Праздник жизни

Глава 1

Посол проклинал погоду. Вернее, погодное управление планеты Тдон, разогнавшее прозрачные утренние тучки прочь с небосвода над столичным городом Цувоу, чтобы освободить место палящим лучам здешнего огромного светила. Даже если это в честь его утреннего прибытия –медвежья услуга. То ли они хотят зажарить посланника Гелийской федерации от греха подальше, то ли пытаются ослепить сиянием своей исторической родины. И не гнушаются использовать даже солнце! Лишь бы, вернувшись в крупнейшее из людских государств, Посол заявил: нет ничего прекраснее, чем цивилизация тдои, что сияет в своём единстве ярче солнца на полотне галактики. Так они здесь любили говорить.

Посол отвернулся от оранжевого шара в небесах и с облегчением принялся изучать памятник Закру. Исполин из тёмного камня венчал собой башню в форме треугольной призмы – на её крыше, у ног монумента, и сгрудились местные официальные лица в молчаливом ожидании.

Выглядел Закр внушительно и на удивление живо. Казалось, будь в том необходимость, каждая из четырёх мускулистых рук возьмётся за орудие труда, а треугольная голова, вращая всеми четырьмя мимическими отростками, примется изрекать самые верные и справедливые в галактике слова. Как и тысячи лет назад. Таков он, Закр – мастер на все руки, неутомимый труженик, а по совместительству – мыслитель-мессия с заоблачной самооценкой.

- И сказал Закр: да станете каждый трудиться, как я, и познаете то, что ведомо мне, ибо станете мною, а я стану вами, - негромко продекламировал скрипучий голос Доофа. Посол поднял взгляд на трёхметрового тдои, приставленного к нему на пару дней проводником. Он тоже смотрелся солидно на фоне человека, несмотря на обыкновенные для тдои болотно-зелёную кожу и незамысловатый чёрный плащ, украшенный тройной цепью Почтенной особи.

- И стало так? – продолжил Посол.

- Именно, друг наш. И с этого всё началось. – Дооф значительным жестом свернул нижние отростки крендельком – подчёркивал значимость сказанного. – Потому именно к памятнику Закру идут в этот день.

Ну да, разумеется. Посол вспомнил: на Гтио, в столице Империи Тдои, ему мельком сказали о высокой чести – посетить Тдон в День Сотворения. Великий день. Все сутки тдои проведут в единстве…

…нет, в Единстве. Песни и пляски на каждом углу будут сменяться размеренной медитацией, безудержная радость от принадлежности к роду тдои – погружением в себя и глубинную суть бытия. И так до вечера, до всенощной Оргии Сотворения – возлияния неслабыми психоделиками, беспорядочная любовь и упоение Единством. Они потеряются в экстазе бытия, они позабудут себя и станут Тдои, живым организмом, что сияет ярче солнца на полотне галактики…

Вот почему разогнали тучи, заставив Посла обливаться потом и щуриться до головной боли. Как солнцепоклонники-драрги с Циолковии-2, ей-богу. Ах, Посол, вы чужой на этом празднике жизни – как бы лучезарно гостеприимны не были аборигены. Но вот Дооф повернулся к улице, а значит – пришло время: иди и смотри.

Посол облокотился об ограждение, ухитрившись прикрыть лицо от жары, и его взгляд обратился вдаль по главной улице. Вдоль неё высились гигантские здания излюбленной формы тдои – треугольные призмы. Дома-районы, из которых можно всю жизнь не выходить – и многие тдои умудрялись. Каждое, однако, балансировало на хрупкой с виду цилиндрической опоре. Прямо колоссы на глиняных ногах. То ли так остроумно задумали архитекторы далекого прошлого, то ли высоте предназначалось служить преградой для особей рангом ниже Уважаемой. У подножия ютились вперемешку с деревьями крошечные на фоне великанов домишки с плавными округлыми линиями. Сама скромность, сама тишина.

Но не сейчас, когда между ними катилась лавина тдои.

Под гром гнутых переносных гонгов и пронзительное крещендо длинных причудливо завитых труб к памятнику бодро, но торжественно шествовали тысячи аборигенов. Начало процессии стремительно приближалось, поглощая собой пустую улицу, будто река заполняла пересохшее русло. Конец процессии терялся вдали. Сколько хватало глаз, на улице вместо асфальта бесконечной полосой колыхалась пёстрая толпа. Костюмы в огненных тонах блестели украшениями на тдои, счастливый гул разносился над их головами.

Минуту спустя голова колонны поравнялась с памятником Закру. Первые ряды шествующих вдруг встрепенулись, отростки на их головах встали торчком, головы вытянулись в сторону Закра, и из десятков глоток одновременно полетел протяжный радостный крик. В ту же секунду к памятнику повернулись и тдои на вершине постамента, повторив движения толпы. Посол на всякий случай обернулся взглянуть на памятник – с ним ничего не происходило. Закр высился над миром, построенным по его заветам, и обитатели мира – Посол не сразу разобрал в нарастающем гуле – кричали ему «Спасибо!»

Спустя некоторое время Почитаемые особи, собравшиеся у ног Закра, умолкли, и отростки их стали плавно опускаться. Дооф обратил на Посла торжествующий взгляд.

- Это поразительно! – крикнул Посол, стараясь превозмочь не стихающий шум. – Они словно единое целое!

- Вы впечатлены? Это приятно, - Верхние отростки Доофа жизнерадостно заколыхались.

Через несколько минут, оставив праздничную толпу, Посол и Дооф сели в изящный орнитоптер – небо Тдона кишело ими – и отправились дальше. Куда – Посол не знал. Никто не удосужился ознакомить его с планом мероприятий, и теперь Посол сомневался в существовании этого плана.

- Признаться, не ожидал вашего удивления, - сказал Дооф, вольготно раскинувшись на диване. – Вашему народу ведь не чужды такие собрания, верно?

- Здесь другое, - задумчиво проговорил Посол, будто рассуждая сам с собой. – Толпа людей вблизи выглядят как… как множество. Но множество из отдельных элементов. А здесь… Они как один организм. Радуются в едином порыве и все одинаково. Быть может, я неверно понимаю… - извиняющимся тоном добавил он, но Дооф прервал его жестом нижней руки.

- Нет-нет, это так. И это естественно. Наши разумы отличаются не больше, чем наши тела, этим всё объясняется. Мироощущение у нас настолько близкое, что даже любимые цвета почти совпадают – вы сами видели. И, что самое интересное, оно лишь продолжает сближаться!

- Общественное воспитание? – спросил Посол. Дооф медленно и уверенно кивнул.

- Всё ради единства. Оно – безопасность Империи, и оно – счастье каждого. Несравненное счастье – принадлежать к чему-то великому и прекрасному.

- Кстати о безопасности, - сказал Посол. – Не мешают ли ей контакты с иными цивилизациями?

Дооф на пару секунд замер. Несомненно, он уловил подтекст. Что произошло, когда на горизонте забрезжила альтернатива великому и прекрасному?

- Не думаю, - сказал он наконец. – Народ отлично понял пояснения вождей об инопланетянах.

- Пояснения? – Посол прищурил один глаз.

- Тдои, конечно, немало удивлены другими мирами. В особенности образом жизни в них – он повергает их в шок. Но мы (при этих словах цепь Почтенной особи слегка заколыхалась) быстро растолковали, что к чему.

- Что же к чему? – Посол всем своим видом выражал интерес. Дооф колебался. – Что, по-вашему, им следует знать?

- Дело в природе, - сказал наконец Дооф. – В психологии разных видов. Шрьрарры, например, - вам это, конечно, известно, - от рождения агрессивные хищники. Поэтому они всегда враждовали между собой и с другими. Поэтому их мир состоит из военной промышленности, хвастливо-жестокого искусства и беспрестанного размножения – ради пополнения личного состава. В вашей истории тоже много вражды, верно?

- Сомневаюсь, что это связано с хищничеством, - покачал головой Посол. – Мы такими не были. Впрочем, - он хитро улыбнулся, - вы, должно быть, нашли причину и наших бедствий?

Дооф вновь значительно кивнул.

- Сомнение – ваш бич. Оно порождает конфликты ценностей. Каждый борется за самое важное на свете – а потом, - Дооф взмахнул всеми руками, - оно рассыпается в прах. Наша цивилизация прошла через этот этап… но он оказался непродолжительным. Переходный возраст! - Отростки Доофа резко дёрнулись к затылку: шутка. – Мы быстро поняли: нет ничего важнее единства.

- И нам того же желаете? – иронично осведомился Посол.

- Желаем, - серьёзно ответил Дооф. – Искренне желаем! Ваше оружие стало достаточно разрушительным, чтобы противоречия сделались недопустимыми.

Наконец транспортное средство приземлилось перед массивной колоннадой цвета слоновой кости. За колоннами виднелись деревья, а перед ними площадь кипела от скопления тдои – существа мерно бродили взад-вперёд, сбившись в группы по пять-десять особей, и тихо переговаривались, наполняя воздух неровным гомоном.

- Очередь? – поинтересовался Посол.

- Да, должно быть, с самого утра ждут, - махнул правыми руками Дооф. – Но мы с вами ждать не можем.

Ступив на землю, Дооф зычно гукнул в адрес собравшихся и завел небольшую речь. Тдои обратились во внимание. Их лица, насколько мог судить Посол по движениям отростков, выражали удивление – но не такое живое, как накануне показывал Дооф, расспрашивая Посла о Земле. Казалось, они так привыкли удивляться, что без всяких возражений расступились, пропуская Доофа и таинственного инопланетного гостя. Или, думал гость, косо разглядывая аборигенов, они так привыкли не возражать, что отпала нужда чему-либо удивляться. На груди тдои тускло поблескивали тонкие цепочки Равных особей – низший ранг.

За колоннами обнаружилась сплошная стена леса, будто карандашом разделенная по горизонтали: изумрудно-зелёный верх, совершенно чёрный низ. Деревья, совершенно одинаковой высоты – Дооф назвал их оханами – стояли так кучно, что Посол не смог бы пробраться между тёмных стволов – но местами они создавали коридоры под густой зелёной крышей, ведущие в кромешную тьму. Туда Дооф и повёл Посла.

Едва они вошли под сень охан, всё кругом утонуло во тьме. Посол не видел даже своих ног – так густа была листва над головой. Руки он ещё наблюдал – и увидел, как Дооф протягивает одну из своих.

- Позвольте помочь вам, - мягко сказал он. – Вы, должно быть, чувствуете себя будто омгор в океанских глубинах.

Посол с трудом представлял, как чувствует себя омгор, тем более в океанских глубинах, но руку Доофа, холодную и, как ему показалось, неестественно гладкую, он с благодарностью взял. Только зрение тдои с его поразительной резкостью могло здесь помочь. Они двинулись вглубь святилища – медленно и на удивление бесшумно.

- Что у нас под ногами? – поинтересовался Посол.

- Земля, - ответил Дооф. – Эти деревья выведены специально – листьев не сбрасывают, корни глубоко под землёй.

- Значит, я правильно догадался? – спросил Посол. – Этот лес не сам по себе вырос?

- Конечно, - простодушно сказал Дооф. – Это ведь не просто лес – это наш главный храм. Здесь мы познаём истину. Здесь дух Сотворения. Прислушайтесь – и вы поймёте.

Посол последовал совету Доофа. В ушах стояла только тишина, не нарушаемая даже неслышными шагами инопланетного паломника. Ни звука, и ни лучика света, и ни одного, даже едва уловимого, запаха. Безмятежное небытие – будто вечность назад.

- Вначале, - тихо заговорил Дооф, - была тьма. Но не та, что зовётся мраком и смертью – просто тьма. Не светили звёзды, не пели птицы, не дул ветер. В этой тьме существам, если они уже существовали, оставалось лишь передвигаться и размышлять о вечном – как сейчас мы с вами. Попробуйте.

Посол расслабился и погрузился в созерцание. В созерцание ничего.

Наверное, подумал он, тдои любят представлять себя демиургами, решившими со скуки сотворить мир. И их – демиургов – легко понять. Среди такого… такого ничего остаётся только думать – да и то трудно, ведь думать совершенно не о чем. Ничего же нет. А если тдои под сотворением мира понимают Большой Взрыв, то пока что – нет даже самого ничего.

Впрочем, что они подразумевают – мы ещё узнаем.

Впереди и справа Посол увидел проблеск тёплого золотистого света. С каждым шагом он менял форму, то исчезая за деревьями, то вновь появляясь.

- Что там? – шёпотом спросил Посол.

- Там свет, - лаконично ответил Дооф. – Где-то он уже зажегся, но ещё пока – не здесь.

- Другой мир?

- Другая цивилизация, - поправил Дооф. – Общность, сознающая себя целым – и великим. Как пучок света в космической тьме.

- Не всякая цивилизация такова, - заметил Посол.

- И не всякая цивилизация достойна так называться, - ответил Дооф без тени пренебрежения. – По крайней мере, до определённого момента.

На минуту он умолк. Пятно света, мерцая и постепенно увеличиваясь, поравнялось с ними и осталось за спиной – а вдалеке, по левую сторону, уже забрезжило пятнышко нового света.

- Каждая цивилизация проходит этапы жизненного цикла, - заговорил Дооф. – Возникают и рушатся уклады, раз за разом ломается сознание миллионов существ, борются вихри идей – и так проходят эпохи, длящиеся подчас сотнями поколений. Каждому из времён – своё время, время рождаться и время умирать…

- Время разбрасывать камни, и время собирать камни, - закончил Посол. – У нас почти так же говорят.

- И вы правы, - сказал Дооф. – Ведь в конце наступает время осознания: есть то, ради чего стоит объединиться. И тогда зажигается свет единой цивилизации. Той, где каждый горд быть частью и все счастливы быть целым. Глядите. Скоро и наш черёд!

Впереди возникло широкое пятно приглушённого света – не мерцающее, спокойное, как само время. Это свет сверху падает на тёмную землю, догадался Посол. Источник лучей был незаметен – с каждым шагом, что делал Посол, жёлтый круг оставался на месте, и ничто другое не нарушало тьму вокруг. Лишь когда пара шагов оставалась до светлого пятна, Дооф предупредил:

- Сейчас будет ярко. Берегите глаза!

Посол прикрыл глаза руками – и не зря.

Тёмный лиственный потолок прорвал ослепительный свет. Ярче тысяч солнц. Посол зажмурился – даже при всей его осторожности свет пронзил глаза раскалённым клинком, будто впиваясь в мозг. По инерции Посол сделал шаг, и на его роговицах вокруг застывшего отпечатка солнечных лучей всё окрасилось в насыщенный красный цвет.

В этот же момент грянул гром.

Удар сотряс барабанные перепонки Посла, и он зашатался, словно волны звука, обернувшись прибоем, пытались сбить его с ног. Сам Посол не исключал такой возможности. Его огорошенный мозг потерял всякое ощущение реальности – исчезли лес и Дооф, остались только ослепительный свет и гудение после раската грома. Раската? Звук ли это грозы – или нечто совсем другое? Посол не знал. Ясно лишь, что это удар, переворачивающий мир, сменяющий тишину гудением в ушах.

Прислушавшись, Посол обнаружил, что гудение – вовсе не порождение его сознания. Оно лилось отовсюду вокруг, будто долгое эхо от удара – но эхо не смолкало, а лишь приобретало с каждой секундой объём, крепость и насыщенность, расщепляясь и сходясь, обзаводясь где-то в глубине басовитым рокотом. И – сменило ноту.

Десятки тдои пели.

Багровый свет в глазах стал быстро затухать и погас совсем. Посол разжал веки. Перед неистово болящими глазами всё висел отблеск солнечных – или псевдо-солнечных – лучей, а за ним тьма постепенно сменялась мягким освещением. Под кронами деревьев там и сям загорались маленькие круглые лампы, и стало видно, как среди растений перемещаются группы тдои – неспешно, с достоинством в осанке и блаженством в глазах. Посол видел, как вибрируют кожистые шеи, пока из приоткрытых ртов течёт размеренная песня без слов.

Через пару минут пение кончилось, и тдои чинно, не размыкая тесных групп, направились прочь, к выходу – впереди лес заканчивался стеной, в которой как раз открывались массивные ворота.

- Вижу, вы поражены, - произнёс за спиной Посла голос Доофа. Посол, не скрывая ошеломления, кивнул. – Пойдёмте. Вы видели всё.

- Я не вполне осознаю, что я всё-таки видел, - признался Посол, когда их летательный аппарат оторвался от посадочной площадки.

- Сотворение, - ответил Дооф, благоговейно шевеля отростками. – Рождение нашей цивилизации. Когда во тьме и тишине загорелся свет и грянул гром.

- Так гласят легенды? – уточнил Посол.

- И у нас нет оснований им не доверять, - подтвердил Дооф, чем вызвал у Посла лишь дополнительные вопросы. Цивилизация, которая доверяет легендам? Да ещё таким абстрактным – свет во тьме…

- Это ведь некая метафора, верно? – спросил Посол.

- Естественно, метафора! - Верхние отростки Доофа задрожали с тихим шорохом – так у тдои выглядел смех. – Вы ведь не думаете, что мы всерьез отождествляем цивилизацию и свет? Она подобна свету среди мрака, хотим сказать мы.

- Нет-нет, - рассмеялся Посол, - я о другом. Что для вас Сотворение? – он специально вложил в это слово побольше религиозного пафоса. – Появление вселенной, или вашего вида, или… чего?

- Цивилизации, - отчеканил Дооф. – Что тут неясного?

- Спрошу по-другому. – Посол для убедительности сменил позу в кресле, закинув ногу на ногу – будто психолог, пытающийся разобраться в потёмках чужой души. – Что было до Сотворения?

- Ничего, - несколько удивлённо протянул Дооф.

- Вообще ничего? Хотя бы пустота или хаос?

- Если даже так, - неожиданно строго произнёс Дооф, - это неважно. В сравнении с цивилизацией они и есть ничего.

- Интересно, - Посол задумчиво ухмыльнулся. – Неужели вы никогда этим не интересовались? Не искали существ, предшествовавших вам? Другие формы жизни или, быть может… другие цивилизации?

Нижние отростки Доофа резко дёрнулись и тут же обвисли – спокойствие, только спокойствие.

- Не может быть, - сказал он максимально дружелюбно, будто даже снисходительно по отношению к инопланетному невежде. – Куда же они тогда делись? Нет, друг наш, цивилизация слишком велика и прекрасна, чтобы исчезнуть или смениться другой. И я уверен, - добавил он гордо, - что цивилизация тдои вам это ещё докажет!

Посол понимающе кивнул и перевёл взгляд в окно.

Путь пролегал над полями: внутри идеально ровных квадратов блестели на солнце сочные желтовато-зелёные травы всех форм и размеров. Между квадратов сновали машины, издали похожие на деловитых муравьев – в самом разгаре сезон удобрения почв. Квадраты бесконечно тянулись во все стороны, будто ковёр, покрывавший планету, и лишь у самого горизонта упирались в горы.

- Впечатляет, правда? – произнёс Дооф. Посол не стал отвечать. – И не зря. Другой такой плантации вы не увидите – она обеспечивает пищей всю планету!

- Не может быть! - Посол резко оторвался от окна.

- Вот теперь впечатляет, верно? – Отростки Доофа задрожали смехом.

- Но зачем? Логистика же, наверное, страдает…

- Не очень, - отвечал Дооф. – Это самый центр жилой части планеты, расстояния невелики.

- Жилой части? – Посол поднял бровь.

- Конечно, - Дооф будто удивился недоумению Посла. – Цивилизация Тдои всегда предпочитала занимать небольшие территории.

Ага, небольшие. Тдои в своём единстве заняли больше планет, чем люди, стремящиеся держаться друг от друга подальше. Как же это вяжется?..

- Но я слышал, - заметил Посол, - что вы ведёте экспансию только когда сталкиваетесь с перенаселением.

- Не когда сталкиваемся, - поправил Дооф, - а чтобы упредить его.

- И что же, - не унимался Посол, - остальная часть планеты всегда оставалась незаселённой?

- Вас и это удивляет? – произнёс Дооф с неподдельным удивлением в голосе. – Впрочем, это объяснимо. Вашей расе (именно расе, а не цивилизации, отметил про себя Посол) понадобились тысячелетия, чтобы покинуть родную планету, и она заполонила её до отказа. У нас этот процесс занял лишь пару сотен лет.

Посол не удивился лишь потому, что уже слышал это. На Гтио ему изложили всю историю тдои, скудную и даже скучную: Сотворение – Закр – три века прогресса – тысячелетия блаженства в космосе. Ещё одна красивая легенда – или нет?

- И я до сих пор не понимаю, - признался Посол, - как вы умудрились пройти столь долгий путь за столь короткое время.

- Я думаю, наши предки просто упорно трудились, - сказал Дооф. – Как и мы сегодня. Уверен, людская раса могла бы не хуже.

В этих словах Посол услышал более широкий ответ. Раса – лишь множество особей вида. Не цивилизация.

По возвращении в Цувоу Посла ждали апартаменты в самом высоком небоскребе города – шпилеобразном, в противовес остальным зданиям – и ужин из продукции местной аграрной промышленности, которая в тарелке смотрелась куда менее аппетитно, чем на поле, но оказалась вполне съедобной. Дооф составил компанию Послу, но сразу после ужина откланялся – близилась Оргия Сотворения. Вскоре Посол обнаружил, что вместе с ним, а то и до него, будто растворились слуги, охранники, пилот орнитоптера – все.

Посол остался один в апартаментах. Спускался вечер. Местное солнце, вечером приобретшее пурпурный цвет, почти село за горизонт. Пару минут Посол наблюдал его сквозь огромное овальное окно, мерно похаживая по комнате – такой же овальной и огромной по человеческим меркам, - и шаги его отзывались эхом между округлых абстрактных барельефов, что украшали стены. Наконец он приблизился к окну. Стекло по мановению руки ушло в стену, и Посол вышел на балкон. Пахло предгрозовой свежестью, и первые капли дождя уже мелькали в воздухе на фоне туч, приближающихся будто на уровне лица. Управление погодой не могло не устроить грозу. И уютно, и символично – вспышки света, удары грома...

Посол перевёл взгляд вниз. Город раскинулся перед ним как на ладони. Огромные призмы зданий-районов сверху выглядели далеко не такими монументальными, как с улиц – скорее, напоминали обыкновенные высотки, предназначенные отнюдь не для аристократии. Такие, в сущности, есть и на Земле, заметил Посол. Наверное, везде есть тот, кто может смотреть на тебя свысока – и с успехом пользуется этим правом.

Тучи подплывали, клубясь. В одной из них вспышкой молнии проснулось электричество, и спустя несколько секунд до Посла донеслось урчание грома – пока тихое и как будто добродушное. Когда оно станет громче, это будет знак начала времён. И начала веселья.

Посол взглянул на улицы. Местами в окнах уже виднелись огоньки – приглушённые, мягкие, манящие… По улицам к ним никто не спешил – все, кто хотел, то есть абсолютно все, уже на местах. Где-то огни зажгутся, когда гром станет громче, где-то – когда грянет совершенно оглушительно. В маленьких домах, что ютятся между высоток, они будут редкостью – тдои собираются большими компаниями.

Но улицы уже пусты. Как будто приглашают прогуляться вдали от посторонних глаз.

Новый удар грома – и, словно спохватившись, полил дождь. Количество огоньков удвоилось – но всё же большинство окон ещё оставалось темно. Остаётся ещё, может быть, полминуты, прежде чем всё население Цувоу предастся безудержной радости на всю пятнадцатичасовую ночь.

Вот и славно.

Посол ещё до конца не знал, куда направится, но то, что куда-то направиться следовало – не оставляло сомнений. Что-то упрямо шептало Послу, что великолепие улиц Цувоу с их статуями древних героев хранит в себе тайну гораздо более глубокую, чем таинства оргии сотворения. Тайну мрачную и более древнюю, чем сам город, рисовало его воображение.

И в этот момент, наблюдая столицу планеты сверху, Посол увидел краешек этой тайны.

Грянул гром, будто взорвался весь водород, копящийся в дождевой воде туч. Тучи, добравшись до вершины небоскрёба, окончательно закрыли собой небеса, и тусклый свет севшего солнца стал неразличим во мраке. Его сменило сияние внизу: в окнах повсюду зажегся тихий свет жизни. Город стал похож на море, наполненное мерцанием медуз-светлячков, лишился формы и размера.

Но прежде Посол увидел всё, что стоило увидеть.

Никто не заметил Посла, когда он спускался на лифте на первый этаж – никто и не мог. Некому было помешать ему влезть в орнитоптер и ценой немалых усилий сдвинуть огромный рычаг высоты вверх. Совершенно один он взмыл в небо и вновь увидел Цувоу с высоты.

Он хорошо помнил архитектуру планеты Гтио. Такие же умопомрачительной высоты призмы, такие же сверхвысокие шпили небоскрёбов, нагло рассекающие тучи, такие же рельефные украшения в стиле минимализма и в масштабе гигантомании. Точно так же большое нависает над малым, а над ним самим возвышается недоступно великое.

Но среди всего этого встречались здания, представлявшие наибольшую ценность – более изобретательной формы, с переплетением нехитрых узоров на стенах, покоящиеся вместо громоздких цилиндрических ног на искусно выполненных колоннах. Это, пояснял ему другой проводник, старая архитектура. Рассказывал о некоторых с почтением и удовольствием. Хвастался, что больше тысячи земных лет эти здания служат тдои верой и правдой.

А здешние, значит, не служат – их нет.

И это, подумал Посол, колыбель цивилизации. Колыбель без одеяльца и подушки. Либо они обветшали и выброшены за ненадобностью, либо…

Огни города остались позади. Летательный аппарат охотно повиновался движениям штурвала, хотя сами движения давались Послу нелегко. Ему пришлось встать на кресло пилота, чтобы видеть направление полёта, и обе его руки изо всех сил держали тяжёлую рукоять управления. К счастью, орнитоптер летел плавно. Но в никуда.

Внизу – хоть глаз выколи. Поселения видны – по огням – но ничего, кроме них, разглядеть невозможно. Посол искал именно что-то другое. Что-то кроме идеально выверенных сеток улиц и деревьев, растущих ровными рядами – но и просто дикая природа не устраивала Посла. Он искал знаки истории.

В колыбели должны быть следы пребывания ребёнка.

Отчаявшись что-нибудь разглядеть в ночи, посол решил рискнуть. Он повернул машину на восток, примерно сориентировавшись по отблеску зашедшего солнца в заднем окне, и передвинул рычаг скорости вперёд до упора. Обогнать время, достичь утра и, увидев всё, вернуться в ночь.

Часы тянулись. Посол включил автопилот, подозревая, что в любой момент его может сморить сон – и не зря. В какой-то момент его глаза сомкнулись, чтобы раскрыться уже от бликов рассветного солнца на лобовом стекле.

Он летел над совершенно дикой местностью. Внизу проплывали склоны невысоких скалистых гор, впереди, на горизонте, скалились хребты повыше, а между ними лежала пустыня. Ровная поверхность, покрытая белым песком, напоминала Послу высохшие соляные озёра, в изобилии встречающиеся на Земле.

Посол включил навигатор. Над панелью управления возникла голографическая карта. Пока он спал, его транспортное средство преодолело линию перемены дат, позади остался океан, и сейчас полёт продолжался над другим континентом, неизвестным Послу. Пейзаж на карте выглядел странно. Здесь пустыня, к северу и югу низменности, окрашенные зелёным – видимо, лесистые. И ни одного поселения, кроме пары деревень на берегу океана.

Посол свернул карту и задумчиво уставился в окно. Неужели он направился не туда? Искать следы прошлого на безлюдном континенте представлялось бессмысленным – а времени на поиски оставалось не больше пары часов. Вернуться назад и продолжить поиски среди цивилизации, двигаясь на запад вместе с солнцем? Похоже, что так. Пустыня безгранична – и хотя где-то у неё есть край, за ним пусто, как и здесь.

Тут зрение Посла поспешило возразить: на горизонте он заметил чёрточку, как будто что-то торчало из земли. Не зная ещё, стоит ли верить глазам, он повернул машину на восток. Спустя несколько минут понял: не зря.

Чёрточка раздвоилась, растроилась и наконец превратилась в пять огромных цилиндров, будто растущих из песка. Серые и идеально ровные, они представляли собой не самую живописную, но внушительную композицию. Подлетев ближе, Посол постепенно убавил мощность и завис в воздухе в нескольких сотнях метров от зданий. Отсюда он отчётливо видел тонкие и высокие прорези в стенах, расположенные в шахматном порядке – несомненно, окна.

Когда-то здесь, видимо, кипела жизнь. Сегодня фундамент зданий утопает в песке – из-под дюн не видно даже краешка несущих колонн.

Если они вообще есть. Вполне возможно, строители цилиндров – не тдои, или, по крайней мере, не те тдои, что знал Посол.

Он направил машину к цилиндрам. Наверняка у универсального аппарата должен иметься сканер или что-то вроде – Посол решил не тратить драгоценное время на его поиски. Одно не оставляло сомнений: цивилизация, построившая это, погибла или покинула здешние места.

Несколько минут Посол кружил вокруг странного ансамбля. Цилиндры, в высоту достигавшие почти полукилометра, производили дикое впечатление. Одинёшеньки среди пустыни? Зачем их вообще здесь поставили? Единственное разумное объяснение приходило на ум Послу при взгляде на стены – неестественно белые, изъеденные эрозией. У природы имелась уйма времени, чтобы основательно потрудиться над ними. На Земле, подумал Посол, даже египетские пирамиды – и те выглядят посвежее. Сколько же лет этим колоссам? Что они хранили – или хранят?..

Решив это узнать, Посол опустил машину на песок. Поверхность оказалась довольно сыпучей, но плавный фюзеляж аппарата почти не осел вглубь. Уверенный в безопасности, Посол открыл дверь кабины, уже прикидывая, в какое из мёртвых окон попробует влезть – и замер. В кабине задрожал тревожный отрывистый писк.

Несколько секунд понадобилось Послу, чтобы понять: звук исходит с его пояса, и его источник – один из немногочисленных индикаторов тревоги, которыми снабжён его костюм. С самого момента прилёта ни один из приборов не потревожил его – условия оставались весьма комфортными для землянина. Но теперь, когда он приподнял полу френча, дисплей системы, обычно тёмный и молчаливый, кричал красными буквами об опасности – с пояснением причин.

Посол мигом захлопнул дверь кабины и запустил двигатель. Машина едва оторвалась от песка, как пилот, направив её нос на запад, дал полный форсаж. Больше задерживаться не имело смысла. Мрачная тайна раскрылась, оказавшись куда более мрачной, чем ожидал Посол.

Включив автопилот, он достал из кармана с лекарствами таблетку блокатора и спешно разжевал. Спустя несколько секунд голова враз отяжелела, веки стали слипаться – что ж, пускай. Лучше перестраховаться. Единственное, что успел сделать Посол, прежде чем проваливаться в глубокий сон – взглянуть ещё раз на экран системы личной безопасности, выведя на экран подробный отчёт о проблеме. Естественно, подумал он. Старый добрый плутоний, период полураспада – двадцать тысяч лет… Сколько же из них…

Когда Посол проснулся, уже стемнело – он сумел догнать отступающую на запад ночь. Голова шла кругом, его мутило и знобило – Посол искренне надеялся, что это побочные эффекты блокатора. Включив трясущейся рукой навигатор, он с удивлением обнаружил, что не слишком сбился с курса. На карте, а вскоре и на горизонте показался Цувоу, всё так же уютно светящийся. Свет единства. Царство жизни в нескольких часах лёту от долины смерти.

Посол жестковато посадил летательный аппарат у входа в башню магистрата и, собравшись с силами, практически пополз наверх. Как хорошо, подумал он, что тдои тоже изобрели лифт. Несколько мучительных минут ушли на путь до ванной комнаты апартаментов, где тошнота наконец сумела взять верх над пошатнувшимся самообладанием дипломата. Прекрасно, подумалось Послу – если попали изотопы, выйдут. С этой мыслью он принял душ и со спокойной душой рухнул на кровать, чтобы уснуть в третий раз за ночь.

Усталость Посла оказалась столь велика, что проснулся он гораздо позже обычного – и то от стука в дверь.

- Войдите! – сказал он спросонья. В комнату осторожно заглянула голова Доофа.

- Друг наш, с вами всё в порядке? – учтиво поинтересовался он.

- Вполне, спасибо, - сказал Посол и в подтверждение своих слов сел в кровати. Он и вправду чувствовал себя отлично – опасность, должно быть, позади. – Всю ночь читал «Повесть о Закре». Не мог оторваться!

- Замечательно! – Нижние отростки на голове Доофа заколыхались в вертикальной плоскости – знак удовлетворения. – Значит, и вы отлично провели время!

- О да, я получил массу удовольствия, - закивал Посол. – Надеюсь, ваша ночь также прошла хорошо?

- Превосходно, - гулко промурлыкал Дооф. – Если не считать маленьких неудобств, праздник удался на славу.

- Неудобств? – насторожился Посол.

- Пустяки, - уверил его Дооф. – Какой-то безумец под утро летал над городом – некоторых он отвлёк от… важного дела. Впрочем, в большинстве своём мы только посмеялись. Каким же надо быть неугомонным трудягой, чтобы ещё до утра оставить блаженное празднество и отправиться по своим делам…

- Бедняга, действительно, - натянуто усмехнулся Посол. – Надеюсь, он не нажил себе проблем.

- Не думаю, - ответил Дооф. – Кто станет огорчать себя и других, когда дух праздника ещё не выветрился? Нет, нам сейчас не до того. Все наши мысли заполняет любовь и сознание единства.

На секунду воцарилась тишина. Посол счёл излишним отвечать, но Дооф истолковал его молчание по-иному.

- Я натолкнул вас на некоторые мысли? – задорно полюбопытствовал он.

- Да уж, - Посол задумчиво прикрыл глаза. – И вы, и весь ваш народ в его высокой организации.

- Единство – наше всё, - утвердительно произнёс Дооф. – Мы бы очень хотели, чтобы вы, человеческая раса, вспомнили о нём, когда придёт, как у вас говорят, время собирать камни.

Да-да, Дооф. Наше оружие стало достаточно разрушительным, чтобы противоречия сделались недопустимыми. Достаточно разрушительным, чтобы испепелить все камни, кроме самого красивого. Такой ли судьбы вы нам желаете – или вы действительно забыли историю?..

- Мы будем помнить, не сомневайтесь, - сказал Посол. – Воистину, ваше единство сияет ярче солнца на полотне галактики.

Ярче тысяч солнц, мысленно добавил он. И, видимо, мы оба знаем, что это значит.