Притяжение Земли

Перемещение.

Виктор Петрович, а для близкого круга – просто Петрович, стремительно шёл по посёлку в сторону дома. Возле трансформаторной будки он остановился, обстучал валенки от снега, и быстро зашагал дальше. Было морозно, но Петровичу было тепло от радостных известий. Он вспомнил недавний разговор по телефону, и широко улыбнулся.

Пиликнул смартфон. Виктор остановился, посмотрел на пришедшее фото и расплылся в огромной идиотской улыбке. В глазах завлажнело. «- Это от мороза!» - смущаясь перед самим собой, внутренне оправдался он. Петрович снял рукавицы и вытер глаза. Увидев трансформаторную будку, он рефлекторно посмотрел на валенки. Они были чистые.

Он остановился и оглянулся. Фонари не работали, и видно было не дальше, чем на десять метров, но он точно помнил, что прошёл будку пару минут назад. «- Склероз, что-ли, подкрался?» - вздохнул человек, и повернулся продолжить путь.

Трансформаторная будка стояла уже ближе - в трёх метрах, прямо на дороге. Он не успел как следует удивиться – из будки вырвался фиолетовый луч и врезался ему в переносицу.

Петрович открыл глаза в тот же момент, как очнулся. Было светло.

- Сколько же я провалялся? – произнёс он.

Вопрос был не праздный – было не только светло, но и лето. Или поздняя весна – воздух был тёплым, небо - светлым. Он осторожно сел и осмотрелся. Трансформаторной будки не было. Как и фонарей, дороги, да и всего посёлка. Петрович поднялся на ноги.

Он находился на вершине небольшого холма, поросшего странной, незнакомой растительностью. Холм опоясывали цветные кольца, разной ширины. Самое узкое было снаружи – чёрного цвета. Затем, ближе к холму, шло тёмно-синее, за ним – оранжевое. Последнее, самое широкое, было ярко-белым. На склоне холма рос кустарник – примерно по грудь человеку. Заросли были неравномерными – где-то густыми кучками, а местами – одинокими кустиками.

На вершине находился графитово-тёмный камень, размером с очень огромный холодильник. Длина и высота его были равны, и Виктор не мог определиться: стоит камень, или лежит. Поверхность камня была матовой, на ней угадывался какой-то рельеф.

- Обелиск какой-то или что? - он протянул руку, чтобы пощупать, но замер. - Нее, трогать всякое мы не будем. Тем более – голыми руками.

Виктор полез в карман за рукавицами, и снова застыл. Рукавиц в кармане не было. Да и не могло быть, так как не было ни кармана, ни куртки. Петрович посмотрел на ноги – валенок тоже не было. Он был голым.

Испуганно прикрыв пах руками, он заозирался. Потом улыбнулся, развёл руки в стороны и вверх, поднял голову и улыбнулся. Кого стесняться то? Вокруг никого не было. А было тепло и комфортно. Как в бане. А баню он любил.

Виктор посмотрел на солнце. Оно висело в зените. Удивляло то, что на него можно было смотреть: некомфортно – как дальний свет фар автомобиля, но сетчатку не выжигало.

Он ещё раз осмотрел ландшафт: до самого горизонта стелилась ровная степь, с редкими группами кустарника. Вздохнув, вынес вердикт: - Да-а, это точно не Макаровка.

«- Как же меня сюда угораздило? Шёл по посёлку, никого не трогал, и – нате вам!». Он вспомнил странную трансформаторную будку. «- Точно ведь, проходил я уже «правильную» - настоящую будку, валенки обстучал. А та, что в меня пульнула, явно фальшивка. Враги? Да кому я нужен!».

Тем не менее, факт оставался: Петрович был не в Макаровке. И как он здесь оказался – не помнил.

«- Телепортация? Например, тайный эксперимент правительства, в тихом месте? Бред – нахрен им я для этого сдался! Инопланетяне? Бред – по той же причине. Может, открылись какие-нибудь «норы кротовые» в прорстранстве? Надо, кстати, кротов погонять на участке.».

Человек вздохнул: - Ладно, сейчас не так важно – как я попал, важно – куда?

Он посмотрел на небо, на степь, а затем на кустарник, в попытке определить, хотя бы широту. «- Оренбург? Поволжье? Где такое обычно? - силился вспомнить географию Виктор. – А вдруг, это вообще не Россия? И даже не наш материк? Или, вообще…». Он вдруг понял, что думать больше нечего – мысли закончились, новой полезной информации не было.

Он вернулся к камню.

- Сначала попробуем тебя потыкать чем-нибудь.

До ближайшего кустарника было шагов десять. Почва была похожа на серый песок, местами покрытая лентами жёлто-зелёной травы. Он осмотрел куст: серые стволы, серебристо-синие стреловидные листья. Прямо из стволов и веток росли голубые плоды, похожие на сильно вытянутые лимоны.

Петрович выбрал ветку потолще, протянул руку и тут же застыл.

- Интересно, что опаснее: потрогать непонятный камень, или сломать живое растение, с неизвестными защитными механизмами?

Человек отвёл руку и задумался. «- Если нечем ткнуть, тогда можно чем-нибудь кинуть.». Он осмотрел землю вокруг – ничего подходящего не было. Метрах в пяти от него кустарник сильно редел, и Виктор зашагал туда. Проплешина вела к белому кольцу у подножия холма.

Спустившись с холма, он присел у начала кольца и стал осматривать его. Это был широкий ров, заполненный странными штуковинами: ровные и одинаковые, по форме – цилиндр с закруглёнными в полусферы торцами. И они были не белые, а прозрачные.

- Стеклянные камни? - удивился Виктор.

Он оглянулся, в поисках какой-нибудь палки. Не обнаружив ничего подходящего, щёлкнул один цилиндр ногтем. Тот отскочил в сторону, по поверхности пробежала голубая волна пламени. Петрович посомневавшись, решился и осторожно взял один прозрачный камень двумя пальцами и посмотрел через него на небо. Камень был тяжеловатым, холодным и абсолютно прозрачным на просвет.

Человек встал, и осторожно шагнул на кольцо. Камни приятно давили на стопы, но были очень холодными. Он медленно пошёл в сторону второго кольца.

Это тоже был ров, заполненный такими же по форме камнями, но оранжевого цвета. Поверхность этих камней была такая же, как и у прозрачных, но они были теплее. Он зашагал дальше.

Камни синего кольца были ещё теплее, а чёрные – горячими. Жаркий воздух струился вверх над чёрной полосой. Петрович осторожно плюнул - слюна зашипела, и через пару секунд от неё не осталось следа.

За поясом чёрных камней простиралась равнина с зарослями кустарника – по виду, такого же, что и на холме.

Он прикинул ширину чёрного кольца – не перепрыгнуть. Можно притащить оранжевых или прозрачных камней и сделать выступ, используя который – перепрыгнуть. Но носить он мог только пригоршнями - придётся сделать много ходок, а камни, возможно, успеют нагреться. К тому же, есть что исследовать и внутри колец.

На вершину холма он принёс по две штуки камней каждого цвета. Чтобы остудить чёрные, пришлось перекатывать их на синий, а потом на оранжевый и белый слои.

Виктор бросил камень в обелиск. Прозрачные камни отскакивали и возгорались – синее пламя обволакивало их на несколько секунд. Затем огонь гас, а камни оставались холодными. Чем сильнее ударялась «стекляшка», тем дольше она горела. Максимум, что получилось выжать– пять секунд.

Остальные камни никак не реагировали - даже чёрные, что удивило.

Тогда он решил покидать в обелиск с разных сторон – вдруг эта «щебёнка» разноцветная на стороны света реагирует, или состав у этой обелисковой глыбины неоднороден. Виктор обходил обелиск и швырял в него камни, изо всех сил сдерживая сознание от второй волны неприятных мыслей: «ГДЕ Я? ЧТО ПРОИСХОДИТ?».

На трёх сторонах результат был прежним: прозрачные камни вспыхивали от удара, и горели тем дольше, чем сильней было столкновение. Камешки остальных цветов просто отскакивали.

Петрович сгрёб все цвета руками и шагнул в сторону четвёртой стороны. Прозрачный камушек выскользнул, упал и покатился в полоску травы. Человек отнёс остальные на намеченную позицию и вернулся за пропажей.

Шагнув к траве, он заметил за ней прозрачную ленту, сантиметров сорок в ширину. Она выглядела пластиковой или стеклянной. Виктор присел и с любопытством вгляделся. Лента появлялась недалеко от большого камня на вершине холма, и бежала вниз, теряясь в кустарнике. Сквозь неё была видна почва, на которой она лежала. Возле ближнего края на ней был бугорок.

Он вздохнул, встал и быстро метнулся за оранжевым камнем. Вернувшись, присел и осторожно коснулся поверхности ленты. Она тут же взорвалась множеством струй, водоворотов и брызг. Человек инстинктивно отдёрнул руку. Лента моментально приняла прежний вид.

- Вода, что-ли? – он боязливо щупал влажный оранжевый камушек.

Услышав про воду, позёвывая огромной пастью, проснулась жажда. Солнце было не кусачим – кожу не жгло, но было жарко.

- Ничего. – подбодрил себя Петрович. – В Геленджике пожёстче бывало!

Он пощупал голову – шевелюра была горячей.

– Вот, пожалуй, единственный минус от того, что я не полысел, как все одноклассники, после сорока лет.

Он посомневался ещё несколько мгновений, а затем решительно смочил ладонь и провёл по волосам на голове. Стало легче, но жажда продолжала душить. Однако, инстинкты пока были на стороне осторожности. Он решил подождать реакции кожи.

Петрович сидел и смотрел на прозрачную ленту – она выглядела совершенно неподвижной и целостной.

- Ишь ты, это же этот – как его? Лапидарный поток, о! Или – ламинарный? Так ламинария ж, вроде, рыба? – он изо всех сил старался не останавливать мысль. – Нет, рыба – кистепёрая латимерия, а ламинария – это морская капуста.

Он чувствовал, что паника с отчаянием уже делят территорию его сознания. Нужно загружать мозг, чтобы он не принялся за вопросы, на которые нет ответа.

Виктор опустил оранжевый камушек на ленту. Тот опустился на дно, а на ленте в этом месте вырос бугорок. Он вспомнил, что уже видел такой же бугорок, и нашёл его взглядом. Опустив руку, пошарил и вытащил «стеклянный» камень.

- Ну вот, все в сборе. – усмехнулся он, и осмотрел кожу на руке, она выглядела вполне себе без изменений.

Петрович смочил ладонь и обтёр лицо. Замер на пару секунд, а затем, махнув рукой, ею же зачерпнул и выпил прозрачной жидкости. По всем ощущениям это была вода. Из тех, что он пробовал – ближе к талой.

Организм, получив вожделенной влаги, выдал мозгу порцию серотонина, и на душе стало легко.

- Ну вот, вода есть, воздух тоже – самым необходимым я обеспечен.

Человек поднялся к глыбе на вершине холма. Он посмотрел на неё несколько секунд, и решил, что после того, как выпил неизвестной жидкости, осторожничать с камнем нет смысла. Коснулся поверхности и быстро отдёрнул руку. Не холодный и не горячий. Виктор приложил ладонь – каменюка была ровной, с едва ощутимой шероховатостью. Температура не ощущалась, наверное, была такой же, как у воздуха. Он погладил обелиск, потом приблизил лицо и вгляделся.

Глыба была покрыта орнаментом из множества окружностей – разных размеров, вложенных и пересекающихся всевозможными способами. Линии окружностей были выпуклыми и очень тонкими – рисунок едва чувствовался на ощупь. Всё это напоминало папиллярные узоры.

Петрович оценивающе посмотрел на верхнюю часть большого камня. Затем поднял руки и уцепился за край. Подпрыгнув, он напряг бицепсы и стал скоблить ногами по камню, пытаясь влезть наверх. Секунд пять ему казалось, что всё получается – голова уже была над верхней гранью, ещё немного и можно лечь грудью и перехватиться руками. Но внезапно камень поехал вверх.

Посмотрев на локти, Виктор понял, что это разгибаются его руки, и он опускается вниз. Он напряг мышцы. Секунд через десять самолюбие сдалось, и он разжал пальцы. Приземление было нежёстким, он присел на корточки пытаясь восстановить дыхание.

Отдышавшись, Петрович встал. Задумчиво осмотрев глыбу, поднял руки и ухватился за верхнюю грань. Потом снова присел и стал изучать место, где камень встречался с почвой. Не увидев ничего необычного, он встал, прищурился и процедил: - Ну-ну…

Он отчётливо помнил, что доставал до верхней грани этого обелиска, стоя на земле. А когда, во время неудачной попытки залезть, разжал пальцы – пролетел вниз сантиметров пятнадцать. Выходит, камень подрос. Сейчас опять можно достать до верха с земли – снова уменьшился?

Виктор повторил попытку залезть - с тем же результатом.

- Похоже, это вызов. – насупился он.

Вообще, Петрович был не из тех, кто прёт в лоб – предпочитал решать проблемы малой кровью, и если был обходной путь – выбирал его не сомневаясь. Но в случаях, когда вариантов не было, его брала «спортивная злость». В таком состоянии он становился изворотливым как мангуст, живучим как медоед и упёртым, как носорог. Местные чиновники в Макаровке, рано поседевшие от тяжб с Петровичем, пугали его именем своих детей и молодых стажёров.

Забраться на каменную глыбу было стратегически важно: обзор лучше, от хищников укрыться, да и вообще – во всех непонятных случаях занимай высоту! А случай сейчас был - непонятнее некуда.

Он спустился с холма, набрал прозрачных камней и отнёс к обелиску. Сделав несколько рейсов, оглядел скромную кучу, удовлетворённо кивнул и сел отдохнуть к камню, в тень. Через пару минут он почувствовал озноб. Вскочив, Виктор шагнул на свет и раскинул руки. Стало ощутимо прохладнее, он взглянул на небо. Солнце уменьшилось, примерно на треть.

- Ну дела! Это в каких широтах такое может быть?

Он поёжился. Пожалуй, стоило поторопиться.

Сформировать площадку нужной формы, из цилиндрических камней не получалось. Петрович почесал бороду. Оглянулся вокруг и остановил взгляд на кустах.

- Эх, да чего теперь терять-то? – подбодрил себя Петрович, и щёлкнул пальцем по синему плоду. Лимоноподобная шишка качнулась, сорвалась со ствола, упала и покатила прочь. Он ухватил крупную ветку, и надломил. Кустарник ломался легко, с громким хрустом.

Через полчаса рядом с каменной глыбой появилась опалубка из веток: квадрат со сторонами около тридцати сантиметров и высотой – около пятнадцати. Виктор заполнил его «стеклянными» камнями, посмотрел на глыбу. Кивнув, начал шагать назад.

Остановился, резко сорвался вперёд и подпрыгнул, с силой оттолкнувшись ногой от построенной площадки. Опалубка разъехалась, камни посыпались в разные стороны. Толчок получился смазанным, но в сумме с энергией разбега этого хватило – человек упал грудью на верхнюю грань камня, и тут же закинул правую ногу.

Камень запоздало дёрнулся и вырос сантиметров на двадцать.

- Ага! – крикнул Петрович – Так я и знал!

Он встал и наклонился вперёд, чтобы отдышаться. Упёрся взглядом в камень и злорадно произнёс: - Что – не ожидал? Думал только ты тут фокусы умеешь?

Вид с камня на вершине холма был значительно шире, но нисколько не разнообразнее: до самого горизонта ровная, как стол степь, с пятнами кустарниковых зарослей.

- Мда-а… Скромненько.

Виктор сел на поверхность камня, подтянул колени к голове, положил на них ладони и опёрся подбородком. Стало тихо. Кусты стояли не шолохнувшись, облаков не было, странный ручей выглядел застывшим. Мир замер. Человек почувствовал себя попавшим в какую-то картину.

Человека вдруг озарило: - Так я, наверное, в клинической смерти!

Он вспомнил синий луч, шарахнувший по нему из странной трансформаторной будки.

- Ну точно – валяюсь сейчас в снегу, а сознание ушло в … - он запнулся, пытаясь вспомнить мудрёное слово.

– Точно помню - типа танца экзотического. Ламбада! Нет… ну на языке же вертится!

И тут он вспомнил странный способ, для таких случаев. Трюк назывался «снять с языка»: нужно было высунуть кончик языка, прижать к верхним зубам и втянуть назад, словно соскрёбывая слово наружу. Петрович при этом ещё скашивал глаза, пытаясь наблюдать за операцией.

- Лимба! Ага – вспомнил. – обрадовался он. – Или лимбо? Лимб! А лимбо – это танец такой: под палкой надо ходить враскоряку.

Внезапно Виктор замер. Эта мысль вдруг стёрла все фигуры с доски его сознания. Вместо возбуждённого напряжения, вместо жгучих атак паники и волн леденящей обречённости – наступил штиль. Полное безмолвие и неопределённость. Вот он здесь – ни жив, ни мёртв, и - что? Что нужно делать? Чего нужно не делать?

В сознании было пусто. Впервые в его сознательной жизни никакой из центров мозга ни на что не претендовал. Он попытался подумать, но на ум ничего не шло. «- Может, надо просто ждать. Исхода. Или инструкций».

Виктор сидел и смотрел на степь и кусты, совершенно неподвижно и без единой мысли. Словно он врос в картинку, стал её частью. Наваливалось чувство сонного оцепенения.

Резкая боль в икре заставила его дёрнуться. Он вскочил, и тут же упал – затекла правая нога. Петрович, ругнувшись, принялся растирать мышцы. Судороги в икрах ног были его проблемой.

- Вот зараза! И тут от тебя покоя нет! – ворчал он. Но внутри чувствовал облегчение от того, что вырвался из этого гипнотического состояния.

- Подумаешь – лимб. И не в таких местах бывали.

Он поднял взгляд, осмотрел унылый пейзаж, вздохнул и признался: - Ну, в таких местах не бывал ещё, конечно. Но, после походов по российским госучреждениям удивить меня не просто.

Перво-наперво, надо было разобраться с целями. Итак, раз он оказался между бытиём и его противоположностью – чем бы оно ни было – надо искать выход. И крайне желательно – в сторону бытия.

- Разберёмся – и не такое проходили. – со злым оптимизмом сказал он. – Не сложнее, чем в Пенсионном фонде было. Виктор ущипнул себя за предплечье.

- Ай! Выходит – в лимбе этом физические проблемы остаются. А может – психосоматика?

Он вспомнил жажду, горячие и холодные камни, как почувствовал неприятную прохладу в тени.

- Получается – не психосоматика. Досадно - неуязвимость, конечно, была бы кстати.

Осмотрев своё тело с животиком, он вздохнул: - Мдаа, не Аполлон. Ой, да и хрен с ним.

Спустится с обелиска получилось легко. Что было удивительно – нога всё ещё не пришла в норму, а вся процедура спуска заняла пару секунд. Виктор осмотрел себя снова и задумался. Он помнил, как запрыгнул на камень – грудью, животом и правой ногой. А при первых – неудачных - попытках не слабо шкрябал по камню стопами и коленями. И ни одной царапины или ссадины!

Он потёр ладонью по поверхности глыбы – твёрдая и жёсткая. Разбить об такую коленки – легче лёгкого. Почему же он не поранился?

- А может и психосоматика. – хмыкнул человек и поёжился. Стало прохладно до такой степени, когда отсутствие одежды становилось дискомфортным.

Он в очередной раз окинул взглядом всё что мог. Убежища не было. Построить? Кустарник мелковат. Крепить нечем. В любом случае – времени совсем немного.

Как быстро стемнеет? Как сильно? Как надолго? Насколько холодно станет? Ответов на эти вопросы он не знал, но, скорее всего, очень скоро получит, даже против своей воли. Хотелось бы не быть придавленным тяжестью этих знаний. Может здесь – в лимбе этом, и нельзя умереть, но испытывать эмоции сосульки желания не было.

Петрович осмотрел развалившуюся конструкцию из веток кустарника и камней, что-то прикинул в уме, и быстро пошёл к кустарнику. Натаскав большую кучу, он наломал тонких сучков и сложил шалашик. Положил пару прозрачных камней и стал стучать третьим.

Камни вспыхивали, пламя лизало ветки, но они не успевали загореться – огонь держался секунды три. Виктор стал часто постукивать по камням, но они съезжали, и костёр не разгорался.

Тогда он сложил «колодец» из веток, насыпал туда прозрачных камней и добавил несколько тонких сучков. Затем набрал пригоршню прозрачных камушков и стал сыпать их в колодец. Они падали, ударялись с собратьями, вспыхивали. Когда в один камень попадало несколько, его пламя становилось жёлтым. Вспыхнула одна веточка, и тут же занялась другая. Человек схватил дрова потолще и кинул в «колодец».

Ветки горели ярко, жарко… и быстро. Половина запаса ушла за двадцать минут, и то, лишь потому что Виктор догадался ломать ветки мелко. Он сидел и бросал короткие куски кустарника в огонь.

- Видать, нагрешил где-то. – отстранённо думал он. – Не везёт – так не везёт!

Сумерки почти сгустились – кусты выглядели тёмно-серыми сгустками. Солнце уменьшилось до размеров чайного блюдца. Дрова вот-вот кончатся. Можно наломать новых, но они горят так быстро, что он будет с трудом успевать поддерживать процесс. А если станет темнее, то и вовсе проиграет гонку. В крайнем случае можно ломать дрова, разжигать костёр и отдыхать, поддерживая его. Потом – заново, и так – всю ночь. А если она длинная? Например, полярная?

- Да не, полярная так сразу не наступает. – успокоил он себя. – Хотя, это ж лимб – всякое, наверное, возможно.

Он постарался прикинуть – на сколько может хватить кустов за кругами вокруг холма. Выходило неплохо. Вот только был вопрос с освещением: если, как в настоящей полярной ночи, будет совсем темно, как он найдёт дорогу назад – к холму? На небе не было ни звёзд, ни луны – только уменьшающееся солнце. Ставшее уже размером с теннисный мяч.

- А ведь можно и не возвращаться на холм. – воскликнул он. – Жечь прямо на месте!

И тут же сник: придётся носить с собой несколько прозрачных камней для розжига, а карманов нет – в темноте быстро их все растеряет. С другой стороны, можно идти по кругу – вокруг холма, и при необходимости пополнять запас «стеклянных» камней. Если запомнить примерное направление, то и в темноте не пройдёшь мимо чёрного круга – почувствуешь, наступив на камни. Тем более, они горячие.

– Горячие!

Человек вскочил. Он схватил последнюю ветку и сунул в затухающий костёр. Подняв вспыхнувшую палку как факел, он зашагал по склону холма. Когда Петрович дошёл до кустов, палка сгорела на две трети. Он положил её, быстро выломал ещё две ветки, поджёг одну и продолжил путь.

Кольцо прозрачных камней было холодным - таким же, как и днём. Оранжевое – прохладным. Ветка догорала, Виктор ускорил шаг. Синие камни были тёплыми, и воздух над ними был не такой холодный, как на холме. Он поджёг последнюю ветку, подойдя к чёрному кольцу.

Камни были очень тёплые. Человек засунул руку по локоть – внизу было ещё теплее, почти горячо. Он с наслаждением улёгся, впитывая тепло, и уставился на тёмное небо. Солнце стало размером с шарик для пинг-понга.

Встреча.

Сон не шёл - так, дремота разомлевшего от тепла тела. Он закрыл глаза и вспомнил посёлок. Вот его теплицы на участке, баня, речка за дорогой. В небе порхают птахи. Заскрипел гравий - видать, сосед пошел к грядкам. Всё родное и тёплое - дом, баня, теплицы. Сосед продолжал метаться по участку - гравий всё скрипел и скрипел.

Человек резко открыл глаза и похолодел - скрип продолжался. Более того, он становился всё ближе. Он прислушался - за резкими звуками скрипа скрывались шорох и постукивание. Примерно такой же звук был, когда он шёл по камням цветных колец вокруг холма. Кто-то приближался.

Виктор резко сел. Звуки прекратились. Он осторожно повернулся - сначала влево, потом вправо. Метрах в двух, на уровне его глаз светились два огонька, цвета морской волны.

Солнце было около двух сантиметров в диаметре, и вокруг был плотный сумрак. Во рту пересохло. Человек вглядывался во тьму, но разглядел лишь размытый силуэт и две сине-зелёных точки.

“- Гиена, какая-нибудь? Или демон? - мелькнуло в голове - А если поставить вопрос шире: обычное животное или местное - лимбическое?”.

Со стороны силуэта во тьме раздался жалобный вздох.

- Привет. - просипел пересохшими горлом и языком Петрович. Это было банально и нелепо, но что прикажете делать? Не ложиться же спать, повернувшись на другой бок.

- Привет. - раздалось из сумрака.

В груди у Виктора защемило от радости: “- На чистом русском. Значит я где-то в России. Живой!”. И тут же всколыхнулась оппозиция оптимизму - сомнения: “- А может, в лимбе все друг друга понимают - на любых языках.”. Сердце бешено колотилось. С таким маятником эмоций можно инфаркт поймать. Вся эта неопределённость стала его угнетать.

- Тебе чего? - спросил он устало.

Огоньки моргнули. Послышались сопение и шлепки. Затем всё смолкло и голос из тьмы заявил: - Мне - холодно!

Виктор молчал. Он сидел почти на границе черного и синего колец. Чёрные камни уже немного остыли, но всё так же были тёплыми. Он протянул руку и пощупал синие камни. Они были прохладными. Воздух над ними не прогревался и руке стало зябко. Та хреновина с глазами-огоньками, была на синем кольце, в двух метрах от чёрного. Ничего удивительного, что ей холодно.

- Ты делал тепло. Горение. Там, на холме. Я видел. - раздалось из тьмы.

- Костёр, что-ли? - оторопело спросил Виктор.

- Костёр, да. Горение. Тепло.

- С костром не вышло. Дрова быстро горят.

Он подождал - собеседник вздыхал, но ничего больше не говорил.

- Ты это, иди в камни заройся. Вон там примерно. Они теплые пока. А внизу ещё теплее.

Огоньки приблизились, а потом пропали. Что-то тёмное прошло мимо - размером с большую собаку. Виктору показалось, что было шесть конечностей. Он пожал плечами - сумеречная зона, всё-таки. Не Ктулху, и на том спасибо.

- Спасибо! – раздалось откуда-то слева.

- Наслаждайся. – проворчал Петрович, и закопался в камни. Измождённая психика сдалась, и он заснул.

Проснулся он от холода. Видимо, повернувшись во сне, выставил левое плечо и бок наружу, и они стали ледяными. Небо светлело. Солнце было размером с блюдце. Верхний слой камней совсем остыл, но снизу ещё шло тепло. Виктор поерзал, чтобы опуститься глубже, и снова закрыл глаза.

Вылезать из тепла не хотелось, но и спать уже не получится – в голове крутились мысли о ночном визитёре.

Говорит – значит разумный. Мёрзнет, выходит – теплокровный. Глаза – если это глаза – цвета морской волны и шесть конечностей. Интересно: оно двурукое и четырёхногое, или наоборот? А может – шестилапое? Или шестищупальцевое? Бр-рр.

Петрович считал, что чем больше конечностей, тем выше опасность, хотя, на самом-то деле, именно двуногое человечество устраивало геноцид остальным видам. Диких собак, и прочих четвероногих хищников он остерегался, но вступить с ними в схватку не побоялся бы, особенно – при наличии палки или другого оружия. Насекомых, а больше всего – кровососущих, он люто ненавидел. Что-то в его организме тянуло весь гнус к нему, словно магнитом. Не помогали никакие средства, и он старался избегать больших скоплений этих тварей.

Дикий, животный страх испытывал перед клещами и пауками. Он, конечно, мог смахнуть паука со стола, и не раз вытаскивал из кожи клеща, но это стоило ему мобилизации всех ресурсов, чтобы не свалиться в панику.

Шесть конечностей, это выходит – на пятьдесят процентов больше, чем у меня. Ещё, небось, клыки и когти. Говорит, видел меня у костра, а я его – нет. Получается – хорошо маскируется.

Виктор подумал и улыбнулся: - Зато огонь добывать не умеет. А значит, не умеет использовать, и, наверняка боится его.

Он решил тихо прокрасться к кустам, захватив по пути прозрачных камней. Запастись ветками, поджечь, и уже с факелом идти знакомиться с гостем. Или хозяином? Может, эта тварь – местная.

- К тому же – разумная, разговаривает. – начал сомневаться в своё плане человек. – Жила здесь себе, не тужила, а я её – огнём. Мало того, что свалился на его голову непонятно откуда.

Тут оживился инстинкт самосохранения: «- Алло! Витя, очнись! Какая будет разница – местная это тварь или нет, когда она бросится на тебя? Всеми своими шестью конечностями! Никакой разницы! А вот наличие пылающего факела поможет не допустить необоснованной агрессии в твою сторону. Так что, поднимайся и бегом за ветками. И будет неплохо, если кроме факелов ты сделаешь пару кольев.».

Он втянул воздух, наполняя грудь – обогащённая кислородом кровь поможет быстро прийти в тонус. Человек сел, и с него посыпались чёрные камни. Некоторые падали и сразу замирали, другие – крутились и отскакивали чуть дальше. Несколько штук метнулись веером прочь от Виктора.

Он застыл от ужаса: у чёрных цилиндров выросли сбоку лапы, которые быстро семенили. Петрович с криком вскочил. Сам он никогда об этом не узнал, но в его крике так удачно сложились эмоции, сила выученных с детства сакральных деревенских слов и душевная откровенность, что сама ткань Мироздания дрогнула. Отчего потрескалось восемь процентов камней в кольцах вокруг холма.

Из-под ног выскочила ещё дюжина “камней”, справа и слева от него началось шуршание и движение. Часть из сыпавшихся с него камней, отращивала конечности и убегала, присоединяясь к лавине чёрных цилиндров с ногами, стремительно текущей в степь. Стали образовываться комки – бегущие камни сплетались друг с другом, превращаясь в крупных «пауков».

Человек летел над цветными кругами в сторону холма со скоростью лани и грациозностью комбайна. Взбежав на холм, он с ходу прыгнул на обелиск. Тот с запозданием вытянулся вверх, но Виктор уже подтянулся и завалился на верхнюю грань. Он похлопал камень ладонью и просипел, задыхаясь: - Это хорошо, что ты подрос. Давай - ещё тянись, не стесняйся.

Он встал, обошёл периметр верхней грани, внимательно осматривая всё внизу. Пауков – ну, или кто там они – не было. Потом поднял взгляд и рассмотрел цветные кольца.

- Ага, почти всё просматривается. На оранжевом кольце я их увижу, если попрут. А если они под камни залезут? Тогда на белом – точно увижу.

Виктор обессиленно рухнул на обелиск: - В гробу я видал такие утренние зарядки. Он прилёг, смежил веки, и тут же перед глазами встала картинка с паукообразными камнями.

- Что за мерзость – то? Откуда такое выросло?

Он любил рассуждать сам с собой – словно выстраивая мысли в очередь. А иначе у него в голове была полная сумятица: воспоминания и догадки вспыхивали, и тут же затмевались другими, все толкались и лезли напролом.

- Когда спать ложился, не было этих сороконожек-трансформеров, точно помню. Только тот хмырь ночной, с шестью конечностями.

Он внезапно замолк, вспомнив про ночного визитёра.

- А может это с ним прибыло? Паразиты его, или питомцы, или – и то и другое.

Петрович вдруг нахмурился.

- А ведь они почти как чёрные камни, только с ногами. Вдруг, они из камней и вылупляются? Или выглядят как камни, когда в спячку впадают? Тогда хана - их там миллионы.

Он вздохнул. По смутным воспоминаниям, лимб – это такое место, где неимоверно скучно. Но он пока не имел ни малейшей возможности заскучать. Чистая борьба за существование, сплошные «из огня да в полымя». Огня?

- Огонь! Ну, конечно! Вся эта нечисть боится огня.

Петрович поднялся. Колени ещё подрагивали, но голова уже не кружилась. Он внимательно оглядывал кустарниковые пятна на поверхности холма.

- Надо обезопасить холм - сжечь их гнёзда. Придётся заготовить уйму факелов.

Осмотрев внимательно куст, и не обнаружив никаких неприятных существ, как, впрочем, и приятных, Петрович взял, да и наломал дров. Потом повторил процедуру со следующим кустом.

Закончив с пятым, он вытер пот и осмотрел заготовки. Учитывая скорость горения – минут на тридцать для небольшого костра. Или чуть меньше пятидесяти факелов – можно пожечь кучу кустов.

Но в кустах не обнаруживались ни гнёзда мерзких тварей, ни они сами, ни их следы. Петрович с ужасом для себя вернулся к мысли об их связи с чёрными камнями.

- Ладно, я могу возвести вокруг обелиска несколько валов из дров – концентрическими кругами. Возможно, они вылупляются – или просыпаются, не сразу все, а группами. Тогда какое-то время продержаться можно.

Однако, это был пораженческий план, и от него веяло пораженческим настроением.

- А может, атаковать самому? Может они, как вампиры – только по ночам? Взять и сжечь всех разом! Но чёрное кольцо большущее – за день я его дровами не обложу. А может, они сами - тоже горят?

Петрович медленно, пошёл в сторону чёрного круга. Страх стремительно заполнил всё тело: ноги задеревенели, желудок свело, во рту появился металлический привкус. Петрович ненавидел пауков.

Потыкав веткой в массу чёрных камней, он выколупал несколько штук на кольцо синих камней. Постучав по ним, он осторожно взял один. И тут же бросил – камни сильно нагрелись.

Петрович подул на пальцы, а затем схватил ими мочку уха - ещё один «дедовский» способ. Отчётливо запахло палёным. Он испуганно оглядел себя, понюхал пальцы – пахло не от них. Метрах в семи от него, посередине ленты чёрного кольца высился холмик – там, полузарывшись в чёрные камни, спал ночной пришелец. Петрович сделал пару шагов вдоль границы колец, пригляделся и заметил тонкие, почти невидимые струйки дыма.

- Поджарится он так.

Он нагнулся поднял пару синих камней, ставших уже очень тёплыми, и замер, задумавшись.

- А может, пусть себе пропекается - мне забот меньше. К тому же, возможно, так решится вопрос с питанием.

Петрович поморщился от неприятного чувства внутреннего укора. Он вздохнул: - Эх, не хватает мне цинизма в организме! Затем оценил расстояние и швырнул первый камень: - Эй, шестиногий, просыпайся! Сгоришь ведь!

Больше семидесяти процентов камней попадали в цель, но реакции не было – часть туши незнакомца, торчавшая над камнями, мерно вздымалась и опадала, струйки дыма стали чётче и крупнее.

Петрович ругнулся и рванул по чёрным камням, стараясь отталкиваться изо всех сил, чтобы больше времени проводить в воздухе. Пробегая мимо холмика, он нагнулся и шлёпнул по покрытому густой красной шерстью телу, неизвестного происхождения. Вылетев с чёрного кольца, он остановился и осмотрелся. За пределами колец были такие же кусты, почва и ленты травы.

Подошвы ног обжечься не успели, но ощущения во время забега были неприятные. Он пошарил вокруг глазами – вдруг ручей найдётся. Не обнаружив воды, Петрович нагнулся и потёр подошвы, глядя на кольцо чёрных камней. Ночной визитёр продолжал спать, дым валил всё гуще.

Он сжал зубы и побежал. Подлетев к незнакомцу, схвати за шкуру и дёрнул пару раз: - Вставай, чучундра шестилапая!

Ноги пронзила острая боль. Петрович подпрыгнул, приземлился и, с каменными брызгами из-под ног, понёсся к холму. Домчавшись до белого кольца, он остановился и прислушался к ощущениям. Подошвы «горели», но холодные камни начали оттягивать боль. Однако, они же давили на обожжённую кожу. Виктор шагнул к границе с оранжевым кольцом и сел на него, оставив стопы на прозрачных камнях. Мимо пронеслось шестилапое существо, стремительно поднялось к обелиску и исчезло за ним.

- К ручью, видать, побежал, бедолага.

Он просидел минут десять. С радостью просидел бы и больше, но его достало заунывное нытьё с холма. Вой был очень протяжным и невероятно противным – резал мозг на кусочки.

- Да что ж он так воет-то, ирод? Всю ж душу извёл.

Петрович осторожно поднялся. Ноги изрядно замёрзли. Ожоги на подошвах почти не чувствовались. Он улыбнулся, испытав облегчение. – Это баньке спасибо – привыкли ноги, к жаркому-то.

Подойдя к обелиску, Петрович прижался и осторожно выглянул из-за него. В ручье, задом к нему, лежало существо с шестью конечностями, густо покрытое красной шерстью. Оно смогло погрузить в русло только ноги и нижнюю часть, остальное выпирало на берега.

Существо прекратило ныть и поднялось на шесть конечностей. Петрович замер. Зверюга согнула лапы по левой стороне, и завалилась в ручей боком. Сделало глубокий вдох и противно завыло. В груди у Виктора саднило от страха, но щекотка от любопытства была сильнее.

- Да ладно, чего бояться то? Это ж лимб. – подбадривал он себя, нервно сжимая ветку.

Он подождал, пока у монстра закончится воздух и нытьё прекратится, а затем шагнул из-за каменной глыбы.

- Ну, как ты?

Существо застыло на пике вдоха. Оно стало как будто больше габаритами.

- Мне горячо! – жалобно проныло существо. – Всё горит, не могу потушить.

- Оно и понятно: в таком-то пекле спать. – кивнул Петрович. – Ты что, не чувствовал?

- Не чувствовал. – проныло красное существо. – Обычно чувствую, а в этот раз – нет.

Существо перевернулось на другой бок и завыло.

- Ты давай, заканчивай ныть то! – поморщился Петрович. Он потрогал воду в ручье – не холодная.

- Слушай, хочешь, чтобы полегчало – иди на белое кольцо и ложись на прозрачные камни. Они холодные – оттянет лишний градус. Пойдём.

Существо встало и поплелось за Виктором, поджимая одну конечность. Дойдя до кольца, оно плюхнулось на белые камни и с наслаждением выдохнуло. Зверь был похож на ламу, только приземистее, с красной шкурой и шестью лапами. Морда была короткая, как у бульдога, в пасти неприятно сверкали зубы – целый частокол. Глаза были яркие, цвета морской волны. Шерсть начала подсыхать, и существо выглядело лохматым.

- Ты сам-то – кто будешь? – спросил Петрович. – Местный?

Существо открыло глаза, продолжая блаженно улыбаться.

- Неа. Меня лучом ударило, фиолетовым – сильно заснул. Очнулся здесь. – голос у существа был довольно приятным, не резким, не громким и не тихим. – А так я с Вигод-вигод Марод бедла – это звёздная система в созвездии Бер-Бертер Северо, галактики Карменелон.

- Звучит солидно. – кивнул Петрович. – А планета какая?

- О! – вскинуло голову лохматое существо. – Ты спросил это, чтобы я повысил самооценку? Как-будто тебе интересны такие мелочи в судьбе такого мелкого меня.

- Вовсе нет! – возразил Виктор. – Просто интересно. Может, я бывал в тех краях.

- Гредовран Чехрд феонор Давад Мерой семнадцатый.

- Ммм… Нет, на семнадцатом, вроде, не был. – покачал головой Петрович. – Как там? Ну, климат, экология, соцобеспечение?

Красная «лама» с короткой мордой вздохнула. – Ну, я ведь не на самой планете жил – в резервации, на спутнике. Давад Мерой БраБра джикс медор двести первый.

- Слушай, а чего у вас названия такие странные? Чем меньше масштаб, тем длиннее имя? Разве вы название галактики часто упоминаете?

- Нет. – ответило существо, подумав.

- Вот! А оно самое короткое. А планету упоминаете чаще?

- Ненамного.

- Тем не менее, а её топоним – длиннющий. Так же неудобно.

Существо поёрзало, перегруппировывая охлаждённые участки тело, вздохнуло и объяснило.

- Планет мириады, звёздных систем – множество, галактика – одна. Имя галактики в нашей империи, в целом упоминается чаще, чем отдельно взятая планета, или система, или сектор.

- Да-аа, - протянул человек – представляю, какие у вас конверты: чтобы весь адрес написать, целая простыня нужна.

- А сам я – СёмарКирвалДоВаР БемунуРадокВасуБломо Иду вар-ванок.

Петрович почесал бороду, прочистил горло и проникновенно заговорил: - Знаешь, я понимаю, что времени у нас полно – можем выучить и постоянно произносить имена и титулы даже длиннее твоего. Но ведь, пока всё выговоришь, забудешь, что сказать хотел. Понимаешь?

Существо продолжало улыбаться, глаза его были пусты.

- Давай покороче, скажем – Сёма. Как тебе?

Красный, шестилапый зверь кивнул.

- Во, молодец! А я – Виктор Петрович. Можешь звать – Виктор. Или – Петрович.

Сёма кивнул.

- А ты откуда? – спросил он.

- Я то? С Макаровки!

- Красиво! – кивнул пришелец. – А какая твоя планета в Макаровке?

- Гхм… Галактика у нас – Млечный путь. Она спиральная, галактика наша. В одном из рукавов её есть Солнечная система, а в ней моя планета – Земля. А Макаровка – это деревня, где у меня дом.

Петрович вдруг замер. – А ты, это… мужского рода? Или женского пола? Имя то и так, и так подходит, но хотелось бы понимать…

Сёма задумался. Кивнул и ответил: - Самец я. Потом расплылся в улыбке и добавил: - Большей частью.

Затем он принюхался, повернулся и обнаружил несколько плодов с кустарника, закатившихся с холма. Вскочив, он одним прыжком подскочил к голубым плодам, и поднял их передними лапами, встав на две оставшиеся пары.

Громко чавкая, Сёма слопал пару плодов и улёгся, держа ещё пару в лапе. Лапы были четырёхпалые, с одним отстоящим пальцем. Ладонь покрыта жёсткими, острыми клиновидными чешуйками.

- Вкусно? – спросил Петрович, слушая упрёки ворчащего желудка.

- Не знаю. Мне хочется есть.

- А вдруг не подходят для твоего организма? Не сможешь переварить, или нужных веществ там нет?

Сёма задумался. Потом улыбнулся и зажевал ещё один плод.

- Пища всё равно нужна. Я хочу есть.

Он затолкал в пасть оставшийся плод и аппетитно зачавкал. Петрович сглотнул слюну.

- Ну а если эти штуки отравленные? Токсины какие-нибудь, ну, вроде как защитный механизм.

Шерстяной пришелец облизнулся и ответил: - Справиться с ядом проще крепкому, не ослабленному голодом организму.

Виктор задумался. «- А ведь и верно – чего ждать? Всё равно - голод прижмёт и сорвусь. Тем более, вряд ли я в этот лимб попал, чтобы отравиться. А если буду долго тянуть, этот шестилапый все плоды пожрёт, придётся ветки глодать.». Он поднялся.

- Ладно, Сёма, уговорил ты меня – попробуем местную экзотику.

Поднявшись по склону до ближайших кустов, Петрович осторожно сорвал несколько плодов. Они были голубыми, гладкими и похожими на вытянутый лимон. Он принюхался – запаха не было. Петрович торопливо пошёл к ручью – привычка мыть фрукты и овощи перед едой, была впаяна где-то на уровне генетических дебрей. Присев, он опустил плоды один за другим в воду.

Он достал фрукт, осмотрел и боязливо надкусил. По вкусу и сочности, плод чем-то напоминал пресную репу. Петрович укусил побольше.

- Вкусно? – раздался голос Сёмы. Он стоял на двух задних конечностях, держа в остальных четырёх голубые плоды.

- Сойдёт. – прожевав, ответил Петрович. – На безрыбье и репа – мясо.

Резкий треск прозвучал как выстрел. Человек и пришелец подскочили. Петрович внимательно всматривался в кустарник, затем пробежал взглядом по цветным каменным кольцам вокруг холма. Ничего – ни новых звуков, ни движения. Он развернулся, рванул к обелиску, взобрался на него, и с радостью отметил, что получилось это легко.

- Сёма, сможешь сюда забраться?

Зверь неспешно подошёл к каменной глыбе, осмотрел её, потом присел на все шесть лап и прыгнул. Красное тело взмыло вверх, и приземлилось рядом с человеком. Они переглянулись и стали внимательно смотреть в сторону, откуда раздался треск.

- Ты пауков здесь не встречал?

Сёма потёр лапой за ухом и помотал головой: - Пауков не видел.

Он потёр лапой за вторым ухом.

- Только мгурнов-лёпов.

- Каких ещё губошлёпов? – опешил Виктор.

- Лёп – это всё, что я могу раздавить. Всё, что может раздавить меня, называется пчаф. А мгурны – это они так представились.

- И где ты их встретил?

- В камнях, где тепло.

- Маленькие, чёрные, на тонких ножках?

- Не особо видел – сонный был. Они меня щекотали, а потом дали еды, и я уснул.

- Репы этой голубой?

- Нее. - протянул Сёма. – Та еда была очень вкусная.

Петрович оторвал взгляд от кустов и перевёл его на собеседника.

- Эти твари подсунули тебе снотворного.

- Зачем? – удивился красный шестиног. – Я и так хорошо сплю. Чутко, но крепко.

- Может, съесть тебя хотели – вот зачем!

- А почему не съели?

Петрович задумался – действительно, была целая ночь для трапезы, а пришелец выглядел совсем не покусанным.

- Вот что я тебе скажу, Сёма: урны эти, паукообразные, хотели тебя запечь, перед употреблением. Помнишь, как ты дрых в раскалённых камнях? От тебя уже дым валил, как от паровоза, а ты - знай себе, сопел. Точно говорю – усыпили и ждали, пока прожаришься.

Сёма сменил лапу и стал чесать за третьим, а потом – четвёртым ухом.

- Горячо – плохо. Не буду больше в камнях спать.

- Да дело то не в камнях, Сёма! Дело в этих тварях.

- Почему? – шестилапый смешно расширил глаза от удивления. – Камни – горячо, мгурны – вкусная еда.

- Да пойми ты, башка шерстяная, мегеры эти тебя сожрать хотят. Еда эта вкусная – отрава, чтобы ты спал крепче и не дёргался. Не получилось в камнях запечь, попробуют по-другому. Ты видал, сколько их тут? А ну как накинутся сразу всемя?

Красношёрстный пришелец притих в задумчивости. Петрович решил закрепить успех.

- Знаешь, Сеня, я ведь и сам – человек мирный, потому что ленивый. С удовольствием бы лежал себе, ел вкусную еду, пил – тоже что-нибудь вкусное, грелся на солнышке и всех любил. Но реальность всегда вносит коррективы, обычно – в сторону сокращения всего вкусного и хорошего. Вот, например, в нашей ситуации: из всего, чего бы я хотел, имеется только возможность греться на солнышке. И то, постоянно нервничая из-за этих мугуров, или как их там…

- Мгурны. – вставил Сёма, широко улыбнувшись.

- Ага, из-за них, родимых. А ведь они не только лишают меня единственного удовольствия. Эти твари – смертельная опасность для нас. В особенности – для тебя.

- Почему это? – испуганно присел Сёма, чуть не свалившись с обелиска.

- А потому, что мы – их кормовая база.

- Мы? – в ужасе провыл пришелец.

- А кто? Ты видел здесь кого-нибудь, кем они могут питаться, кроме нас?

Сёма оглянулся, наткнулся взглядом на кусты и с надеждой спросил:

- Синяя блюмба?

- Блюмба? – Петрович проследил за взглядом шестиногого инопланетянина. – А, фрукты кустарниковые. Нет, Сёма, сомневаюсь, что они вегетарианцы.

- Но почему нет?

- А ты вспомни: кого они ночью облепили то – разве кусты с этой репой голубой?

- Меня. – опустившимся голосом пробурчал Сёма. А затем добавил: - И тебя.

Виктора передёрнуло от воспоминания момента.

- Брр. Да – и меня. Поэтому, друг мой красный, мы должны защитить свою территорию. Этот холм – наш дом, и здесь не место многоногим тварям! – Петрович глянул на конечности пришельца, и добавил: - Прости, Сёма, тебя это не касается: шесть конечностей – терпимо.

Они слезли с обелиска и неспешно обошли холм, осторожно осматривая кусты. Петрович сломал несколько крупных веток, потому что был хозяйственным и не любил возвращаться с пустыми руками. Он протянул пару веток Сёме, но у того были заняты все лапы: на двух шёл, три держали голубые плоды, одна метала их в рот.

Вернувшись к ручью, они бросились пить – было очень жарко.

- Шпарит сильнее, чем вчера. – произнёс Виктор, вытерев рот и глянув на солнце. – Возможно, ночью тоже холоднее будет.

Сёма улыбаясь кивнул: - Ты сделаешь тепло. Огонь. Костёр.

Виктор вздохнул: - Костёр – дело хорошее. Только дрова здешние горят как порох – не напасёшься.

- Заготовим много, на всю ночь. – беззаботно предложил Сёма. Потом он сделал испуганное лицо и заявил: - В камни спать не хочу.

- Тогда, надо начинать. Только кое-что проверим.

Петрович встал и пошёл к обелиску. Принесённые вчера камни лежали в тени обелиска: прозрачные в костровище, остальные ближе к каменной глыбе. Он поискал чёрные, и обнаружил только один – лежащий на границе тени. Цилиндрический камешек был прохладным. Петрович положил его поглубже в тень.

Недолгие поиски привели к обнаружению второго чёрного цилиндрика в траве – в полутора метрах от обелиска. Петрович схватил его и бросил к первому. И тут же вскрикнул, подул на пальцы, и схватился за мочку уха. Камень был горячим - раскалился на солнце.

Чёрные камни лежали в тени, чуть касаясь краешками. Петрович, держась за ухо, поднял другой рукой чёрный камень, найденный первым, лежавший в тени и бывший прохладным.

- Ай! – он ёмко и зло, но добрым голосом, выругался, и схватился за другое ухо. Камень был почти таким же горячим, как предыдущий – лежавший на солнце.

- Что же это творится-то! Это не лимб, а какая-то пыточная! – он повернулся, и закричал – Сёма!

Шестилапый пришелец вылез из-за обелиска, с набитым ртом и заляпанной шерстью.

- Хорош жевать, Сёма – тащи дрова!

Сёма радостно кивнул и припустил к дальним зарослям – туда, где голубых плодов было больше.

- Да не туда, кентавр шерстяной! Дуй к ближним – времени мало. Вот обжора!

Петрович вздохнул, оглянулся и увидел кучу прозрачных камней, принесённых вчера. Он с радостью бросился к ним, и погрузил в них обожжённые пальцы. Минут через пять припыхтел Сёма, таща на спине с десяток кустов.

- Ого! – удивился Виктор – Да ты отличный грузовик.

Сёма широко улыбнулся, приподняв уши. Затем свалил огромный ворох дров, и слопал голубой плод, одиноко висевший на одной из веток.

- Тащи ещё, а я пока костёр разведу.

- Я хочу это видеть!

- Иди давай – дров надо очень много, если в камнях спать не хочешь. – махнул рукой Петрович, и успокоил – Увидишь ещё. Это я пока для эксперимента. Да иди ты уже!

Виктор задумался. Эксперимент, который он задумал, был прост: кинуть чёрные камни в костёр и проверить – можно ли их поджечь? Он всё ещё искал тактику и стратегию борьбы с пауками.

Технология добычи огня была уже найдена, опробована и проблем с разведением костра не возникло. А возникла проблема с чёрными камнями: они всё ещё были горячими - как их кинуть в костёр?

Он попробовал подцепить камень двумя ветками, но тот всё время выпадал. Петрович вспомнил, как ловил китайскими палочками оливку.

В принципе, можно развести огонь прямо на них – и бросать не надо. Петрович кивнул удачной идее и пошёл готовить площадку.

Первым делом – огородил ветками круг, с чёрными камнями в центре. Затем он начал закидывать туда прозрачные камни, а потом набросал несколько тонких веток и встал.

Он вдруг застыл на секунду, потом присел и осторожно потрогал прозрачный цилиндрик, прижатый к чёрному. Тот был холодным. Посомневавшись, Петрович осторожно коснулся чёрного камня – чуть тёплый.

- Ага, вот значит, какая вырисовывается термодинамика. – довольно произнёс он – белые вытягивают жар из чёрных, а чёрные передают температуру друг другу.

Он отодвинул прозрачные камни от чёрных, и развёл огонь.

Петрович совсем упустил момент, что ветки нужно ломать – они прогорали в момент. Он лихорадочно ломал средние ветки, закинув перед этим в огонь охапку мелких.

- Сёма! Гони сюда скорее!

С пришельцем дело пошло быстрее – он ломал ветки четырьмя конечностями. Когда запас наломанных коротко дров стал объёмом на час горения, а куча веток уменьшилась вдвое, Петрович пошёл к кустам.

Наломав здоровую охапку, он присел и съел ещё один плод. Они были довольно сытными. Хотелось пить. Виктор встал, поднял дрова и отнёс к обелиску. Оценив количество принесённого, он вздохнул – объём его веток составлял четверть, от приносимого за раз Сёмой.

«- Ишь ты, такса мохнатая, во всём меня лучше. Ещё и лыбится до ушей. – подумал он с грустным осадком в настроении. – Просто молодой он ещё, жизни не видал, а здоровья – вагон.».

Петрович поплёлся к ручью. Напился и зашагал к кустам, стоявшим ниже по течению, которого, кстати, не было видно в ламинарном потоке.

Ломая ветки, он услышал шорох и треск. Замер. По затылку пробежался холодок. Петрович вслушивался, но единственными звуками были колокольный перезвон его сердца и стук зубов. Он схватил наломанное и рванул к вершине холма.

Сёма доламывал последние ветки, регулярно подбрасывая горстку дров в костёр.

- Сёма…. уфф… ты… это… - Виктор пытался выровнять дыхание. – Когда кусты ломал… не видал… никого?

- Тебя видел – ты дрова в костёр бросал.

- Кроме, кроме меня? Видел? Уффф. Или, может, слышал? А? Звуки какие-нибудь?

- Звуки слышал. – кивнул красношёрстный пришелец. – Ветки трещали.

- Точно! Я тоже слышал! – воскликнул Петрович и настороженно заозирался. – А где? У ручья?

- И у ручья тоже.

- А ещё где?

Сёма задумался, а потом улыбнулся широко и сообщил: - Да везде. Где я ветки ломал, там они и трещали.

- Тьфу! Балда ты, Сёма! – в сердцах воскликнул Петрович.

И тут же устыдился: «- В чем его упрекать то? Его, наоборот, очень даже можно понять: примчался, понимаешь, мужик голый, пыхтит, слово скажет - и минуту воздух глотает, как рыба, поди его, разбери – чего хочет? Да и ответил-то Сёма чётко – что видел и что слышал, всё подробно. Это я неправильно спрашиваю. Надо подход найти к чебурашке этому - тут по-нашенски, по-деревенски, не прокатит. Пришелец, всё-таки!».

– Понимаешь, Сёма, я там услышал, как ветка треснула – не та, которую я ломал – другая.

- Которую ломал я. – понимающе улыбнулся шестилапый.

- Не-е-е-ет, - протянул с улыбкой Петрович, стараясь не психануть – Не угадал! Которую ломал кто-то другой. Кто-то другой, кого мы ещё не видели. Понимаешь?

Глаза Сёмы стали большими и тёмными. Виктор увидел в них тьму Вселенной, в которой зарождался свет знания. Животное мудро кивнуло, и вынесло вердикт: - Мгурны-лёпы! Пауки!

Петрович оторопело смотрел на него, а Сёма, чуть нахмурившись, продекламировал: - Многоногие твари, от которых мы обязаны защитить холм – наш дом.

Петрович устало опустился на землю - эмоциональные скачки подсадили «внутреннюю батарейку».

- Почему пауки-то? Говорю ж – кто-то невиданный. Пауков же мы уже видели, Сёма.

- Мне кажется, я видел НЕ ВСЕХ пауков. Ты же говорил – их полчища, а ночью было совсем немного.

- Пауки ветку не сломают. – гнул свою линию Петрович. - Мне кажется, что есть ещё кто-то – кроме полчища пауков, и нас с тобой. – наконец сообщил он, удивляясь – почему сразу так не сказал Сёме.

- А он за нас или за пауков?

- Это, Сёма, хороший и очень важный вопрос! Но ответа я на него не знаю. Ладно, давай посмотрим – что там с чёрными камнями.

Чёрные цилиндрики стали алыми.

- Значит – не горят. – с сожалением констатировал Петрович.

Чёрное кольцо не поджечь - геноцид пауков откладывался.

Дрова в костёр больше не бросали – эксперимент закончен, а запас был скуден. Петрович потрогал прозрачные камни – они были холодными, а затем сказал: - Пойдём на лесоповал, Сёма.

Пока таскали дрова, Петрович постоянно думал о необычно стремительном и странном теплообмене между камнями: чёрные передавали жар друг другу, почти без «потери градуса», а прозрачные – забирали тепло у чёрных, но оставались холодными. «- Интересно, если бы прозрачные в костре касались чёрных – смогли бы вторые нагреться? Может, с постоянным подогревом, ‘пресытили’ бы прозрачных до предела?». Он остановился, ошарашенный возникшей идеей.

Бросив охапку дров, Виктор быстро пошёл вниз по склону холма. Прошагав по прозрачным и оранжевым, шагнул на синие камни и остановился. Они были горячими, но кожа терпела – градусов пятьдесят, если по Цельсию.

Петрович взял по горсти синих и оранжевых камней и пошёл к ручью. Оранжевые камни были чуть тёплыми. Опустив цилиндрики в воду, он подождал с минуту, и вытащил один синий. Камень был ещё достаточно тёплым. Вернув его в ручей, Виктор сделал ходку за дровами. Потом проверил чёрные камни – они всё также были алыми от жара.

Когда синие и оранжевые камни остыли, Петрович отнёс их к обелиску, подождал пока высохнут и аккуратно сложил: один цвет с одной стороны от раскалённых чёрных камней, другой цвет – со второй. Потом осторожно положил по цилиндрику нужного цвета таким образом, что образовались перемычки, соединившие пылающие камни с оранжевым и синим островками.

Чёрные камни еле заметно потускнели. Петрович боязливо потрогал оранжевый камень – он был чуть теплее, чем, когда лежал на солнце. Синие камни прогрелись, по ощущению, градусов до шестидесяти. Он подождал пару минут и снова потрогал камни – результат был прежним, ни синие, ни оранжевые больше не нагревались.

- Выходит, у каждого цвета свой температурный лимит. – довольно потёр руки Петрович. Он что-то прикинул в уме, кивнул и с задором произнёс: - Придётся потрудится.

- Сёма, давай за мной! – воскликнул он, быстро шагая к кольцам из камней.

Пришелец красной молнией метнулся за человеком.

- А куда мы идём?

- За камнями.

Сёма резко встал, испуганно глядя то на Виктора, то на кольца вокруг холма.

- Да не бойся ты. – успокоил Петрович. – Синие нам нужны. Хотя, и чёрных ещё потребуется немного. Но этим я сам займусь. Сейчас нужно много-много синих камней.

Они курсировали между синим кольцом и обелиском, возле которого складывали камни. Пока Петрович, потея и тяжело дыша, делал ходку, Сёма успевал сбегать пять-шесть раз. Он носился на двух лапах, четырьмя таская синие цилиндрики. По пути к кольцу, он успевал сорвать и съесть несколько голубых плодов.

- Вот зараза! Передовик хренов. – пробурчал Виктор. На самом деле он злился на себя, за свою слабость. Ну или на судьбу, Вселенную и весь мир – за то, что даже в этой сумеречной зоне, в лимбе, у него были одышка и низкая выносливость.

Через полтора часа куча синих камней выглядела внушительно. Виктор, отдыхая, осмотрелся. Солнце продолжало уменьшаться, вокруг становилось темнее и прохладнее.

- Ты, Сёма, сходи ещё пару раз, а я пока подготовлю здесь всё.

Он стал разравнивать кучу синих цилиндриков, создавая площадку, которая длинным краем упиралась в обелиск. Получившийся «ковёр» был размерами, примерно, полтора на два метра, и высотой в два-три слоя камней. Это было меньше, чем хотелось бы. Петрович подумал, потом начал подгребать синие камни внутрь, создавая валик, высотой сантиметров десять. В дело шли и те, что подносил Сёма.

Когда опустились сумерки, Петрович развёл огонь. В этот раз он оставил чёрные камни, которые уже потемнели, но всё ещё оставались очень горячими, с краю костра. Затем пошёл к чёрному кольцу, оставив Сёму следить за костром.

Камни в чёрном кольце были пока слишком горячими, чтобы их нести. Петрович вытолкал несколько штук на синее кольцо, и обложил прозрачными цилиндриками, принесёнными с собой. Затем повторил процедуру. Набрав две горсти, он зашагал на холм – к костру.

Лежащие в костре чёрные камни снова стали ярко красными. Петрович разделил принесённые камни на две части. Одну отложил, а другую бросил в огонь. Затем отыскал крупную ветку с сучком на конце. Подойдя к насыпанной площадке из синих камней, Виктор пощупал её – камни были чуть теплыми. Он подошёл к костру, удобнее перехватил ветку и примерился. Насыпь была в полуметре от костра, раскалённые камни лежали на самом краю пламени.

Петрович сунул ветку в костёр, поддел один камень, и сделал движение, как будто клюшкой бросает шайбу. Алая искра взмыла вверх, ударилась об обелиск и упала на угол синей насыпи. Ветка вспыхнула, Виктор снова сунул её в огонь и вытолкнул второй камень. Тот покатился и упёрся в синие камни. Он бросил горящую ветку в костёр.

Петрович, с бьющимся от волнения сердцем, пощупал площадку и радостно рассмеялся – камни были очень тёплыми. Он забрался туда и сел, скрестив ноги.

- Сёма, залезай-ка сюда!

- Тепло-о! – растянулся в улыбке пришелец.

- Это наш ночлег на сегодня. Завтра сделаем покомфортнее.

- Сейчас тоже очень комфортно: камни – тепло, костёр – тепло и свет.

- Костёр, Сёма, придётся погасить – дров всё равно не хватит. Да и не поспать же – постоянно огонь поддерживать.

- А пауки?

Петрович нахмурился, посмотрел в густеющие сумерки и ответил: - Вообще, пауки по холоду не ходят. Будем надеяться, что эти твари тоже теплолюбивые и не смогут долго передвигаться ночью. Но на всякий случай, оставим наготове несколько факелов.

Костёр быстро угасал. Чёрные камни, лежащие в нём, только начали краснеть от температуры. Виктор встал, подбросил дровишек и повернулся к Сёме, растянувшемуся на тёплых синих камнях.

Рост пришельца, когда он стоял на всех шести лапах, составлял около метра. Если он вставал на четыре лапы и поднимал переднюю часть туловища – как кентавр, то макушка его головы была на уровне подбородка Виктора, то есть, около полутора метров. Когда Сёма вставал на две лапы, его суставы меняли положение, центр тяжести перемещался, и рост его становился примерно метр семьдесят. Сейчас же, растянувшись, его тело было не меньше двух метров в длину.

Камни в костре стали пылать алым. Виктор подкинул дровишек и позвал пришельца.

- Пойдём за провиантом, Сёма – подкрепимся на ночь, да и запас не помешает. Хотя – какой с тобой запас, обжора!

Один за всех.

Соорудив из веток на земле стол, они выложили на него принесённые фрукты. Костёр погас, но от раскалённых камней шло зарево, освещавшее пространство на два метра вокруг.

- Прямо как угли. – пробормотал Петрович, и, повинуясь импульсу, бросил ветку на них. Ветка зашипела, а потом резко и ярко вспыхнула. – Удобно. – кивнул он.

Петрович сидел, опёршись на обелиск спиной, Сёма лежал рядом, положив голову на передние (или верхние) лапы. Они смотрели на зарево от чёрных камней, и наслаждались теплом, которое шло от синих. Виктор думал о Сёме. Он чувствовал, что пришелец начинает ему нравиться – простой, позитивный, полон энергии и задора. И в то же время – наивный.

- Добрый вечер.

Петрович удивлённо посмотрел на Сёму – голос был твёрдый и вкрадчивый. Виктор не слышал, чтобы пришелец так говорил. Сёма повернул голову чуть в сторону, с радостным возгласом: - Привет!

За границей видимой части пространства, клубилось что-то бесформенное. Человек оцепенел.

- Позвольте воспользоваться вашими ресурсами. – раздалось из темноты. – На возмездной основе.

Петрович ловко схватил толстую палку, отложенную для факела.

- А что у вас есть? – задорно спросил Сёма, доедая последний плод из запасов.

Виктор с испугом и возмущением посмотрел на него. Он хотел возразить, что у них нет ресурсов на обмен, но в горле пересохло.

- Кусты с плодами. – сообщили из темноты, после длительного молчания. – Кусты можно жечь, а плоды – есть.

- Пойдёт! – радостно заявил шестилапый пришелец.

Ближе к костровищу шагнула фигура, ростом с человека. Петрович – без резких движений – положил в костёр несколько веток. Они зашипели и вспыхнули, осветив пространство вокруг.

Фигура была чёрная, стояла на двух ногах, и имела четыре руки, в которых держала несколько кустов, усыпанных голубыми плодами. На голове были два глаза, размерами и формой как у человека, но – фасеточные. Пламя костра отражалось в каждом омматидии глаза ночного гостя, притягивая взгляд и завораживая.

«- Ещё один шестилапый. – пронеслось и Виктора в голове. – Может они родственные виды?». Он сразу почувствовал неладное. Вся поверхность тела у визитёра была похожа на лоскутное одеяло, только лоскуты были одного цвета – чёрного. Петрович готов был поклясться, что грудь у незнакомца шевелится. Не размеренно – от дыхания, а беспорядочно, отдельными сегментами. Может, конечно, это просто игра света и теней, но плохое предчувствие саднило в сердце. Да ещё эти фасеточные глаза.

- Проходи! – радушно пригласил Сёма, схватив кусты. Он ловко обтряс плоды, слопав четверть по ходу дела, затем принялся мелко ломать ветки.

Виктор прокашлялся и сипло сказал, недовольным голосом: - Меня Виктор зовут. Это – Сёма.

- Крашц. – представился чёрный гость.

- Сам то откуда? Местный или как? – спросил человек, помолчав.

- Мы из галактики Светлых Хлебов. – раздался вкрадчивый голос. – Система Кристальных Бурь, планета Мгур.

У человека скакануло сердце – что-то тревожно знакомое было в названии планеты.

Сёма вытер рот и расплывшись в улыбке спросил: - Путешествуешь? Или по работе сюда?

- Нет. Мы просто очутились здесь, и не знаем ни причины, ни способа. Только вспышка фиолетовая сверкнула, и мы здесь.

- Значит, товарищи по несчастью. – кивнул Петрович, всё ещё крепко сжимая ветку. - Только у нас места маловато: сами еле умещаемся на лежбище. А костёр придётся гасить.

Наступила неловкая пауза. Сёма растерянно переводил взгляд с гостя на человека, потом улыбнулся и заявил: - Я могу принести ещё много дров.

- Темно уже, Сёма! – с заговорческой интонацией процедил Виктор.

- Я хорошо вижу в темноте! – Ещё шире улыбнулся красный пришелец.

- Это опасно! Может, просто кому-то пойти к кольцу из чёрных камней? – Петрович выразительно посмотрел на чёрную фигуру. – Они тёплые, там хорошо.

- Мы знаем. Но камни остывают к утру, а сегодня будет холоднее, чем вчера ночью.

Человек кивнул, пристально оглядывая гостя. Не было сомнений, что вся поверхность его тела шевелилась и двигалась. Мгур! Значит жители – мгурны. Первоначальная догадка затвердела почти до факта и страх накатил с новой силой.

- Всё «мы» да «мы». – протянул он. – Вас что – много?

- Не много. Мы – один.

- Ух ты! Здорово! – восхитился Сёма. – А это как?

Петрович вздохнул, пытаясь побороть тошноту от страха, и спросил, глядя визитёру в глаза: - Пауки?

Чёрная фигура, не отводя взгляда ответила:

- Мы - Мгурны.

- Мгурны-лёпы? – радостно вскинулся Сёма. – Мгурны – хорошо, вкусная еда!

Он задумчиво осмотрел гостя. – Но ты не лёп, ты слишком большой – я не могу тебя раздавить.

- А зачем нас давить? – спросила тёмная фигура, шагнув назад. – Живыми мы представляем большую ценность, чем раздавленные.

- А вкусная еда у вас есть? – с надеждой спросил Сёма.

- Нет. – ответил мгурн. – Мы можем сделать.

- О! Прямо сейчас?

- Не сразу – нужны голубые фрукты.

Сёма оглянулся – весь продовольственный запас был съеден. Он подскочил с криком: – Я сейчас сбегаю. Много надо?

- Куда ты сбегаешь? – запротестовал Виктор. – Холодно, темно, неизвестно – кто ещё может там шарахаться!

На самом деле, ему не хотелось оставаться один на один с этим мгурном. Да и сама идея жрать то, что даст незнакомое существо – скорее всего, агрессивное и враждебно настроенное - была бредовой.

- Мы принесём. – вкрадчиво сказал мгурн.

Он шагнул во тьму и что-то зашуршало. Когда он вернулся в круг света, показалось, что рост его уменьшился. Петрович осмотрел его сверху до низу, и с удивлением отметил, что ноги стали неестественно короткими.

Человек был на грани глубокой паники. Не было сомнений, что новый пришелец – это пауки. Он вспомнил утро, как многоногие твари убегая, сливались в более крупные формации. Теперь, выходит, слепились в подобие человека – мимикрировали, чтобы ближе подобраться. Тошнотворная волна липкого ужаса подкатила к горлу. Петрович начал делать глубокие вдохи и выдохи.

Мгурн снова шагнул в темноту, и быстро вернулся. Теперь он был прежнего роста, ноги выглядели нормально. Он протянул руку, предлагая Сёме буровато-зелёный шарик, размером с куриное яйцо.

- Стоять! – резко выкрикнул Петрович, удивляясь своей дерзости. – Ну ка, убери свои колобки подальше!

Мгурн послушно опустил руку и чуть отступил.

- А ты, Сёма, голову включай – нельзя же быть таким наивным!

- Почему? – искренне удивился шестилапый.

- По кочану! – отрезал Виктор. – Вспомни - что было, когда ты последний раз слопал этой дряни? А?

- Было вкусно! – радостно ответил Сёма.

- Да, чтоб тебе пусто было! – не сдержался Петрович. – А как ты спал без задних ног, пока тебе зад прожаривало – не помнишь?

Красношёрстный пришелец вскочил, извернулся и оглядел задние ноги.

- Они на месте. – сказал он с облегчением, но несколько озадаченно. – Их точно не было, когда я спал?

Петрович сердито посмотрел на него.

- Вот съешь этой гадости, впадёшь в спячку, а потом посмотришь – что останется, а чего не будет. Проснёшься, а головы нет. Тело всё съедено – один скелет, и только ветер в черепушке гуляет.

- Как же я проснусь, если головы нет? – испуганно спросил Сёма.

- А это уже твоё дело. – усмехнулся Виктор. - А может, ты и не уснёшь, а сразу копыта откинешь.

Сёма внимательно посмотрел на каждую из шести лап. – У меня нет копыт. – радостно заявил он.

Раздражение достигло лимита, вышло за красную черту, и в сознании у Петровича что-то щёлкнуло. Он внезапно расхохотался. Смех был искренним и энергичным. Он лился ровно и завораживающе, словно звук идеально работающего двигателя.

Сёма присел от испуга, а мгурн отскочил во мрак. Но через несколько секунд, сначала красный пришелец, а потом и чёрный, мелко затряслись, явно испытывая удовольствие.

Возле угасающего костра, в бесконечной тьме Вселенной, существа с разных её краёв, потерянные и оторванные от своих миров, безудержно хохотали. Камни в кольцах вокруг холма завибрировали и стали пощёлкивать.

Костёр угас, но раскалённые камни давали немного красного света и много тепла. Синие камни уже немного остыли. Надо бы подогреть – кинуть раскалённый камень на синюю насыпь, но Петрович лежал без сил после приступа смеха. Как, впрочем, и оба пришельца. Сёма распластался на лежбище из камней, а мгурн валялся бесформенной кучей возле погасшего костра.

- Что это было? – раздался голос от костровища. Теперь в голосе Крашца было меньше вкрадчивости.

- Это было лучше, чем вкусная еда! – довольно протянул Сёма.

- Вы про что? – не понял Виктор.

- Процесс, когда наши сущности… м-мм… резонировали. – пояснил мгурн. – И мы все вибрировали.

- Да, - подтвердил Сёма – тряслись и делали вот так.

Он странно задёргался и стал издавать звуки, похожие на кашель и лай. Петрович поморщился. Когда они все вместе смеялись, звуки не казались такими жуткими.

- Вы про смех, что ли? – удивился он. – Никто из вас раньше не смеялся? Поверить не могу! Что же у вас за жизнь то была?

- Сме-ех. – протянул Сёма. – Мне нравится смех.

«- Странно, – подумал Виктор – Сёма же постоянно позитивный, улыбается в полголовы, а про смех, выходит, только сейчас узнал».

Он поёжился, встал и кинул несколько веток в костровище. Ветки, упав на раскалённые камни, вспыхнули, озарив светом всю компанию.

- Ладно. – Петрович встал и ткнул пальцем в мгурна. – Ты… или вы? Да неважно. Нужно принести синих камней – тебе лёжку приготовить. Сёма, на нас с тобой дрова.

Мгурн ушёл в темноту. Сёма направился следом, но Виктор жестом остановил его.

- Знаешь, ты поосторожней, Сёма – не доверяю я этому мавру. Ты говорил – спишь чутко?

- Очень чутко! – кивнул шестилапый.

- Вот как что почуешь – сразу меня буди. Понял? Только не ешь ничего больше! А то опять заснёшь беспробудно.

- Но снотворное мне дали мгурны-лёпы. А этот не лёп – слишком большой.

- Балбес ты, Сёма! Это ж и есть пауки – собрались в этого монстра человекоподобного. Четыре руки зачем-то вылепили, видимо и тебе угодить хотели.

- Очень удобно. – покачал головой пришелец. – Лёпы могут становиться пчафом.

- Это понятно. – отмахнулся человек. – Ты, главное, не ешь ничего больше.

- Было вкусно. - Сёма понурил голову.

- Ладно, можешь фруктов голубых сожрать. – позволил Петрович. – Иди уже за дровами, да не задерживайся там. Я-то в темноте ничего не увижу.

Пауки носились быстро, куча синих камней росла. Петрович раскочегарил костёр и бросил туда отложенные чёрные камни. Сёма натаскал кучу кустов и срывал с них плоды.

Мгурну сделали «пристройку» к насыпи из камней. В итоге, вся насыпанная площадка выглядела как буква «Г», обнимающая костёр. Петрович подкатил веткой пару раскалённых камней к разным концам синей насыпи, и лежбище стало тёплым. Все улеглись, и пришельцы быстро затихли.

Виктор не спал. Смотрел в пустое небо и пытался вспомнить расположение звёзд в родном посёлке. Вся прежняя жизнь казалась очень далёкой, хотя прошло то – чуть больше суток по ощущениям. И за эти сутки ситуация становилась всё непонятней.

Он начал впадать в полудрёму, из которой его выдернула прохлада. Камни в костровище потемнели, но были горячими. Петрович их почти не видел в сумраке, но ощущал волну жара. Он нащупал ветку, повозился минуты три и подкатил несколько горячих камней к синей насыпи. Лежбище потеплело. Он поёрзал немного, согреваясь, и заснул.

Разбудило его чавканье и громкий хруст ломаемых веток. Петрович открыл глаза – было уже светло. Насыпь находилась в тени, но синие камни были ещё тёплыми. Он осмотрелся потягиваясь. Все чёрные камни лежали возле насыпанного лежбища. Кто-то перетащил их из костровища. Наверняка, мгурн – Сёма бы не додумался. Хотя, может и Сёма, не такой он и глупый: оказался в итоге прав, относительно того, что днём хрустели, всё-таки, пауки, а не кто-то неизвестный.

Он подпрыгнул от резкого треска. Шестилапый пришелец ломал ветки. Мимо ног Виктора промчался синий камень, затем ещё один, а потом целая лавина. Он проследил взглядом и упёрся в большую синюю кучу, которую натаскали пауки.

Петрович встал и почувствовал боль в мышцах всего тела. Особенно ныли ноги. Это было последствия его возросшей физической активности.

- Попало в дело немятое тело. – пробурчал он. – Кажись, это от молочной кислоты в мышцах. Конечно – столько скакать и бегать.

Он пошёл к ручью, и обнаружил Сёму, прислонившегося к солнечной стороне обелиска. Пришелец ел плод прямо с ветки, смешно вытянув губы.

- Привет. – буркнул Виктор. – Чего не разбудил меня?

- А зачем? – удивился Сёма.

- Да затем! – Петрович вдруг осёкся, пытаясь сам понять – зачем? Оглядевшись, ответа он не нашёл. А и правда – зачем будить, если проблем нет? Спит себе существо, значит надо ему. Пища есть, вода тоже. С врагами – непонятно, конечно, но, если бы пауки – а может и Сёма – захотели, съели б его ещё ночью.

- Затем, что мы команда, понимаешь? – Виктор пытался подобрать слова, чтобы объяснить. Наверное, прежде всего – себе.

– А команда, Сёма, вместе работает, вместе отдыхает и вместе ест.

Сёма замер, не дотянувшись губами до очередного плода. Снял фрукт с ветки и протянул человеку.

- Да ешь ты. Я ж вообще говорю. – махнул рукой Петрович.

Пришелец продолжал держать плод, внимательно глядя ему в глаза. Внезапно в сознании человека вспыхнула мысль: «- Что ж я творю то! Говорю одно, а поступком опровергаю сказанное. То же мне – учитель хренов!».

Он нахмурился, злясь на себя, и протянул руку: - Ладно, давай сюда свою синюю буклю!

- Блюмбу. – радостно поправил Сёма.

Они посмотрели друг на друга и расхохотались.

Петрович сходил к ручью умыться и вернулся достаточно бодрым для новых подвигов. Хотя мышцы дико ныли. Он схватил блюмбу, и пожевывая, оценивал объём проделанной пришельцами работы.

Сёма подтвердил свою репутацию ударника производства и натаскал огромный запас веток. Все они были поломаны и уложены большущей кучей, возле костра. Рядом ютилась куча намного поменьше – голубые плоды.

Возле обелиска высилась и росла куча синих камней. Их теперь хватило бы на три лежанки. Пауки сноровисто таскали цилиндрики, мелькая в траве и на почве.

- Вы тут неплохо потрудились! – покачал головой Петрович. – Давно начали?

- Не знаю. – улыбнулся Сёма. – Вроде не очень.

Внутри неприятно кольнуло – то ли от того, что не участвовал в созидательном труде, то ли от неприятного осознания, что пауки тоже оказались эффективнее его.

Пауки начали собираться за кучей синих камней, которую сами же и натаскали. Через несколько мгновений вышел мгурн. При свете он выглядел более жутко. Словно четырёхрукий человек без кожи, с налепленными в беспорядке заплатами мышц. Вместо фасеточных глаз были чёрные выпуклости, скорее всего, не имевшие никакого отношения к функции зрения.

Мгурн молча стоял возле натасканной им кучи. Петрович дожевал блюмбу, с запозданием осознав, что нет косточек, и обратился к мгурну и Сёме: - Ну, братья-робинзоны, что делать будем?

- Я – Сёма. – возразил шестилапый.

- Мы – Крашц. – сообщил мгурн. – И мы не братья.

- Да неужели? – съязвил Петрович. – А так похожи, прям-таки – одно лицо.

Сёма перестал жевать и уставился на мгурна. Мгурн поднял все четыре руки и стал крутить перед головой, словно разглядывал себя в зеркало. Затем он втянул две руки в тело и спросил: - А теперь?

Виктор вздохнул: - Забудьте, это шутка была. Предлагаю сесть и обсудить сложившееся положение. Мне кажется – пришло время. Есть возражения?

Пришельцы молчали.

– Ну, раз возражений нет, устраивайтесь поудобнее – будем повестку составлять. Э-эх, сейчас бы чаю!

Сёма, широко улыбнулся, схватил ветку, усеянную блюмбой и плюхнулся на лежанку из камней.

- Сёма, это всё что осталось? – удивился Петрович, глядя на скромную кучку из четырёх плодов, оставшуюся на земле. Пришелец виновато улыбнулся и протянул по плоду человеку и мгурну.

- Да-а, ты Сёма – натуральная Чёрная дыра, даром что красный.

- Дома еда не регулярно бывает. Нашёл пищу – надо есть, ведь неизвестно, когда получится в следующий раз. – виновато объяснил Сёма, дожёвывая блюмбу.

Петрович почувствовал неловкость – похоже, судьба у бедолаги была не из лёгких, а он ему фруктов пожалел. Которых тут растёт без счёта. Уши у него загорели от стыда.

- Прости, Сёма, это я не со зла. Ешь сколько влезет, и даже больше. А хочешь – пойдём и наберём тебе этой брюквы целую кучу? Вот с этот обелиск! – Виктор пытался избавиться от чувства вины. – Сходим вон на тот край – мы туда ещё не заглядывали, наверняка там море плодов.

- Не факт. – прошелестел Крашц. – Рептилия могла всё поесть.

- Какая ещё рептилия? – оторопело спросил Виктор. Рептилий он тоже сильно не любил – все эти зубы, чешуйки, холодные глаза будили древний ужас, спрятавшийся где-то глубоко в генетических архивах.

Мгурн задумался, потом чётко ответил: - Синяя.

- А я видел оранжевую! – радостно сообщил Сёма.

- Началось в колхозе утро. – пробурчал Петрович.

Он посмотрел на пришельцев и спросил: - И что они делали?

- Просто лежала. – сообщил Сёма.

- Та, которую мы видели, тоже лежала. – сказал мгурн. – Неподвижно.

- А как они выглядели-то? Ну, на черепаху похожи, или на ящерку? – с надеждой спросил Петрович, стараясь не думать о змеях.

- Рептилия. – ответил Крашц.

- Ага, - кивнул Сёма. – Рептилия.

Рептилия.

- Ясно. - человек поскрёб бороду, задумался и протянул: – Мдаа… Плотность населения растёт как на дрожжах. Полагаю, перед тем как составлять какие-то планы, надо разобраться с новыми квартирантами – рептилиями вашими. Как думаете?

- Они могут быть и не новыми. – проронил мгурн. – Возможно, мы все появились здесь одновременно. А может – местные.

- Возможно. – пожал плечами Виктор. – Но для нас они новенькие. Да и не меняет это ничего – пойдём знакомиться.

- Меня зовут Ишшт. – раздался ровный, нейтральный голос.

Петрович аж подскочил от испуга. Мгурн метнулся чёрной молнией за кучу синих камней. Сёма, прожевав блюмбу, радостно заявил: - А я – Сёма!

- Ты кто? – просипел Виктор. – И где?

Возле обелиска стоял только он и шестилапый, мгурн распался, и пауки выглядывали из-за кучи.

- Я - таалг. Вы хотели знакомиться. Меня зовут Ишшт. – повторил голос, и перед ними, прямо из воздуха проявилось зеленоватое существо.

Оно было похоже на огромную ящерицу: покрытое острыми пупырышками тело, голова, с разнесёнными по бокам двумя парами глаз, длинный хвост. Ног у существа не было. Лёжа, оно имело рост около метра. Поверхность тела была словно усыпана мелкими кристаллами.

- Виктор Петрович. С Земли. Можно Виктор. – Или Петрович.

Пауки снова слепились, и Крашц выглянул из-за синей кучи:

- Крашц. Мы – мгурн.

Настала тишина. Зеленоватая ящерица стала неуловимо бледнеть, становясь прозрачной.

- Ты, это, не местный? – торопливо спросил Петрович.

- Нет. – ответил Ишшт, моментально проявившись до прежнего цвета.

- А откуда?

- Вектиго моя галактика. Планета Стоффс. Мы называем себя таалгами.

- А здесь как оказался? Фиолетовая вспышка?

- На самом деле – это был луч. – ровно сообщил Ишшт, а потом добавил – Белый.

Петрович, Сёма и Крашц переглянулись, а бледно-зелёный таалг продолжил: - Но он мог показаться вам фиолетовой вспышкой.

- Почему? – вкрадчиво спросил мгурн Крашц.

- Потому что он бил прямо в вас. Если бы вы смотрели сбоку, возможно увидели бы луч.

- А почему был фиолетовый цвет?

- Из-за скорости луча – эффект «красного смещения». Длина волн сократилась, и вы увидели фиолетовый цвет.

Виктор прищурился, придирчиво осмотрел нового пришельца и спросил: - А ты откуда знаешь – сбоку что-ли смотрел на этот луч?

Таалг повернул к нему голову и нейтрально прогундел: - Нет. Тоже прямой удар. У меня сильно ускоряется метаболизм в критических ситуациях. Я заметил, как распространяется электромагнитная волна. Я прочёл её сигнатуру.

Повисла тишина. Виктор пытался заново рассмотреть всю ситуацию - с учётом новых данных. Внезапно раздался задумчивый голос Сёмы:

- Всё, в общем-то, предельно ясно, но я не пойму: почему свет был фиолетовый, если смещение – красное?

Петрович глянул на его гримасу, которую шестилапый хотел выдать за учёный вид, и расхохотался. Сёма недоуменно уставился на него, а затем присоединился к смеху. Через несколько секунд затрясся Крашц. Рептилия моментально растворилась в воздухе.

Отдышавшись, Виктор оглянулся и крикнул: - Эй, Ишьты, вылазь давай! Ты что – тоже никогда не смеялся?

Таалг проявился с другой стороны.

- Вы резонировали. – констатировал он.

- Ага. – кивнул Петрович. – И тебя научим. Подгребай ближе, будем совет устраивать.

Однако, Сёма с бездонной тоской в глазах смотрел на кусты, выглядывая блюмбу. Честно говоря, Виктор и сам бы перекусил – на пустой желудок серьёзные разговоры вести некомфортно. И после небольшого совещания, все пошли к кустам. Кроме таалга – он заявил, что сыт.

Это заняло немного времени - они сделали всего одну ходку. Виктор, из набранного десятка, дотащил четыре блюмбы, рассыпав остальные. Сёма принёс около двух десятков – прямо на ветках. Петрович ругнул себя за то, что сам не догадался применить такой метод транспортировки. А ведь видел уже. Но чемпионом оказался мгурн – к моменту возвращения человека и шестилапого, у обелиска высилась куча голубых плодов, примерно по пояс Виктору.

Они расположились возле обелиска: человек, мгурн и шестилапый - в тени, а рептилия осталась на солнце. Петрович задумчиво посмотрел на рептилию и спросил: - Скажи Ишшт, а где твои сородичи?

- На Стоффсе, в основном.

- А те, которые здесь? – настаивал Виктор. – Синяя и оранжевая рептилии – ребята их видели.

Он кивнул в сторону Сёмы и Крашца, те закивали.

Рептилия резко сменила цвет на синий, потом на оранжевый: - Здесь только я.

- Понятно. – протянул Петрович. – Хамелеон, стало быть.

- Я – таалг. – ровным голосом казал Ишшт.

Повисла тишина. В воздухе разливался зной, это чувствовалось даже в тени. День был явно жарче двух предыдущих. Рептилия, лёжа на самом солнцепёке, похоже, чувствовала себя отлично.

- Я вот что думаю: нас всех похитил кто-то. – начал совещание Петрович. – Шарахнули своим фиолетовым лучом, который на самом деле белый из-за красного смещения, и поместили сюда.

- А зачем? – спросил Сёма.

- Это нам и предстоит выяснить. Наверняка, какой-нибудь опыт извращённый проводят – сидят сейчас, смотрят на нас и хихикают.

- Где сидят? – спросил Крашц.

- Как смотрят? – прогундел Ишшт.

- Да откуда я знаю? Может вообще на другой планете находятся, а смотрят через камеры наблюдения.

Рептилия внезапно поднялась над поверхностью, неспешно проплыла по воздуху на вершину обелиска, и, вытянувшись в огненную линию, с шумом исчезла в вышине. Оставшиеся переглянулись. Через несколько секунд процесс повторился в обратном порядке: раздался шум, огненная линия ударила в обелиск и Ишшт медленно вернулся на место.

- Устройств наблюдения не обнаружено. – протянул он. – По крайней мере – электронных.

Человек осторожно спросил: - Ты и летать умеешь?

- Я перемещаюсь в пространстве, среда влияет лишь на скорость.

- А какой принцип? За счёт чего движение? Если коротко?

- Если коротко – за счёт энергии.

Петрович задумался, украдкой глянув на Сёму и мгурна, но те молчали, не проявляя интереса.

- Так выходит, ты можешь управлять электричеством и магнетизмом всяким? И за счёт этого смог выявить, что наблюдающих устройств нет?

- В общим чертах. – согласился Ишшт.

- Ну, и то хорошо – камер нет, значит не под колпаком. Хотя, могут ведь и в бинокль, или телескоп какой подглядывать.

- Возможно, никто нас и не похищал. – заявил вдруг мгурн.

- А как же мы здесь оказались? – вытерев пасть, спросил Сёма.

- Случайно. – пояснил Крашц. – Каждый из нас нечаянно попал под этот луч и переместился сюда.

- Одновременно? – возразил Виктор. – В разных частях Вселенной, под один луч?

- Во-первых, это мог быть не один луч, а во-вторых – может, мы и не одновременно под него попали.

Помолчав, Петрович заявил: - Я здесь две ночи провёл. Очнулся примерно в полдень, на вершине холма.

- Я также! – радостно заявил Сёма.

- И мы. – кивнул мгурн.

- Вероятно, здесь мы появились одновременно. – протянул таалг Ишшт. – Но неизвестно, где и сколько мы были между тем, как попали под луч, и когда очутились здесь.

Виктор снова вспомнил момент своего перемещения: мороз, будка, фиолетовая вспышка.

- Предлагаю вспомнить и рассказать – как всё произошло у каждого из нас. Я начну. Шёл домой, прошёл мимо трансформаторной будки – это строение такое, для электричества. Потом смотрю – опять эта будка! Только странная какая-то: прямо на дороге стоит, и как будто двигается. Ну а потом – вспышка, и я оказался здесь. Прямо вот здесь, у этого обелиска.

- Я убегал от пчафа. – сообщил Сёма. – Спрятался в яме. Потом поднял голову и увидел вспышку.

- Ничего не слышал подозрительного?

- Нет. Я очень чуткий, но всё было тихо. Потом очнулся. Видел, как ты огонь делал, затем спал в камнях.

Человек повернулся к мгурну. Крашц тянучим голосом поведал свою историю: - Мы попали под огненный град, и спрятались в убежище. Вспышка вырвала нас прямо оттуда. Здесь очнулся в то же время, что и вы.

Все повернулись к рептилии.

- Я почувствовал изменение в напряжённости поля. – заговорил Ишшт. – Перешёл в турбо режим и успел обнаружить энергетический пучок, движущийся прямо на меня. Очнулся здесь. Две ночи назад.

- А что за пучок? – поинтересовался человек.

- Не знаю.

- Но ты же её видел. Сигнатуру прочёл – сам рассказывал.

Рептилия посмотрела на него, потом изогнула хвост и пульнула разрядом в землю.

- Что это? – спросил Ишшт Виктора, показывая на выжженные на земле символы.

- Символы какие-то. Надпись или формула? – предположил тот.

- Но что она означает? – настаивал таалг.

- Не знаю. – сдался Петрович.

- Но ты же видишь эти символы! Вот так же и я не знаю, что это было за излучение, хоть и видел его.

Рептилия задумалась и добавила: - Но луч был выпущен таким образом, что я уже не мог уйти от него.

- И что это значит?

- Это очень маловероятное событие. Тот, кто это сделал – могущественнее меня.

Все притихли, обдумывая услышанное. Виктор оглядел компанию и вынес вердикт:

- Учитывая это, а также мою подозрительную трансформаторную будку, и то, что Крашц переместился прямо из убежища, а чуткий Сёма ничего не слышал, делаю вывод, что нас всё-таки похитили.

Все молчали. Виктору показалось странным, что вся инициатива идёт от него, хотя пришельцы, судя по общению, вовсе не были примитивными видами. «- Может, это какая-то игра? Что-то вроде виртуальной реальности, где я должен направлять команду виртуальных существ?».

Он ещё раз быстро обежал взглядом всю компанию монстров, и заявил:

- Ну, или я сейчас валяюсь где-нибудь, а моё сознание попало в некую сумеречную зону – лимб по-нашему.

Все с интересом и удивлением уставились на него. Виктор улыбнулся и добавил:

- А вы все – плод моего воображения.

По телу Крашца пробежала волна. Он сложил все четыре руки – две на животе и две на груди, и заявил: - Интересная гипотеза. Мы впечатлены.

- А я валяюсь на спутнике Давад Мерой БраБра джикс медор двести первом, и вы – мои плоды воображения. – воскликнул Сёма.

- Если мы все плоды воображения друг друга, то почему оказались в одном месте? – возразил Крашц.

- А как же иначе? – Сёма пошарил лапой и предъявил ветку, на которой густо висели блюмбы. - Плоды всегда рядом друг с другом!

В это раз первым к хохоту Виктора присоединился мгурн. Его тело заходило ходуном. Следом залился смехом сам Сёма. У ящерицы стали быстро меняться цвета тела, с кристалликов на поверхности тела стали соскакивать искры.

Отдышаться после смеха получилось не сразу – воздух стал горячим, съёжившаяся тень не спасала от жары. Петровичу показалось, что влажность повысилась. Он осмотрелся.

Сема распластался на земле, блаженно улыбаясь, и иногда всхлипывая запоздалым смешком. Мгурн растёкся в бесформенную кучу, пауки слабо шевелились и изредка вздрагивали.

Ишшт изменился: всё тело было тёмно-синим, а хвост переливался всеми цветами. Глаза у него стали менее холодными, из-за появившейся тени безумия и заполошности. Он вдруг исчез. Весь, кроме хвоста. Через несколько мгновений проявился, в прежнем – бледно-зелёном цвете. Глаза снова были холодными.

Он заговорил, и в его голосе слышалось некое напряжение, словно он пытался скрыть смущение.

- Вообще-то, для нашего случая лучшей аллегорией будет это. – Ишшт указал на четыре блюмбы, лежащие на земле. – Все плоды оторваны от своего родного мира, и помещены в одном месте.

Все посерьёзнели, уставившись на голубые фрукты. Петрович вспоминал свой мир.

- И что нам делать? – вкрадчиво прошелестел Крашц.

Все переглядывались, но в итоге взоры сфокусировались на человеке.

- Гхм… Ну, как бы то ни было, надо осмотреться по-хорошему, исследовать пространство вокруг – может наткнёмся на цивилизацию. Кафе, например, или магазин не помешали бы.

Он вытер пот, вздохнул и добавил: - Я бы сейчас кефиру выпил. А лучше – квасу!

Все молчали. Мгурн осмотрелся: - До горизонта всё выглядит пустым – только кусты.

- Сначала вокруг всё исследуем, подготовимся хорошенько, а потом снарядим экспедицию за горизонт. – Петрович окинул взором ландшафт. - Уйдут дни, а может недели, но время то у нас, похоже, есть.

- Или можно провести разведку с воздуха. – ровно произнесла рептилия, с шумом взлетела и исчезла из виду.

- Ну, можно и так. – проворчал Петрович.

Ишшт вернулся через несколько минут, и сообщил, что холм, на котором они сидят, самое цивилизованное место в округе.

- А большая она, округа эта? – спросил человек.

- Радиус доступной зоны в пять раз больше расстояния до горизонта. – доложил Ишшт, добавив: - Если смотреть с высоты обелиска.

- Что значит «доступная зона»? – спросил Крашц.

- Пространство, за пределы которого я не смог выбраться. – объяснил таалг.

Виктор посмотрел на него встревоженно, и спросил: - Ты хочешь сказать – зона огорожена?

- Огорожена. – кивнул таалг.

- Чем?

- Ничем.

Все с немым вопросом уставились на Ишшта. Он с явным удовольствием принимал солнечную ванну, подставляя тело струям горячего воздуха.

- Слушай Ишшт, а ты какого гендерного пола – мальчик, девочка? – внезапно спросил Петрович.

- Я – таалг. – равнодушно объяснила рептилия.

- То есть – нет различий, все одного пола?

- Все никакого пола. У нас нет разделения или градации по этому признаку, ввиду его отсутствия.

- Ну, так, в общем, можно сказать – один пол. – настаивал уязвлённый Петрович.

- Нельзя. – нейтрально возразил Ишшт. – Допустим, ты не умеешь вибрировать: ни на частоте один герц, ни на частоте сто гигагерц – ни на какой, и тебе вообще это чуждо. Разве можно будет назвать ваш вид одночастотным?

Виктор насупился и проворчал: - Может, и можно. Если считать, что вибрировать мы можем только на одной частоте – нулевой.

Рептилия не мигая смотрела человеку в глаза. В её взгляде не было ни агрессии, ни азарта, ни сопричастности. Просто внимание и расчёт.

- Ваш вид производит классификацию объектов и явлений по отсутствующим признакам?

- Наш вид много производит, чего тебе и не снилось. – буркнул он.

- Это избыточно. Бессмысленный расход ресурсов. – лениво протянул Ишшт. А потом, с ноткой сожаления, добавил. – Мне ничего не снится – я не сплю.

- Ну вот и не учи, как распоряжаться ресурсами расу, которая умеет спать… и смеяться. – раздражённо отрезал Петрович. – Зануда!

Он взял блюмбу, с силой вгрызся ей в бок, прожевал и снова повернулся к Ишшту.

- Так что там с ограждением нашей зоны? Что не позволило тебе её покинуть?

- Ничего.

Виктор поспешно надкусил фрукт, чтобы занять рот. Он чувствовал, как раздражение пытается выплеснуться наружу - напряжение последних дней изрядно вымотало его. Общение с пришельцами добавляло соли на израненную психику. Он дожевал, сосредоточился и продолжил.

- Ишшт, правильно я понял, что ты столкнулся с чем-то, через что не смог проникнуть?

- Нет.

- А в какой части – «нет»?

- Я столкнулся с ничем.

Человек переглянулся с Сёмой, потом с мгурном. Никто из них не проявил признаков понимания ситуации.

- И ты не смог пройти через ничто?

- Разумеется. Как что-то существующее может пройти через ничто?

Виктор пытался представить картину целиком: холм с обелиском, цветные кольца, большой круг пустой степи с кустарником, и над всем этим - полусфера из… ничего.

- Значит, никто и ничто не может проникнуть за ограждение?

- Ничто как раз может пройти через ничто, а всё остальное – реально существующее – нет.

Несмотря на занудство рептилии, картина прояснялась. Они находились в каком-то аквариуме – закрытом боксе. Пища, вода, источник тепла – были в относительном изобилии. Четыре разных существа. Пока четыре. Петрович вспомнил первый день, который он провёл в одиночестве. Потом народ стал прибывать. Кто знает – что принесёт завтрашний день? Или кого? Интересно – на сколько существ рассчитано это место?

- Надо будет всё-таки сходить до ограды – всем посмотреть на это «ничто». – Виктор поднялся на ноги. Жара спадала. Он осмотрел бивуак – лежанку, кучу синих камней, костровище.

- Чуть позже. А сейчас давайте «кровать» нашу модернизируем – увеличим площадь и повысим бортики. Ишшт, ты где будешь спать?

- Я не сплю.

Петрович задумался и спросил снова: - Ну, хорошо, где ты будешь НЕ спасть? С нами?

- Мне всё равно. – прогундел таалг. – Предпочтительней – возле источника энергии.

- Ясно. Крашц, можешь перетаскать камни - вот сюда? – человек жестами указал места. – И борта по краю повыше сделай.

Мгурн кивнул и рассыпался на мириады пауков. Синие камни ручейками потекли от кучи к лежанке.

- Сёма, а мы с тобой за дровами пойдём. Ишшт, поможешь?

Таалг посмотрел на кусты, на солнце, потом кивнул и поплыл над землёй вслед за Виктором и Сёмой.

Когда они вернулись, Крашц уже закончил и ждал их, сидя на обелиске. Скинув ветки, Петрович оценил запас и сказал:

- Ещё разок-другой сходим, и будет достаточно. Надо будет чёрных камней набрать ещё – объём лежанки увеличился, больше тепла потребуется. Но это уже когда стемнеет – горячие они пока.

Таалг вдруг сорвался и понесся над поверхностью вниз с холма. Долетев до чёрного кольца, он повернул и проехал по нему пару метров, после чего ещё раз повернул и помчался назад.

Когда рептилия приблизилась, стало видно, что она облеплена чёрными горячущими камнями. Подлетев к обелиску, он резко остановился, и с него посыпались чёрные цилиндрики. Почти все они упали в костровище, только две штуки откатились ближе к лежанке из синих камней.

- Ты ещё и жаропрочный. – проронил человек, с ноткой зависти.

Все, кроме таалга сходили к ручью, утолить жажду. Петрович умылся, а Сёма даже попытался искупаться, повертевшись в нешироком русле. После этого сели перекусить.

Человек впервые видел, как ест мгурн. Крашц взял несколько плодов, разломил и побросал в разные участки тела. Дольки фруктов моментально погружались внутрь. Одну блюмбу мгурн подносил к условному рту на голове, видимо, отзеркаливая человека и шестилапого.

Рептилия не ела совсем.

- Ишшт, а ты чем питаешься?

- Энергией. Или высокоэнергетическими продуктами.

- Это какие, например? – удивился Петрович.

- Плутониевые хлопья.

- А-аа, тогда понятно, чего ты такой шустрый. Хорошая диета.

Таалг вдруг потемнел до бездонно чёрного цвета и поплыл к костровищу, где под солнцем лежали чёрные камни. Солнце стало маленьким, похолодало. Подул прохладный ветерок.

- А ведь не было ветра до этого. – удивился человек. – Верно?

- Не было. – задумчиво сказал Сёма.

- И холодает быстрее. – сообщил Ишшт, греясь у чёрных камней.

Виктор осмотрел их лагерь, потом глянул вниз по холму – на кусты.

- Можно стенки небольшие соорудить – от ветра хоть как заградиться.

Он потыкал ногой жухловатую траву, потом присел и пощупал её.

- Жаль – верёвки нет - могли бы и крышу простенькую сделать. – он посмотрел на пустое небо. - Хорошо хоть дождей здесь нет.

Мгурн вкрадчиво спросил: - А какая верёвка нужна?

- В идеале, конечно, крепкая. – Виктор вздохнул. – Но в данной ситуации подошла бы любая. Главное побольше. А что?

Крашц протянул одну руку. С чёрной, бугристой ладони свисал кусок верёвочки, толщиной со спичку.

- Подойдёт?

- Где ты это взял? – удивился Петрович, рассматривая и дёргая верёвку. Она была прочная, на ощупь странная и тёплая.

- Мы сделали.

- Блин! Точно, ты же паук!

- Мы – мгурн.

- Крашц, родной, а сколько такой верёвки ты сможешь сделать?

Пока мгурн, пожирая блюмбу, производил верёвку, остальные отправились к кустам – за ветками и фруктами. Виктор выбирал кусты со стволами потолще – для столбов.

Несколько связанных толстых стволов представляли собой конструкцию высотой почти метр. Вкопать несколько с одной стороны лежанки, столько же – с другой, соединить каждую пару поверху верёвкой, накидать веток с листьями, и – крыша готова.

Ночь Большой нодьи.

Первая проблема появилась как раз со столбами. Почва была каменистой, никакого инструмента не было. Петрович несколько раз сходил к ручью, принося воды в пригоршне. Полив землю, он потыкал, в надежде, что почва подастся. Но результат его огорчил.

Оставался один вариант – обложить столбы камнями. Человек нашёл взглядом мгурна.

- Крашц, можешь ещё камней натаскать? Можно оранжевых – они ближе. Да и прозрачные пойдут, если лапы не поморозишь.

Мгурн, кивнул, рассыпался и черная лента потекла вниз по холму.

Прикидывая, сколько понадобится камней, чтобы укрепить все столбы, Виктор наткнулся взглядом на символы на земле, выжженные таалгом. Он вспомнил, как Ишшт бахнул зарядом из хвоста. Рептилия лежала на чёрных камнях, закрыв глаза.

- Ишшт, а Ишшт?

Таалг открыл глаза – все четыре.

- Ты вот, давеча, в споре со мной, почву выжигал фигурно – символы написал мудрёные.

- Не отрицаю.

- А можешь менее филигранно, но чуть мощнее пульнуть своим электричеством.

- Могу.

Работа пошла быстрее. Виктор указывал таалгу место, тот бил туда разрядом, выжигая аккуратное отверстие, ровно под толщину очередного столба. Для большей устойчивости, столбы обсыпали по кругу камнями, которые приносили пауки.

Вторая проблема всплыла, когда начали накидывать ветки с листьями. Под увеличивающимся весом, столбы стали клониться. Ишшт прожёг ещё несколько отверстий, а Виктор вставил туда колышки и сделал оттяжки к столбам.

Когда навес был готов, оказалось, что опустились сумерки.

- Пора огонь разводить. – поёжился Виктор.

Он бросил в костровище пару мелких веток, и пошёл за прозрачными камнями. Потом остановился, повернулся к рептилии и спросил: - Ишшт, а сможешь своим хвостом костёр разжечь?

Третья проблема вспыхнула вместе с костром. Петрович набросал слишком много дров, и когда таалг стрельнул молнией из хвоста, пламя взметнулось и лизнуло навес. Который тут же весело вспыхнул.

Пылающие ветки посыпались вниз, долетая до одной из куч запасённых дров. Она сразу полыхнула, озаряя ярким светом лежащую рядом пирамиду из блюмбы.

Все отскочили. Виктор тут же бросился ко второй куче дров и стал отпинывать от неё горящие ветки.

Одним из преимуществ местных дров было отсутствие пепла и сажи – после пожара весь лагерь выглядел так же, как до начала установки навеса: ни грязи, ни запаха, ни углей.

Оценив масштабы бедствия, Петрович оптимистично заметил: - Зато камни прогрелись на лежанке. Потом вздохнул: - Верёвку жалко. Прости Крашц – из-за меня вся твоя работа насмарку.

- Мы можем сделать огнеупорную. – ответил мгурн.

Человек осмотрелся – стало темно. Идти за материалом для новых столбов было поздновато. Он посмотрел на мгурна.

- А ты можешь – гипотетически – произвести не верёвку, а сразу сеть? А лучше – одеяло?

- Мы можем это сделать практически. Нужно знать какой материал, и способ плетения сети или одеяла.

Через двадцать минут обсуждений и десять минут работы, Крашц выдал толстое полотно, которое с лихвой укрывало всё лежанку. Виктор, разжёгший к этому моменту костёр, и подкативший к нему чёрные камни, смотрел на мгурна и думал.

«- Я вот, к нему совсем не проникся ведь – ни с первой встречи, ни со второй. Отношение моё к нему можно было охарактеризовать двумя словами: неприязнь и недоверие. А он, получается, самый полезный из нас: неприхотлив особо, таскает – что дрова, что фрукты - быстрее и больше всех, товары народного потребления производить умеет.».

Что-то вспомнив, Петрович прищурился и спросил: - Крашц, а ты Сёму кормил чем-то в первую ночь, помнишь? И во вторую предлагал.

- Помним. – кивнул мгурн.

- Значит, ты и съедобное можешь… того – выпускать, так сказать?

- Вкусная еда! – оживился Сёма. – Мгурны делают.

- Можем. – подтвердил Крашц.

Чуть подумав, Виктор спросил: - А зачем Сёму в первую ночь усыпил? Он же чуть не сгорел тогда.

- Он ёрзал и ворочался – мог раздавить нас.

- Если я могу раздавить кого-то, значит это лёп. – заявил шестилапый.

- Мы не знали, что так произойдёт. Много снотворного. В следующий раз будем учитывать.

- В какой ещё следующий раз! – погрозил пальцем Петрович. – Завязывай!

- Может, прямо сейчас? – попросил Сёма. – Мне нравится вкусная еда. И смех. И я не боюсь спать, если не горячо.

В ноздри ударил сладковатый аромат. Виктор тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения, но запах не пропал. Он тянулся от кучи голубых плодов.

Часть фруктов, лежавшие близко к огню, запеклась, и источала тот самый аромат. Осторожно взяв один плод, Сёма понюхал его и надкусил.

- Вку-усно. – радостно протянул он, и схватил сразу четыре плода.

Запёкшаяся блюмба была сладковатой, чем-то похожей печёное яблоко. Петрович дожевал и взял следующий плод, с подгоревшей корочкой. Надкусив, он с удивлением обнаружил, что у этой блюмбы вкус жареной картошки.

- Выходит, от степени прожарки зависит вкус. Вот дела!

Поев, все улеглись, накрывшись одеялом. Кроме таалга – он лежал не укрывшись. Небо было пустым и тёмным, как плащ фокусника, лишь одинокое пятнышко тусклого солнца висело неуместной пуговицей. В костровище алела солидная кучка чёрных раскалённых камней. Воздух был холодным, ветер стал сильнее.

- Ишшт, раз ты не спишь, побудь дежурным – подкати через час пяток этих температурных батареек к насыпи. Может, костёр придётся снова разжечь, камни подзарядить – уж больно холодает.

Таалг кивнул. Наступило молчание, все слышали вой ветра. Одеяло, сотканное Крашцем, было непродуваемым, и хорошо удерживало тепло, шедшее от синих камней. Сон не шёл.

Шестилапый ожидаемо жевал, пауки шелестели под одеялом. Рептилия лежала, закрыв пару глаз и обвившись вокруг раскалённых камней.

Послушав размерное чавкание Сёмы, Петрович вылез из-под одеяла и сел, протянув ноги к костровищу.

- Раз никто не спит, может, устроим ночь Большой нодьи?

- Как устроим? – поднял голову Сёма.

- Насколько большой? – осторожно поинтересовался Крашц.

- Что такое нодья? – спросил Ишшт, открыв два глаза.

- Нодья – костёр такой, специальный: кладутся рядом два больших бревна, между ними огонь разжигают. Хватает его надолго – всю ночь может гореть.

- У нас нет больших брёвен. – радостно известил Сёма.

- А то, что есть, горит очень быстро. – добавил Крашц.

- Да плевать – дело не в брёвнах! – воскликнул Петрович. – Можем у камней посидеть. Выложим их в форме бревна – вот вам и нодья.

Все посмотрели на камни.

- Тут главное – чтобы было тепло и уютно. Тогда можно по душам поговорить, рассказать о сокровенном. Узнать друг друга лучше.

Крашц сгонял к чёрному кольцу и принёс ещё камней. Петрович с Ишштом разожгли костёр вокруг длинного вала камней.

Все молчали и смотрели на человека.

- Ну что ж, раз я инициатор, мне и начинать. – кивнул он и задумался.

Что рассказывать? Будь это люди, было бы проще – они многое понимают и знают. Да что там говорить – люди знают друг о друге почти всё, потому что жизни их, по большому счёту, различаются не сильно.

Что рассказать пришельцам? Такое, чтобы они поняли суть человечества и особенность самого Виктора? Что-то сокровенное и важное. Он посмотрел на значительно уменьшившуюся кучу блюмбы. Может, какой урожай кабачков в этом году вышел? Или как баню утеплил? Ух, в парилке теперь сталь плавить можно! Нет, не поймут ведь. Тут с азов начинать надо.

Он прочистил горло и начал.

- Гхм. Как и говорил, я – человек. С планеты Земля, Солнечная система, Галактика Млечный путь. Планета наша мм… круглая. Ну не совсем круглая – чуть приплюснутая с полюсов. Даже название есть у такой формы – геоид. И она вращается. Планета.

Петрович перевёл дух. Выступать оказалось не так легко – давила ответственность перед цивилизацией. Получалось вяло и неинформативно. Стоило переходить к главному. А что главное? Люди!

- В общем, цивилизация наша очень развитая, в технологическом и информационном плане.

Он подумал и добавил: - А в некоторых странах – и в социальном.

- Странах? – спросил Крашц. – Это сообщества?

- Вроде того. – кивнул Петрович. – Большая группа людей – таких как я, объединённых общей культурой, языком, проживающая на определённой территории. Часто – одной нации.

- Нации? – спросил Ишшт.

- Это тоже большая группа людей. Тоже общая культура, язык. Раньше тоже старались держаться вместе, а сейчас – по-всякому. Тут много тонкостей.

- Это как один мгурн. – сказал Крашц.

- Бр-р. – человека передёрнуло. – Так себе ассоциация. - он потёр щёку и продолжил. - Мы уже вышли в космос.

Никто из пришельцев не отреагировал. Мгурн подбросил дров, Сёма дотянулся до блюмбы. Таалг не мигая смотрел на человека.

- И даже освоили его, космос-то. Давным-давно уже, ага. Между прочим, первым был человек из моего народа.

- Народ – это как нация? – спросил Крашц.

- В данном случае – да, но вообще, это понятие шире и многозначнее. Ещё у нас ядерная энергетика: термоядерные синтезы и всё такое. Ясное дело – лазеры и фазеры, и прочие излучательные штуки. ДНК вот расшифровали, кажется.

Он остановился. Что-то не клеилось. Человек осмотрел сидевших у костра существ. Они явно не понимали, что он хочет. Виктор решил, что вступительной информации достаточно и пора переходить к сути – описанию гомо сапиенсов.

- Мы – люди, существа социальные. Стараемся держаться вместе: жить рядом, помогать друг другу. Вот я – живу в Макаровке, это деревня такая - место, где много людей. Другие в городах живут, там ещё больше людей - теснее, но веселее.

- Веселее? – встрепенулся Сёма, и зачем-то развёл в сторону лапы. – Это связано со смехом?

- Ну, в общем - да. Скажем так – когда человек смеётся, то скорее всего, ему весело. Но не всегда веселье сопровождается смехом.

- Научишь нас веселью? – с надеждой спросил шестилапый.

- Э-эмм… Не думаю, что смогу этому научить. – протянул обескураженно Петрович. - Не уверен, что этому вообще можно научить.

- Генетический код. – понимающе кивнул мгурн – Передаётся по наследству.

- Да не в этом дело. Нет никакого кода. Вы сами этому научитесь. Надеюсь.

- Ты сказал, что это невозможно. – заявил Ишшт.

- Я сказал, что нельзя научить. – возразил Виктор рептилии – А научиться можно. Если чувство юмора есть, конечно.

Ишшт задумался, пытаясь вникнуть в странную логику этой концепции. Сёма вздохнул:

- Веселье – не просто. Но ценно.

- А у тебя есть? – спросил Крашц, пытаясь придать равнодушие вкрадчивому голосу.

- Что?

- Чувство юмора.

Виктор усмехнулся: – Да вроде, было с утра.

- А много?

- До неба! – отрезал человек. - В общем, в городе, конечно, есть свои плюсы – инфраструктура, развлечение и всё такое…

- Развлечения? – спросил Ишшт.

Виктор вздохнул: «- Разговор, словно лабиринт. – мелькнуло в голове. – Заминированный!».

- Ну да, развлечения. Нам, людям, по большому счёту, что надо? Хлеба и зрелищ. То есть – обеспечить себя всем необходимым: пища, убежище, одежда. А потом заняться чем-то в своё удовольствие, что принесёт радость и внутреннее удовлетворение.

Виктор изо всех сил старался избегать слов с неочевидными и неоднозначными значениями. Он едва поймал вылетавшее «заняться чем-то для души» - залезать в те дебри было чревато – сразу спросят про душу, а как объяснить то, с чем человечество само не разобралось?

- Вы умеете вызывать удовольствие и радость искусственно? – спросил Ишшт, заигравший разными цветами тела.

- Умеем. – кивнул человек – Чаще, конечно, в этом помогают другие. Есть даже специально обученные люди, вызывающие смех, веселье, а стало быть, и удовольствие.

- Это, наверное, ваши лидеры! – важно заявил шестилапый. – Такое могущество – вызывать смех!

Виктор задумался о транслируемых заседаниях и выступлениях правительства, а также некоторые законы, им выпускаемые.

- Бывает, конечно, и они отчебучат – обхохочешься. Но вообще, для радости не нужно быть сильным и могущественным. Люди сами собираются и устраивают себе веселье.

- А как? – Сёма был самым активным собеседником. Вопросы сыпались градом.

- Ну, как, мероприятия всякие. Танцы, музыка, песни. Разные игры.

- Игры? – воскликнул Сёма.

- Музыка, танцы и песни – связаны друг с другом? – вкрадчиво прошептал Крашц.

- Какие мероприятия? – ровным голосом спросил Ишшт. Он подобрался ещё ближе к раскалённым камням. Тело стало совсем чёрным, хвост оставался разноцветным.

«- Это невозможно! Словно продираюсь через терновые кусты: на каждый ответ – куча вопросов.» - думал Виктор, потирая виски. Он поёжился – стало совсем холодно. Температура воздуха была намного ниже, чем вчера, и тем более – чем позапрошлой ночью.

- Ишшт. – обратился он к таалгу – Подкати пару камушков, будь добр.

Рептилия посмотрела на него внимательно, всеми четырьмя глазами. Затем закрыла нижнюю пару, ближнюю к затылку, и спокойно сообщила: - Я могу подкатить камни, но я останусь таким, каким и был. Никаких добр, и прочих изменений в моём психологическом профиле.

- Договорились. – вздохнул Петрович.

Таалг откатил чёрные камни, которые отдали большую часть тепла насыпи, и подкатил раскалённые. Стало теплее. Виктор кинул немного поломанных веток к алым камням. Дрова вспыхнули, и вокруг заплясали тени.

- Музыка, песни и танцы связаны друг с другом, разумеется, но и по отдельности хороши. Может, я вам ещё и спою. – человек усмехнулся. - Не приведи господь, конечно.

- Теперь про мероприятия. Они разнообразные. Народ собирается и делает всякие интересные штуки: конкурсы, фокусы, выступления. Истории смешные рассказывают. Игры, кстати, тоже. – он повернулся к крастношёрстному шестилапому пришельцу.

- Игры, Сёма, это действия, чтобы с удовольствием получать новые навыки или отдыхать. Можно одному играть, а можно коллективно.

Взгляд шестилапого Сёмы лучился радостью и интересом. Глаза у Ишшта были истинно рептилоидные – холодные и бесчувственные. У Крашца, глаз как таковых и вовсе не было. Петрович вообще подозревал, что мгурн смотрит всем телом сразу – каждым паучком, из которых он сплетен.

Но волна непонимания ощущалась настолько явственно, что человек запнулся на полуслове. Существа выглядели так, как сам Петрович, когда пытался разобраться в новой формуле пенсионных накоплений.

- Ну, скажем, прятки. – решил он объяснить на примере. – Один закрывает глаза, а остальные прячутся. Потом, закрывший глаза, открывает их, и ищет спрятавшихся.

Ночь разорвало воплем Сёмы: - Груба Дрруба!

Рептилия моментально исчезла. Крашц рассыпался на пауков, канувших в темноту. Петрович, досадно не имевший таких замечательных навыков, просто подпрыгнул с места и влетел на обелиск. Поозиравшись, он сдавленно спросил, глянув на шестилапого: - Где?

Сёма, удивлённо оглядывался. Услышав Виктора, он поднял голову и улыбнулся. Потом улыбнулся ещё шире, и объяснил: - Груба Дрруба! Прятки, много разной еды – Груба Дрруба. Игра!

Спустившись, Петрович сел и натянул на плечи одеяло, огляделся и громко сказал: - Эй, релоканты, отбой! Возвращайтесь – ложная тревога.

Из-за обелиска по воздуху выплыл Ишшт. Он был тёмно-синий, почти невидимый в темноте, но его выдавал разноцветный хвост. Из мрака вышел Крашц. Все молча смотрели на шестилапого.

- Ну, Сёма, рассказывай – что там у тебя за «трубы» случились? – Петрович был рад передать эстафету рассказчика кому-то другому, потому что чувствовал, как начинает раздражаться, от бесконечных вопросов.

Шестилапый немного помолчал, а потом пустился в объяснения.

- Мы собираемся в одном большом месте. Каждый приносит еду и кладёт в общую кучу. Где-то спрятана Дрруба, и все начинают бегать и искать её. Если нашёл – нужно пометить и снова спрятать, а после этого громко крикнуть: - Груба Дрруба! И можно бежать к куче еды и есть сколько успеешь. Пока другой не найдёт, перепрячет и крикнет: - Груба Дрруба!

Он оглядел всех, и добавил: - Прятки, игра.

Воцарилось молчание. Человек обдумывал услышанное, и видел, что мгурн и таалг не понимали Сёму. Также, как и Сёма вместе с ними не понимал человека, несколько минут назад. Петрович подумал интересную мысль: «- Наверное, это из-за видовой разницы: мы с Сёмой ближе друг другу – оба теплокровные, поэтому больше общего. А эти двое – так же далеки от нас по восприятию мира, как и по строению тела. Интересно – тёплая ли у Сёмы кровь? И есть ли вообще?».

Он решил подбодрить шестилапого на продолжение рассказа и спросил: - Ты часто выигрывал?

- Ни разу. – понуро опустил голову Сёма.

Наступило молчание, с каждой секундой становившееся всё более неловким.

- А ты – выигрывал? – внезапно спросил Крашц у человека.

- Гхм… Ну, в Грубу Дррубу мне играть не доводилось, но в шахматах, шашках, домино – победу одерживал, и не раз. – он замолчал, задумавшись, и добавил – А ещё, вроде в седьмом классе, победил в школьной олимпиаде – то ли по биологии, то ли по географии.

Все молчали. Петрович посмотрел на красношёрстного пришельца – Сёма был печален и выглядел несчастным.

- Но вообще, в играх главное не побеждать, а участвовать, ведь важен сам процесс. – попытался он успокоить шестилапого. Затем повернулся к мгурну и таалгу, в поисках поддержки: - Верно ведь?

Крашц молчал. Ишшт, не мигая глядя в пространство, ровно заметил:

- Крайне неэффективное расходование ресурсов.

- Наверное, это могущественная цивилизация – могут себе позволить. – предположил Крашц.

- Или им повезло с огромными запасами ресурсов. – заявил Ишшт. – Которыми они совершенно не умеют пользоваться.

Повисла тишина. «- Вот спасибо за комплимент, ящерица безногая!» - рассерженно возмутился про себя Виктор, но вдруг осознал, что рептилия права, по сути. От этого стало ещё хуже на душе.

- Ну а вы-то, сами – как время свободное проводите? – буркнул он.

- В свободное от поисков еды время я сплю! – сообщил Сёма.

- Но ведь вы играете в Грубу Дррубу. – напомнил Виктор.

- С целью добыть еду. – спокойно вставила рептилия.

- Ну ладно, а ты? – спросил её человек.

- Берегу энергию и сохраняю бдительность, разумеется. – лениво протянул Ишшт.

Крашц молчал. Все смотрели на него выжидающе, а Петрович ещё и с надеждой. Мгурн глянул на каждого и сказал задумчиво: - Мы, в основном, выживаем: ищем пищу, прячемся, спим и размножаемся.

Он замолчал. Потом посмотрел на чёрное небо и тихо, но без обычной вкрадчивости, продолжил.

- Но иногда, мы видим звёзды. Мы думаем о других мирах и существах, населяющих эти миры. Пытаемся представить, как они выглядят, а потом воспроизводим эти образы из себя.

- Ну вот! – обрадовался человек – Это ж и есть развлечение.

Он глянул на таалга – Ишшт невозмутимо пялился в пространство двумя глазами. Петрович усмехнулся, повернулся к Крашцу и спросил, кивнув на рептилию:

- А можешь его изобразить?

Мгурн моментально рассыпался. Масса мелких тел побурлила и собралась в подобие рептилии. Сходство было поразительным.

- Кла-а-асс! – восхищённо протянул Петрович.

- Я тоже могу превратиться в рептилию! – радостно завопил шестилапый.

Он плюхнулся на синюю насыпь, вытянул задние лапы и соединил их, изображая хвост. Остальные лапы поджал под тело и вжал голову к плечам. Виктору он больше напоминал толстенную гусеницу, или шерстяную сосиску, чем ящерицу.

Сёма внезапно сделал взгляд остекленевшим, как у рептилии, и ровно произнёс:

- БЕРЕГУ ЭНЕРГИЮ И СОХРАНЯЮ БДИТЕЛЬНОСТЬ, РАЗУМЕЕТСЯ.

Упавшую на них звенящую тишину, не успевшую даже оглядеться как следует, разорвал хохот Петровича. Он сидел, откинувшись назад, расправив плечи и лёгкие. Синие камешки под его руками дрожали, передавая вибрацию соседям. Ветер резко стих. На одном из секторов неба, пробежала волна – крохотные искорки вспыхивали и тут же гасли, передавая эстафету следующим. Это длилось долю секунды, но выглядело невероятно красиво. Однако, никто не заметил грандиозного явления – вся компания самозабвенно смеялась. Даже рептилия - Ишшт искрился, переливался разными цветами, и выглядел довольным.

Камни в кольцах вокруг холма потрескивали, некоторые, с тонким нежным звоном покрывались паутиной трещин. Из чёрного кольца метнулись два тёмно-зелёных сполоха.

Смех, постепенно угас. Таалг выглядел как обычно – спокойный и неподвижный. Лишь цвет тела был бледно жёлтым, но постепенно темнея, двигался по спектру к чёрному. Мгурн растёкся по синим камням, и его паучья масса вяло шевелилась. Сёма распластался без сил на каменной лежанке и блаженно улыбался.

Петрович лежал на спине и смотрел на пустое небо. Общение, конечно, было немного необычным, но прогресс в сближении проглядывался. Он натянул одеяло и закрыл глаза, обессилевший от смеха.

- Петрович, а почему ты решил, что это лимб? – раздался голос Ишшта.

Человек открыл глаза, немного подумал и ответил: - Во-первых – ландшафт: скучный, однообразный, почти пустой.

- Вижу здесь очень разнообразную местность. – заявил таалг. – Цветные камни, плавный перепад высот, вода, обелиск, растительность с плодами.

Он помолчал, потом открыл вторую пару глаз и уставился на человека.

- Там, где я живу… - Ишшт осёкся. – Там, где я ЖИЛ, всё покрыто песком. Ровный слой до горизонта. Везде.

- А у нас – каменистая почва. – задумчиво произнёс шестилапый. – Вокруг пусто, травы совсем мало. А кустов с плодами, на спутнике где я живу, совсем нет. Только на планете и богатых спутниках.

Пауки плавно слепились в Крашца.

- Поверхность нашей планеты каменная. – сообщил он. – Атмосфера для жизни непригодна, и мы живём глубоко в недрах. Большую часть жизни проводим в проходах, туннелях и больших трещинах.

Мгурн повернулся к Виктору и подытожил: - Так что, у себя дома видим мы, в основном, камень.

- Ну так, выходит, и для вас это место необычное – только по-другому. – настаивал на своём аргументе Петрович.

Все молча обдумывали эту версию.

- А ещё – язык. Вы же все с разных концов Вселенной, а человеческий понимаете. Мало того, вы говорите на моём родном языке – русском!

- На русском? – удивился Сёма. – У тебя такой же язык как у нашего вида? Потому что я говорю на своём языке.

- У меня вообще нет речевого аппарата. – известил Ишшт. – Я создаю колебания среды с помощью электромагнитных возмущений.

- Мы тоже говорим всем телом. – сообщил мгурн. – Пощёлкиваем конечностями.

Виктор вдруг осознал, что Крашц, и правда, издаёт трескучие и щёлкающие звуки при разговоре.

- Как же мы понимаем друг друга, ребята?

- Нам переводят. – равнодушно объяснил Ишшт.

- Кто?

- Не знаю.

Тревожность встрепенулась было у Виктора в сознании, но расслабленная и умиротворённая смехом психика махнула рукой - завтра разберёмся. Он снова закрыл глаза.

- Ладно. Давайте спать.

***

Солнце жарило так, что Петрович и остальные мужики разделись до маек, хотя вокруг лежали сугробы. Компания сидела за грубо сколоченным столом и играла в домино. Глянув на свои костяшки, Виктор улыбнулся – лучший в мире расклад! Он собрался сделать ход, но его толкнули в левый бок. Рядом стоял Сёма, и улыбаясь смотрел ему в глаза. – Еда! Хочу блюмбу!

Петрович вздохнув встал, дошёл до ближайшей сосны и потряс её. Сверху посыпались черные пауки. Они падали на сугробы, шипели и погружались в снег. Послышался вкрадчивый голос Крашца: - Мы не можем двигаться в снегу.

Принеся в шапке пауков, выковырянных из снега, Виктор сел за стол и взял костяшки домино.

- Бесполезная трата времени и ресурсов. – раздался голос Ишшта. – Позор!

Петрович поднял голову, в поисках рептилии, и ему на нос капнуло.

Упала ещё одна капля, на этот раз на щеку. Он открыл глаза, отгоняя остатки дурацкого сна. На одеяле, которым он укрылся с головой, скопился конденсат. Виктор осторожно вылез наружу. Он поёжился - было свежо. Солнце стало размером с блюдце.

Крашц и Сёма спали. Ишшт лежал у костровища. Он открыл один глаз, окинул взглядом человека, и снова закрыл. Петрович зевнул и пошёл к ручью – умываться.

В животе заурчало. Обычно Виктор с утра даже не завтракал – ничего не лезло. В следствии чего, ходил вялым до полудня, и только пообедав, начинал жить по-человечески.

- Вот она польза от активной жизни на свежем воздухе – с утра аппетит разыгрался. – усмехнулся он. – Сейчас мы блюмбы нажарим!

Однако плодов не оказалось – натасканную вчера кучу, словно корова языком слизнула. Разумеется, земное парнокопытное было тут не при чём - не было здесь никакой коровы. Зато был Сёма. Петрович удивлённо покачал головой, и поплёлся к кустам.

Идти надо было к самому краю склона, потому что все ближайшие кустарники были обобраны. Зная аппетит шестилапого и его нюх на еду, а также, тщательность пауков при сборе блюмбы, он не сомневался, что плодов поблизости не осталось. А может, и за кольца идти придётся.

- Как в него влезает-то? – бормотал Петрович, и этот вопрос интересовал его в буквальном смысле: количество съеденного Сёмой за эти дни, превышало его вес.

Петрович остановился – он ведь не знал веса пришельца. Ни одного из них, если говорить точно.

- Ну ладно, не вес – объём. Если всю съеденную Сёмой блюмбу сложить рядом с ним, то она будет больше раз в восемь. Или девять. И ведь навоза не видать. Куда в него столько складывается?

Виктор собрался идти дальше, и даже сделал шаг, но встал как вкопанный. Медленно повернулся и посмотрел на куст, мимо которого проходил. Куст был увешан блюмбой, как новогодняя ёлочка шарами. Она была тугой, спелой, насыщенного голубого цвета. Он сорвал одну, понюхал, потёр о предплечье и надкусил.

Тщательно пережевывая плод, Петрович оценил расстояние от куста до обелиска. Совсем рядом, можно сказать – первый ряд, у сцены.

Когда он вернулся к биваку, мгурн уже проснулся, а Сёма всё ещё дрых. Ишшт вылез на солнце и лежал с закрытыми глазами.

- Налетай на завтрак! – сказал Петрович, бросив выломанный куст, усыпанный плодами. – Успевай, пока Сёма не проснулся.

Крашц дотянулся до ветки, и несколько блюмб исчезли в чёрном теле. Из-под одеяла вылезла голова шестилапого. Он увидел фрукты и резво вылетел с лежанки.

- Обомлеть, не шелохнуться! – удивлённо протянул Петрович, глядя на пришельца. – Сёма, ты вырос в моих глазах!

- Я тоже заметил. – прошелестел Крашц.

Шестилапый раздался ввысь и вширь – стал заметно крупнее и массивнее. Шерсть, ещё вчера бывшая ярко-красной, стала темнеть к кирпичному цвету.

Сёма испуганно переводил взгляд с человека на мгурна и обратно.

- Ты сильно прибавил в весе…. – Виктор запнулся. – Точнее – в объёме. Так вырос за ночь! У тебя что – пубертатный период?

Сёма начал оглядывать себя, смешно изгибаясь. Потом поднял и осмотрел каждую лапу.

- Возможно, я стал немного выше.

- Это неоспоримый факт. – произнёс Крашц. В голосе чувствовалось удивление. – Ты вырос.

- О-о-ооо! - восхищённо протянул шестилапый. – Я буду есть и расти, и стану супер пчафом!

- Кем? – насторожился Виктор.

- Пчаф. Тот, кто может меня растоптать. – напомнил Сёма. – Если я вырасту огромным, меня никто не сможет растоптать. Я буду супер пчафом!

Шестилапый проглотил несколько голубых плодов и умчался выплёскивать радостное возбуждение. Он носился по холму, наслаждаясь возросшими силой, ловкостью и скоростью. Попрыгав и покувыркавшись, шестилапый вдруг рванул вниз по склону, быстро пересёк белое, оранжевое и синее кольца, легко перепрыгнул чёрное, и скрылся в кустарнике.

- Куда его понесло? – нахмурился Петрович. Он посмотрел на оставшихся Крашца и Ишшта - мгурн смотрел в сторону, куда умчался Сёма, рептилия грелась на солнышке, одним глазом глядя вслед убежавшему пришельцу, а другим – на человека. Ещё два были закрыты.

- Ну, теперь хоть понятно – на что блюмба уходит, а то я уж думал, что у него дыра пространственная в желудке. – Виктор взял в руки голубой плод и внимательно рассмотрел его. – А выходит, Сёма довольно эффективно её переплавляет в мышцы, или что там у него.

Человек украдкой осмотрел себя - без особых изменений, кроме нескольких ссадин и царапин. Даже загара не было, что показалось странным – при такой-то жаре и безоблачном небе. Он с надеждой посмотрел на блюмбу и вгрызся ей в бок.

- У вас разная схема энергетического преобразования. – равнодушно произнёс Ишшт.

- В шмышле? – не понял Петрович, тщательно пережёвывая. – Я не электрик, в схемах не силён.

- Он имеет в виду, что у вас с Сёмой разный метаболизм. – объяснил Крашц. – Поэтому, на тебя блюмба так, скорее всего, не подействует – не вырастешь.

- Да знаю я, что такое метаболизм. – пробурчал Виктор и зыркнул на Ишшта. – Можно было сразу по нормальному сказать, без всяких схем непонятных.

- Я определил общую категорию. – ровно возразил таалг. – Так эффективнее.

- Где же эффективнее, если я не понял?

- Эффективнее, потому что не надо подбирать термины для разных видов. Схема энергетического преобразования – общий термин, метаболизм – частный случай. Вот ты не понял, а мгурн – понял, и ещё множество рас поймут.

- Ты хочешь сказать – есть существа во Вселенной, у которых нет метаболизма? – спросил Петрович, и уточнил – ЖИВЫЕ существа у которых нет метаболизма?

- Я, например, такой. - зевнула рептилия.

Повисла тишина. Человек яростно вгрызся в блюмбу. Каждый из пришельцев имел необычные способности, противопоставить которым ему было нечего. А теперь выяснялось, что они ещё и умнее. Его статус «старшего в доме» рушился.

На холм влетел Сёма, держа пару веток, усыпанных плодами.

- Там – за кольцами, ещё блюмба. Много, много блюмбы. – восторженно сообщил он. – Я смогу стать огромным!

Однако, никто не разделил его восторга. Ишшт впитывал солнечный свет, закрыв глаза, мгурн завороженно разглядывал выросшего шестилапого. Виктор задумчиво чесал бороду.

- А вы заметили, - осторожно спросил он – Что все плоды отросли за ночь? Все ближние кусты снова обвешаны этой бульбой голубой.

Сёма метнулся к зарослям и быстро вернулся: - Много блюмбы! Всё, что мы съели – вернулось!

- То-то и оно. – кивнул Петрович. – Странно всё это.

- Во Вселенной полно организмов с быстрой регенерацией. – вяло возразил Ишшт.

- Насколько быстрой? – спросил человек. – Восстановились не только плоды: вон тот куст, ближайший к нам, я вчера выломал – фрукты съели, а ветки сожгли. А сейчас он стоит, как новенький, весь увешанный блюмбой.

- На планете Иль, в галактике Комм, существа ильичи регенерируют моментально. Правда их жизненный цикл короткий. Но пока живут, они бессмертны.

Пытаясь уложить в голову эту странную логическую конструкцию, Виктор вытер пот со лба. Стало очень жарко. В предыдущие дни зной был не таким тяжёлым. Наверное, повысилась влажность. Может, здесь всё происходит очень быстро, в том числе и смена сезонов?

- Ладно, отложим познавательные разговоры до вечера. – Петрович встал. – У нас полно дел.

- Каких? – вкрадчиво спросил Крашц. – Пища есть, теплый ночлег тоже.

Виктор посмотрел на пришельцев. В глубине сознания шевелились разбуженные сомнения: если они более развитые виды существ, то может стоит прислушаться? Не суетиться, спокойно проанализировать ситуацию и ждать её развития.

Он осмотрелся вокруг. Из всех изменений за предыдущие дни, была только лежанка из синих камней, куча камней чёрных и небольшая россыпь белых и оранжевых. То есть то, что появилось благодаря ему – Виктору. Вот и всё развитие ситуации. Ещё несколько дней, и они с ума сойдут от скуки.

Впрочем, некоторые изменения в окружающем мире всё же были – портилась погода. Ну или жёстче становилась, что-ли. Ночью холоднее, днём жарче, влажность повысилась. Петрович снова глянул на пришельцев. Мгурн и таалг сидели, не шевелясь – Крашц в тени, а Ишшт на солнце. Сёма доедал принесённую блюмбу.

«- Эти, может, и не сойдут с ума. – грустно подумал Виктор. – Ишшт - абсолютный интроверт, Сёме кроме еды ничего и не надо. А Крашц – сам себе коллектив: распадётся на кучу пауков, и будет общаться между собой. Или – будут. Да и на изменения климата им, похоже, плевать.».

Он мотнул головой. Ему было не плевать! Стало быть, ему и ковать собственное счастье.

Убежище.

- Нам нужно сделать нормальное укрытие. Как минимум – навес.

- Из чего? – помолчав, спросил мгурн.

Хитро прищурившись, Петрович посмотрел в лицо мгурну: - А это, Крашц, твоё задание в этом проекте – нужно соткать непромокаемый и непродуваемый материал. И ещё – несгораемый. Сможешь?

Пока пауки ткали, Сёма таскал им блюмбу. Он без устали носился к кустам и обратно, наслаждаясь возросшими способностями.

Человек и таалг занялись столбами. Это казалось быстрым делом: связать стволы кустов, было делом недолгим, а отверстия под них уже пробили вчера. Но в отверстия насыпались камушки, которыми укрепляли столбы – столбы сгорели без следа, и цилиндрики свалились.

Виктор попробовал вытащить камешки ветками, но быстро понял бесперспективность этого занятия.

- Ишшт, придётся выжечь другие дырки – рядом.

- Могу из этих выжечь камни. – предложил таалг.

Человек секунду подумал, а потом кивнул: - Жги!

Таалг поднялся в воздух, изогнул хвост и врезал разрядом по лунке, с оранжевыми камнями. Раздался хлопок и грохот, в воздух взвился клубок оранжевой пыли, обволакивая всё вокруг.

Кашляя, Петрович вывалился из оранжевого облака. Рядом чихал Сёма, прибежавший с очередной партией блюмбы для Крашца, а тот опасливо выглядывал из-за обелиска.

- А где Ишшт? – отдышавшись и вытирая глаза, спросил Виктор.

Таалг лежал почти в центре зоны запыления. Он был бежево-песочного цвета, только хвост был бледно-радужный. Рептилия не шевелилась. Все четыре глаза были закрыты.

- Ишшт! – Крикнул Петрович. – Ты живой?

Оранжевая пыль медленно оседала. Было безветренно, и облако частиц просто сплющивалось, опускаясь всё ниже. Плотность взвеси у поверхности увеличивалась, тело таалга словно тонуло, в плотном оранжевом тумане.

- Да что б тебя! – в сердцах рыкнул Виктор, набрал полную грудь воздуха, закрыл глаза и метнулся в оранжевое облако, к рептилии.

Таалга уложили на солнышке. Петрович притащил из тени чёрных камней, соорудив площадку, на которой Ишшта и расположили. Тело рептилии было покрыто оранжевой пылью.

- Что это с ним?

- Не знаю. – ответил шестилапый. – Он стал другим.

- Это пыль от взорвавшихся камней. – пояснил ему Крашц.

- Почему он отключился?

Наступило молчание. Сёма поглядел на тело таалга и предположил:

- Может, он отключился, потому что стал другим?

- Возможно, пыль как-то повлияла на его организм. – согласился Крашц.

Виктор удивился – каждый раз, когда ему казалось, что Сёма говорит ерунду, оказывалось, что в его словах скрыты верные ответы.

- Надо бы его в ручей положить – смыть всё. – предложил он.

- Не очень хорошая идея. – произнёс Крашц.

- Думаешь – утонет? – спросил Виктор. – Он же рептилия, вроде, должен под водой выжить. Ну, ладно - голову опускать не будем.

- Он же очень энергичный. – пояснил мгурн.

- Точно! – покачал головой человек. – Электричество у него или другая энергетика, но замкнуть может.

Он попробовал стряхнуть пыль рукой, но она глубже забивалась в кожу таалга. Шестилапый попробовал смахивать пыль шерстью. – вышло лучше, но ненамного. Тогда Петрович попробовал подуть – это дало лучший результат. Он глянул на Сёму, оценивая объём лёгких пришельца. Если, конечно, они у него были.

- А дунь-ка, Сёма. Так сильно как сможешь.

Пришелец вдохнул, долго и протяжно, потом вытянул губы и дунул. Пыль струилась и улетала, освобождая тело Ишшта. Через несколько минут он выглядел как новенький. И продолжал лежать без движения.

- Ну, думаю, искусственное дыхание ему не поможет. Дефибриллятор, наверняка, сгодился бы - разрядом Ишшта взбодрить. Да где ж его взять? Поэтому, предлагаю заняться делами, а он пусть полежит. Оклемается – время лечит.

Сёма помчался за блюмбой, а Крашц продолжил ткать материал для навеса. Виктор направился к ручью, чтобы умыться. Вымыв руки, он плеснул себе в лицо водой. Сзади раздался звук взлетающего таалга. Человек вскинул голову и успел заметить разноцветный хвост, мелькнувший в воздухе. Остальное тело рептилии было невидимо.

- Быстро в себя пришёл. – поделился соображениями Виктор, подойдя к Крашцу. – Куда это он?

- Не знаю. Он просто взлетел. – ответил мгурн. – Наверное шок. Или стресс. Или всё вместе.

Человек задумался. Без Ишшта он не мог поставить столбы – новые отверстия не выжечь, старые не очистить. Он посмотрел на работающего мгурна.

- Крашц, можешь камни из лунок вытащить?

От тела мгурна отделилась часть, распалась и потекла ручейком маленьких пауков к отверстиям в земле. Ручеёк затекал в отверстие, и, немного уменьшившись, бежал дальше. Через пару минут он вернулся назад и втёк в Крашца. Лунки были чисты. Виктор ошеломлённо смотрел на мгурна.

- Что ж ты молчал, что так можно было?

- Меня не спрашивали.

Убежище получилось симпатичным. По сути, это был шатёр, прилепившийся к обелиску. Виктор довольно кивнул, зашёл внутрь и оглядел укрытие изнутри. Выглядело вполне уютно, но было очень душно. Он позвал Сёму, и они притащили прозрачных камней, которые наполнили палатку прохладой.

- Ну вот, теперь наш «особняк» – с кондиционером. – пошутил Петрович.

Его кожа покрылась пупырышками, и он поёжился. Всё-таки, быть голым было не всегда комфортно. Человек пощупал материал полога, сотканного пауками – жестковатый, но вполне сойдёт. Если взять отрез метра на два, сделать посередине разрез, то получится неплохое пончо. Только вот, чем разрез-то делать? Ни ножа, ни ножниц, ни острых камней. Даже ветки кустов ломаются с ровными краями.

- Крашц… - начал Петрович, и тут же замолчал.

Мгурн повернулся к человеку, подождал продолжения, и не дождавшись спросил: - Что?

- Гхм… Ты это… Одежду на заказ не вяжешь?

Крашц быстро уяснил, чего хочет Петрович, и к тому моменту, как на улице стало прохладно, человек щеголял в штанах и водолазке. Одежда сидела идеально. Материал был непривычным, но в нём было тепло и комфортно.

Солнце уменьшалось, воздух холодал. Виктор пошарил глазами по небу, в поисках Ишшта. Бесполезное занятие: во-первых, таалг мог быть невидимым в данный момент, а во-вторых – с какой стати ему болтаться в воздухе? Лежит где-нибудь, греется.

- Стемнеет скоро, надо бы Ишшта поискать.

- Зачем? – спросил Крашц.

- Что значит – «зачем»? – опешил Петрович.

- «Зачем» - значит «Для чего». – пояснил мгурн – Какая для этого есть причина?

- Так мы же вместе! Вроде как, одна команда. Вместе лучше.

- Возможно, ему лучше одному.

Виктор задумался. Может, и правда, рептилия лучше себя чувствует в одиночестве? И всё-таки, терять члена команды, с такими способностями, как у таалга, не хотелось.

- Чего ж он пришёл тогда к нам, если одному лучше?

- Не знаю. – ответил Крашц.

- Выходит, не лучше одному. В компании веселее.

- Почему он тогда улетел.

- Вот найдём его и спросим. – Виктор повернулся к шестилапому. – Сёма, ты из нас самый быстрый – сгоняй поищи Ишшта, пока не стемнело.

Сёма вскинулся: - А где поискать?

Человек вспомнил, как видел мелькнувший хвост улетающего таалга.

- В ту сторону беги. – Виктор указал направление. – И зови его погромче: он может быть невидимым, одна надежда, что откликнется.

Сёма рванул с холма, истошно вопя: - ИИИИШШТ!

- Надо найти этого рептилоида циничного. Вместе держаться. Один в поле не воин.

- Может, он сейчас и не в поле.

Виктор внимательно и задумчиво посмотрел на мгурна.

- Знаешь, Крашц, ты ведь мне сначала очень не понравился. Я вообще пауков не жалую – мне от них жутко. Да и твоё поведение настораживало сперва.

Мгурн молча слушал.

- А выходит – ты самый полезный здесь: быстро и много натаскал камней и блюмбы, шатёр без тебя не построили бы, ещё и одел меня. Короче – оказался отличным мужиком… Э-э-э, пауком.

- Мы – мгурн.

- Ага, отличным мгурном. – кивнул Петрович. – В общем, прошу прощения.

- Прощения? – спросил Крашц вкрадчиво.

- Ну, не держать зла, вроде как, забыть это… Понимаешь?

- Это невозможно. Я не могу не знать то, что узнал. Не могу целенаправленно забыть какую-то часть информации. – мгурн помолчал и спросил – А зачем ты мне это рассказал, если не хочешь, чтобы я это знал?

- Да я хочу, чтобы ты это знал. – вздохнул Виктор – Потому что хочу честных откровенных отношений между нами всеми. А ещё, чтобы ты понял, что первое впечатление бывает обманчивым, и потом, видя реальные дела, приходится менять изначальные выводы.

- А зачем делать выводы сразу? Наверное, лучше подождать, когда будет достаточно информации.

Человек насупился. Вот и изливай душу таким умникам! Сразу носом тыкают в недостатки.

- Знаешь, Крашц, информации никогда недостаточно – всё постоянно меняется, соответственно, выводы тоже. Например, необычный собеседник может, со временем, показаться мудрецом, а чуть позже - занудой.

Человек встал, провёл рукой по штанам на бедре и улыбнулся – в связанной Крашцем одежде было тепло.

- Спасибо тебе за одежду, Крашц!

Он посмотрел в сторону горизонта – Сёмы не было видно, но где-то вдалеке носился приглушённый расстоянием крик: - И-и-и-ишшт!

В воздухе стремительно густели сумерки. Поднялся ветер, утаскивая оранжевую пыль с холма. Виктор сложил руки рупором и крикнул: - Сёмаааа, домооой! Потом повернулся к мгурну и сказал: - Пойдём, провианту на ночь притащим.

Они выламывали кусты с той стороны, в которую умчался Сёма. Он всё ещё продолжал истошно орать: - И-и-и-ишшт! Ты гдеее? Судя по возрастающей громкости, шестилапый возвращался. Виктор всмотрелся в кусты за кольцами, но было уже темновато и Сёму он не увидел.

Зато увидел разноцветное пятно на кольце чёрных камней.

- Крашц, кажется, я нашёл Ишшта.

Подойдя к кольцу из чёрных камней, они остановились. Судя по хвосту, загнутому дугой, таалг не шевелился – остального тела не было видно.

- Думаешь - он живой? – вкрадчиво проронил мгурн.

Посмотрев на него, Петрович задумался. Энергетическая рептилия, и правда, могла взлететь в последнем рывке, и рухнуть замертво. Он снова посмотрел на хвост таалга.

- Я, вообще-то, не электро-биолог, но хвост у неё расположен правильно – как будто Ишшт лежит, как обычно, а не валяется дохлый. К тому же, невидимость его, наверняка, не штатное состояние – ему приходится её поддерживать. Значит жив, курилка.

- Я – таалг. – раздалось снизу. Ишшт стал бледно-голубым, все четыре глаза были открыты.

- И-и-и-ишшт! – раздалось совсем рядом.

- Сёма, мы тут! – крикнул Виктор, и через несколько секунд подлетел шестилапый.

- У тебя болит что-нибудь? – человек присел на корточки возле таалга. - Ты, чего улетел-то?

По телу рептилии пробежала зелёная волна.

- Стагнационный электромагнитный блок. – голос таалга звучал надтреснуто. – Опасно.

- Оранжевая пыль? – догадался Виктор – Мы сразу поняли, что у тебя на неё аллергия. Сёма сдул с тебя всю эту гадость. Есть последствия?

Рептилия помолчала, затем уставилась всеми четырьмя глазами на человека и сообщила: - Это ловушка, энергетический фиксатор с активной блокировкой. Для вас аналогией будет полная заморозка.

- Ну, разморозился бы, когда пыль осела. – оптимистично сказал Петрович.

- Последнее состояние сознания застывает, и если вовремя не выбраться из ловушки, можно остаться недееспособным. Идиотом, по-вашему.

- Ладно. – подвёл итог Виктор. – Выбрался же. Что нас не убивает – делает сильнее! Пойдём, мы тебе покажем – какой дворец построили.

Таалг молча стал невидимым и постарался зарыть цветной хвост в чёрные камни, показывая, что никуда не собирается отсюда уходить. Человек посмотрел на остальных пришельцев – Сёма и Крашц молча глядели на него. Он поёжился – порыв холодного ветра куснул за шею, неприкрытую одеждой.

- Слушай, Ишшт, холодает ведь, и ветер поднялся – чёрные камни остынут очень быстро. Замёрзнешь, как пить дать, даже пылевые электро-ловушки твои не понадобятся. Пойдём уже, согреемся, блюмбы нажарим. – Петрович задумался на секунду и вздохнул – Эх, чаю бы сейчас.

- Оранжевые камни опасны. – раздался голос невидимого Ишшта.

- Уберём. – кивнул Виктор. Затем повернулся к мгурну: - Крашц, сделай доброе дело – утащи с холма всё оранжевое.

В убежище было теплее, из-за отсутствия ветра, но темно. Ишшт засветился, разгоняя мрак.

- Ух ты! – восхитился Петрович – Удобненько!

Он быстро соорудил два низких вала из чёрных камней, и забросал между ними дров.

- Ишшт, подпали пожалуйста.

- А если я попаду в камень? – спросил он.

- Хм, разумно.

Человек взял небольшую ветку, отошёл в сторону и отвёл руку: - Так камни точно не зацепишь. Давай, жги!

Таалг не двигался. «- Может, у него посттравматический синдром? - подумал Виктор – Боится пулять своим электричеством, после произошедшего». Он пожал плечами и шагнул к кучке прозрачных камней – разводить костёр прежним способом.

Однако Ишшт изогнул хвост и поднёс к дровам в костре. С кончика хвоста рванулся белый лепесток пламени.

- Да у тебя ещё и газовая горелка! – всплеснул руками человек.

- Это плазма. – вяло ответил таалг.

Под пологом стало тепло и уютно. Снаружи почти стемнело и завывал ветер. Виктор оценил запасы дров и блюмбы, вздохнул и сказал: - Надо бы сделать вылазку – пополнить запасы.

Оставив Ишшта в шатре, Петрович с Крашцем и Сёмой отправились к кустарнику. Человек старался изо всех сил, но его охапка – ему самому казавшаяся громадной, терялась на фоне кучи, сложенной пришельцами.

Блюмбу затащили внутрь всю, а часть веток пришлось оставить снаружи. В укрытии было очень тепло - Ишшт подкинул раскалённых камней на лежанку и воздух быстро прогрелся. Петрович занялся прожаркой голубых плодов, пытаясь получить новый вкус. Мгурн и Сёма с наслаждением ели их сырыми.

- Ишшт, а что за это за ловушка такая? Каков принцип действия этого блока?

- Микрокристаллы образуют структуру, которая блокирует все изменения в электромагнитных полях. Как амортизатор – забирает в себя все колебания.

Петрович задумался, перевернул блюмбу, а потом спросил: - А я почему не застыл, когда тебя вытаскивал? У меня тоже микроэлектричество - в мышцах и в мозгу.

- Оранжевое облако оседало, концентрация вверху стала меньше. Это – первая причина. – сообщил таалг, и продолжил – Ты двигался недостаточно быстро. Ловушка работает по принципу: чем быстрее движение, тем сильнее останавливающее воздействие - как неньютоновская жидкость. Это вторая причина.

- А если не двигаться?

- Замрёшь, а когда пыль осядет – будешь идиотом.

Рептилия повернулась к огню другим боком, и продолжила: - Есть ещё третья, вытекающая из первой: чем меньше электромагнитное поле организма, тем слабее воздействие блока.

- А как это связано с первой причиной? – не понял Виктор.

- Объёмом и концентрацией – чем выше эти показатели у керамической пыли, тем больше диапазон электромагнитных полей, попадающих под воздействие блока. Полагаю, если бы взорвались одновременно пять оранжевых камней, тебя бы «заморозило». Да и всех остальных тоже.

- Ясно. А критическая масса есть у этой хрени? Ну, скажем, если бы взорвался не целый камень, а четверть?

- С уменьшением объёма, эффективность структуры ловушки падает. Но мне бы хватило даже десятой части оранжевого камня.

- А один маленький кристаллик?

- Как заноза.

Виктор снова перевернул блюмбу у огня.

- Ишшт, а расскажи о себе, о своём мире – как у вас всё устроено?

Таалг открыл вторую пару глаз.

- Мир наш находится в точке Лагранжа трёх чёрных дыр. Планета – в точке Лагранжа трёх звёзд нашей системы. Состоит, в основном, из кремниевых пород. Сначала, мы были чистыми энергетическими потоками, потом внедрились в кремниевые структуры, а потом нашли рептилий. После этапа подселения в мозг рептилий, наш вид разъединился. Одни пошли по пути объединения сознаний – нашего и рептилии. Они образовали народ влопсов, и стали доминирующим видом. Мы же, подчинили сознание рептилии, избавившись почти от всего, кроме некоторых глубинных инстинктов.

- Развилка, стало быть. – кивнул Петрович – Перепутье.

- Точка бифуркации. – равнодушно поправил Ишшт. – В итоге, мы – таалги, стали малочисленными. Зато, мы можем поглощать энергию более эффективно, и перемещаться в пространстве без транспорта – влопсам этого не дано.

- Понятно. А климат у вас какой? Погода часто меняется.

- Всё стабильно – огневые штормы и электромагнитные бури.

- А живёте дружно? Вместе держитесь?

- Нет. Нам не нужна социализация.

- Интроверты что-ли? – усмехнулся Петрович.

- Я – таалг. – отрезал Ишшт.

Человек попробовал тёплую блюмбу и тут же выплюнул: - Тухлятина!

- Тухлое тоже можно есть. – радостно сообщил Сёма – Пахнет плохо, но энергию даёт.

- Брр. И часто ты такое ел?

- Когда другого не находил. Примерно, пятьдесят на пятьдесят.

- Гхм, мда. – Виктор почувствовал себя неловко. – Невесело там у вас.

Он вдруг замер, потом резко вскинул голову и озадаченно посмотрел на шестилапого.

- Сёма! А ты то - кто?

Пришелец испуганно застыл, непонимающе глядя на Виктора.

- Крашц – мгурн, Ишшт – таалг, я – человек. А как ваш вид называется? – объяснил Петрович. – Как мы раньше то не спросили?! Всё – Сёма, да Сёма.

Шестилапый кивнул и заявил: - Я - СёмарКирвалДоВаР БемунуРадокВасуБломо Иду вар-ванок.

- Погоди, выходит, сёмар – это твой вид, а не имя! – удивился Виктор. – А звать тебя как тогда?

- Моё имя – Семеналок чух-чух.

- Ха! Так значит – всё-таки, Сёма! – усмехнулся Петрович. – А раса, значит, семары. ЧуднО.

В наступившей тишине человек перевернул пару плодов у огня, посмотрел на шестилапого и спросил: - А вы, Сёма, все одинаковые? Ну, по масти там, по разрезу глаз и всё такое.

Пришелец тряхнул головой, почесал за ушами и ответил: - Неа, все разные. Цвет, глаза, количество ушей, длина хвоста. На других спутниках живут с ещё большими отличиями. Некоторые могут летать.

Петрович откусил от горячего голубого плода.

- Ха! – воскликнул он – Вкус запечённого баклажана, а я-то думал – что мне эта блюмба с виду напоминает. Сёма, хочешь попробовать?

Шестилапый отправил в пасть остаток плода и блаженно улыбнулся: - Вкусно! В вашем мире растут такие?

- Ещё и не такие растут. – усмехнулся человек – Тысячи всяких видов всего – на любой вкус.

- Повезло вам. – вкрадчиво позавидовал Крашц.

- А я о чём говорил? – проворчал Ишшт – Вид, которому повезло с ресурсами.

Виктор насупился.

- Знаете, что?! Вообще то, за ресурсы ещё побороться надо! Везде, где много хорошего, высокая конкуренция!

- У вас есть конкурирующий вид? – спросил Крашц – Или – виды? Сколько у вас видов высших организмов?

- Ну, видов то очень много, но конкурируем, в основном, с одним - сами с собой.

- Как такое возможно? – удивился мгурн – Если враждуете внутри своего вида, другие захватят превосходящее положение.

- Не захватят. – успокоил Виктор – Очень большой разрыв в развитии.

- Почему тогда не можете их уничтожить? – проурчал Крашц.

- Зачем? – удивился Петрович – Мы мирно сосуществуем. Они нам пользу, в основном, приносят.

- Какую?

- Нуу, всякую. Эмоциональную, например. А ещё одежда и пища.

Человек надкусил следующую блюмбу.

– Ого! Вкус пломбира! Горячее мороженое – обалдеть.

Он оглянулся. Все пришельцы смотрели на него и молчали. Что-то в их взгляде насторожило Виктора.

- Вы чего? – спросил он.

- Вы едите другие виды? – вкрадчиво спросил Крашц.

- Э-э, ну да. А вы разве нет? – человек посмотрел на шестилапого – Вон, у Сёмы клыки какие –явно хищник.

- Это чтобы корни длинные вытаскивать, и грызть их – они очень жёсткие. – пояснил шестилапый семар.

- Так ты, значит, вегетарианец? – удивился Петрович – А по виду не скажешь.

Он повернулся к мгурну.

- Ну а ты, Крашц, разве не ешь мяса? У меня сложилось впечатление, что ты всеядный.

Мгурна передёрнуло.

- Нет, разумеется. Поглощать чужой генетический код опасно – загрязняется собственный. К тому же – это отвратительно.

- Нежные все какие. – пробормотал человек – Сразу видно – молодые, не сформировавшиеся виды. Поживёте с наше, научитесь жрать что угодно!

Таалг, лежавший у раскалённых камней, уставился четырьмя глазами на человека.

- Ты ошибаешься. – равнодушно сообщил он.

- В чём же?

- Почти все виды в известной части Вселенной, со временем и развитием остаются в своём мире одни – остальные вымирают или уничтожаются. Это значит, что человечество – учитывая биологическое разнообразие вашей планеты – стоит на самых первых ступенях развития. По сути – вы младенцы.

- Вот как? – с неприятным удивлением воскликнул Петрович. – Вообще то, наш вид насчитывает, как минимум, десять тысяч лет. Сёма, сколько вашему виду?

- Года у вас длятся по-разному, проще измерять в поколениях. - вяло проронил Ишшт, греясь возле камней.

Человек задумался - количество поколений зависело от средней продолжительности жизни. Сто? Многовато. Семьдесят пять? Похоже, но считать неудобно. Он решил остановиться на полтиннике – недалеко от истины и считать проще, но важнее всего – так получится больше поколений.

- Около двухсот. Может, больше.

- Больше пятидесяти тысяч. – радостно сообщил Сёма.

- О! Ваш вид старше нашего. – проворковал мгурн. – У нас около двадцати семи тысяч.

Петрович насупился, а потом воскликнул: - Может, у вас средняя продолжительность жизни короткая! Давайте по годам мерить.

После непродолжительных расчётов, выяснилось, что человечество младше мгурнов примерно в четыреста раз, семаров – в тысячу, а таалгов – почти в две тысячи раз. Средняя продолжительность жизни у видов тоже впечатляла: мгурны жили около ста пятидесяти земных лет, семары шестилапые – примерно двести, а таалги частенько переваливали за тысячу.

- Даа. – протянул удивлённый Виктор – Признаю – был неправ, погорячился.

Он повернулся к шестилапому: - А тебе, Сёма, сколько сейчас, если по-нашему – по земному?

Семар почесал за правыми ушами, потом улыбнулся и ответил: - Сто!

- Ещё полжизни впереди! – улыбнулся Виктор. – Лучший период.

- Ага. – кивнул Сёма. – Я ещё расту, много сил. Если много еды.

- Нам – сто двадцать. – вставил Крашц. – Период размножения давно прошёл, и мы живём на предпоследнем уровне перед пропастью в нашем секторе.

Мгурн задумался на секунду и поправился: - Жили, пока не попали сюда. А точнее – доживали.

- Восемьсот восемьдесят четыре! – ровным голосом известил Ишшт. – Мой энергетический профиль ослабел в четыре раза. Я уже двести лет не пересекал границу своей галактики.

Повисла грустная тишина.

- Ха, так у нас тут клуб пенсионеров, выходит! – воскликнул Петрович, а затем повернулся к шестилапому – Прости, Сёма, к тебе это не относится. Хотя, ты старше меня, да и твой вид старше наших с Крашцем.

- Кто такие пенсионеры? – промурчал мгурн.

- Что такое клуб? – спросил Ишшт.

- Клуб – это такой коллектив, собрание тех, кого что-то объединяет. А пенсионер, ну это тот, кто может не работать и получать пенсию… ресурсы для существования.

- Им просто так дают еду? – спросил Сёма.

- Ну, что-то воде этого. Еду, одежду и прочее – на что пенсии хватит.

- Я хочу в клуб пенсионеров! – воскликнул Сёма.

- То есть, вам не нужно искать пищу? – спросил мгурн.

- А чего её искать? Она вся в одно месте сложена – приходи и выбирай. Магазин называется. У меня кое-что на грядке растёт – срывай да ешь.

- Поразительно! –восхищённо прошептал Крашц.

- Абсолютно неоптимальное использование ресурсов. – проворчал Ишшт - Вселенная преподнесла вам дар, а вы используете его так, что не успеете пройти и половины пути к зрелой развитой цивилизации. Скорее всего – сгинете в ближайшие тысячу лет.

- Да разрази тебя гром! – в сердцах воскликнул Виктор – Ишшт, откуда столько негатива?

Снаружи вспыхнуло и громыхнуло. Налетел шквал ветра, качнувший шатёр. Все дружно посмотрели в сторону выхода. Только Ишшт пялился на Петровича – всеми четырьмя глазами. Он осторожно передвинулся, чтобы между ним и человеком оказались раскалённые камни.

Пополнение.

Ветер резко стих. Навалилась плотная тишина. Через несколько секунд в ней появилась трещинка – слабый звук, напоминающий тихий, далёкий шёпот. Звук быстро нарастал, а затем взорвал тишину громким рёвом колотящих по навесу струй.

- Ливень! –воскликнул Петрович - Погода совсем испортилась.

- А будет ещё хуже.

Голос был чёткий, и казалось – идёт со всех сторон. Человек повернулся и посмотрел на семара шестилапого: - Сёма, что у тебя с голосом?

- Это не я. – радостно доложил пришелец.

- А кто?

- Я.

На каменном обелиске пробежала волна сияния, и появилось схематичное – из двух полукругов, изображение рта. Мгурн и человек вылетели из палатки со скоростью, которой позавидовал бы Ишшт. Шестилапый посмотрел на обелиск, затем на таалга, а после повернул голову к выходу. На секунду задумавшись, он закинул в пасть блюмбу и потрусил наружу.

Дождь шёл стеной. Вода почти не впитывалась в почву и стекала волнами по поверхности холма. Крашц и Петрович стояли метрах в пяти от убежища и пристально смотрели на выход. Вылез семар, покрутил головой и пошлёпал к ним.

- Что это было? – спросил Виктор, пытаясь перекричать шум ливня.

- Говорящий камень. – радостно объяснил Сёма.

Петрович отрыл рот, чтобы съязвить о глупой очевидности ответа, но тут же его закрыл. Что, собственно, он хотел услышать в ответ? Полную энциклопедическую справку? Или стройную научную гипотезу? И это не ответ Сёмы идиотский, это вопрос глупый.

- И что он там делает?

- Ничего.

- А Ишшт – внутри остался? Стал невидимым?

- Да. И нет – Ишшт видимый. Лежит возле тепла.

Холодный дождь резко понизил температуру, Виктор начал дрожать. Он потёр руки и мотнул головой: - Ладно, пойдём знакомится.

В палатке было приятно тепло. Виктор стёр влагу с лица, внимательно посмотрел на таалга, потом на обелиск, и настороженно спросил: - Ты кто?

По поверхности глыбы пробежала светящаяся волна, схематичный рот зашевелился и раздался ответ:

- Я – Алат.

Голос был чем-то похож на голос таалга – такой же ровный и безэмоциональный, но более «каменный».

Петрович замер на секунду, покосился на Сёму и спросил вкрадчиво: - А это твоё имя, или название вашего вида?

- Не имеет значения. Можно считать и тем, и тем – я последний и, стало быть, единственный из своего вида.

- А где остальные? – осторожно спросил Крашц.

- Убил? – предположил Ишшт.

- Лучше сказать – пережил. – прогундел обелиск, кривя схематичный рот в невероятные конструкции.

- И съел?! – с ужасом спросил Сёма.

- Можно сказать и так. – согласился обелиск Аласт - Но правильнее – переработал.

Повисла неудобная тишина. Шестилапый попытался отодвинуться от обелиска, но наткнулся на человека и испуганно замер, а затем отодвинулся назад. Крашц передвинулся ближе к выходу. Виктор испытывал смешанные чувства: с одной стороны – хорошо: ещё один всеядный, теперь он не будет изгоем среди этих вегетарианцев и праноедов. А с другой – можно ведь стать его блюдом.

- Всё-таки, хочется определённости – заявил он – Как-то же ваш вид назывался. Да и вообще – расскажи про себя. Про нас то уже всё знаешь – подслушивал всё время.

- Ты сделал правильный вывод из неправильных предпосылок: я знаю, но не обязательно из-за подслушивания. И я не подслушивал – я переводил.

- Переводил? – удивился Виктор.

- Скорее, образно адаптировал ваши сообщения друг другу…

Человек задумался и посмотрел на таалга.

- Ишшт, а ведь ты говорил, что нам переводят речь друг друга.

- Говорил. – согласился таалг.

- И сейчас не испугался и не выбежал на улицу. Выходит – знал про Салата этого.

- Вообще-то – Алат. – вздохнул обелиск – Но не имеет значения.

- Не знал. – возразил Ишшт. – Но чувствовал – электромагнитное поле, иногда всплески возмущений.

- А почему не сказал?

- Никто не спрашивал. – равнодушно ответил таалг, и добавил - А наружу бежать нерационально – там вода и холод, нет источника энергии.

Человек нахмурился, втянул воздух, собираясь выдать тираду, но передумал и махнул рукой. Повернулся к Алату и хмуро спросил:

- Выходит, ты мысли наши читаешь.

- Нет.

- А как тогда переводишь? Мы же не слышим друг друга на инопланетном - сразу на родном, значит сразу в мозг транслируешь.

- Когда вы собираетесь поделиться информацией – сказать что-то, ваше сознание формирует образ, затем кодирует этот образ для передачи, тем способом, которым пользуется существо. У тебя, мгурна и семара - это акустика, у таалга – электромагнитные излучения, которые, впрочем, могут трансформироваться и в звуковую волну

Именно закодированное сообщение я читаю, восстанавливаю изначальный образ, затем кодирую его для остальных существ.

Мне достаточно первых единиц информации в сообщении, чтобы знать его целиком и начать перекодировку. По сути, я корректирую сообщение на лету. Поэтому вы слышите друг друга на родном для себя языке. Но мне недоступна информация, которую вы не начали произносить.

- Мудрёно. – почесал бороду Виктор – Мы ещё вернёмся к этому. А ты, Атас, расскажи о себе всё-таки побольше.

- Алат. – поправил обелиск.

- Замётано. – кивнул Виктор. – И это, глаза нарисуй хоть, а то с одним ртом – жутковато.

На обелиске пропал схематичный рот, поверхность колыхнулось и появилось лицо. С глазами, носом и ртом нормальных пропорций и вида. А ещё была борода – тоже нормальная. Только всклокоченная – как у Виктора. Прямо – точная копия, до последнего волоска. Крашц и Сёма застыли в изумлении, переводя взгляд с человека на его копию на обелиске.

- Гхм. - смущённо кашлянул человек – Ты, это, Алат, поменяй лицо пожалуйста. А то я как с зеркалом разговариваю.

Обелиск померцал и вывел что-то среднее между физиономиями человека, мгурна, семара и таалга.

- Ох, мать моя – женщина! – выдохнул Виктор. – Ладно, сойдёт.

Он положил голубой плод к горячим камням, примостился на уголке лежанки – подальше от обелиска, и потёр руки:

- Ну, рассказывай – мы готовы.

- Что вы хотите знать?

Виктор почесал бороду, зыркнул на Крашца, Сёму и Ишшта.

- Историю твоего вида, вкратце – какими были, какими стали. Ну и про себя, конечно.

- История моего вида длится очень долго - даже если вкратце, получится очень длинный рассказ.

- Да мы никуда не опаздываем. – усмехнулся человек. Он посмотрел на остальных пришельцев: - У вас срочных планов на ближайшее время нет? Сёма и Крашц мотнули головами. Таалг не отреагировал.

Обелиск помолчал, а потом лицо на его поверхности кивнуло, и он начал рассказ.

- Я не знаю, каким был наш вид в самом начале…

- Таким? – Сёма радостно ткнул лапой в сторону чёрных камешков.

- Не исключено. – согласился Алат. – Но вообще-то, я не минерал. Материал, из которого состою – уникальный. Я сам его создал.

Все молчали, Виктор перевернул блюмбу. Лицо на обелиске обвело всех взглядом и продолжило.

- В самый ранний период, о котором известно, мы были аморфными существами, с высокоразвитой технологией и огромным багажом знаний о Вселенной. Наша раса контролировала несколько галактик, исследовала различные участки дальнего космоса.

Согласно легендам, наш вид в самом начале понял основной жизненный принцип, который можно кратко выразить так: живёшь, пока удивляешься. Дело в том, что живые существа представляют собой устройство по переработке информации. Она же является топливом: если информация качественно новая – организм наполняется энергией.

Мы стали искать и поглощать информацию безостановочно. Продолжительность жизни возросла многократно. Рождались и гибли виды и цивилизации, а мы продолжали развиваться. Будущее представлялось бесконечно радужным – Вселенная постоянно менялась и потоки новой информации казались неиссякаемыми.

Первой серьёзной проблемой стала демография: чем выше становилась продолжительность жизни, тем меньше была рождаемость. Наша популяция прекратила расти, а потом стала сокращаться. Это сразу сказалось на объёме контролируемой территории.

Затем выяснилось, что хоть Вселенная и меняется, но плавно и не быстро, и многие изменения можно просчитать. Потоки новой информации стали скудными, замаячил информационный голод, а значит – конец нашей цивилизации.

Выходом было путешествие в запредельно далёкие уголки Вселенной, но было ограничение – наши тела. Даже на световой скорости полёт занимает столько времени, что деградирует и разлагается всё – металлы, минералы, органика. И тогда мы совершили очередной революционный скачок – стали энергетическими существами.

Это был серьёзный шаг, ведь в результате мы теряли способность к репродукции. Тем не менее, выбор был сделан, и наш вид снова приобрёл перспективу на будущее.

Потом мы встретили таалга…

- Ага! – воскликнул Виктор, метнув взгляд на Ишшта. – Значит, вы, всё-таки, знакомы!

- Другого таалга. – пояснил Алат. – Очень давно.

- Разве он не сообщил своим по какой-нибудь квантовой связи? А они не занесли это в архивы? – настаивал человек.

- Таалгам чужда социализация. Они убеждённые индивидуалисты.

Все, не сговариваясь, повернулись к Ишшту. Он уставился на них в ответ, выделив каждому по глазу. Потом отвернулся и пробурчал:

- Не всем же нравится быть стадным животным.

- Мне нравится! – довольно заявил шестилапый – Только меня всё время выгоняют.

- Да мы, Ишшт, без претензий – индивидуалист, так индивидуалист. – успокоил Петрович - Главное ведь, чтобы человек был хороший.

- Я – таалг.

- Если индивидуалист это тот, кто любит одиночество, то я тоже он. – сообщил мгурн.

- Ты? – удивился человек – Ты же само воплощение термина «стадное животное»: состоишь из стада пауков. Ты – его продукт! Как ты можешь быть индивидуалистом?

- Мы – продукт синергии. Наша личность не принадлежит ни одному мгурну, даже кусочком, хоть и создана их коллективом. И наша личность любит одиночество.

- Голову сломать можно. – проворчал Петрович и повернулся к обелиску: – Алат, так что вы с тем таалгом сделали?

- Мы узнали о его мире, полетели туда и встретили влопсов – родственников таалгов.

- Да уж, сложно не встретить – заполонили систему, мельтешат повсюду без остановки. – презрительно процедил Ишшт.

- У влопсов была необычная жизненная философия, но они были мудры и убедили нас, что энергетическая форма неэффективна – придаёт ветрености в поведении и в жизни. И мы создали материал, из которого сделали себе тела.

- Вот этот материал? – Виктор кивнул на поверхность обелиска.

- Нет. Это четырёхтысячная версия, и в ней не осталось ничего из первоначального варианта.

- Понятно. И что потом?

- Потом мы научились «замыкаться». Замыкание на себе позволяло отключиться от внешнего мира, и являлось штатной защитной функцией созданных тел. Но со временем выяснилось, что можно замыкаться гораздо глубже и качественнее, почти выходя из-под влияния времени. По сути, мы обрели условное бессмертие – можно было находиться в замкнутом состоянии сколько угодно.

- Почему же тогда бессмертие – условное? – спросил мгурн.

- Потому что, в незамкнутом состоянии старение происходит, хоть и медленно.

- Можно «проспать» до конца Вселенной, очнувшись заранее. Тогда получится, что ты проживёшь до конца времён, а значит – абсолютно бессмертен.

Ишшт поднял голову и заявил:

- Бред! Проспать целую прорву времени… И ведь не факт, что последний отрезок будет лучшим из всего периода.

- Дело даже не в этом. – сказал Алат - Никто не знает, когда наступит конец всему. По нашим расчётам он должен был наступить уже давно. И не единожды. Многие из нас замыкались на бесконечно долгое время, просыпались и снова замыкались. Это сводило с ума - в какой-то момент некоторые из нас не выдерживали и умирали. Их бронированные тела деградировали и разрушались. Живые использовали их для переработки в информационные потоки.

- Каннибализм какой-то. – покачал головой Виктор.

- Мы просто наблюдали за процессом деградации и анализировали, извлекая ценные блоки информации.

В наступившей тишине стало слышно журчание. Виктор подбросил дров и пламя взметнулось, осветив пространство. По стенам укрытия струилась вода. Человек поёжился.

- Так выходит, весь ваш род позамыкался и вымер? – спросил он.

- Нет. – по обелиску пробежала светящаяся волна. – Мы решили, что достигли максимума в этой Вселенной и нам остаётся одно – покинуть её.

- Кардинальный подход. – понимающе кивнул головой человек. – Я так понимаю, это невыполнимая мечта – для ориентира и мотивации? Типа линии горизонта, за которой сказочная страна.

- Вполне выполнимая. – возразил Алат, гримасничая физиономией на своей поверхности. – Сперва мы составили объёмную модель.

- Модель чего? – поинтересовался Крашц.

- Того, что некоторые называют пространственно-временным континуумом. – терпеливо пояснил обелиск. – Проанализировав эту модель, мы…

- Прости, Алат, а можно про саму модель узнать? В общих чертах, так сказать – без заумностей.

Обелиск задумался, потом лицо на поверхности кивнуло и произнесло: - Я воспользуюсь таалгом.

Ишшт отпрянул и растворился в воздухе, оставив видимым только разноцветный хвост.

- Спокойно, Ишшт. – Виктор поднялся и встал между обелиском и хвостом таалга. – В каком смысле – воспользуешься?

- Буду передавать через него визуальный ряд. Его тело может создавать голографическое изображение того, что я ему передам. Так будет нагляднее.

Виктор почесал бороду, кивнул, посмотрел на хвост таалга и спросил: - Ты как, Ишшт – не против поработать проектором?

- Против. – раздался голос Ишшта – Мне и так всё понятно будет.

- Ну так, для нас, чтобы и мы поняли.

- Мне то что с того? Только энергию тратить, а её и так немного.

- Ишшт, ты чего? – удивился человек – Мы ж все в одной лодке.

- Лодке? – спросил Крашц.

- Я имел в виду, что мы – команда.

- Команда всё делает вместе. – радостно сообщил Сёма – Даже ест!

Таалг молчал. Человек хитро прищурился и вздохнул: - Ну да ладно, обойдёмся – послушаем так. Всё равно ж интересно. Жаль только, что мы можем упустить что-нибудь смешное: не поймём какой-нибудь нюанс или поймём неправильно - без визуального отображения это запросто.

- Смех мне нравится – воскликнул Сёма.

Ишшт поёрзал и проворчал: - Не думаю, что в модели пространственно-временного континуума есть что-то смешное.

- О, так ты эксперт по смеху? – ухмыльнулся человек – Ну, расскажи тогда – где есть смешное?

- Ладно. – сдался таалг – Только недолго, у меня дефицит энергетического бюджета.

- Не жадничай, Ишшт. – человек швырнул в костровище дров и повернулся к обелиску – Давай, Алат, раскрывай тайны мироздания.

Пространство над таалгом засветилось слабым серебристым светом и обелиск начал объяснения.

- Чтобы покинуть пространственно-временной континуум, необходимо пройти его ограничения. Их можно представить в виде плоскостей.

Над Ишштом, в серебристом свечении появились изображения четырёх штук, похожих на листы стекла.

- Это стандартные ограничения: по скорости, температуре и размерам.

Три плоскости на «экране» сошлись так, что точка пересечения являлась вершиной пирамиды. Четвёртая плоскость пересекла все три предыдущие, и пирамида стала законченной и равносторонней.

- Четвёртая плоскость – это время, как основание пирамиды, внутри которой находимся мы и вся Вселенная.

- И как вы планировали пройти через эти ограничения? – спросил Крашц.

- Превысить критические значения.

- Это какие? – поинтересовался Петрович – Скорость света, что-ли?

- В том числе и она. – согласился Алат – Как одно из ограничений. Для преодоления ограничения по температуре, нужно достичь значения ниже абсолютного нуля. Это невозможно, потому что ведёт к остановке движения и смерти. Третью плоскость ограничений тоже не преодолеть – нельзя достичь размера, меньше минимального.

- Планковская величина. – сумничал Виктор.

- Планковская величина, по сравнению с реальным минимальным размером, как звезда рядом с вирусом. – возразил обелиск.

- Гхм… значит, вы решили прорываться сквозь время? – сменил тему Петрович.

- Никто не может повернуть время вспять, и даже – остановить. Без времени нет жизни.

- Значит, не вышло у вас? – спросил человек – Повымирали в итоге.

Алат молчал. Мгурн шевельнулся и сказал:

- Но он сказал, что задача выполнимая. Утверждать это можно, только выполнив задачу.

Все посмотрели на обелиск. Алат молчал.

- Так нашли вы выход из реальности или нет? – обозначил общие ожидания Виктор.

- Нашли. – проронил обелиск.

- И какой?

- Тут без понимания устройства нашей Вселенной не уяснить. А ты просил без сложностей.

- А ты по-простому объясни, на пальцах, так сказать.

- У меня нет пальцев. – продолжал отпираться Алат.

- Зато видеопроектор есть. – Виктор кивнул в сторону Ишшта. – Или ты что-то скрываешь?

Все с интересом и подозрением уставились на обелиск. Тот помолчал и согласился.

- Если очень упрощённо, то Вселенная – это процесс, ритмичный. Вот у вас, человечества, ещё в ходу архаичная технология – лампы накаливания на переменном токе…

- У нас уже диоды повсюду! – возразил человек – Ну, иногда и обычные лампы встречаются.

- Вот видишь, ты назвал их «обычными» - злорадно встрял Ишшт – Значит архаичная технология для вас обычна.

- Ничего она не архаичная! – вскинулся Петрович – А даже если и не очень новая, что с того? Может, нам нравятся старые, «ламповые» вещи?

В тишине отчётливо слышалось журчание – по стенкам укрытия стекала вода: большей частью снаружи, но кое-где и по внутренней поверхности. Благодаря уклону, ручейки бежали вдоль стен и, нырнув под полог, мчались во тьму и вниз по склону холма.

- Прости, Алат. – человек немного «поостыл». – Так что там про Вселенную в лампочке?

- Электричество бежит по спирали в лампе то в одну сторону, то в другую. Спираль нагревается и светит. Ваш глаз – у всех, кроме таалга - не может заметить движения тока по спирали, и даже признаков этого.

Алат замолчал. Виктор кивнул, подбодряя: - Пока всё понятно, вроде.

- Вселенная подобна спирали в лампе, она пульсирует – возникает и исчезает. Вся реальность – это процесс движения от одной крайней точки к другой. Происходит это так быстро, что мы не можем это зафиксировать, а значит – реальность для нас непрерывна.

- Что опять приводит нас к невозможности покинуть континуум. – сообщил Ишшт.

- Верно. – согласился Алат – Но я решил углубиться в изучение основ мироздания – всегда полезно почитать сноски и ссылки на альтернативные источники. Через несколько циклов – это тысяч восемь лет по-человечески – я нашёл решение.

На самом деле, возникновение реальности происходит поэтапно. Сначала появляется первое измерение – точка. Эта точка уже содержит всю информацию нашего мира. Она растягивается в плоскость, создавая второе измерение, потом третье – объёмное. Одновременно с этими измерениями появляется расстояние. И время – четвёртое измерение.

Обелиск замолчал. Виктор обдумывал услышанное, искоса поглядывая на остальных, чтобы оценить, насколько понятно им.

- Ну, пока всё просто, но не очень понятно. – сообщил он, подкладывая блюмбу к костру. – Вроде как, стробоскоп мигает настолько часто, что мы и не замечаем. Или мы сами мигаем, как стробоскоп. Верно?

- В общих чертах. – подтвердил Алат. – Ещё очень важно понимать, что каждое последующее измерение включает в себя предыдущее: куб, существующий во времени, содержит квадрат, который содержит точку.

- Ясно. – кивнул человек. – И что из всей этой белиберды помогло тебе взломать систему?

- Пятое измерение.

Все переглянулись. Судя по выражению лиц и морд, никому не было известно про пятое измерение.

- Конечно, тут же встал вопрос геометрии – какую грань «пирамиды ограничений» атаковать? Я предложил неочевидный ход – внутренний угол вершины, там, где сходятся плоскости температурного, скоростного и размерного ограничений.

- Но тогда придётся противостоять сразу трём ограничениям. – выразил сомнение Ишшт.

- Мои сородичи тоже привели этот аргумент, но потом поняли, что это правильно.

Виктор понимал, что ничего не понимает: пирамиды, ограничения, которые нельзя преодолеть и пятое измерение – салат какой-то!

- Алат, а что за пятое измерение-то? – спросил он.

Неожиданно встрял таалг:

- Наверное, подпространственный карман во временной петле.

- Но время нельзя закольцевать. – возразил Крашц.

- Петля – это не кольцо! – парировал Ишшт.

- Да тихо вы! – призвал к порядку Петрович – Дайте человеку объяснить.

- Ты знаешь? – удивился Крашц.

- Да не я, Алат.

- Я не человек. – сообщил обелиск.

- Да неужели? – съязвил Виктор. – Говори уже про измерение своё пятое.

- Пятое измерение – это сознание.

Все снова переглянулись.

- Чьё? – решил на всякий случай уточнить человек.

- Вообще. – сообщил Алат – Индивидуальное сознание каждого, это лишь часть всего измерения. И каждая часть имеет все функции целого. Как голограмма, или фрактал.

- Как-то неправдоподобно.

- Тем не менее, это так. Сознание, как пятое измерение, содержит в себе предыдущие четыре.

- И что-же оно измеряет? – ехидно спросил Петрович – Это ж измерение, оно должно что-то мерить.

- Всё – внезапно заявил Ишшт – Обелиск прав: в сознании отражены все предыдущие измерения. Всё, что мы видим, о чём знаем – всё в сознании.

- Мы долго изучали этот вопрос. - продолжил объяснения обелиск – В итоге пришли к выводу, что это факт – пятым измерение является сознание. А если оно пятое, то именно в нём ключ выхода из континуума.

- Или вход в шестое измерение. – внёс мнение Крашц.

- Или так. – согласился Алат – Что тоже нас устраивало.

Виктор надкусил прогревшуюся блюмбу – вкус отдавал валерьянкой. Он положил плод другой стороной и повернулся к обелиску.

- Ну ладно, пусть так. Почему выбрали вершину «пирамиды»? Разве до любой грани не ближе.

- Пирамида – это абстракция. – пояснил Алат – Расстояний никаких нет, все измерения – везде и сразу. В вершине этой абстракции ослабевают ограничения. Совсем незначительно, но всё же. А главное – там меньше всего влияние времени.

Дело в том, что почти все ограничения не влияют на сознание: у него нет температуры, скорости и размера. Но время влияет. В сознании происходят процессы, а процесс без времени невозможен. Поэтому «прорыв» нужно осуществлять в самой удалённой от временнОй плоскости точке. Метафорически, конечно.

После продолжительного молчания человек не выдержал: - Ну? Так получилось у вас? Не тяни уже!

- Мы построили устройство отделения сознания и помещения его в подпространство, где нет ни температуры, ни скорости, ни размерности, а течение времени максимально замедлено.

- Большое устройство? – спросил мгурн.

- После всех модернизаций и усовершенствований, занимает четверть спутника планеты Рокс. Радиус спутника - семь тысяч километров. Основной объём – специальные резонирующие кристаллы, для формирования выходной матрицы сознания.

- Выходит, вы зря перестали быть чисто энергетическими созданиями? – неожиданно спросил Сёма – Ведь тогда вам не понадобилось бы это сложное устройство.

Виктор с удивлением и уважением посмотрел на шестилапого.

- Всё не так просто. – возразил Алат – Когда мы были энергетическими, у нас было и сознание, и энергетическая основа – как несущая волна. Поэтому, отделять сознание всё равно пришлось бы.

- Ну и? – Виктор чувствовал раздражение, что информацию приходится «вытягивать клещами» из обелиска. – Что в итоге то? Все улетели, а ты остался?

- Нет. У нас возникло серьёзное препятствие. Чтобы выйти из этого мира, необходимым условием было отделиться от пятого измерения - сознания, то есть разорвать связь между индивидуальным сознанием и всеобщим. Потому что просочиться можно только крохами, «весь пирог» не пройдёт.

- Получилось?

- Да. Как я говорил, мы создали идеальное подпространство. Но просто пребывание в нём ничего не давало, кроме кучи свободного времени. Чтобы инициировать процесс открытия «выхода», нужен был импульс. Мы не могли его создать.

- А какой импульс у сознания? – поинтересовался Крашц.

Человек задумчиво смотрел на обелиск. Что-то неприятное пыталось выбраться из памяти и сформироваться в понятный образ.

- Эмоции. – ответил Алат. – И движение. Перемещение сознания в это момент обязательно.

- Это как? – не понял Виктор. Сёма тоже был озадачен, судя по выражению морды. По выражению физиономии мгурна не было понятно ничего.

- Разозлился и шагай вперёд. – пояснил Ишшт – В портал открывшийся.

- Портала, скорее всего, не будет. – заявил Алат – Всё изменится. Абсолютно. Или всё будет выглядеть так же, но по-другому.

- А скажи-ка мне, Алат – Петрович перевернул блюмбу ещё раз – Этот ваш аппарат по переселению душ, э-э-э, то есть – сознаний, он только вас может обслуживать или другие виды тоже?

- После модернизации устройство стало универсальным.

- Ага, понятно. Универсальность – дело хорошее. А в чём именно заключалась модернизация?

- В установке и интеграции резонирующих кристаллов. – равнодушно объяснил обелиск.

Человек чувствовал, как растёт волнение внутри. Мозаика складывалась, и картинка на ней была неприятной.

- Выходит, вы поставили кристаллы, занимающие основной объём устройства, только ради других видов?

Обелиск молчал.

- А какой размер был до модернизации? – настаивал человек – Каким было устройство только для вас?

- Оно уместилось бы у тебя на ногте.

Неприятное чувство внутри усилилось, Петрович почувствовал привкус металла во рту.

- Ясно-понятно. – протянул человек – Ты вот сказал, что вы от других сознаний отгородились. А как?

- Соорудили защитный барьер.

- А из чего? Что не пропускает сознания за барьер?

Обелиск помолчал, а затем чётко произнёс: - Ничего.

Вот, значит, как. А точнее – вот, значит, КТО! Кто отгородил это место «ничем», и кто следил за ними всё это время.

В наступившей тишине было слышно, как человек яростно сопит. Он посмотрел на таалга – Ишшт пялился на него в ответ, и в глазах его читалось понимание ситуации. Виктор перевёл взгляд на Крашца. Мгурн инстинктивно сжался, разместив пауков в себе плотнее. Значит, тоже догадывается. Или просто почувствовал неладное.

- Подождите. – раздался голос шестилапого. – Вы построили дополнительную часть механизма, чтобы помочь желающим других видов уйти с вами? Это благородно.

Сёма повернулся к человеку и широко улыбнувшись радостно возвестил: - Они были великой расой!

Человек сердито зыркнул на обелиск и процедил: - Нет, Сёма. Они использовали другие виды, как инструмент. Как рабов! Потому что свои эмоции у них выгорели давно.

- Как вы своих животных. – ровно протянул Ишшт.

- Мы своих растим и ухаживаем! И вообще – это наше внутреннее дело. А тут – другое. Понимать надо!

- Не вижу разницы. – равнодушно ответил на выпад таалг.

- Ишь ты, защитник выискался. Ты хоть понял до конца – что происходит?

Виктор обвёл глазами всех, кроме Алата.

- Мы, по-вашему, где?

Все молча переглянулись.

- На холме? – предположил Крашц.

- Нет, не на холме. – зло ответил Петрович.

- А на чём?

Человек набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но его радостно опередил Сёма:

- На пенсии!

Виктор расхохотался, откинувшись на спину. Шестилапый радостно заливался смехом, покачиваясь на шести лапах. Мгурн рассыпался в бурлящую кучу, а Ишшт светился, и с него соскакивали разноцветные искорки. Алат переливался разными цветами и еле заметно вибрировал. Вокруг холма трескались камни: чёрные больше, белые – меньше всех.

Человек ощущал некую лёгкость – злость и страх улеглись.

- Алат, так это ты нас сюда затащил? – спросил он спокойно – Чтобы мы тебе выход открыли?

Обелиск молчал, переливаясь слабым светом, затем снова появилась морда лица и он ответил.

- Нет. Мы прекратили попытки – по этическим причинам. Из-за ценности жизни. Это и есть то самое непреодолимое препятствие, помешавшее нам вырваться за пределы Вселенной. Это древняя внутренняя установка, алгоритм, прошедший через бесконечно долгое время в наших сознаниях. Нужно было долго выкорчёвывать его. Нам не хватило времени.

- А что случилось? – осторожно спросил Крашц.

- Мы вымерли. – сообщил Алат.

- Ну наконец-то! – выдохнул Виктор. Потом оглянулся и понял, что ляпнул не подумав, и пояснил: – В смысле – хорошо, что история закончилась.

- Мы думаем – она не закончилась. – вкрадчиво сообщил мгурн. – Алат не рассказал, как попал сюда, про фиолетовую вспышку.

- Ты разве не понял? – удивился Виктор – Это ж и есть построенное им подпространство, он сюда как домой, наверное, ходит. А вот пусть лучше расскажет - как МЫ сюда попали? В этот лимб дурацкий. И где наши тела сейчас?

- Это не лимб. – возразил обелиск – Туда попадают без вмешательства.

- Значит это – искусственный лимб.

- Но в лимб попадают индивидуально.

- Значит это – многопользовательский искусственный лимб. – не сдавался Виктор.

- Может ты и прав. – согласился Алат – Это удивительно.

- Ты зубы то не заговаривай, говори – как мы все сюда попали? Сбой какой-нибудь, технический?

Обелиск поиграл цветами, а потом физиономия на поверхности зашевелила губами.

- Мы умирали. А другие виды развивались. Мириады их рождались, лезли вверх и гибли. Но потом появились лидеры «большой гонки». Их цивилизация шла почти по тому же пути что и наша, только они так и остались в энергетической форме. Их зовут эловены.

К моменту, когда они появились в нашем мере, живых из нашего вида оставалось трое. А Эловенов – двое. Темп потребления информации вынудил их поглощать друг друга, и в итоге выжили два самых сильных. Нас они считали перезрелыми плодами тупиковой ветви развития. Хотя использовали наше устройство, потому что не могли построить сами.

Они не могли нас уничтожить – мы замыкались и становились неуязвимыми. Тогда они оставили нас в покое и занялись решением задачи, которую не решили мы.

Эловены таскали множество видов в этот «лимб». Индивидуально и группами – в надежде, что рано или поздно откроется «выход» из Вселенной. Несколько раз были признаки начала процесса, но устойчивого прогресса нет.

- Так мы, значит, не первые в этом «аквариуме»? – произнёс очевидный вывод Петрович. – И давно это длится?

- Очень давно. Через это место прошли миллионы существ.

Виктор жевал блюмбу со вкусом тушёной капусты и обдумывал услышанное. Остальные тоже молчали, погрузившись в размышления. Воздух в укрытии прогрелся, вытеснил лишнюю влагу - стало значительно комфортнее и человек почувствовал, что его жёстко клонит в сон.

- Ладно, утро вечера мудренее, давайте спать ложиться.

- Я не сплю. – проворчал таалг.

- Я, по большому счёту, тоже. – добавил Алат.

- Значит, будете дежурными. – зевая сказал человек – Ишшт, следи за температурой – как похолодает, подкинь дровишек.

- А я? – спросил обелиск.

- А ты – за Ишштом следи. – пробормотал Виктор и провалился в сон.

***

За окном сияло солнце, занесённый снегом огород искрился мириадами микровспышек. Словно сундук с сокровищами, сиял сугроб на крыше бани. Петрович вышел на крыльцо, наслаждаясь моментом. Внезапно на руку упала капля, потом ещё одна, и ещё. И тут же зашумело – стеной пошёл дождь. Небо потемнело и раздался грохот грома.

Фиолетовая молния разрезала небо на две части. Из неё, как ветки из ствола дерева, стали расти другие разряды, покрывая пространство густой сетью. Спасаясь от этой сети, лавируя и маневрируя, к человеку несся Ишшт. Таалг весь искрился и летел, вытянув разноцветный хвост.

Виктор посмотрел на приземлившегося Ишшта, и тут яркая вспышка ослепила его. Когда стало проясняться вокруг, он увидел, что по двору носятся два сгустка энергии, держа фонари с фиолетовыми лучами. Сгустки загоняли Сёму и Крашца в клетку из ничего, в центре которой стоял ухмыляющийся обелиск Алат.

Сам Петрович и таалг стояли замерев, в облаке пыли из оранжевых камней. Они не могли шелохнуться, словно были заморожены. Особенно холодно было правой руке. Он попытался подтянуть ладонь ко рту, чтобы согреть дыханием, но ничего не получалось. Откуда-то донеслись вскрики Сёмы и удивлённый возглас Крашца.

Человек открыл глаза, отгоняя остатки сна, и высунул голову из-под одеяла. В укрытии царил сумрак, через маленькие щели пробивался свет. Под одеялом было терпимо, но в палатке было холодно. Правая рука Виктора торчала из-под одеяла и сильно замёрзла.

Он потёр руку и повернулся к Алату: - А где все?

- Снаружи. – дал очевидный ответ обелиск.

Петрович слышал возгласы Сёмы. В них звучали радость и восхищение. Он встал, сделал несколько шагов и откинул полог. В глаза ударил яркий свет.

Хтонь.

Холм, кусты и всё до горизонта было белым. Повсюду лежал слой снега. Исключением было кольцо чёрных камней – видимо, тепло они ещё сохранили. Тёмная нитка опоясывала холм и выглядело это зловеще.

Семар шестилапый радостно носился, вздымая облака снега, и, словно собака, катался по белому покрову. Рядом с укрытием стоял мгурн. Он стоял неподвижно, глядя на белый мир вокруг.

- Вот и зимушка наступила. – усмехнулся Петрович. Он посмотрел вниз – ступни ног были красными и замёрзли. – Крашц, сможешь непромокаемые носки с толстой подошвой связать?

Мгурн повернулся, его движения были замедленные и какие-то неуклюжие.

- Мне нужен материал, то есть – пища.

Человек посмотрел в сторону кустов – они были облеплены пушистым снегом, под которым угадывались плоды блюмбы.

- А где Ишшт? – спросил Петрович.

- Полетел осмотреть всё. Ему холодно на земле сейчас, некомфортно.

Речь мгурна тоже была словно замедленна.

- Ясно. – кивнул Виктор – Пойдём блюмбы и дров наберём.

Они двинулись к кустам. Ноги у человека замёрзли, он оглянулся на Крашца и увидел, что тот еле шевелится.

- Крашц, ты чего?

- Нам холодно – плохо для движения. Особенности физиологии.

Крашц замер. Петрович растерянно смотрел на него. Ноги мёрзли. Надо было отнести мгурна в укрытие и положить под одеяло – там теплее, оттает. Но Виктор не мог заставить себя прикоснуться к целой куче пауков. Да и неизвестно сколько Крашц весит – может, не поднять.

Человек оглянулся – Сёмы не было видно. Его восторженный крик донёсся из-за обелиска.

- Сёма! Гони сюда!

Шестилапый затормозил в нескольких сантиметрах, окатив Петровича и мгурна волной снега.

- Тьфу! Сёма! – Виктор стряхнул снег с бороды и лица – Аккуратней давай – холодно же! Не все такие мохнатые как ты.

Шестилапый стал ещё крупнее. Шерсть стала чуть короче, но гуще, цвет стал ближе к рыжевато-коричневому.

- Хватай Крашца и тащи на лежанку – под одеяло. Потом – собирай блюмбу.

Он поднял одну ногу и потёр ступню и подошву, затем повторил со второй и бросился к кустам.

Стволы были холодные и ломались с трудом. В особо толстых случаях приходилось использовать колено. Снег сыпался на лицо, руки, иногда нырял за шиворот. Ноги еле чувствовались.

Притащив пять кустов в убежище, он бросился под одеяло. Там шевелился приходящий в себя Крашц. Некоторые пауки касались Виктора, но ему было плевать – всё равно, замёрзшая кожа не чувствовала.

Шестилапый затащил кусты с плодами.

- Сёма, отряхнись от снега и ныряй сюда!

От семара шел вал мягкого тепла. Сразу накатила нега, и Петрович расслабился. Ему стало хорошо и спокойно.

- Ладно, давайте костёр разводить! – сказал он и решительно вылез из-под одеяла. Сёма последовал за ним. Крашц остался на лежанке, наблюдая за человеком.

С костром пришлось повозиться почти полчаса. Прозрачные камни, ударяясь друг о друга, исправно вспыхивали, но быстро гасли в холодном воздухе. Ветки, вероятно тоже из-за холода, не успевали загореться. Петрович зажал между двумя чёрными камнями несколько тонких веток, обложил прозрачными камнями, и схема сработала. Пламя от прозрачных камней поглощалось чёрными, они нагревались сами и грели ветки. С пятнадцатой попытки ветки заполыхали, и со стороны лежанки раздался довольное урчание Крашца.

Шестилапый натаскал дров и блюмбы, а мгурн поглощал плоды. Виктор ломал ветки на маленькие кусочки и смотрел, как, раскаляясь, краснеют чёрные камни. Он с удивлением осознал, что чувствует себя прекрасно. Намного лучше, чем в предыдущие дни, а возможно, что лучше, чем и в последние десять лет. Мышцы почти не ныли, даже икры не сводило последние сутки, ничего не болело. А главное, он был доволен и спокоен внутри.

В убежище стремительно вплыл по воздуху таалг. Спикировав, он улёгся совсем близко от костра – пламя почти касалось его тела.

- Что нового Ишшт? – спросил человек, раскладывая плоды возле огня.

- Везде холодно. – проворчала рептилия – Очень много замёрзшей воды.

Виктор усмехнулся: - Это ещё немного. У нас каждый год по колено выпадает, бывает и по пояс. А есть места, где слой многометровый.

Таалг посмотрел на него обеими парами глаз, и во взгляде мелькнули ужас и восхищение. Петрович же, внезапно задумался. Замёрзшей водой, был не только снег – возможно, ручей тоже перемёрз. Топить снег было не в чем.

- Народ, возможно мы остались без воды. – известил он.

- Воды очень много. – возразил таалг, нежась возле огня.

- Я имел в виду – в жидком виде.

- А зачем нам вода в жидком виде? – спросил Крашц – Мы же прятались от неё, укрытие построили.

- Эээ… - опешил человек – Ну, пить, умываться…

- Я ел замёрзшую – она вкусная, прямо тает во рту. – заявил Сёма.

Человек засмеялся, к нему тут же присоединились остальные. По обелиску побежала рябь. Все камни в кольцах вокруг холма завибрировали, и снег на них медленно исчез.

- Может вы и правы. – согласился Петрович – Денёк перекантуемся, а завтра станет намного теплее.

- Откуда ты знаешь? – раздался голос Алата.

Виктор повернулся к обелиску.

- Это ж не высшая математика или астрофизика какая-нибудь – всё просто: четыре сезона, три прошли, сейчас зима, значит завтра – снова тепло.

Мгурн, таалг и семар с интересом слушали, переводя взгляд с обелиска на человека и обратно. Алат высветил на своей поверхности прежнюю странную физиономию и объяснил.

- Здесь нет устоявшихся сезонов, и вообще – климата, как такового. Есть разные алгоритмы, индивидуальные и объединённые в циклы. Сейчас идет восьмисуточный цикл. Завтра будет не лето, а огненный дождь и жара, достигающая температуры плавления йода.

- Это сколько? – с тревогой спросил Виктор – Ну, по-нашему – в градусах.

- У вас множество вариантов шкалы температуры в градусах. – спокойно сообщил обелиск.

- Ты не умничай, в цельсиях давай.

- Сто тринадцать градусов. – ответил Алат - И семь десятых.

- Приемлемо. – лениво произнёс Ишшт.

Человек посмотрел на всех и заявил: - Это катастрофа! Блюмба сгорит, а мы поджаримся. Нам даже дышать будет нечем – весь кислород выгорит. Да и попробуй вдохни горячущий воздух.

- Мне не нравится, когда горячо. – решительно заявил Сёма.

Мгурн съёжился, став совсем маленьким: - Температура плавления йода – это критичная для нас температура.

Виктор зыркнул на обелиск: - А ты что скажешь, Алат?

Обелиск молчал. Человек что-то вспомнил, скривился от досады и сказал: - Ах, да – ты же замкнёшься.

Он посмотрел на мгурна и шестилапого: - Выходит, проблема у нас троих.

Сёма и Крашц переглянулись и сжались ещё сильнее.

- Не боись! – бодро сказал Петрович – Мы что-нибудь придумаем.

Сёма и Крашц выжидающе и с надеждой смотрели на человека.

- Ну, не прямо сейчас – смутился Петрович – Поедим, обмозгуем всё и решим – как справиться с жарой.

- Против жары нужен холод! – авторитетно заявил шестилапый.

- Угу. – кивнул Виктор, дуя на блюмбу – А против холода – жара. Вечная борьба противоположностей.

Крашц тоже взял блюмбу от костра и положил на прозрачные камни, чтобы остудить. Петрович посмотрел и в голове пронеслось: «- А я-то дую, как дурак, да пальцы обжигаю». Он пододвинул несколько прозрачных камней поближе и заметил, что семар не ест. Это было необычно.

- Сёма, ты меня пугаешь. Почему не ешь?

Шестилапый мельком глянул на блюмбу, перевёл взгляд на Виктора и торжественно произнёс: - Замёрзшая вода!

Человек внимательно посмотрел на семара, потом в сторону выхода и снова на шестилапого.

- Замёрзшая вода – что?

- Холод! – возбуждённо пояснил Сёма – Холод против жары! Мы принесём много замёрзшей воды и забьём всё убежище!

Помолчав, Петрович произнёс: - Снег. Так мы называем замёрзшую воду. Точнее, именно такую – пушистую замёрзшую воду. А если она замерзает плотной массой – это лёд.

Все молчали. Он вздохнул и повернулся к шестилапому.

- Не получится, Сёма, забив шатёр снегом, спастись от жары и огненного дождя. Во-первых, мы замёрзнем. Возможно, тебе и Алату будет нипочём просидеть в снегу несколько часов, а вот Крашцу, Ишшту и мне придётся туго. А во-вторых – если температура воздуха будет выше ста градусов, вся замёрзшая вода растает и вскипит. Так что, снег не решит проблему, а добавит новых.

Сёма сник, снова посмотрел на блюмбу и отвернулся.

- Но вообще, ты прав. – улыбнулся Петрович – Воспользуемся твоей идеей, только заменим снег.

- На что? – вкрадчиво поинтересовался Крашц.

- Сам-то, как думаешь? – усмехнулся человек, поднимая прозрачный камень – На это!

Носки, которые Крашц связал для Виктора, были совершенны. Приятный на ощупь гибкий материал не пропускал влагу, берёг тепло, и – по словам мгурна – был огнеупорным. Подошва была толщиной около двух сантиметров и немного жёстче.

- Крашц, ты лучший сапожник на свете! На Земле бы был миллиардером. Спасибо!

Петрович попрыгал, поприседал и оставшись довольным, сообщил: - Крашц остаётся здесь, потому что двигаться на холоде не может. А остальные – за дровами. Кроме, Алата, конечно. Натаскаем дров, потом за прозрачными камнями – их надо очень много.

Он повернулся к мгурну и сказал: - Крашц, а ты сооруди какой-нибудь ящик для блюмбы – нужен большой запас.

Снова пошёл снег, но теплее не стало. Наломав дров, Виктор оглянулся. Сёма тащил ворох кустов, делая уже вторую ходку. Таалга видно не было.

Отряхнув снег с бороды – на связанные мгурном одежду и обувь, снег почти нее налипал - он вошёл в укрытие. Крашц наплёл метры сетки и мастерил большой ящик для блюмбы. Таалг лежал возле костра, блаженно закрыв глаза.

- Ишшт, ты чего валяешься-то? У нас работы вагон и маленькая тележка!

- Там низкая температура.

- Я заметил. Начнёшь работать – согреешься.

- Мне не нужна блюмба.

Человек нахмурился.

- Ладно, мы сами поносим, а ты за камнями прозрачными сгоняй.

- Мне не нужны прозрачные камни. Они холодные.

В шатёр втиснулся Сёма, затащив несколько кустов.

- Ишшт, что на тебя нашло? – спокойно спросил Виктор – Вместе же лучше. Все друг другу помогаем.

- Мне не нужна помощь. – проворчал Ишшт.

- Это сейчас ты так говоришь, потому что завтра ожидается благоприятная для тебя погода. А вот послезавтра снова наступит холод, и что ты будешь делать без нас?

Таалг резко открыл глаза.

На обелиске вспыхнула искра и Алат произнёс: - Послезавтра будет кислотная буря.

- Кислотная среда для меня не критична. – промурчал Ишшт и закрыл глаза.

Петрович одарил Алата тяжёлым взглядом.

- Ладно - пусть не через один, а два дня. – буркнул он – Да и ночи холодные здесь.

- Через два дня будет испепеляющий зной и жёсткое рентгеновское излучение.

Повисла гнетущая тишина. Свечение обелиска пропало, Ишшт продолжал наслаждаться теплом. Сёма и Крашц с испугом и надеждой смотрели на человека.

- И долго так полыхать тут будет? – зло спросил Виктор.

- После зноя наступит холод. Сначала вся вода упадёт на почву и впитается, а потом всё промёрзнет.

Ишшт резко открыл глаза. Виктор довольно усмехнулся, но потом улыбка растаяла, и он осторожно спросил: - Насколько будет холодно и как долго.

- Температура упадёт до минус семидесяти шести градусов, по шкале Цельсия. Это конец восьмисуточного цикла, потом пойдёт повторение. Или будет введён другой цикл.

Таалг медленно поднялся в воздух и направился к выходу.

- Ты куда? – окликнул Виктор.

- За дровами.

Человек с шестилапым отправились за прозрачными камнями. Подойдя к белому кольцу, они обнаружили, что камни смёрзлись. При лёгком ударе, комки рассыпались, но это всё равно усложняло задачу.

Решение нашёл Сёма – он просто поскакал по кольцу и под его весом смёрзшиеся комки разъезжались, превращаясь в единую массу камней.

Тут же проявилась вторая проблема – в руках и лапах умещалось совсем немного прозрачных камней, такими темпами к ночи не успеть.

Вернувшись в шатёр, Виктор присел к костру и протянул руки к раскалённым чёрным камням.

- Крашц, изготовь пару мешков, пожалуйста. Попрочнее.

Мешки оказались длинными и Петрович недоумённо смотрел то на них, то на Крашца.

- Это для Сёмы. – пояснил мгурн – Ты грузишь, он носит.

Человек задумался. Крашц прав – Сёма бегает быстрее и грузоподъёмность у него выше. Мешки были по сути – перемётными сумками, удобно располагавшимися на шестилапом.

- Разделение труда. – кивнул он – Что ж, разумно.

Дело пошло намного быстрее. Сёма носился как угорелый, Петрович еле успевал наполнять мешки. Разогнувшись, он повернулся и упёрся взглядом в мгурна.

- Крашц? Ты как здесь оказался? Случилось чего?

- Немного потеплело, я пришёл помочь. – объяснил мгурн.

За ним, по склону холма вилась синяя «верёвочка».

- Ты что, тропинку из синих камней сделал? – удивился человек – Ну, голова!

Мгурн использовал оставшуюся на вершине кучу и выложил дорожку от шатра к месту добычи прозрачных цилиндриков. Тропинка была шириной в три-пять камней, в трёх местах лежали чёрные камни, подогревавшие тропинку.

- Мы разделились и прошли по тёплой тропинке. – кивнул Крашц.

Втроём они натаскали огромную кучу прозрачных камней, ссыпая их возле шатра. Ишшт забил всё укрытие кустами с блюмбой.

- Всё, обед! – объявил человек.

Однако, ещё полчаса им пришлось ломать ветки и укладывать дрова покомпактней, чтобы можно было хоть как-то расположиться.

Чёрные камни в костровище ещё давали тепло, но дрова от них уже не вспыхивали. Ишшт поджёг коротко наломанные ветки плазмой из хвоста, и все разместились вокруг огня.

- Внутри у нас будет запас блюмбы и дрова. – начал излагать свой план человек – А прозрачными камнями мы обложим шатёр. Немного внутри, но в основном – снаружи. Потому что, места маловато.

- Мы можем сплести ещё один навес. – предложил мгурн.

- А как его сейчас установишь? Везде снег, кусты замёрзшие, ломаются в неожиданных местах – столбы не сделать. – Виктор помолчал и добавил: - Но мы можем сделать тюк с запасом, прислонить к обелиску – прости Алат – и обложить прозрачными камнями.

Сытость, тепло и надежда вернули хорошее настроение. Все умиротворённо смотрели на зарево чёрных камней в костре. Виктор наслаждался моментом, но что-то на периферии его сознания махало красными флажками. Он знал, какие мысли пытались вылезти в центр внимания, и старался отодвинуть неизбежный момент. Напасти, о которых говорил Алат: кислота, излучение и супер-заморозки. Через несколько секунд он сдался и вздохнул.

- Крашц, а ты сможешь сделать материал, устойчивый к кислоте и к излучению.

Мгурн ненадолго задумался и ответил: - Смогу, но для разных кислот нужны разные типы волокна. То же и с излучением.

- Ну, излучение известно – рентгеновское. А по поводу кислоты нам сейчас Алат консультацию даст. – человек повернулся к обелиску: - Алат, из какой кислоты буря предстоит?

- Из разных. Кислоты формируются в случайном порядке.

Петрович вздохнул – цепочка проблем рваться не желала.

- Крашц, а можно сделать несколько навесов – под разные типы кислот? Сделаем многослойным.

- Мы не успеем.

Виктор оценил объём работы: разложить запасы дров и продовольствия, сделать дополнительный тюк, обложить тюк и шатёр прозрачными камнями, сплести кучу слоёв навеса и как-то их закрепить. Времени оставалось мало - уже шёл ранний вечер.

- Не успеем. – кивнул расстроенно человек.

Он рассеяно чесал бороду, чувствуя выжидающие взгляды Сёмы и Крашца. Послышалось тихое журчание – становилось теплее и снег таял. Ситуация накалялась.

- Алат, а где эти твои «электровеники»? Которые нас сюда притащили.

- Они мне не принадлежат. – возразил обелиск.

- Да плевать! – махнул рукой Петрович – Когда они уже заявятся? Ну, там – брифинг, инструктаж и всё такое.

- Не будет никакого инструктажа. – ровно ответил Алат, и добавил – И брифинга тоже.

- Как же так! Должны же они выдать техзадание, инструменты, спецодежду. И условия обговорить надо. Например, климатические. Потому что в такой обстановке работать невозможно.

Обелиск помелькал немного светом, потом нарисовал прежнюю физиономию на поверхности.

- Вы в специальном пространстве, где уже есть все нужные условия. От вас требуется эмоциональный импульс, достаточной мощности для открытия выхода.

- А мы возьмём и не будем эмоции испытывать! – возмутился Виктор – Сядем и будем медитировать, пока они свои изуверские погоды не отключат!

- Алгоритмы стихийных воздействий приняты, как раз, для стимуляции эмоций. Вы не сможете медитировать в таких условиях.

- Зараза! – ругнулся Виктор. Подумал немного и спросил у обелиска: - Алат, а можешь их вызвать? Или связаться как-то?

- Они не вступают в коммуникацию с объектами. Только в случае изъятия кого-то из команды.

- И такое бывает?

- Да. – кивнула физиономия на поверхности обелиска – Иногда кто-то мешает остальным, и его изымают. А иногда – наоборот: добавляют кого-то.

- Как это происходит?

- Новое существо, обычно, появляется утром, на вершине холма.

- А как убирают неугодного?

- Эловены появляются, фиксируют существо и перемещают к границе локации. Там его глушат - воздействуют физически, или химически, или с помощью электричества с магнетизмом, в зависимости от строения существа. Потом его швыряют в ничто.

Журчание становилось сильнее, в укрытии стало влажно. Человек подбросил дров.

- Они погибают?

- Кто? – вежливо спросил Алат.

- Существа, которых выбрасывают в ничто.

- Нет. Их сознание покидает подпространство и возвращается в мозг.

- Погоди, Ишшт говорил, что через барьер не может пройти что-то существующее.

- Верно. – согласился обелиск. – Но здесь лишь ваше сознание, проецирующее себя в знакомый образ – «тело». Когда происходит «смерть» проецируемого тела, то сознание становится ничем – оно временно отключает само себя.

- Интересно. – тихо пробормотал Виктор, но все услышали и смотрели на него выжидающе.

Он взял поджаристый плод и надкусил. Это был вкус Тульского пряника. На душе вдруг стало спокойно.

- Надо напрячься и открыть этот проход. – проскрипел вдруг Ишшт. – Пусть катятся. Иначе мы долго не продержимся.

Все молчали. Виктор с удовольствием ел пряничную блюмбу и с интересом наблюдал за инопланетянами.

- Нет уж, Ишшт, - сказал он, прожевав – Мы не пойдём на поводу у захватчиков и подлых эксплуататоров Вселенского масштаба. Мы создадим профсоюз и устроим забастовку.

- Ура! – завопил Сёма. Потом резко замолчал, повернулся к человеку и с надеждой спросил: - А профсоюз лучше, чем пенсия?

- Это безумие! – резко сказал Ишшт – Они пустят в ход более жёсткие методы.

- А мы что-нибудь придумаем. – улыбнулся Виктор.

- Ты не придумал, как вам уберечься от кислоты. – проскрипел насмешливо таалг – А ведь вы ещё огненный шторм не пережили.

Улыбка сползла с морды шестилапого. Человек взял ещё один плод, понюхал и положил обратно к огню.

- Огонь пройдём – план есть. – спокойно ответил он на выпад рептилии – И для кислотной бури придумаем. Например, Крашц приклеит прозрачные камни к навесу, а по краям прикроем несколькими слоями антикислотной ткани. Полоски нужны будут узкие, Крашц успеет сплести.

- Успеем. – кивнул мгурн.

- Безумие! – повторила рептилия.

Человек надкусил плод и почувствовал вкус кокоса. Журчание усилилось.

- Мы можем приклеить камни к навесу, но надо начинать сейчас, много работы. – заявил мгурн.

Виктор глянул наверх. Навес шёл под наклоном – не очень удобно для их целей. Он не знал, откуда и сколько клея будут выделять пауки, и не понимал – может чем-то помочь или нет.

- Ладно, пойдём, буду камни подавать.

Он встал, глянул на обелиск и, потянувшись, сказал: - Жаль, Алат, что ты в форме холодильника, а нее стола, или, хотя бы, шалаша.

- Привычка. – сообщил обелиск.

- Понимаю. – усмехнулся человек.

- Могу трансформироваться по необходимости.

Петрович снова сел.

- А, вот, допустим, во что? – очень мягко и осторожно спросил он, стараясь не спугнуть робкий отблеск тени надежды.

- Допустим, в куб.

- Не особо внятная трансформация получится – твоя форма сейчас не так далека от куба.

- Ну, тогда – в шар.

Виктор почесал бороду, оглянулся и вкрадчиво спросил: - В коробку большую – сможешь?

- Смогу.

- Покажи, пожалуйста. – с замирающим сердцем попросил человек.

- Хорошо.

Ишшт, Крашц и Сёма с интересом следили за разговором. Петрович выждал некоторое время и спросил: - Ну? Где коробка то?

- Я трансформировался. – сообщил Алат.

- Что-то не заметно.

- Визуально сложно отличить снаружи сплошной параллелепипед от пустой коробки.

- Алат, я просил, чтобы ты стал очень большой коробкой. Ну, скажем, чтобы смогла накрыть весь наш шатёр. Такая трансформация тебе по силам.

- Ничего сложного.

- Покажешь?

- Готово.

Все оглянулись, бегло оглядывая укрытие – никаких изменений. Человек поднялся, шагнул к выходу и откинул полог. Там, в шаге от выхода, в отблесках раскалённых камней из костра, он увидел ещё один обелиск, уходящий вверх и в стороны. Виктор шагнул вперёд, прикоснулся к обелиску и посмотрел вверх. Тьма и никаких признаков солнца, даже в виде точки. Они находились под огромной чёрной коробкой, а точнее - внутри Алата.

- Слушай, Алат, сделай пару окошек и прихожую – для припасов. - попросил ликующий Петрович.

Бункер.

Снаружи было жарко и влажно - всё парило. Кусты были мокрые и скользили. Провозившись до темноты, они сделали внушительные запасы дров и блюмбы.

Крашц сплёл несколько водонепроницаемых мешков, в которые они набрали воды.

- Ну что, вроде как, всё готово к апокалипсису. – сказал Виктор, осмотревшись, затем кивнул обелиску – Запечатывай бункер.

Вход мгновенно затянулся, затем также схлопнулись четыре круглых окна.

Внутри уютно светились красным раскалённые камни. Виктор сел на лежанку из синих камней и расслабился. Объём проделанной работы давал о себе знать – мышцы приятно ломило. А ещё, у него после всех переживаний, наконец-то напряжение отпустило психику. В укрытии было тепло, по телу расползлась нега, и Петрович задремал.

Очнулся он от странных звуков – шипения и чавканья. Чавкал, разумеется Сёма, а Крашц на него шипел.

- Но мне жарко. – жалобно оправдывался шестилапый.

- От того, что ты сожрёшь весь наш запас, прохладнее не станет. – возмущенно шептал мгурн.

Семар стоял в прихожей и робко дожёвывал блюмбу.

- Сёма, мы же команда. Помнишь? Запас у нас ограничен, поэтому едим только все вместе.

- Я не ем это. – прошелестел таалг.

- Я тоже. – заметил обелиск.

- Да знаю я, успокойтесь уже. – вздохнул человек.

Сёма понуро поплёлся к лежанке, жалобно ноя:

- Мне очень жарко.

В помещении, действительно, было душновато. Виктор глянул на шестилапого – шерсть стала длиннее, чем утром. Конечно, мается – в такой-то шубе.

И тут ему в голову пришла тревожная мысль. Он судорожно вдохнул полную грудь воздуха, прислушался к ощущениям, а затем выдохнул. Повернулся к обелиску.

- Алат, а мы здесь не задохнёмся?

- Нет, я поддерживаю состав внутренней атмосферы, аналогичный наружному.

Человек задумался. Потом с надеждой спросил: - А можешь прохладнее сделать?

- Зачем? – встрял Ишшт – И так не жарко.

- Вообще-то, для нас – жарко. – спокойно возразил Виктор – А будет ещё хуже, когда огонь с неба повалит. Так что, лучше заранее обсудить возможность кондиционирования. Может, придётся прозрачных камней натаскать побольше. А ты, если замёрзнешь, всегда можешь выйти погреться на улицу.

Таалг насупился и пододвинулся ближе к костру. Человек повернулся к обелиску.

- Так что, Алат, можешь охладить воздух?

- Технически это возможно. Какую установить температуру?

Виктор пожал плечами: - Сделай, градусов двадцать. По Цельсию, разумеется.

Стало прохладнее, и Виктор поёжился от резкой смены температуры. Он сходил в прихожую и принёс несколько плодов.

- Давайте поужинаем, что-ли, раз уж Сёма проголодался.

Таалг внимательно смотрел, как человек и мгурн располагали плоды у костра. Сёма ел свои сырыми.

- Ваша пища скоро закончится. – прогундел он – Всё равно придётся выполнять то, что от нас требуется, так зачем тратить время и энергию?

- Закончится – ещё наберём. – парировал Петрович.

- Огненный дождь, потом кислотная буря, испепеляющий зной и полная заморозка. – перечислил Ишшт – Ты думаешь что-то вырастет после этого.

- Вырастет или нет, а только все кусты каждое утро восстанавливаются. Это же лимб! Забыл?

- Бред! – отрезала рептилия.

- Он прав. – произнёс обелиск – Флора восстанавливается в изначальном виде при наступлении следующих суток.

- Это ничего не меняет. – буркнул таалг.

- Не умеешь ты проигрывать, Ишшт. – усмехнулся Виктор.

- Он прав. – произнёс обелиск – Эловены могут запустить алгоритмы, при которых пищи не будет. Вы съедите блюмбу, а потом друг друга.

Все переглянулись, а потом Крашц, Сёма и Ишшт тихонько отодвинулись от человека.

- Да не буду я вас есть! – возмутился Петрович – Вы ж мне как родные уже. Ты, Алат, не выдумывай страшилки всякие.

- После того, как семар съест тебя и мгурна, он будет охотиться на таалга – тут пятьдесят на пятьдесят, шансы равны, примерно.

- Сёма? – удивился Виктор – Да он же вегетарианец!

- Их вид очень быстро адаптируется. Ты видел, как быстро у него шерсть отросла?

Человек посмотрел на шестилапого. Крупный, мощный, пасть усеяна острыми зубами – настоящая машина для поедания блюмбы и млекопитающих.

- Эх ты, Сёма! – протянул он – А ещё от меня шарахался и упрекал во всяком!

- Я не упрекал. – виновато протянул семар.

- Да ладно, - улыбнулся Петрович – Шучу я. Всё будет хорошо: мы продержимся сколько надо, и мельпомены эти сами к нам приползут.

- Эловены. – поправил Алат. - Они могут ждать очень долго.

- Ну, и мы не торопимся пока. – парировал человек, обкладывая горячие плоды прозрачными камнями.

Он слопал блюмбы со вкусами жареного лука и чиз-кейка, и его снова потянуло в сон.

- Я вздремну.

***

Кротовая нора на огороде вела в третий рукав галактики Лолли-Ка. Петрович вздохнул, достал связку оранжевых камней и заткнул отверстие, после чего присыпал всё слоем почвы. Он окинул поле взглядом - оставалось ещё около полусотни нор.

Пиликнул телефон – звонил Сашка.

- Дядя Витя, у нас проблема: Вику хотят забрать. Говорят – должна быть дверь железная на выходе, без неё с ребёнком никак. Помоги, дядь Вить, ты же сварщик.

Искрящийся огонёк весело полз по металлу. Виктор аккуратно закончил последний шов, снял маску и улыбнулся. Дверь была крепкой и массивной.

Внезапно, на шве возникло зелёное свечение, и он стал расползаться. Петрович оглянулся. Сзади стояли две энергетически кляксы с зелёными фонариками.

- Ах вы, электроды поганые! – Виктор вытянул резак вперёд и выстрелил оранжевым лучом.

Человек проснулся и продолжал лежать с закрытыми глазами. Было тихо. Он думал о том, что они заперты в ограниченном пространстве и заняться здесь совершенно нечем. Это немного пугало.

- Доброе утро всем! – сказал он, садясь. Затем повернулся к обелиску и уточнил: - Сейчас ведь утро?

- Да, условно. – подтвердил Алат.

Сёма лежал с грустными глазами. Мгурн копошился небольшой кучей возле прихожей. Петрович размялся, принёс блюмбу и уложил у костра. Чёрные камни были раскалёнными, видимо, таалг разводил огонь.

- А где Ишшт? – спросил человек озираясь.

- Снаружи. – ответил обелиск.

Виктор посмотрел в сторону, где раньше был выход и вздохнул.

- Скажи, Алат, а можешь сделать часть стены прозрачной?

- Могу. Какого размера?

Снаружи была преисподняя: падающий сверху красно-жёлтый огонь, тёмно-красная, раскалённая почва и языки пламени всех цветов в воздухе.

- Как там Ишшт? Не поджарится? – с тревогой спросил человек.

- Таалги выдерживают высокие температуры и мощные электромагнитные всплески. – равнодушно известил Алат.

- Ну, мало ли… Вон как сечёт! – покачал головой Виктор.

Он сел на лежанку и перевернул блюмбу.

- Алат, а как эти «экопельмени» относятся к тому, что ты здесь ошиваешься? Не возражают?

- Эловены. Это им выгодно. – сообщил обелиск.

- Чем? – настаивал человек.

- Сначала они помещали сюда существ одного вида, потому что коммуникация повышает эмоциональный уровень. Попытки использовать смешанные команды, чаще всего заканчивались грызней и взаимным уничтожением.

Тем не менее, иногда не получалось набрать нужное количество особей из представителей одной расы, и эловены запускали смешанные отряды. Я стал им переводить, и выяснилось, что при наличии коммуникации, смешанный состав даёт более высокую интенсивность эмоциональных всплесков.

- То есть, чем больше разнообразие, тем эмоциональнее поведение подопытных?

- Примерно так. – согласился Алат.

Снаружи, за прозрачной стеной обелиска что-то мелькнуло. Все повернулись и уткнулись во взгляд таалга, висящего в метре от поверхности. В стене появился проход, и сразу затянулся за вплывшей рептилией.

- Ну как там снаружи? – поинтересовался человек.

- Очень комфортно.

- А чего вернулся?

Таалг посмотрел наружу и насупился.

- Каплями бьёт неприятно, и к земле прижимает.

Виктор повернулся к обелиску:

- Говорил же – сечёт сильно!

Все молчали. Человек снова обратился к Алату: - Ты сказал: - иногда не получалось набрать нужное количество особей. Сколько это?

Сзади ответил Крашц: - Полагаю, четыре.

Виктор ругнулся про себя: «- Вот бестолочь! Конечно, четыре – мог бы и сам догадаться, балда.».

- Четыре. – подтвердил обелиск. – При пяти особях резко растёт количество попыток побегов, сопротивления и саботажа.

- Выходит, пятеро – это уже полноценная команда, имеющая шансы на успех.

- Вроде того. Но если ты под успехом подразумеваешь побег или иную победу над эловенами, то шансов нет.

- Это ещё почему?

- Они древняя раса, мудры и расчётливы, обладают технологиями за гранью вашего представления о Вселенной.

- Ага. – ухмыльнулся Петрович – Только вот, ходят они под теми же законами Вселенной, что и остальные, и выбраться из неё у них кишка тонка – приходиться обращаться к таким ничтожествам, как мы.

Обелиск промолчал. Человек переложил блюмбу на прозрачные камни – остудить.

- По своему опыту тебе скажу, Алат: чаще всего, под самым красивым павлиньим хвостом, оказывается самая обыкновенна куриная задница.

- Кто такой павлин? – спросил Крашц.

- Птица.

- А какой у него хвост? – подал голос Сёма.

- Вот такой! – Виктор растопырил пальцы веером – Красивый и разноцветный.

- Как у Ишшта?

Человек посмотрел на таалга, улыбнулся и сказал: - Нет, у Ишшта красивей всех на свете!

Рептилия мгновенно стала невидимой, только разноцветный хвост сверкал у костра.

- А теперь его хвост красивей, чем он сам. – протянул Сёма с огромной улыбкой.

- Технически, это верно. – кивнула физиономия на обелиске.

Ишшт проявился, став тёмно-синего цвета.

- Я не могу управлять цветом хвоста! – фыркнул он раздражённо – И всё из-за резонации - дурацкого смеха.

- Ну и не надо. – попытался успокоить его человек – Тебе очень идёт. Мы, между прочим, именно по хвосту тебя нашли, когда ты сбежал с холма.

- Может, лучше бы и не находили. – проворчал таалг.

- Опять ты за своё! – Виктор покачал головой. – Пессимист.

Он попробовал остывшую блюмбу – снова попался жареный картофель.

- Ну, значит, нужное число - четыре. Выходит, что у нас – полный комплект, никого не подселят. Может, оно и к лучшему – попался бы какой-нибудь Чужой.

- Чужой для кого? – уточнил мгурн.

- Это такой вымышленный инопланетянин, у него из пасти вылезает стебель, а там ещё одна пасть. Машина для убийств.

- Это раса Кислых. – внезапно сообщил обелиск. – Их больше не используют. Из-за кислоты в мышцах.

- Подожди, говорю же – вымышленные это существа, понимаешь? Нет их во Вселенной на самом деле.

- Может, уже и нет. – согласился Алат – Расы рождаются и умирают. Хотя Кислые очень живучий вид.

- Нет и не было никогда! – настаивал Виктор – Потому что это всего лишь плод воображения людей.

- Ты реально думаешь, что скудное население крохотной планеты может выдумать что-то, чего нет в бесконечной Вселенной? – удивился обелиск. – Мироздание богаче вашего воображения. Бесконечно.

Виктор дожевал и задумчиво посмотрел на него.

- Так значит, ту идеальную женщину, что я намечтал себе – есть шанс найти?

Это было удивительно, но первым захохотал Ишшт. Потом присоединился Алат, а за ним Крашц и Сёма. До самого Виктора комичность его фразы дошла через несколько секунд.

Смех, взметнул хаосом атмосферу в укрытии, но наружу не прорывалось ни звука. Огненный дождь сёк раскалённую почву и обелиск, воздух полыхал. Однако, какая-то волна распространялась от убежища: огненные капли таяли, сполохи огня в воздухе бледнели и пропадали. Камни в кольцах вокруг холма трескались, вибрировали и сдвигались, формируя из трещин странный, огромный и непрерывный орнамент.

- Ну и хорошо, что Чужих больше не приглашают. – сказал, вытирая слёзы Виктор – Очень уж у них характер скверный.

На душе стало легко. Пейзаж снаружи больше не тяготил – глядя на бушующий огненный шторм, человек воспринимал его, как часть приключения.

- Их можно понять. – сообщил обелиск – Повышенная кислотность - изжога каждую секунду жизни: когда ешь, когда спишь, когда выполняешь репродуктивную функцию. Как тут характеру не испортиться.

- Ха! Тоже мне, адвокат выискался. Я бы, может, попытался их понять, будь они мотыльками. А задумываться о причине агрессии у таких монстров – просто нет времени. Их же не уколотишь.

- Ничего сложного - пара килограмм соды на особь. – невозмутимо парировал Алат. – Кислотная кровь – сплошные проблемы.

Человек задумался, почесал бороду и осмотрел товарищей.

- Алат, а почему их исключили? Ты говорил кислота помешала?

- Кислота в мышцах блокирует действие фиксатора. В экстренных случаях эловены появляются и фиксируют существо. С Кислыми это не получалось, и их не могли переместить к барьеру, чтобы бросить в ничто.

- И что произошло?

- Их уничтожили. Сознание, не выбравшись наружу, исчезло.

Все молчали. Сёма грустно вздохнул. Петрович глянул на него с уважением, подумав «- Ишь ты, сопереживает.».

- Есть хочу. – снова вздохнул Сёма.

Виктор усмехнулся. Потом задумался, быстро глянул на каждого из пришельцев и спросил: - Алат, почему я-то здесь оказался?

- Эловены поместили сюда твоё сознание.

- Я имел ввиду – почему меня вообще выбрали? - он кивнул на мгурна, семара и таалга. - У всех остальных есть всякие способности, они из более развитых видов и имеют лучшее представление о Вселенной. Я на их фоне какой-то… примитивный, что-ли.

- Эловены установили сеть сканеров по Вселенной. Сканеры фиксируют вспышку эмоций, эловены забирают источник вспышки.

- Так вот почему нас всех схапали! – воскликнул человек – Мы все испытали сильную эмоцию.

Он повернулся к шестилапому: - Ты, Сёма, вроде как испугался тогда, верно?

- Мне было страшно. – кивнул семар.

- А нам – больно. – прошелестел Крашц.

- А ты Ишшт? – спросил Петрович, и все посмотрели на таалга. – Ты ж, вроде как, не особо эмоциональный.

Рептилия смерила его холодным взглядом и проворчала: - Проклятые влопсы украли у меня большой кусок урановой руды. Я был зол. Очень.

- А что было с тобой? – вкрадчиво спросил Крашц, и все посмотрели на человека.

- Со мной? – переспросил Петрович. – Ну, я обрадовался тогда – новости хорошие получил.

- Разве радость бывает такой сильной? – удивился Сёма.

Виктор молча помял блюмбу, положил её обратно к костру и вздохнул.

- Я ведь сварщиком работал – вредные условия труда, к тому же – на Северах. Поэтому на пенсию-то я вышел рано, так сказать, в полном расцвете сил. Мог бы ещё работать, но так мне всё надоело – плюнул и уехал в деревню.

Деревня – это я так называю, а вообще, Макаровка – большое село. Там уже многоквартирные дома строят, но я поселился в отдельном – у реки. Поставил баньку, огородов накопал. Думал собаку завести, да всё как-то не складывалось.

А в Макаровке, на самом отшибе, был лагерь, куда ребятишек из детского дома на лето вывозили. Свежий воздух, витамины и всё такое.

- Детский дом – это дом для детёнышей? – спросил Сёма.

- Ага. – кивнул Петрович – У кого родителей нет, тех там растят и заботятся о них.

- Чтобы съесть? – тихо прошептал шестилапый.

- Нет, конечно! Учат и воспитывают, готовят к взрослой жизни.

- И кормят?

- И кормят, и поят, и всё нужное дают.

- В детском доме хорошо. – мечтательно протянул шестилапый.

- Да, не очень-то там хорошо, Сёма. – покачал головой Виктор. – Есть вещи, которые ничем не заменишь.

- Даже если еды много-много?

- Даже тогда.

- Что это за вещи? – заинтересованно спросил Крашц.

- Любовь родителей. – пожал плечами Виктор.

- Любовь? Это эмоция?

Петрович покачал головой: - Это состояние такое. Трудно объяснить.

- Чувство сильного влечения и эмоциональной привязанности. – пренебрежительно объяснил Ишшт.

Тут же оживился обелиск и добавил: - Или, если по-простому - дофаминэргическая целеполагающая мотивация к формированию парных связей.

- Может, и так. – не стал спорить Виктор.

- Это очень редкая мутация. – добавил Алат задумчиво.

Все замолчали. Человек отрешённо смотрел бушующий снаружи огненный ураган.

- Петрович, а что с любовью в Макаровке? – спросил тихо Крашц – Ты не дорассказал про свою эмоцию.

Виктор улыбнулся.

- У меня в тот год клубники уродилась – море! Ну и, повадилась детвора с детского дома воровать её. Ладно б, ягоды только срывали, так они ж половину огорода вытоптали.

- Клубника - вкусная? – спросил шестилапый.

- Очень. – улыбнулся Виктор и посмотрел на блюмбу у костра – Может, дам попробовать. В общем, подкараулил я как-то их, во время налёта. Двоих поймал… Ну, как двоих – одну девчонку задержал, а второй – парнишка – сам остался. Рыцарь.

- Ты их съел?

- Нет.

- При изобилии пищи, есть детей – варварство. – проворчал Ишшт – Полагаю, он их эффективно эксплуатировал.

- Отпустил я их. И клубники дал миску.

Все смотрели на человека – с интересом и непониманием.

- А потом набрал килограмм двадцать этой клубники и отнёс в детский дом. Поговорил с ребятнёй, объяснил, как огород не топтать, когда клубнику рвёшь.

- Это странное и глупое поведение. – фыркнул таалг.

- Наверное, это из-за любви. – предположил Крашц.

- Эээ… - растерялся Петрович – Нет, это не любовь, скорее сочувствие. Может – альтруизм или что-то такое.

- Как вы смогли построить ракеты и освоить космос, если не можете разобраться в себе? – почти без сарказма спросил Ишшт.

- А может, потому и освоили, что в себе много не копались! – парировал Виктор.

Снова стало тихо. Снаружи не доносилось ни звука.

Сёма поёрзал немного и спросил: - Пришли к тебе детёныши снова?

- Пришли. Пока клубника плоды давала, целые толпы паслись, а как прошёл сезон – словно отрезало. Только те двое и остались, ну, которых поймал ранее.

Пацана Женей звать, а девчонку – Настя. Ходили ко мне всё лето, почти каждый день. Им, вроде, хорошо, и мне веселей, чем одному-то. А осенью уехали они в город. Тогда уже я их навещал.

Так повторилось на следующий год, и на следующий. А через несколько лет они покинули детский дом, устроились на работу и поженились.

- О! – воскликнул Сёма – Они приобрели навыки для выживания в жестоком мире и стали самостоятельными! Ты поэтому сильно обрадовался? И тебя заметили эловены.

- Чушь. – отрезал Ишшт – Он обрадовался тому, что может больше не тратить на них ресурсы. Теперь он может жить в своё удовольствие.

Виктор посмотрел на них и усмехнулся.

- Получается, твои питомцы в тебе больше не нуждаются. – ни с того, ни с сего заявил Ишшт – Да и у всех нас нет никаких срочных дел в своих мирах.

- У меня – нет. – кивнул Сёма. – Я там только пищу искал.

- У нас тоже. – проскрипел мгурн – Мы всё равно подлежали изгнанию или уничтожению.

- Выходит, что это место идеально для нас. – продолжил таалг. – Мы можем открыть эловенам выход, а сами остаться здесь.

- Но мне не нравится, когда горячо. – Сёма кивнул в сторону прозрачной стены, на огненную бурю. – И когда очень холодно, тоже не нравится.

- Огонь и холод – это методы стимуляции эмоций, когда мы откроем эловенам выход, мотивация будет не нужна.

- Если условия будут приемлемые, мы можем остаться. – промурчал Крашц.

Виктор нахмурился. Молчавший обелиск засветился и прогудел, обращаясь к человеку: - Значит, твой эмоциональный импульс был связан с расставанием?

Виктор улыбнулся.

- Они приезжали ко мне каждые выходные – в баньке попариться, от городского шума отдохнуть. Для меня особо ничего и не изменилось, так что, я радовался, конечно, но вряд ли это было видно из космоса.

- А что видно? – спросил Крашц.

Человек посмотрел на него, потом смущённо улыбнулся.

- Настёна ребёнка ждала.

- Откуда? – спросил Сёма.

- Кхм… - почесал бороду человек – В смысле – родить.

- О, детёныш?

- Детёныш, да. – кивнул Петрович – Человеческий. Я с дежурства шёл – подрабатываю в котельной, и тут Женька мне позвонил: Настёнка родила! Девочка, три с половиной кило. Ну и видео мне прислал – Настя в окошке со свёртком стоит.

Виктор дёрнулся, пытаясь вынуть телефон из кармана, но застыл, вспомнив где находится. Он махнул рукой и уставился через прозрачную стену на бушующий снаружи ад. Потом, не поворачиваясь тихо проговорил: - А потом Женька перезвонил, и сказал, что назвали Викторией. В честь меня, получается.

Шестилапый вытянул шею, вглядываясь в лицо человека.

- Петрович, у тебя вода течёт по лицу.

- А, это глаза слезятся. - Виктор смахнул слезу – От дыма.

- Здесь нет дыма. – радостно возразил Сёма.

Крашц тихонько толкнул его.

- Ну, может и нет. – кивнул человек и решительно продолжил – Да только не могу я здесь остаться – у меня там внучка родилась, можно сказать… Вот…

Молчание было неловким, и даже начинало угнетать. Виктор снова посмотрел на творящийся снаружи беспредел и спросил у обелиска: - Алат, а часто ты к себе внутрь пускаешь?

- Вы первые. Я и общаюсь то не со всеми – раз из тысячи, и даже меньше.

- А почему?

- Нет смысла, если существа не представляют интереса в плане новой информации.

- А с нами почему заговорил?

Обелиск молчал.

- Думаю, правильным будет вопрос – из-за кого? – вкрадчиво прошелестел мгурн.

Обелиск безмолвствовал, Сёма радостно и бестолково мотал головой, переводя взгляд с одного существа на другое. Мгурн и таалг таращились на Виктора.

Человек перетряхивал память. Про Сёму и таалга обелиск выдавал информацию, которой они не делились, значит их виды ему известны и неинтересны. Про мгурнов, вроде, ничего не рассказывал. И про людей.

- Алат, а эти твои эловены, они досье на всех нас не составляют?

- Краткая справка. – отозвался обелиск.

- И ты имеешь доступ?

- Имею.

- Что обо мне знаешь? В смысле – о человечестве?

- Цивилизация существ на углеродной основе, с нестабильным развитием, которое не имеет общего вектора. Используете сложные цепочки преобразований энергии, примитивные технологии. Почти не используется псионика. До сих пор преобладает кинетическое и бризантное оружие.

- Ты же говорил, что у вас лазеры есть. – усмехнулся таалг.

- Есть. Так ведь каждому солдату лазер не дашь – там столько энергии надо. Оборудование, электроника.

- Чушь! - Ишшт медленно поднялся в воздух и изогнул хвост. Сорвавшийся разряд трансформировался в полёте и выжег на почве какую-то схему. Петрович наклонился и вгляделся в рисунок. Через несколько секунд он поднял голову и ошалело посмотрел на таалга. Потом внезапно бросился к схеме и попытался стереть её. Ничего не вышло.

- Ишшт, сотри это немедленно. – сказал он напряжённо.

- Ты подтверждаешь, что сбор энергии – простая процедура, и ваша нелепая цивилизация просто слепа.

- Очень даже подтверждаю. С радостью! Стирай.

Таалг метнул молнию и рисунок пропал. Петрович повернулся к обелиску.

- Алат, можешь стереть у меня из памяти эту схему?

- Нет. – помолчав, ответил обелиск.

- А если целый период? Скажем – последние пять минут?

- Но зачем? – удивился Алат. – Это же технология, которая даст вам огромное преимущество.

- Есть два варианта развития событий, если человечество получит эту технологию – пессимистичный и катастрофичный.

- Какая проблема может быть от энергетического изобилия? – надменно удивился Ишшт.

- Мы наделаем супероружия и переколотим друг друга. – объяснил человек.

- Но есть шанс, что не переколотите. – предположил Крашц – И будет не катастрофа, а другой вариант, более обнадёживающий, хотя ты назвал его пессимистическим.

- Это и был пессимистический. – отрезал Петрович – Если мы не переколотим друг друга, то очень быстро вылезем из своего угла во Вселенной и найдём всех вас – другие формы жизни. Вот тогда случится катастрофа.

- Может, я и поищу способ стереть схему из памяти. – пробормотал обелиск.

Виктор улёгся на лежанку, взяв блюмбу, пропечёную до вкуса кукурузных палочек.

- Алат, скажи честно – из-за кого ты с нами вступил в контакт?

- Из-за тебя. – засветился обелиск. – Твой вид был незнаком. Интерес усилился, когда я услышал про структуру социальных отношений, и про ваши мероприятия для развлечений.

Он погас, но тут же засветился снова и попросил: - Расскажи о вашем сегменте Вселенной.

- Эээмм… Ты же вроде всё слышал – рукав галактики Млечный путь, Солнечная система, планета Земля. – сообщил Виктор, и, помолчав, добавил: - Естественный спутник – Луна.

- Насколько древние это названия?

Виктор задумался.

- Да кто его знает. Наверное, древние, хотя язык-то меняется со временем. А ещё ж есть другие народы, у них свои названия. Вот у греков, например, Гелиосом зовут, а в Египте называли Ра.

- Ра и Гелиос? – перепросил Алат.

- Гелиос и Ра. – кивнул Петрович. – А что, слыхал о них?

Все выжидающе смотрели на обелиск.

- Давно, когда мы ещё проводили экспансию, в одном секторе Вселенной мы столкнулись с древней легендой о народе Рау. Их вид был крепким, умным и вёл странный образ жизни. В то время, как все расы упорно трудились, чтобы выживать и развиваться, лишь изредка устраивая перекур, Рау отдыхали и наслаждались жизнью. Конечно, бывали плохие времена, случались всякие неприятности разных масштабов, но Рау быстро мобилизировали все ресурсы и купировали проблему. А потом - снова отпуск.

Они вывернули рабочий график наизнанку: другие виды восемьдесят процентов времени пахали, оставляя двадцать на еду и отдых. У Рау рабочее время не дотягивало и до пятнадцати процентов от всего объёма.

Разумеется, остальным такой расклад радости не приносил. Многие соседствующие виды пытались жить как Рау, но заканчивали печально. Те, кому посчастливилось после этого выжить, стали пахать ещё больше, и сильнее ненавидеть народ Рау.

Потом они исчерпали ресурсы планеты и улетели искать новый дом.

Обелиск замолчал. Все думали об услышанном.

- Красивая история. – кивнул Петрович – И ребята эти – молодцы. Всю работу не переделаешь, да и не денется она никуда. А вот упущенный отдых уже не воротишь.

- Это порочная практика и прямой путь к регрессу и деградации. – с осуждением прошипел Ишшт.

- Не деградировали же, судя по рассказу Алата. – возразил человек и пожал плечами – Может, они спортом и творчеством занимались в свободное время, а не на диване лежали.

Он посмотрел на обелиск, ожидая поддержки, но тот молчал. Виктор пожал плечами и пошёл в прихожую за синими плодами.

- Сёма, Крашц, вам блюмбы взять?

- Блюмба! – вскочил шестилапый – Еда! Да – взять!

- Мы сами. – прошелестел мгурн, перемещаясь к плодам.

Они развели огонь, и обложили его плодами.

- Ну вот. - Виктор расположил свои плоды на разных расстояниях от огня, чтобы получить больше вкусов – Должна же когда-нибудь получиться клубника.

Он сел, глянул на обелиск и решил сделать дополнение к рассказу о своём мире.

- А ещё в нашей звёздной системе восемь планет, кроме нашей. Или семь.

- Одна блуждающая? – поинтересовался обелиск.

- Нет, просто ещё нет единого мнения – считать планетой или нет.

- Вы просто невежественные дикари. – процедил таалг.

- Сам ты дикарь! – огрызнулся Петрович – Это называется плюрализм мнений. Понял?

Обелиск скорчил гримасу задумчивости на своей электронной физиономии.

- Петрович, а вы не замечали признаков искусственности в вашей системе?

- Какой ещё искусственности? – удивился Виктор – Всё естественное и натуральное: солнышко светит, мы греемся, планеты со спутниками крутятся.

- А как вы защищаетесь от внешнего воздействия?

- Да на нас никто, вроде, не воздействует. Мы, вообще, считали, что одиноки во Вселенной.

- Он имеет ввиду излучения, кометы и астероиды. – проворчал Ишшт.

Человек почесал бороду.

- Излучения тормозятся магнитным полем планеты и озоновым слоем атмосферы. Кометы и астероиды отклоняются огромными планетами на внешней части системы. То, что проскакивает, сгорает в атмосфере. Иногда бывает, что и долетает какой-нибудь булыжник, но пока, тьфу-тьфу-тьфу, не критично. Вроде так.

Он перевернул блюмбу и добавил: - Ну и Луна что-то перехватывает. Это спутник наш – я говорил. Его ещё Селена называют.

- Ну конечно, Селена! – воскликнул обелиск.

- Почему – «конечно»? – осторожно спросил Петрович.

- Так назывался корабль народа Рау, на котором они полетели искать новый дом.

- Совпадение. – кивнул человек.

Обелиск поморгал разными цветами, и снова стал серо-чёрным.

- Рау действительно не лежали на диванах – у них их не было. Они любили решать задачи и загадки. Пытаясь разгадать тайны, подкидываемы мирозданием, они погружались в мрачные глубины бесполезной информации, отыскивая крупицы бесценных знаний. Большинство тайн и секретов так и остались не раскрытыми, но Рау приобрели огромный опыт и стали супер-мастерами по решению кризисных ситуаций. В чём им и раньше то равных не было.

В том секторе, где они жили, даже через множество поколений и сгинувших цивилизаций сохранились предания, пословицы и поговорки о Рау. Например – В безвыходной ситуации зови Рау.

А ещё их нельзя было удержать в неволе. Рау выбирались из любой тюрьмы, словно гелий, просачивающийся через стекло. Их так и называли – Хелиосы, дети гелия.

Все уставились на человека. Он усмехнулся, пощупал блюмбу и высказал мнение: - Совпадение, очевидно же.

- У нас есть легенда. – прошелестел Крашц – Давным-давно, мгурны были слабы и беззащитны, их все притесняли. Прилетели Хели и подарили мгурнам оружие – кончики лучей от звезды. Мгурны сделали из них подвижные клыки и назвали хели-церы – дар народа Хели. Ещё у нас говорят: Хели придут и всех спасут.

- Столько совпадений - слишком маловероятное событие. – возразил Ишшт.

- Это в бесконечной-то Вселенной? – озорно усмехнулся Петрович - Думаю, были совпадения и поудивительнее – вон, у Алата спроси.

- Были. – внезапно подтвердил обелиск – Вообще, многие считают, что появление самой Вселенной – случайность.

- Вот видишь. – развёл руками Петрович, обращаясь к таалгу.

- Но это ошибка. – продолжил Алат – Всё, что произошло, имело стопроцентную вероятность. Так, что Вселенная должна была возникнуть.

- Так ведь, то – Вселенная. А тут всего лишь названия – просто слова. Говорю вам –случайность.

- А ещё, - невозмутимо сказал обелиск –Любимая отговорка народа Рау – «совпадение».

- Это тоже совпадение. – также невозмутимо ответил Виктор.

Крашц затрясся, издавая щелчки, и стал оседать в бурлящую кучу пауков. Ишшт заискрился, а шестилапый, застыв на мгновение, рухнул на лежанку и залился лающим смехом. Человек посмотрел, было, на них всех с укором, но внезапно тоже расхохотался. По поверхности обелиска бежало свечение, словно «белый шум».

Два зелёных сполоха метнулись в сторону цветных колец вокруг холма. Они зависли над чёрными камнями. Глубоко внизу трескались камни. Трещинки росли, пытаясь объединиться в орнамент, один камень цеплялся за другой, продолжая линию узора.

Предательство.

Виктор отдышался после приступа смеха. Состояние было расслабленное, но он чувствовал море энергии внутри. Резко сев, он проверил блюмбу. Переложил её остужаться на прозрачные камни, и подул на пальцы.

Внезапно шестилапый вскрикнул и подскочил. Он посмотрел на стену обелиска и неуверенно сказал: - Алат, у тебя стенка движется.

Все уставились на обелиск. Стена действительно двигалась – медленно, почти не заметно. Виктор посмотрел на остальные стены – они тоже ползли к центру, сжимая пространство.

- Э, Алат, что за шуточки? Тормози.

Обелиск наезжал со всех сторон. Крашц рассыпался и стал искать щели.

- Сёма! – резко позвал Петрович – Быстро рой подкоп!

В ту же секунду под ними возник искусственный пол, из того же материала, что и обелиск. Теперь они находились полностью внутри Алата. Стены остановились.

- Удивительно, что я сумел поймать и уничтожу представителя Рау. – в голосе Алата чувствовался налёт волнения – Впрочем, так и должно быть – я, всё-таки, высшее существо.

Голос смолк, стены пришли в движение.

- Супер пчаф! – со страхом прошептал Сёма.

- Ах ты, предатель! – зло крикнул Петрович, метнулся к лежанке и вытащил два оранжевых камня. Он повернулся к рептилии – таалг со страхом пялился на оранжевые цилиндрики в руках человека.

- Прости, Ишшт, это я на всякий случай припрятал. И он, знаешь ли, наступил. Я метну к стене, а ты стреляй своей молнией.

- Нет! – выдавил таалг, и стал невидимым – весь, кроме хвоста.

Виктор схватил разноцветный хвост, положил таалга на одеяло и завернул.

- Всё, не заденет тебя этой пылью. Давай, Ишшт, или нас раздавит в лепёшку!

Петрович швырнул один оранжевый камень в приближающуюся стену, тот отскочил и тут же взорвался от попадания молнии. Одеяло дымилось – рептилия пустила заряд сквозь него.

Стена, возле которой клубилась оранжевая пыль, остановилась, затем попятилась, пытаясь увернуться от облака. Виктор ощутил поток воздуха, схватил одеяло с Ишштом и рванул вперёд.

- Сёма, Крашц! Валим!

Выскочив наружу, он споткнулся и еле устоял на ногах. Тут же вылетел шестилапый и стал высоко подпрыгивать. Крашц вывалился большим комком и тут же взлетел на Виктора.

Мгурн оказался не очень тяжёлым – намного легче человека его роста. Но Петрович всё равно пошатывался. Из одеяла выкарабкался Ишшт, отплыл по воздуху в сторону и взмыл ввысь.

- Горячо! – вопил Сёма, подпрыгивая.

Петрович осмотрелся. Были глубокие сумерки. Воздух был жарким, но терпимым, а вот почва оставалась горячей. Ему то что – сапоги, сделанные мгурном защищали от жара. А вот самому Крашцу не повезло – сапожник без сапог. И Сёма всё прыгал и вскрикивал.

- Одеяло. – вкрадчиво прошептал мгурн, прямо на ухо – Бросай! Оно огнеупорное.

Петрович мигом расстелил ткань на горячей почве. Сёма в один прыжок очутился на одеяле, сел и стал дуть на лапы. Туда же быстро стёк Крашц.

- Прости, Петрович, что прыгнули на тебя, но нам было слишком горячо, могли быть большие потери. – извинился мгурн.

- Ничего. – успокоил Виктор – У меня на шее столько чинуш и начальников сидело, уж одного то друга точно удержу.

- Кто такой друг? – вскинулся шестилапый.

- Не сейчас, Сёма. – поднял руку Виктор.

Он заметил какое-то движение и пытался рассмотреть хоть что-то в полумраке. И тут он увидел Алата. Обелиск двигался прямо на них. Он появился не с той стороны, где стоял изначально, видимо обошёл облако оранжевой пыли, которое ещё не осело.

- А ну стой, тварь минеральная! – человек замахнулся рукой, в которой держал последний оранжевый камень.

Таалга рядом не было, значит взорвать цилиндрик в пыль не получится. Человек понимал это, но больше ничего сделать не мог. Понимал это и обелиск, но он почему-то остановился, а потом попятился и исчез в темноте.

- Что это было? – спросил Виктор, присаживаясь на одеяло.

- Обелиск. – ответил мгурн.

- Это понятно, но почему он двигался?

- Какой случай ты имеешь в виду – когда мы были внутри, или - когда снаружи?

- Хм, а на какой вариант есть ответ?

Крашц помолчал, потом осторожно предположил: - Возможно, на оба.

- Ну, и почему он двигался?

- Хотел нас задавить. – выложил мгурн.

- Глубокая мысль. – вздохнул Виктор – Но почему он этого хотел?

- Не знаю. Может, хотел нас испугать очень сильно. Для эмоции.

- Точно! – Петрович хлопнул себя по бедру. – Молодец, Крашц. Выходит, он в команде злодеев, а к нам пытался в доверие втереться.

- А может, он сам испугался? – произнёс вдруг Сёма.

- Чего он мог испугаться? – возразил человек – Четырёх горемык, запертых в какой-то дыре? Пространственной, причём. Да и сомневаюсь, что он вообще может бояться.

- Я не знаю. – улыбнулся шестилапый – Лучше у него спросить.

Виктор посмотрел на него с упрёком.

- Да? Ну пойди – спроси.

- Я не могу. – улыбнулся Сёма – У меня лапы.

Он подул на обожжённые подошвы своих конечностей и показал на горячую почву. Человек задумался. Припасов не было, кусты сгорели, скоро пойдут кислотные дожди. А единственный их шанс – обелиск – взбунтовался. Это, кстати, ещё одна проблема – взбесившийся кусок скалы с маниакальными наклонностями.

По всему выходило, что нужно понять причину поступка Алата. А значит, Сёма прав – нужно поговорить с ним. Петрович посмотрел под ноги. Почва была слишком горячей для шестилапого. И для мгурна. Ишшт отсутствовал.

- Ладно. Сидите тут. – вздохнул Петрович, и поднялся с одеяла.

Алат стоял там же, где обычно – в центре холма. Такой же безжизненный и тихий, как в первую их первую встречу. Было уже совсем темно – пуговица солнца лишь делала сумрак вокруг более контрастным и густым. Человек крепко сжал оранжевый камушек.

- Эй, булыжник психованный! Не хочешь объяснить своё поведение?

Последовала долгая тишина. Алат молчал, а Виктору нечего было сказать. Наконец, он не выдержал и крикнул: - Слышишь меня? Я знаю, что ты дома и не спишь!

По обелиску пробежала световая волна и появилась знакомая физиономия.

- Я не могу этого сделать сейчас. – произнёс он ровно.

- То есть, попозже зайти?

Алат молчал. Ладонь вспотела, и человек переложил камень в другую.

- Когда сможешь-то? У нас, знаешь ли, плотный график. Хотелось бы решить эту проблему до кислотной бури.

- Я смогу рассказать, когда ты войдёшь внутрь.

- Внутрь чего? – заозирался Виктор, вглядываясь в темноту. Потом посмотрел на обелиск, и до него дошло.

- Ээээ, нееет, Алат! Это мы уже проходили. – покачал он головой. – Ты ничего не объяснял, а чуть не сделал нас двухмерными.

- Уничтожение - это единственный верный вариант.

- Ну вот, опять ты за своё! Ты даже не скрываешь, что хочешь нас передавить!

Физиономия на поверхности обелиска внимательно посмотрела на человека и поправила:

- Не вас – только тебя.

Сзади раздался скрип. Петрович резко обернулся и упёрся взглядом в шестилапого. Рядом появился Крашц. Человек присел и пощупал - почва была холодной.

- Почему земля так быстро остыла? – спросил он Алата.

- Всё восстановилось – переход циклов.

- А когда кислота польётся?

- С рассветом.

«- Примерно часов пять.» - прикинул Виктор.

- Что тут происходит? – спросил мгурн.

Петрович кивнул на обелиск:

- Хочет, чтобы мы для переговоров опять в него залезли.

Шестилапый отпрянул. Крашц тоже шагнул назад.

- Я предлагаю компромисс. – известил Алат – Вы зайдёте, я всё объясню. Если после этого ты сам не попросишь, я не буду тебя давить.

- Я не пойду! – решительно заявил Сёма, пятясь от обелиска.

- Это похоже на ловушку. – задумчиво и миролюбиво сообщил Крашц.

Петрович думал. Если всё обновилось при смене циклов, то и блюмбы полно – решается проблема с пищей. Обложиться плодами и укрыться антикислотными покрывалами, которые сплетёт Крашц - день пережить можно.

Однако, оставалась проблема с обелиском – под кислотой от него особо не побегаешь. От своей кровожадной идеи он, похоже, не отказался. Необходимо разрешить конфликт.

- Вот как мне видится ситуация. – начал он осторожно – Алат, со своим внезапным заскоком, наша главная угроза. Он же – наш единственный шанс на относительно комфортное выживание в этом кошмаре.

Мгурн молча слушал, Сёма переводил настороженный взгляд с человека на обелиск.

- Нам нужно выяснить причину агрессии Алата, купировать её и снова сделать его нашим союзником.

- Но как мы выясним причину? – растерянно спросил шестилапый.

- Ты ж, Сёма, сам сказал – спросить у него самого.

Семар снова попятился.

- Я не пойду внутрь обелиска.

- Этот план выглядит плохо. – тихо произнёс Крашц.

Виктор вздохнул.

- У нас выхода нет. Кому-то придётся идти.

Мгурн и шестилапый молчали. Человек кусал нижнюю губу, о чём-то размышляя, потом принял решение, кивнул и поднял голову.

- На самом деле, план вполне надёжен – как швейцарский сыр. Просто вы не знаете важный нюанс – Алат хочет убить только меня.

- Почему? – вкрадчиво спросил мгурн.

- Из ревности, ясное дело – я ж вон какой красивый и умный. – съязвил Виктор.

Он посмотрел на обоих пришельцев, внимательно изучавших его, и вздохнул.

- Это шутка была. Не знаю я, почему он на меня взъелся – это ведь и нужно нам выяснить. Но я знаю, что Алат не может убивать невиновных – помните про этическую проблему обелисков?

Человек повернулся к обелиску и крикнул: - Верно, Алат?

- Думаешь, он нас слышит? – спросил Сёма.

- Конечно, - усмехнулся Петрович – Мы ж друг друга понимаем, значит он продолжает переводить.

- Верно. – раздался голос обелиска – Мы не смогли открыть выход из Вселенной из-за нашего отношения к жизни в ней.

- Слыхали?! – довольно кивнул человек – Это значит, что если мы пойдём вместе, то будем в безопасности – ему нельзя уничтожать вас.

- Но он пытался! – возразил шестилапый.

- Думаю, он пытался разделить нас сначала, а потом уж… - Виктор почесал скулу.

- Что помешает ему повторить это? – прошелестел Крашц.

- Будем держаться плотно. К тому же, мы будем не с пустыми руками – есть у меня одна идея.

Мгурн и Сёма красноречиво молчали, продолжая тихо пятиться от обелиска.

- Ладно. Есть другой вариант. – обречённо сообщил человек - Беспроигрышный для вас - пойду к Алату один. Если проблему удастся решить, то позову.

- А если не удастся? – спросил шестилапый.

- Ну… Против вас он ничего не имеет, так что, убежище вам предоставит. Я так думаю. В любом случае – замолвлю за вас словечко.

Он посомневался, потом протянул руку.

- Крашц, ты отличный мужик, я рад, что судьба нас свела!

- Мы – мгурн. – растерянно прошептал Крашц, касаясь руки человека.

- Сёма, - Петрович повернулся к шестилапому, протягивая ладонь. - Ты мне уже как родной стал. Удачи тебе, и блюмбы вагон.

Семар встал на две лапы и с сомнением смотрел на остальные четыре – какую тянуть?

Человек усмехнулся, шагнул и обнял шестилапого. Он почувствовал через шерсть мощное тело. Пришелец осторожно положил лапы ему на плечи и спину.

Виктор двинулся к обелиску.

- Ну что, Алат, давай – показывай свой богатый внутренний мир.

Обелиск беззвучно трансформировался в большую коробку, с проходом сбоку. Человек крепко сжал оранжевый камушек и сделал глубокий вдох.

Почувствовав лёгкий толчок, он резко повернул голову влево, и увидел голову шестилапого на своём плече. Правую ладонь что-то обволокло. Виктор сдержал порыв вырвать руку и повернулся. Справа стоял Крашц.

- Ты говорил, у тебя есть идея и что-то в руках. – сказал он.

Облегчение было невероятным, Виктора накрыла шальная радость. Он повернулся к обелиску: - Ты, Алат, дай нам пять минут – в порядок себя привести.

Повернувшись к товарищам, он улыбнулся до ушей.

- Я, ребята, в вас не сомневался. Мы же команда. Верно, Сёма? А козыри у нас есть, с пустыми руками не пойдём. Крашц, принеси оранжевых камней десяток-другой. А ты Сёма, сгоняй за блюмбой – перекусим.

Шестилапый вернулся нагруженный кустами.

- Блюмбы много! – довольно сообщил он.

Появился мгурн, насыпал кучку оранжевых камней и собрался в подобие человека.

- Сёма, - Петрович протянул горсть камней – Возьми в свои лапищи. Они у тебя мощные – хлопнешь изо всех сил, разом камни в пыль превратишь.

Шестилапый не спешил, с сомнением глядя на камни.

- Но Ишшт говорил – это опасно.

- Это уже спасло нас один раз – забыл? В любом случае, больше у нас ничего нет, это единственное оружие. С положительным опытом применения.

Сёма всё ещё сомневался.

- Да не бойся ты, может и не пригодятся – это ж на крайний случай. Бери уже.

Переговоры.

Как только они шагнули внутрь обелиска, проход за ними мгновенно пропал. Навалилась кромешная тьма. Виктор почувствовал, как прижались с боков Крашц и Сёма.

- Теперь они не услышат. – раздался голос Алата.

- Кто? – спросил Виктор, не шевелясь.

- Эловены.

- Так они здесь?

- Они могут приходить и уходить. Я не могу их обнаружить, если они захотят скрываться.

Виктор чувствовал хаотичный пульс тела мгурна и частое дыхание Сёмы.

- Алат, - позвал он – А ты можешь свет включить?

Часть стены обелиска засветилась, разгоняя мрак. Человек, семар и мгурн стояли, плотно прижавшись друг к другу. Виктор и Крашц держали по ветке кустарника с плодами, у Сёмы лапы были полны оранжевых камней. На стене появилась физиономия Алата.

- Вообще-то, - сказал он равнодушно – Я управляю своим телом на атомарном уровне, поэтому смогу разделить вас, даже если вы узлом завяжетесь.

Петрович и глазом не успел моргнуть, как Сёма обхватил его лапами и своей длинной шеей. Крашц рассыпался и метнулся на человека, окутывая его сеткой паучьих тел.

Виктору на секунду показалось, что он в родной Макаровке – едет утренней маршруткой в город, сдавленный со всех сторон. Прижатый весом шестилапого, он крякнул и опусти взгляд – в бороде сидело с десяток мгурнят. Животный страх перед пауками мелькнул лишь на мгновение, и тут же был смыт волной сентиментального импульса. Совершенно чуждые организмы, из таких далёких уголков, что проще добраться до соседней Вселенной, чем туда, существа с совершенной иным культурным кодом, готовы были умереть за него. Ну, или точнее – с ним.

Человек незаметно потёр глаз.

- Сёма, Крашц, спасибо вам. Но, слезайте – он всё равно сможет своего добиться. На своём атомарном уровне.

Мгурн и шестилапый медленно отлепились от Виктора.

- К тому же, - вставил Алат – Вы неправильно поняли суть нашей этической проблемы.

Троица с тревогой уставилась на физиономию Алата.

- Дело в том, - продолжил обелиск – Что мы могли пойти на жертвы, ради решения поставленной задачи. Наша этика опиралась на глобальное понимание процессов. Ценность для нас представляла вся жизнь во Вселенной, а не какие-то её части. Мы могли и использовали других существ. Гибель одного или десяти, и даже сотен – не подрывала наших высоконравственных устоев. Возможно, мы смогли бы принять гибель целого вида. Поэтому я не вижу препятствий к уничтожению вас троих.

Мгурн и шестилапый снова повисли на Викторе.

- Сёма, камни! – прохрипел Петрович.

Шестилапый выпрямился и развёл лапы с камнями в стороны.

- У нас есть оранжевые камни! – предупредил Виктор – И мы не побоимся их использовать.

- Маловероятно, что семар сможет их разбить. – ровно сообщил обелиск.

Шестилапый вопросительно глянул на человека. Петрович помолчал, потом посмотрел на физиономию Алата и решительно сказал:

- У нас с тобой договор. Ты рассказываешь, в чём проблема, а мы принимаем решение – жертвовать мной или нет.

- Я уже рассказал. – замерцал обелиск – Гибель всей жизни во Вселенной недопустима. Эта этическая проблема не позволила нам открыть выход из Вселенной.

- То есть, при его открытии всё и везде погибнет?

- Абсолютно. – подтвердил Алат – Хотя, технически, для этого требуется, чтобы сознание пересекло черту.

- Только одно?

- Да. Всё произойдёт мгновенно.

Повисло тягостное молчание. Виктору вдруг подумалось, что иногда на жизненном пути встречаются ямы, заполненные проблемами – копошишься, карабкаешься, а на тебя сыпется всё больше. Он устало опустился на пол.

- Ну а я-то в чём виноват? Чем заслужил твоё покушение? Ты же знаешь – мы здесь все не по своей воле. Как этот проход открыть – без понятия, я в том числе.

- Ты – Рау, сын Хелиоса. Теперь вероятность открытия прохода стала слишком большой. Это же то, в чём вы непревзойдённые мастера – искать выход.

- Но я теперь знаю последствия. – возразил Виктор – Просто не будем ничего делать.

- Эловены заставят тебя, это вопрос времени. Причём, не столь длительного.

Довод был серьёзным. Мгурн и шестилапый тревожно переглядывались. Петрович сидел расслабленно, наслаждаясь наступившим облегчением – проблема оказалась не стоящей выеденного яйца, обычная ошибка.

- Теперь я понимаю, твой поступок, Алат. – сказал он, кивнув – Но не одобряю его – мог бы сразу всё рассказать, а не устраивать самосуд.

- Слишком серьёзные последствия, я не хотел рисковать.

- Ну да, ну да, понимаю: ставка - больше, чем жизнь. – усмехнулся Виктор. Он наслаждался чувством уверенности. – А ты – вершитель судеб.

Он подмигнул Сёме и выложил свой козырь:

- Вот только я никакой не Рахелиос, или как их там. Давайте-ка, огонь разведём, да стол накроем. Разговор живее пойдёт.

Предложению перекусить обрадовался только Сёма, довольно облизнувшись.

Петрович, вяло покусал блюмбу, вытер рот и заявил:

- Я бы и сам рад оказаться потомком таких крутых ребят – мой статус сразу б скаканул до небес. Но это точно не так: мы произошли от обезьян. Доказанный наукой факт.

Виртуальная физиономия Алата посмотрела на него со снисходительным скепсисом.

- Ну а обезьяны – от кого, по-твоему, произошли? – прогудела она.

Человек пожал плечами: - Ну, не от Рау же. От других зверушек, поменьше.

Он глянул на обелиск, и, предвосхищая следующий вопрос, добавил: - А те – от других животных, и далее по цепочке. А в самом начале был какой-то простейший организм, от которого и пошло развитие. Шаг за шагом, от примитивных форм жизни – к венцу творения, так сказать. Это ж эволюция – закон, которому подчиняется всё живое.

Виктор взял остывший плод и надкусил. Вкус был как у пирожка с вишней, печёного. Человек радостно кивнул и протянул блюмбу семару.

- Сёма, попробуй – тебе понравится.

Шестилапый смотрел на него со странным выражением лица. Сзади раздались щелчки и шелестение. Петрович обернулся и увидел рассыпающегося в смехе мгурна. У обелиска побежали белые полосы. Сёма залился смехом и распластался по лежанке.

Виктор сердито и с непониманием посмотрел на них, но смех был такой искренний и заразительный, что он улыбнулся, а потом захохотал со всеми.

Он отдышался, покачал головой и выдохнул: - Что-то много мы веселимся, как бы не вышло чего.

Шестилапый восхищённо смотрел на человека. Алат с уважением проронил: - Ты отлично инициализируешь резонацию. Эволюция – ха-ха!

- Придумываешь смех для всех. – пояснил Крашц.

- Почему же придумываю? – удивлённо возразил Петрович – Эволюция – общеизвестный, доказанный факт, и мы с вами - живые примеры.

- Мы не менялись множество поколений. – прошелестел Крашц – Мы не помним, чтобы были другими.

- А мы постоянно меняемся. – сообщил радостно Сёма – И часто возвращаемся к прошлым формам.

Виктор посмотрел на обелиск. Тот моргнул и лениво известил: - После того, как мы перешли из энергетической формы в коконы, мы изредка меняли структуру наших «тел».

- Ну вот. – воскликнул человек – Это можно считать развитием, значит – эволюция.

- Нет, это адаптация.

- Так эволюция и состоит из адаптаций!

- Это вопрос терминологии и масштаба. - после паузы заявил обелиск. – Ты называешь эволюцией цепочку адаптаций, и эта цепочка – по твоему мнению, ведёт к развитию особи или целого вида. Но как ты оцениваешь само развитие?

Человек пожал плечами: - Ну, насколько люди продвинулись в понимании мироздания, и по охвату исследованной территории.

- В понимании устройства Вселенной вы не достигли даже необходимого минимума, для условно развитой цивилизации. Территории – вообще не показатель: некоторые бактерии занимают больше пространства, чем все развитые виды. И тут мы подходим к вопросу масштаба: насколько длинной можно считать цепочку вашей эволюции в масштабах Вселенной? Возможно, это лишь случайная флуктуация.

- Но для нас – это вполне длинная цепочка, с вполне понятным вектором развития. – спорил Виктор.

- Для вас – возможно. Но для остального мира – просто непонятная загогулина. Земляне в любой момент могут столкнуться с опровержением твоей теории – Вселенная довольно жестока.

- Ну, знаешь, - возмутился Петрович – За десятки тысяч лет у человечества было множество проблем и катастроф, но ничего – справились. И ни разу с опровержением эволюции не столкнулись.

- А может, уже сталкивались. Но не помните.

- Как можно не помнить такое?

- Обычное дело при деградации. – прогудел Алат - Ты пойми – основная задача жизни - приспособиться к текущим условиям. Посмотри на семара.

Все дружно повернулись к шестилапому. Сёма встревоженно осмотрел себя.

- Их вид обладает очень быстрой адаптацией. – продолжил обелиск – Если взять две одинаковые особи и поместить их в разные условия, то через некоторое время у них может не остаться ничего общего в анатомии тел. А если вернуть их в первоначальные условия, они вернутся к прежнему виду. Так может происходить тысячи раз, в течении их жизни.

Человек задумался, потом хитро прищурился и спросил у обелиска:

- По-твоему, эти Рау прилетели на Землю, чтобы деградировать до инфузории?

- Почему – по моему? Полагаю, они сделали это по своему.

- Я имел в виду – зачем им это?

- Да кто ж знает причины поступков Рау?! – обелиск запереливался радужными цветами. – Это одна из загадок их вида – неожиданные ходы и абсурдные действия.

Он помолчал и добавил: - Возможно, так они пытались не изжить себя и не сгинуть в той уйме времени, что прошла.

- А когда о них слышали в последний раз? – спросил человек.

- Очень давно. Они уничтожили расу Греев - очень могущественных существ, которые нашли их планету.

- Так, значит – местоположение их должно быть известно? Этих гениев-гелиев? Раз война была.

- Нет. – отрезал обелиск – Рау уничтожили Греев дистанционно: послали в их мир разработанный смертельный вирус. Конечно, можно было отследить откуда прилетела посылка, но всем было не до того – шла борьба и делёжка имущества павшего гегемона.

- И всё равно – вероятность совпадения намного выше, чем то, что я их потомок. – решительно заявил Виктор.

От его спокойствия не осталось и следа – он заметно нервничал. Основной козырь – эволюционный процесс, который он считал несокрушимым, был легко побит и обращён против него. Так-то бы и плевать – не на корову спорили, но обелиск, похоже, не отказался от идеи геноцида человечества - в локальном месте и ограниченном пространстве. Он украдкой оглядел «помещение» - очень ограниченном пространстве! Если Алата не убедить, что Петрович – не верблюд, то бишь – не ХелиоРатор никакой, то точно раздавит. Плевать ему на обещания свои, честь и совесть.

- А ты ведь, Алат, сам говорил: вероятность – наше всё! – добавил он.

- Вероятности обоих вариантов были примерно равны, поэтому я долго сомневался. Но теперь ты развеял все сомнения, сумев сбежать из меня.

Виктор понял, что убедить этого камнемордого параноика он не сможет. Напряжение спало, он протянул блюмбу со вкусом вишнёвого пирожка шестилапому.

- Зацени вкус, Сёма.

Потом уложил ещё пару плодов на прожарку. Посмотрел на мгурна, шестилапого, а потом решительно повернулся к обелиску.

- Знаешь, Алат, я ведь не какое-нибудь тупое лохматое животное. – он повернулся к шестилапому и погладил его, приглаживая лохмы – Прости, Сёма, к тебе это не относится. И я прекрасно понимаю, что есть вероятность моего родства с этими Рау. И что она может показаться тебе слишком высокой. Но ведь это не повод устраивать резню, а совсем даже наоборот – ты должен мне помочь.

- Своей абсурдной логикой ты только подтверждаешь свою принадлежность Рау. – загудел обелиск.

- Это потому, что у тебя взгляд замылен. – усмехнулся Петрович – Сидишь в своей скорлупе, совсем от реальности оторвался. Логики он не видит! Ха!

- У меня нет глаза. – прогудел Алат.

Человек перевернул блюмбу, уселся поудобнее, подтянув ноги, и продолжил.

- Если я из тех, кто всегда находит выход, то так тому и быть. Но! Мы пойдём другим путём – сбежим из этой дыры. Пространственно-временной. Вырвемся из лимба, и - по домам.

- Из этого места не сбежать. Я уверен, потому что сам его создал. Оно существует дольше, чем большинство теперешних разумных видов, и за это время никто не смог осуществить побег. Хотя пытались почти все. Это статистика.

- Статистика, говоришь? – ухмыльнулся Виктор – И сколько среди пытавшихся было представителей Рау?

Обелиск молчал. Петрович, оседлав инициативу, продолжил давить.

- И, вообще, это место – лишь твоё творение, а я смог сбежать из тебя самого. Много ли существ во Вселенной делали это?

- Это другое. – возразил Алат.

- Другое, или нет, а только теперь у тебя нет причин убивать меня: если я Рау, то найду способ выбраться отсюда, а если нет, то не смогу открыть выход из Вселенной, и переживать вообще незачем.

Обелиск помолчал и спросил:

- Как ты хочешь сбежать отсюда?

- Пока не знаю. – пожал плечами человек – Мы ж только пришли к этому решению, надо подумать.

- Какая помощь тебе нужна?

Человек задумался. Он, конечно, ни на секунду не поверил в родословную, которую ему приписывал Алат, но решил использовать это в своих интересах. Собственно, интерес был один – выбраться из обелиска живыми. Но это была лишь текущая задача, проблемы выживания оставались: кислотные дожди снаружи, отсутствие припасов, да и Алат никуда не денется – может задавить их не только внутри, а просто прокатившись по ним стремительным бульдозером. Ещё неизвестно как быстро он умеет двигаться.

Получалось, план нужно было расширить до разработки стратегии выживания. А лучше – до побега отсюда. Что он, собственно, и предложил Алату. Круг замкнулся. Причём в самом неудобном месте – побег был белым пятном в его плане. Потому что он ни на секунду не поверил в то, что человечество – потомки Рау.

- Для начала, - заявил Петрович - Мне нужна информация.

Обелиск задумался и выдал: - Снаружи – таалг.

- Не такая информация, это мы и так знаем.

- Он ищет вас. – уточнил Алат.

- Да? – удивился человек - Покажи, пожалуйста.

Часть обелиска стала прозрачной, снаружи – метрах в девяти, висел в воздухе Ишшт. По нему, как и по всей поверхности вокруг хлестал дождь. Почва была покрыта громадными лужами, которые яростно пузырились и пенились. Кустов с блюмбой не было.

- Это кислота? – спросил Виктор.

- Смесь различных.

С тела рептилии стекало обильными струйками.

- А это не вредно для нас, если он войдёт - испарения, брызги?

- Я нейтрализую. – пообещал Алат.

- Тогда – откройся, Сезам. Впусти бедолагу.

В обелиске появился проход. Виктор шагнул к нему и крикнул: - Ишшт! Мы решили возникшие недоразумения. Заходи!

Таалг помедлил, а затем осторожно вплыл через проход в обелиск. Он опустился возле ещё горячих чёрных камней.

- Мы к побегу готовимся. – радостно известил Сёма.

- Это невозможно. – фыркнул таалг, кивнув на обелиск – Вам это объяснял сам создатель этого места.

- Но ведь наши похитители – «меломаны» эти электрические, как-то же шастают туда-сюда! – возразил человек. – Может и сейчас здесь.

Рептилия замерла. Виктору показалось, что таалг напуган, или, скорее, растерян, но Ишшт быстро пришёл в себя, моргнул всеми глазами и с напором заявил:

- С чего ты взял, что эловены здесь? Разумнее всего им наблюдать снаружи, из пункта управления. Так они могут держать всё под контролем.

Виктор посмотрел на обелиск, потом на таалга.

- Ишшт, а откуда ты знаешь про пункт управления?

Рептилия не мигая уставилась на человека.

- У такого проекта должен быть пульт управления, это очевидно.

- Алат, - решил обратиться к первоисточнику Петрович – Что скажешь? Есть у этой твоей пространственной дыры от бублика диспетчерская или что-то вроде?

- Есть Кабина администрации. – ответил обелиск – Кстати, твой термин «Дырка от бублика», довольно близок к истине. Это место создаётся с помощью торсионного генератора, имеющего тороидальную форму. Прямо в его центре.

- Ты, что, Алат? – удивился Петрович – Каламбурить научился?

Все с удивлением уставились на обелиск. Даже Ишшт – прищурил два верхних глаза и проронил: - Хм.

- Нет. Хотел указать, что это неспроста - ты стал подсознательно вникать в суть проблемы и всё, что её окружает. Это метод Рау – смешаться с изучаемым вопросом, пропустить через себя, впитывая нужное и интуитивно разгадывая скрытое. – пояснил Алат.

- Ха! Значит, мы на верном пути! – воскликнул человек. Ему захотелось показать язык Ишшту, но он сдержался, посчитав это ребячеством.

- А что можно сделать из Кабины администрации? – спросил он Алата.

- Можно отключить механизм и схлопнуть это пространство. Также, туда поступает вся информация о происходящем.

- Это какая? Разговоры наши?

- Вся информация о происходящем. – повторил обелиск.

- Погоди, погоди. - перебил Виктор – Вы же с Ишштом утверждали, что это место как сфера непробиваемая ничем во Вселенной. А оказывается, что и эловены как-то сюда пробираются – когда изымают неугодных, и данные передаются непрерывным потоком. Это уже дуршлаг какой-то получается.

- Учитывая твой уровень знаний, техническое описание я дать не смогу. – подумав, сообщил обелиск – Но я могу постараться привести аналогию. Объект, с плотностью меньшей, чем у воды, будет плавать на её поверхности. Но если под ним пустить воздушные пузыри, он начнёт тонуть.

- Допустим. – кивнул Виктор.

- Эловены используют определённые процессы – назовём их вибрациями, которые окружают их полем. Ничто проницаемо для этого поля. Они, а точнее – их сознания, просто проваливаются наружу.

- Понятно. – соврал Виктор – А как нам таким полем укутаться?

- Никак. Структура ваших тел не предусматривает этих процессов.

- Ну, а если внешним воздействием? Гипотетически?

- Это нарушит стабильность ваших клеток задолго до выхода на нужный режим.

Человек оглянулся, остановил взгляд на таалге и спросил: - А Ишшт сможет? Он же электрический почти весь.

Таалг сверкнул глазами и раздражённо сказал:

- Нет. Я связан с телом рептилии, а оно не выдержит.

- И всё равно – получается, что пузырь этот не герметичный, а значит шансы растут. – попытался поднять дух команды Петрович.

Он сгонял в прихожую за дровами. Веток осталось полно – обелиск поддерживал оптимальную температуру, и костёр жгли только когда готовили блюмбу. Ишшт с удовольствием поджёг дрова, а человек и мгурн разложили плоды.

- Мне, Алат, понятно, как «электроники» эти сквозь ничто скачут со своими вибрациями. Но как данные передаются отсюда? Или их тоже – «вибрируют»?

Обелиск молчал.

- Алат? Уснул, что-ли?

- Мне это не свойственно - спать.

- Как они данные гонят наружу? – повторил вопрос Петрович.

- Объяснение выше твоего понимания, в техническом плане.

- А ты аналогией объясни – у тебя это неплохо получается.

Обелиск помолчал, потом коротко объяснил: - Использование фундаментально фокусного объекта в качестве антенны. Если аналогией – очень неточной – это как использование корпуса электроприбора в качестве отрицательного электрического контакта.

- Спасибо. – качнул головой человек, и подумал, что лучше бы не спрашивал. И тут же вскинул голову и спросил: - Слушай, а ты сам как отсюда выходишь?

Виктор удивился, что не задал этот вопрос раньше – ведь Алат создатель этого либма проклятого, наверняка знает кучу чёрных ходов.

- Я, практически, не выхожу отсюда. – безучастно произнёс обелиск.

- Почему?

- Это очевидно. – вмешался Ишшт – Чтобы продлить жизнь - здесь время почти не идёт.

- Но он может замыкаться с тем же результатом. – возразил Крашц, переворачивая свою блюмбу. – Ему не нужно для этого подпространство.

- Да? – язвительно проворчал Ишшт – А ты не думал, что если он замкнётся здесь, то это даст ему почти бесконечное время?

-Это так не работает. – возразил обелиск.

- Тогда почему ты не выбираешься наружу?

Обелиск молчал.

- Фокусный объект, это то, что в центре? – спросил вдруг Сёма.

- Если очень по-простому. - рассеянно сказал Петрович.

- Мы в самом центре. – торжественно сказал шестилапый и улыбнулся.

Человек вздохнул. В самом центре – велика новость! Хорошо быть наивным – всегда позитивное настроение, всегда радуют очевидные вещи. И тут он понял…

В самом центре пространственного пузыря был холм, окружённый разноцветными кольцами из камней. А в самом центре холма стоял Алат. В котором они и находились.

Человек с восхищением глянул на шестилапого и повернулся к обелиску.

- Алат, так это ты – фокус-покус этой дыры в пространственном кармане? – спросил он с укором.

- Это было моей привилегией. – отозвался обелиск – Устройство, создающее это подпространство, было настроено для использования меня в качестве опорного элемента.

- И ты сливал всю информацию этим супостатам! – вынес вердикт Петрович.

- Нет. – возразил Алат – Они просто использовали меня как антенну.

- Так они и сейчас нас слышат? Они же весь поток контролируют.

- Нет, разумеется. Ты, что не знаешь о шифровании?

Повисла тишина. Человек и мгурн жевали голубые плоды.

- Ладно, предлагаю отдохнуть. – Виктор вытер рот. – Алат, можешь диван сделать?

Появилась лежанка, оказавшаяся совсем не жёсткой. Человек улёгся, и к нему с двух сторон привалились семар и мгурн. Накатила дрёма.

***

Петрович быстро шёл, оставляя за собой цепочку облачков выдыхаемого пара. Вокруг него сияли звёзды. Буквально – вокруг: он шагал по чёрному пространству космоса, ступая на пустоту, и отталкиваясь от неё.

Пейзаж был завораживающе красив: звёзды разных цветов и размеров, они сияли, переливались и вспыхивали, наполняя всё вокруг мягким, чарующим светом. В нескольких местах клубились громадные космические облака, меняя цвета и форму.

Виктора захлёстывало восхищение зрелищем, но ноги несли его, всё быстрее и быстрее. Он посмотрел вперёд, и увидел крохотное, словно прокол иголочкой, яркое синее пятнышко. Сердце поддало газу, ноги замелькали, скорость возросла и звёзды смазались в радужную ленту. Его словно тянуло к этой синей искорке.

Пятнышко быстро увеличивалось и бледнело. Через несколько мгновений, Виктор заворожённо и с обожанием смотрел на лучшее место во Вселенной – Землю. Чувства нахлынули упавшим небоскрёбом, из глаз предательски потекло. Слезинки крохотными ледяными шариками улетали назад, за облачками пара изо рта. Они плыли, постепенно отдаляясь друг от друга, сверкая как бриллианты на чёрном бархате.

Петрович вспомнил Женьку и Настю, и тут же – их дочь, Викторию. Он сунул руку в карман и попытался вынуть телефон, чтобы посмотреть видео с малышкой. В кармане, каким-то образом, оказались утрамбованы рукавицы и куча цветных камней. Достать телефон не получалось.

Да и леший с ним – лучше вживую поскорее посмотреть!

Виктор посмотрел на Землю и увидел, что между ним и планетой находился стол. Обыкновенный, офисный – такой же точно в правлении Макаровки стоит, у противного Сардулина. Вон и царапина в форме паруса, и знакомая трещина на уголке.

За столом сидел бюрократ Сардулин, в своём коричневом костюме.

- Куда это ты собрался? – грозно спросил он.

- Ты чего, Сардулин? – удивился Петрович – Пьяный, что-ли? Домой я иду. К ребятам надо, и к внучке.

- Она тебе не внучка! – холодно и ровно произнёс человек в коричневом костюме – И Женька с Настей не родные тебе. Небось, хотел квартиры их захапать?

Виктор ошарашенно смотрел на бюрократа.

- Поздно. – продолжал тот – Надо было их раньше усыновлять, но ты боялся ответственности.

Петрович отшатнулся и побледнел. Дыхание стало резким и частым, пар, вылетая изо рта, превращался в рваные и колючие кляксы.

- Ты даже собаку боишься завести! - гремел Сардулин, начиная искриться.

- У меня здоровье подорвано на вредном производстве – выпалил Виктор, оправдываясь. – Если помру – кто за собакой ухаживать будет?

- Трус и ничтожество! – подвёл черту бюрократ.

Петрович с ужасом смотрел под стол. Там, свитый спиралью, виднелся разноцветный хвост. Сардулин взял себя за уши и потянул вверх. Соскользнувшая маска обнажила голову Ишшта. Таалг смотрел на человека всеми четырьмя глазами: верхней парой – с высокомерием, а нижней – с презрением.

- Следующий! – рыкнул он, затем взял со стола фонарик и пульнул в Виктора фиолетовым лучом.

План побега.

Человек резко открыл глаза, сел и огляделся. Сёма и Крашц спали, Ишшт лежал на чёрных камнях, уже почти остывших. При взгляде на него, Виктор поёжился, вспомнив неприятный сон. Алат молчал. Часть его стены мягко светилась, создавая уютный полумрак.

Сердце колотилось, сон не шёл из головы. Нужно что-то предпринимать.

- Алат, ты здесь? – негромко спросил он.

Открыл глаза таалг, посмотрел на человека с высокомерием и осуждением.

- Это глупо – задавать вопрос, ответ на который очевиден. – проскрипел он.

- Это тебе, может, очевиден. – огрызнулся Петрович – Не все ж здесь такие умные.

- Он рядом с тобой! Да ты же сидишь на нём! И вообще – находишься внутри него! Да и что ты ожидал услышать, кроме подтверждения? «- Нет меня здесь?».

- А может, он медитирует или другим чем-то занят.

- Бред! – процедил Ишшт – Мы понимаем друг друга, значит он переводит, и слышит каждое наше слово.

Крыть было нечем. Разве что – матом, но Петрович сомневался, что на Ишшта подействуют многоэтажные конструкции обсценной лексики. Он представил таалга в костюме Сардулина.

- Ишшт, а у тебя брата-близнеца нет? С которым вас разлучили в детстве? А то я знаю одного на Земле – вот прям, твоя копия!

Рептилия снова открыла глаза.

- Я рождён от мощного энергетического импульса, индивидуального и неповторимого.

- Понятно. – кивнул человек.

- Так же, как и несколько сотен тысяч других таалгов, в нашей кладке кремниевой икры. И все мы были близнецами изначально. Теперь мы разные. Кто выжил, конечно.

- И много выжило?

- Семьсот два.

Петрович помолчал, потом снова обратился к обелиску.

- Алат, ну ты хоть кукарекни! А то, как с камнем разговариваю.

Ишшт заискрился и начал скрипуче хихикать. На поверхности обелиска появилось виртуальная физиономия. Заворочалась куча мгурнов, шестилапый открыл глаза.

- Ну, вот – всех разбудили.

- Я не хочу спать. – успокоил Сёма.

- Мы отдохнули. – сообщил Крашц.

Они развели огонь. Блюмбы осталось немного – похоже, Сёма приложил лапу, и не одну.

- Алат, покажи – что снаружи творится.

Снаружи было темно.

- Долго до рассвета?

- Относительно. – прогундел обелиск – Ещё не было смены цикла.

Человек долго думал, крутя в руках оранжевый камень. Потом он вздохнул, посмотрел на каждого инопланетянина и прочистил горло.

- В общем, ребята, ситуация такая: я не знаю – являюсь ли Рау, или гелиосом, или обоими сразу. Скажу честно – сам считаю, что я ни тот, ни другой. Но это не меняет основную суть нашего плана.

- И какой у нас план? – вежливо поинтересовался Крашц.

- Самый лучший и единственно верный. – сообщил Петрович – Поражающий своей новизной план - валим отсюда!

Все молча и выжидающе смотрели на него. Человек улыбнулся, зная, что сейчас его спросят – как?

- Прямо сейчас? – радостно вскинулся Сёма.

- Эээ… - растерялся на миг Петрович – Нет, сначала нужно подкрепиться и подготовиться.

- Можно услышать детали плана? – осторожно спросил мгурн.

- Учитывая, что человек задаёт вопросы, ответы на которые знает сам, вполне допускаю, что «валим отсюда» - это единственный пункт его плана. – проурчал язвительно Ишшт.

- А что? – усмехнулся человек – Мало? В плане важно не количество пунктов.

- А их наличие? – снова съязвил таалг, греясь у костра.

- Ну, один то пункт есть - свалить. А у него несколько подпунктов.

- Можно узнать подпункты? – вкрадчиво прошелестел Крашц.

- Конечно. Их не так и много. Первый: мы отвлекаем эловенов. Второй: Алат выходит из лимба и вырубает всю аппаратуру.

Все молча смотрели на человека.

- Это ты называешь планом побега? – презрительно спросил Ишшт.

- Ну, требуются ещё уточнения – по времени и согласованности действий.

- Если бы план был щитом от плазменной пушки, то представленное тобой является…

Таалг замолк, пытаясь подобрать понятную человеку аналогию.

- Зонтиком? – подсказал Виктор.

- Нет. – отрезал Ишшт – Травинкой!

- Ну, ты не утрируй, Ишшт. – возмутился Виктор – Конечно, всегда возникают проблемы: неучтённые преграды и случайные трудности. Но ведь всё решаемо. Мы же неплохо справлялись всё это время. И план сумеем реализовать.

- Даже если обелиск сможет выполнить свою задачу – чего мы ещё не знаем, то что дальше? Мы окажемся на спутнике планеты Рокс, неизвестно где находящейся. У вас нет транспорта и маршрута. Да мы даже не знаем – есть ли на спутнике необходимые условия для жизни каждого из нас.

Все молчали. В гнетущей тишине растворялась общая надежда. Таалг продолжил.

- Даже если отнести эти проблемы к решаемым, то остаётся нерешаемая – эловены. Они снова забросят нас сюда. А может, даже и не дадут выйти – они ведь в Кабине администрации. Помните? Не вижу способа их отвлечь.

Виктор, молча слушая, разломил блюмбу и положил половинки к костру – эксперименты со вкусом вышли на новый уровень. Он посмотрел на Ишшта и спокойно ответил.

- Эловены здесь. Когда мы выйдем, Алат их запрёт. Также, на него я надеюсь в решении проблемы с транспортом до дома – наверняка есть специальные технологии.

- С чего эловенам быть здесь? – язвительно спросил таалг – Они всё контролируют из Кабины администрации.

- Нет, Ишшт. – спокойно возразил человек – Здесь эти «электровелики». Боятся пропустить открытие «выхода». Не знаю, как быстро они могут входить в этот лимб, и сколько по времени будет открыт проход из Вселенной, но они не из тех, кто будет рисковать.

- Бред! – неожиданно резко и яростно вскрикнул Ишшт.

- Он прав. – произнёс обелиск – Эловены здесь.

Все, кроме таалга, уставились на Алата. Ишшт же, закрыл глаза и стал прозрачным – весь, кроме хвоста.

- А ты сможешь выйти «наружу» и отключить всё это хозяйство лимбическое?

- Технически это возможно.

Тёплая волна надежды прокатилась по помещению. Сёма расплылся в улыбке, тело мгурна возбуждённо бурлило.

- Но ваши сознания не вернутся к телам – всё, что будет находится в подпространстве в момент отключения, исчезнет.

Реальность моментально стала резкой и колючей, чудесное сияние надежды исчезло.

- Есть другой вариант. – неожиданно проскрипел Ишшт.

Все с удивление уставились на него.

- Нам не нужно сбегать. Откроем эловенам выход из Вселенной, а сами останемся здесь. Пока весь мир гибнет, мы проживём здесь с комфортом. Здесь ведь время еле движется.

Человек разочарованно вздохнул.

- Нет, Ишшт, это не вариант. Для меня – точно: мне на Землю надо, внучка у меня там.

- У неё не твоя ДНК. – проскрипел таалг – У неё есть свои предки – Женька и Настя. Они тоже не с твоей ДНК. У тебя нет веских причин туда стремиться.

Виктор вздрогнул и вперил взгляд в таалга. Это был какой-то сюрреализм - Ишшт вёл себя так, словно недавний сон начал реализовываться.

- У ящерицы спросить забыл! – вскипел он - Я не должен тебе ничего доказывать.

- А мы не должны гибнуть из-за твоих капризов. – парировал Ишшт.

Виктор насупился и упёрся взглядом в костёр. Все молчали.

- Все предельно ясно. – продолжал таалг – Мы откроем «выход», а взамен попросим такие условия жизни в этом подпространственном кармане, какие захотим. Эловены уйдут, Вселенная будет гибнуть, а мы проживём жизнь в комфорте.

- А если мы не сможем открыть проход? – осторожно спросил Крашц.

- Полагаю, нас уничтожат. – ответил таалг – Поэтому нам не нужно тратить ресурсы на бесполезные попытки побега, а все силы направить на открытие выхода из Вселенной.

- А еды много будет? – подал голос Сёма.

- Сколько захочешь, а может и больше.

Виктор отрешённо смотрел на раскалённые чёрные камни в костре. Мыслей не было. Была беспросветная тьма, в бездонной глубине которой слабо мигала голубая искорка. Там, за бесконечной толщей пространства, находились самые близкие и любимые люди. Одного из которых он даже не видел вживую, но он от этого был не менее ценен. А может и более.

- Не будет вам здесь никакого курорта. – спокойно, но жёстко сказал он – Эловенам плевать на всю Вселенную, а уж на нас – тем более. Да и не смогут они ничего сделать: выход откроется здесь, в подпространстве – не будут же они перед выходом возвращаться «наружу», чтобы вам тут джакузи и СПА настроить. Проход откроется – эловены свалят. Уйдут, не попрощавшись. А мы тут так и будем скакать, как блохи на сковородке. А скорее – уничтожат нас, чтобы следы подчистить.

- Бред. – высокомерно заявил Ишшт.

- Человек прав. – вмешался обелиск – Но по другой причине. У нас не будет запаса времени – Вселенная исчезнет мгновенно, со всеми подпространствами. Это как пузырь, который ткнули иголкой: бах, и всё. Никакого постепенного «сдутия». А мы вообще – в месте «прокола».

- Это возмутительно! – рыкнул таалг, закрыл глаза и стал невидимым.

В наступившей тишине Петрович слышал удары своего сердца. Уныние начало обволакивать душу. Из памяти всплыло видео – Настёна с маленьким свёрточком в окне роддома. Он мотнул головой, выпрямил спину и осмотрел пришельцев.

- Ну вот что. – начал он твёрдо – Раз нет других очевидных вариантов, то и нечего метаться, как амёба в капле воды – следуем плану.

- У тебя появился новый – более адекватный план? – с сарказмом спросил таалг.

- Мы ещё прежний не отработали. – спокойно сказал Виктор – Планы требуют корректировки, с учётом появляющихся данных. Поэтому, мы соберём всю информацию, ещё раз всё обмозгуем и найдём выход.

- Выход - куда? – уточнил Крашц.

Человек посмотрел на мгурна, потом на обелиск.

- Сначала, думаю, на спутник – в этот их центр научно-технологический. А там – Алат нам подскажет, надеюсь, куда дальше двигаться.

Все посмотрели на обелиск. Тот молчал. Петрович почесал бороду и спросил:

- Алат, а где мы сами «снаружи» находимся? Я имею в виду наши тела без сознания.

- Камера переноса.

- Это далеко от тебя и от Кабины администрации?

- Всё находится в одном месте, площадью, примерно, с холм, на котором мы находимся.

- А что стало с теми существами, которые были здесь до нас?

- Перспективных сохраняли в гиперсне. – прогудел обелиск – Остальных ликвидировали.

Виктор переложил пропечённые половинки блюмбы на белые камни.

- Скажи, Алат, а я смогу управлять этим твоим аппаратом, по перемещению в лимб?

- В этом нет ничего сложного. Возможно, потребуются небольшой инструктаж. – обелиск помолчал и добавил. – Но для этого нужно быть «снаружи» - в Кабине администрации.

Петрович надкусил блюмбу и замер – клубника! Ему даже показалось, что сок потёк по бороде.

- Сёма! Хочешь клубнику попробовать?

Побег.

Шестилапый с жадностью дочавкивал последним куском блюмы с клубничным вкусом. Виктор растянулся, подложив руки под голову и погрузился в раздумья.

Через несколько часов, он сел и посмотрел на обелиск.

- Алат, можно из Кабины администрации заблокировать как-то эловенов.

- Нет. Но их можно задержать, повысив плотность барьера.

Петрович кивнул, подумал немного и выложил свой план.

- Мы отвлечём эловенов, я выйду «наружу» и займу Кабину администрации. Потом задержу эловенов, чтобы вы все успели эвакуироваться.

- И как мы это сделаем? – прогундел Ишшт.

- А это, Ишшт, как раз твоя задача.

Виктор сам считал свой план безумным, но это было единственное, что он мог предложить. Однако Ишшт слушал внимательно, и остальные тоже не выказывали скептицизма.

- Мы подойдём к барьеру вплотную. Алат трансформируется в наклонную плоскость – горочку покруче. Я сяду наверх, а ты, Ишшт, шарахнешь в меня разрядом, не сильно – так, чтобы я вырубился, то есть, сознание потерял. Скачусь с горки, провалюсь сквозь ничто и окажусь «снаружи». Иду в Кабину администрации и задерживаю эловенов. В это время остальные следуют моему примеру: разряд Ишшта, отключка, выход «наружу». Алат выйдет сам. Потом вырубаем аппаратуру и с эловенами покончено.

Все молча переваривали услышанное.

- А как Ишшт выйдет? – спросил шестилапый.

- Сам себя вырубит. – объяснил Виктор.

- Я не смогу. – возразил таалг. – Особенности строения.

План снова затрещал по швам.

- Я могу отключить таалга. – заявил обелиск – Из-за его энергетической сущности, это простая задача.Но проблема в том, что он не сможет вырубить мгурна и семара. Семар слишком шерстяной и с повышенным сопротивлением, а мгурна очень много – энергия распределится неравномерно: кого-то не отключит, а кого-то сожжёт.

План треснул и начал рассыпаться. Но Петрович сдаваться не собирался – терять ему было нечего.

- А как бы их эловены отсюда вытащили? Ты говорил, они всех отключают.

- Да, они обладают такой способностью.

- А ты?

- Мне нужны кодовые цепочки существа, чтобы это сделать.

- Как их добыть?

- В камере переноса. Возле ваших тел есть кристаллы с голографической записью.

Человек задумался.

- Тогда сделаем так: мы с Ишштом вываливаемся из лимба. Ишшт мчится в Кабину администрации – задерживать эловенов, а я просматриваю кристаллы и возвращаюсь.

- Ты вернёшься назад? – переспросил Ишшт, не веря.

- А что ещё делать? Алат считает информацию, вырубит нас и потом выйдет сам. Других вариантов я не вижу.

- Но сможем ли мы выйти отсюда, просто потеряв сознание? – не сдавался таалг.

- Это может сработать. – сообщил обелиск. – Если эловены не успеют выбраться раньше остальных.

Крашц посмотрел на Виктора и вкрадчиво спросил:

- Ты всё ещё не веришь, что являешься потомком Рау?

Путь до барьера был не близким. Ишшт, на своей реактивной тяге, мог долететь туда за секунды, но Петровичу пришлось бы топать несколько часов. Мгурн, скорее всего, тоже преодолел бы такое расстояние не быстро. Шестилапому побегать было в удовольствие, и он доскакал бы довольно легко. В общем, группа была разноскоростная, а добираться хотелось вместе, держась командой.

Проблему решил обелиск. Он великодушно разрешил всем на него усесться, поднялся в воздух, и поплыл в сторону барьера.

Прибыв на место, Алат превратил себя в закрытую коробку, закрыв всех от эловенов.

- Значит, так. – скомандовал Виктор. – Сёма бежит вдоль барьера влево, а Крашц – вправо. Ишшт стартует к противоположному краю, через центр, попутно ударив меня разрядом. Затем, сделав петлю, летит прямо в барьер, а Алат отключает его на лету. Пока эловены пытаются понять – кто куда бежит и что делает, мы с Ишштом выполняем свою задачу «снаружи», я возвращаюсь и передаю коды Алату. Затем он всех вырубает, и мы дружно уходим в закат.

- А в закате хорошо? – спросил Сёма.

- Лучше всех! – ответил Петрович – Ну, начали.

Обелиск вытянулся в крутую горку. Петрович вскарабкался, снял всю одежду и махнул рукой.

Семар рванул красной молнией вдоль барьера. Человек повернул голову, чтобы посмотреть на Крашца, но в этот момент ему в затылок ударил разряд, выпущенный Ишштом. Появилась ослепительная точка, взорвалась и все погасло.

Пробуждение было похоже на кадры вырубившей его вспышки, прокрученные в обратную сторону: сначала ослепительная пелена, бывшая повсюду, начала сжиматься и утягиваться, а затем превратилась в точку и исчезла. Реальность сфокусировалась, став резкой и отчётливой.

Виктор резко сел. Он находился на прозрачной консоли, висевшей в метре над полом. Вокруг было светло, в нескольких десятках метров находились другие прозрачные консоли, расположенные вокруг чёрного обелиска. Петрович увидел Сёму и Крашца, лежавших без движения. На ближней к нему консоли лежал Ишшт. Глаза рептилии были раскрыты, и она смотрел на человека.

- Ишшт, - просипел Виктор – Мчи в Кабину администрации, задержи эловенов.

Он слез с консоли и пошатнулся. Ощущения были странными – он чувствовал своё тело полностью, но оно иногда не слушалось. Петрович заковылял к телам Сёмы и Крашца, чтобы отыскать их кодовые цепочки.

Кристалл выглядел как высокий столбик, с синими прозрачными гранями. При его приближении, кристалл засветился, появились незнакомые символы. Что-то вроде «птички», «сломанной табуретки», логотипа автомобиля «Москвич» и прочие закорючки. Он проговаривал про себя – на что похожи символы, шевеля губами.

Кивнув, он оглянулся на Ишшта, и увидел, что тот следит за ним и не двигается.

- Ишшт, ты чего? Шевелись – времени нет!

И тут из-за таалга показались два зелёных сполоха. Виктор сразу понял, что это эловены. Он замер и ему в переносицу ударил фиолетовый луч.

Виктор открыл глаза в тот же момент, как очнулся. Было светло.

- Сколько же я провалялся? – произнёс он.

Над ним появилась лохматая голова, с клыкастой пастью, растянувшейся в улыбке.

- Он очнулся!

Петрович сел и оглянулся. Обелиск стоял на своём месте. Рядом радостно пританцовывал Сёма. От ручья шагал Крашц, неся мешок с водой.

- Что произошло? – спросил он.

Шестилапый и мгурн в недоумении уставились на него.

- Мы думали – ты расскажешь. – прошелестел Крашц. – Вы с таалгом нырнули в ничто, и ты тут же появился здесь. А Ишшт не появился.

В голове встрепенулся вопрос, но тут же затерялся, оставив неприятное чувство дискомфорта.

- Значит, его схватили. – Виктор поморщился – Я видел эловенов. Мне так кажется.

Он повернулся к обелиску.

- Алат, что они с ним сделают?

Обелиск вывел на одну из граней виртуальную физиономию.

- Я сообщал ранее: изымаемых существ уничтожают, либо – если их потенциал достаточно высок, помещают в архив.

- Что за архив?

- Хранилище. Существ фиксируют и помещают в гиперсон. Близкий земной термин – консервация.

Петрович, потеребил бороду.

- Ну и где эта консерватория находится?

- Там же – на спутнике.

Виктор задумался, потом резко встал.

- Надо его вернуть!

- Но ведь мы, наоборот, хотели все отсюда выбраться. – заявил Сёма.

- Вот именно – все. Освободим Ишшта и вместе свалим. – отрезал человек. Немного подумал и добавил: - Нужно действовать быстро - его могут убить.

- Но как ты пройдёшь через ничто? – спросил Крашц – Ишшта нет, и некому тебя «отключить» разрядом.

- Я сам себя отключу.

Виктор набрал в мешок из-под воды прозрачных камней, все погрузились на обелиск и помчались к барьеру.

Алат двигался очень быстро, напор воздуха стал смещать Крашца к раю. Петрович тоже почувствовал, как его начинает сносить, и они с мгурном укрылись за телом шестилапого.

- Ты действительно отправишься туда снова? – спросил Крашц. – Это огромный риск – эловены могут убить и тебя.

- Это ж я его втянул в это. Он вообще не хотел участвовать, а я убедил. Мне и исправлять ситуацию.

- Полагаю, он бы не стал возвращаться за тобой. Таалги очень эгоцентричны и высокомерны. И вы с ним не очень ладили. – напомнил Крашц.

- И что? Ишшт, конечно, эгоист и зануда, но он - наш эгоист! Он в команде, один из нас, понимаешь? Вот как каждый паук в тебе.

- Мы – мгурны. – поправил Крашц – И мы бы пожертвовали любым из нас – и не одним – ради спасения основной массы.

- Ну, вот! – воскликнул Петрович - Ведь каждый мгурнёнок твой является частью тебя самого. Выходит, ты готов к самопожертвованию, а значит – можешь понять мои мотивы.

Мгурн задумался, а потом вежливо спросил: - А как ты найдёшь таалга? И если найдёшь – как освободишь?

- Я думаю, они ещё не успели выйти из Камеры перемещения – из-за разницы в скорости во времени. Здесь год, там – секунда. Ну, это образно, конечно – в математике этой космической я не силён. Но думаю, мы успеем. Верно, Алат.

Обелиск, мчась по внепространственной степи словно крейсер, прогудел.

- В том месте время тоже идёт не так, как в остальной Вселенной – это что-то вроде шлюза, плавный переход. Но человек прав: учитывая разницу в скорости течения времени здесь и на спутнике, а также скорость передвижения эловенов, Ишшта ещё не успели вынести из Камеры перемещения.

Впереди показался барьер. Человек закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь унять волнение. И вдруг, потерявшийся ранее вопрос, всплыл в сознании.

- Народ, а как вы узнали, что я снова появился на вершине холма, если вы были у барьера?

- Нам сказал обелиск. – ответил Крашц. – Он знает, когда появляется любое сознание, и где оно находится в данный момент.

- Не любое. – прогудел Алат, остановившись возле барьера из ничего – Эловены могут маскировать своё присутствие.

Виктор стоял на обелиске, трансформировавшемся в горку. Он покрутил в руке мешок с камнями, отсыпал немного и снова покрутил. Результат его удовлетворил, он кивнул и оглянулся. Сёма и Крашц смотрели на него.

У Петрович снова закопошился в сознании вопрос. Интуиция подсказывала, что это важно и он прокручивал в памяти недавний разговор, силясь поймать нужную частичку информации. Он хмурился и смотрел на Крашца и Сёму.

Внезапно, за их спинами появились два тёмно-зелёных сполоха. Два искрящихся луча ударили в мгурна и шестилапого, тела которых сразу обволокло искрящееся сияние. Виктор резко крутанул мешок с камнями, поднял руку и нагнул голову.

Третий луч ударил его в спину, прямо в центр масс. Петрович почувствовал, что тело перестало его слушаться. Он начал было удивляться, но мешок с камнями долетел до его темени, и всё вокруг погасло.

В этот раз пробуждение было тяжёлым. В голове стучали кузнечные молоты, открытые глаза видели лишь серую пелену. Вдобавок, его тошнило. Похоже, это была плата за использование недокументированной возможности выхода из лимба: перенос последствий удара по темечку там – в лимбе, в реальный мир.

Человек полежал, пока пелена не рассеялась и взгляд сфокусировался. Он осторожно сел. Всё та же прозрачная панель. Взгляд упёрся в обелиск, стоявший в центре Камеры перемещения. Виктор повернулся всем телом и увидел лежащего Крашца.

Петрович решил мимоходом прочесть цепочку кода мгурна и сразу отправиться искать Ишшта.

Доковыляв до мгурна, он посмотрел на «оживший» кристалл. Символов было много, и он понял, что не запомнит их. Это было обидно - код Крашца был нужнее: Сёму можно было тоже вырубить ударом по голове, чтобы пройти через ничто, а вот как вырубить тысячи пауков? Нужен код! Но с трещащей башкой запомнить все символы было невозможно. Он огляделся, в поисках того, чем и на чём можно было записать.

Мысль о том, что записанное он не сможет затащить обратно в лимб, пришла одновременно с обнаружением Ишшта. Таалг лежал на той же панели, что и в прошлый раз. Все четыре глаза были закрыты.

- Ишшт, голубчик, очнись. – Виктор не рискнул притрагиваться к рептилии – мало ли чего, и шептал, нагнувшись к самой её голове – Ты меня слышишь?

Таалг не реагировал. Петрович медленно выпрямился и растерянно повернулся. В девяти метрах от него вибрировали два зелёных сполоха.

- Здрасьте. – пробормотал он – Мы тут за снаряжением – инструменты и всё такое.

Он мотнул головой в сторону обелиска, собираясь что-то добавить, но от резкого движения в голове взорвалось облако боли.

- Ох! Твою ж материю в душу! – простонал он.

Боль осела и расползлась, просто слившись с мозгом. В темечке пульсировало, словно туда колотили молотком, каждый раз добавляя трещину в черепе. Чтобы купировать проблему, мозг отключил всё лишнее, по его мнению, в том числе всякие переживательные центры. Виктор почувствовал накатившее равнодушие.

- Ящерку не обижайте. – устало, но с ноткой угрозы, сказал он ровным голосом, положив руку на панель со неподвижным Ишштом. Получил фиолетовым лучом в переносицу и отключился.

Виктор открыл глаза в тот же момент, как очнулся. Было светло.

- Сколько же я провалялся? – произнёс он.

Осторожно приподнявшись, он сел. Осмотрелся вокруг, встал и снова огляделся. Вдали появилась чёрная точка. Она быстро приближалась.

- Значит, в этот раз меньше, чем в прошлый – Алат с Сёмой и Крашцем только подъезжают. – ответил он на свой вопрос.

Человек пощупал голову – боли не было. Он довольно кивнул, и шагнул к подплывшему обелиску.

- И снова – здравствуйте! – улыбнулся он.

Сёма спрыгнул с Алата и радостно заскакал вокруг Петровича. Крашц стёк сплошной паучьей массой и вылепился в гуманоидную форму. Обелиск опустился на почву, точно в своё прежнее место.

- А где Ишшт? – спросил шестилапый, растянув пасть в улыбке.

- Там же где и все – в Камере переноса. – ответил Петрович – Полагаю, он должен быть здесь.

Сёма заозирался, потом помчался по холму, истошно вопя: - Ишшт!

- Но тогда, обелиск должен об этом знать. – вкрадчиво сказал Крашц.

Петрович повернулся к молчащему обелиску.

- Что скажешь, Алат: здесь наш динозавр электрический?

- Да. – прогудел обелиск.

В голове снова мелькнул какой-то важный вопрос. Человек попытался сосредоточиться, но крики шестилапого отвлекали.

- Сёма, прекращай орать. Думаю, Ишшт нас слышит.

Виктор осмотрелся, и громко произнёс:

- Ишшт, выходи, давай - знаю, что ты здесь где-то, невидимка хвостатая.

Ничего не произошло. Человек глянул на солнце, и ухмыльнулся.

- Скоро стемнеет, похолодает, и ты, Ишшт, отморозишь себе задницу. Или хвост.

- Я пережду в чёрных камнях, там тепло. – раздался голос таалга – Как ты узнал, что я здесь? Я мог быть где угодно. Например, у барьера.

- Ага. – усмехнулся Петрович – И до этого мог бы, тогда - в самом начале, но пришёл к нам. Значит, тянет тебя к компании.

- Так проще выжить.

- Ты, Ишшт, видимым то стань - от эловенов надо было прятаться.

Таалг плавно проявился в трёх метрах от Виктора.

- Ура! – завопил Сёма – Петрович спас Ишшта, и мы можем идти в закат!

Предатель.

Петрович почесал бороду.

- Алат, с кодами я справился наполовину: для Сёмы запомнил, а для Крашца – нет, очень длинный оказался.

Петрович отломил кусок ветки, полил почву, чтобы легче было чертить, и начал рисовать.

- Первый символ был похож на птичку, потом – «табуретка»…

- Достаточно. – сообщил обелиск – Я считал всю цепочку. Начинай диктовать код мгурна.

- Его я запомнить не смог. Прости, Крашц. Первый символ, вроде был похож на хамелеона…

Виктор вдруг замолчал, уставившись на нарисованную закорючку. Вопрос, скакавший до этого в голове, и который никак не удавалось поймать, вдруг сфокусировался и запылал в сознании.

- Алат, а когда мы с Ишштом первый раз «ушли в туман», вернулся только я?

Обелиск молчал. Сёма и Крашц выжидающе смотрели на него. Рептилия тихонько сменила цвет и слилась с почвой.

- Ты ведь знаешь, когда появляется и где находится чьё-то сознание. – настаивал Виктор.

Обелиск выглядел безжизненным, впрочем, как всегда, кроме случаев, когда на нём появлялась виртуальная физиономия.

- А ты, Ишшт, что скажешь? – человек повернулся к рептилии – Когда ты вернулся?

Таалг медленно стал прозрачным и пропал из виду. Виктор снова повернулся к обелиску, сердито прищурившись.

- Ишшт вернулся со мной в прошлый раз. Верно?

- Да. – прогудел Алат.

Шестилапый недоумённо переводил взгляд с обелиска на Ишшта, а затем на Виктора.

- Но зачем ты тогда возвращался? – спросил он человека – Если Ишшт уже был здесь.

Виктор вздохнул, и уставился на линию горизонта. На душе было хреново.

- Он не знал. – пояснил Сёме Крашц.

Шестилапый задумчиво посмотрел на обелиск, а потом на человека.

- Выходит, что обелиск хотел вывести наружу Петровича, чтобы он улетел к детёнышу, а мы бы остались здесь – как предлагал Ишшт. Это оптимальный компромисс. Верно?

- Нет, Сёма. – устало сказал Виктор – Он надеялся, что эловены психанут и ликвидируют меня, как особо склонного к побегу.

- Или поместят в архив. – скромно добавил обелиск.

- Но зачем? – шестилапый выглядел совсем растерянным.

- Чтобы Петрович не открыл эловенам выход из Вселенной.

Шестилапый кивнул, словно ответ его устроил, и повернулся туда, где лежал прозрачный Ишшт.

- Ишшт, а ты почему не сказал, что тоже вернулся?

Рептилия молчала, и вообще не подавала признаков присутствия.

- Потому что он эгоист и ему на всех плевать. – сказал человек, поднимаясь – Но он, хотя бы, этого не скрывает.

- Я тоже не лгал о своих намерениях. – прогудел обелиск.

- Ну конечно. – кивнул Петрович, с серьёзным видом – «Ничего личного», «Всё в рамках логики и сухого расчёта», а главное – «Это для всеобщего блага». Понимаю и не обижаюсь на тебя, Алат. Я тебе даже благодарен.

- Благодарен? – переспросил Крашц удивлённо.

- Да. Алат мне помог понять суть одного спорного понятия – душа. Думаю, это часть сознания, которая стремится делать не то, что логично, а то, что считает правильным.

- Он поделился с тобой нужной информацией, и ты понял?

- Нет, я сам увидел – на контрасте. Вот у Алата нет это части, поэтому он такой бездушный.

Человек повернулся и пошёл к кустам. Ему хотелось побыть одному.

Вернувшись через час, он свалил принесённые кусты с блюмбой.

- Сёма, Крашц, ночевать будем у костра, как раньше. Надо дров натаскать, блюмбы запасти и пополнить запас чёрных камней – я часть для «дубинки» использовал и оставил у барьера.

Мгурн отправился за камнями, а Сёма рванул к кустам. Петрович думал, как расположить лежанку из синих камней у костра – прислонять её к обелиску сейчас казалось неуместным.

Он пытался разжечь костёр с помощью прозрачных камней. Дело шло плохо – навык был утрачен. После пятой попытки, из воздуха вылетела молния и подожгла веточки. Человек мигом набросал дров потолще и пробурчал: - Спасибо, Ишшт.

Появилась цепочка маленьких мгурнов. Паучки семенили, таща чёрные камни, и сбрасывая их возле костра. Примчался шестилапый, с огромным ворохом кустов.

Петрович соорудил из принесённых камней небольшую площадку, проложил мостик к их раскалённым «собратьям» в костре. Площадка быстро нагрелась.

- Устраивайся, Ишшт. – сказал он миролюбиво – Наслаждайся. Всё по-твоему выходит: сидеть нам здесь и куковать до морковкиного заговения. Точнее – пока не сменят нас на другую команду.

В мозгу снова мелькнул вопрос, и сразу затерялся. «- Что-то зачастили загадочные вопросы с неприятными ответами.» - мелькнула тревожная мысль.

- Алат, а как быстро меняют команды?

Обелиск молчал, и Виктор уже подумал, что ответа не будет, но Алат вывесил свою жуткую физиономию и ответил.

- Раньше меняли часто. Потом разумная жизнь в окрестностях исчезла по естественным причинам, и периоды увеличились.

- И сколько стало? В земных годах? Или – неделях.

- Эловены расширили радиус пространства, где охотились, и объектов стало много. Даже больше, чем первоначально. Периоды резко сократились.

- Это плохо. – нахмурился человек. – Сколько нам осталось?

- В итоге изобилие кончилось. – продолжил Алат – Периоды растянули настолько, что некоторые виды успевали пройти все циклы до естественной смерти. Их, конечно, заменяли кем-то из архива, но постепенно и тот стал опустошаться.

- Ага! – обрадовался Петрович – Фактор времени! Ты ж говорил, что это место древнее, чем мой туалет на участке – конечно, всё кончится за такой срок.

- Они создали сеть автономных мобильных сканеров и разбросали по Вселенной и наловили столько объектов, что пропускали их с излишней скоростью – периоды стали размером в местные сутки. Разумеется, компенсировалось всё резко увеличенной силой внешнего воздействия. Пока архив снова не наполнился.

- Что за "сила внешнего воздействия"? Пытали что-ли?

- Полагаю, термин «пытка», достаточно широк, и может включать те действия и процессы, которые я имею в виду, но это было гораздо хуже того, что вкладываешь в это понятие ты.

- Вот ты завернул! – усмехнулся Петрович – Тебе бы адвокатом быть, или политиком. Или прогноз погоды вести.

- Прогноз погоды? – удивился обелиск.

- Ну да. «- В ближайшее время нас накроет циклон сокращения периода нахождения в лимбе. Ожидаются агрессивные условия. Внешние воздействия – сильные и жёсткие, ощущаются как насилие, местами – до пыток.».

Наступила тишина. Петрович понял, что его юмор никто не оценил.

- Гхм, ладно. Так что там с периодом смены команды, Алат? Сколько времени у нас?

- Через какое-то время поступление новых объектов резко упало, снова стали опустошать архив.

Петрович внимательно посмотрел на обелиск.

- Алат, сознайся – тебе нравится общаться. Соскучился, видать, по общению, за такое-то время. И я не против совсем, даже всеми руками «за», но можно сейчас сократить предысторию и назвать актуальный срок?

- Я не знаю. Поэтому пытался дать максимум информации. – спокойно ответил обелиск – Перед вами было несколько тысяч команд из архива.

- Выходит, мы пока ценный актив. – протянул Виктор, и внезапно замер.

Вопрос, смутно маячивший недавно в голове, вдруг вылез в первый ряд и предстал во всей своей параноидальной красе.

- Ишшт, а как ты узнал про гибель всей Вселенной, если эловены выйдут в «проход»? Ты же прогуливал тот урок, где нам Алат про это рассказывал.

Ишшт оставался прозрачным, но по сдвинувшимся на чёрной лежанке камням, было видно, что он лежит на ней.

- Если ты не заметил, - раздался его голос – У меня богатый опыт и хорошие аналитические способности. Поэтому я догадался.

Виктор помолчал немного, а потом повернулся к мгурну.

- Крашц, нам надо будет ещё синих камней – стенку небольшую от ветра соорудить со всех сторон. Сегодня так переночуем, а завтра навесом займёмся. Вы с Сёмой сходите, пока не стемнело. Ладно?

- Хорошо. – кивнул мгурн, и двинулся с холма. Сёма запрыгал рядом.

Петрович убедился, что они ушли, положил несколько синих плодов к костру и спокойно сказал:

- Знаешь, Ишшт, никакой опыт здесь не поможет, потому как не было ещё такого события в истории. И аналитика твоя тоже не поможет понять, что Вселенная погибнет при этом событии, если только у тебя нет достаточно необходимой информации. Как у Алата, например.

Таалг молчал, а обелиск ему в этом поддакивал.

- И даже Алат не знает этого со стопроцентной гарантией – потому что не было опыта такого. Но он продвинулся дальше всех, и мы доверяем его экспертному мнению. А вот ты утверждал это, как достоверный факт, потому что на основе него строил планы.

Рептилия молчала.

- Снюхался с этими террористами? – спокойно спросил Виктор.

- У эловенов нет запаха. – пробурчал Ишшт – И обоняния.

- Тогда – спелся.

- У меня нет речевого аппарата.

Человек перевернул припекавшуюся блюмбу.

- Ты с самого начала с ними заодно? – спросил он.

Таалг стал тёмно-зелёным и тихо ответил: - У нас была сделка, от которой я не мог отказаться.

- Всегда есть выбор. – пожал плечами Виктор – Я тебя не укоряю, просто к слову.

- Когда в меня ударил луч, я не отключился. Вырубило только маленькую часть, принадлежащую рептилии, что лишило меня движения. Энергетический фиксатор - почти как оранжевая пыль, только менее токсично.

- А как же они тебя через барьер из этого «ничто» пропихнули? В сознании же через него не пройти.

- Эловены отключили моё сознание – у них полно технологий. Но перед этим поручили мне направлять действия группы, чтобы повысить шансы открытия «прохода». Взамен я попросил переместить меня в какую-нибудь систему с изобилием энергии. Тогда мне и сообщили, что Вселенная рухнет, и сказали, что я могу остаться в этом подпространстве. До самого конца.

- Ну, они тебя не обманули, в общем-то. – усмехнулся Петрович – Ты сам не догадался, что конец будет всему и везде. И согласился приближать его изо всех сил.

- А что я мог сделать? – огрызнулся таалг. – Отказаться?

- А ты и рад подвернувшейся возможности. И ведь именно тебя выбрали - идеального кандидата в предатели.

- Меня выбрали, потому что я наиболее близкий им вид – тоже энергетический, только заключён в оболочку из рептилии.

Петрович повернулся к обелиску.

- Алат, ты знал об этом?

Обелиск помолчал и ответил:

- Эловены иногда выбирают самого бесполезного – объект, у которого очень низкий эмоциональный уровень. Ему поручают содействовать стимуляции эмоциональных вспышек.

- Зачем же они отлавливают тех, у кого этот уровень низкий?

- Сканеры засекают эмоциональные вспышки. – пояснил обелиск – Вероятно, даже у низко эмоциональных существ случаются трудные моменты, и они «вспыхивают».

- Ясно. – Виктор посмотрел на обелиск и твёрдо спросил:

- А конкретно про Ишшта ты знал? Что он этот «куратор»?

- Да.

- Выходит, у меня и камень в огороде, - с горечью произнёс человек, посмотрев на обелиск, а потом повернул голову к Ишшту – И рептилию на груди пригрел. Что ж я не так делаю то, Вселенная?

Он вздохнул и констатировал: - Значит, Ишшт шпионил и всё им передавал. И про побег тоже. – констатировал он.

- Разумеется нет! – возмущённо ответил таалг – Это очевидно.

- Извращённая у тебя очевидность, Ишшт. Мне вот, совсем не очевидно. – Петрович повернулся к обелиску – А тебе, Алат.

- Мне совершенно очевидно. – прогудел обелиск. – Множество причин не сообщать ничего эловенам, большинство из них достаточные.

- Вот как? – опешил Виктор – И какие же?

Обелиск снова замолчал. Человек повернулся к рептилии.

- Ну, рассказывай, Ишшт, раз уж только я здесь тупой.

- Во-первых, они не просили ничего сообщать.

Петрович задумался. Эловены могли всё видеть и слышать сами, оставаясь невидимыми, если верить Алату. Значит им, действительно, шпион был не нужен. Конечно, то, что происходило внутри обелиска, было им недоступно, но таких прецедентов раньше не было.

- Во-вторых, - продолжил таалг – мне это было невыгодно. Если Вселенная погибнет, при исходе эловенов, то побег – прекрасный шанс.

- И ты рискнул нарваться на месть эловенов, ради этого?

Таалг промолчал. Зато неожиданно встрял обелиск.

- Он не рисковал: эловены не станут никого убирать отсюда – нет замены.

- О, так Ишшт выстроил беспроигрышную для себя ситуацию. Стратег. – с горькой усмешкой сказал он. Потом внимательно посмотрел на рептилию.

- Расскажи, что произошло, когда мы с тобой первый раз вывалились отсюда?

- Эловены появились почти сразу и зафиксировали меня. Потом тебя. Затем нас переместили обратно.

- А почему ты не объявился то? Сказал бы, и мне б не пришлось снова через это ничто сигать. Знаешь, как башка болела после удара?

- Я сразу улетел – был в шоке. Потом увидел сверху, что вы снова к барьеру отправились, но не знал с какой целью.

- А если бы знал – предупредил? – с тенью надежды спросил Петрович.

Рептилия промолчала.

- Ну ладно. Так значит, ты им ничего не сообщал?

Молчание таалга показалось зловещим.

- Или сообщал?

Тишина.

- Ишшт, ты здесь общался с этими «светлячками» свихнувшимися, эловенами?

Таалг упорно молчал.

- Ясно. – упавшим голосом проронил Виктор – Что ты им сообщал?

Сумерки сгустились. Вдалеке послышались восторженные крики шестилапого.

- Ишшт, эловеники всё сами видели и слышали – ну, или как там они воспринимают информацию. Кроме того времени, что нас укрывал Алат. Значит, ты сообщил им что-то, что узнал внутри обелиска. Что?

- Он сообщил им, что ты потомок Рау, сын Хелиоса. – прогудел Алат.

- Ну, если эти граждане такие умники, как ты рассказывал, то сразу разберутся, что это чушь.

- Они проверят. Экспериментальным путём. Увеличивая давление.

Человек снова вздохнул, и вдруг вскинул голову.

- Погоди-ка, Алат, ты что – был в курсе, что он с ними общался и что им сказал?

- Да.

Человеку стало тяжело на душе, словно на неё лёг обелиск, а сверху примостился Таалг.

- Вы, ребята, такие умные, но – дураки. Если эловены победят – всему конец, а значит, они общий враг. Сильный, умный и бескомпромиссный. Но мы пока живы и у нас есть шанс. И он будет выше, если мы станем настоящей командой, а не будем предавать друг друга или пытаться раздавить.

- Если тебя ликвидировать, - заявил обелиск – Вероятность открытия выхода из Вселенной резко сократится, а значит шанс спасти мир будет ещё выше.

- Да? А ты не думал, что в именно момент гибели я могу испытать эмоции, которые нужны эловенам?

- Вероятность крайне низка. – с сомнением проронил обелиск

- Зато ставки высоки. – парировал Виктор – Давай, дави меня, если уверен.

Совсем близко слышался голос Сёмы. Петрович нахмурился, покачал головой и заявил:

- Ну, вот что: неизвестно сколько придётся здесь ещё торчать вместе, поэтому не будем напрягать атмосферу в коллективе – этот разговор пока оставим в тайне. Сёме и Крашцу настроение портить незачем.

- Ты не расскажешь о моём поступке? – спросил Ишшт.

- Ни о твоём, ни о поступках Алата. Хотя его репутация и так не ахти, после агрессии.

Появились маленькие паучки-мгурны, тащившие синие камни.

- Ишшт хотел поблагодарить тебя. – сообщил Алат Петровичу – Он начал передачу информации, но прервал её. Однако я успел распознать матрицу сообщения.

- Чушь. – просопел таалг.

Катастрофа.

Крашц быстро разложил принесённые камни, Сёма переломал кусты в мелкие кусочки. Все усели возле костра и занялись ужином.

Все молчали, но Виктор чувствовал, что Сёма и Крашц имеют вопросы относительно недавнего выхода из лимба и возвращения в него.

- Ну, что ж, давайте проясним ситуацию и подведём итоги. Как выяснилось, эловены пытались склонить Ишшта к сотрудничеству.

Таалг всеми глазами уставился на человека. Петрович нутром ощущал, как Ишшт напрягся.

- Но наш друг выбрал правильную сторону, и активно участвовал в побеге. К сожалению, враг оказался манёвренней - мы были схвачены и возвращены в лимб. Ишшт проявил тактическую грамотность, решив временно отделиться.

- Но ведь ты из-за этого зря рисковал, снова идя в логово эловенов. – воскликнул Сёма.

- Совсем не зря. – возразил Виктор – Во-первых, опыт лишним не бывает – я нашёл способ прохождения через ничто без помощи Ишшта. А во-вторых, идти надо было всё равно – за цепочкой кода Крашца, чтобы Алат смог отключить его перед побегом.

Рептилия продолжала таращится на человека. В верхней паре глаз плескалось облегчение, а в нижней – безграничное удивление.

- И какой итог? – проникновенно спросил Крашц.

- Итог неутешительный. Но – оптимистичный. Мы выяснили, что тупая гонка с эловенами – проигрышный вариант: они выходят отсюда до того, как сбежавшие успевают добраться до Кабины администрации.

- Это было понятно сразу. – радостно сообщил Сёма – Разница в течении времени – помните? Там снаружи, проходит секунда, а здесь – неделя или месяц. Им и торопиться не нужно.

Повисла оглушительная тишина.

- Ты, Сёма, просто прикидывался, что-ли, наивным простачком? – спросил ошарашенный Петрович – Как я сам то не допёр? А ты чего сразу не сказал, конь шестилапый?

- Мне понравился твой план. – улыбаясь во всю пасть, ответил Сёма – Думаю, он сработает.

- А что же в этом оптимистичного? – прошелестел мгурн.

- Это была неутешительная часть итогов. – улыбнулся Виктор - В целом же, план рабочий. Необходимо лишь проработать подпункт, в котором надо задержать эловенов.

Он повернулся к обелиску.

- Алат, какой коэффициент разницы времени? Если там, снаружи пройдёт минута, сколько пройдёт здесь?

- Точного значения нет, и быть не может – подпространство имеет гибкую временную структуру – чтобы не разорвало. Величина разницы течения времени всё время плавает, иногда случаются всплески. В среднем – пара месяцев.

- То есть, даже если мы могли всё провернуть за полминуты, эловены могут ещё месяц здесь загорать, а потом не спеша выйти, взять нас за шкирку и вернуть в стойло. Так?

Все молчали. Даже Ишшт, хотя мог бы ввернуть фразу о том, что человек снова задаёт вопрос, ответ на который очевиден.

- Ну и отлично! – улыбнулся Петрович и переложил пропечённый фрукт на прозрачные камни. – Информации всё больше. Теперь мы знаем…

Он внезапно замолк. Потом повернулся к шестилапому и мгурну.

- Вы говорили, что мы с Ишштом прошли через ничто и тут же появились на холме.

- Ага. – кивнул Сёма. – Нам Алат сказал.

Виктор повернулся и воткнул подозревательный взгляд в обелиск.

- Но этого не может быть: минута, проведённая там, это два месяца здесь. А я там пробыл около минуты.

Стало тихо, как в библиотеке в нерабочие часы.

- И второй раз – секунд тридцать. – мрачно добавил Петрович. – Алат, где потерянные нами три месяца жизни?

- Из-за особенностей этого места, вы просто проживаете много событий за очень короткое время. Я же объяснял. Всё, что с вами здесь произошло, в реальном мире уместилось в несколько минут.

Физиономия на обелиске сделала паузу, а потом снова зашевелила ртом.

- Так что, технически – вы ничего не теряли. По сути, вы просто не использовали пару минут эту технологию. Вроде, перерыва на техобслуживание.

- Ты зубы то не заговаривай! – строго сказал Виктор. – Что произошло.

Обелиск помолчал, и равнодушно объяснил.

- Эловены не могли оставить это место без присмотра – вдруг откроется «проход». Поэтому, выйдя отсюда, они поставили всё на паузу – вроде анабиоза. Все живые организмы застыли, а потом ничего не помнили. Потому что, ничего и не было.

- А почему они не разделились? – спросил Ишшт.

- Потому что не доверяют друг другу. – усмехнулся Петрович. – Вечный страх империалиста – конкурент.

- Не только поэтому. – прогудел обелиск. – Каждый из них имеет определённый объём информации, неизвестной другому, и они подпитывают друг друга. Этот симбиоз не позволил им разделиться.

- Потом они вернули нас с Ишштом, и «сняли с паузы» весь лимб. – подвёл черту расследованию Виктор. – Алат, а ты тоже в анабиозе был?

- Не совсем. Я замкнулся.

- Ясно. А почему сразу не рассказал?

- А зачем? – прогудел обелиск. – Вы, по сути, ничего не пропустили.

Все молча обдумывали новые данные.

- И что делать теперь? – прошелестел, пощёлкивая, Крашц.

- Отдыхать - утро вечера мудренее. Пусть пока информация уляжется, а там – что-нибудь придумаем.

Петрович понимал, что шансов нет. Даже одного из миллиона. Но Сёма и Крашц были славными ребятами, да и Ишшт, в общем-то – нормальный, они заслуживали пожить без ощущения безнадёги.

- Расскажи про Землю. – попросил Сёма, жуя блюмбу – И про детёныша.

Виктор попробовал синий фрукт и тут же выплюнул – чистый хрен! Он взял и положил остужаться следующую блюмбу.

- Земля – это лучшее место во Вселенной, что подтверждают ваши рассказы о своих и других мирах. Без обид, ребята. Просто, наша планета – настоящий рай!

Там столько красивых и замечательных мест! Горы, океан, луга, леса. – он вдруг остановился и вздохнул. – Столько всего, а я в одном месте прожил – как привязанный.

- Ты не ходил в океаны, горы и леса с лугами? – спросил Крашц.

- Ходил, конечно, да только мало совсем. А до океанов с горами далеко - надо лететь или долго ехать. Хотя, иногда и ехать то никуда не надо – достаточно голову поднять да вокруг посмотреть: столько красивого и удивительного заметишь! А я жил, как во сне – дом, работа, огород. Хорошо хоть ребята появились в моей жизни.

Виктор осторожно укусил фрукт – ливерная колбаса, сойдёт.

- Знаете, мне сейчас и огород мой райским место кажется – иногда реальную цену чего-то познаёшь, когда теряешь.

- Ты часто что-то терял? – вкрадчиво спросил Крашц.

Человек задумался, потом покачал головой.

- Чего-то особо ценного – нет. До нынешней ситуации, конечно. Сейчас, вот, понял – насколько мне дороги многие вещи, на которые раньше внимания не обращал.

Виктор вздохнул. Блин, да он бы сейчас Сардулина обнял и расцеловал, такая накатила ностальгия, подпитываемая безнадёжностью положения.

- Интересно: что вы – человеки – чувствуете, когда теряете самое ценное?

- Люди. – поправил Виктор – Мне вот, вообще не интересно.

- Почему?

- Потому что это меняет человека, его жизнь не будет прежней. Что интересного в плохих вещах?

Шестилапый подумал и снова спросил:

- А есть что-то ценнее для людя, чем жизнь?

- Для человека. – поправил Петрович – Есть, но не для всех.

- А что будет, если человек потеряет это?

- Даже знать не хочу.

- Почему?

- Потому что, в таком случае человеку становится нечего терять. Часто у окружающих из-за этого возникают огромные проблемы, происходят чудовищные вещи. А вы только представьте: если он способен такое сотворить, то что творится у него в голове? Лучше тысячу лет в лимбе просидеть, чем провести минуту в таком состоянии.

Сёма притих, отложив недоеденную блюмбу, и задумчиво глядя в костёр. Красный свет отражался в его сине-зелёных глазах, приобретая зловещий оттенок.

- Получается, самая сильная эмоция человеков – потеря. – выпалил он.

Пуговица местного солнца мгновенно исчезла, очень резко стало темно. Виктор заозирался. Ишшт заискрился. Тьма немного рассеялась, и человек понял, что они внутри обелиска – Алат обволок их собой.

- Что-ты наделал! – заорал Ишшт.

В голосе таалга слышалась ярость, Петрович с удивлением понял, что кричит он на Сёму.

- Ишшт, ты чего? Сёма то тут при чём? Это Алат нас запер в себе, его и спросим. Алат, что за дела?

Обелиск молчал, зато ответил таалг, продолжая искриться в гневе.

- Этот идиот дал козырь эловенам! Нам всем конец!

Человек помолчал, огляделся и пожал плечами.

- Да не особо и козырь – терять то мне уже особо и нечего. Одежда, что Крашц связал, и та осталась у барьера.

- Ты только что всё рассказал. – прогудел обелиск – Про то, что творится в сознании человека, при утрате самого ценного. Это то, что и нужно эловенам от тебя.

- Да понял я. Только нет у меня ничего, нечего лишать.

- А ещё ты рассказал о причине твоей эмоциональной вспышки, по которой тебя обнаружили сканеры эловенов.

В сердце неприятно кольнуло. Женька, Настя и Вика! Но тут же отпустило.

- Ну, так мы с эловенами – здесь, а они там - далеко. И именно из-за них я и не буду Вселенную опасности подвергать.

- Но эловенам не надо туда лететь, они могут послать оружие.

- И сколько оно будет лететь? Миллион лет?

- По вашим меркам – пару дней.

Виктор побелел, грудь сдавило, и он не мог дышать. Всё вокруг стало приобретать странные формы и вращаться. Он сильно зажмурился – пытаясь отгородиться от реальности, в надежде, что она изменится. Этого не может быть - всего два дня до гибели Земли. Настёна и Женька. И малышка Вика! Вся его жизнь.

На какой-то миг, мысль о ребятах всколыхнула волну жгучей радости, но тут же страх схватил его за горло. В сердце сильно защемило – боль была острой и оглушающей – хуже зубной. Человек открыл глаза и увидел шестилапого и Крашца.

Он чётко осознал, что эти двое верят ему. Возможно, это всего лишь их адаптация, но они, чёрт возьми, готовы пойти с ним до конца – что это, как не дружба?

Внезапно, страх и боль сплелись и вылились в ярость. Виктор мотнул головой, стряхивая оцепенение, и резко встал.

- Два дня, говоришь? – процедил он со злостью – Ну-ка, выпусти меня!

Обелиск высветил глупую физиономию.

- Это не лучший вариант действий. – прогудел он – Эловены теперь знают, какую эмоцию надо стимулировать, и у них есть для этого средства.

Виктор слышал и понимал каждое слово, но всё казалось несущественной мелочью и глупой суетой, вознёй детворы, не понимающей серьёзности ситуации. Ярость кипела в нём и требовала немедленных действий.

- Открывай!

Обелиск убрал виртуальную физиономию, и помедлив, ответил.

- Что-то в твоём приказе заставило меня усомниться в своей правоте, твоя позиция стала казаться устойчивей. Но я, всё-таки, высшее существо – меня невозможно увести в сторону от логики и учёта вероятностей.

Стены обелиска начали сближаться. Это не вызвало у Виктора страха, наоборот – ярость заполнила его до макушки. Он сжал кулаки.

- Если ты нас не выпустишь сейчас же, я заполню тебя всего энергетическим фиксатором с активной блокировкой. – раздался голос Ишшта.

Рептилия висела в воздухе, искрясь и изогнув хвост. Прямо под ней, на её лежанке из чёрных камней, словно яйца в гнезде, лежали оранжевые камни – штук семь.

Стены обелиска остановились.

- Ну! – зло рыкнул Виктор.

Три стены исчезли, человек, мгурн, семар и таалг очутились на улице. Вокруг клубилась тьма.

- Эй вы, твари электрические! – заорал в темноту Петрович – Только посмейте тронуть Землю или кого-то из моих – я вас, уродов зелёных, мигом "закорочу"! Такой вам «выход» устрою из-за печки - всю вашу богадельню наизнанку выверну!

Он чувствовал, как всё внутри вибрирует – гнев, страх и ярость бурлили, сплетаясь и пульсируя.

Разноцветные камни в кольцах вокруг холма гудели и дрожали, прозрачные покрывались паутинами трещин и выстраивались в странном порядке. Трещины стали расти и на остальных камнях – оранжевых, синих и чёрных.

Два зелёных сполоха вырвались из чёрного кольца, и через несколько мгновений зависли возле обелиска. Два искрящихся луча ударили в мгурна и шестилапого, тела которых сразу обволокло искрящееся сияние. Ишшт рванул вверх и в сторону, но луч догнал его и таалг рухнул на почву, окутанный сиянием.

Один луч бил в Алата, но сияния вокруг обелиска не было – видимо, замкнулся. Тем не менее, луч продолжал бить, наверное, в целях сдерживания от вмешательства.

Петрович раздул ноздри и оскалился.

- Ну, капец вам, электроды поганые!

Луч ударил его в районе солнечного сплетения, тело перестало слушаться.

- Человек, открой выход. – раздалось у Виктора в голове. Который из сполохов говорил, было непонятно. Может – оба сразу.

- Сами открывайте!

Виктор с удивлением заметил, что губы его не шевелились, как и всё тело.

- Мы не можем.

- Тогда отпустите остальных членов команды – без них мне не справиться.

Ярость всё ещё бурлила внутри, но сознание искало возможность улучшить ситуацию.

- Они тебе не нужны. – равнодушно сообщили эловены. – Твой потенциал достаточен.

Лучи, бьющие в пришельцев, стали толще на миг, а потом пропали. Ишшт закатил глаза, приобрёл бурый цвет и уронил голову на землю. Крашц распался, и каждый паучок лежал кверху лапками. Сёма завалился набок, глаза его потускнели и медленно закрылись.

- Они в коме, и больше не очнуться до конца. Их существование бессмысленно.

Эловены излагали всё ровным, скучным голосом, словно бюрократ, зачитывающий статью закона. Петрович почти физически ощущал бьющие изнутри фонтаны злости и отчаяния.

- Ты никогда больше не сможешь угощать их блюмбой и общаться у костра.

Виктор вдруг понял – эловены манипулируют им: стимулируют его на эмоции, словно методично подплёскивают масла в огонь. Но ему нечего было этому противопоставить.

Он словно сидел в клетке, под которой развели огонь. И это пламя жгло не ноги, а душу изнутри. Человек бился о прутья, раны от ударов вспыхивали острой болью. Но боль, шедшая изнутри, была в сто раз сильнее.

Он попытался успокоиться и вспомнить самое хорошее. Тот звонок от Женьки, когда он сказал, что дочь назвали в честь него. Или видео, где Настёна держит свёрток с драгоценным комочком жизни.

- Тебе вообще никто не нужен для открытия выхода. – зазвучал нудный голос в голове. – Дорогие тебе существа тоже будут уничтожены.

- Если вы тронете Землю, я палец о палец не ударю! – прохрипел Виктор – Наложу на себя руки, и будете куковать здесь до скончания веков, как неудачники.

- Мы не собираемся уничтожать Землю. – прогундели эловены.

Человек замер в надежде и недоверии.

- Тогда детёныш Вика умерла бы со всеми, то есть – ей бы повезло дожить до конца своего вида. Более сильным стимулом будет конкретно её смерть. Мы уже выслали оружие.

Он попытался шагнуть и схватить сполохи за горло – ну, или за что-нибудь, но конечности не двигались. Все бурлящие внутри человека эмоции вдруг вскипели, смешались и взорвались. Виктор почувствовал, как рвутся мышцы, и его тело качнулось вперёд.

Тамбур.

Всё резко изменилось, но осталось таким же, как и было. Алат предупреждал об этом, и оказался прав. Это напоминало стереограмму – 3Д картинку, когда смотришь на какие-то странные мазки или фигурки – зонтики, машинки, жучки, и вдруг появляется чёткое изображение чего-то, что было спрятано в этих мазках. Причём первоначальный фон – все эти фигурки и мазки – всё так же видно.

Виктор видел застывших эловенов, обелиск и остальных пришельцев – чётко и ясно, как и минуту назад. Но он видел и всю суть и основу реальности: светящиеся потоки и случившиеся события, песчинки в далёких мирах, и целые миры в мельчайшей песчинке. Всё вокруг пронзали разноцветные лучики причин и последствий.

Он видел очень сложный в своей простоте орнамент в камнях, которые кольцами опоясывали холм. Орнамент светился от проходящей через него энергии, которая поддерживала проход открытым.

Про ключевую эмоцию никто не угадал – проход открывался не страхом, не любовью и не чувством безвозвратной утраты. Он открывался продуктом их объединения. Когда все эмоции сливаются воедино, забирая всю энергию, теряя свои особенности, и рождая что-то новое и имеющее мощь совсем другого уровня.

Человек был спокоен. Всё было правильным. Плохое и хорошее – всего лишь попытки разделения явлений, ведущих к разным последствиям. А иногда – к одним и тем же. Всё что случается – правильно, всё формирует ткань Мироздания.

Он видел всё, везде и сразу – не надо было вертеть головой, достаточно просто сконцентрироваться на интересующей точке. Реальность во Вселенной разлеталась, скручиваясь в единый поток, и текла в открывшийся проход тонкой ниточкой, необъятного диаметра. Она была очень короткой, уходя в бесконечность.

Человек проследил за ней и увидел портал, размером с берёзовый листок, к которому стремился поток реальности. Портал был бесконечно далеко, буквально – рукой подать. Человек очутился возле него и замер, очарованный видом.

Место, куда он попал, не было выходом из Вселенной, скорее – «тамбуром». Истинным же выходом был этот крошечный портал, куда запросто могла пролететь вся Вселенная, не задевая краёв. Человек смотрел в портал и упивался видом. Новый мир - абсолютная гармония и следующий этап всего.

Он посмотрел назад. Старая Вселенная выполнила свою задачу – создала и привела посланника, который представит её в Новом мире. То есть его – Петровича. Теперь она может спокойно почить в бозе. «В Бозе – Эйнштейна…» - мелькнул в голове каламбур и тут же растаял. Человек двинулся в портал.

Острое жжение под лопаткой остановило его. Человек снова окинул взглядом старую Вселенную. Взгляд сфокусировался на причине боли - маленькой точке, двигавшейся в чёрном пространстве.

Масштаб увеличился, точка стала чёрным шаром. Материал, покрывавший его, был похож на тот, из которого состоял обелиск. За защитным слоем шли устройства, содержащие маршрут и обеспечивающие движение. Ещё глубже прятался блок-убийца, целью которого была крохотная девочка на далёкой планете.

Спасать ребёнка было бессмысленно. Орудие убийства даже не долетит до Земли. Да и вообще, что-то менять за миг до гибели Вселенной – глупая затея. Но внутри отчаянно билась мысль – нужно сделать правильно. А не так, как логично.

Человек сосредоточился на летящем зловещем шаре. Тот двигался к ближайшей звезде – огромному зелёному клубку огня, рядом с которой находился установленный эловенами портал перемещения в пространстве. Оттуда смертельная посылка прыгнет прямо к Солнечной системе.

Он сфокусировался на зелёном шаре звезды. Выбрав один из бесконечного числа светящихся разноцветных лучиков, пронзающих всё вокруг, человек потянул за него. Электромагнитное поле звезды повернулось на шестнадцать градусов.

Он нашёл и легко дёрнул другой лучик. На шаре вспучился и метнулся в чёрное пространство огромный протуберанец. Примерно, пятая часть его отделилась, и стремительно понеслась наперерез чёрному шару.

Сначала по шару ударило мощным потоком всевозможных излучений. Материал легко выдержал его, не пропустив внутрь ничего. Но энергия никуда не делась – под сокрушительными ударами, шар стал отклоняться от курса. У него включились корректирующие двигатели.

Чёрный шар постепенно начал возвращаться на курс, но мощный поток плазмы подхватил его, словно пылинку, и унёс в пустоту.

Человек ощутил странное чувство. Он прислушался, и внезапно понял – это возвращаются эмоции. Он посмотрел на пузырь «лимба». Зелёные сполохи застыли над распластавшимися инопланетянами.

Человек взял искрящийся белым светом лучик, и потянул. Картинка в пузыре сменилась – появились предыдущие события, затем ещё и ещё, словно прокручиваемый назад фильм.

Появился холм, обелиск и Петрович, лежащий рядом. Человек тянул лучик, но ничего не менялось. Дальше взад вернуться было нельзя. Он отпустил лучик и шагнул к лежащему себе.

С начала.

Виктор открыл глаза в тот же момент, как очнулся. Было светло.

Он сел, откинулся назад, опираясь на руки, и уставился на линию горизонта. На душе было спокойно, а скорее – нейтрально. Словно чистый лист, и лучше начать заполнять его на позитивной ноте.

Виктор поднялся, повернулся к обелиску и улыбнулся. Он собирался шагнуть, но вдруг замер. Осмотрел себя и пощупал. Тело было голым, состояние обычным – живот, отсутствие рельефных мышц и волосы местами.

В его глазах засветилось надежда. Он похлопал себя по рукам и ногам.

- А ведь это идея. – подбодрил он себя, и стал приседать.

После пары минут гимнастики, Петрович рухнул и закрыл глаза. Он тяжело дышал и думал, выстраивая план.

Отдохнув, человек поднялся, глянул на обелиск и усмехнулся. Посмотрев пару секунд в сторону, Петрович внезапно рванул к каменной глыбе, и вскарабкался, почти без проблем. Обелиск запоздало подрос.

Виктор внимательно осматривал пространство на холме. Пару раз ему казалось, что кусты, растущие тут и там по холму, шевелились. Но никого увидеть не получалось.

Он сложил ладони рупором и набрал полную грудь воздуха, но тут же выдохнул и опустил руки.

Звать шестилапого и мгурна было нельзя, по той же причине, по которой он не поприветствовал Алата – конспирация. Ведь если Виктор отмотал события до первого своего появления в этом лимбе, то все остальные, включая эловенов, не помнят происходившего. Для них ничего и не происходило. Это был какой никакой, а козырь. А если он станет проявлять излишнюю осведомлённость, то эти твари заполошные могут догадаться, что дело нечисто - Алат говорил, что они башковитые. Петрович слез с обелиска и пошёл за камнями.

Натаскав чёрных и белых камней, а также кустов с блюмбой, он развел костёр. Принесённых им дров еле хватило, чтобы раскалить десяток чёрных камней. Виктор вздохнул, вспомнив эффективность Сёмы и Крашца в транспортировке кустов. Да и вообще.

«- Где ж их носит то?» - подумал он, положил плоды запекаться и пошёл к кустам.

- Ох, чую холодно будет ночью! – громко причитал он, ломая кусты, и поглядывая по сторонам. – Без костра вмиг замёрзнешь!

Справа что-то зашуршало. Может, Крашц? Петрович быстро метнулся в сторону, откуда исходил звук. Никого. Ну и ладно.

До сумерек он натаскал большую кучу дров, и чуть меньше – блюмбы. Несколько раз он снова делал всякие упражнения, стараясь нагрузить мышцы по максимуму. Когда стало темнеть, он в изнеможении свалился возле костра.

Первым заявился Сёма. Виктор увидел отсвет костра в глазах шестилапого.

- Привет! – весело, с искренней радостью сказал он пришельцу – Проходи, угощайся. Меня Виктором Петровичем зовут. Можно просто – Петрович. Я с планеты Земля.

Семар протопал к костру – радостно, но с осторожностью.

Потом к костру вышел Крашц, а последним – Ишшт.

Все познакомились и скудно рассказали о своих мирах и про фиолетовый луч, перенёсший их сюда. Инопланетяне были напряжены и насторожены, даже Сёма.

Человек с шестилапым и мгурном перекусили, а Ишшт грелся у костра. Потом мгурн натаскал синих камней, и они соорудили лежанку. Сёма принёс и наломал кучу кустов.

- Ну, спокойной всем ночи. – заявил Виктор, зевая.

Он испытывал странное чувство: все пришельцы были ему уже как родные, но он сейчас был для них незнакомцем, и приходилось учитывать это при общении.

***

Петрович шагал по улице. Светило солнышко, ласково грея ему щёки, воздух был чист и свеж. Идиллическую картину нарушал местный бюрократ, стучавший лопатой по исковерканному, искрящемуся от замыканий, чёрному шару.

- А-ааа! – протянул бюрократ – Вот и виновник безобразия! Благодаря которому тут всякая дрянь из других галактик пытается контрабандой на планету прошмыгнуть!

Он замахнулся и с силой врезал лопатой советского производства по чёрной хреновине. Космическая посылка, вся перемятая и потерявшая право называться шаром, смялась ещё сильнее и из неё повалил густой дым.

- Привет, Сардулин! – улыбнулся Петрович – Я тоже рад тебя видеть.

Бюрократ пронзительным взглядом упёрся в Виктора, помолчал и спросил:

- Ты почему из «тамбура» сразу домой не переместился?

Петрович вздохнул.

- Друзья у меня там остались. Не мог я их бросить, Сардулин.

- Да? И где они – твои друзья?

Человек открыл глаза. Было ещё темно. Лежанка из синих камней была тёплой, видимо, Ишшт следил за этим. Рядом сопел Сёма, Крашц – чуть дальше. Виктор прислушался к ощущениям в мышцах – желаемого результата не чувствовалось. Ладно, время ещё есть.

Воздух был холодным, слезать с уютной лежанки не хотелось. Петрович осторожно выбрался и обхватил себя руками, постоял и стал делать утреннюю гимнастику.

Сделав последнюю попытку отжаться, он поднял голову и упёрся во взгляды инопланетян.

- Проснулись? Ну и славненько. Давайте завтракать.

- Я не спал. – прогундел Ишшт.

- Молодец! – похвалил Виктор – Вы, таалги, крутые ребята, а конкретно ты, Ишшт, вообще бесподобен!

Рептилия застыла в ступоре.

Человек показал Сёме и Крашцу, как подпекать блюмбу, чтобы получать разные вкусы. Они увлечённо экспериментировали, уплетая голубые плоды.

- А вы ребята, не задумывались – как мы понимаем друг друга? Я вот на земном говорю, но сомневаюсь, что хоть кто-то из вас изучал человеческий язык.

- Мы говорим на языке мгурнов. – заявил Крашц.

- Я знаю только наш язык – семаров. – радостно сообщил Сёма.

Все смотрели на Ишшта. Он приоткрыл один глаз и нехотя сказал:

- У меня вообще нет речевого аппарата. Я транслирую сообщения в электромагнитном спектре.

Виктор сдерживал себя изо всех сил. Было непросто, имея нужную информацию, «отмыть её» - сделать так, чтобы она прозвучала от других. Не дать эловенам никакой зацепки, по которой они догадаются о том, что произошло. У него была фора, которую он пока не знал, как использовать, поэтому нужно было продолжать соблюдать конспирацию.

- А вот скажи, Ишшт – если ты такой электромагнитный весь, можешь почувствовать присутствие других электромагнитных существ.

- Я не электромагнитный. – отрезал Ишшт – Я комбинированный организм: рептилия и энергетическая сущность.

- Это ж ещё лучше. – кивнул человек – Два в одном. Так ты можешь сказать – есть здесь ещё кто?

Таалг помолчал, а затем нехотя буркнул, кивнув на обелиск:

- Когда мы общаемся, появляется излучение от того объекта.

- Да ты что? – расширил глаза Петрович, облегчённо вздохнув – А на вид – булыжник булыжником. Хотя, конечно, похож на искусственное творение.

Он подошёл к обелиску, провёл рукой по поверхности, сделал вид, что внимательно изучает её.

- Может, там аппаратура какая? – задумчиво произнёс Виктор – Вдруг это артефакт, оставленный древней расой?

Все молча смотрели. Человек изо всех сил провоцировал Алата, чтобы он вступил в общение, но обелиск хранил молчание. Петрович напряжённо думал. В «прошлый раз» Алат «вышел на связь», заинтересовавшись рассказами о Земле, но сейчас тратить кучу времени на разговоры было не с руки. В плане Виктора обелиск был ключевым элементом. Придётся рискнуть.

- Слыхал я где-то – может, в книге, а может, легенда какая, что был такой народ космический, шибко умный. Звали их то ли Ура, то ли Рау, и делали они всякие штуки мудрёные. Думаю, и эту глыбу они состряпали.

- А для чего? – вкрадчиво спросил Крашц.

- Да откуда ж мне знать? – пожал плечами человек – Может, это их кофеварка, или биотуалет.

- Я не имею отношения к Рау. – раздался голос, чем-то похожий на голос таалга – такой же ровный и безэмоциональный, но более «каменный».

Шестилапый и мгурн метнулись прочь, рептилия осталась на месте. Петрович расширил глаза и всплеснул руками.

- Говорящий камень! Ну и ну! Как же такое возможно?

Ишшт посмотрел на него и высокомерно процедил:

- Во Вселенной полно минеральных видов жизни. А ещё существуют искусственные интеллекты на кремниевой основе.

- Ты думаешь – это какой-то механизм говорящий?

- Я не искусственный интеллект. – прогудел обелиск – И не минерал. Материал, из которого состою – уникальный. Я сам его создал.

- Запатентовал? – с невинным видом спросил Виктор. Ему начинало нравиться троллить Алата.

- Не было смысла: никто не сможет повторить.

- Ясно. Так ты значит, сам себя создал, так сказать – кузнец своего тела. Уважаю.

Человек ликовал внутри – Алат вышел на контакт, вся команда в сборе. Он ещё не знал, как закрыться всем внутри обелиска, не вызывая подозрений эловенов, но был уверен, что придумает.

- А звать тебя как?

- Я – Алат.

- Неплохо. – кивнул человек – Я – Виктор, можно – Петрович. Это – Ишшт.

Он повернулся и крикнул в сторону кустов: - Сёма, Крашц! Возвращайтесь, всё под контролем.

Мгурн и шестилапый осторожно выглянули из кустов, постояли без движения, а потом боязливо двинулись к костру.

Петрович кивнул на обелиск: - Это Алат. Алат, а ты откуда сам? Какая планета, как раса называется?

- Я – Алат. Единственный оставшийся из своего вида. Можете считать это и названием расы, и моим именем.

- О, как. – мотнул головой человек - Соболезную. А дом твой где?

- Везде. – ответил обелиск.

- Ага, бездомный, стало быть. Бывает.

Человек задумчиво осмотрелся.

- Вот что, граждане инопланетяне: нужно нам подготовить убежище нормальное - по ночам холодает здесь, может ещё и осадки будут. Ишшт с Крашцем, вы камней натаскайте. Всяких, но синих побольше – лежанку расширим. А мы с Сёмой кустов натаскаем.

Таалг лениво открыл один глаз и возразил:

- Мне хватит имеющихся чёрных камней. В остальном я вообще не нуждаюсь.

Петрович ухмыльнулся.

- Во-первых, дрова всё равно нужны – нагреть камни. А во-вторых – с чего ты взял, что они тебе достанутся? Это я их принёс, а ты – если такой автономный – можешь один жить.

Ишшт молчал.

- А если хочешь в команде остаться, втяни поглубже свой эгоцентризм и дуй с Крашцем за ресурсами.

Таалг молча поплыл по воздуху в сторону опоясывающих холм каменных колец. Виктор посмотрел ему вслед. Он знал, глубоко внутри Ишшт хороший и компанейский парень, но сейчас не было времени выковыривать его оттуда, и пришлось говорить на языке угроз – отлично понимаемом рептилией.

На самом деле, никакого убежища строить он не собирался. А собирался спрятаться всей толпой в обелиск, но камни ему были очень нужны. Особенно – оранжевые.

Ломая кусты, Петрович старался делать как можно больше лишних движений. В перерывах между ходками, он приседал и пытался отжиматься.

- Ты потерял силы? – спросил Сёма, жуя блюмбу.

- С чего ты взял? – удивился Виктор, попытавшись отжаться ещё раз, потом плюнул и встал.

- Ты пытался встать, но не мог. Толкал руками почву и снова падал.

- Это, Сёма, тренировка такая. Чтобы мышцы нагрузить посильнее.

- У тебя слишком много сил? И ты пытаешься сбросить энергию?

- Тут всё сложно. Потом объясню.

Петрович утёр пот – день был жарким. Он сходил к ручью, умылся и попил. Потом снова ринулся за кустами.

На холме высились внушительные кучи кустов и блюмбы, чуть меньшими были горки камней.

- Крашц, хватит уже камней. Вот же ж ты ударник труда! – воскликнул Виктор.

Он стоял, запыхавшийся и снова вспотевший.

- Что ж, мы славно поработали, и славно отдохнём. Предлагаю перекусить.

- Я не ем такое. – прогундел Ишшт.

- Ну прости, урановых бананов нет. – усмехнулся Виктор. – А мы с ребятами порубаем.

До сумерек оставалось немного. Человек набрал камней и, используя их в качестве фишек, выстраивал на почве схему. Правой рукой он передвигал фишки, а левой копошился в кучке набранных камней.

Наконец, он удовлетворённо кинул и поднял голову. На каменном обелиске пробежала волна сияния, и появилось схематичное – из двух полукругов, изображение рта.

- Погоди. – поднял руку человек – Алат, можешь сделать физиономию нормальную?

Схематичный рот на поверхности обелиска пропал.

- Только не копируй мою! – поспешно добавил Петрович – Сделай что-то среднее по всем нам.

На поверхности обелиска появилась знакомая виртуальная физиономия. Виктор улыбнулся: вроде как, ещё один кусочек мозаики восстановился.

- То, что надо. – кивнул он – Ты чего сказать то хотел?

- Откуда тебе известен этот узор?

Человек посмотрел вниз. На почве, рядом с составленной им схемой, пестрела странная конструкция: цветные камни складывались в законченный элемент. В то же время, казалось, что это часть какого-то большего орнамента. Виктор узнал этот узор – видел его, когда находился в «тамбуре» Мироздания. А теперь неосознанно собрал его.

Он почувствовал укол тревоги – конспирация была под угрозой: Алат, похоже, что-то знал про этот орнамент. А значит, и эловены, наверняка в курсе.

- Приснился. – ответил он обелиску и смешал рукой камни, разрушив и узор, и свою схему.

- Мы тоже строим то, что представляем. – сообщил Крашц. – Только из себя.

- Здорово. – кивнул, улыбаясь Петрович – Алата сможешь показать?

Мгурн удивлённо посмотрел на человека, потом кивнул и протянул конечность в сторону обелиска: - Вот он.

- Я имел в виду, спародировать… - Виктор запнулся – Сможешь построить из себя Алата?

Мгурн рассыпался и тут же собрался в параллелепипед, очень похожий на обелиск.

- Я тоже могу построить из себя! – радостно воскликнул шестилапый.

Он встал на все шесть лап и засунул голову между передними. Получился бугристый, шерстяной чемодан красного цвета, вздымающийся с каждым вздохом семара.

Откуда-то из-под лап донеслось: - Я ПОСЛЕДНИЙ ИЗ СВОЕГО ВИДА. МОЙ МАТЕРИАЛ – УНИКАЛЬНЫЙ.

Виктор расхохотался. Всех, кроме Алата, словно ветром сдуло: Сёма ломанулся в кусты, Крашц рассыпался и исчез за кучами камней, принесённых им ранее. Ишшт просто исчез.

Человек лежал на синих камнях и смеялся, не утирая слёзы. Всё это время ему было немного боязно, что пришельцы проявят себя не так, как было до «тамбура» - всё-таки, сейчас ситуация была немного другая. А уж он то видел – в том самом «тамбуре», как малейшая разница в причинах, меняет последствия до неузнаваемости.

Он переживал, и скучал по тем Сёме, Крашцу, Ишшту… да и Алату, конечно, которые были перед инцидентом. Или – будут? - он же отмотал события назад. Неважно – теперь он знал, что пришельцы – всё те же, и вся эта неразбериха со временем их не изменила.

Человек сел, взглянул на обелиск, вспомнил шестилапого в образе обелиска, и снова хохотнул. Вернувшийся, было, Сёма, снова задал стрекача.

- Ну согласись, Алат – похоже. – сказал Петрович, вставая. – Сёма, Крашц, ну вы где?

- Ты резонировал. – сообщил обелиск.

- Ага, я заметил. – кивнул Виктор – И вас всех научу. Вам понравится.

Петрович надкусил плод и поднял брови – у блюмбы был вкус пива. Он потянулся к другому пропечёному фрукту, надеясь на вяленую воблу или сухарики с чесноком. Однако, она порадовала вкусом ванильного печенья.

- Зараза! – беззлобно ругнулся он.

На ногу шлёпнулся кусочек блюмбы. Возникла мысль попросить Крашца сплести одежду. Но человек решил, что большого смысла нет – он рассчитывал завтра покинуть эту дыру. Пространственную. Или – подпространственную, хрен их разберёшь.

На обелиске возникла физиономия.

- Человек, что тебе известно про народ Рау.

Виктор замер. Тема была опасно скользкой: Алат мог психануть и раздавить его в лепёху. С другой стороны, это можно было использовать, чтобы оказаться внутри обелиска.

- Точно не помню, Алат. – ответил он обелиску – Так – обрывки какие-то. Мог бы повспоминать, да только дел невпроворот – надо убежище готовить. Сам знаешь – архитектурный план, смета, подрядные работы.

Он испытующе глянул на Алата. Обелиск молчал.

- Был бы навес, хоть какой – уже проще б было. – протянул Петрович, заклиная про себя: «- Ну давай, Алат, не тормози, родной!».

Обелиск был непреклонно молчалив и бездвижен.

Виктор решил зайти с другого бока.

- Алат, а чего ты себя таким прямолинейным и угловатым сделал? Разве идеальная фигура – не шар?

- Когда нас было ещё достаточно много, мы стояли рядами, и эта форма была удобна. Теперь – что-то вроде привычки. Но я могу принять форму шара.

- Врёшь, небось.

Обелиск чуть быстрее, чем мгновенно превратился в шар.

- Ух ты! – человек очень надеялся, что его удивление выглядит искренним. – А в тор?

Большой шар стал бубликом, который произнёс: - Конечно.

- А в большую коробку?

Алат в форме тора задумался и спросил: - Насколько большую?

- А какую можешь?

- Если толщину стенки взять в один атом, то моего материала хватит на коробку размером с небольшую планету.

Шестилапый, мгурн и человек удивлённо уставились на Алата.

- Гхм.. – кашлянул Виктор – Такую большую не надо. Достаточно, чтобы мы туда уместились.

- Зачем нам туда умещаться? – вкрадчиво, но с напряжением спросил Крашц.

- Я не хочу в коробку! – испуганно заявил Сёма – Там, наверное, темно.

«- А ещё там могут подавить нас всех, как пюре.» - мрачно подумал человек, но вслух принялся успокаивать инопланетян.

- Тихо, тихо! Никто никого не пакует ни в какие коробки. Это ж мы абстрактно – в плане определения размеров. В процессе экспериментального выяснения истины, так сказать.

- Бред! – раздался голос таалга - Какая может быть истина в коробке?

Все, кроме обелиска, завертели головами, пытаясь определить местонахождение рептилии.

- Ишшт, перестань быть невидимым. Очень некомфортно.

Таалг проявился, став бледно-зелёным.

- А вообще, спрятаться в надёжном укрытии – это идея, которую не стоит категорично отбрасывать. – осторожно начал гнуть свою линию Петрович. – Кто его знает – какие погоды нас ждут?

Все напряжённо молчали. Он повернулся к обелиску.

- Ты не знаешь, Алат?

- Будут ветра, дожди, огненная буря и кислотный шторм, резкое понижение температуры.

Все стали молчать ещё напряжённей.

- Не курорт. – подвёл итог Петрович. – Без надёжного укрытия – кранты.

Он обвёл всех взглядом.

- Предлагаю рассмотреть вариант нашего размещения в эээ… - Виктор запнулся на секунду – В границах тела Алата. Если он не против, конечно.

Все с опаской посмотрели на обелиск.

- Конечно, против. – заявил Алат. – Мой внутренний мир богат и без вас.

Человек замер. У него совсем вылетело из головы, что обелиск – абсолютный интроверт. Так сказать, интроверсия, отлитая в граните. Или из чего он там состоит.

- Ну, мы много то и не просим – навесик небольшой, да пару стенок от ветра. Лучше – три.

Обелиск молчал, а остальные в этом участвовали.

- А я бы тогда вспомнил что-нибудь про этих Ура или Туруру. В комфорте то память у меня лучше работает.

- Их называют Рау. – прогудел обелиск, превратившись в небольшую будку, очень похожую на остановку в Макаровке.

Они расположились у костра и смотрели на тьму снаружи. Несмотря на обстоятельства, картина показалась Петровичу не лишённой романтики.

- А представьте: это остановка, висящая в глубоком космосе, в бездонных глубинах Вселенной.

- Остановка чего? – надменно спросил Ишшт.

- Общественного транспорта. – пояснил человек – Народ там собирается и ждёт, а потом приходит транспорт и всех забирает.

- Только ждать транспорт придётся бесконечно долго. – прогудел Алат – И он в итоге не придёт.

- Прям, как в Макаровке. - кивнул Виктор. -А мы такси вызовем.

- У вас нет средств: ни связи, ни оплаты.

- Ну, вызовем что-нибудь другое. – улыбнулся Петрович.

- Что, например? – встрял Ишшт.

- Лифт!

По граням обелиска побежала рябь. Человек удивлённо поднял брови – это было признаком смеха у Алата. Странно, потому что в «прошлый раз» обелиск «приобщился» к смеху последним.

Рябь на обелиске резко пропала, появилась физиономия и зашевелила губами.

- Расскажи про Рау.

Виктор задумался. В его плане Рау должны были выйти на сцену позже, и в немного другом ракурсе, но реальность внесла коррективы. Хотя, какая это реальность? Это ж «лимб». Тем не менее, планы придётся подправить. Он прислушался к ощущениям в теле – мышцы начинало ломить. Наверняка, эффект за ночь усилится и боль возрастёт. Что ж, значит пора приступать к самой шаткой части плана.

Информация, которую нужно сообщить инопланетянам, может спровоцировать Алата на попытку убить человека. Перед глазами Виктора встала чёткая картинка: сдвигающееся стены обелиска. Брр. Но других вариантов не было.

Однако, сначала нужно было обеспечить конфиденциальность – эловены должны оставаться в неведении. Для этого было необходимо, чтобы Алат «закрылся» наглухо. Петрович задумался – как это устроить? Решил, что разберётся по ходу дела, и начал рассказ.

- Вспомнил я, откуда про них знаю – в кино видал.

- Это где? – спросил шестилапый.

- Не «где», а «что». – поправил Виктор – Кино – или фильм, это такое… эмм… это когда показывается какая-то история. Ну, люди что-то делают, разговаривают, решают проблемы. Всё это записывают, а потом другие люди смотрят.

- Видеофиксация? – спросил Алат.

- Можно и так сказать. – пожал плечами Петрович. Он был немного обескуражен тем, что не мог дать определение простой вещи.

- То есть, вы подсматриваете за другими? – проскрипел таалг, с интересом глядя на человека – Это очень рациональная стратегия.

- Нет, Ишшт. Это не настоящая их жизнь - в кино снимаются актёры, они просто играют других людей.

Виктор повернулся к мгурну.

- Крашц, изобрази Алата и поздоровайся со мной. Спроси – откуда я и как зовут.

- Но я знаю. – возразил мгурн – Ты уже рассказывал: ты – Виктор Петрович, с Земли.

- А ты всё равно спроси! И я тебя удивлю.

Мгурн преобразился и стал похож на обелиск, в уменьшенном размере.

- Привет, Петрович с Земли! – прошелестел он голосом Крашца. – Как тебя зовут и откуда ты?

- Привет! – ответил Виктор, пытаясь изображать шелестящий голос мгурна – Я – Крашц, с планеты Мгур.

Все молча смотрели на человека.

- Это записывают, и получается кино. Потом его смотрят другие.

- Это система архивации знаний, полагаю. – сообщил обелиск – Так вы записываете и храните информацию о значимых событиях.

- Хм. Не совсем. Фильмы – больше для развлечения, многие из них – просто выдумка. Архивы – дело отдельное.

- Это крайне нерационально. – прошипел Ишшт – Вы бесполезно тратите уйму времени.

Наступила тишина. Дрова давно прогорели, тьму разгоняла кучка раскалённых чёрных камней.

- Что было в том фильме? – негромко спросил Крашц – Какая история?

Петрович устроился поудобнее, осмотрел всех, и ответил.

- Это был фильм о том, как человечество узнало, что люди не одиноки во Вселенной. И столкнулось с инопланетянами. И с огромными проблемами. В локализациях фильма на другие языки, его название было – «Конец звёздного одиночества.», но в России он вышел как «Ну, и где вас так долго носило?».

Человек осмотрел слушателей. Заинтересованность читалась только на морде Сёмы, физиономии других были не созданы для эмоций. Особенно у обелиска.

- Жили люди, не тужили, никого не трогали, и тут – бац! – инопланетяне пожаловали. Никто их особо-то и не звал, а они нарисовались – хрен сотрёшь. Ну, прилетели, и прилетели – мы ж не буки какие-нибудь, примем с радостью. Хлеб-соль, посидеть за столом, пообщаться – культурный обмен, так сказать.

Но твари эти с козырей зашли: достали супер-оружие мощи невиданной, и давай угрожать. Всех, мол порешим. Отдавайте-ка нам планету, а мы вас рабами сделаем, и опыты проводить будем.

Петрович замолчал. В горле пересохло. Он взял свежую, сочную блюмбу и надкусил.

- Хорошие условия. – протянул шестилапый – Вы, наверное, тоже были сильны, если добились таких уступок.

- Чего ж здесь хорошего, Сёма? – удивился Виктор – Тяжёлое рабство и жуткие эксперименты.

В разговор внезапно вступил Крашц.

- Сохранение жизни вида, и возможность пользоваться ресурсами планеты – воздух и питание. Это очень хорошие условия.

- Вам, может и хорошо, но на вкус и цвет – товарищей нет. – парировал Петрович – Что мгурну хорошо, человеку – смерть.

- А блюмба? – внезапно спросил Сёма. – Крашцу она – хорошо.

Виктор посмотрел, на надкусанную блюмбу в руке и расхохотался.

Шестилапый испуганно присел, но через секунду растянулся в улыбке и затрясся в смехе, громко потявкивая. Тело мгурна зашевелилось и стало оседать. По таалгу побежали искры.

Успокоившись, шестилапый глянул на человека и удивлённо воскликнул: - У тебя вода на лице!

Виктор вытер слёзы и отдышался. Обелиск высветил виртуальную физиономию и спросил: - Это были Рау?

- Нет. Это были… - Петрович задумался. Хотел было сказать – рептилии, но не хотел обидеть Ишшта.

- Жуки какие-то. – придумал он – А точнее – гибрид с кактусом.

- И они вас победили? – спросил Сёма.

- Не успели – появились Рау. Они летели куда-то и решили к нашей системе свернуть – на пикничок.

- И они победили жуков с кактусами?

- Нет. Они дали нам защиту от супер-оружия, а дальше мы сами: разгромили супостатов с помощью дихлофоса и гербицидов.

Петрович замолчал и принялся доедать блюмбу.

- А дальше что? – нетерпеливо спросил шестилапый.

- Дальше – общее веселье, смех, танцы. – усмехнулся Виктор.

- Что такое смех? – вкрадчиво спросил Крашц.

Виктор удивлённо уставился на мгурна, и тут же вспомнил – они ничего не помнят, про смех тоже.

- Помнишь, как я и Сёма тряслись? И тебя немного колбасило?

- Помню. – ответил Крашц – Странные ощущения были.

- Это и есть смех. – кивнул Виктор – Люди его очень любят.

- Мне тоже понравилось. – радостно сообщил Сёма.

- Дурацкие вибрации. – проворчал Ишшт.

- А мне понравилось – настаивал шестилапый. – А Рау тоже умеют делать смех?

- Не знаю. – пожал плечами Петрович. – Улетели они сразу, торопились очень. Сказали, что им надо пару дел сделать – Вселенную спасти, и так – по мелочи.

Снаружи закатывало волнами холода. Ишшт привалился вплотную к остывающим камням. Человек поёжился.

- Как выглядели Рау? – спросил Алат.

- Неизвестно – они из корабля своего не выходили, спешили очень. Даже чаю не попили.

Виктор накидал дров и обратился к рептилии: - Ишшт, поджигай.

Пламя заплясало, рождая мечущиеся тени. Петрович протянул озябшие руки к огню.

- Может, Рау и нас спасут? – задумчиво протянул шестилапый.

- Это выдуманная история. – пренебрежительно прогундел Ишшт – Нет никаких Рау.

Человек посмотрел на рептилию, усмехнулся и заявил.

- Вообще-то, там была сноска: «Основано на реальных событиях.». А главное: Вселенная бесконечна и разнообразна – вряд ли люди могут придумать то, чего в ней нет.

Он хитро прищурился и повернулся к обелиску: - Верно, Алат?

Обелиск предательски молчал. Петрович решил пойти ва-банк.

- А в кино том была ещё сцена после титров. Там Рау снова на связь вышли – радиограмму прислали: всё плохо. У них дома трубы прорвало, срочно пришлось вернуться. А Вселенная всё ещё в опасности. В общем, возложили они на нас задачу - спасти Мироздание, а по пути прихватить для них семян каких-то. Это уже вторая серия. Называется – «Звездец приходит внезапно.».

Дрова прогорели, раскалив чёрные камушки до красна. Петрович подкатил пару штук к лежанке. Стало тепло.

- Вы нашли семена? – спросил Сёма.

- Тебя в первую очередь волнуют какие-то семена, а не Вселенная? – спросил Крашц.

- Раз мы живы, значит Вселенную они спасли. – ответил шестилапый.

Виктор снова удивился, насколько сообразителен Сёма.

- Вы идиоты? – прошипел Ишшт. – Это же выдуманная история.

- Но семена то могут существовать. – возразил шестилапый. – В бесконечном разнообразии Вселенной.

Таалг закатил глаза, а потом вообще закрыл их.

- Как вы в той истории спасли Вселенную. – прогудел Алат, молчавший до этого.

Петрович довольно улыбнулся и произнёс: - Это было не очень сложно. Оказалось, что достаточно всего лишь…

Он замолчал, улёгся и закрыл глаза, продолжая улыбаться. Первым не выдержал Ишшт.

- Всего лишь – чего?

- Да там всё просто. – зевнул Виктор. – Хотя и необычно, конечно. Очень оригинальный и внезапный ход.

- Какой? – вкрадчиво спросил Крашц.

- Совсем нестандартный. – вежливо ответил Петрович. – Так и не догадаешься ни за что.

- Что нужно делать? – нетерпеливо спросил шестилапый.

- Что делать? Думаю - спать ложиться. Поздно уже.

На грани обелиска возникла физиономия и зашевелила губами.

- Виктор Петрович с Земли, опиши суть угрозы для Вселенной, и последовательность ваших действий, приведшую к спасению. Подробно.

- Ты, Алат, зови меня покороче: Петрович, или Виктор, а то слух режет. А вот, рассказать тебе, как Вселенную спасти, я сейчас не могу.

- Почему?

- Потому что эти вещи мы – люди – можем рассказывать только при двух условиях.

- Каких? – нетерпеливо воскликнул Сёма.

- Первое: вы должны дать клятву, что никому никогда ни за что не расскажете этого.

- Я – клянусь. – подпрыгнул шестилапый.

- Мы приложим все усилия для сохранения тайны. – прошелестел Крашц.

- Мне это не интересно. – равнодушно проронил Ишшт.

Обелиск молчал.

- А какое второе условие? – в повисшей тишине вежливо спросил Крашц.

- Полностью закрытое помещение.

Шестилапый оглянулся, подумал секунду, а потом повернулся к обелиску.

- Алат, закрой нас. Ненадолго - пока Петрович расскажет.

Виктор ликовал – план работал. Он был уверен, что Алат «клюнет» - обелиск обожал новую информацию.

- Можно считать, что мы уже находимся в закрытом пространстве. – прогудела виртуальная физиономия.

«- Вот зараза! - мелькнуло в голове человека. – Не тупи, Алат – закрывай нас уже от эловенов!».

- Знаешь, Алат, у нас есть поговорка: «У стен есть уши.». И ты, кстати, подтвердил её полностью: сидел тут, подслушивал нас. Так что, твой аргумент не подходит.

- Я не подслушивал, а транслировал перевод. И у меня нет ушей.

- В общем, абсолютно закрытое помещение – это закон! – отрезал Петрович.

Мгурн обратился к обелиску.

- Может, кратковременно закроешь нас?

Петрович ликовал. Хотя, конечно, было неприятно, что с его подачи Крашц и Сёма сами напрашивались в ловушку – обелиск ведь мог психануть и раздавить их. Но он чувствовал, что справится – всё под контролем.

- Хорошо. – согласился Алат – Закрою вас куполом, пока Петрович с Земли будет излагать историю.

- Погоди, Ишшту надо выйти – ему не интересно.

Таалг уставился всеми четырьмя глазами на человека, потом проворчал:

- Могу и остаться. Там холодно.

- Тогда тебе надо дать клятву.

- Пффф. Ладно. – прогундосил Ишшт – Клянусь никому никогда ни за что.

Виктор кивну, посмотрел на обелиск.

- И ты, Алат, клянись.

- Я не выдам этой информации никому, без твоего разрешения. – прогудел обелиск.

- Закрывай.

Брифинг.

Алат превратился в половину сферы, накрыв всех чёрным куполом. Петрович сделал глубокий вдох.

- Господа! Я собрал вас здесь, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. – сообщил он, осмотрев всех пришельцев. – Мы все в глубокой… дыре!

- Это не похоже на дыру. – возразил Крашц – Я видел дыры.

Шестилапый поднял голову и удивлённо спросил:

- Так это ты нас всех похитил фиолетовым лучом! Чтобы собрать здесь?

- Это необычная дыра, а пространственная. – объяснил Петрович – И не я вас всех сюда запихнул, Сёма. А мерзкие энергетические существа – эловены.

- А это кто? – с любопытством спросил шестилапый.

- Зачем они нас похитили? – вкрадчиво поинтересовался Крашц.

- Очень древняя раса, энергетические твари. Подсели на информационную иглу и поехали рассудком. Решили эмигрировать из Вселенной.

- Куда? – удивился Сёма.

- Не уверен, что они сами представляют. Полагаю, они просто хотят вырваться из пространственно-временного континуума, и нырнуть в неизвестность.

Алат и Ишшт молчали, при этом, обелиск выглядел непроницаемо безжизненным, а Ишшт вперился всеми четырьмя глазами в человека.

- Так значит они – отчаянные первопроходцы? Молодцы! – с уважением сказал Сёма.

- Покинуть Вселенную – это конечный пункт любого развития и прогресса. – внезапно встрял Ишшт – Любой разумной жизни не останется ничего другого, когда в этом Мире всё будет исследовано и полностью осознанно. Просто некуда будет больше тратить энергию, и придётся выйти «наружу».

Таалг пытался говорить равнодушно, но в голосе чувствовалось волнение. Человек с улыбкой посмотрел на него. Эловены сделали из Ишшта своего агента влияния, а Петрович всегда мечтал перевербовать какого-нибудь шпиона, ещё с детства.

- Может оно и так. – сказал он вслух – Только такой серьёзный шаг нужно делать организованно: провести референдум, составить программу, бюджет выделить.

- Чушь! – проскрипел Ишшт – Разве ваш вид спрашивал разрешения, когда делал научные открытия? Или согласовывал создания оружия?

- Ты масштаб то не путай! – возразил Петрович – Тут на карту поставлена вся жизнь во Вселенной. Если эловены выйдут – всему живому хана. Вообще всему, что есть во Вселенной, потому что схлопнется она в один миг – даже ойкнуть не успеешь.

Ишшт молча закрыл глаза. Виктор ухмыльнулся и добавил: - А это место исчезнет первым – хоть и на бесконечно короткий миг, но тем не менее.

- Чушь! – не сдержавшись взвизгнул Ишшт.

- А ты у Алата спроси.

Все повернулись к той грани обелиска, где раньше была виртуальная физиономия. Он продолжал молчать.

- Алат. – позвал Виктор – Объясни, пожалуйста, что произойдёт, если эловены выйдут из нашего континуума?

На обелиске возникла физиономия.

- Всё прекратит существовать. Везде, сразу и абсолютно.

- А в этом месте? – настаивал человек – Раньше?

- Очень незначительно, на пренебрежительно малую величину.

- Вот то-то! – с усмешкой воскликнул Петрович, глянув на таалга – Задумайся, Ишшт.

- Я знаю, кто может помочь! – решительно заявил шестилапый. – Рау!

- Нет никаких Рау! – зло прошипел Ишшт. – Это всё выдумки человека.

- Но Алат тоже про них знает. – возразил Крашц. – Он сразу заинтересовался.

Все уставились на обелиск. Он не проявлял признаков заинтересованности в беседе, а также каких-нибудь признаков жизни.

- Алат, Рау существуют? – не выдержал Сёма.

- Возможно, существовали. – ожил обелиск – Про эту расу ходили слухи. Очень давно, и уже в то время они считались преданием древней старины.

- Не существовали, а существуют. – поправил Петрович – Великие и загадочные Рау, сыны Хелиоса, которые всегда найдут выход из положения.

- Мы слышали про Хелиосов. – прошелестел Крашц – По легендам, они снабдили мгурнов оружием для защиты.

- Понял? – с вызовом спросил Виктор у Ишшта. Таалг отвернулся и закрыл глаза.

- Ура! – завопил шестилапый – Рау спасут нас! Ну, и Вселенную, наверное.

Человек покачал головой.

- Нет, Сёма, Рау в этот раз нам не помогут. Вселенную придётся спасать тебе.

- Мне?

- Да. И Крашцу. – Петрович кивнул на мгурна – И Ишшту, и Алату. Может, и я на что-то сгожусь.

- Чушь! – прогундосил Ишшт – Отсюда не сбежать. Мы здесь застряли.

Он вдруг осёкся. Виктор метнул на него взгляд. Таалг выдал себя – откуда он знает? Хотя, Алат и так в курсе про предательство Ишшта, а Сёма с Крашцем, похоже ничего не поняли.

Однако, мгурн был внимательным.

- Почему ты так считаешь? – спросил он очень вкрадчиво.

Таалг помолчал, а потом надменно ответил.

- Я сразу обследовал всё это место. Оно накрыто огромной полусферой – непроницаемый барьер.

- Из чего? – продолжал Крашц.

- Из ничего.

Мгурн помолчал, а потом спросил у Петровича.

- А зачем эловены похитили нас?

- Чтобы выти из континуума, нужно через сознание мощный эмоциональный импульс пропустить. Сами они «открыть» проход не могут – слишком невозмутимые. Вот и отловили тех, у кого эмоциональный фон повышен.

Стало тихо. Шестилапый переводил непонимающий взгляд с одного товарища по несчастью на другого.

- А может, Рау трубы починят и успеют помочь? – с надеждой заявил он.

- Все не так просто, Сёма. – вздохнул Виктор – Рау не могут сюда прибыть. По очень объективным и глубокоуважительным причинам.

На поверхности обелиска появилась виртуальная физиономия.

- Виктор Петрович, расскажи всю историю ваших отношений с расой Рау.

Петрович почесал бороду. Мышцы руки болели, как, впрочем, и остальные. Он прислушался к ощущениям и улыбнулся – процесс пошёл. Пора форсировать события.

- Всю историю рассказывать времени нет – Вселенная в опасности! А на текущий момент положение такое.

Рау узнали про эту авантюру эловенов, и разумеется – были не в восторге. Им то Вселенная очень даже нравилась. Они вообще жили не тужили, особо не напрягались и к другим не лезли. А тут, здравствуйте – приехали, конец всему!

Подумали они, да и нашли решение проблемы – не дать эловенам выйти из континуума.

- Гениально! – воскликнул Сёма. – И, вроде, всё просто.

- Идиот. – тихо прошипел Ишшт.

- Но ты говорил, что они не могут помочь. – напомнил Крашц – У них трубы прорвало.

- Про трубы – это я придумал, чтобы эловенов отвлечь. – сообщил Петрович – На самом деле, Рау нельзя здесь появляться – слишком огромный риск.

- Что их убьют?

- Нет. – покачал головой человек – Они единственные, кто может открыть «проход». Говорят, они это уже делали и знают – как.

- Это невозможно. – загудел обелиск – Если бы «проход» открылся, Вселенная уже погибла бы.

- Так это, если бы Рау вышли, а они открыли, глянули – что там есть? – и снова закрыли. – самозабвенно врал Виктор, удивляясь самому себе.

- Вероятность такого события настолько мала, что её невозможно рассмотреть. Да и не стоит.

- Это уж дело твоё. – пожал плечами Виктор – А только Рау поручили людям выполнение этой спецоперации. Снабдили нас информацией необходимой, поставили направленный передатчик эмоций, чтобы привлечь эловенов, пожелали удачи и полетели на курорт.

- А потом? – нетерпеливо пританцовывая спросил Сёма.

- А что потом? Просто ждали. Передатчик эмоций улавливал их и слал сигнал беспрестанно. Эмоции шли от всех людей на планете, но повезло мне – эловены среагировали на всплеск именно моих чувств. Дальше – фиолетовая вспышка, и вот я здесь.

В горле пересохло, человек взял свежую блюмбу и надкусил, внимательно глядя на инопланетян. Пришельцы пытались переварить вываленную на них информацию.

- Какую информацию ты получил от Рау? – спросил обелиск.

- Не очень много. – пожал плечами Виктор – Общая схема того, как устроено это место, краткая характеристика эловенов, и так – по мелочи. А, ещё дали цепочку кода Сёмы – чтобы Алат его отключил для выхода отсюда.

- Откуда им известно о моих способностях? – с подозрением спросил Алат.

- Мне-то почём знать? – усмехнулся Петрович – Это ж Рау.

- Очень странно, что они дали цепочку кода семара, хотя встречались с мгурнами. – продолжал подозревать обелиск. – К тому же, цепочка кода мгурна ценнее: отключить семара можно другим способом, а целый рой пауков – сложнее.

Человек вздохнул. Он уже и сам понял, что совершил ошибку.

- Давай так, Алат: выберемся отсюда – сам у них спросишь. – отрезал он.

Физиономия на обелиске пропала.

- Значит, нас спасёшь ты? – осторожно спросил шестилапый.

- Мы все будем в этом участвовать. Ведь мы – команда.

Таалг презрительно фыркнул.

- Команда всё делает вместе? – медленно спросил Сёма, как будто что-то вспоминая – Даже ест?

Виктор замер. Он точно помнил, что не говорил об этом после «возрождения». Откуда эти слова в голове у шестилапого? Может, реальность пытается течь по старому руслу? Но это русло ведёт к неприятному финалу. Нужно спешить. До утра оставалось немного.

- Да, Сёма – команда всё делает вместе. И наша команда надерёт зад злодеям.

- Как? – скептически спросил Ишшт.

- Нам нужно выйди из этого лимба раньше эловенов, и схлопнуть его вместе с ними. Для этого необходимы две вещи: цепочка кода Крашца и хороший запас времени.

Мы задержим злодеев, я метнусь наружу, принесу цепочку кода Крашца, Алат отключит всех и выбросит наружу, а потом выйдет сам.

- Как ты собираешься задержать эловенов? – скептически спросил Ишшт.

- С помощью энергетического фиксатора. – улыбнулся Виктор.

- У тебя его нет. – констатировал таалг.

- А это что, по-твоему? – Петрович показал оранжевый камушек.

- Какой-то камень, цилиндрической формы. – презрительно ответил Ишшт – С непонятной энергетической сигнатурой.

- Преврати их в пыль, и получишь энергетический фиксатор «на стероидах» – зацементирует наглухо, а потом ещё и крышу сорвёт.

- У меня нет крыши. – проворчал таалг, и боязливо отодвинулся.

- Из чего эти камни? – спросил Крашц.

В голове Виктора мгновенно возник ответ, и он, не задумываясь вывалил его.

- Это различные явления и воздействия, которыми пронизана Вселенная, вещи, из которых состоит фундамент Мироздания. В этом месте от них необходимо было избавиться, и их, образно говоря, вывели в осадок.

Виктор тут же прикусил язык. Эти знания были явно из «тамбура» - сам бы он этого не выдумал. Теперь Алат всё поймёт. Человек глянул на обелиск – вдруг не слышал.

- Это невероятно! Ты не мог этого знать. – в голосе Алата слышалось ошеломление. – Кроме меня, эта информация не известна никому. Даже эловенам!

- Рау рассказали. – невозмутимо парировал Виктор – Сыны Хелиоса. Странные и непостижимые.

- Рау никогда не были здесь!

- Ну, не были и не были – тебе виднее. – пожал плечами Петрович – Им, может, и не надо было здесь быть, чтобы узнать это. Может, они свой лимб построили – со столиком для домино и самогонным аппаратом.

- Это невозможно. – гудел обелиск.

- Ну что ты заладил: "невозможно", "невероятно". – решил прервать вредную полемику Петрович. – Я знаю, что это факт. Укладывай его в своей голове, как хочешь.

- У меня нет головы. – обиженно прогудел Алат.

Шестилапый сунул голову между ног, пытаясь изобразить обелиск, и произнёс басом:

- МОЙ МАТЕРИАЛ УНИКАЛЬНЫЙ. Я САМ СЕБЯ СОЗДАЛ. БЕЗ ГОЛОВЫ.

Человек секунду смотрел на это нелепое представление, показавшееся ему неуместным в данной ситуации, а потом захохотал. Стайка мгурнов метнулась в сторону. Сёма присел от испуга, а Ишшт стал невидимым. Но через несколько секунд все присоединились к хохоту.

Камни вокруг холма гудели, дрожали, и трескались.

Виктор выдохнул. Он взял несколько цветных камней и блюмбу, присел и выстроил схему.

- Ну, ладно, давайте определим каждому задачу и позиции.

Идея была проста – окутать облаком оранжевой пыли эловенов, и поддерживать их в таком состоянии, пока Виктор не принесёт цепочку кода для Крашца.

Сёма должен будет бросать камни, а Ишшт - распылять их ударами молний из своего хвоста. Самая сложная задача у Крашца: подтаскивать камни, носить блюмбу для Сёмы и дрова для костра, чтобы поддерживать энергию таалга.

- Но ведь здесь всё по другому. – сообщил шестилапый – Пока ты вернёшься, может пройти много времени.

- Я знаю, Сёма.

- Очень много!

Виктор вздохнул.

- Друзья, это – самая сложная часть плана. Боюсь, что вам придётся держать эловенов на привязи, примерно месяц по местному времени. Но альтернатива – торчать здесь. Возможно, целую вечность.

- Очень неплохая альтернатива. – сообщил Ишшт.

Это был серьёзный аргумент: местные условия были для пришельцев не хуже, чем в их родных мирах. Они могли без особых проблем жить здесь.

- А чем мы рискуем? – ввёл свой козырь Петрович – Если не получится – вернут нас назад, да и всё. А если получится – получим свободу и спасём Вселенную.

Шестилапый улыбнулся и радостно добавил:

- Спасём Мир и пойдём на пенсию.

Виктор округлил глаза и прикусил губу. Невероятно. Как-будто Сёма нынешний сливался с тем, который был до «тамбура». Он вспомнил, как они болтали тогда о Земле, пенсиях и прочем. Сердце сильно забилось.

Петровичу очень захотелось всё рассказать – о «тамбуре», их предыдущей встрече и нескольких днях общения. Ему казалось, что он поступает нечестно, утаивая от них правду. Но рационализм внутри говорил, что так будет проще реализовать план – у них появились надежда и вера.

- Я не буду в этом участвовать. – внезапно заявила рептилия. – Это нерационально.

Человек покрутил синие камушки в руке.

- Ты, Ишшт, рационально реагируя на внешний мир, по сути подчиняешься ему. Разве гордые таалги не проявляют свою волю? Или сущность рептилии их поглотила.

Таалг возмущённо фыркнул.

- А ведь от тебя много не требуется. – продолжал давить человек – Пуляй себе молниями, да грейся у костра.

- Целый месяц? – язвительно спросил Ишшт – А то и больше.

- Ну, устанешь – прекратишь. Но попробовать то можно.

- Могу прекратить в любой момент? – спросил таалг.

- Конечно. Никто заставлять не будет.

Ишшт молчал. Зато внезапно встрял обелиск.

- Ничего не получится.

- Почему?

- Потому что, скоро будут ветер и дождь.

Сердце замерло. Человек ошеломлённо смотрел на огонь. Как он мог забыть про смену погоды? А ведь потом будут огненные бури и кислотные шторма. Климатические условия перечеркнули его главный козырь – ловушку для эловенов.

- Как же я забыл про прогноз погоды. – пробормотал он.

- Идиот. – прошипел таалг.

Виктор вскинулся и сердито посмотрел на него. Потом вздохнул и отвёл взгляд.

- План всё ещё может сработать. – раздался шёпот Крашца.

Сёма и человек уставились на него.

- Проблема только в нашей цепочке кода. – продолжил мгурн – Но я могу остаться, а вы все уйдёте.

- Но ведь это место сразу схлопнется. Ты исчезнешь Крашц.

- Это бесконечно малая цена за спасение Вселенной. – заявил Ишшт – Надо использовать этот шанс.

- Так поступить логично. – тихо прошептал Крашц.

- Мы не можем оставить Крашца! – твёрдо сказал человек.

- Почему? – в унисон спросили Ишшт и Алат.

Человек молчал. Рептилия была права – это шанс. Шанс спасти Вселенную, прежде всего. И будет глупо и безответственно его отметать. Под лопаткой заныло. Глаза предательски стали влажными.

Вдруг раздался тихий, но твёрдый голос Сёмы:

- Потому что мы – команда!

Человек стоял оглушённый накатившими чувствами.

- Тогда я останусь с Крашцем. – наконец сказал он.

- Это глупо. – заявил таалг.

- А если сказать проще – лишено рациональной логики. – вставил обелиск.

Виктор зыркнул на Алата. Обелиску хорошо – может в любой момент сигануть отсюда. Даже собираться не надо.

Внезапно в голове полыхнуло идеей. Словно занавес раздвинулся, и стало видно всю сцену целиком – в цвете и объёме. Петрович понял, что делать. Он осмотрелся, улыбнулся и заявил:

- Никто, кроме эловенов здесь не останется. Мы переходим к плану «Б».

План «Б».

Петрович осмотрел всю компанию инопланетцев, с удивлением смотрящих на него.

- Но сначала, я должен вам сознаться, и рассказать невероятную историю.

- Про Рау? – с надеждой спросил шестилапый.

- Нет, Сёма, про нас.

Пришельцы слушали рассказ Петровича. Он не особо вдавался в подробности, но и не сильно сокращал. Сёма то сжимался, то подпрыгивал, переживая. Крашц сидел тихо, только иногда, маленькие мгурнята, из которых он состоял, начинали асинхронно подрагивать. Ишшт изредка переливался разными цветами. Каменное лицо Алата ничего не выражало.

Закончив повествование, Виктор положил пару синих плодов к огню.

- Почему ты не переместился из «тамбура» на свою планету? – спросил Ишшт.

Виктор вздрогнул, вспомнив недавний сон, где Сардулин задал ему тот же вопрос, почти дословно.

- Ишшт, а у тебя точно нет брата-близнеца на Земле? Какого-нибудь квантово-запутанного? Фамилия Сардулин тебе ни о чём не говорит?

Таалг повернул голову и молча уставился обеими парами глаз на человека. Человек вздохнул и продолжил.

- На Землю я не переместился, потому что здесь ещё не всё закончено. Эловены то свой замысел не оставят. Какой смысл лететь домой, если весь мир – в труху?

- Но это же долго. – возразил Крашц – У них может уйти куча времени на открытие «выхода». И это даже не факт, что откроют. Ты, наверняка, успел бы прожить до естественной смерти. И множество поколений твоих потомков. У вас ведь жизненный цикл не очень длинный.

- Ну, спасибо, что напомнил. – деланно обиделся Виктор, пытаясь увести разговор в сторону.

- Он вернулся за нами. – радостно известил Сёма.

Все замолчали и уставились на человека.

- Вот ещё, делать мне больше нечего. – проворчал Петрович, наклонившись к костру, и делая вид, что увлечён блюмбой. – Просто совпало: судьба Вселенной и вы в одном месте оказались.

Шестилапый подошёл к Виктору, прижался к нему и промурчал:

- Спасибо, Петрович.

Человек быстро вытер слезинку со щеки. Таалг закрыл глаза и спросил скрипучим голосом:

- Ну, и как ты собрался зафиксировать эловенов больше, чем на месяц?

- Никак. Нам не понадобится месяц – уложимся быстрее.

Ишшт открыл один глаз, задумчиво посмотрел на человека и сказал:

- Насколько быстрее?

Виктор задумался, пожал плечами и ответил:

- Секунды.

- Тебе нужно выбраться из «лимба», узнать код Крашца, попасть в Кабину администрации, разобраться в управлении, заблокировать эловенов и вернуться. Ты не успеешь.

- Я не буду выбираться. – заявил Петрович. – Нам не понадобятся цепочки кодов.

- Но как мы выберемся отсюда?

- На такси. – усмехнулся Виктор. – Образно говоря.

Он глянул на обелиск и добавил.

- Хотя, если образно, то точнее будет – на лифте. Ну, или в спасательной капсуле.

Все продолжали с непониманием и тревогой смотреть на человека. Он вздохнул.

- Нас вытащит Алат – в себе.

Все уставились на грань обелиска с физиономией.

- Это возможно? – прервал затянувшееся молчание таалг.

- Все расчёты показывают, что технически – возможно. – сообщил Алат. – Но это недокументированная опция. Существует много непредсказуемых факторов при выходе в реальный мир, действие которых компенсируется запасом прочности системы. Но при таком «совместном» выходе, их количество возрастёт многократно – результат предсказать невозможно.

Рептилия скосила два левых глаза на человека и авторитетно заявила.

- Тогда нам стоит остаться здесь. – она повертела головой, осматривая остальных. – Попытка побега, с высокой вероятностью гибели, или – гарантированная жизнь в неплохих условиях. Выбор же очевиден.

Шестилапый и Крашц смотрели на Петровича. Обелиск молчал.

- А я рискну. – твёрдо сказал Виктор.

- Я с Петровичем! – радостно оскалил пасть Сёма.

- Мы тоже пойдём. – присоединился Крашц.

- И как вы взорвёте оранжевые камни без меня? – напомнил Ишшт.

- А нам и не надо эловенов фиксировать – как только вывалимся отсюда, всё схлопнется, и им – конец.

- Дело в том, что эловены, благодаря энергетической форме, «выходят» быстрее, чем я. – сообщил Алат. – С вами внутри я буду ещё медленнее. Нам нужен запас времени.

На Виктора накатила волна злобы и бессилия.

- Но я могу это сделать. – раздался голос Алата. – Взорвать оранжевые камни. Я ведь тоже энергетический, по глубинной сути.

Все посмотрели на обелиск.

- Почему бы и нет? – пояснил он. – Есть хороший шанс решить проблему конца Вселенной.

У Петровича отлегло от сердца. Он ухмыльнулся и кивнул рептилии:

- А ты, Ишшт, можешь здесь остаться, конечно.

Таалг возмущённо засопел. Он повращал глазами и проскрипел:

- Нет уж! Тут же всё исчезнет после выхода обелиска. Я тоже пойду. Но разве не проще выйти по-тихому? Придётся оставить здесь пауков, но зато всё будет быстрее и проще. Мы можем прямо сейчас рвануть к барьеру из ничего, там обелиск отключит меня и семара, человек себя по голове ударит – и всё! Мы вывалимся из «лимба», обелиск выйдет сам и выключит свет за собой.

- Эловены увидят наши «танцы». – покачал головой Виктор.

- Будем всё делать внутри обелиска, до последнего мига, а потом – мгурн отвлечёт эловенов. Куча пауков легко это сделает, разбежавшись в стороны.

- Мы – мгурны. – заявил Крашц. – Но он прав. Проще нас оставить.

- Мы уйдём вместе. – спокойно сказал человек. – Проще – не значит правильно.

- Голословное заявление. – высокомерно прокряхтел Ишшт.

Шестилапый поднял голову и выпалил без запинки:

- Это утверждение имеет эмпирическое подтверждение, в котором мы все – ты, в том числе – участвовали.

- И что это значит?

- Петрович не переместился из «тамбура» домой, на удивительную и полную изобилия планету, к своим близким. Он вернулся спасти нас.

- Гхм. – смущённо прокашлялся Виктор. – Давайте ложиться спать. Надо отдохнуть перед мероприятием.

- Я никогда не сплю. – заявил Ишшт.

- Я помню. – кивнул Петрович, укладываясь. – И про тебя, Алат тоже.

Физиономия на обелиске, уже открывшая рот, похлопала глазами и погасла.

Схватка.

Утро было спокойным. Дождь, вроде бы, пойдёт к вечеру, а ветер поднимется после полудня. Виктор сходил умыться, с удовольствием отметив, что мышцы нещадно ныли.

Когда он вернулся от ручья, инопланетяне стояли в ряд, ожидая его.

- Сёма, таскай оранжевые камни и складывай здесь. – Петрович махнул рукой, указывая место. – Ишшт, ты носишь чёрные – вот сюда. Делай круглую площадку – это будет твоя лежанка. Крашц – носи синие, тоже круг выложи, вот здесь. А потом – принеси прозрачных, для меня. А я за дровами.

Виктор ломал кусты, радуясь, что с камнями получилось так удачно. Сёма ляжет на оранжевые, а в нужный момент швырнёт их в эловенов. Чёрные камни под Ишштом будут подпитывать его энергией, а Крашцу на синих не будет жарко или холодно. Сам Виктор встанет на прозрачные – холод от них поможет ему сконцентрироваться. И всё это будет выглядеть как некая схема, что собьёт врага с толку. Ну, он так надеялся.

Пламя костра, разведённого на круглой площадке из чёрных камней, почти не двигалось – ветра не было.

- Алат, закрой нас. – сказал Петрович.

Обелиск мгновенно развернулся в купол и накрыл всех.

- Всё готово. – с волнением сообщил Виктор. – Пробежимся по плану ещё раз.

Все молча слушали. Петрович кивнул.

- Итак, мы занимаем позиции: Сёма – сразу за мной, на оранжевом «поле», Ишшт – чуть дальше, на черном. Крашц встаёт на синее «поле», самое близкое к обелиску. Я буду на прозрачных камнях, дальше всех от Алата. Привлеку внимание эловенов, и пока они будут сфокусированы на мне, Сёма швыряет оранжевые камни, а Ишшт их взрывает. Затем все прыгаем в Алата.

Он подождал несколько секунд и спросил: - Вопросы?

- Если эловены заблокируют всех сразу – а это так и будет, скорее всего – что нам делать? – спросил Ишшт, нервно вибрируя хвостом.

- Ждать. – решительно ответил человек. – Я постараюсь убедить их освободить вас.

- А если не получится?

- Я буду очень убедительным.

- И всё-таки. – настаивал таалг.

Зашевелилась виртуальная физиономия Алата.

- Это серьёзная проблема. – прогудел он. – Эловены умны, они поймут, что это ловушка. У них очень эффективные протоколы безопасности и алгоритмы обороны. Мы все будем зафиксированы.

- Даже ты? – удивился Петрович.

- В меньшей степени. Но помочь вам не смогу.

Виктор напряг мышцы, почувствовал саднящую боль и улыбнулся.

- На этот случай у меня есть козырь. – сообщил он. – Алат, помнишь про Чужих?

- Раса Кислых? Помню.

- А помнишь – почему эловены их решили не использовать?

- Кислотная кровь в мышцах не позволяла их блокировать. Эловенам не нужны лишние проблемы.

Человек обвёл взглядом пришельцев.

- У меня сейчас в мышцах до хрена кислоты. Она выделяется, когда сильно нагружаешь нетренированное тело.

- Так вот зачем ты землю толкал! – воскликнул Сёма.

- Отжимался. – кивнул Виктор. – И приседал, и наклоны делал. И теперь в моих мышцах этой кислоты – под завязку. Правда, она молочная, но всё равно сработает. Полагаю.

Все молчали. Виктор вдруг испугался, что сомнения задушат решимость команды.

- Ну всё. – рубанул он. – Поехали! Алат, открывай.

Когда все заняли позиции, Петрович произнёс вдохновенную речь, пытаясь сюда эловенов привлечь.

- Друзья! Сегодня наша команда первооткрывателей прощается с этой Вселенной. Совсем скоро будет торжественно открыт портал выхода из нашего континуума, и мы покинем этот мир навсегда.

Они простояли на своих местах достаточно долго. Эловенов не было, а полдень приближался. Скоро начнёт подниматься ветер.

- Народ, подкиньте мне своих камней по парочке. – попросил Виктор, сойдя с площадки из прозрачных камней – стопы сильно замёрзли.

Шестилапый кинул несколько оранжевых камней. Ишшт, ударом хвоста подбросил ровно два чёрных. Крашц послал несколько паучков, притащивших синие камни.

Петрович присел, добавил в разноцветные камни кучку прозрачных и перемешал. Затем стал не глядя выкладывать из них узор.

- Сейчас я открою портал выхода из Вселенной. – громко заявил он. – Приготовьтесь, потому что времени будет очень мало – один миг.

Виктор оглянулся – никаких зелёных сполохов, эловены не клюнули. Он посмотрел вниз – собранный им узор блестел на солнечном свету. Накатила волна отчаяния и страха – время уходило. Камушки в узоре чуть завибрировали и снова замерли.

Все остальные внимательно смотрели на него. Даже Ишшт открыл все четыре глаза. А Петрович злился и недоумевал – почему эловены не появились? Ведь речь идёт о попытке открытия портала, а это их идея-фикс – они не могли проигнорировать это.

И вдруг он понял. Это было так элементарно, что он даже опешил. Но тут же выпешил обратно – времени не было, нужно исправлять ошибку. Виктор ругнулся.

- Вот же я старый дурак!

Эловены и не игнорировали ситуацию – они вообще наблюдали постоянно. Они просто не шли на контакт, потому что в этом не было никакой необходимости: Петрович же собирался сделать то, что им нужно - открыть портал. А они прошмыгнут туда первыми, поскольку быстрее всех.

- Внимание! – крикнул Виктор. – Смена тактики! Обнаружено присутствие энергетических существ.

Он на секунду задумался – стоит ли выдавать, что он в курсе про эловенов. Потом решил, что время конспирации прошло, сейчас основной козырь – блеф.

- Это – эловены. – решительно продолжил он. - Наши конкуренты – хотят «зайцами» прошмыгнуть через портал. Твари они коварные, а главное – шустрые. Поэтому я открою маленькие порталы для каждого из нас. Они появятся снизу и засосут всех мгновенно и одновременно.

Никто не двигался. Человек озирался, но эловены не проявлялись.

- Начинаю обратный отсчёт! – прохрипел Петрович. – Три!

Он еле сдерживал волнение. С очередным выдохом вырвалось: - Два!

Резануло резким сожалением, что начал с «трёх», а не с «десяти». Или с «сотни». Эловенов не было.

- Один с половиной! – отчеканил человек, вытирая со лба капельки пота.

- Один с четвертью! – Виктор глубоко вздохнул. – Приготовьтесь. Один!

Он встал на прозрачные камни. Холод обжёг кожу. Петрович присел и положил руки на узор. Камни завибрировали и стали очень тускло светиться. Прозрачные, почему то, светились зеленоватым оттенком. Человек поднял голову и увидел зелёные сполохи.

Эловены находились именно там, где он и рассчитывал. Точнее, он помнил по предыдущим встречам, на каком расстоянии возникали супостаты. Виктор резко вскочил. Левую ногу свело судорогой и его качнуло влево. Искрящийся луч вонзился ему в солнечное сплетение. Четыре таких же уходили за спину человека – к остальным инопланетянам.

Петрович чувствовал себя в цементной скорлупе по всему телу – он не мог сдвинуться. Но его мозжечок продолжал работать и сообщал, что тело находится на грани равновесия – малейший сдвиг и рухнет. Он скосил глаза – совсем рядом светились два луча.

Позиции были выстроены не с бухты-барахты – Петрович специально расположил их так, чтобы шестилапый и таалг находились почти на одной линии с ним, выступая в сторону примерно на полкорпуса. Эловены были вынуждены пустить три луча – для Петровича, Сёмы и Ишшта - узким пучком.

Будь у него хоть полсекунды, человек бы шагнул и заслонил шестилапого и таалга, перекрывая их лучи. Но эловены зафиксировали его раньше.

Луч, упиравшийся в шестилапого, был всего в трёх сантиметрах. До луча Ишшта – ещё сантиметров тридцать. Лучшая траектория – немного вперёд, чтобы выровнять своё тело, а потом – завалиться влево, перекрывая лучи.

Виктор напряг мышцы и потянулся вперёд. Эловены отреагировали мгновенно – луч, бьющий в человека стал ярче. «Цементная корка» на теле стала «толще» - двигаться было невозможно. Но он успел выровняться.

- Человек, открой проход. – зазвенело в голове у Петровича.

- Сначала, отпустите остальных.

- Мы никого не отпустим. Будем стимулировать боль и страх, такими способами, с описанием которых не справится твоё воображение. Пока выход не будет открыт.

Виктор упирался изо всех сил. Он ощущал, как часть мышц, ещё послушных ему, пытается изо всех сил. Старается сдвинуть его тело на пару сантиметров. Или всю Вселенную – в обратном направлении. Человек чувствовал, что двигается, но очень-очень медленно – понадобятся годы, чтобы достичь луча, блокирующего Сёму. До луча Ишшта двигаться придётся всю жизнь.

Внезапно, мозжечок забил тревогу – тело прошло точку невозврата и вышло из равновесия. Инстинкты перехватили управление и изменили напряжение мышц, пытаясь противостоять гравитации, почувствовавшей добычу, и начавшей тянуть застывшее тело вниз.

- Сейчас я вам надеру зад, эчпочмаки дефективные. – послал эловенам дружелюбный сигнал Петрович.

- Ты не приблизишься к нам. – прогудело в голове и луч стал ещё ярче.

- А мне и не надо.

«Цементная корка» заполнила тело до костей. Мышцы отключились, и гравитация потянула Петровича вниз. Луч бивший в шестилапого, впился человеку грудь. Теперь его держали два луча. Всё, кроме сознания, стало «каменным».

«- Вот, значит, как чувствует себя камень.» - пронеслось у него в голове.

Зато шестилапый теперь свободен, а ещё - отключение разных функций, связанных с телом, значительно ускорило работу сознания. Петровичу казалось, что он падает не спеша, эловены медленно переливались зелёным светом, испуская пять искрящихся лучей. Он заметил плавно плывущие оранжевые точки – Сёма швырнул камни. Молодчина!

Блокирующий таалга луч, оказался чуть дальше, чем рассчитывал Виктор. Голова человека двигалась по дуге, и похоже, пройдёт мимо. В лучшем случае - заденет луч по касательной.

Луч вошёл в копну волос и рассеялся. Петрович не успел ойкнуть – сознание превратилось в желе, по которому неспешной волной катилась мысль: «- Нет - вот ТАК себя чувствует камень.».

Он увидел расползающееся дерево электрического разряда. Ишшт пульнул молнией по камням.

Реакция эловенов многократно превышало человеческую. Она была намного выше, чем у таалга, да и вообще – чем у любого другого вида во Вселенной. Они не обратили внимание на атаку камнями, а молнии Ишшта классифицировали как незначительную потенциальную угрозу. Но их эффективные протоколы безопасности включили защитное поле.

Следующим шагом было восстановить контроль. Эловены сдвинули лучи, перекрытые Петровичем. И только сейчас поняли – целью молний Ишшта были не они. Разряды ударили в оранжевые камни.

Безупречные оборонные алгоритмы увеличили мощность защитного поля за миг до взрыва оранжевых цилиндриков. Затем эловены сменили локацию. Точнее попытались – защитный кокон дёрнулся и встал, как вкопанный. Искрящиеся лучи погасли. Зелёные сполохи метались внутри своего силового пузыря, окружённого оранжевой пылью.

Виктор с трудом встал – всё тело ломило, в глазах плыло.

- Скорей! Все в обелиск. – он метнулся от оранжевого облака, плотно окутывавшего эловенов. – Алат, давай!

Петрович заметил поток пауков, неудобно подпрыгнул и рухнул на почву. Обелиск трансформировался и мгновенно накрыл всех, кроме эловенов. По его поверхности пробежала рябь, и он исчез.

Виктор увидел бело-чёрный ряд полос на внутренней поверхности Алата. Полосы изогнулись, стали сплетаться в немыслимые узоры. Потом – яркая вспышка и темнота.

Хэппилог.

Петрович открыл глаза. Серое небо и крупные, рваные комья снега, летящие с него прямо на лицо. У человека защемило сердце.

- Красота то какая! – протянул он счастливым голосом.

- Тьфу, срамотища! – раздался трескучий голос проходившей мимо бабульки. – Пьяные по всему посёлку валяются. Куда только Сардулин смотрит?

Виктор улыбнулся. Потом сел и увидел перед собой трансформаторную будку. В правой руке завибрировал телефон.

- Алло, дядя Витя, мы скоро будем!

- Ну и хорошо. – улыбнулся Петрович. – Ждём с нетерпением.

В вентиляционной решётке будки что-то мелькнуло, а затем оттуда донеслось:

- Петрович, ну пойдём уже, ты баню обещал. Холодно же.

- Да подожди ты! – раздался другой голос. – Петрович, это они? Уже едут?

- Едут. – кивнул Виктор, вставая со снега. – Открывай, Алат. Включай маскировку, и поехали к дому.

Трансформаторная будка раздвинула стену, пропустила человека, сдвинула стену и стала невидимой.

Увидев в окно свет фар на тёмной улице, Виктор накинул полушубок, впрыгнул в валенки и направился к выходу.

- Приехали! Пойду встречу их. Попробую подготовить. А вы тут – не бузите.

Автомобиль отъехал, оставив Женьку и Настю с огромным свёртком. Петрович шагнул и обнял парня. Потом осторожно подтянул и приобнял Настю. Слёзы замерзали, и падали со щёк маленькими сверкающими шариками.

- Ты нас напугал, дядя Витя. – покачал головой Женька. – На звонки и сообщения не отвечал, дома не появлялся. Ты где был-то?

- В командировке, Жень. – ответил Петрович, придерживая калитку.

- Настолько серьёзной, что позвонить нельзя?

- Очень серьёзной. – кивнул Виктор. – Вселенную спасал.

Он открыл дверь в прихожую.

- Гхм. Ребят, у меня гости. Очень хотят с вами познакомиться.

Женя насторожился: - Сосед твой сумасшедший, что-ли?

- Не, не сосед.

- Сардулин? – предположила Настя.

- Там вообще не двуногие. – улыбнулся Петрович, открывая дверь в комнату.

Настя быстро огляделась и заметила шерсть.

- Дядь Вить, ты собаку завёл? – спросила она, укладывая ребёнка в детскую кроватку, купленную Петровичем ещё год назад.

- И ещё один шкаф поставил. Или это холодильник. – Женька пытался найти дверцу или ручку на тёмном параллелепипеде, стоявшем у стенки.

В соседней комнате что-то громыхнуло.

- В общем, ребят, у нас в гостях существа с других планет, галактик, миров.

Женя и Настя внимательно смотрели на Петровича.

- Сёма, выходи. – позвал Виктор. Он решил, что знакомство с пришельцами лучше начать с шестилапого.

- Ой, какой симпатичный! – воскликнула Настёна. – Я же говорила – собаку завёл! А какой породы?

- Это не собака. – возразил Женька. – Лама какая-то. Или альпака.

Виктор ухмыльнулся.

- Сёма, а покажи Сардулина!

Шестилапый поднялся на задние лапы, передние упёр в бока, в голову вжал в плечи.

- ЭТОТ ДОКУМЕНТ Я ПРИНЯТЬ НЕ МОГУ – ОН БЕЗ ПЕЧАТИ!

Голос был точной копией – это явно Алат постарался при переводе. Виктор с трудом сдержал хохот, чтобы не разбудить ребёнка. Он посмотрел на ребят.

Женька расширил глаза, выгнул брови и открыл рот. Настя ограничилась бровями.

Ишшт сдерживаться не стал – его хихикание раздалось со шкафа.

- Ишшт, тихо. – шикнул Петрович. – Ребёнка разбудишь.

- Хе-хе. Но ведь смешно же. – заявил таалг. – Вылитый Сардулин!

- Особенно – голос. Заметили? – прогудел обелиск, напрашиваясь на похвалу.

Из под кровати раздались щелчки и потрескивания - похоже, Крашц тоже хихикал.

Женька опустился на табурет.

- Так значит, ты и про спасение Вселенной не шутил. – спросил он и посмотрел на Настю.

Та пожала плечами и сказала:

- А я не удивлена.

Пока Ишшт наслаждался баней, сидя на каменке, а Алат смотрел спутниковые каналы, Виктор рассказал ребятам о случившейся с ним оказии.

- В общем, очнулись мы в той жуткой лаборатории. Лимб тот подпространственный схлопнулся, эловены сгинули. Стали думать – что дальше делать? Ну, все единогласно решили на Землю лететь. Сначала хотели прямо в обелиске, но требовался резервный запас энергии, поэтому Алат построил небольшой «летающий котелок». Тесновато было, но неделю протерпеть можно. Добрались до транспортного портала, прыгнули к Солнечной системе и вот я дома.

Виктор полез в карман.

- Жаль, что блюмбы вам не привёз – удивительный фрукт. Но для внучки у меня кое-что есть.

Он вытянул руку. В ладони лежал синий камушек.

Послесловие.

Солнце постепенно скатывалось к кромке горизонта. Сёма скакал в воде, рядом с берегом. Женька и Настя купали Викторию чуть дальше, где было глубже и не долетали брызги от шестилапого.

Вдалеке по песку шагал Петрович в смешной соломенной шляпе.

- И всё-таки, я считаю, что он – Рау. – внезапно сообщил обелиск.

- Может да, а может – нет. – проскрипел Ишшт, лежащий на раскалённом песке. – Какая разница?

- Разница в том, что если я прав, то наши шансы возрастут. – ответил Алат. – Значительно.

- Шансы на что? – вкрадчиво спросил Крашц, рассредоточившись в тени от Алата.

- На всё.

Ишшт уставился на обелиск, а затем замотал головой.

- Нееет! Не говори, что у нас проблемы. Только не сейчас. Здесь идеальный мир. Ты знаешь, сколько они теряют энергии при переводе из одного вида в другой? И всё равно остаётся с избытком. Я, наконец-то, нашёл свой рай!

Обелиск молчал.

- Мы же победили! – всё раздражённей шипел таалг. – «Лимб» схлопнули, эловены сгинули, проект свернули. Чего ещё надо?

- Что происходит? – настороженно спросил Крашц.

- У нас проблемы. – сообщил Алат.

- Ну я же просил! – заныл Ишшт.

Алат оценил расстояние, которое осталось пройти Петровичу, чтобы добраться до них. Прикинул - сколько есть времени, и объяснил по-быстрому.

- У нас две проблемы. Одна – легко решается, а к другой я пока не знаю, как подступиться.

Помните, как Петрович, находясь в «тамбуре», «поковырялся» в реальности и спровоцировал преждевременный выброс протуберанца от звезды, который сбил "посылку" эловенов?

- Он спасал своих близких. – вступился Крашц.

- Знаю. Но вмешательство породило колебания реальности. Резкие и высокочастотные колебания быстро затухнут, а вот низкочастотные будут существовать долго, порождая хаос. Конечных вариантов два – Вселенная сгорит в этом хаосе, либо погибнет мгновенно, если ткань Мироздания не выдержит. По сути, случится то, что было бы при выходе эловенов. Только без выхода.

- Но что мы можем сделать? – ёрзал Ишшт. – Давайте лучше проведём отведённое время здесь. Наслаждаясь каждым днём.

- Есть способ погасить ненужные вибрации Мира. – невозмутимо продолжил обелиск. – Существуют растения, которые поглощают колебания. Я знаю местечко, где можно достать семена.

- А где их садить? – спросил Ишшт.

- Начать надо с того места, где произошёл всплеск. Его надо тоже отыскать. А затем - везде, и где угодно. Чем больше, тем надёжнее.

- Даже здесь?

- Почему нет? – согласился обелиск.

- Что ж, слетаем за семенами, вернёмся сюда. По пути засеем всё, что встретим.

Подошедший Петрович поставил пакеты с фруктами на песок.

- Налетай, пока свежее. Всё помыто.

Он сел в тенёк, вытер пот с лица и спросил:

- Ну, как вам Таиланд?

- Шикарно! – недовольно буркнул Ишшт.

Человек почувствовал неладное.

- Что случилось, народ?

Обелиск нарисовал виртуальную физиономию и тихо сказал:

- Петрович, помнишь, как в фильме Рау поручили вам спасти Вселенную? А ещё – привести семена.

- Ну, да. – кивнул Виктор. – Воображение у меня тогда вдруг заработало на тысячу процентов.

- Ну вот. Вселенную мы спасли…

Петрович не понимая смотрел на обелиск.

- Теперь осталось за семенами сгонять. Я знаю где есть неплохие.

- Да ты что, Алат, дорогой?! – всплеснул руками Петрович. – Я ж придумал это всё.

- Ты придумал, тебе и лететь. – язвительно проворчал Ишшт.

- Да что происходит?

Алат пересказал человеку то, что говорил таалгу и мгурну. Сзади тихо подошёл и слушал Сёма.

- Выходит, лёгкая проблема – найти семена. – почесал бороду Виктор. – Алат же знает, где они. А сложная проблема – найти тут звезду, которую я поковырял. Так?

- Нет. Всё, что ты описал – это и есть легко решаемая проблема.

- А вторая какая? – спросил Виктор, чувствуя растущую тревогу.

- Оружие эловенов зашвырнулось в далёкие закоулки, но оно не уничтожено. «Посылка» доберётся до Земли – рано или поздно.

Петрович посмотрел на небо, где появлялись звёзды, опустил взгляд на море, пальмы, задержался на Женьке и Насте, выходящих на берег.

- Ясно. Значит – летим. – решительно сказал он. – Только ребят домой отвезём.

- Конечно. – согласился Алат. – А мне ещё надо сериалов свежих накачать.