Проект «Ковчег».

Глава 1

Глава 1. Шаурма и квантовый шторм

Я даже не успел доесть эту несчастную шаурму. Внезапно воздух в Новосибирске стал плотным, как стекло, а звуки исчезли. Не было ни вспышки, ни портала. Просто мир вокруг смазался, превращаясь в геометрически правильный кошмар.

Очнулся я от запаха. Так пахнет озон, дорогая химия и чужая, абсолютная власть. Я лежал в прозрачной капсуле, заполненной густой синей жидкостью, а надо мной склонилось существо, которое не могло присниться мне даже после просроченного майонеза.

Сполот. В земных справочниках по фантастике их назвали бы эльфами, если бы эльфы были ростом два с половиной метра, имели кожу цвета старого пергамента, вертикальные зрачки и излучали вокруг себя ментальное поле, от которого хотелось встать по стойке смирно и отдать честь.

— Биологическая совместимость — девяносто восемь процентов, — прошелестел сполот. Его голос звучал не в ушах, а прямо в затылке. — Нейроактивность превышает стандарты Содружества в двенадцать раз. Древо признало кровь.

Меня вытащили из капсулы. На мне не было ничего, но холода я не чувствовал. Сполот, оказавшийся корабельным медиком по имени Ка’Эл, протянул мне тонкий обруч из живого металла. — Надень. Твой разум слишком шумен. Древо не выносит шума.

Обруч сомкнулся на моем виске, и шум Новосибирска, страх, боль в животе от голода — все исчезло. Осталась только кристальная ясность. И знание.

Глава 2. Древо и завещание

Сполоты не строили корабли из стали. Их флот выращивался. Гигантские био-корабли, похожие на застывшие в космосе баобабы с плазменными пушками, были лишь продолжением Великого Древа — планетарного разума, который сполоты считали своим богом и прародителем.

Как выяснилось, пока я стоял в очереди за шаурмой, последний чистокровный правитель сполотов, Патриарх Великой Ветви, умирал. Его род угасал. Генетическая деградация, тысячелетия инбридинга — сполоты стали слишком идеальными, их ДНК зациклилась. Им нужна была «свежая вода», чтобы разбавить кровь.

И тут на Земле, в заштатном Новосибирске, рождается Артем Соколов. Носитель абсолютно дикого, хаотичного, но невероятно мощного генома кроманьонца, не испорченного тысячелетиями генетических корректировок Содружества.

Патриарх нашел меня через древние маяки Предтеч, выдернул из очереди и умер.

Но перед смертью он изменил завещание. По законам сполотов, если кровь Патриарха признает чужака, этот чужак становится наследником. Не регентом. Не марионеткой. Полновластным правителем.

Я думал, это какая-то ошибка. Пока не вошел в Зал Коронации. Сполоты — гордая, надменная раса. Лучшие пилоты Содружества, лучшие псионики. При моем появлении цвет аристократии собрался под ветвями Древа. Они смотрели на меня, голого человека с земным загаром, как на таракана, упавшего в их элитный ресторан.

Вперед вышел Первый Советник, сполот, которому было больше тысячи лет. Его ментальное давление могло дробить камни. — Человек, — прошипел он. — Ты ошибка Древа. Ты не пройдешь Испытание Памяти. Ты будешь лишь сосудом для сохранения крови, пока мы не вырастим истинного наследника.

Я посмотрел на него. И впервые воспользовался даром, который оставил мне Патриарх. Земной мозг не приспособлен к псионике сполотов. Но мой мозг не знал, что он к ней не приспособлен. Я не стал ставить ментальные щиты. Я просто сделал шаг вперед и очень громко, по-русски, подумал: «Хомут тебе на шею, старый гриб».

Советник схватился за голову. Его ментальное поле, рассчитанное на подавление имперских линкоров, столкнулось с абсолютным, незамутненным земным пофигизмом и обрывком песни группы «Ленинград», которая крутилась у меня в голове. Псионик рухнул на пол, его нейросеть ушла в защитный ребут.

Древо за моей спиной зашелестело листьями. Оно смеялось.

Глава 3. Наследник из коммуналки

Коронация заняла сорок секунд. Живой венец сполотов вплелся в мои волосы, став частью скальпа. Теперь я чувствовал каждый корабль их флота как свой собственный палец.

Проблема была в том, что управлять пальцами я умел, а управлять био-флотом — нет.

Сполоты живут в гармонии с природой. Их корабли маневрируют на чувствах. Чтобы совершить гиперпрыжок, капитан должен «попросить» дерево открыть червоточину. Я же вырос в мире, где для перемещения из точки А в точку Б нужно вовремя нажать на педаль тормоза и не перепутать сцепление.

На второй день моего правления Картель сполотов оказался на грани гражданской войны. Флотилия Дома «Серой коры» отказалась подчиняться человеку. Они вывели свои тяжелые крейсера-баобабы на орбиту материнской планеты.

— Открыть огонь, — приказал я по внутренней связи капитану своего флагмана. — Мой господин, — прошелестел капитан, — мы не открываем огонь первыми. Это противит природе Древа. Мы должны направить им ростки примирения. — Мне плевать на ростки, — ответил я, глядя на тактический экран. — У них преимущество в огневой мощи на двадцать процентов. Если через минуту их щиты не упадут, мы потеряем планету.

Я закрыл глаза. Я не мог «попросить» дерево. Я начал делать то, что умел лучше всего — считать. Я видел потоки энергии в коре флагмана как схемы электропроводки в панельном доме. Я видел, где инженеры сэкономили на сечении «нервов», где мостики уязвимы, а где реактор работает на износ.

— Перекинуть избыточное питание с гравитационных компенсаторов на правый борт, — скомандовал я. — Сместить вектор тяги на три градуса. Огонь по моей команде. Цель — их главный ствол.

— Но это же… неэстетично, — пискнул навигатор. — Эстетика не оплачивает счета, — отрезал я. — Огонь!

Мы ударили не плазмой. Мы ударили резонансным лучом, который я собрал из биологических систем корабля, превратив часть его «нервной системы» в гигантский электромагнитный ускоритель. Это было варварство. Это было нарушение всех законов сполотской бионики.

Правый борт флагмана «Серой коры» просто испарился. Корабль сложился внутрь себя, как картонная коробка. Остальные мятежники, не встречая такого грубого, чисто человеческого сопротивления, в ужасе вышли из боя и запросили перемирия.

Глава 4. Правитель

Вечером я сидел на ветвях Древа, свесив ноги. Ко мне подошел Ка’Эл. Теперь он был моим личным телохранителем. — Мой господин, — прошелестел он. — Совет требует вашей крови для анализа. Они хотят понять, как вы заставили Древо стрелять.

— Скажи им, — я откусил плод, который по вкусу напоминал яблоко с привкусом высоковольтного провода, — что никакого секрета нет.

Я посмотрел на звезды. Где-то там, в неисследованных секторах, сейчас 2025 год. Кто-то стоит в пробках, кто-то ругается с начальником, кто-то просто хочет домой.

— Скажи им, что я не псионик. Я — завхоз. Там, откуда я родом, если в доме течет труба, ее не просят перестать течь красивыми словами. Ей дают по башке разводным ключом. А Древо… Древо — это просто очень сложная, очень капризная, но чертовски эффективная система жизнеобеспечения. И сейчас у этой системы появился наконец адекватный администратор.

Я щелкнул пальцами. Где-то в недрах флагмана, в системе вентиляции, с тихим щелчком открылся заевший клапан. Давление выровнялось.

— И передай Совету, — добавил я, — что завтра в шесть утра по корабельному времени я провожу планерку. Явка всех глав Домов обязательна. Будем обсуждать бюджет флота и почему на правом фланге до сих пор не заменили фильтры очистки. Кто опоздает — пойдет чистить дюзы зубной щеткой.

Ка’Эл молча поклонился. Впервые за тысячу лет на лице сполота отразилось выражение, которое люди называют «глубокой профессиональной усталостью».

Править империей оказалось сложнее, чем стоять в очереди за шаурмой. Но, по крайней мере, здесь никто не пытался положить в нее просроченный майонез.