчины упало, - тяжело, глухо, как падает мешок с камнями, - она закричала. Это был не просто крик - это был вой, в котором смешались ярость, отчаяние, горечь поражения и что-то еще, что она не могла назвать. Она бросилась к нему, упала на колени рядом с телом, и ее руки, все еще сжимающие кинжал, бессильно опустились.

Ее задание провалено. Она НИКОГДА НЕ УЗНАЕТ, кто же помог гребнястым с планеты. КТО был их осведомителем. А значит, ЕДИНСТВЕННЫЙ ОСТАВШИЙСЯ В ЖИВЫХ КХА’РИ В ОПАСНОСТИ.

- Сука!!! - Верещала она, вырываясь из рук держащего ее нарна. Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с кровью и пылью, оставляя грязные дорожки. - Зачем ты это сделал, ублюдок?! - Она трясла его за плечи, как будто могла вернуть его к жизни, как будто могла заставить его снова открыть глаза и ответить. - Ты мог бы жить! Ты мог бы говорить! Зачем?! - Но мужчина был мертв. Его глаза, когда-то полные жизни и решимости, теперь смотрели в пустоту, в красное небо Нарна, которое он так ненавидел…

Ответить ей было некому.

Командир отделения прижал ее к себе. Его руки, грубые и сильные, обхватили ее за плечи, прижимая к широкой груди. ГКсан трясло. Ее трясло так, что ей положили руку на лоб, проверяя, не в горячке ли она.

Так они стояли несколько секунд.

- Я ухожу, - наконец, сказала она, и ее голос звучал тихо, почти безжизненно. Словно в нем не осталось ничего, кроме решимости. - Вы не смогли уберечь предпоследнего Кха’Ри. Теперь МНЕ предстоит сберечь ПОСЛЕДНЕГО.

Она посмотрела назад, туда, где остался корабль центаврианской ДРГ. Черный, угловатый, с разорванным шлюзом, но все еще целый. Ее глаза застыли, и в них появилось что-то новое: не ярость, не боль, а ледяная, - словно космос, - решимость.

- Я забираю корабль.

Нарны кивнули. Они не спорили. Они знали, что это бесполезно. Командир отделения из них склонился перед ней в традиционном жесте уважения, коснувшись рукой земли, затем выпрямился. Другой схватил труп мужчины за ногу - безразлично, грубо, как хватают мешок с мусором. Группа пошла прочь, таща тело убитого центаврианина по черному песку, оставляя за собой глубокую борозду.

ГКсан пошла на корабль. Ей предстоял перелет - перелет до Вавилона-5, на корабле с взорванным внешним шлюзом. Она надеялась, что внутренний шлюз все-таки удержит атмосферу. Но сейчас ей было все равно. Сейчас она просто шла, ставя одну ногу перед другой, механически, как автомат.

Когда она взлетела, оставляя пыль Нарна позади, на ее глаза навернулись слезы.

Сидя в кресле Рутэро - в том самом кресле, где он сидел, когда планировал свою миссию, когда думал о доме, о семье, о жизни, - она дала себе слово. Она дала его не богам, не Кха’Ри, не своему народу. Она дала его самой себе.

ГКар останется жив. Отныне он был ее ответственностью, ее заданием. И ее смыслом жизни.

Корабль уходил в черную пустоту, оставляя за спиной красную планету, черный песок и тело мужчины, который мог бы стать ее самым ценным пленником. Но вместо этого он стал ее проклятием.

Нарнианка закрыла глаза, и в темноте перед ней снова возникло его лицо. Та самая улыбка покоя. И вопрос, на который у нее никогда не будет ответа:

- Зачем?!

*согласно каноническому сериалу "Вавилон-5" центавриане видят момент своей смерти во сне.

**согласно тому же сериалу, представители расы центавриан имеют два сердца, и не имеют вен за запястьях.