Призраки Юпитера

Глава 1

Насколько хватало глаз, тянулась красноватая дымка. Нос корабля едва её касался, скользя по верхнему краю, поднимая редкие облака, обволакивающие корпус, нежно, приветливо, зазывно. Так и хотелось поддаться их мнимому спокойствию, отключить двигатели и погрузиться в безмятежный туман.

Юджин давно научился не обращать внимания на лживые ласки Юпитера и сейчас, бросив недоверчивый взгляд на водородное море, откинулся на спинку кресла, запрокинул голову, даруя своё внимание исключительно любимицам — звёздам. Именно о них он грезил по ночам, впрочем, и наяву тоже, особенно в долгих задушевных разговорах за игрой в карты. В отличие от остальной команды, настоящих старожилов ближнего космоса, парень не собирался всю жизнь добывать газ, а намеревался отправиться за пределы системы и там попытать удачу. Старина Юпитер для него был не более чем лёгким, но скучным заработком.

Закинув ноги на панель управления, заблокированную, конечно же, он включил радио, точнее то, что у местных таковым звалось. Мэйзи же называла это «голоса Юпитера», и в какой-то степени она была права. Сам Юджин слышал настоящее радио в детстве, когда жил в родительском гнездышке на пыльном Марсе. То, что выдавали динамики танкера, не чем иным, как именно «голосами», назвать язык не поворачивался. Переговоры пилотов, диспетчеров, отдельных людей, вышедших в космос — всё это захватывал ненасытный Юпитер, прятал под рубашкой магнитного поля и зацикливал. Одно попавшее в такую ловушку сообщение могло прожить недели, а то и месяцы, огибая неимоверно огромный диск планеты, пока не гасилось облаками или не вырывалось из смертельной ловушки.

Порой попадалось что-то интересное. Разговоры, песни, просто музыка. Никогда не знаешь, что зазвучит в следующий момент, и это было куда приятней, чем мёртвая тишина рубки или просто статические помехи, порождённые неистовыми грозами. Там, в сотне километров выше, начиналось пространство людей, с их суетой торговых маршрутов, перерабатывающих станций, спутников и зондов. А ниже, где полный надежд и амбиций Юджин вёл неповоротливый танкер, царили спокойствие и безмятежность.

— Юджин, проверь баки, — раздался из динамика голос Мэйзи, уставший, но довольный.

— Слушаюсь, — шутливо ответил он, потянулся к датчикам внутреннего давления, для верности постучал по ним пальцем. — Полные, Мэйз, ещё пару минут, и сработают предохранители.

— Поняла, у меня то же самое, — подтвердила она. — Сматываю «тросы», готовься к отлёту.

— Принято, мэм, — Юджин ухмыльнулся, радуясь, что очередная вахта, наконец, подошла к концу. Снова откинулся в кресле, морщась от скрипа древней мебели. Кажется, за свой немалый послужной список корабль ни разу не ремонтировался, более того… пилот нахмурился, согнулся, пытаясь дотянуться до задравшейся наклейки с названием судна, на котором батрачил добрые полгода. «Пеликан» — гласила надпись, под ней красовалось предыдущее название, но чтобы прочитать его, пришлось бы отодрать державшуюся весьма достойно бумажку. Подобного вероломства Мэйзи ему не простит.

— Прости, дружище, когда-нибудь я запомню, — прошептал он, возвращаясь в прежнюю позу созерцателя. За иллюминатором занимался рассвет, долгий, красочный, но, увы, не такой родной, как марсианский. Достав жвачку из кармана и закинув в рот, парень прикрыл глаза, раздумывая, чем займётся на станции. Вариантов масса. Перекачка газа занимала не меньше двенадцати часов — огромный срок для чего угодно. Можно перекинуться в картишки в баре или там же в бильярд, а можно спустить половину вахтенного заработка на игру в гольф. Бессмысленная, но занятная игра. У него для этого случая даже костюм был соответствующий, дешёвый и купленный с рук, но всё же куда лучше, чем шататься по газону в масляном комбинезоне.

Юджин открыл глаза, критически посмотрел на своё отражение в стекле, скорчил скептическую гримасу, прикидывая, что гольф точно отменяется. Перед выходом в рейс он покрасил волосы в тёмно-розовый, следуя моде, кажется, пришедшей с самых окраин системы. Цвет ему не особо нравился, но так шанс привлечь к себе внимание уставшей девушки с дальнего рейсовика был куда выше. Теперь же придётся соответствовать новой внешности и перебрать гардероб в поисках подходящих вещей. Умел же он создать себе трудности.

Заиграла музыка, заставив пилота улыбнуться, покачивать ботинком в такт гитарной мелодии. Продлилась радость недолго — сигнал пропал, сменившись другим, принёсшим заунывный свист. Этого Юджин не любил, лучше уж шелест помех, чем это: слишком тревожно, слишком отдавало некоей опасностью, притаившейся в тёмной рубке. Он потянулся к переключателю, решив провести время в тишине, а может, и в наглую подремать, пока Мэйзи возится с «тросами». И прежде чем успел отключить вещание, услышал послание, без которого не обходился ни один эфир. «Говорит «Змееносец. Поднимаемся на орбиту», — звучал привычный напряжённый голос, что повторялся раз за разом в определённые отрезки времени. Кем был этот самый «Змееносец» и поднялся ли он в итоге на орбиту, оставалось некоей тайной. Юджин даже пытался отыскать этот корабль в реестре станции, но потерпел фиаско.

Его палец так и застыл над заветной кнопкой, когда корабль тряхнуло. Юджин, чертыхнувшись, свалился на пол, успев в последний момент увернуться от края навигационной панели. Дальше хуже, последующий удар швырнул его в самый дальний угол рубки, не дав даже ухватиться за что-нибудь привинченное к полу, кресло например.

Приложившись головой, он протяжно выдохнул. В глазах потемнело, затанцевали искры, напрасно принятые за звёзды. Пилот застонал, пополз к штурвалу, наблюдая, как пол уходит из-под рук, накреняясь то в одну сторону, то в другую. Наконец ухватившись за поручень, парень забрался в кресло, пристегнулся, врубил тягу на полную. Неохотно туман расступился, наполняя рубку светом и выводя нос корабля из пучины облака.

— Мэйзи, что там случилось? — он дотянулся до рации, одновременно стараясь удержать танкер «на плаву». Тот так и норовил пойти ко дну, словно его туда что-то затягивало.

— Плохо дело, — после тревожного молчания раздался её голос, тревожный, запыхавшийся, — «тросы», похоже, сцепились.

Юджину потребовалось время, чтобы понять, что именно имела в виду начальница. Да, он проходил теорию, его натаскивали на нештатные ситуации, но запомнил он только самые распространённые случаи, а остальное пропустил мимо ушей. Кажется, настал именно такой случай. Повезло, так повезло.

— Держи «Пеликана» на плаву, иду к тебе, — продолжила Мэйзи. — Ну и влипли мы, конечно.

Он убедился, что корабль держится ровно, отстегнулся, подошёл к шкафу, предусмотрительно держась за всё, что было прикручено к полу или стенам. Повторного кульбита ему совершенно не хотелось, да и Мэйди порвёт, если коридор под её ногами внезапно перевернётся. Ткнув пальцем в защитное стекло, пилот пробежался по названиям, выискивая нужную надпись на корешках инструкций. Их было много, слишком много. Сонной птицей встрепенулась совесть, указав, что в аварийной ситуации времени на чтение не будет и незнание может стоить жизни.

— Отойди, — велела Мэйзи, едва переступила порог.

Юджин покорно скользнул в сторону, освобождая дорогу начальнице, которая даже не потрудилась снять по дороге шлем своего скафандра. Она, не задумываясь, открыла шкаф, почти не глядя, достала нужную папку, распахнула её на середине, протянула пилоту.

— Плохо дело, — повторила Мэйзи, наконец сняла шлем, швырнула на ближайшее кресло, сама села на соседнее, рядом с пилотским. — Давно у меня такого не случалось. Очень давно.

— Из любой ситуации есть выход, — попытался её приободрить парень, занял своё место, положил перед собой схему «тросов». Красивое зрелище, ничего не скажешь. Он видел их развёрнутыми на станции, когда техническая служба проверяла те на изношенность. Длинные тонкие щупальца, на конце расширяющиеся перистым веером, подобно хвосту павлина. Именно через них фильтровался водород, тёк по «тросам» и сжимался в баках.

— Что мешает просто их свернуть?

— Что мешает? — она посмотрела на него как на идиота, выдержала паузу, будто ожидая, что пилот развеет её опасения, затем выхватила инструкцию, развернула в его сторону и ткнула пальцем на рисунок. — Вот что! Видишь эти фильтры? Пока они развёрнуты, «тросы» не втянуть, — начальница прищурилась, словно прочитала невысказанный вопрос. Пока не высказанный. Впрочем, у Юджина и так на лице всё было написано. — Чем ближе фильтры будут к кораблю, тем сильнее его будет раскачивать ветром, а потом, когда «тросы» смотаются, нас просто опрокинет и затянет вниз.

— Я понял, — с поддельным энтузиазмом кивнул он. — А почему они не сложились?

— Кто ж знает, — пожала она плечами, ткнула папкой в грудь подчинённому, устало откинулась в кресле, в котором едва помещалась в своём скафандре, — трудно сказать. Навскидку фильтры сцепились. Такое редко, очень редко, но случается, если внизу сильный ветер.

— Может, просто гидравлика? Или замкнуло в панели что? — предположил Юджин, пытаясь бегло разобраться в устройстве пресловутых «тросов». — Надо попробовать перезагрузить систему, или вот, смотри, тут написано, что «тросы» можно «отстрелить».

— «Отстрелить»?! — вспыхнула Мэйзи, буквально пригвоздив пилота взглядом к креслу. Выглядело это весьма комично, поскольку двигалась у нее только голова, тогда как все остальное тело, закованное в неповоротливый скафандр лишь чуть содрогалось, — Ты в курсе сколько стоит один, только один «трос»?! А их два! Нам потом рейса четыре придется только на один работать, считай за еду. Так еще и двумя оставшимися баки наполнять, это вдвое дольше. На одном только топливе разоримся, — схватилась за голову, вернее попыталась, но руки не достали, и растопыренные пальцы застыли в десятке сантиметров от цели.

— Да, прости, ты права, — Юджин смиренно опустил глаза, ожидая, когда начальница успокоится. Теперь он решил просто молчать: пока молчишь, проблемы если и возникают, то совсем не по твоей вине. — И что нам делать?

— Вариантов не так уж и много, — вздохнула она, действительно став говорить чуть мягче. — Самый оптимальный вариант, боюсь, тебе не понравится.

— Ясно, — напряжённо протянул он, сделав себе мысленную пометку, что тактика выжидания не всегда приносит нужные результаты. — Мне вызвать буксир? И ты вычтешь его услуги из моей зарплаты.

— По-твоему, буксир вытянет нас? — Мэйзи повернула к нему голову, положила подбородок на широкий наплечник. — Мы на своём движке едва уровень держим, а тут можем и другой корабль с собой утянуть. Юджин, ты самый юный член команды, самый сильный, проворный, полный энергии…

— Та-а-ак, — перебил пилот, поняв, куда та клонит. — Если от этого будет зависеть моя жизнь, то даже не продолжай, я пас.

— От этого зависят все наши жизни, — и бровью не поведя, продолжила начальница, — старина Вилли как-то такое уже делал, в молодости. Ты же его помнишь? Заведует ремонтным цехом на станции. Тебе всего-то надо повторить его подвиг.

— Нет, — Юджин отвёл взгляд, изобразив самое непроницаемое лицо из всех непроницаемых лиц.

— Тогда пойдём вниз, и ты лично сбросишь «тросы», — она улыбнулась, наигранно. — Сколько тебе понадобится времени, чтобы отработать их стоимость? Год? Два? Три? И ещё про топливо не забудь, которое мы сейчас сжигаем в удвоенном темпе.

— Я думал, ты не опустишься до шантажа, — недовольно проворчал пилот, нехотя признавая своё поражение, хотя от идеи реванша не отказавшись. — И что же такого мне нужно сделать?

— Спуститься к фильтрам, — спокойно ответила Мэйзи.

— Что?! — Юджин вскочил, папка с грохотом упала на пол, но он этого даже не заметил. Попятился к двери, не переставая сверлить начальницу взглядом. Та даже не повернулась. — Ты меня за кого принимаешь? Я пилот. ПИЛОТ! Слышишь?

— Значит, пойдЁм ко дну все вместе, — продолжила она, спокойно, медленно, очевидно пытаясь внушить ему безвыходность положения. — А надо-то всего-то добраться до фильтров и сложить их вручную. Достаточно сделать это с одним. У основания имеется рычаг ручного сброса фильтра, неприятная потеря, но приемлемая.

— Мэйзи, ты это что, всерьёз? Я твой фильтр и «трос» только на картинке видел. Пошли кого поопытнее, кто в этом действительно разбирается.

— Юджин, — ответила она, — тот, кто в этом разбирается, годится тебе в отцы, или ты хочешь, чтобы я этим занялась? Тебе проще всего это сделать и риска никакого.

— Я пилот. Если со мной что случится, кто поведёт корабль? Ты?

— Если с тобой что случится, то мы все пойдём на дно, кормить призраков, — она тяжело поднялась, чуть постояла, разминая тело, развернулась, шагнула к нему, подбирая свой шлем. — Юджин, это надо сделать. Сделаешь, и мы благополучно вернёмся на станцию, где я выпишу тебе премию и отпуск. Не сделаешь, продолжишь бить баклуши в своём кресле — мы все трупы.

— Это… — прошептал парень, — нечестно.

— Жизнь вообще нечестная штука и играет не по правилам, — вздохнув, сказала Мэйзи. — Так что ты решил?

— А ты дала мне выбор? — возмутился он, всё же теряя пыл и уверенность и всё сильнее проваливаясь в безысходность своего положения.

— Конечно дала, не самый лучший, но дала. Ты далеко от дома, Юджин, очень далеко. Здесь другие правила и ставки, научись их принимать и ставить жизнь экипажа выше своей. Ты — часть команды, а не одиночка. Если я требую от тебя пожертвовать собой, то ты должен это сделать, как это сделаю я. Извини за сравнение, но я хочу, чтобы до тебя дошло. Мы тут не в симулятор играем, нельзя поставить на паузу и пойти за пивом. Настало время взрослеть и принимать настоящие решения. И от себя добавлю, что сделаю всё, чтобы на станции о твоём поступке прознали.

— Всегда мечтал, чтобы обо мне шептались и распространяли сплетни, — невесело ответил пилот. — Ладно, может, хоть в баре угостят пару раз.

— Пойдём, подберём тебе скафандр, — её тяжёлая ладонь уперлась ему в спину, настойчиво подталкивая вперёд. — Ты же выходил в космос?

— На тренировке, — ответил пилот, глотая подступивший к горлу ком. Голос начал дрожать, что ещё сильнее подкашивало моральный дух.

— Тут будет несколько сложней и в то же время легче, — напутственно продолжала Мэйзи, — у тебя будет ранец, заряда хватит на многие часы, а топливом будет сама атмосфера. Как закончишь, можешь просто врубить его на полную и за пару мгновений оказаться над облаками. Ещё, чтобы не потеряться, ориентируйся на маяк «Пеликана». Понял? Не на глаза, а на маяк. Там внизу всякое может померещиться, видимость почти нулевая, и воображение рисует картину мира за тебя. Я буду в рубке, держать с тобой связь по рации.

— У неё ограниченный радиус действия, — напомнил Юджин, едва перебирая ватными ногами.

— Знаю, тут тебе помогут «тросы», они будут усиливать сигнал, главное, чтобы в них молния не попала…

— Молния?! — пилот резко остановился, едва не потеряв равновесие, и прижался к стене, словно рыба-прилипала. — Ты хочешь, чтобы меня там поджарило?

— Этого не случится, ты в скафандре, он защищает от всего на свете, уж точно от всего, что есть на Юпитере. Юджин, ты в полной безопасности, считай, что на это время станешь супер-героем. Неуязвимым.

— Вот сама бы и летела, — озлобленно буркнул он, поддался на настойчивое приглашение продолжить путь. Мэйзи не ответила, вероятно, посчитав, что до него сейчас не достучаться ни одним из известных способов, разве что связать, притащить на платформу и скинуть вниз, крикнув вслед «счастливого пути». Он всё это представил. Стало ещё хуже, как физически, так и морально. Юджин пытался себя подбодрить, давил на амбиции, шантажировал стандартным «ты же мужик» и «не дрейфь, бывало и похуже», но хуже в его жизни пока не было. И хотелось, чтобы эта жизнь у него ещё была.

Так, блуждая в собственных мыслях, он и оказался перед вполне осязаемой точкой невозврата. Мэйзи отворила дверь шлюзовой, подтолкнула пилота, заставляя переступить порог. Обратный путь закрылся, и, глядя на ряды висящих скафандров, Юджин изо всех сил пытался сдержать дрожь. По спине побежал холодный пот, на лбу выступила испарина, сердце колотилось как ненормальное — кажется, никогда раньше он не нервничал так сильно.

— Вот этот тебе подойдёт, — она пробежалась взглядом по «доспехам», что должны защитить от буйного нрава Юпитера, но глядя на них, верилось в это с трудом. — Смотри, — начальница стянула с крючка один из них, протянула пилоту, — по росту в самый раз, только по ширине чуть великоват.

— Не трико, и на том спасибо, — неуместно пошутил он, впрочем, шутка, рождённая в состоянии сильного стресса, всегда была глупой. Юджин довольно быстро это понял, поморщился, сделал вид, будто вообще ничего не говорил, и начал надевать скафандр. Последний раз натягивать на себя плотную, тяжёлую ткань приходилось чуть ли не три года назад, на экзаменах в училище, когда его проверяли на пригодность к космическим полётам. Воды утекло порядком, но руки помнили, разве что модель чуть отличалась… древностью. — Сколько лет этому мешку?

— Дай подумать, — хмыкнула Мэйзи, подбирая спасителю подходящий шлем. — Страшно представить, столько же, сколько «Пеликану», лет тридцать, не меньше. Они ещё заводские, шли в комплекте с кораблём.

— То есть старше меня, — скривился он. — И я должен довериться допотопной технике?

— Ну мне же ты доверяешься? — с ухмылкой сказала она, протянула перчатки и шлем. — А я ещё более допотопная.

— Не сравнивай, — обиделся парень, — ты поняла, о чём я.

Мэйзи улыбнулась, как бы говоря: «Конечно понимаю», но Юджин всё равно почувствовал себя неуютно, будто незаслуженно обидел человека. С чего он вообще с ней пререкается? Мэйзи находится в точно таком же положении, точно так же сейчас рискует своей жизнью и тем не менее находит в себе силы быть спокойной, рассуждать здраво, да ещё и подшучивать над ним. Как бы себя повёл сам Юджин, оказавшись в качестве командира корабля, готового вот-вот рухнуть в недра Юпитера, прихватив с собой весь экипаж? Уж точно не успокаивал истеричного пилота.

— Мэйзи, — он позволил себе провести полминуты в задумчивости, беря верх над эмоциями, малодушием и желанием поступить так, как велят ему инстинкты — прыгнуть за штурвал, отстрелить тросы и умчаться на орбиту, не думая ни о чём, — прости, я немного на взводе и, кажется, не совсем адекватно воспринимаю ситуацию. Но я готов, просто говори, что делать.

— Да я всё понимаю, — её щёки вспыхнули смущённым румянцем — видимо, редко кто ей говорил подобное, уж во всяком случае в такой форме, — сама была в твоём возрасте, знаю, каково тебе сейчас. Думаешь, что знаешь всё, уверен в себе и ошибки — это удел других.

— Спасибо, — выдохнул парень, уже начиная понимать, каким «козлом» он мог ей показаться. Исправить это можно было лишь одним способом — пойти и совершить подвиг. Юджин закрыл глаза, призвал всю храбрость, что имел, переборол страх, решительно надел шлем, защёлкнул фиксаторы. В нос тут же ударил химический запах очистителя, захотелось чихнуть, рефлекторно дёрнулась рука, чтобы это предотвратить, но пальцы громко ударились о стекло. Мгновение спустя свершилось непоправимое.

— Да, это частая проблема, — совершенно серьёзно сказала начальница. — Включи очистку и продуй систему. Только перед этим надень перчатки.

Юджин выполнил всё сказанное. Воздух действительно стал куда приятней, хоть запах полностью и не улетучился. Другой же проблемой, увы, неразрешимой, стали его волосы — слишком длинные, розовая чёлка то и дело падала на глаза, но снимать шлем и искать шапку было уже поздно. Мэйзи ждала его, держа в руках реактивный ранец и ремень.

Первый, как она пояснила, будет скорее страховкой на случай, если понадобится экстренно подняться или притормозить перед фильтрами. Ко второму же крепится страховочный трос, благодаря которому он не потеряется и всегда сможет вернуться или его подтянут в случае непредвиденных обстоятельств. Каких? Прежде всего, потери сознания.

— В моей молодости почти каждый уважающий себя парень таскал на спине такой ранец, — она проверила ремни безопасности, крепления, защёлки, напоследок как следует дёрнула довольно увесистый прямоугольный мешок со сложенными крыльями и торчащими соплами. — Выглядело это крайне забавно, поскольку никто из них даже пользоваться им не умел. Показуха, да и только.

— Ну я-то умею, — заверил её Юджин, чуть подпрыгнув, чтобы ранец сел поудобней, — в теории.

— Я была бы рада, если бы практика не понадобилась, но… — она печально вздохнула, отошла, оценивающе глядя на пилота, — идём, времени не так много. Чем дольше тянем, тем больше проблем может случиться.

— Думаю, «Пеликан» и не такое переживал, — попытался теперь уже он её подбодрить, удивляясь собственному спокойствию. Может, заразился он неё?

— Да, тут ты прав, надо будет тебе рассказать о настоящих сложностях, с которыми приходилось сталкиваться, — Мэйзи открыла внешний шлюз, пропустила пилота, вошла сама, задраила люк, надела шлем, запустила откачку воздуха. — Я угощаю, сегодня будем праздновать твоё боевое крещение.

— Сегодня я стану мужчиной, — как можно более пафосно произнёс он, но, когда в шлюзовую ворвался красноватый воздух атмосферы Юпитера, от былого задора не осталось и следа. — Или инвалидом.

— Боевой настрой — это главное, — раздался её голос в наушниках. — Дай-ка я пойду впереди, — она протиснулась в люк, чуть постояла, пока пилот выйдет следом. — Ты первый раз на платформе? Тогда согни ноги, не спеши, разведи руки в стороны, тут, главное, не упасть.

Не упасть было сложно. Ветер сбивал с ног, норовил утащить за собой в алую пропасть, периодически пронзаемую молниями. Идти оказалось куда сложнее, чем даже в симуляторах атмосферы, когда их — зелёных студентов — учили уму-разуму, как выживать в случае падения на одну из планет. Но Юпитер был неподражаем и в этом деле. Юджин порой не видел абсолютно ничего, налетало плотное облако, накрывало всё вокруг, и приходилось просто останавливаться, ждать, когда непроглядный туман рассеется, и лишь затем продолжать движение.

До края платформы пришлось идти минут пять, с остановками, с задержками на переговоры по рации, поэтому, когда из очередного облака показались поистине огромные катушки, Юджин едва не ахнул от удивления. Колоссальные механизмы висели над его головой, напоминая исполинских улиток, из двух центральных тянулись толстые тросы, теряясь в вихрях тумана. Пол под ногами постоянно вздрагивал, когда эти щупальца извивались под напором ветра и собственного веса, тянули корабль вниз, на что двигатели отвечали истошным рёвом.

— Впечатляет? — спросила Мэйзи, остановившись перед ближайшей трубой на самом краю платформы.

— Не то слово, — ответил пилот, снова ощущая дрожь в коленях. Всё возвращалось: утраченный страх, оглушающее сердцебиение, сбитое дыхание. Четыре всадника надвигающейся паники. — И мне…

— Да, тебе нужно прыгнуть вниз и спуститься до самых фильтров, — она пыталась перекричать завывания ветра, с которым не справлялись никакие шумоподавители скафандра. — Вон видишь? — её рука указала на едва различимую стальную верёвку, тянущуюся вдоль трубы газоотвода. — Пристегнём тебя туда, помчишься с ветерком, главное, успей затормозить, иначе инерция тебя приложит так, что мало не покажется. Из собственного опыта скажу, что это как на полной скорости в стену влететь, рёбра ломаются только так.

— И как долго мне падать? — Юджин сделал то, что в подобных ситуация делать совершенно нельзя — подошёл к краю и посмотрел вниз. На его счастье, дальше метров тридцати ничего видно не было.

— До самого конца. Тросы сцепились почти сразу же, на полной длине. Можно сказать, нам повезло: чем ближе это произошло, тем сильнее нас бы раскачивало ветром. Четыре километра, Юджин, пролетишь минут за десять, но всё будет зависеть от ветра — встречный или попутный.

— Четыре? — переспросил он, восприняв эту цифру как приговор.

— Четыре, — подтвердила Мэйзи, прицепила один конец каната к его поясу, второй — к трубе, — испугаться не успеешь. Готов? Сам прыгнешь или тебя столкнуть?

— Нет, — Юджин утвердительно кивнул. Сам он точно не прыгнет, храбрости не хватит, да и безрассудства тоже. Его руки дрожали настолько сильно, что едва можно было поднести ко рту стакан с водой и оставить в нём хоть каплю воды. Ноги подкашивались, со стороны это, наверное, выглядело более прилично — человек просто борется с порывами ветра, но себя-то не обманешь. Парень нервно сглотнул, тряхнул головой, убирая с лица капли пота и мокрую чёлку, сжал кулаки. — Давай!

Мэйзи не заставила себя ждать, без предупреждения просто ткнула его в спину, и судя по силе удара проделала она это ногой. Юджин завопил, истошно, полоумно, отчаянно. Сердце провалилось в пятки, когда надежная опора под ногами исчезла, уступив место пустоте. Прыжок, а точнее падение ничем не отличалось от такового с какой-нибудь высокой крыше, и все инстинкты вопили о неминуемой гибели. Свой вклад вносила и нулевая видимость — он едва различал свои пальцы в густой красно-малиновой дымке.

Спустя вечность его дёрнуло назад и едва не приложило о трубу. Случилось это настолько внезапно, что напрочь выбило пилота из реальности и так же внезапно вернуло обратно, резким порывом ветра и болью в животе. В шлеме царствовали помехи, острые и безумные, их невозможно было перекричать, а завывание ветра не позволяли расслышать хоть какую-то человеческую речь. Он был слеп, оглушён и прикован к четырёхкилометровой трубе, что не давала окончательно провалиться в недра Юпитера и в то же время ограничивала скорость, то и дело толкая назад, словно хозяин дёргал за поводок чересчур разбежавшуюся собачонку.

Хотелось включить ранец. Руки так и тянулись нажать заветную кнопку и прекратить падение, замедлиться, ухватиться за «трос», переждать пару минут, отдышаться. Он чувствовал себя Джеком, спускающимся по стволу гигантского боба в царство великанов. В одиночку. Крошечный человек против огромного механизма, против самого Юпитера.

Ветер сменился. Восходящие потоки ударили резко, без предупреждения. Облака расступились, открывая обзор на десятки метров, на кипящее море пара, газа и тумана, на вихри, воронки, бездонные прорехи. Юджин стиснул зубы до крови, высвободил руку, схватился за кнопку лишь в последний момент, остановившись, взяв страх под мнимый контроль. В наушниках прорвались голоса, помехи, завывания, вперемешку, всё разом. Он не мог разобрать что-то конкретное, вычленить человеческую речь, услышать слова, человеческие, живые, так нужные ему в этот момент.

Падение замедлилось, и сердце снова начало биться, напоминая, что живо, что нужно дышать. Он постарался выровнять дыхание, потянулся к канату, пытаясь его переместить, чтобы тот не так сильно врезался в тело. Синяк всё равно останется, но сейчас это, пожалуй, было наименьшей проблемой. Воздушный карман, что Юджин пролетал, медленно, но верно кончался, а «трос» уходил дальше, в глубь тумана, в самые недра бушующего Юпитера.

Пилот сглотнул густой ком слюны с привкусом крови, сделал глубокой вдох, готовясь снова ослепнуть и противостоять смертоносным порывам ветра. За миг до размытой границы появилась тень. Огромная, словно космический кит, она поднялась из дымки, обрела силуэт, нечёткий, призрачный, но столь чуждый этому миру. «Трос» тянулся прямо к монстру, казалось, именно это существо и заглотило наживку, потянуло за собой, желая утащить на глубину, как исполинский сом. Но «Пеликан» сопротивлялся. Пока.

Слишком поздно Юджин осознал, что то, что видит, реально, а не мерещится из-за нервов и кислородного голодания. Он хлопнул себя по груди. За спиной раздвинулись крылья, взревел двигатель, его дёрнуло назад, резко, жёстко, ремни впились в кожу, даже сквозь ткань скафандра. Помогло это слабо, падение продолжалось, более того, канат пронёсся мимо, увлекая за собой прямо в пасть чудовищу.

Юджин предпринял безумное действие — попытался отстегнуться, избавиться от связи с трубой, совершенно не думая, что полученная свобода может оказаться куда хуже и опасней. Пальцы не слушались, в глазах темнело от страха и безумного сердцебиения. Он закричал, проклиная всю вселенную и особенно Юпитер, но изо рта вырывались лишь невнятные вопли. Резко стемнело, туман обступил со всех сторон, предложив лживое неведение, но в глаза бросалось быстрое разрастание чёрной поверхности там, внизу, в мире, откуда нет возврата.

Щёлкнула застёжка на ремне. Канат ускользнул в сторону, как язык рулетки, предоставив человеку возможность в одиночку разбираться с монстром. Голыми руками. Пилот раскинул руки в стороны, пытаясь замедлиться, отсрочить неизбежное, а потом, наоборот, рефлекторно собрался, предрекая неминуемое столкновение.

Удар оказался болезненным. Кожа существа оказалась гладкой, Юджин вскрикнул, почувствовал, как за спиной что-то хрустнуло, затем раздался скрежет, который он не услышал, а почувствовал всем телом. Руками попытался ухватиться за какой-нибудь выступ, чтобы замедлить скольжение. Ничего. Его по инерции тащило вдоль чудовищного тела, тащило к раю, к самой пасти. Если не сожрут, так он просто упадёт и будет падать до тех пор, пока давление не раздавит его, превратив в сгусток плоти.

Пальцы ухватились за что-то мягкое, но достаточно прочное, чтобы дать надежду, дать ту самую секунду на второе дыхание, на рывок к жизни. Пилот, перевернулся на бок, обеими руками цепляясь за сверкающий золотом лепесток «фильтра». Вид чего-то привычного вернул в реальность, заставил отбросить страхи и посмотреть на всё вокруг трезвым, незамутнённым взглядом. Уловители водорода возвышались на десяток метров, и на столько же уходили в плоть чудовища, разодрав её словно консервную банку.

Юджин рассмеялся. Истерично, с облегчением и внутренней насмешкой над самим собой. В паре сантиметров от его рук та самая плоть расходилась лоскутами металлических листов, обнажая разноцветные сосуды — провода. Корабль. Это был всего лишь корабль. Парень сглотнул, отдышался, подтянулся, нащупывая опору. Включил магнитные ботинки, неуверенно поднялся на ноги, держась за «лепестки». Осмотрелся. Большое судно, по форме похожее на «Пеликана», дрейфовало, возможно, очень давно, оказавшись в ловушке воздушных потоков. Никаких габаритных огней или опознавательных знаков, лишь изъеденный атмосферой корпус и новенькие, сверкающие «фильтры», вскрывшие обшивку.

— Мэйзи приём! «Пеликан», как слышно? — он попытался выйти на связь. Подкрутил настройки, усилил сигнал, когда ему не ответили. В чём могла быть причина? Волны не проходили сквозь облачность или при падении что-то сломалось? Куда важнее было другое: он остался один, без советов и указаний, и именно ему предстояло расцепить два судна. Но как?

Юджин осмотрелся. Осторожно, держась за спасительный «лепесток», он развернулся, затем ещё раз и ещё. Голый, практически идеально ровный корпус судна был безнадёжно пуст: ни антенн, ни выступов шахт, ни габаритных огней. И одновременно подобная конструкция была до жути знакома — «Пеликан» имел точно такие же очертания. У танкера решётка связи располагалась спереди, отверстия для дронов и сигналок — по бокам, а мощные прожекторы — под днищем.

«Чертовщина какая-то, это же не может быть «Пеликан», не может…» — пронеслась в голове у пилота безумная и одновременно столь реальная мысль. В космосе ходило бесчисленное множество баек о всевозможных странностях, аномалиях и случаях столь нереальных, что за бутылкой пива воспринимаешь их не более чем полётом больной фантазии да средством занять себя во время полёта. Конечно, где-то на задворках сознания всегда мелькала колючая мысль — а что, если это правда? Что, если услышанное безумие случилось взаправду? И вот пилот сам оказался в такой ситуации, где на ум приходили исключительно нелогические, неразумные варианты.

«Если это «Пеликан», то как я на нём оказался? Нельзя выйти из одного места и, идя по прямой, вернуться в него же…» — продолжал размышлять Юджин. Пальцы крепко сжали «лепесток», парень посмотрел наверх, проводив взглядом натянутый «трос», исчезавший в дымке облаков. «Да бред какой-то, — замотал он головой, — если это «он», то тогда я на самой крыше, впереди рубка, позади катушки, а между ними должен быть люк, где-то недалеко». Пилот попытался разглядеть хоть какие-то выступы на корпусе, но безрезультатно. Идти было опасно, ветер в любой момент мог сбить с ног и сдуть с корабля, как пылинку, но оставаться на месте и тем более отстреливать «фильтры» тоже казалось делом рискованным и опрометчивым.

Он опустился на колени. С большой опаской отпустил единственный предмет, в реальность которого верил, положил ладони на обшивку, будто сомневаясь, что она существует, что это не обман зрения, не результат прорехи в скафандре и не воздействие попавшего внутрь газа. Нет, перчатки скользили по шершавой поверхности, тронутой временем и стихией. Пилот одновременно обрадовался, что его никто не видит, одновременно об этом же и жалея, медленно, неуклюже пополз на четвереньках в сторону носа судна.

Снаружи «Пеликана» он видел лишь со станции, да и то с почтительного расстояния, и, как корабль выглядел вблизи, да ещё и практически наощупь, совершенно не знал. Разум упорно не то чтобы твердил, а пытался убедить более древние участки мозга, что это другой корабль, что никакой мистики тут и в помине нет. Вспомнились брошенные Мэйзи слова про призраков. По спине пробежали мурашки. Вот чего ему точно не хотелось, так это встретить мертвецов, как бы нелепо это ни звучало.

Впереди стала различима тень, тёмное пятно на корпусе. Юджин выдохнул, узнав стандартный прямоугольник воздушного шлюза. Захотелось ускориться, подняться на ноги и побежать к спасительному отверстию. Он бы так и сделал, но только дрожащие колени едва ли дали проделать подобный манёвр, а уже секундой позже пришли и красочные мысли, как, не добежав какого-то метра, его сбивает ветер и волочет к краю. Финал, достойный увековечивания в байках космических баров.

Пальцы ухватились за край, скользнули к перекладине, реальной, твёрдой и надёжной. Внизу его ждала задраенная дверь, целая и невредимая. Позволив себе полминуты на отдых, на восстановление дыхания и борьбу с надвигающейся эйфорией, Юджин приступил к делу. Нашёл закрытую дверцу, за ней — аварийный рычаг, медленно, но настойчиво повернул его. Щёлкнул замок.

Открыть люк оказалась куда сложнее, чем он рассчитывал. Ослабленные мышцы болезненно ныли, и поднять тяжёлую, стальную дверь удалось только с третьей попытки. Пилот, не теряя времени, соскользнул вниз, нащупал ногой лестницу, забрался в шахту, затворил за собой. Наступила тишина. В наушниках перестали шелестеть помехи, снаружи не доносились завывания ветра, только его дыхание и сердцебиение. И темнота.

Юджин включил фонарь. Начал медленно спускаться, не зная, насколько глубоко уходит шахта и все ли ступени целы. И руки, и ноги тряслись, он боялся, что сорвётся, потому всё время старался упираться спиной в стену, делать частые остановки, прислушиваться, опасаясь неизвестно чего, но точно иррационального.

В какой-то момент стало просторней. Он оказался в шлюзовой, в точно такой же, в какой был час назад в компании Мэйзи. Вот люк на палубу, к тросам, вот дверь в комнату со скафандрами. Всё было настолько знакомо, настолько одинаково, что сложно не поддаться безумной мысли. Его взгляд, а следом и луч фонаря забегал по стенам в поисках заветной надписи «Пеликан».

Юджин проверил атмосферу в помещении. Датчики скафандра уверяли, что дышать можно, разве что давление было несколько ниже стандартного. Он сообразил, что это означает, что никто не выходил наружу, иначе здесь либо царил бы вакуум, либо клубился туман Юпитера. «Они успели войти», — подумал пилот, повернулся к двери, застыв в нерешительности. Что там может таиться? Однозначно трупы, если всё случилось быстро, но хотелось надеяться и на другое, на то, что команда спаслась, воспользовавшись капсулами, а не превратилась в призраков.

Он решился, открыл дверь, навалился на неё, протиснулся внутрь, закрыв за собой. Под ногами что-то хрустнуло. Луч фонаря высветил стекло разбитого шлема той же модели, что и у Юджина. На стенах висели скафандры, на стеллаже лежали аккуратно закреплённые ранцы — всё в точности как на «Пеликане». Пилоту стало всё трудней сохранять спокойствие, не поддаваться панике, истерике, безумию. Закрыв глаза, он досчитал до десяти, делая глубокий вдох и выдох, убеждая себя в нереальности домыслов, в их невозможности. «Ты же закончил академию! Чёрт, сдал на отлично физику и астронавигацию, нет там места призракам и путешествиям во времени. Реальность всегда одна, стабильная, логичная, закономерная», — успокаивал он себя, возвращая мысли в нужное, скептическое русло.

Приоритеты, ему следует расставить приоритеты. В первую очередь собственное выживание — возвращение на «Пеликан», во вторую — освобождение корабля из плена. Из очень странного плена. Если всё сделать правильно, то у него ещё будет время обдумать происходящее, разобраться в этой странной истории. Он скинул рюкзак, схватил с полки другой, проверил — баки с газом полные, а вот аккумулятор оказался пуст. Пришлось заменить, вынуть из своего ранца, поцарапанного, с отломавшимися крыльями и погнутым соплом движка. На всё ушла от силы пара минут, конструкторы постарались на славу, сделав процедуру простой и понятной. Юджин поднялся, защёлкнул крепления, проверил механику — всё работало, за спиной развернулись и сложились панели. Одной проблемой меньше.

Он проверил кислород, воздуха должно было хватить ещё часов на пять, за которые следовало управиться. Про себя отметил, что здесь тоже были запасные баки для скафандров, вероятно, даже полные, так что резерв времени был не столь ограниченным. Следующая дверь не поддалась с первого раза. Внутренний люк неохотно открылся, давление за ним было куда выше, чем в комнате, и стоило образоваться небольшой щели, как через неё мгновенно начал просачиваться красноватый газ.

«Плохо дело», — подумал Юджин, навалился на дверь. Атмосфера Юпитера ворвалась и вытеснила земную меньше чем за минуту, окутав пространство туманом, в котором терялся свет фонаря. Пилот вышел в коридор, осмотрелся, насколько мог, сориентировался. «Пеликана» он знал как свои пять пальцев, поэтому быстро сообразил, куда идти, чтобы попасть на мостик. Но одно дело знать, другое — сделать. Видимость оставляла желать лучшего, более того, газ разъел как металл, так и пластик, сделав их хрупкими — каждое прикосновение к стене выбрасывало столб красноватой пыли, а пол порой прогибался, впрочем, так могло лишь казаться. Водород — окислитель похлеще кислорода, а когда они смешиваются, то добавляется ещё и вода.

Всю дорогу он думал о Мэйзи. Проходя мимо закрытых дверей, вспоминал первый день на корабле, когда она проводила ему экскурсию, показывала каждую комнату, объясняла на пальцах, что тут и как и куда эти самые пальцы совать не следует. Знакомила с экипажем, прибавляя краткую историю их жизни и руководство по общению с видавшими виды газодобытчиками. Что будет с ней? Что будет с экипажем? Вероятно, ничего. Когда топливо подойдёт к концу, им придётся отстрелить «тросы» и подняться на орбиту. Вопрос посерьёзней — что будет в таком случае с ним? Это судно каким-то чудом находилось в воздушном кармане долгие годы, сохраняя хрупкое равновесие, и когда на него обрушится вес двух четырёхкилометровых труб, то всё будет кончено как для самого стального призрака, так и для задержавшегося в гостях человека.

Представив всё это, Юджин ускорился, наплевав на осторожность. Уж больно ему не хотелось быть раздавленным атмосферой Юпитера, став последней жертвой этого безымянного корабля. Он развёл руки, касаясь пальцами стен коридора, словно нуждаясь в подтверждении реальности всего вокруг, и, будто услышав эти мысли, твёрдая поверхность внезапно исчезла. Парень не успел среагировать и провалился в темноту, неглубокую, но плечо болезненно заныло. Дыхание перехватило, и ему понадобилось довольно много времени, чтобы сообразить, что падение не продолжается, что под ним твёрдый пол, а вокруг клубится всё та же пыль. Перевернувшись на живот, пилот осмотрелся. Луч фонаря выхватил ботинок в полуметре от его лица, проследив взглядом дальше, обнаружился и весь скафандр.

Ничто так не бодрит, как лежащий рядом труп, и Юджин, едва ли не подпрыгнув, выскочил обратно в коридор, прижался к стене, жадно глотая воздух. Снова вернулся к проёму, заглянул внутрь, пытаясь разглядеть детали, но, увы, туман и поднявшаяся пыль надёжно укрывали тёмный силуэт. Одно было понятно точно: умерший был без шлема, а значит, задохнулся, а может… думать об этом не хотелось, но, может, незнакомец сам его снял, решив не страдать в агонии безысходности.

Увиденное заставило пилота ещё сильнее заторопиться. Теперь он шёл вдоль лишь одной стены, точно помня, что никаких дверей там быть не должно. Миновав пару секций с так и не задраенными переборками, видимость увеличилась, пропала пыль, и вскоре стало ясно, почему. Во внешней стене, совсем недалеко от рубки, зияла огромная дыра, уходящая на палубу вниз и вверх. Через неё прорывался ветер, наполняя внутренности корабля знойным дыханием Юпитера. Искорёженные края поблёскивали золотом, что сразу выдавало виновника трагедии с потрохами. «Фильтр». Это было не что иное, как покрытие лопастей «фильтра». Значит, случилось то, о чём предупреждала Мэйзи — они попытались свернуть запутавшиеся тросы, и те, высвободившись, ударились о корпус. Что экипаж испытывал в тот момент? Что пытался сделать, когда внутрь хлынул газ, когда упало давление, когда до спасительных скафандров длинные коридоры в токсичном тумане? Юджин закашлялся, представив все страдания людей, слишком хорошо представив. Он ударил кулаком о стену, давая себе зарок, сделать всё возможное, чтобы с «Пеликаном» подобное не случилось, чтобы Мэйзи осталась не просто цела, но и ей не пришлось бы в последние минуты своей жизни наблюдать, как её люди задыхаются, корчась в агонии.

До рубки оставались считанные метры. Пилот шёл осторожно, посматривая под ноги, не желая провалиться или наткнуться на ещё какой-нибудь сюрприз. После обнаружения пробоины в сердце поселилась тревожная мысль — а цела ли рубка вообще? Вполне вероятно, что удар мог прийтись и по ней, и тогда придётся возвращаться, двигаться тем же самым путём, чтобы снова оказаться перед торчащими из корпуса «тросами».

Его снова накрыло. Страх, всё тот же, иррациональный, свойственный больше детям, оплёл горло, обмотался вокруг головы, вонзив обжигающие шипы помутнения. Что, если это именно «фильтры» «Пеликана» ударили по этому кораблю? Что, если случилось всё каких-то полчаса назад и, успей он раньше, возможно было бы хоть кого-то спасти? И виновен в этом именно он, как пилот, недоглядевший за своим кораблём.

Дверь в рубку оказалась приоткрыта, неестественно зияя щелью. Юджин никогда подобного не видел, разве что питание отключилось в момент закрытия или же кто-то пытался пробраться внутрь, открыв её вручную. С той стороны лился тусклый красноватый свет, высвечивая привычные очертания, внезапно оказавшиеся, будто из другого, параллельного мира. Парень остановился, провёл ладонью по холодному металлу в поисках признаков взлома, но ничего не обнаружил, лишь ржавчину. Прислонившись к стене, он упёрся ногой в противоположную, схватился за створку и потянул на себя.

Гулкий лязг растёкся по пустому кораблю, коридорам и комнатам. Именно такой звук в представлении любого человека неминуемо должен был пробудить древнее зло, заставить призраков и мертвецов подняться и отправиться разбираться с нарушителем своего вечного покоя. Пилот пропустил пару ударов сердца, прежде чем решил не ждать, пока монстры прибегут на зов, а продолжить работать руками. Ещё три попытки, и дверь поддалась, неохотно, медленно она отъехала в сторону.

Юджин дал себе минутку отдышаться, погасил фонарь — теперь и без него было достаточно светло. Бросив долгий тревожный взгляд в сумрак коридора, он шагнул в рубку, бегло осмотрелся. Всё в точности как на «Пеликане»: те же кресла, те же панели и кнопки, тот же пилот. Парень замер, присмотрелся к пилотскому креслу и с воплем попятился, вывалившись обратно. Будто не веря своим глазам, тут же поднялся, вжался в стену, не дыша, выглянул из-за угла. Нет, ему не показалось, на его месте действительно сидел не кто иной, как он сам. В тусклых красноватых всполохах Юпитера отчётливо виднелась фигура в скафандре. Фигура с ярко-розовыми волосами.

Невольно захотелось прочитать молитву, какую угодно, лишь бы та помогла. Но память хранила молчание, бездушно намекая, что разбираться с чертовщиной придётся в одиночку, голыми руками. Парень немного постоял, вслушиваясь в стоны корабля, жадно глотая драгоценный воздух, набираясь смелости и безрассудства. Решившись, он сделал тяжёлый, возможно, самый трудный шаг в своей жизни, переступил через порог, крепко держась за стену, ища поддержку и как минимум уверенность, что та реальна. Ничего не изменилось. Борясь с собственными страхами, пилот медленно, возможно, слишком медленно пошёл по дуге, обходя пилотское кресло как можно дальше и не отводя тяжёлого, напряжённого взгляда.

Что ему делать в этой ситуации? В этой невозможной по всем законам физики и логики ситуации. Сказать что-то нелепое? Кинуть? Просто подойти сзади и дотронуться? В горле пересохло, и едва ли сейчас получится издать хоть какой-то звук, кроме хрипа. Руки и в особенности пальцы дрожали так, что будь перчатки не пристегнуты к скафандру, то непременно слетели бы. Поэтому Юджин просто обходил стороной своего двойника, готовый в любой момент броситься прочь.

Сжав кулаки, он жалел, что не имел с собой оружия, уверенности в его эффективности, конечно, не было абсолютно, но сам факт наличия такого в ладони сильно повышал бы моральный дух. Сердце стремительно рвалось наружу, воздуха не хватало, что бы там ни говорили датчики скафандра, и с каждым шагом становилось всё жарче и жарче. Юджин не отступал, продвигаясь боком, миновал пассажирское кресло, ухватился за спинку места для штурмана и рывком его задвинул, ожидая ответной реакции. В его понимании это было неким аналогом бросания камня в подозрительный объект, что должно непременно привести тот в движение, вызвать ответную реакцию. Но не в этом случае.

Разум что-то бормотал, и под гомоном и криками пещерных страхов едва ли был различим, сливаясь с монотонным шумом помех, превращаясь в призрака, в ещё один голос Юпитера. Наконец всё разрешилось. Пилот, обойдя все препятствия, теперь отчётливо видел мертвеца. Именно что мертвеца, самого обычного. В кресле неподвижно сидела мумия мужчины, некогда темнокожего, теперь же покровы иссохли, посерели, обтянули череп, заставив рот раскрыться, обнажив зубы. А вот волосы не пострадали, как и краска, что осталась такой же яркой, будто нанесли её только вчера.

Юджин позволил себе долгий и протяжный стон облегчения. Никакой мистики, просто совпадение, странное и статистически маловероятное, но совпадение. Он выдвинул кресло, уселся рядом с покойным пилотом, до последнего вздоха остававшимся на посту. Молча почтя его память и героизм, одновременно заставляя себя успокоиться, отдышаться, отринуть былые страхи, порожденные суевериями. Позволил себе облокотиться на приборную панель, и та неожиданно вспыхнула огнями, вынудив отшатнуться. А затем послышался знакомый голос, звучащий одновременно и в наушниках, и в самой рубке.

«Говорит Змееносец. Поднимаемся на орбиту. Просим помощи, получили пробоину, теряем воздух. Корабль частично не управляем, пытаемся отстрелить «тросы», но ветер слишком сильный… просим помощи ближайших кораблей…»

Сообщение оборвалось и через секунду зазвучало снова. Мигала кнопка автоматического повторения, и Юджин не без сожаления отключил её. Так вот что за «Змееносец» сопровождал его при каждом вылете, чей голос он всё это время слышал. Голос мертвеца. Сколько же лет корабль провёл в этом пузыре? Парень снова повернулся к пилоту, постарался повнимательней его рассмотреть, перебарывая страх и отвращение. Однозначно годы. А может… в голове всплыли слова Мэйзи о скафандрах.

Юджин чуть ли не подскочил в кресле. Конечно же, если он слышал эту передачу раз за разом, значит, связь всё еще работала. Его скромная рация в шлеме не могла пробиться сквозь толщу бушующей атмосферы Юпитера, но передатчик корабля куда мощней. Он смахнул пыль с кнопок, переключил частоту, настроился на приёмник «Пеликана», что всегда работал в режиме ожидания, надавил заветную клавишу «вызова», скрестив все свободные пальцы.

— «Пеликан», как слышите? Отзовитесь!

— Юджин? Юджин! Чёрт тебя дери! Ты куда пропал? Что у тебя там случилось? — в голосе Мэйзи скользила бушующая похлеще вихрей за иллюминатором радость.

— Погоди, — остановил он её, чуть отдышался, прочистил горло, всё ещё не веря своему везению. — У меня плохие новости, Мэйз. Дослушай сначала. «Тросы» не сцепились, увы, всё куда хуже. «Пеликан» зацепился «фильтрами» за корпус другого корабля… брошенного. Долго объяснять, просто поверь. Я сейчас в рубке, и просто чудо, что питание до сих пор есть… чудо, — его словно молния ударила. Позволив себе улыбку, пилот посмотрел на датчик топлива, лелея тайную надежду. — Мэйзи, ты не поверишь, но тут осталось топливо, примерно треть бака. Дай мне минутку подумать.

— У нас тоже треть осталась, — ответила она, чем заставила Юджина вздрогнуть. Он снова поймал это странное и неприятное чувство зацикленности, словно «Змееносец» не что иное, как призрак, отражение «Пеликана», слегка искажённое, но отражение. — Бросай всё, приятель, бросай и поднимайся, я готова отстрелить эти чёртовы тросы.

— Да погоди ты, — отмахнулся парень, — у меня есть идея, рискованная, но… ты ничего не теряешь.

— Что ты задумал?

— Задумал поиграть в героя, — нервно усмехнулся пилот, проверил приборы, исправность штурвала и компьютера. — Мэйзи, мне нужно, чтобы ты начала сматывать «тросы», как только те начнут ослабевать. «Фильтры», увы, уже не спасти, но пусть будет хоть что-то.

— Юджин! Хватит валять дурака, поднимайся!

— Мэйзи, послушай, я знаю, что делаю, — «наверное» он произнёс про себя, не желая, чтобы начальница знала, насколько ему сейчас страшно от того безумия, что сам же и задумал. — Начинай сматывать и готовься стартовать, как только я высвобожу «Пеликана».

— Юджин…

— Я всё решил, не отговаривай, просто делай, что говорю.

Она не ответила, и Юджин воспринял это как согласие, представив её традиционный, протяжный вздох. Пилот не стал терять драгоценное время, протиснулся мимо мумии, включил зажигание, прислушался к шуму двигателя, что отдавался необычной вибрацией. Показатели блуждали близко к норме, но уверенности, что посудина не развалится через пару минут, не было. Корабль начал двигаться вперёд, что совершенно не устраивало Юджина, он осторожно крутанул штурвал, разворачивая «Змееносца», морщась от каждого толчка, вцепившихся в корпус «тросов». Переживал не за себя, за «Пеликан», который могло просто затянуть в недра Юпитера.

Настал самый сложный момент. Парень завершил манёвр, надеясь, что трубы не переплелись ещё сильней, и направил корабль вверх, зафиксировав курс на автопилоте. Медленно убрав руки со штурвала, Юджин убедился, что всё работает, что через несколько минут в иллюминатор ворвётся солнце и к этому моменту его самого уже не должно быть на борту. Парень посмотрел на мёртвого пилота, беззвучно попросил прощения, за что конкретно — и сам не знал, просто посчитал, что так надо, что так правильно. Сверился с приборами, выставил на часах скафандра время — пять минут — и направился к выходу.

Ступив в коридор, он открыл скрытую дверь, за ней вверх уходила аварийная лестница, ведущая к спасательной капсуле, предназначенной специально для пилотов. Но не она его интересовала. Быстро поднявшись, парень оказался в шлюзе, задраил за собой люк и открыл внешний. Ворвавшийся ветер едва не вышвырнул лёгкого человечка наружу, что стало бы последним, что тот увидел бы перед долгим падением вниз. Юджин выругался, злясь на себя самого, достал из шкафчика трос, один конец закрепил на поясе, другой прицепил к специальной рукоятке на обшивке. Затем выбрался, не став запирать единственный путь к отступлению в случае неудачи.

Юпитер был не в духе. Корабль качало из стороны в сторону, а над головой нависали «тросы», постоянно находившиеся в движении, словно две металлические змеи, вместо шипения заливаясь скрежетом. Пилот, на полусогнутых, скользнул вниз по обшивке, держа в руках верёвку и регулируя скорость. Риск промаха был крайне велик, как и вероятность вообще слететь с крыши и удариться о бок «Змееносца». Мимо пронеслась ниша с люком, через который он заходил, и именно она едва не стала причиной катастрофы.

Юджин отвлёкся на неё, всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы пропустить момент, когда следовало затормозить. «Перья» возникли из тумана и пронеслись в нескольких сантиметрах от него, едва не задев и не распоров скафандр. Пилот успел проститься с жизнью, облегчённо выдохнуть, когда всё обошлось, и снова закричать, увидев, как трос рвётся об острые края, лишая его страховки. Теперь от объятий Юпитера его отделяли лишь собственные руки, что мёртвой хваткой сжимали искорёженный кусок обшивки.

Чертыхаясь и называя газовый шар самыми нелестными словами, парень подтянулся, ухватился за «перо», тонкое, но необычайно прочное. Помимо ветра, пришлось ещё и бороться с самим собой, пытаясь вернуть себе ясность мысли и сбившееся, обжигающее дыхание. Вишенкой на торте стал сигнал таймера — время вышло, «Змееносец» вот-вот должен был вырваться из плена облаков, а «Пеликан» стартовать, оставив одинокого человека на растерзание вихрей.

Отключив назойливый писк, Юджин пару раз для решительности выдохнул, будто это придавало сил, а на деле лишь заводило ещё сильнее, заставляя и так бешено колотившееся сердце ещё больше стараться. Балансируя на изгибающихся лопастях «фильтра», пилот полез наверх, опасаясь, что каждое следующее касание может стать последним, и не только скафандр, но и податливую плоть рассечёт тонкий лист металла. Шаг за шагом он преодолевал расстояние, казавшееся огромным, на деле же едва ли десятью метрами. Когда его пальцы коснулись соединительного крепления с «тросом», небо над головой просветлело, одарив рассеянными лучами солнца.

— Мэйзи, как слышишь? — попытался он выйти на связь, однако услышал лишь ворох помех. — «Пеликан», готовлюсь отстрелить «фильтры», если слышите… — Юджин не знал, что ещё сказать и, самое главное, кому? Спустившись чуть вниз, пилот замер на секунду, морально готовясь к тому, что сейчас может случиться — потеряй он равновесие, и всё будет кончено. Его это не остановит, не заставит передумать и до последнего момента хвататься за жизнь ценой жизней других. — Лети, «Пеликан», ты свободен.

Дёрнув неподатливый рычаг, парень тут же схватился за основание «фильтра», обхватив его руками, как ствол дерева. «Трос» со скрежетом отделился, пронёсся над головой, едва не задев, и медленно, неуклюже начал ускользать, постепенно высвобождаясь из сплетения со своим собратом. «Змееносец», увы, не обрёл свободы, в нескольких метрах от одного «крючка» всё ещё торчал второй.

Юджин не верил, что всё получилось, что он — пилот, который до сегодняшнего дня толком и не выходил в космос, смог провернуть столь опасные действия и остаться в живых. Это наполняло его эйфорией, пьянило, вливало живительную энергию в измождённое тело и разум. Но ему предстояло сделать самое сложное. Корабли оставались сцепленными, и, когда эта связь нарушится, ему придётся что-то делать, чтобы не рухнуть в недра Юпитера вместе со «Змееносцем». Когда план только рождался, он наивно полагал, что сумеет ухватиться за «трос» и вместе с ним добраться до родимого «Пеликана», но практика продемонстрировала, что оседлать бешеного червя просто невозможно.

Отступить он не мог. Не имел права. Расцепив занемевшие, непослушные пальцы, парень начал спускаться, не менее осторожно, чем когда забирался. Ноги неуверенно коснулись обшивки, в лицо ударили яркие, ослепляющие блики, металл «лепестков» старательно переливался всеми цветами радуги, отражая солнечные лучи. Появился горизонт — широкая ровная полоска, где снизу колыхались облачные воды бесконечного моря Юпитера, а сверху искрились чуть подёрнутые дымкой звёзды, и спутники.

Ветер стих, давление упало, и, обернувшись, Юджин увидел вдалеке яркую точку — «Пеликана». «Трос», словно поводок, тянулся к нему, не давая возможности подняться выше, вырваться на свободу. Пилот предусмотрительно опустился на четвереньки и пополз. Перчатки скользили по шершавому корпусу, уменьшая, но не устраняя полностью шансы соскользнуть с обшивки. Без тумана, закрывающего обзор, двигалось куда комфортней и быстрее, однако лицезрение огромной изгибающейся трубы наводило некий ужас и трепет перед столь выносливой конструкцией.

Едва парень ухватился за лопасти «фильтра», как почувствовал лёгкую невесомость. Подошвы так и норовили оторваться от обшивки, а вернувшийся ветер поднимал с проржавевших листов металла клубящуюся пыль. «Змееносец» сдался. Топливо кончилось, и теперь заглохший движок больше не толкал старенький корабль к звёздам. Наступало свободное падение. Минута в лучшем случае, а затем снова удушливые объятия облаков и погружение в водородный океан.

Юджин, воспользовавшись изменением правил игры, чуть ли не воспарил по «лепесткам», в мгновение ока оказавшись у заветного рычага. Чуть выше болтался тот самый трос, которым Мэйзи пристегнула его к трубе, но теперь свободный конец намертво застрял между лопастями. Пилот не обратил на это особого внимания — едва он разорвёт соединение, как эта тоненькая верёвочка порвётся.

Рука застыла на переключателе. В голове боролись противоположные мысли: что, если не сработает, механизм заклинит и «Пеликан» так и останется прикован? Что, если «трос» заденет его самого, утянет в облака? Что, если всё же ухватиться за него? Мотнув головой, пилот дёрнул рычаг. Со знакомым скрежетом труба скользнула вверх и в сторону, следом прямо под ногами натянувшаяся стальная верёвка лопнула, успев перед этим оторвать почти половину «лепестков».

Рухнув вниз, Юджин успел лишь невольно крикнуть да безуспешно замахать руками в попытках за что-нибудь схватиться. Он ударился спиной о корпус и заскользил к корме, что уже начала погружаться в густую красноватую пелену. На ускользающем горизонте извивался «трос», радостно, свободно, насмешливо. Секунда, и солнце скрылось, над головой схлопнулась пелена облаков, обвив непроглядным туманом. Где-то рядом стонал «Змееносец», прощаясь с поверхностью теперь уже навсегда.

Затаив дыхание, пилот боролся с вихрями, что норовили его перевернуть, закрутить, дезориентировать. Не сразу, далеко не сразу он вспомнил про ранец, ударил себя в грудь, скорчился от резкого, болезненного рывка. За спиной раздвинулись крылья, острыми краями разрезая вязкую атмосферу Юпитера — гиганта, что был так падок на дары далёкой старушки Земли.

Юджин дышал короткими глотками, между которыми буквально умирал если не физически, то морально. Что, если сейчас двигатель заглохнет? Что, если летит не в ту сторону? Что, если «Пеликан» уже стартовал? Каждый вопрос — отдельная смерть, красочная, подробная, мучительная. Ни прошлого, ни будущего, лишь молниеносный миг настоящего, миг неопределённости между жизнью и смертью.

Солнце появилось внезапно, будто кто-то включил прожектор в самую тёмную ночь. Юджин воспарил над облаками, раскинул руки в стороны, позволил себе радостный крик, глоток надежды, пьянящей как ничто во вселенной. Над головой раскинулись розово-оранжевые облака, тонкие, будто арки самого настоящего рая, того, где обитают ангелы. Впереди что-то сверкнуло, отразило лучи множеством граней, будто зовя к себе. И пилот поддался, устремился на этот далёкий маяк, носивший неуклюжее имя «Пеликан».

***

Мэйзи поставила на стол огромную кружку чая. Не того синтетического, что расходился по окраинам системы, а настоящего, с Земли. Дико дорогого и до сей поры никому, кроме нее самой, не дозволенного испробовать. Аромат действительно был другим, более тонким, мягким, естественным. Да и цвет куда насыщенней.

— Это посвящение в какой-то тайный орден? — недоверчиво поинтересовался Юджин, изо всех сил стараясь удержать на плечах одеяло. Ещё труднее было удержаться от соблазна схватить напиток и сделать первый глоток. Сколько стоила эта кружка? Его месячную зарплату?

— Глупенький, это твоя награда за сегодняшний подвиг, — она говорила непривычно нежно, почти по-матерински, — прости, если команда теперь будет звать тебя — Супер Юджин.

— Обхохочешься, — скривился пилот. Его снова пробил озноб, но при этом самочувствие было вполне сносным, и неудивительно, учитывая, сколько шприцов Мэйзи в него воткнула, стоило только переступить порог шлюза. — Помимо чая, мне стоит на что-нибудь ещё рассчитывать?

— Вот сейчас было обидно, — теперь настал её черёд хмуриться и изображать страдания, — я обещала тебе вознаграждение, и ты его получишь. Как и кое-что ещё.

— Ты сейчас меня пугаешь или пытаешься заинтриговать? — вполне серьёзно спросил он.

— Второе, — чуть покраснев, ответила Мэйзи, — без обид, Юджин, но теперь вся станция будет знать о твоих похождениях. Я, естественно, промолчу, но команда растреплет в первом же баре, так что готовься к славе. И, — она грустно вздохнула, — новым контрактам, кто же не захочет к себе в команду такого пилота.

— Придётся пустить твою награду на новые документы, чтобы снова стать обычным человеком, а не Супер Юджином, — он рассмеялся, во всех деталях представляя, насколько нелепо это будет звучать, и одновременно прикидывая, как это можно использовать. «Эй, красотка, я тот самый Супер Юджин», вероятно, будет иметь оглушительный успех. Какое-то время. — Но я предпочту сейчас отдых, как бы глупо из моих уст это ни звучало. Загреметь к мозгоправу мне совсем не хочется.

— В этом я тебя понимаю, — кивнула начальница, — после того, что ты видел. Эй, Юджин, не принимай всё близко к сердцу. Я помню «Змееносца», точнее шум, когда он пропал. Это было, страшно подумать, лет тридцать назад, может, меньше. С тех пор на Юпитере много кораблей потерялось, потерпело крушение, наш «толстяк» любит перекусить газовозом другим.

— А как же… — он обвёл пальцем свою голову, намекая на изрядно потрёпанную шевелюру, — скажешь, совпадение? Да там этих совпадений столько, что на всю жизнь хватит. Я ведь честно думал, что схожу с ума, что попал на «Пеликан».

— Будешь смеяться, но мода циклична, как раз где-то в те времена, розовый цвет был крайне популярен, это сейчас его подают как новое веяние, впрочем, тогда точно так же говорили. В общем, это действительно совпадение, но посмотри на это с другой стороны: какова была вероятность, что именно у тебя будет этот цвет? Думаю, тот пилот удивился бы не меньше твоего. Спорим через год, ты будешь рассказывать эту историю уже с юмором, а не с …

— Ужасом, — закончил Юджин за неё. — Умом-то я это всё понимаю, но вот… как отделаться от, не знаю, как сказать, странного ощущения чего-то мистического, будто побывал на корабле-призраке.

— Призраков не бывает, лишь богатое воображение да сильные переживания, — Мэйзи взглянула на него с сочувствием, после которого можно было надеяться на долгий, продолжительный отпуск, — как раз то, что было у тебя. Выкинь это из головы. Ты справился, вернулся живым и невредимым. А «Змееносец» — просто старый корабль, не более того. И перестань называть радиочастоты призраками, для всех они «голоса». Голоса Юпитера.

— Голоса Юпитера, — послушно кивнул он, набрался храбрости, взял кружку, осторожно поднёс к губам, опасаясь разочароваться во вкусе, что немедленно отразится на его побитой физиономии и будет замечено Мэйзи. Не вышло, чай действительно был потрясающим во всех отношениях. Пилот изрёк блаженный стон, одновременно жалея, что вообще попробовал — теперь пить синтетический чай станет просто невозможно.

***

Юджин пропустил всего один рейс, во время которого обязанности пилота взяла на себя Мэйзи, пока он, весь такой побитый и измотанный, нежился на станции, просаживая премиальные. Теперь, отдохнувший, довольный жизнью и практически счастливый, он принял любимую позу — закинул ноги на панель, откинувшись на спинку кресла, и поглядывал на любимые звёзды.

«Пеликан» привычно клевал носом облака Юпитера, балансируя на тонкой грани между обычным небом и водородным туманом. Где-то далеко позади и внизу новые «фильтры» поглощали из атмосферы газ, направляли его в баки, где компрессоры сжимали, и уже в таком состоянии добычу можно оценить в денежных единицах. Мэйзи, правда, обмолвилась, что ближайшие два рейса они будут отрабатывать эти самые «фильтры» и только потом выйдут в «плюс».

Пилота это волновало слабо. Юджин погрузился в свои мысли, раздумывая, не податься ли к тем самым звёздам или хотя бы к более далёким планетам. После приключений на «Змееносце» эта идея уже не казалась столь безумной и рискованной. Привычные чаши весов пока покачивались в равновесии — ленивое ничегонеделание и полное приключений и опасностей путешествие. Зевнув, он включил радио, рассчитывая услышать те самые голоса Юпитера, и они не заставили себя ждать. В рубке раздалась привычная какофония.

Не было лишь того самого «Змееносца». За полчаса голос призрака так и не прозвучал, и Юджин решил, что корабль окончательно утонул в атмосфере и был раздавлен давлением, а блуждающая радиоволна затухла, не подкрепляясь новым вещанием. Юпитер лишился чего-то значимого.

— Лети, «Пеликан», ты свободен.

Юджин едва не вывалился из кресла. Снова. Он не мог поверить собственным ушам и боялся, что ослышался. Но нет, по радио действительно звучал его голос, то самое последнее сообщение, отправленное с борта «Змееносца». На лице пилота заиграла улыбка, как ответ на полученную награду, ему никогда и не думалось, что можно вот так просто стать одним из них, одним из призраков. Одним из голосов Юпитера.