Преемники апаранса
Ссыльный посыльный
Композитная дверь скользнула в сторону, впустила в комнату струйки воздуха. Харрис Марш замер в проёме: он вглядывался в темноту холодного коридора, из которого, казалось, послышался шум. Никого. Выдохнув, Марш шагнул в каюту. В шагах чувствовался незримый груз, давящий на плечи. Тяжесть тревоги и ответственности. Ведь ему надлежало полосонуть пространство и через цепь фазирующих маяков передать важное сообщение на Землю.
Каюта такая же безжизненная – не верилось, что здесь мог кто-то жить. Неестественная белизна комнаты, буквально ощутимая на вкус: как вата, смоченная спиртом. Аромату аккомпанировал маслянистый запах батарей, а отсутствие окон лишь набавляло горечи. За толстыми стенами, прошитыми слоями изолятора, слышен натужный гул безжалостной стихии. Безумные морозы и кислотные бури за стальной скорлупой жилища заставляли смириться с неудобствами быта и отсутствием вида.
Как и полагает убежищу, выдержан стиль минимализма: лишь самое необходимое. Нет удобной мебели, нет того уголка, в который хочется вернуться после смены. Но есть лаконичное рабочее место. Стол, на нём стопка накопившихся записей с тех.содержанием, компьютер, камера.
Марш ещё раз осмотрелся. Убедившись в одиночестве, включил запись.
- Отчёт экспедиции Сцевола, номер 12-5-70/1АА. Докладывает специальный куратор Харрис Марш. Сегодня 1008ой день с момента высадки. Перечень предписаний выполняется без значимых замечаний, работа ведётся в плановом режиме. Несмотря на постоянное переохлаждение, буровые преодолели рубеж в восемьсот метров. По оценкам команды, до забора образцов осталось два месяца.
В голову со скрежетом полезли образы скорёженного металла.
- Последнее ЧП датировано 28ым октября: полгода назад, в начале сезона бурь. Новых ЧП не было до вчерашнего дня... - К горлу подступил ком. Сглотнув, Марш продолжил рассказ безучастной камере.
- Вчера случился инцидент, требующий безотлагательного рассмотрения. Вышел из строя механизм АН453-С аппарата П5В [производства и приготовления продуктов и прочих питательных веществ]. Износ как причина поломки. Починить своими силами - возможности нет. Штатные средства израсходованы. Ровер с набором запасных комплектов был потерян... уничтожен 28ого октября. Без починки механизма лигирование белковых масс невозможно. Придётся обеспечивать питание команды запасами пая. По расчётам, при самом экономном потреблении, нам хватит запасов на 4 месяца. Но для того что бы завершить бурение, провести исследования и вернуться на Землю этих припасов никак не достаточно.
Речь прервалась, мысли собрались в узел. Тут Марш обнаружил, что крутит в руках вещицу. Металлический фотоснимок поблескивал гранями.
- Персонал ничего не знает. Осведомлены только младший техник Хайдер - обнаруживший поломку, научная глава экспедиции - доктор Раймонд Зим и я. Мы с доктором считаем необходимым принятие активных санкционированных действий. Необходимо сформировать и отправить группу на север луны: в сектор китайской станции Шугуан, с целью приобретения у них нужной детали.
Лоб Марша сморщился, точно у ребёнка, которому поднесли противное лекарство.
- К русским идти - смысла нет. По неутонченным данным русские не синтезируют пищу, а питаются консервантами. Они и находятся дальше: 327км, против 213км до Шугуана, хоть обе эти базы и расположены по одной линии от нас. К тому же, они здесь дольше всех: 9 лет. И за последние три года от них не поступило ни одного сообщения. Не известно живы ли они, цело ли их оборудование, остались ли запасы.
Мысли стало сносить куда-то в сторону. Снимок скользнул в стол.
- Местные переговоры ни к чему не приведут, только отнимут время. Лишь договорённость правительств решит задачу. Шугуан и населяющие его бюрократы подчинятся прямому приказу Китая. Этому просим способствовать. И нужно спешить: на счету каждый день. Харрис Марш. 12.05.2070. Кера - луна Эреба, Пояс Койпера.
Мерзкий привкус на губах после доклада. К месту было бы сбить его сигаретой. «Чёрт бы их всех побрал, не дали протащить даже мелкие радости». Дверь вновь скользнула. Марш побрёл в столовую, где его ждал персонал, не подозревающий о назревшем кризисе. Переживания за них сжимало душу. Одно утешало: жернова рутинных дел перемелют все тревоги. Но уже сейчас он ощущал, что груз, его давящий, стал меньше. Командование вскоре будет в курсе, сразу как сообщение преодолеет космические дали. Еда ещё не закончилась. И работа продолжается. Жить можно. Остаётся ждать ответа. Пережить эти полторы томительные недели.
Датчики движений разбудили коридорные лампы. Из конца прохода за дальним углом раздался шум. На выглянувшей площадке боролось двое разгорячённых техников: Хайдер и ДиТёрк. Вернувшись со смены, они из силиконовых срезок выплавили эрзац-мяч и теперь, устроив игрище, старались пронести снаряд до импровизированной базы. Дружки, захваченные игрой, продолжали противоборство, не отвлекаясь на появившегося куратора. Коренастый ДиТёрк напирал на высокого, похожего на сноп сена, Хайдера, и, по всей видимости, вел в счёте.
Впервые за сутки морщины на лице марша Марша уступили место добродушной улыбке. Наблюдая за тем, как экипаж обжил этот холодный уголок космоса, на душе становилось тепло и возникало что-то похожее на радость. В такие моменты он невольно забывал и о расстоянии в неполный световой год, отделяющем от родной планеты, и о экстремально низких температурах за стеной, об аммиачных бурях. Оставалось забыть о намечающемся голоде.
- Это ещё что? - провизжал подкравшийся доктор Зим. Полные стеклянного блеска глаза прищурились, губы сжались в нить. Вместо старческого лица такыр с сотней трещин.
Техники встрепенулись, пойманные с поличным. Хайдер, выпучив глаза, застыл на месте, ДиТёрк чертыхнулся – «дерьмо!» - и нагло повилял из комнаты, таща за собой остолбеневшего приятеля. Зим перегородил выход, расчехлил зачин для порки. Россыпь нравоучений и угроз градом била по виновным, но бессильно осыпалась низ. Техников не пугали ни штрафы, ни докладные. В космосе нет денег, профсоюзов, правительства. Сама иерархия с подчинением двух налитых силой техников хлипкому старику была номинальной, держалась на порядке, установленном ещё на Земле (а Земля сейчас далеко). Техники этого не понимали, то чувствовали. Марш же понимал со всей ясностью. Может и Зим понимал, да только по-старчески забыл, отвлёкшись на брюзжание.
Руки Марша подхватили техников, - Парни, чего встали? Срочно идите проверять ровер! Геологи жаловались на трансмиссию. Завтра же рейс в лабораторию! Нечего стоять. Лекцию потом дослушаете. Хотя я по глазам вижу: вы и так всё поняли. - Марш протолкнул непутёвую парочку мимо Зима в коридор. Они благодарно кивнули.
- Марш, ты что себе позволяешь? - пропыхтел Зим - Какого чёрта потворствуешь ребячеству и расшатываешь авторитет руководства? Особенно сейчас! Особенно когда всё должно выполняться чётко!
- Именно из-за этого "сейчас", доктор. – Марш успокаивал Зима, который махал руками, словно отгоняя мух, - Через неделю-две закончится синтезированная пища. Получив порошок на обед вместо еды, тотчас возникнут догадки о положении дел. Так пусть плохие вести и тяжёлые времена застанут наших ребят отдохнувшими и, насколько это позволяет, довольными. Вы же не захотите увидеть этих работяг злыми, замученными, и в довершение - голодными? Вот и правильно. Это опасная смесь.
- Такие решения должен принимать глава экспедиции! Слышишь? Тебя назначили моей правой рукой. Назначали! Сам бы я такого помощника не выбрал. Да у тебя же учёной степени нет, технического профиля нет! И чёрт бы знал, что у тебя там есть. А теперь, вы подумайте, этот недоучка, эта тёмная лошадка меня поправляет. Чёрт, я вообще слабо понимаю, зачем тебя к нам пристроили.
- Уверяю Вас, дорогой доктор, мои навыки хороши и отточены, да так, что прям переливаются на полуденном солнышке. Но они другого поля. Скажем так, с заботой о состоянии персонала и миссии, я справляюсь. Буду справляться и дальше. Иную работу брать не спешу. - Что бы излишне не злить доктора, Харрис не стал упоминать о части протокола под пунктом 3.7: "При возникновении угрозы целям миссии экспедиции и/или безопасности ключевых членов персонала, командование переходит к специальному куратору".
- Чушь! – выпалил доктор, будто бы не слыша, - Правила и команды руководства должны исполняться! Они не просто так писаны! – И тут у доктора что-то щёлкнуло в голове. Его зубы сжались и со свистом процедили воздух. Взлетающие руки утратили былую прыть и усмирились, скованные в замок. Багряный оттенок спал, и вот с Маршем разговаривал уже спокойный научный сотрудник: – К чёрту это... Ты скажи, ты отправил?
- Так точно. Потому предлагаю не тратить сил и набраться терпения, – широкая рука Марша легла на пожилое плечо Зима, – а перед посадкой всей команды на тюбиковую диету, предлагаю вдоволь наесться, то бишь ликвидировать скоропортящееся, – сказал Марш, подмигивая доктору, – позовём вашего друга Фрэнка?
- Чушь это! Ты и обжираловка твоя! Как ответят – немедля! Немедля сообщи мне!
- Так точно, доктор Зим. Если только не отлучусь прогуляться под сенью звёзд.
Тяжёлым взглядом Зим оттолкнулся от куратора и скрылся в коридоре.
- Передавайте привет Фрэнку! - почти крича, проводил его Марш.
«Нет, определённо при такой работе не хватает сигарет».
Марш вернулся в комнату. Отчёты так и лежали, упрямо дожидаясь на столе. Маслянистый запах тоже никуда не делся. Сняв с себя всю послужную бойкость, Харрис уселся и обмяк, принимая позу по контуру стула. Руки мяли веки, будто силясь стереть надоевшую картину. Мысли петляли по рядам образов и воспоминаний, унося всё дальше от этой осточертевшей каюты. Следом настигла волна сомнений и тревог, ударив в борт хлипкого судёнышка уверенности. Был ли якорь, способный удержать от водоворота? Из стола показалась металлическая пластинка. С неё смотрела трёхлетняя девочка с необычайно взрослым взглядом. Харрис долго на неё смотрел, словно ждал, пока та заговорит первая.
- Сколько тебе уже? Десять? Значит, учишься в школе. Возможно, повстречала первую и несерьёзную любовь. Уже проявились твои таланты, узором выступил характер, наметились какие-то стремления. Может даже уже решила, кем хочешь стать и написала об этом школьное сочинение. А я всё пропустил. Меня не было рядом… Такая плата. Не знаю, был ли выбор. Но знаю, что это было необходимо. Продаться правительству, оставить вас. – Усталость и грусть приглушали голос, низводя его до шёпота, – Хоть и необходимо, но несправедливо. Я отдаю силы и кусок отмеренных лет, лечу на край солнечной системы, ючусь в конуре посреди убийственного космоса, ставлю на кон свою жизнь и жизни экипажа. И не вижу во имя чего. Нет, я понимаю, что видеть не обязательно. Достаточно знать. Но как хотелось бы хоть украдкой подсмотреть. Хм. Знаешь, а, правда, забавно. Думаю, что понял чувства первооткрывателей и прорывных ученых. Революционеров и реформаторов. Невернувшихся героев войн. Они тоже не увидели результатов своего вклада. Не увидели на что разменяли годы и жизни. Их держала только надежда, что жертвы принесены ради чего-то стоящего, - накатывающая уверенность вновь придала сил голосу, и он зазвучал медью. – Но, знаешь что, доча? Я хоть и мелкий человек, но удачливей великих предков. У меня есть шанс! И я увижу, ради чего тянул жребий и отправился в ссылку. Слышишь, дочь? Есть шанс. И я его использую. Обещаю тебе - я вернусь!
Взглянув на часы, он убрал снимок обратно в стол. Стопки накопившихся листков, как сугробы у дома нерадивого хозяина, застелили весь простор. Статистика, справки, отчеты и правки, заметки, выписки, доносы. Одни высокие стопки, сцеди с них суть, ужимались до единственной фразы; другие обрывки-листочки, при правильном прочтении, разворачивались в чью-то личную галопирующую драму. Или в портрет человека, написанного мазками откровений таких глубоких и интимных, каких не слышат даже священники в исповедальнях. Неожиданные откровения.
Спроси у куратора, и он подтвердит: в персонале собрались люди совсем иного кроя - не такого, какой увидеть ожидаешь. Карандашом выведен абрис персон энтузиастов, альтруистов, живых легенд. Чуть смочишь набросок личными фактами, и проступят очертания личностей мелких, сорных, странных. Собранные вместе, чертежом положены на стол. Детали одного большого механизма. Обязанность Марша – не допускать в нём сбоев.
Но всё же, кто добровольно покинет Землю на десяток лет ради шанса быть распылённым дюзами ракет, шанса быть изъеденным неизвестной реакцией (и, вероятно, весьма болезненно)? Очевидно: кто угодно, кроме человека референтного. Потому кадровый состав напоминал скорей реестр аномалий. Жила человеческих искажённых ментальных форм, усугубившихся от консервации.
Здесь были и энергичные до оглупления энтузиасты, ставившие на кон все пожитки и саму жизнь, в надежде вписать в учебники своё имя. Хоть самым мелким шрифтом, хоть на последней странице мелкотиражного издания. Важен сам факт упоминания. Факт докажет их существование, он послужит индульгенцией, он станет ответом на главный вопрос предназначения в жизни.
Числились и люди, так сказать идейные: с патриотеской чеканкой. Вот только патриотизм этот - он особой марки. Особенность заключалась в том, что в список их интересов не входило светлое будущее и перспективы, но особой строчкой выделялось, подчёркивалось красным, первенство. Возможность первыми вышибить дверь будущего. И не важно, какое именно будущее там ждало. Хоть окутанное покрывалом ядерной пыли, хоть с перспективой видового вымирания. Главное: самим открыть ларчик, нажать на кнопку. Быть нацией с местами в первых рядах действа, страной, первой представшей перед богом.
На этом фоне не выделялись - даже тускнели - немолодые учёные. Выцветшие умы и утраченные таланты, которые в одно хмурое дождливое утро осознали, что теперь голого усердия не хватит. Даже не для роста, а для, так ненавидимой в молодости, стабильности. Конечно, была корыстолюбивая порода, что продолжала ковать личные заслуги из трудов молодых, пока не известных учённых, присваивая их открытия. Но учёным настоящим, учёным честным для толчка требовалось что-то смелое и решительное. Пусть даже безумное и авантюристичное. Лишь бы отвело от забвения. Чёрная луна была идеальным коктейлем их этих сумасшедших ингредиентов.
Остаток реестра звёздных путников - беглецы от забот, которым риск аннигиляции, что мелкая досада, нежели рвущая трагедия; за ними - ряд внушаемых и обработанных, так и не осознавших до конца, во что они вязались; завершают список жертвы обстоятельств. Среди последних - Марш. Считай, сама угрюмая судьба протянула ему билет на этот рейс.
Он снял сверху стопки свежую кипу листов.
В отчётах на многие страницы растянулись жалобы. Учёных - на все трудности жизни (точней - на упрямый и грубый тех.персонал). Техники же жаловались на плохую еду и несносный досуг (точней - на правила, запрещающие этот самый досуг). Немногочисленная женская часть персонала жаловалась на косые взгляды техников и на то, что последние, беспричинно толпятся у них в лаборатории (точней - … не стоит точней). А вот в этом продублированном медицинском файле ДиТёрк жаловался на возросшую раздражительность и головные боли.
Последний отчёт заставил Марша нервно заёрзать и вывести таблицы на экран. Там предыдущие отчёты, информация из них синими рядами букв и цифр вывели общую закономерность. Марш обвёл фамилию ДиТёрка, написал "депривация" и поставил знак вопроса.
***
День, когда рынок остановился
В день взлета американской межпланетной экспедиции рухнул фондовый рынок. Среди брокеров пустили слух, будто бы астронавты летят в поисках нового источника энергии. Спешный вывод не заставил себя ждать: спустя несколько лет полезные ископаемые станут сами обычными ископаемыми, а непостоянные станции возобновляемой «зелёной» энергии покроются пылью, так же, как и реакторы запрещенных АЭС. Грянувшая паника дельцов нанесла огромные убытки ряду корпораций и стран, растекшись волной дефолтов и банкротств (хотя, при этом, некоторые кланы стали только богаче).
Произойди это потрясение годами ранее, то никакая экспедиция не состоялась: попросту не хватило бы финансирования. Спекулянты, блаженные умом, но проклятые его краткостью, чуть было в очередной раз не исказили ход истории (как это уже бывало век и полтора века тому назад). Примечательно, что никто не придал значения запуску русских космических кораблей девятью годами ранее. Тогда лишь таблоиды написали, что новые красные хотят распространить диктатуру в космосе (справедливое утверждение, ничего не скажешь).
Самой необходимости полётов предшествовал ряд открытий. Первое из них от 2041 года обнаружило карликовую планету, вошедшую в солнечную систему. Изучив преломление света звёзд, ученые вычислили положение и направление небесного тела, тогда ещё зовущееся по порядковому номеру. Почётное имя греческого божества планета получила уже после осознания её значимости. Эреб, объясняя причину отклонения орбит Урана и Нептуна, вызывал куда больше новых вопросов.
Три года пристального изучения оказались скупы на плоды: лишь рассчитали орбиту, да обнаружили спутник. Скудность открытий была не следствием малого интереса или наплевательства изучавших. Причина таилась в необъяснимом поведения Эреба. Каждая попытка анализа заканчивалась информационным тупиком и нечитаемыми данными.
Нежелание мириться с неизвестностью подстёгивало, и уже в 2044 году был послан зонд для исследования аномалии. В присланных снимках виднелась одна чёрная рябь. Тогда, изменив траекторию, зонд снизился до уровня предположительной атмосферы. Камеры продолжили фиксировать протекающие реакции над поверхностью планеты: бурление непроглядных чёрных масс. Термические датчики молчали. Снижаясь, зонд коснулся чёрной мантии планеты и его настиг сбой. Камеры залил непроницаемый свет, выдаваемая астропозиция вместо текущего нахождения отмечала тысячи положений в космосе. Зонд посылал на Землю данные других небесных тел удалённых координат. В самом конце он выслал бинарным кодом длинную вереницу единиц, и навеки смолк.
Поведение тёмного Эреба обросло теориями. Неутихающие споры учёных пылали ярче дебатов об эволюции и теории струн вместе взятых. Диапазон трактовок простирался от убеждённого скепсиса до кромешной паранауки и эзотерики.
Скептики сулили погрешность приборов. Астрофизики говорили о частицах кварковой звезды в составе планеты и о силе всех четырёх фундаментальных взаимодействий. Упоминался и покров из вырожденного газа и фонящие невиданные изотопы. Крупица авантюристов выдвигала самые смелые предположения. Среди них была теория о многомерности Эреба и утверждение о квантовом состоянии всей макросистемы планеты.
Каждая теория имела свои основания и противоречия. Споры могли длиться сколь угодно долго без экспериментального подтверждения. Но как провести эксперимент на планете, непригодной для внешнего и внутреннего наблюдения? Решение оказалось на поверхности. В прямом смысле. Если точней, то в полусотне тысяч километров над планетой. Луна Эреба, казавшаяся столь заурядной, на деле была не так проста. Приборы зафиксировали в недрах спутника залежи вещества, которое выдавало сигнатуру данных, схожую с сигнатурой самой планеты. Шутка про «тёмную лошадку» гуляла в учёных кругах. Стало ясно: луна Эреба, названная Керой, - оптимальная цель для исследований.
Задача казалась простой: послать автоматы, те пробурят слой коры, извлекут образцы и доставят их на Землю для дальнейшего изучения. Но откладывать было нельзя. По расчётам астрономов пребывание Эреба в пределах солнечной системы ограничится каким-то полувеком. После он завершит своё паломничество и станет вновь недосягаем на тысячи лет. Единогласно возникло решение перехватить планету на подлёте - возле орбиты Нептуна. Единогласен был и вывод: сбор материалов должен быть предельно исчерпывающим. Другой возможности при жизни десятков поколений уже не представится.
Подготовка и реализация проекта шли намеченным курсом, но произошло событие, перетасовавшее все планы. Группа кибер-разведчиков (уважаемые потомки презираемых хакеров), извлекли из русских серверов детали готовящегося полета. Русская экспедиция помимо автономных ботов включала экипаж из трёх человек. Так же ими подготавливалось неустановленное оборудование, вероятно, способное запустить реакцию образцов, тем самым воссоздав процессы, проистекающее на Эребе.
Даже человек от всех наук далёкий мог заключить, что эти исследования бесценны. Исследования и ими порождённые открытия потенциально способны вызвать переосмысление устройства мира, сдвинуть парадигму, принести научную и техническую революцию. Нужно помнить, что наука определяет не только уровень технологий, но вытекающее из них производство, следом экономику, а она уже задаёт амбиции для мягкого международного влияния. Только потом брызги открытий достигают обычных людей через образование, товары. Но ведь влияние бывает не только мягким. Стоит ли напоминать, что остриё науки всегда прибирают к рукам военные. А эти открытия очень даже могли разродиться новым Манхэттенским проектом. Логично, что правительство Америки, как и подобает сосредоточению справедливости и демократии, не могло позволить другой стране опередить себя в накоплении знания и вытекающего влияния. Стремительно переписывался концепт полёта. Отныне огромный корабль с двумя дюжинами людей на борту и со всей необходимой техникой должен был нагнать и перегнать русских «коллег».
И уже в 2060 году, с опозданием почти в десяток лет, американская экспедиция Сцевола покинула Землю. Через четыре с половиной года следом отправилась китайская экспедиция Шугуан. Так космическая гонка приняла последнего участника с амбицией на первенство в науке и мире.
Приземистый оппортунизм
Фрэнк Киби сбросил тяжёлый контейнер - тот глухо упал на землю, подняв всполох бурой пыли, осевшей на колёсах ровера. Планетоход на четырёх осях напоминал скорей внушительный грузовик или облегчённый БТР, нежели транспорт космических исследователей. Три года здешней атмосферы расползлись солевыми узорами по обшивке. Алюминиевые элементы полностью поела прожорливая среда. Местами зияли дыры с кулак, но транспорт упрямо сохранял герметичность. Хоть Фрэнк по призванию и любил наблюдать химические реакции, но именно эта вызывала в нём ужас.
Старина Френк, прожив долгую почтенную и, по большей части, спокойную жизнь, успел многое повидать. Эта же космическая авантюра не только подтверждала поистине вездесущесть учёного ума, но и давала встряску спокойной профессорской жизни. Будучи самым старшим членом экспедиции (не по званию, но по возрасту), он вызывал споры среди членов команды. «Каким образом он прошёл медкомиссию и получил разрешение на полёт?». Ответ прозаичен: Фрэнк, старый, как и его камни, имел ученые степени по геологии и химии, а в петрофизике ему и вовсе не было равных на нескольких материках. Уже в раннем возрасте он стал почётным членом Национальной академии наук. Там же он сдружился с другим видным учёным - Реймондом Зимом.
Но Зим - одарённый физик с пониманием деятельности частиц на интуитивном уровне, снискал большее уважение среди правительственного эшелона, отчего был назначен главой экспедиции. И именно Зим уговорил Фрэнка на полёт и получил одобрение от правительства на вербовку учёного товарища.
Фрэнку не приходилось жалеть о принятом решении. Компания друга и непрекращающиеся исследования подкупали. Порой он так увлекался анализом данных, что напрочь забывал, где находится. Доходило до того, что начинал звать по имени своего бывшего ассистента, который почему-то не отзывался (вероятно, потому, что находился в Коннектикуте). Опоминался лишь, когда массивные створки шлюза распахивались, раскалывая иллюзию безопасности и обнажая мёртвое тело Керы. Тёмная луна пугала. Каждый раз Киби проклинал необходимость покидать базу и ехать в лабораторный корпус, расположенный близ буровой шахты. Он подбадривал себя: «Хоть в шахту лезть не приходится». Там в забое без устали работали автоматы, нещадно грызя камни, терпя непереносимый человеком холод и пробиваясь всё глубже в недра.
Части тех недр как раз лежали в сброшенном контейнере. Следом за Фрэнком из ровера спрыгнул лаборант. Даже при низкой гравитации и объединённых усилиях груз был слишком тяжёлым. Старик и юноша, обливаясь потом и бороздя грунт, тащили контейнер к входу базы. За второй створкой шлюза их встретил Марш. Он уступил дорогу побагровевшим путникам. Не только из чувства такта, но и потому что скафандры предавали своим носителям довольно грозный вид. В таком даже старик-учёный заставлял Марша выглядеть в сравнении мелко. Мощная конструкция костюма не только защищала от внешних механических и кислотных воздействий и обеспечивала кислородом, но, что наиболее важно, спасала от смертельных морозов.
- Как добрались, Сэр? Сегодня бури любезно затихли перед вашей вылазкой, - обратился по-приятельски Марш, но и с ощутимым уважением.
- Ну что ты сэркаешь? Я тебе уже говорил - мы на заброшенном куске неизвестно чего в космической глубинке. Варимся в одной каше, одни булыжники таскаем. Какие тут титулы? Чем почтительность подсовывать, помог бы эту дуру дотащить, - Киби пнул по контейнеру.
- Для начала, предложил бы Вам с компаньоном переодеться в домашнее, - улыбнулся Марш, указывая на скафандры.
Главный корпус оплетал лабиринт коридоров, вписавшихся меж коробок технических помещений. За ними располагался командный зал, где днём (номинально, по земному времени) сосредотачивалась большая часть команды. Она обрабатывала лабораторные данные, производила анализ, корреляцию, расчеты, отслеживала исправность техники и писала отчёты земному руководству, ожидая удалённых корректировок плана. Оживлённое помещение заполняли шум работающего оборудования и разговоров. Обсуждения как технические, так и не очень - скорей, даже неформальные. Но с учётом табу. Так, по молчаливому согласию, научный персонал никогда на людях не озвучивал преждевременных убеждений о природе аномалии Эреба. Неоднозначная тема могла воспламенить даже холодный ум.
Но вето не распространялась на технический персонал. Инженеры, техники и механики не только обсуждали любые темы с азартом, но и делали ставки. Ставили не только на приглянувшиеся теории (притом игроки не всегда понимали их тезисы), но и на страну-первооткрывателя. Однако ждать открытия долго, потому к предметам ставок стали добавляться обыденные вещи: количество принесённых камней Фрэнком; сколько раз за день разразится матом ДиТёрк; кто кого переспорит - Зим Марша или Марш Зима. Поначалу ставили деньги, но потом, когда надоело копить виртуальные выигрыши, которые можно будет потратить только по прибытии на Землю (да и инфляция за эти годы могла солидно скрасть резон выигрыша), решили играть на рабочие смены. Такое решение традиционно опротестовал Зим. Что удивительно - его поддержал Марш. Уступив начальству, игроки перешли на ставки желаниями. Правда, после того, как худощавый и неуверенный в себе Хайдер подбежал к главному медику базы, которым была полноватая женщина приличных лет, схватил её, прилюдно признался ей в любви и попросился стать её ручным пёсиком, после этого пришлось и игру на желания отменить. Так выдумку желаний заменила пресная плата едой. Но, в конечном счёте, важен был не выигрыш, а азарт, который раскрашивал тёмные дни и дарил ощущение житейских моментов, оставленных на далёкой Земле. Это позволяло почувствовать себя хоть сколько-то настоящим среди серой глыбы рабочих смен.
Привычный гомон командного зала был слышен с коридора. Но как только тройка ступила в зал, молва прервалась. Зим оторвался от монитора и спешно пошёл приветствовать Фрэнка. Маршу с лаборантом этих почестей не досталось. Двое старых учёных оживлённо обсуждали принесённые записи. В разговоре всё чаще звучали восклицания.
Всматриваясь в бумаги Зим хмурил и без того поеденное старостью лицо.
- Всё перепроверили?
- Так точно. Техника откалибрована, результат трижды перепроверен, - чеканя, отчитывался лаборант.
- Тогда как прикажешь это понимать?
- Прошу меня извинить. Мне отдан приказ - сбор информации, но не её трактовка, - без намёка на дерзость выдал лаборант.
- Чем тогда ты лучше автомата? - прошипел Зим и, не дожидаясь ответа, сунул отчёт своему старшему ассистенту Гаррисону, - Что скажешь?
- Ну-у-у, знай я, что всё это значит, сэкономил бы нам по двадцать лет полёта, - отшучивался ассистент.
- Ещё один бот. Окружили меня техникой. И вся бракованная. Зачём всё это? Можно было посадить меня одного в ракету с киркой и микроскопом.
Доктор негодовал больше от усталости, чем с искренней злобы. Ему, как человеку институтских кабинетов, подобные экспедиции были противоестественны. Понятие «работа в полях» отмерло ещё в двадцатом веке. Да и возраст доктора давал о себе знать. Зим взглянул на Фрэнка: - Эх, только ты меня не подводишь. Жаль, что вопрос не твоего профиля, - подумав, добавил: - пока летели, не спал бы в гибернации, а материалы научные изучал. По прилёту был бы уже заслуженным физиком. Тогда бы и вдвоём управились.
Дождавшись конца сокрушений Зима, Марш отвёл того в сторону. На этот раз куратор был предельно серьёзен.
- Сэр, ответа с Земли так и нет. Две недели прошли, мы должны были давно его получить. Есть основание полагать, что произошёл разрыв в цепи передатчиков.
- П-ха. Ты думаешь, тебе спешат отвечать? Это ты тут застрял среди чёрноты и датчиков. А они там жируют среди свеженьких бюджетов и бифштексов. Торопиться и не думают.
- Замечу, сэр, это не бытовой вопрос, а инцидент, требующий срочного реагирования. Списывать молчание на нерасторопность? Не думаю.
- Думаешь, не думаешь – да какая, к чёрту, разница? Ответа всё равно нет.
- А как быть с командой? Сегодня будем переводить её на резервное питание. Мне трудов стоило оправдать экономию синтезированной пищи. Утаивать и дальше, на что-то списать, не выйдет. Придётся признаться, - Марш перевёл дух, - но реакция команды не основной вопрос. Вскрывая запасы пищи, мы запускаем отсчёт времени. С каждым днём ожидания запасы будут таять, и приближать нас к голодной смерти. - Марш расправил плечи, и посмотрел в самую глубину глаз главы экспедиции, - Необходимы инициативные действия. Уставное ожидание более не продуктивно.
- Ты - такая же медная голова, как и те лаборанты, господин инициативный, - Зим протяжно вздохнул, - Не сгущай краски, здесь и так небо слишком тёмное. Про выдачу пайков - ты придумаешь, что сказать. А мы подождём. Подождем ещё неделю, потом ещё сократим пай. А после - посмотрим.
Как и ожидал Марш, старый доктор предпочёл плыть по течению. Но когда на кону стоят жизни людей и миссия - попустительство недопустимо. Марш взял Зима под локоть и повел в помещение к команде. Куратор собирался зачитать директиву о чрезвычайном положении под номером 3.7. Но его опередил восклик Гиррисона из-за приборной панели: "Господа, отвечает Земля!".
Читая сообщение, Зим и Марш ширили глаза, не веря им. "Это шутка?" - едва синхронно не вырвалось у них. В сообщении значился отказ по предложению о сотрудничестве правительств. Китай выставил условие: Шигуан отдаст деталь только в обмен на все разработки и исследования американской экспедиции. В таком случае материалы будут изъяты, специалисты после приземления бессрочно останутся в Китае. Начальство Марша согласиться не могло. Для правительства цена была слишком высока.
- Марш, ты им всё доступно донёс? - спросил Зим.
- Абсолютно.
- Тогда я не понимаю, что они себе позволяют? Они вообще понимают? - он прервался. Из панели раздался ещё один сигнал.
Гаррисон резюмировал: - Ещё одно письмо. Графа "конфиденциально". Лично Маршу.
Марш загрузил сообщение на планшет, ввел идентификатор. Жадно впился глазами в текст. Новое сообщение обескуражило больше, чем предыдущее.
"Официальные договорённости неисполнимы. Риск срыва экспедиции побуждает инициировать контрмеры. Назначаем Вас командиром спец.операции. Вам поручено сформировать отряд из тех.персонала с целью проникновения на базу Шигуан. Приоритет – захват детали. В случае открытой конфронтации, зачистите вражескую базу, изымите разработки и обеспечьте видимость техногенной катастрофы. Уровень Вашего доступа переведён в чрезвычайный сектор: арсенал в вашем распоряжении. Проинструктируйте членов отряда и выдайте оружие. Прежде проникновения на базу противника, позаботьтесь о средствах связи. Коммуникация Шигуана с Китаем недопустима. В случае неудачи операции или огласки, Вы будете объявлены преступником и преданы трибуналу. Со всеми вытекающими последствиями".
Разум Марша распадался на части, изрубленный лопастями турбины событий.
Из-за его плеча выглянул Зим, - Есть новая информация? - но потухший монитор не выдал тайн.
- Личные рекомендации по работе с командой.
- Почему тогда закрытая информация? - не унимался Зим.
- Медицинские записи. Кто захочет, что бы о его подагре узнал весь экипаж?
- Чушь! Какие сейчас могут быть тайны?
Зим испытующе смотрел на куратора. Марш же, не обращая внимания на прицепившегося доктора, молча, побрёл вдоль лабиринта коридоров. Потерянному и обескураженному ему предстояло о многом подумать.
Сипэйдж
Следующие два дня выдались напряжёнными. Доктор Зим не унимался и тщился разгадать намерения куратора. Харрис желал того же.
Марш не страдал от избытка патриотизма. Но он научился послушно исполнять приказы. Покорность шла не от армейской муштры. Такова забота о любимых женских образах, ежедневно возникающих перед глазами. Голос в голове напомнил: "Не подведи их".
Тем временем в дверь вошли трое: техники Хайдер и ДиТёрк, за ними - отладчик Джон Смит. Техники вяло зевали, толком не проснувшись в ранний час. Спокойные и ни о чём не подозревающие они развалились за столом. Отладчик остался стоять в углу комнаты, прислушиваясь к звукам за дверью. Марш с сомнением смотрел на ДиТёрка.
Куратор, ставший командиром, выбрал щуплого Хайдера по ряду причин. Он был первым, кто узнал о поломке. В его досье запись о двух годах в инженерных войсках. Вдобавок - до кретинизма внушаемый. Ему же Марш велел привести с собой столь же щепетильно отобранного младшего инженера. Но Хай подвел и притащил с собой дружка ДиТёрка. От неуравновешенного техника могут быть хлопоты. Но если его сейчас выставить за дверь, их будет больше.
Неприятное ощущении скользнуло по Харрису: словно холодный металл коснулся беззащитного брюшка. Он поднял глаза и поймал на себе взгляд Смита. Тот, будто разгадав Маршевы думы, кивнул, подтверждая кандидатуру ДиТёрка.
От этого отладчика пробегал мороз по коже. Марш сам, будучи подпольным игроком за команду правительства, знал, что и Джон Смит подослан руководством. Персона темнее Эреба. Кто такой, откуда он и какие у него предписания? Даже имя до безобразия картонное. Но в сложившейся ситуации без Смита нельзя. Командир начал.
- Поступило сообщение. С Земли. Записи оптического наблюдения с зондов. Записи, дающие новые детали инцидента от 28 числа и проливающие свет на причину потери ровера. Причиной была не буря, - отчеканил Марш.
- На снимках вы можете видеть группу лиц. Нам удалось их идентифицировать. Ими оказались члены экспедиции Шугуан. Под покровом бури они произвели диверсию. Вот только ровером всё не ограничилось.
Тут уже сонная парочка пришла в чувства и стала внимательно слушать, переглядываться, до сих пор не понимая, почему им преподносят эти сведения.
- Снимки так же зафиксировали нескольких членов их отряда, находившихся у нашего главного корпуса. Напомню: в ту смену мы пережидали бурю в жилом комплексе. Это объясняет, как им удалось совершить незаметное проникновение, - Марш врал умело, хоть и без энтузиазма, - Внутреннее расследование подтверждает данное предположение, - Марш указал на Смита. Техники обернулись, вопросительно уставившись на отладчика. Тот утвердительно кивнул.
Командир продолжил:
- При осмотре, были обнаружены следы механического повреждения механизма АН453-С, ускорившего его выход из строя - Марш говорил размеренно и твёрдо. Не выпаливал и не терялся в словах. Он выбрал оптимальную риторику, внушающую ясность угрозы.
- Ими расчётливо был выбран наиболее уязвимый узел. Так, выведя из строя механизм, они лишили нас возможности синтезировать белок. Оставили нас без пищи. Шугуан обрекли нас на голод и мучительную смерть.
- Так это погодите, что же получается? - перебил Хайдер, неотёсанный и до сих пор не осознавший своего погружения в военную операцию, - Получается, наши китайские друзья решили нас угробить? Зачем?
- Хай, ты тупой? - влез ДиТёрк, - что бы прибрать к рукам исследования и пропихнуть свою драконью страну вперёд.
Вклинился Марш, отнимая прерогативу вещания. Его грозный вид выражал неуместность перебранок: - Господа, у нас мало времени. Нам предстоит спасти миссию и наших коллег.
- Как это? - подскочил Хайдер.
Отладчик сделал широкий шаг вперед и твёрдым нажимом на плечо усадил неуёмного техника.
- Инициирована миссия по исправлению последствий диверсий и возвращению детали. Мне вверили отобрать кандидатуры и назначили вашим командиром.
Техники приняли новость по-разному: ошарашенный Хайдер улыбался как болванчик; лицо же ДиТёрка исказила мрачная ухмылка. Отладчик, не шелохнувшись, следил за каждым их жестом.
- У нас есть чертежи и снимки базы неприятеля. Разработан план операции. Сегодня мы подготовимся и по окончанию бури выдвинемся. До того времени я проведу каждому личный инструктаж. А сейчас расход. Поешьте, соберите вещи, снимитесь с дежурства – в этом ссылайтесь на меня. Подробности не разглашать. Повторяю: никому не разглашать! После ты - ДиТёрк, займёшься подготовкой ровера. Ты – Хайдер, соберёшь запасы батарей и кислорода, - Марш указал на отладчика, - а мы со Смитом организуем прочее снабжение.
Техники удивлённо переглянулись. Они до сих пор не поняли с чего вдруг им оказано такое доверие. Так же осталось непонятным, что за "прочее снабжение".
- Сбор у шлюза через два часа.
Марш направился к выходу. В дверях он обернулся: "Страна и экспедиция рассчитывают на вас" - отдал честь и вышел. Новоявленные бойцы не увидели, как его передёрнуло.
Как и было сказано, через два часа малочисленный отряд стоял в холле у шлюза, в том месте, где к нему примыкал ремонтно-технический цех. Хайдер заметно нервничал, да и ДиТёрк был угрюмее обычного. Марш со Смитом что-то высматривали сквозь груды расставленных агрегатов. За завалом аппаратов, оборудования и ремонтного хлама у дальней стены выглядывал ряд мутно-серых металлических шкафчиков. За крайним из них группа обнаружила две металлические панели. Те с девственным скрежетом раздвинусь в стороны, явив терминал и, отливающую голубым, пластину в человеческий рост.
Смит стряхнул слой пыли с клавиатуры терминала, подготовил оборудование для командира. Марш ввёл идентификатор и сбоку раздался щелчок: между пластиной и стеной появилась щель. За ней оказался лаконичный арсенал: подставки, ящики с патронами, канистры с неясным содержанием, странного вида жёлтые цилиндры. И ружья. Диковинного вида, исполненные в каком-то нелепом ретро-футуризме, оттого больше напоминавшие реквизит фантастических фильмов, нежели инструмент смертоубийства: сплюснутые уплотнения вдоль ствола, похожие на ЛЭПовскую изоляционную гирлянду, обнажённые провода, уходящие к двум катушкам на месте затвора.
- Зачем они? - спросил ДиТёрк, - один чёрт снаружи не будет прока. Может мне лучше взять свой резак?
- Гауссовки, - пояснил Марш, - тут принцип электромагнитного ускорения. Без детонации.
Глаза ДиТёрка загорелись. Он схватил ружьё, принялся крутить его в руках с любопытством ребёнка: прикладываясь, пробуясь, поглаживая.
Хайдер не разделил восторга товарища. Его бледное лицо вовсе посинело.
- Не увлекайся, - окрикнул Марш ДиТёрка, - Это для подстраховки. Крайнее средство ответных действий, до которых дойти не должно. Мы со Смитом приложим все усилия. Ваше же основное орудие – Марш указал на рюкзаки - тех.амуниция.
После командир дал разнарядку сложить оружие в ровер к остальному оборудованию; сам же с отладчиком удалился уточнять детали плана. Да и с метиосводкой свериться не помешало бы.
ДиТёрк уже успел залезть в скафандр и, подхватив ружья, унёс их подальше от чужих глаз, пока его приятель копошился, снимая костюм с траверс. Хайдер дождался, когда второй техник отойдёт, отстал от скафандра и крадучись направился к коридорам.
- Хай, ты далёка?
Хайдер подскочил, застанный врасплох: - Мать Дирака! Ди, ты меня угробить решил? - отдышка срезала фразу, выступили капли пота, - Не теряй меня. Отойду на пару минут. Живот что-то крутит. Волнение наверно.
- Уж не знаю, на что рассчитывал Марш, выбирая тебя – подранка.
Хайдер виновато улыбаясь, вышел из холла, пропустил поворот к уборной, ускорил шаг. Виляя по коридорам, он прокручивал фразы, сталкивал соображения, взвешивая доводы. Мысли путались, скручивались в спираль сомнений. Решения так и не пришло, когда перед ним возник белый халат старого физика.
Спустя час доктор Зим подготовил два сообщения локальной передачи.
Прозрачная революция
Они задержались на базе до вечера. Марш вернулся к себе и неустанно проверял сводки, ожидая прекращения бури. За день уверенность деформировалась, утратив былую твёрдость. Но решение принято. Внутри сверлила рефлексия, хором звучала в голове. Марш отмахивался от неё, ходил из конца каюты в другой конец. Унимая себя, он в очередной раз усаживался за чертежи китайской базы, сверяя расстояния и на память проверяя маршрут.
Внезапно и бесцеремонно в комнату ворвался взъерошенный физик.
- Марш, твою мать! Ты обезумел! Какого чёрта ты устроил? Что за войнушку ты затеял?
Марш прикрыл схемы, закрыл за физиком дверь: «Что Вы себе позволяете? Врываетесь ко мне, обвиняете!», - удивлённо произносил он, а сам же вычислял источник утечки. Тут и гадать нечего. Хай.
- Не прикидывайся дураком! Я обо всём знаю. Отменяй операцию! С оружием идти на коллег? Не позволю!
- Зим, это уже не твоя компетенция. Занимайся пробами. Этот вопрос тебя не касается.
- Как это не касается? Я, чёрт возьми, полетел, представлять лицо страны. Все годы служил ей, и сейчас нахожусь здесь, тоже ради этого. Ещё как меня касается!
В комнату забежал Смит: "Члены экспедиции собрались у шлюза, блокировали выход".
Доктор Зим оказался проворным для своих лет. Успел рассказать всё команде, принял ответные меры и объединил экспедицию против группы Марша.
- Что ты предлагаешь? - холодно спросил Марш.
- Полно альтернатив! Идти воевать - последнее дело.
- Конкретизируй.
- Предлагаю продолжить переговоры с Шугуан. Я уже выслал обращение к главе экспедиции.
- Пустая трата времени. Китай дал прямой приказ не выдавать деталь без обмена на исследования.
- Тогда, - Зим замялся, - допустимо рассмотреть вариант уступки Китаю. Или же прекращение экспедиции и возвращение домой.
- Лицо страны, говоришь?
-Никакие открытия не стоят человеческой жизни! Рисковать жизнью…
- Спесь одна, да духа нет, - перебил Марш.
- А что ты предлагаешь? Пойти убивать учёных? А мне стать главой шайки террористов? Или может самим с голоду помереть, если убить не выйдет? - уже кричал Зим, не контролируя вылетавшую слюну, - И да, чёрт подери, я хочу прославлять свою страну, и уж извини за мой эгоизм, но я хочу дожить и увидеть результаты трудов, а не брать вину за них!
К старику со спины зашёл Смит, жестом спрашивая разрешение на усмирение. Командир отрицательно покачал головой. Двери вновь раскрылись, в них стоял ДиТёрк.
- Старый Фрэнк, он это... Вам надо видеть!
Все направились за техником. В холле собралась толпа у мониторов периметра базы. Марш с помощниками отогнали всех от панели экранов. Те показывали кучку скиданных винтовок и ровер, удаляющийся в горизонт. Единственное средство передвижения ускользнуло. Произошёл первый угон на луне. И он же предотвратил первое насилие.
- Это ни к чему не приведёт. Вы только лишаете нас шансов, - сказал Марш.
Накатила огромная усталость. Маршу пытались возразить, но он не слушал - лишь отмахнулся рукой. Он пробежал взглядом поверх голов, ища техника.
- Хайдёр! - крикнул Марш, – Собери и убери оружие на место. Понял меня?
Хайдер трусливо скрючился, прячась за чужие спины.
«Хороши вы все», - процедил Марш. Всё. Хватит с него. Свои же люди мешают их спасти. Кончились силы, что бы ещё и с командой бороться. Фигура Марша растворилась в коридоре. Оставшиеся в холле нерешительно переминалась с ноги на ногу. Только Джон Смит стоял прямо и смотрел на всю эту компанию как на свору выродков.
У себя в комнате Харрис закрыл дверь и выключил свет - отгородился от внешнего мира, собираясь исчезнуть. Он не убегал, но принимал всё как есть. Побеждённым упал в постель, отдавшись забвению.
Люди на Кере старались не гасить свет. Без природного источника они пытались заменить солнечные лучи электрическими. Тьма Керы когтями вытаскивала забытый детский страх. Хоть это и смешно, но экипаж боялся темноты. Тьма – воронка, всё поглощающая и растворяющая в себе. Зрение становилось бесполезным, звуки угасали, мысли вязли, память тускнела. Личность крошилась, как ветхий мост над пропастью, осколки пропадали в непроглядной бездне. Необъяснимый страх уснуть в темноте и проснуться только телом, был известен каждому. Кроме Марша – его небытие не пугало. Он искал в нём покой.
Цзиньчэн
Ночь не принесла избавления от ужасов прошедшего дня. Вместо желанного отдыха настигли кошмары. Часами Марш боролся с болезненными образами. Подсознание выворачивалось наизнанку, корёжило тонкую перегородку, липкой сетью расползалось по спине Марша, утаскивая его в вязкое прошлое. Тело агонизировало, выгибалось от мук. И только, казалось, ноги касались чего-то твердого и надёжного, это надёжное обращалось скользким илом. Звучал зов пучины, раскинувшей объятья. Истошный крик разорвал плёнку морока и Марш, наконец, очнулся.
В комнате кто-то был. Вспыхнувший свет разрезал мрак и обнажил пронзительный взгляд. Смит сидел в метре напротив. «Чёрт, сколько он уже здесь так сидит?».
- Кошмары, сэр?
В уязвлённом Марше вспыхнуло желание выдворить нахала-самозванца. Насыпать тумаков на эту картонную шею. Но проснувшаяся рассудительность потушила пыл.
- Земная жизнь. Забытые времена.
- Насколько могу судить, не столь благополучно забытые, сэр.
Откровенно говоря, Марш был далёк от человеческого сопереживания. Это его профессиональная деформация. Видеть страсти, но не выпускать их. Совершать поступки и не говорить о них. Казалась нелепой мысль искать опору в другом человеке. Все эти пустые сотрясания воздуха, хлопки по плечу, разговоры по душам под пару бутылок пива. Ему бы в голову не пришло делиться с кем-то чем-то личным, тем более переживаниями. И дважды «тем более» - делиться с сомнительным типом под фальшивым именем.
И тут внутри что-то треснуло. Дало течь. Апатия заполнила несостоятельного командира. Привычки, здравая оценка, нежелательные последствия утопли, скрылись под толщей безразличия. Хандредвейт на шее хоть и короток, но тяжёл для одного - он тянет на дно. Уже три года [не считая гибернации] длилась изоляция: Марш выполнял работу, играл роли, следовал предписаниям, ни разу не обнажая себя настоящего. В замкнутом пространстве у всех на виду. И тут эта авария. Потом срыв задания. Всё обрушилось. Оползень причин. Завал следствий. По-гре-бло.
Пройдена река отчаянья и всё, что поставлено на кон. Марш махнул рукой.
- Знаешь, давно, задолго до экспедиции я уже работал под правительственным началом. Начинал в армии, выслужился, отличился. Меня заметили, я попал под патронаж. Умасливали. Цельнометаллического бойца кадрового боезапаса. Потом перевёлся. Стали отправлять в дальние страны. Повидал их больше чем упряжка гидов. Работа с риском, с огоньком. Там - взвод, товарищи, на которых можешь положится. А они рассчитывают на тебя. Тут не гражданка, где каждый тянет в свою сторону, тут вместе следуете одной поставленной цели. Это даже обретало какой-то смысл. Побывки казались отрывом от той настающей жизни, которую делили с товарищами одну на всех.
Меня всё устраивало. Разве что тоска брала, когда кончалась командировка. Дома ведь никто не ждёт. Стоишь в пустой квартире, с голыми белыми стенами в тишине и задумываешься: а где именно твой дом? Но потом. Я встретил Лин. Поначалу думал, что ничего серьезного, не забава, так отдушина. И как-то незаметно, постепенно всё изменилось. Стены окрасились, появились снимки. Больше не искал смысла на поля боя – он ждал меня в дома. Потом. Пришлось пересмотреть призвание. Семейный человек не может утром на ближнем востоке школить сепаратистов, а в обед забирать ребёнка со школы. Решение зрело медленно, как абсцесс, но когда родилась дочь, прорвалось. Я сделал выбор. Пообещал жене быть рядом. Ушёл в отставку. С семьёй мы перебрались в тихий провинциальный городок. Я пустил корни. Остепенился. Представь, целый год я читал лекции по истории зарубежья в местном колледже. Подрабатывая при этом в автосервисе.
Всё бы и шло себе тихим ходом, если бы мне не тот звонок сослуживца. Звонит, говорит, что взвод направлен в регион моего профиля, где мне я работал, где осталась агентура и контакты. Меня и подернуло ностальгией, ну знаешь: старые места, старый мир авантюр и горячей крови. Но я отказался. Всё-таки щепетильное задание. И обещание данное себе. Но какая-то безнадёжность в прощальных словах товарища пошатнула мою решительность. Я сутки думал. Ничего не говорил семье. Вновь связался с ним. Озвученная сумма окончательно склонила. "Выручить боевых товарищей и срубить деньжат для семьи – чего плохо?" - думал я. Но преданные обещания оборачиваются бедами.
Пока был в командировке, притворялся миротворцем, в нашем городке этого самого мира не хватило. Уже потом узнал все обстоятельства. Жена после работы шла забирать дочь из ясель. Городок маленький и тихий без всякого отрепья. Когда думаешь так, забываешь про гастролеров. И вот именно когда меня не было, а мои девочки были одни… эти сукины дети поймали мою жену с ребёнком. Напали и избили. Зачем, на что рассчитывали и что ещё они сделали, я не знаю, и даже думать не хочу. Но знаю другое. Трёхлетняя дочь несколько часов рыдала возле тела матери, пока не приехала помощь. У жены - множественные переломы и разрыв внутренних органов. У дочки – изувеченная психика в детском возрасте.
А узнал я об этом спустя две недели. Хорош, папашка, да? Спаситель судеб на задании без связи с миром. Как узнал, тут же улетел домой. Прилетел и… и расписался в собственном бессилии. Жена не приходит в сознание, дочь не говорит, выродков уже нет в городе. Нет так же как и денег на лечение моих малюток. Полученной с командировки выручки едва хватало на пару операций, а жене их предстояло ещё с полдюжины. Плюс трансплантации. Я не мог терять временя. На этот раз уже я звонил и умолял сослуживого друга. Всё ему рассказал, стал упрашивать подёргать по связям, найти самый безумный или самый бесчеловечный подряд, лишь бы с толстым гонораром. Не важно, насколько сложное задание предстояло, ради моих крох, я был к нему готов. Друг сказал, что понимает, что сделает всё, что в его силах, но не более того. Сказал особо не рассчитывать.
Телефон зазвонил через неделю. К тому времени я уже заложил дом, продал машину вместе с катером. Сослуживцу удалось через пятые руки выйти на кадровиков космической экспедиции. Правительству был нужен послушный пёс с внушительным послужным списком, отточенными навыками и гарантией верности. Я подошёл по всем параметрам. Не глядя подписывал контракты, жал руки и на все соглашался. Лишь бы пообещали помочь моим девочкам. С того момента я потерял право на волю и протесты. Как, в общем, и право на самого себя. А право на прощение дочери я потерял ещё раньше. Уже потом, перед отправкой, мне довели суть того, подо что я слепо подписался. Сказали, если не выполню задание, если предам страну, если ослушаюсь правительство, то окажусь под трибуналом. А наказание разделят жена и дочь. Не знаю, насколько это законно, юридически обоснованно, но моих близких буквально взяли в заложники. Мне отрезали все ходы, оставив только право на успешное исполнение, или, если это потребуется, на героическую смерть. Посмертное выходное пособие в виде страховки – это, конечно, приятно, но утешает мало.
Как проклятый аргонавт, оказался меж Сциллой и Харибдой. Но эй, разве век героев, не кончился сто лет назад?
Знаешь, даже после всех этих пресловутых самопожертвований, я не надеюсь на прощение. Но меня поддерживают только мысли о спасении близких. Но я так спешил их спасти, что не успел попрощаться. О чём жалею. А теперь… всё застыло над пропастью.
Выговорившись, Марш замолчал. Тишина повисла на несколько минут. Решился её нарушить Смит.
- Сэр, мне сложно судить. Я человек наёмный, одинокий. У меня никого нет, поэтому не могу примерить на себя Вашу ношу. Но, как это видится мне, не так важно отношение Вашей семьи к Вам. Важно знать, что Ваше дело правое. Сэр, я считаю, что Вы поступали достойно. Как по отношению к семье, так и к товарищам, стране.
Марш криво улыбнулся.
- Но разрешите уточнить, сэр? - продолжил отладчик, - Какие дальнейшие действия Вы намерены предпринять?
- Нет смысла что-то делать без актуальной информации. Будем разведывать, копить силы и готовиться к следующим манёврам, - в словах Марша звучали ноты крепнущей уверенности, - Что там с этими двумя техниками?
- Этот, я извиняюсь, холуй Хайдер скинул Ваше поручение на ДиТёрка. Сам скрылся. Полагаю, поджал хвост и прячется за доктором Зимом.
- А Фрэнк? Есть вести?
Из-за тёмно-бардового покрова метущей пыли робко пробивались огни, кружащие в небе. Фрэнк Киби дернул рычаг акселератора на себя – композитные тормоза надрывно взвыли. Учёный десяток минут возился с радиоаппаратурой, попутно проклиная свои научные степени; наконец разобравшись, передал позывной китайской базе и стал ждать ответа. Здесь, у подножия внушительного шихана, на вершине которого громоздилась база, ощущалось всё величие китайского исполина. Шугуан был кратно больше названного побратима Сцеволы: как в необъятную ширь, так и в недостижимую высь. Оседлав гору, водрузив на неё три этажа строений, Шугуан выбросил верх монументальный шпиль, чьё остриё дерзко вспарывало небесное полотно и там скрывалось из виду. Основательно, ничего не скажешь. И бог его знает, сколько ещё этажей они прорыли вглубь горы. На фоне этого сооружения одноэтажная база Сцеволы виделась куцым трейлерным парком.
Старый геолог, посвистывая, изучал гиганта. Зашуршала рация, веснушчатая рука застыла над ней. Фрэнк сознавал трудность предстоящих переговоров. Ему случалось сталкиваться с бюрократизмом восточных коллег. Да ещё этот лунный дворец. И всё равно он считал, что нудная и неудобная дипломатия лучше прагматичного милитаризма. Возможно, он покроет себя позором и попадёт под трибунал на Земле за то, что отдал все наработки чужой стране. Но это мало беспокоило Фрэнка. Чистые руки важней чистой репутации.
Впустили на базу без колебаний. В примыкающем к шлюзу ангаре следы переполоха - видимо, Фрэнк застал хозяев врасплох своим визитом. Услужливый персонал помог снять громоздкое снаряжение. Кейс с данными всё время оставался при нём.
Геолога сопроводили к просторной комнате и оставили ожидать. Шелковистые красные стены сглаживали звуки, создавали волшебную приглушенность. Тишина и покой. Даже ход времени утратил отчётливость. Остался только запах: в воздухе витал какой-то экзотический аромат с цветочными оттенками и вкраплением тлеющих листков – наверно благовония. И ещё это красное знамя, величественно смотрящее на гостя со стены.
Сложно сказать, прошло пятнадцать минут или весь час, прежде чем вошли эти четверо - руководство базы. Ламинированные лица с застывшим спокойствием, формально приветливые улыбки, за которыми сложно разглядеть настоящие мотивы.
- Для нас честь принять в нашей обители такого выдающегося учёного. Надеюсь Вы не испытали сложностей по пути? - Произнёс с акцентом первый, подавая руку на западный манер.
Фрэнку был знаком этот человек. Точней его работы и портрет под ними. Чжиган Кэ – именитый учёный, бывший министр науки Китая и нынешний глава экспедиции Шугуан. И, по всей видимости, приверженец длинно-пышных церемоний. Неизвестно сколько ещё отмерили под заигрывающие приветствия, но время поджимало. Фрэнк, не размениваясь на любезности, сразу перешёл к существенному.
- Уважаемые коллеги, Вам известна участь, постигшая нас. С ней связана цель моего визита. Конечно, для каждого учёного честь поднимать науку своей страны на новые высоты. Но каждый учёный прежде всего человек, которому не безразлична судьба товарищей. Потому я соглашаюсь на Ваши условия. Прошу принять эти данные. И если такова Ваша воля, примите и мою готовность остаться работать под вашим знаменем. В замен я прошу об одном: вместе с деталью, позвольте моим коллегам по возращению остаться на родине. Уверяю, Вы ничего не упустите: они все молоды и неопытны. («и им есть что терять, в отличие от меня» - недоговорил Фрэнк).
Подтверждая слова, геолог поднял увесистый кейс и положил перед собой на стол. Удивительно, но казалось, что китайское руководство было сконфужено. Все четвёро извинились, поклонились и синхронно вышли из помещения.
Во Фрэнке всё оборвалось. Все надежды и готовность идти на жертвы. Он был растерян и не понимал причин такого поведения. Может быть их возмутила наглость геолога, решившего выторговать свободу для коллег? А может прав был Марш и их настоящая цель - устранить конкурентов? Как ещё объяснить, что они не соглашаются на свои же условия? Ощущение близящейся смерти и пики вражды стали предельно осязаемы, кончики их лезвий, готовые проткнуть, уткнулись в тело. Вариант спасительного предательства - перекочевать в чужой лагерь и откреститься от товарищей - Фрэнк даже не рассматривал.
Двери фыркнули, руководство Шугуана вернулось. На их лицах ни следа озадаченности, что была сосем недавно. Лишь вновь вернувшаяся вежливая улыбка.
- Ваша решимость восхищает нас! Бесчестно отказывать ей. Так же мы полны тревоги за членов вашей экспедиции. Потому, мы можем пообещать, что помощь будет оказана. Так же мы с большой радостью примем Ваш дар, - господин Кэ замолчал и обратил взор на закрытый кейс.
Фрэнк, спохватившись, ввёл код, приложил руку к крышке кейса. Замки открылись. Внутри лежала стопка бумажных записей, какие-то колбы, два мутных запечатанных контейнера с пробами и четыре коробочки жёстких дисков.
- Мне представится возможность попрощаться с командой?
- Доктор Киби, мы до глубины души поражены Вашей отвагой и самоотверженностью. Вы – образец преданности своим товарищам. Образчик великодушия! Будет непростительно удерживать такого человека в заточении. Да и нет клетки, способной удержать сильный дух. Потому Вы сможете вернуться к коллегам в самом скором времени.
Второй раз за час ошарашило Фрэнка. Опасны такие волнения для немолодого организма. Только в этот раз волнение не тянуло в пучину отчаянья, а подбрасывало вверх к победной дымке. Не ища причин великодушия, он кланялся, жал руки, снова кланялся и искренне радовался успешной сделке. Господин, точней, товарищ Кэ позвал его с собой. Чжиган Кэ распорядился заправить ровер доктора Киби, а так же велел подготовить подарки: недельный запас национальной пищи. Фрэнк, довольно кивал, но тут его кольнуло.
- Мне кажется, Вы упускаете кое-что важное, - недоверчиво заметил Фрэнк, - деталь?
- Она уже направляется к Вашим друзьям. - Лукаво улыбнулся Чжиган.
ДиТёрк открыл дверь шлюза, встречный поток толкнул его в грудь. Упираясь ногами в рассыпчатый грунт, он брел в темноте, ощупывая светом фонаря складки ландшафта. С большим трудом нашёл выброшенное оружие. Ружья успели покрыться рыжим налётом. Он примерился и решил, что за один заход их не унести: ружья вываливались из неуклюжих скафандровых рук, да и фонарь мешал.
На руке завибрировал хронометр. Выключив фонарь, ДиТёрк повернулся к краю горизонта и раскинул руки. Там вдалеке появились первые лучи занимающегося восхода. Следом осторожно выглядывали кружева тусклого солнца. Редкое для здешних событие – встреча с родной звездой. Встреча, что ценней любой валюты и наград, даже ценней двойной порции синтезированного мясца на обед. Лучи не грели сквозь скафандр, но тепло шло изнутри. «Ах, ещё бы пару глотков виски». Довольный ДиТёрк озирал горизонт, желая поймать каждый луч. Тогда он и заметил точку, быстро растущую и идущую прямо на него.
Командный зал Сцеволы оказался по ту сторону зазеркалья. Весь персонал театрально отыгрывал рабочие дружелюбие, приветливо вскидывал руки, перекидывал паршивые шуточки. Будто бы вчерашний день был иллюзией, коллективным сном. Натянутая доброжелательность хрустела картонной бутафорией.
Хрупкую идиллию разбил выкрик.
- Входящий аудиосигнал - доложил Гаррисон.
Марш с Зимом спешили к передатчику; они прилипли к динамикам, улавливая каждое колебание.
- Приветствую Вас, господа! Говорит Чжиган Кэ. Сообщаю хорошие новости. Мы с Вашим представителем - господином Киби благополучно достигли согласия. - Говорящего не видно, но слышно, как растянутая улыбка искажает интонации.
- Отвечает доктор Зим. Поясните содержание соглашения.
- Господин Киби поделился с нами данными исследований. Мы, в свою очередь, гарантировали, что Ваша экспедиция получит необходимую деталь.
- Так деталь у него?
- Не совсем так. Но она скоро будет у вас, можете на это рассчитывать.
- Что Вы имеете в виду? - вклинился Марш.
- Господа, я не желаю недопонимания, потому буду с вами откровенен. Получив вчера сообщение от доктора Зима, на него тут же откликнулся наш ведущий химик - Дэмин Ин. Но он не смог передать Вам своего намерения из-за помех [интересно, каких?]. Вместе со своим помощником он отправился с деталью к Вам. Думаю, в скором времени они должны прибыть.
- То есть он изначально ехал к нам на обмен? Мытарства Фрэнка не имели смысла? – спросил Зим.
Марш накрыл рукой микрофон: «Они недоговаривают. На сделку отпустили двух человек с товаром? На чужую базу? Так оперативно? Без согласования с Китаем? И отбросив одно из ранее выдвинутых условий - переход нашей экспедиции под их контроль? Брехня!», - он снял руку.
- Товарищ Кэ, разрешите утонить? Наш друг Фрэнк ещё не отбыл? – спросил Марш.
- Нет, господин Киби ожидает, когда мы подготовим ровер к обратному пути.
- Примите благодарности за труды. Но не хотелось бы множить неудобства, потому передайте Фрэнку, что бы поторапливался.
- Непременно. Простите, не услышал Вашей фамилии.
- Говорит куратор экспедиции.
- Что ж, замечательно, господин куратор. Мы будем ждать сообщения от нашего товарища об успешной передаче.
Марш опять накрыл микрофон: - Фрэнк в заложниках. Они боятся, что мы пленим их «товарищей» и потребуем вернуть исследования.
- Марш, да ты совсем спятил? У тебя горячка! Не приписывай свою шизофрению другим людям! – Брюзжал Зим.
Марш глубоко вздохнул. Он монотонно ответил в передатчик.
- Товарищ Кэ, сведения приняты. Мы подготовимся к встрече ваших людей. Остальные детали сделки обсудим с ними.
- Нет!
Зим выпучил глаза. За спиной стали шептаться.
- Поясните возражение?
- Наши товарищи не обладают актуальными деталями договоренностей.
- Не означает ли это, что Дэмин Ин вёз к нам деталь исключительно из альтруистических соображений?
- Дэмин Ин не уполномочен принимать такие решения и проявлять альтруизм. – В голосе китайской главы ни следа от былой самодовольной улыбки.
- То есть Вы попросту манипулировали Фрэнком? - возмутился Марш. - Ваш энтузиаст и так ехал к нам. Но вы не упустили шанс заполучить наши исследования!
- Прошу прощения, но я бы не рекомендовал высказывания такого рода. Вы просили нас об услуге и готовы были уплатить соответствующую цену. Мы не только пошли вам на встречу, но и на более выгодных условиях удовлетворили ваши нужды. Я не вижу причин для Вашего недовольства.
- Интересный у Вас Дао, товарищ.
Вдруг раздались глухие звуки, похожие на хлопки. Приборная панель запищала, переливаясь огнями ламп. На стороне Шугуан тоже происходила какая-то суматоха. Было слышно, как они начали принимать какой-то сигнал, после чего Чжиган объявил: "Конец связи", - и отключился. Весь персонал базы Сцевола ринулся к шлюзу. Там на мониторах они увидели происходящее снаружи. В сотне ярдов дымился неизвестный вездеход, к которому шёл ДиТёрк, неся в руках что-то похожее на ружьё.
Гон в пяту
ДиТёрк не понял, почему на него напали и связали руки. Первая мысль: «враги окружили!» Но после непродолжительной борьбы он, всё же, признал свою команду. Протесты и просьбы освободить игнорировались. Прям так - в скафандре, его бросили в одно из технических помещений. Тем временем другая часть команды осматривала поверженный вездеход.
Ужас сковал дыхание, и что-то горькое подступило к горлу, когда они увидели разорванный двумя огромными дырами китайский скафандр. Деталь, которой тайконавт прикрывал тело, разлетелась на осколки. На бирке написаны иероглифы, под ними транскрипция: "Дэмин Ин". Водитель был жив, но без сознания. Вероятно, черепно-мозговая. Его отправили в лазарет под надзором двух врачей экспедиции. Обнаружили, что в шлеме водителя продолжал работать микрофон. Ясно, какой сигнал получили на Шугуане. Сам же вездеход остался на ходу, хоть и утратил герметичность. Его перетащили к базе.
В этот же день пришла запись от Шугуана.
"Мы требуем сообщить нам о состоянии наших людей. Требуем доставить их вместе с транспортом на нашу базу. Член вашего экипажа находится у нас в безопасности. Мы свяжемся с правительством для дальнейшего урегулирования".
Запись подняла бурю споров, которой вторила разразившаяся буря за стеной. Поднятая пыль закрывала небо. Бурый купол, непроницаемый для света и сигналов. Темнота сгущалась.
Та же темнота обволокла внутренности бывшего склада. Технические помещения не предназначалось для проживания – это подтверждало отсутствующее отопление. Сейчас ДиТёрк был рад тому, что с него не успели стащить скафандр, иначе бы окончательно окоченел. Хотя какая сейчас может быть радость. Оборонявшийся от наступающего неприятеля, избитый соратниками, брошенный командиром, преданный другом, он сидел один в темноте, слушал жужжание роя мыслей, ощущал прикосновение тысяч мелких ножек. Дополнительное неудобство причиняли связанные и жутко оттёкшие руки.
Дверь темницы распахнулась, впустила шлейф света, больно ударившего по глазам. Они, отвыкшие от света, не разглядели входящего.
- Кто здесь?
- Не узнаешь друга?
От голоса Хайдера лицо ДиТёрка исказилось.
- Чего молчишь? Не рад друга видеть?
- Друга? Какой ты друг? Ты понимаешь, скотина, что наделал? Ты всех предал! Это ты меня сюда упёк! Тебе хватает духу здесь появляться? - сплюнул ДиТёрк.
Теперь уже молчал Хайдер. Обвинения больно ударили под дых.
- Ты прав. Я виноват. Если бы я был решительней и раньше рассказал доктору... Я виноват, я струсил. Если бы не побоялся выйти наружу и не попросил бы подменить меня... этого бы не произошло.
- Знаешь в чём беда, Хай? Ну, помимо того, что ты слизняк. Беда в том, что это уже произошло. Шёл бы ты отсюда. Херово в этом карцере. Нытьё ещё твоё слушать.
Хайдер, уходя, задержался в проёме: - Не ты убийца. И не я. Нас обманули. И я верю, что виновный ещё ответит. – Он вышел, оставив друга одного в сводящей с ума темноте.
Былую наигранную идиллию командного зала смыло пролитой кровью. Треск голосов метущий искры споров, оголенные нервы – смесь становилась взрывоопасной. Посреди действа Марш, как взведённый боёк. Таким команда ещё не видела: разъярённого, выжигающего криком, перебивающего ор, обращающего оппонентов в пепел.
- Чёрт вас всех дери! Как вы можете спокойно сидеть, когда Фрэнк остался в заложниках?
- Сказано, что он в безопасности. Ты, видимо, забыл, что у нас тоже есть один из них? - ответил Зим.
- Да как ты смеешь сравнивать? Мы этого китайца пальцем не тронули, помощь оказали. А что они сейчас вытворяют с Фрэнком? Одному богу известно!
- Марш, не нагнетайте. Произошёл инцидент. Я уверен, через диалог мы найдём решение. Будем надеяться на гуманизм.
- Зим, ты кажись, не понимаешь. У них на уме месть и диктат режима. Какой, к черту, гуманизм?
- Вы сошли с ума! Как вы можете говорить такое? Шугуан выслали нам средство спасения. А ваш человек устроили бойню!
- Старик, ты ни хрена не понимаешь!
- Ох, я-то хорошо всё понимаю! Я понимаю, что мы - исследователи, а не военные. Я понимаю, что мы представляем нашу страну и наши действия могут спровоцировать войну. Не только здесь, но и на Земле. А ещё я понимаю, - продолжал доктор, но Марш уже не слушал.
Рот доктора продолжал двигаться, но Марш пропускал слова. Он оценивал возможные последствия. Оправдан ли риск? Этично ли ставить на кон будущее экспедиций?
"Это только твоя жена" - прозвучал голос в голове Марша. Кулаки сжимались, мысли всё стремительней чередовались.
Миллиарды невидимых глаз смотрели на него, и он прекрасно сознавал перед ними свою ответственность. И перед правительством. Престиж, прогресс и будущее страны зависят от его решений. "Это только твоя дочь" - произнёс голос. Кера и происходящее на ней - отразятся событиями на Земле. Прямо сейчас, в этом зале решается будущее всего мира.
"Никто им не поможет кроме тебя" - голос звучал всё настойчивее. Ярость колючим кольцом сжала грудь, срывая дыхание и карябая рёбра.
- Поэтому, Марш, ты долж...
Кисть взметнулась. Щелкнуло. Зим схватился за обожжённую щёку. В оторопевшие глаза доктора взирал сам дьявол, принявший обличие командира.
- Я отстраняю Вас с руководства. С этого момента командование беру на себя. - Объявил Марш.
Доктор учащённо моргал, не способный выронить и слова. Смит взял его под руку и вывел из зала. Марш начал раздавать приказы оставшейся дюжине человек. С неуверенностью, наполняя лёгкие страхом, один за другим, они начали исполнять, повиноваться.
Приказано наладить и заправить китайский вездеход; привести туда пленённого водителя, связанного. «И освободите, наконец, ДиТёрка - направьте в лазарет!»
Марш отвёл Смита в сторону: - В Шугуане не знают, ни о потери детали, ни об убитом учёном. Думают, что явившись без спроса, спровоцировали нас на оборону. Иначе бы они уже обо всём доложили Китаю, а не просили нас доложить и привезти людей с техникой. Что ж, мы их послушаемся. Возьми двух человек и будь готов выезжать немедля. – Голос звучал как никогда уверенно.
- Сэр, обращаю внимание, что герметичность транспорта нарушена. Нам придётся расходовать лишний кислород. Не говоря о вероятности выхода из строя вездехода в пути. К тому же буря в самом разгаре. Если отправимся сейчас, мы точно собьёмся с курса. И если это случится, выбраться или переждать не получится. Не хватит заряда, топлива и кислорода. Мы попросту не доедем - задохнёмся или замёрзнем. Я рекомендую перенести операцию.
- Исполнять! - рявкнул Марш.
Смиту ничего не оставалось, кроме как отдать честь и уйти чеканным шагом. Марш поспешил к своей комнате. Не включая свет, на ощупь достал металлическую пластинку. Положил во внутренний карман. Теперь готов.
Транспорт с разорванным корпусом ждал своего последнего отчаянного боя. Вездеход неистово рванул в гущу бушевавшей стихии. Ножу подобно вспорол трепещущее брюхо бури.
Аз есмь
Из всех экспедиций самый многочисленным состав был у Шугуана. Сорок человек против двадцати двух и трёх. Такое преимущество позволяло ударным темпом перемалывать плоть Керы и возводить лунные замки. Поток людей на сменах не утихал, станция не знала сна.
Не спал и её глава. Чжиган вторые сутки не смыкал глаз: тревога в сердце и дурное предчувствие отгоняли сон. Американец, спящий сейчас в одной из комнат, так ничего и не рассказал. Если произошло недоразумение, почему американцы не выходят на связь? Почему не ответили на просьбу доставить экипаж? Конечно, могла помешать фонящая буря. Но она не объясняла молчания Фрэнка Киби.
- Товарищ Кэ, к главному шлюзу прибыл вездеход. - Сообщил вбежавший помощник.
- Чей?
- Не можем точно идентифицировать. Похож на наш, но…
- Но что?
- У него дополнительные пластины на корпусе.
К дверям шлюза стеклась малая часть персонала с Чжиганом Кэ во главе. Остальные, отдёрнутые руководством, остались на рабочих местах. В проёме возникли силуэты. Человек в китайском скафандре впереди; за ним двое с американскими нашивками несли чёрный мешок. Толпа расступилась. «Как? Вы хотите сказать, что это… это? О нет!». Чжиган застыл потрясённый – перед глазами возникло лицо коллеги, виденное совсем недавно, вспомнился нелепый разговор на кануне и … и ненароком пришли мысли о том, какие записки нужно будет сжечь, что нужно написать, что бы партийное руководство не узнало, не догадалось. Что бы прикрыться, что бы обошлось, вот только… Вот только вблизи Чжиган обратил внимание на подозрительную форму пакета и опущенное зеркальное забрало тайконавта. Когда он понял причину, было уже поздно.
Оборотни выхватили из мешка гауссовы ружья. Чжиган крикнул помощнику - тот скрылся, быстрей, чем американцы среагировали. В шлюз вошли ещё два иноземца. Захватчики жестами преодолели языковой барьер и китайский народ под ударами пал на каменистый пол. Пленники уловили, какую мысль пытаются донести звёздные демократы. Один за другим люди легли на пол, завернув руки за спину. Щёки обжигал холодный камень, колени тряслись, с глаз лились слёзы. Сгущалось понимание грядущего.
С тайконавта сняли зеркальный шлем - во рту торчал кляп. Сбежавшего помощника отыскали в командном зале у работающего передатчика. Всех арестантов посадили в просторном холле под надзор караульных. Освобождённый Фрэнк Киби сидел здесь же - маргиналом между пленниками и стражей. Марш и Смит тщательно прочёсывали базу. Обыски дали скорые результаты. Выпотрошенный склад выплюнул ящик водяных чипов и искомую деталь АН453-С.
Следующие по списку наживы - исследования китайских учёных. Массивы данных поражали объёмами. Жаль чужой язык делал их нечитаемыми. Обыск закончился с наступлением рассвета. Вместе с ним, поднималась необходимость заключительного решения.
- Сэр, что прикажете делать с ... - осёкся Смит, - с ними?
- Ты и так знаешь. Если на Земле узнают, последствий не избежать.
- Я Вас правильно понял?
- Абсолютно. - Слова Марша обожгли холодом, не спас и скафандр.
Нерешительность Смита длилась доли секунды. Сомнения схлынули, стоило только посмотреть в пылающие глаза командира. Забытое отладчиком чувство, воющее, рвущееся, как зверь в мешке со дна колодца. Это страх.
Внезапно вся электроника забилась в эпилептическом припадке, лампы зашлись в светопредставлении и так же резко всё погасло. За стенами послышался гул. Следом раздался жуткий рёв. Шум раскатами бежал по отсекам станции, усиливаясь по приближении к шлюзу. Марш и Смит, спотыкаясь во тьме, рванулись к источнику звука. На месте обнаружили святящуюся раскалённым металлом арку, выплавленную в стене. Под сводами алой дуги стояли трое в скафандрах. За ними - два автономных бота, заваривающих свежую дыру в стене. Оружия при них не заметили.
Не думая дольше требуемого, командир поднял перед собой винтовку, прицелился и нажал на курок. Потом ещё раз. И ещё. Но оружие впало в беспробудную спячку.
Марш и Смит застыли в оцепенении, лихорадочно осмысляя произошедшее, оценивая намерение неизвестных. Не мешая мыслям руки поползли за спину к эльборовым ножам, а ноги напружинились. Считав узор движения, один из трёх - тот что справа - поднял руку с красным жезлом. Луч прошёлся под ногами неоконкистадоров, оставив за собой след расплавленной породы. Желания узнавать, как на этот луч отреагирует плоть, не было. Как и не было смысла рассчитывать на сиюминутное появление остальной части команды. Видимо, пришло время дипломатии.
- Кто вы такие и каков ваш резон? - грозно спросил Марш.
Трое потянулись к покрытым патиной шлемам - те, шипя, отстали от массивных горловин. Из-под матового стекла выпали седые бороды. Великорослые старцы с заросшими лицами и ясными глазами, без оттенка злобы. Их силуэты, очерченные жёлтым ореолом, были единственным источником света в зале, а возможно на всей станции. В образах этих читалось что-то не здешнее, иррациональное, не принадлежащее этому миру. И энергия. Удивительная энергия лучилась из этих лиц, и казалось столь многое сошлось в перекресте черт: и тёплая лучистая аура просветлённых лиц, как на иконах; и глубина постигнутых истин, как на портретах, весящих в каждом классе; и взгляд, набатом зовущий к новым победам, как на забытых статуях. Обычный человек преклонил бы колено, но Марш продолжал стоять твёрдо.
- Не горячись, молодой человек. - Ответил средний старец.
- Зачем вы вторглись?
- Ради чистой совести. - Спокойно ответил средний.
- Давайте без лирики! Что вы тут забыли?
- Кровь запекает уши. Мы пришли спасти людей.
Марш не понимал почему, но кричать на старцев ему давалось сложно. Словно переступая через себя, он пытался раздуть неприязнь к врагам. Но против его воли, заряд гнева уходил в землю.
- Прошу внимательно выслушать. Мы не будем спорить. Мы расскажем, какое предстоит будущее. - Продолжил средний.
Слова текли, омывали былое, показывали настоящее, уносили к будущему. Из сказанного стало ясно, что перед Маршем стоит русская экспедиция – та, что здесь дольше всех, та, которую все успели забыть и списать. Но долгое пребывание на луне Эреба принесло плоды. Притом давно. Ещё три года назад был добыт образец таинственного вещества. Проводились долгие, тщательные испытания, и вещество поддалось - явило разгадку природы. Оставалось лишь воспроизвести реакцию. Над этим работали последние годы. Но одно обстоятельство стояло порогом: в малых объёмах реакция не устойчива, а в больших она грозит цепью разойтись, что поглотит всю Керу.
- То есть, вы знаете ответ загадки аномалии? - не веря ушам, спросил Марш.
- Да.
- И вы до сих пор не передали данные на Землю?
- Нет.
- Но почему?
- Мы должны были узнать потенциал. Не повторить ошибок Резерфорда.
- А сейчас? Что изменилось?
- Одни реакции катализируют другие. Мы направим.
- Чёрт возьми, не пудрите мозги! Что конкретно вы намерен делать?
- Мы освободим всех. Отправим знания. Нет нужды находится здесь. Летите домой.
- То есть, мы проиграли? Первенство за вами?
- Не слушаешь, молодой человек. Мы освободим всех. Сделаем знания и возможности общими.
От этих слов Маршу сбило дыхание, он стал задыхаться от возмущения. «Каким это общим? Что за общность такая? Кто о ней просил?».
- Вас всех упекут под трибунал! Или куда страшней. Вы нарушите равновесие, вы сломаете систему, вы вручите мощь отрепьям, маньякам, странам-изгоям! Вас никто не просил! Вы угробите наш мир!
- Мы летели долгие десять лет. Все годы мы не спали. Годы постигали. И поняли. Увидели. Как направить силу, как получить общие знания, общую энергию, общие средства. Как стереть границы и оковы. Как сделать общими Мы.
- Бред. Это блеф! Россказни. Ментальные искажения. Как я могу поверить в это?
- Не нужно верить. Мы отправим знания. На базы тоже. Мы оставим образцы - приходи на нашу станцию. Всё увидишь сам.
- Даже если так. Зачем это? Что вам нужно от нас? Чего вы хотите?
- Будьте людьми.
Тысячи вопросов щебетали в голове, но так и остались без ответа. Ничего больше не объясняя, трое развернулись и ушли. В этот раз через двери шлюза. Желтящее свечение ушло вместе с ними, оставив станцию в темноте, но вскоре по всей базе зажегся свет. Марш стоял в недоумении. Начиная верить старцам, он утрачивал веру в реальность происходящего. Будто бы странное видение. Словно во сне Марш с командой освободили членов Шугуан, передали слова русских учённых. Забыли даже извинится, или что-то потребовать. Оставили все трофеи, прихватили только Фрэнка.
Вышли на поверхность. Изумительный должно быть здесь вид, когда светло и нет бурь. Из-за гряды северных гор показался столб огня. Русская ракета улетела домой. Это была не ложь.
- Смит, бери команду. Собирайтесь, не откладывая. К концу дня вы полетите домой.
- Но как же вы, командир?
- А мне предстоит прогулка. - Марш кивнул в сторону огненной полосы - Раздобуду образцы, а потом прокачусь на китайском ракетном такси до дому. - Он подмигнул отладчику.
- Сэр, могу я посоветовать Вам... - начал Смит, но его перебил командир.
- Пожалуйста, сделай, как прошу.
Смит ширил глаза, не узнавая командира. Куда делись дьявольские огни, когда распрямились складки? Разве был обряда экзорцизма или очищения? Сейчас не командир, а Харрис стоял перед ним - спокойный и таинственно улыбающийся. И словно с чем-то смирившийся. Задавать сейчас вопросы - что скоблить слои Джоконды – кощунственно и неуместно. Харрис протянул руку. Теперь и Смит его понял. Он протянул руку в ответ.
- Ким.
Они пожали руки и разошлись.
Вездеход гремел на ухабах. За спиной осталась половину пути. Впереди ждал склон, растянувшийся на десяток миль, усыпанный массивными булыжниками. Техника карабкалась, выла с натуги. Дальше подъём круто взмывал вверх к подножию горной гряды. На этот вызов вездеходу ответить было нечем.
Здесь где-то должен быть кулуар или жёлоб. Осталось его найти. Странное, однако, чувство: все годы вгрызаться вглубь, а теперь вот так карабкаться наверх.
Оставив технику, преданно отдавшую последние силы, Харрис своим ходом пошёл по узкой ложбине. Как русским удалось так быстро преодолеть расстояние? До перевала путь был не близкий. Сверившись с приборами, Харрис продолжил восхождение. Уже наверху увидел воронку кратера. Вот она причина соседства двух экспедиций: где-то тут должны находиться их шахты.
Двери базы раскрылись. Смит с компанией заполнили пространство шлюза. Первым делом отладчик направился к доктору Зиму.
- Вы получили данные русских?
- Это что-то невероятное! Я даже представить не мог! Всё на руках, но до сих пор не верится! Увы, я не могу перевести поясняющие записи, у них же опять произошла реформа алфавита. Но формулы и расчёты поражают! Я бы и предположить не смел, что... - не договорил доктор.
- Значит собираемся. Старт с Луны через восемь часов!
Марш по другому представлял базу русских. Станция была в разы меньше американской, не говоря уж про китайскую. Вместо разрухи и пыли здесь царил порядок и аскетичная простота, как в тибетском храме. Среди немногочисленного оборудования, он нашёл интересовавшую установку. С трудом в одиночку погрузил её и батареи на дрезину. Пополнив запасы кислорода, направился к шахте. Он не смотрел на хронометр, не следил за временем, даже не представлял, сколько минуло с прощания у Шугуана. Это уже было не важно.
В пути Харрис увидел далёкие и тусклые огни улетающего американского корабля. Коллеги покинули Керу, как силы покинули бывшего куратора. Он продолжал упираться. И вот, едва не падая, но преодолевая себя, черпаком выгребая последние остатки силы, он достиг входа в штольню. Коллективные задачи сложно поддавались в одиночку. Разгрузив аппарат, он соединил его с питающей установкой. Там карниз, за ним бровка и вырытая автоматами пропасть. Казалось, у неё вовсе не было дна. Закончив приготовления, одинокий человек вышел на поверхность, нашёл место поудобней, стал ждать. Маленькая девочка уселась ему на колени. Они вдвоём - он и она с металлического снимка – любовались широтой вида и лучами зари.
Увидев огни последнего корабля, покидающего Керу, Харрис выдохнул: "Теперь, пожалуй, можно".
Вернувшись к автоматомтворному обрыву, он направил установку в сторону дна и включил устройство. Набрав огромные обороты, аппарат выбросил лучи, невидимые человеческому глазу. Бурлящая чернота полезла наверх из бездны. Реакция пошла. Он включил передатчик.
На корабль Сцеволы пробился сигнал.
- Привет новым людям от последнего человека на Кере. Я… Я не хочу трибунала. Но мне нужно искупление, - шум искажал голос и вырывал куски послания, - Недостаток чести, я компенсирую новыми знаниями... - шхшхх, - Я не знаю, получаете ли… - шхшшшх, - сигнатура с датчиков, но выглядит это жутко - ххшхшх, - Всё чёрное, пена…. Она заполняет... - шшхх, - Словно живая… фазиру… - шшшххх, - Уже близко, я могу дотянуться - шшхшш, - Оно на моей руке. Не чувствую боли. Расползается. - хшхшхшхх, - Моторика теряется. Руку чувству, но не так, не здесь. Словно троит... - хшшхх, - Дрожь нарастает. Подошла боль. Терпимо. Оно ползёт по шее. Не знаю, смогу ли продолжать говор... - шхшхш, - Оно тянется. Покрывает голову. На лице. Ничего не видно. Но я… чувствую окружение. И его отсутствие. Странные ощущения. Словно бы я везде и меня нигде нет, и сейчас и никогда. Я знащухшшш. - связь прервалась.
Чёрный покров окутал луну Эреба.
Белизна эфира
Всегда. Была и будет. Абсолютная белизна. Стою в ней. Что-то приближается. Этого так много. Было и могло быть, есть и будет. Оно наслаивается, застилает всё вокруг. Множится и сгущается. Сливается в непроглядное месиво. Черным заполняет окружающее без остатка.
Рябь.
Слышу голос. Жена. Вечер. Тёмный переулок. Бегу. Смотрю на жену. Чувствую ненависть дочери. Дают бумаги, подписываю. Лечу в космос.
Волна.
С женой. Она рядом. Дочь рядом. Взрослая. Все вместе. Обнимаю. Мы. Связаны. Чувствую наполненность. Такой ещё не было.
Никогда.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
