Проект «Нептун»

Моря вдали от Солнца

С безжизненного пригорка было видно: в почти идеально круглой низине плещется море нечто белого, напоминающего земной туман.

Баурес достал спектрометр.

— Оно? — живо спросил Лансен.

— Да. Аммиак. Придётся обходить.

И хотя до базы было уже недалеко, такой крюк неприятно увеличивал путь.

***

По безжизненному берегу шли две нагруженные снаряжением и остатками провианта фигуры. Тени случайных одиноких глыб и пары безжизненных древесных стволов вдали растягивались всё сильнее под лучами тусклого солнца у края горизонта.

Баурес повернулся к немного отстающему напарнику.

— День закончится через три часа, придётся разбить лагерь в десяти километрах по левому берегу.

За проведённые года на Нептуне у здешних переселенцев сложился специфичный режим дня (а правильнее сказать дней), к которому были не готовы большинство землян. Сутки здесь длятся 16 часов, поэтому местные предпочитают спать один день через двое суток бодрствования. Почему бы не спать 8 часов и 16 — бодрствовать? План проекта требовалось выполнить как можно скорее, лишние прерывания были недопустимы. На работу набирались крепкие энтузиасты с полной отдачей общему делу или готовые стать такими за крупную монету. К тому же в скором времени руководство проекта по окаменению и терраформированию Нептуна одобрило изменение формулы газа в баллонах респиратора, после чего работа пошла подозрительно бодрее.

— Далеко ещё?

— Километра три.

За время, что они катались на магнитном вездеходе Лансен всё же успел отвыкнуть от таких долгих нагрузок, за что сейчас себя где-то подсознательно корил.

С тех пор, как случилось Великое Покидание, последним из оставшихся на этой Богом забытой планеты, только и оставалось что перемещаться между брошенными базами в поисках ресурсов и инструментов для починки. Впереди их ждала база Листеранского Объединения, где была большая вероятность поживиться ещё нетронутыми запасами.

***

Герметичный купол, к счастью, установился без сложностей, что ощущалось как компенсация за вечернюю подлянку от нептунской природы.

Лансен достал баллон виде додекаэдра с жидким концентратом. Зачем же нужен баллон с двенадцатью гранями в виде пятиугольников, спросите вы? «Неуч», — подумает почти каждый работник и сторонник Явленского университета. — «Доктор Гамильевский же давно доказал...» Хотя недобрые языки говорили, что контракт по переоборудованию стоил весьма дорого.

Оба путника с тех пор как расселись, ещё не проронили не слова. Для Бауреса это было обычным делом, даже при земной жизни он был нелюбителем сцепаться языками, будто слово стоило ему каждый кален. А вот немного более живой и юный Лансен едва ли выносил долгую тишину, хотя всегда понимал, как важно не докучать своим напарниками. Но сегодня он и сам блуждал в своих мыслях.

— Баурес, а что если базу уже обчистили?

— Дальше пойдём.

— А ты не думал… что там кто-то всё ещё может оставаться?

— Значит придётся применить струнный измельчитель.

Баурес повернулся в другую сторону, явно давая понять, что лимит слов на сегодня полностью исчерпан, разложил свой мешок и захрапел.

Муха

Маленькая муха сидела с краю одного из иллюминаторов жилого модуля. Она не должна была здесь находиться: за день до старта все космические корабли тщательно продезинфицировали. (Позднее все этапы, кстати, были описаны в 28-ми страничном отчёте.)

Начало дня проходило спокойно, хотя воздухе витало еле уловимое напряжение, и баллы беспокойства толпы на мониторах в кабине управления продолжали расти. Будущие труженники миссии, прошедшие обеззараживающую установку, проходили по посадочному туннелю в пассажирский модуль группами в сто человек. Вообще-то, по регламенту уровень тревоги в туннеле не должен был превышать 20 баллов, руководство не прерывало посадку, надеясь на живую охрану.

***

Андар поступил на службу космического комплекса пару лет назад. Для человека без связей с местным Университетом даже это назначение было почти удачей. Как ни странно, но отдел безопасности так и не узнал о его общении с сотрудником Камирского Университета в прошлом. Наверное потому что оно было не слишком тесным, а сам Андар был почти всегда осторожен при контактах с любыми университетскими.

Эвланский университет не обладал системой ценностей и проектами, слишком отличающимися от тенденций нынешнего времени. Но всё же чем-то они раздражали уже проработавшего здесь некоторое время Андара. «По сути своей, цели большинства исследований сводятся к попыткам побыстрее разнестись по космосу, высосать всё ресурсы и разноситься ещё быстрее», — порой с раздражением думал он.

В последний раз Андар встретился с камирцем перед своим вступлением в должность два года назад. Тогда ему уже стало известно об особенно серьёзных разногласиях Камирского и Эвланского Университетов из-за желаний последнего вступить в нептуновую гонку.

Захолустное местечко не сулило ничего хорошего. И всё ощущалось неприветливым, начиная с пути от главной магистрали по закоулкам и заворотам, толком неизвестным ни одной системе навигации, и заканчивая обшарпанным видом самого здания. Рядом с такими зонами обычно и происходят беды с неродивыми людьми, волею судьбы сошедшими со знакомых дорог, но как ни парадоксально, порой незнание и наивность словно охраняют заблудших от бед и страха этого мира. Но у этого места было одно главное преимущество: скрытость от непрошенных наблюдателей, как живых, так и электронных.

Прошло полчаса, приватная кабинка уже наполнилась белой дымкой от кальяна, а тема беседы наконец-то перешла от светских расспросов к чему-то содержательному.

— Ты же понимаешь, к чему это всё может привести? — сказал камирец, выпуская очередной клуб.

— Да… Наверное… — Андар в этот раз держался особенно неуверенно.

— Мы точно не знаем о последствиях этой авантюры, но если они будут… Вопрос в том, будем ли после этого мы.

Обведя многозначительным взглядом воображаемые тысячи жителей Земли, он продолжил вдыхать из трубки, глядя сквозь Андара. Проект «Нептун» был одобрен со скрипом и протестами части участников Собрания Университетов ещё семь лет назад, хотя широкой общественности стало известно о нём только лет пять спустя при донаборе добровольцев.

Все эти два года известности о проекте вспыхивающие по его поводу скандалы почти не прекращись, и «Нептун» был любимой целью всех журналистов-расследователей. «Университеты нарушают условия труда», «Они скрывают свои истинные намерения», «Уничтожение Солнечной системы близко!» (запасайтесь туалетной бумагой). В очередной раз слыша, как коллеги судачат о жадных до внимания «журналюгах», Андар вспоминал задумчивое лицо камирца и прокурчивал в голове всё больше невесёлых мыслей.

Незадолго до дня запуска решение внутренних противоречий, как ясный день после бури, пришло само собой. «... нужно, чтобы при посадке произошло нарушение уровня "C", и тогда запуск будет отложен...». Неидеально, но для начала подрывной деятельночти подойдёт и это. Тем временем его взгляд упал на окно, где с внутренней стороны стекла билась маленькая муха.

Андар не был уверен, что его не поймают или что насекомое не погибнет тем или иным способом по дороге, но когда он, будучи в посадочном туннеле, аккуратно раскрыл контейнер, та взвилась вверх. Она металась над равномерно идущей толпой почти рядом с камерами, и тихий революционер нетерпеливо ждал, когда датчики сообщат руководству о нарушнении "C". Но никто не останавливал процесс посадки. Муха же сделала несколько кругов, пока не залетела через шлюз вместе с заходящей в корабль толпой.

***

Вообще, до встречи со стеклом Андара мухе жилось вполне неплохо. Теперь же она на невероятных скоростях уносилась вдаль от родной планеты, хотя этого и не понимала.

Муха в целом мало чего понимала, за прошедшие десятилетия в разумный вид её предки так и не эволюционировали (возможно, не нашлось инструментов труда нужных размеров). Но всё же инстинкты подсказывали, что лучше не привлекать лишнего внимания.

Когда люди разошлись по своим отсекам, она неловко полетела в сторону света в поисках знакомого окружения. В конце длинного коридора действительно виднелись листья. Несмотря на то, что вместе с космонавтами летели ещё тонны концентратов, в будущем всё же планировалось перейти на продукты автономных ферм.

Муха летела навстречу зелени и свету, готовая броситься в их объятья, когда ударилась об невидимую стену. В целях безопасности и санитарии, ферма, конечно же, была закрыта стеклом, и присутствие внутри неё человеческих рук предполагалось только при крайних обстоятельствах.

Пока крылатая безуспешно билась с внезапным препятствием, мимо проходил рядовой работник. Несмотря на неказистый статус Грегон хорошо знал, какой переполох может начаться из-за несанкционированной жизни на борту, хоть сам не воспринимал эти правила всерьёз.

Не долго думая, он хлопнул ручищей по стеклу, но муха ловко увернулась и полетела прочь. Петляя зигзагами, она уносилась к выходу, но Грегон не отставал. Он предпринял попытку прижать нарушительницу к стене, но та опять оказалась быстрее. Наконец муха села на стекло шлюза между жилым отсеком и камерой перед выходом в открытое пространство. Преследователь, покравшись, медленно возвел свою размашистую пятерную и, со всем своим недальновидным запалом, размазал проблемную жизнь по иллюминатору. Взглянув на результат своей ловкости, он стёр кулаком остатки несчастной и ушёл, довольно насвистывая, по своим делам.

В прочем, ещё пока заметные невооружённому глазу последствия всё-таки остались. Последние детали были созданы в крайней спешке. Датчики температуры калибровали реже чем нужно, в то время как для достаточной крепкости стекла была важна каждая сотая градуса…