ПРЕДТЕЧИ (FORERUNNERS)

Глава 1

Все персонажи и компании являются вымышленными, и реальное совпадение с реально живущими и жившими людьми, а также существующими либо существовавшими компаниями, случайно.

Я методично кручу педали велотренажера и изредка поглядываю в личный ноутбук, на монитор которого выведен зал ЦУП. Что я там хочу увидеть – неясно самому. Видимо, еще надеюсь на что-то. Не знаю, не знаю…

Картинка на мониторе все так же статична и безрадостна. На стене ЦУП видна большая электронная карта, на которой отображается полет нашей станции в режиме реального времени. Сейчас пролетаем над Южной Америкой. Это хорошо видно. А вот персонал… Мда, беда…

Дело в том, что сейчас в ЦУПе нет живых людей, лишь раскинулись их безвольные тела. Кто-то согнулся над столом и положил голову на руки, будто прилег отдохнуть. Кто-то свесился с кресла набок и вот-вот свалится с него. Кто-то и вовсе лежит на полу.

Такую картину я как-то видел в одной документальной кинохронике. Тогда террористы захватили заложников в небольшом театре, и, как водится, стали что-то требовать. Ну а в штабе борьбы с этой напастью не придумали ничего умнее, чем усыпить их. Залить террористов сонным газом. Залить-то залили, только вот то ли с дозировкой, то ли с химсоставом чего-то напутали. В итоге усыпили и перетравили насмерть всех: и террористов, и безвинных заложников. И находится персонал ЦУП в таком положении вот уже почти сутки, вернее двадцать часов. Запросы в другие места ничего не дают. И на научных, и на туристических космических станциях не могут дать вразумительного и четкого ответа.

Впрочем, не только в ЦУП, но и на Земле происходит что-то неладное.

В городах творится нечто непонятное и страшноватое. При увеличении на улицах видны тела людей, вернее уже не тела – трупы.Над ними кружат птицы. При увеличении видно, как они облепляют тела, периодически вспархивают, будто их что-то пугает, садятся и клюют, клюют трупы снова и снова… А кое-где, например, в городах Африки и Южной Америки, вокруг доступной добычи уже собрались стаи разномастных падальщиков.

– Командир! – в отсек заглядывает Саманта Уотсон, наш инженер-бортмеханик, уроженка Техаса. – Я выяснила, откуда пошла волна.

– Волна? Какая волна?

– Посмотри на моем ноутбуке, я записала. – Саманта делает приглашающий жест, зовя в свой отсек.

– Сейчас.

Саманта ловко улетает, замысловато крутясь в разных направлениях, но умудряется практически ничего не зацепить и ничего не коснуться. Она мой спарринг-партнер по космическому айкидо и даже в условиях невесомости прекрасно контролирует свое тело и движения. Скажете – ничего сложного, так я отвечу – попробуйте сами! В невесомости в единоборствах практически любой прием, движение или захват партнера, иной раз приводит к совершенно неожиданному результату. В общем, надо забыть все то, что освоил на земле и учиться единоборствам заново. Все надо переосмысливать и делать по-другому, а то, делая какой-нибудь немудреный захват, мигом проломишь головой переборку.

Я выбираюсь из тренажера и перебираюсь в отсек Саманты. Он на другом конце станции, рядом со шлюзом для спасательных модулей. Пока туда лечу, в голове мелькают мысли. «Волна? Землетрясение? Цунами? Ураган? Да нет, не похоже. Ударная волна от ядерного взрыва? Да нет же! Что за ерунда в голову лезет! Сейчас посмотрим…».

Когда добрался, то в отсеке Саманты уже собрались три члена экипажа: Дарья Советова – биолог, умница и красавица; Микки Брейя ­– японка, хотя ее отец американец, а значит она не совсем японка, и если выражаться толерантно – японоамериканка; Джефф Патерсон – американец, летчик-испытатель, полковник. Ну и к этой компании сейчас примыкаю и я – Кирилл Титов, космонавт-испытатель, командир космической станции. Я, кстати, ни в коем случае не родственник одного из первых космонавтов, точнее – второго космонавта. Просто однофамилец.

Нет, ошибся. В отсеке пять человек. В углу вверх ногами как-то незаметно притулился еще один. Я его заметил не сразу. Это Конрад Маккой – космический турист, уплативший бешеные деньги, чтобы прилететь на несколько недель на МКС, полюбоваться Землей, ощутить невесомость и посмотреть всю подноготную, то есть управление станцией изнутри. Он говорит, что хочет прикоснуться к истокам. Мол, космический туризм – туризмом, а вот ощутить то, что испытывали первые космонавты, можно только у нас. Ну и ладно, ему виднее.

Чем занимается Конрад, я точно и не знаю, он – скажем так – несколько скрытен. Знаю лишь то, что у него какие-то дела связанные с фармацевтикой. В свете этой информации я про себя сразу же окрестил его провизором. Хотя, может он в этом деле понимает немного и по факту Маккой аптекарь и бизнесмен, ухвативший бога за бороду. По моему мнению, толку от этих туристов чуть-чуть, только мешают и требуют к себе внимания. Но никуда не денешься, космическим полетам нужны деньги. Тем более экипаж никто не думает спрашивать. Турист уплатил свои средства – вези! Хотя, для них давно уже запускают отдельные станции, где в такой же мере можно полюбоваться Землей и ощутить невесомость. Там все как на океанских лайнерах: заплати за билет побольше – и получи побольше благ и удобств. Для иных даже есть выход в открытый космос в скафандрах, чтобы по максимуму пощекотать свои нервы и вообразить себя колонистом другой планеты, Марса, например. Ну, или первопроходцем на Луне или на астероидах. А на нашей станции уже давно занимаются только исследованиями и чистой наукой.

Сейчас лицо Конрада взволновано, на щеке бьется жилка – это нервный тик. Оно и понятно, тут любой занервничает: прилетел всего лишь на месяц, челнок отчалил, а тут на следующие сутки с Земли ни ответа, ни привета. Связи-то нет. Вообще нет, никакой!

Первое время, пока все шло спокойно и была стабильная связь, Конрад доставал экипаж расспросами, глазел на оборудование и проводил время со своим смартфоном – с кем-то переговаривался и попутно снимал и отсылал всякое видео Земли. Затем восхищался вкусом еды из космического пайка и присовокуплял, что он много где сиживал, и много чего едал, но такой восхитительной пищи ему пробовать не доводилось, и поэтому его личный повар теперь будет готовить ему еду точь-в-точь как в пайке. Потом лег отдыхать, а когда проснулся, вдруг стало глухо, общаться-то оказалось не с кем!

Сейчас Конрад замкнулся, притих и нервничает. Оно и понятно: видать прогнозирует наихудшие варианты. Раз с землей связи нет, значит ни продовольствия, ни воды, ни воздуха не будет. Ну а сколько мы протянем автономно? Больше двух лет нам не выдержать, это даже при условии поста и жесточайшей экономии всего и вся. В том числе – и это не в последнюю очередь! – не хватит и воздуха – дышать-то все-таки надо. В общем – Конрад паникер.

Для полного комплекта не хватает еще одного человека: Сергея Никитина бортинженера, летчика-испытателя, въедливого и дотошного аккуратиста. Вот, появился и он. Весь члены экспедиции в сборе.

– Итак, ребята! – начала Саманта. – Вот что мне удалось выяснить по видео со спутников. В четырнадцать часов десять минут по всемирно координированному времени по координатам шестьдесят три градуса южной широты и восемьдесят пять градусов восточной долготы, над океаном произошла непонятная вспышка. Это недалеко от Антарктиды, – уточнила она. – Вспышка носила мгновенный импульсный характер, от нее пошло нечто вроде волны вокруг земного шара. Волна не принесла никаких разрушений на Земле, оставила вокруг земного шара марево, которое мгновенно рассеялось. Что это было, я не знаю. Но после этого вот уже больше суток все города восточного полушария ночью погружены в полутьму. Создается впечатление, что там просто не включают свет. Все это вы можете видеть сами в иллюминаторы.

– Та-ак, - протянул Сергей Никитин. – Вспышку ты снимала? Сама искала?

– И да, и нет… – коротко отозвалась Саманта. – Увидеть вспышку несложно, я всего лишь прогнала видео со спутников за вчерашние сутки через небольшую программку. Она заточена на изменение спектра. Вот, глядите, что мне удалось собратьи сделать. Для удобства я затормозила видео и потом вернула гамму в привычный цветовой диапазон.

Она поколдовала с тачпадом на ноутбуке и нажала на клавишу «Enter». На мониторе появилось изображение Земли из космоса. Он было почти такое же, какое мы видели не один десяток раз. Различие было лишь в том, что над этим местом земного шара наша станция не пролетала никогда. На экране был показан Тихий океан в районе Южного полюса.

На экране раскинулась Антарктида, и вот в океане, недалеко от белого, покрытого льдом материка, сверкнуло что-то крохотное, размером буквально с булавочную головку. И от этой головки вдруг пошла круговая вспышка, будто круг на воде от брошенного камня. И после нее, там где она прошла, атмосфера моментально меняла свой цвет, на миг становилась матовой. Становилась и тут же возвращалась в исходное состояние. Действительно, было очень похоже на то, что какая-то волна мгновенно обогнула земной шар. Обогнула, и… и исчезла. На мониторе снова была привычная земля.

– Почему именно Антарктида? – вдруг тихо, не обращаясь ни к кому, а видимо машинально отвечая своим мыслям, пробормотал Конрад Маккой. – Там ведь ничего нет.

Говорил он так тихо, что расслышал только я. Оп-па! А он о чем думает? Чего там нет? Интересно, интересно…

А Саманта продолжала комментировать видео.

– Скорость, с которой волна обогнула Землю, равна примерно одной десятой скорости света. Я не углублялась в подсчеты, но это вы можете видеть сами. Похоже на анимацию, ведь верно? Подобные анимации показывают момент, когда на Земле взрывается что-то мощное или падает метеорит. Вы понимаете, о чем я говорю. Разница лишь в том, что в этом видео все замедленно на порядок, и как мы видим никакого ущерба эта волна не нанесла. Но это не анимация, это реальная съемка. Разрушений нет, за исключением того, что сразу же замолчали все радиостанции. В эфире слышны лишь круглосуточные, которые запрограммированы на зацикливание. Работают музыкальные, религиозные и тому подобные. Но! – тут Саманта подняла палец, обращая особое внимание на свои слова. – Работают, но без участия человека. Спутники передают сигналы на землю. Есть интернет. В общем, работает автоматика. Но связи между людьми нет. Долго ли это продлится – не знаю. Компьютер постоянно сканирует в широком диапазоне радиочастоты, но живого человеческого голоса не слышно. Молчат корабли в океанах, через какое-то время замолкли самолеты в небе. Они отчаянно пытались связаться с аэропортами. Сейчас самолетов уже не видно, они не летают, видимо приземлились. Связь у нас есть только с научными и коммерческими космическими станциями. На одной из них истерика и бунт среди пассажиров. Команда пытается его погасить, но пока не удается. Есть связь с китайской космической станцией. Они не знают, что случилось. А может и знают, но по своему обыкновению скрывают. Я пыталась связаться с ЦУП Китая, но он безмолвствует.

– Понятно, – протянул Никитин. – Как говорится: ясно то, что ничего не ясно.

Саманта продолжила:

– Есть еще одно замечание к сложившейся картине: сейчас та сторона Земли, на которой в момент всплеска был день, частично погружена во тьму. На ней в городах ночью кое-где отключен свет, как я понимаю – вручную его и не включали. Нет освещения некоторых улиц и домов. Темны куски автострады. Остальное освещение включила автоматика. Вы можете убедиться в этом сами. Вот пока все, что я хотела вам сообщить. Какие мнения?

Экипаж молчал. Я тоже обдумывал ситуацию. А что тут скажешь? Ясно, что на Земле произошло нечто непонятное, зловещее, не поддающееся логическому объяснению. Достаточно видеть то, что творится в ЦУП и послушать изложенные Самантой факты. Люди в ЦУП явно мертвы. Атомная война? Но тогда бы мы видели расчерчивающие небо следы ракет, видели бы внизу вспышки атомных взрывов. Но ничего этого не было, да и сейчас вспышек от взрывов не видно. А я не могу связаться с домом, с семьей. Да и другие тоже не могут. Никто не откликается. Беда, непонятная беда…

Остается лишь проявлять выдержанность и в себе не причитать, а успокоиться. Паника и истерика нам не нужны. Другие члены экипажа тоже молчат. Переживают, но это не особо видно. Все-таки на космическую станцию подбирают народ уравновешенный и хладнокровный, без этого полеты в космос закрыты.

И тут все мое самообладание чуть не полетело ко всем чертям! Да и как ему не полететь, если неожиданно от середины отсека раздался незнакомый голос, которого быть тут ну никак не должно! И голос этот говорил страшные вещи.

– Люди на Земле мертвы. Их поразил вирус.

Голос был приятный. Женский, низковатый и грудной. Он исходил от слабо светящегося шара. И шар этот также внезапно возник посреди отсека сразу же с первыми словами.

Прошло несколько секунд, прежде чем я смог совладать с собой. Ясно, что мы сейчас вступили в контакт с инопланетянином. Но то, что этот контакт будет именно таким, и что инопланетянин будет выглядеть именно так, никто из нас и предположить не мог. Впрочем, все когда-то случается в первый раз.

Иногда на фотографиях можно видеть плазмоиды. Вроде бы фотография сделана в привычной обстановке. Всё спокойно, фотографируемые застыли и по-деловому или сосредоточены, или улыбаются как можно шире. Сейчас отсюда вылетит птичка, и все хором говорите ч-и-и-и-з! Ничто не сулит ничего необычного. И тут на тебе! Когда фото готово, на нем оказывается какой-то светящийся шар в самом необычном месте. Считается, что это пыль, которую засветила вспышка. Считаться-то считается, но не все так просто. Сам делал фото без вспышки, на котором впоследствии обнаруживал плазмоиды. Они рисуют и круги на полях, и еще есть много видео, где показано как плазмоиды летают и в помещении, и мгновенно приминают траву на поле и создают там необычный симметричный рисунок…

Причем движутся плазмоиды по разному: и хаотично, и упорядоченно. Ну и с борта нашей станции мы их иногда наблюдаем. Так что вспышка и пыль тут не причем, это-то я знаю точно. Да и вообще, в космосе много чего непонятного и непознанного, на то он и космос. Так вот, посреди отсека висел самый что ни на есть настоящий плазмоид. Только мы видели его не на видео или фото, а вживую

– Кто вы? – хрипловато спросил я.

– Представляюсь, – со стороны плазмоида звучал все тот же мягкий женский голос. – Я искусственный интеллект, напрямую связанный с общим инопланетным разумом, который контролирует этот сектор космоса. В частности вашу галактику, которую вы называете «Млечный путь». Сейчас вы беседуете и с разумом, и со мной. Так общаться будет удобней для всех. На то, что я сейчас форме плазмоида, прошу не обращать внимания. В данный момент она наиболее удобна.

– Почему вы общаетесь на русском? – не преминул спросить дотошный Никитин. – Есть же английский, он международный, мы все им владеем.

– Русский наиболее удобен именно для подобного общения, – ответил плазмоид. – В других языках нет такой гаммы для передачи оттенков. А мы хотим, чтобы вы ознакомились с информацией как можно точнее.

– Что происходит на Земле? – спросила Дарья. – На наших мониторах мы видим только трупы. Все погибли?..

Она не договорила, голос дрогнул… У Даши на Земле осталась семья, дети. Мальчик и девочка. Да и мы последние часы чувствовали себя, мягко говоря, не очень-то комфортно. Несмотря на всю нашу железобетонную психическую устойчивость, эти слова плазмоида оказались сродни выстрелу в упор, в лицо… Они буквально выбили из нас надежду на то, что все не так, что это всего лишь сон, кошмарный сон и галлюцинация. Но…

– Человечество погибло, – бесстрастно продолжил плазмоид, хотя в его голосе почувствовалось некоторое сожаление. – Погибло стремительно. Причина – вирус. Он разнесся по планете моментально, его распространение шло быстрее геометрической прогрессии. Можно сказать, что скорость, с которой он овладел Землей, была сродни одной десятой скорости света, то есть примерно тридцать тысяч километров в секунду. Мы знакомы с такими скоростями, но человечество их не знает, оно только должно было подойти к этому, а там работают немного другие законы. Итак: этот вирус моментально берет под контроль все жизненно важные функции человека и сразу же отключает их. Мучительной и длительной агонии у погибших не было. Затем остатки вируса осели на почве и в воде. Жизнеспособным вирус остается несколько лет, пока точно не знаем. Защиты от него у человечества нет.

Даша охнула. Судорожно сглотнула, но уже спокойным голосом спросила: ­­ – Откуда появился вирус? Что послужило причиной его распространения?

­­– Точно не можем ответить, но скорее всего это очередное изобретение земных ученых, придуманное и воплощенное по заказу одного из правительств. Видимо, изобретатели и сами не ожидали такого эффекта. Процесс вышел из-под контроля и моментально уничтожил и своих создателей, и остальное человечество. Во всяком случае, на месте в океане, из которого пошла волна вируса, мы ничего не обнаружили.

– Погибли все? – спросил Джеффф Патерсон. Судя по деревянному голосу проняло и его, военного летчика летавшего и воевавшего не в одной горячей точке.

– Люди, летевшие в самолетах, прожили дольше. Когда самолет приземлялся, они выходили и существовали еще какое-то время. Полчаса, час. Не больше. Были живы дайверы под водой, выйдя на сушу, они гибли моментально. Выжили экипажи подводных лодок. Ведь атомарины до определенного времени не имеют связь с внешним миром. Не будет экипаж выходить на палубу, не будет брать воздух из внешней атмосферы – останется жив. Несколько месяцев в запасе у них есть. Точно живы экипажи и туристы на космических станциях. Но когда они погибнут – это лишь вопрос времени. На Земле их не ждет ничего хорошего. У правительств есть бункера, но по уточненным данным никто не сумел, да и не успел ими воспользоваться, – подытожил плазмоид, или всемирный разум, который сейчас общался с нами в виде светящегося шара.

Забегая вперед, скажу, что впоследствии нам удалось решить проблему некоторых подводных лодок, космических станций и тех немногих мест, где умудрились выжить люди. Но это уже другая история, а сейчас я продолжаю рассказ об этой рукотворной быстротечной пандемии.

– В какой стране это придумали… – хриплым шепотом опять начала было Даша, но не договорила и лишь безнадежно махнула рукой.

Всемирный разум и искусственный интеллект в обличье плазмоида отозвался не сразу, прошло несколько секунд. Наконец мягкий голос, не то чтобы ответил, а просто констатировал факт: – Теперь уже неважно кто начал и запустил этот процесс, человечества больше нет…

– И что теперь нам делать? – вроде бы не к месту задала риторический вопрос Микки Брейя. – Как быть дальше?

Все время беседы с внеземным разумом японоамериканка сохраняла спокойствие. Кажется, на ее лице даже не дрогнул ни один мускул. Наверное, сказывалась традиционная японская выдержка.

На этот раз молчание затянулось, несколько минут длилась томительная тишина. Плазмоид не отвечал, скорей всего всемирный разум совещался – как нам быть дальше?

Наконец, он откликнулся.

– Человечество не первая цивилизация, существовавшая на земле. За миллионы лет их было много. И у всех был один и тот же конец – они погибали, уничтожая сами себя. Мы не вмешивались, лишь наблюдали. Но сейчас мы решили вам немного помочь. Мы не можем ждать, когда на Земле появится новое человечество и достигнет хотя бы нынешнего уровня развития. На это потребуется слишком много времени, и каким путем оно пойдет – еще неизвестно. Или человеческая цивилизация не появится вообще, ведь во вселенной есть отнюдь не миролюбивые миры. Они не дадут вам возникнуть. Мы надеемся, что вы правильно используете шанс, который вам дается. Знайте, космос велик и бесконечен, но это не значит, что в нем найдется место очередной агрессии. А вы, земляне, были крайне агрессивны. И поэтому этот ящик Пандоры мы не открывали, и пока в полной мере открывать не будем. В ближайшее, а может и в отдаленное время, в космосе вам как агрессивной цивилизации места нет. Но сейчас, после постигшей катастрофы, вам снова дается шанс все начать с нуля. Итак – вы форраннерс, предтечи нового мира! Добро пожаловать в первый день, первого года, первой эры возрождения человечества. – Говоря это, мягкий голос звучал торжественно. И казалось, в нем сквозит надежда. Мы это все чувствовали, и впоследствии обсуждая разговор, решили, что торжественность нам не могла показаться. ­– Итак, приготовьтесь. – Голос изменил тональность и стал серьезным, сугубо официальным и каким-то безжизненно канцелярским. – В течение пяти суток вам в шлюз для причала челноков доставят контейнер. В нем будет антидот от вируса. После того, как вы вакцинируетесь, ваша станция будет переделана таким образом, чтобы она смогла приземлиться. Тогда же вам будет доставлен пульт управления вашей новой станцией. Некоторые функции на нем будут отключены, но ближний космос останется доступным. При первой посадке пульт будет работать автоматически, следуя заложенной в него программе. Контейнер из-под андидота необходимо вернуть. В него вы положите наиболее привычные для вас носители информации. Оставьте контейнер в шлюзе, его заберут. На ваши носители мы запишем некоторые знания, которые в первое время могут вам пригодиться, а также руководство по управлению вашей модернизированной станцией. Носители информации и пожелание-инструкцию, как действовать дальше, будут переданы вам уже на Земле в таком же контейнере. За это время решите, в какой точке вам будет наиболее удобно приземлиться. На этом прощаюсь. Всего доброго.

И после этих слов плазмоид побледнел, стал прозрачным и вот он исчез, растаял в воздухе, будто его и не было. А мы молчали, ошарашенные свалившейся на нас информацией.

– Что они имели в виду, говоря, что ближний космос останется доступным? – прогудел Джеффф Паттерсон. – Луна? Пояс астероидов? Венера? Марс? Или вся солнечная система?.. Да-а, здорово… – Джеффф вздохнул: – Все это слишком хорошо чтобы быть правдой. И опять же, он упомянул о немиролюбивых мирах. Это что же получается? Оправдываются пророчества наших фантастов? В космосе война?

Вопросы были риторическими. Все равно мы не знали на них ответа.

– А я ему верю, – отозвалась Дарья. – Не могут они нас обманывать. Это будет слишком жестоко после всего случившегося с… – Она кивнула на иллюминатор, в котором проплывала Земля, которая в одночасье потеряла своих жителей, людей.

А прагматик Никитин лишь резюмировал: – Поживем, увидим…

…..

Спустя пятеро суток в шлюзовой камере появился контейнер. Мы потом перед монитором все глаза проглядели, пытаясь понять, как же все-таки этот контейнер попал туда. Глядели, глядели… Но ничего не выглядели, лишь за мгновение перед его появлением на несколько секунд возле солнечных батарей появился НЛО.

Как и положено, это была летающая тарелка. Классика, однако! По ободу тарелки перебегали огоньки как у гирлянды на елке или на рекламном щите. НЛО застыл на минуту, повисел рядом с МКС, качнулся туда-сюда, будто приветствовал нас, и, набирая скорость, устремился к земле. Ну а Паттерсон, не мешкая, внес контейнер вовнутрь.

Контейнер оказался металлическим квадратом со сторонами примерно по шестьдесят сантиметров. Как его открывать стало ясно сразу же – на одной из граней контейнера виднелась небольшая круглая выпуклость. Видимоэто кнопка, на которую нужно нажать. Дотошный Никитин с минут его вертел и так и сяк. Во время осмотра он чуть ли не обнюхивал этот контейнер. Пожал плечами, видимо не пришел ни к какому выводу. Контейнер как контейнер. Только вот вся разница, что он не земной, а инопланетный.

– Ну что, коллеги? Я давлю? – пробасил Паттерсон, указывая на кнопку.

– Дави, чего уж там… Все равно другого выхода нет, надо же знать что там внутри, – откликнулся Никитин.

Паттерсон нажал на кнопку. Ничего не произошло. Нажал еще. Снова никакого ответа. – Да что ж такое-то? – он растерянно обвел нас взглядом.

– Дави еще, – сказал Маккой. – Может в нем есть какой-то секрет, и он срабатывает на определенное число нажимов.

И верно, на пятый раз со стороны контейнера послышалось легкое шипенье и откинулась передняя крышка. Внутри лежал опять же металлический цилиндр с крышкой.

– Термос, – сказал Никитин.

– Ну да, термос, – согласилась Даша.

Паттерсон вытащил цилиндр, повертел, показал нам. На его стенке четкими буквами было пропечатано «Nam homo 1 ml», что означает по латыни – «Для человека 1 мл». И что с этим делать? Пить, капать на кусочек сахара или под язык, нюхать по одному миллилитру? Пока не ясно.

Не мешкая, Паттерсон положил в контейнер ноутбук и два флешнакопителя по сто терабайт. Почему два, спросите вы? Просто один мы решили дать в качестве резервного. Вдруг один выйдет из строя или окажется нерабочим. Тогда останется второй. Как учил один мудрый психотерапевт в двадцатом веке: «Не кладите яйца в одну корзину». С этим не поспоришь, запас должен быть всегда.

Больше свободных накопителей у нас на борту не нашлось. В самом деле, не карандаш же туда вкладывать? И не блокнот же использовать в качестве носителя информации? Надеюсь, что инопланетный разум разберется что к чему, и зачем мы отослали два одинаковых девайса.

Патерсон отнес контейнер в шлюз на прежнее место. С сомнением посмотрел на видеокамеру, которая туда была направлена.

– Сдается мне, что и в этот раз мы ничего не увидим, – сказал он. – Контейнер исчезнет так же, как и возник. Мое объяснение происшедшему – просто! Это телепортация. Другие мнения есть?

Других мнений не было. Не колдовство же это, в самом-то деле! Тем более в развитых странах уже проводили опыты с телепортацией, причем достаточно успешные.

Патерсон оказался прав: контейнер изчез так же внезапно, как и появился. А за иллюминатором опять повисел НЛО, покачался туда-сюда и исчез в космосе.

А теперь надо разбираться с термосом. Им сразу же и безо всяких возражений со стороны экипажа завладела Микки Брейя. Кому как не биологу разбираться с тем, что прислано космическим разумом!

– Надо же знать, что нам предлагают? – сказала невозмутимая японоамериканка и направилась в биолабораторию МКС.

За ней полетел космический турист Конрад Маккой.

– Я же все-таки по образованию фармацевт, – пояснил он. – Может и смогу помочь чем-нибудь полезным.

Микки засунула термос в перчаточный бокс и отвернула крышку. Причем сделала это так ловко, будто ей каждый день приходится распечатывать незнакомую инопланетную тару. Внутри цилиндра оказалась прозрачная, немного тягучая жидкость. Она взяла образец жидкости градуированной пипеткой, капнула жидкость на стеклышко микроскопа и они с Конрадом принялись за дело. Вскоре из лабораториидоносились лишь возбужденные возгласы Конрада…

Они колдовали с электронным микроскопом, пробирками и ретортами с разными реактивами несколько часов. Пока они занимались исследованием, Сергей Никитин вместе с Самантой Уотсон проводили осмотр оборудования МКС. Ну а я, Джеффф и Даша перебрались в купол и там сквозь иллюминаторы смотрели на Землю.

Земля плыла под нами. Все такая же красивая, величественная и… и печальная.

«Она мертва! – сквозила мысль. – Мертва!..» Но тут же эту мысль перебивала другая: «Нет! Она жива! И то, что на ней нет людей, не значит, что погибли животные и растения. Земля жива! А человек – это всего лишь мимолетный эпизод из ее жизни!»

Вот на земле в районе Европы сверкнула вспышка, да такая яркая, что не будь на иллюминаторах электронных светофильтров, мы бы точно ходили некоторое время с красными глазами.

– Что это было? – задумчиво сказала Даша. – Что там взорвалось?

– Не знаю, – повел плечами Джефф. – Судя по вспышке – что-то мощное. Скорей всего что-то связанное с ядерным синтезом. Может быть атомная бомба.

– Думаешь, война? Или просто сработала ракетная автоматика? – спросил я.

– Не знаю, вспышка единична, – отозвался американец. – Ответных ударов не вижу, да и по словам плазмоида проводить их некому. Скорей всего там взорвалась атомная станция. За ядерной реакцией нужен контроль, а контролировать теперь некому. На автоматику надежда слабая. Вспомните ваш Чернобыль…

Возразить нечего. Джефф прав.

Забегая вперед скажу, что в течении ближайших двух суток камеры слежения зафиксировали на Земле еще несколько ядерных вспышек. А над полуостровом в Юго-Восточной Азии растекалось большое разноцветное облако. Там будто бы смешали акварельные краски разных кислотных и бурых оттенков. Все ясно: это начались катастрофы на химпредприятиях. Значит, дальше будет хуже, мы видели только начало гибели Земли.

Через несколько часов Микки и Конрад закончили исследование содержимого термоса.

– Друзья мои, мы богаты, мы сказочно богаты! – возопил Конрад, едва появился в проеме отсека. – В этом цилиндре такое, такое… – Он пошевелил пальцами в воздухе, видимо подбирал нужные слова. Но слов не нашлось, и он продолжил таким же возбужденным тоном: – Любая фармацевтическая компания отдаст нам все за обладание лишь малой части этого термоса. Все человечество будет нас боготворить, мы точно станем первыми богами на этой несчастной планете…

– Какое человечество? Какие компании? – охладил его пыл Джефф. – Остынь, забылся? Человечества больше нет, компаний тоже, и богатым Богом ты станешь лишь в своих мечтах.

Конрад обиженно замолчал, видимо не ожидал, что его слова не вызовут у нас каких-либо эмоций. Потом глухо пробормотал: – Простите, не подумал…

А доселе невозмутимая и хладнокровная Микки лишь морщилась, видимо Конрад за несколько часов утомил своими возгласами и ее.

– Ну что, Микки, – сказал я. – Исследовали?

– Да, – ответила девушка. – В термосе искусственный имунноглобулин с антителами ко всем известным человечеству болезням. Там есть и другие имунноглобулины, действия которых я не знаю. Предполагаю, что это некогда бывшие на земле заболевания, с которыми человечество при своем существовании не сталкивалось. Коротко говоря – там почти панацея.

Панацея! Древняя мифологическая мечта человечества. Лекарство от всех болезней. Так вот чем нас снабдил всемирный разум. Ну что ж, спасибо!

– И как ее употреблять, Микки? – спросил Джеффф.

– Можно проглотить, но, насколько мне известно, имунноглобулин лучше колоть внутримышечно или прокапать внутривенно.Судя по написанной на термосе дозировке, его надо колоть. Это абсолютно безопасно, я проверила имунноглобулин во всех возможных тестах. Чтобы не вызвать никаких сомнений, я уколюсь первой.

Микки пролетела к бортовой аптечке и достала оттуда схожий с пистолетом пневматический инъектор, зарядила его имунноглобулином, скинула плечо комбинезона, взвела пружину, протерла спиртовой салфеткой место будущего укола и без колебаний нажала спуск.

– Все! – торжественно констатировала Микки. – Кто следующий?

Надо отдать должное экипажу, никто выжидать последствий укола в виде судорог, закатившихся глаз или пены изо рта не стал. Раз Микки говорит, что это абсолютно безопасно ­– значит, так оно и есть. Доверие к напарнику это основополагающий принцип на МКС.

…..

В договоренное время у борта станции возник НЛО. Может это был тот же самый НЛО, который уже прилетал и снабдил нас иммуноглобулином. Особых примет на первом не было, лишь перебегали огни по его борту. Этот выглядел точно так же, как и предыдущий: такая же форма в виде летающей тарелки и так же пробегают огни. Буду считать, что это одна и та же тарелка.

НЛО вдруг исчез, а Земля в иллюминаторах окуталась дымкой. Казалось что материк, Атлантический океан и облака над ним подрагивают, будто за бортом проецируется некачественное видео с подтормаживанием.

Все это продолжалось лишь несколько мгновений. Затем Земля приняла привычный стабильный вид, в иллюминаторах вновь возник НЛО, качнулся два раз – мол, всего доброго! – и, набирая высоту, стремительно умчался в темный звездный космос.

– И все? – с сомнением протянул Джефф. – А где же инопланетяне? Мне очень бы хотелось на них взглянуть, и как они будут переделывать станцию. Хоть бы плазмоид показался, что ли!

– Мда… – задумчиво сказала Саманта. – Кажется, друзья, что мы сейчас поучаствовали в квантовой механике.

– Думаешь все эти чудеса связаны с квантовой физикой? – начал было я, но не договорил, меня прервала Даша.

– Смотрите! – воскликнула девушка и указала на один из мониторов.

Он показывал нижний причальный шлюз станции. Он, оказалось, опирался на диск, такой же как был и у НЛО. По его краям пробегали ритмичные огни.

Джефф издал невнятный звук, нечто вроде «Хм-м…» и споро припустил в отсек управления. Мы последовали за ним. Там посреди отсека уже висел Никитин и оторопело разглядывал панель управления. Да и было отчего оторопеть! На панели появился лишний элемент. Да что там элемент! Просто среди наших привычных земных пультов появился еще один, и простой, и одновременно сложный.

Поначалу пульт этот выглядел незамысловато. Ряд кнопок, по центру рукоять, схожая со джойстиком или штурвалом самолета. Но это только на первый взгляд. Над всей этой непонятливостью висел голубой интерактивный глобус. Над глобусом светились три ряда надписей – на русском и английском языке, а ниже них шли незнакомые и непонятные пиктограммы, схожие с древнеегипетскими иероглифами.

Надписи на русском и английском гласили: «Выберите место приземления, и нажмите кнопку «Старт». Их дублировал звуковой ряд: давешний приятный женский голос повторял надписи по-русски, по-английски и на незнакомом языке. Скорей всего этот язык озвучивал пиктограммы внизу. Ну что ж, начало положено, наверняка внеземной разум запланировал наше знание межзвездной речи. Ну а кнопку «Старт» ни с чем не спутаешь. Она выделялась на панели и размером, и формой, и цветом, так как была ярко красной – то есть цвета внимания и тревоги.

– Интеллект, это ты беседовал с нами накануне? – спросил Джефф.

– Нет, – отозвался голос. – Я другой. Но мы связаны общей сетью и я владею всей информацией. Об этом потом. Я обслуживаю гравитационную платформу вашей станции. Сейчас же выберите место посадки и ничего не делайте. Посадка на Землю пройдет без вашего участия. Спуск на Землю начнется через пять секунд после нажатия кнопки «Старт».

Итак, какие мои действия при посадке? Знаю, но ситуация-то нештатная! Не было никогда такого, чтобы слепленная как конструктор из всяких модулей станция садилась на землю! Не предусмотрено такого! Она же рассыплется на части, а потом эти части сгорят в атмосфере! Но делать нечего. Этот вопрос всем экипажем обсуждали еще накануне. Единогласно решили, что лучшим для нас будет приземление в Новой Зеландии. Остров людьми не загажен, вредных предприятий и атомных станций там нет. Если подойти к вопросу разумно и без спешки – там можно не то что выжить, а жить.

– Мы решили, что хотим приземлиться в Новой Зеландии у города Нельсон, – сказал я. Потом включил сигнал тревоги, которые мы по аналогии с земными военными кораблями прозвали «Колокола громкого боя» и отдал по громкой связи команду: – Внимание, экипаж! Внимание! Посадка! Пятиминутная готовность! Всем занять амортизационные кресла! Посадка!

Команду записал и поставил на зацикливание. А сам направился осматривать станцию.

Впрочем, экипаж был подготовлен еще вчера. Нам удалось убедить предусмотрительного Маккоя, что скафандр ему не понадобится. Все-таки сто тридцать килограмм веса наверняка будут лишними. Под свой противный железо-монотонный голос я осмотрел отсеки, и убедившись, что все находятся в креслах, вернулся в отсек управления, уселся, пристегнулся и доложил в никуда: – Станция к посадке на Землю готова!

После чего без колебаний нажал кнопку «Старт».

Со свойственной американцам непосредственностью, Джефф, видя то, что я делаю, не преминул гаркнуть историческое слово – «Поехали!»

Поначалу никаких видимых изменений не происходило. Лишь глобус над пультом стал медленно поворачиваться и обратился к нам южным полушарием – тем местом, где располагалась Новая Зеландия.

На интерактивном глобусе была прочерчена траектория полета нашей станции в настоящий момент. Затем от этой траектории отделилась линия и указала прямиком на остров. Вслед за этим, над пультом появился экран, показывающий место, куда мы должны сесть. Сначала – общий вид из космоса, океан, острова в океане, Новая Зелландия. Дальше Земля стала стремительно приближаться.

Удивительным было то, что станция не сгорала в атмосфере. Никаких следов пламени в иллюминаторах мы не видели. «Видимо, эта гравитационная платформа не так проста, – мелькнула мысль. – Космические технологии в корне отличаются от земных. Надо будет выяснить это поподробней».

В иллюминаторе стала видна береговая линия океана, здания города Нельсон, яхты у причалов, обломки яхт и судов на берегу…

На миг иллюминатор потемнел, станция села и подняла вокруг себя тучу пыли. Интерактивный глобус и экран над пультом погасли. И тут… Тут навалилось! Я и не подозревал, что резкий переход из невесомости к привычной силе тяжести может быть таким чуть ли не фатальным!

Тело налилось свинцом, рук-ног не поднять. Где-то рядом кряхтели Джефф и Никитин. Из отсеков доносились охи и стоны женской половины экипажа…

– Никогда! Слышишь, никогда не садись так резко! – пробормотал я про себя. – Дай себе слово, что больше не допустишь такого, слышишь!

Но делать нечего, надо выбираться. Выбираться и жить.

Кое-как, отдышавшись и гася непроизвольное мычание я обошел отсеки. Убедился, что все живы-здоровы и принялся раздраивать люк шлюза.

В лицо ударил запах соленой воды. Океан! К нему примешался аромат трав, цветов… Здорово! Нет, не так, ЗДОРОВО!.. Захотелось заорать во весь голос: – Земля! Я тебя люблю! – Но удержался, не заорал. Сдержал эмоции, сейчас важнее думать о будущем.

На гравитационной платформе стоял контейнер пришельцев. И когда его туда поставили? Тарелки-то видно не было! Ладно, все вопросы на потом… Я подошел к контейнеру, открыл. Затаскивать его на МКС сейчас не имело смысла, перенесу предметы отдельно.

А что еще там лежит еще кроме ноутбука и флешнакопителей? Да это же книга! Не иначе как инструкция. Я достал книгу, перелистнул. В нос ударил ни с чем несравнимый запах только что отпечатанной книги.

Обернулся и увидел, что у шлюзового люка уже стоит экипаж. Хоть и держатся кривовато, но выглядят ничего, почти бодренько. Отошли, стало быть. Ничего, раскисать некогда, у нас впереди много дел.

– Что там? – спросила Даша. – Ноутбук? Накопители? Что за книгу ты держишь? Откуда она? Из контейнера?

Я кивнул и ответил:

– Да! Как я понимаю – это инструкция по выживанию, которая была нам обещана. Посыл от космического разума. Просто инструкция оказалась несколько великовата. Глядя на книгу, скажу, что разум не лишен чувства юмора.

­– Что за книга? – спросила хладнокровная Саманта.

Я опять задумчиво ее перелистнул, закрыл и погладил обложку.

– Вы все ее когда-то читали. Думаю, пересказывать роман не стоит. В нем отважным путешественникам из разных неприятностей и перипетий иногда помогал выйти таинственный помощник. Лишь перед своей кончиной помощник им открылся. Но они выживали и все делали сами, хоть и с небольшой помощью! И нам, предтечам, тоже надо так поступать. В отличие от героев романа, мы теперь знаем, кто нам будет иногда помогать. Вот, смотрите! – и я поднял книгу, чтобы все видели название.

На обложке книги, над иллюстрацией, изображающей остров, на котором над пальмами курился вулкан, стройными четкими буквами было напечатано: Жюль Верн, «Таинственный остров».

От автора. На этом я заканчиваю это небольшое суховатое повествование. К сожалению, ограниченный объем рассказа не дает раскрыть дальнейшую жизнь и приключения предтечей на новой Земле. Добавлю, что расставаться с героями мне не хочется, да и самому интересно, каков будет будущий мир. И возможно, поэтому последует продолжение их приключений. Ну а пока пусть любезные читатели домысливают сами, что будет с предтечами, и какова станет их жизнь в новом мире. Надеюсь, что в рассказе мне удалось донести мысль, что Земля мала, хрупка, и как мы на ней будем жить, зависит только от нас. Благодарю за внимание. С уважением, Сергей Байбаков, 12 февраля 2021 года.