Последняя воля

Глава 1

Резкий долгий звук, раздавшийся в командном отсеке корабля, нарушил тишину. Панели управления засветились. Хорошо поставленный, уверенный женский голос произнёс:

— Внимание! Активация протокола «Последняя воля»! Маршрут корабля «Край мира» изменён приказом главнокомандующего космическими силами Земли. Приказ всему экипажу — обеспечить выполнение протокола «Последняя воля».

В недрах приборов что-то тихо несколько раз щёлкнуло и загудело.

— Внимание! Протокол «Последняя воля» активирован. Внимание…

На мониторах заплясали графики. ИИ перехватил командование — мгновенно и безоговорочно, следуя заложенным в него протоколам.

От анабиоза я пришёл в себя быстро. Опыт долгих космических полётов давал о себе знать. Да и продвинутая медицинская капсула своё дело знала и, не переставая пищать, чем-то колола и вливала в вены питательные растворы.

Первое, что я сделал, — сверил часы. Чёрт, искин разбудил меня намного позже намеченного времени. Что произошло?

Второе — попытался сосредоточиться. Звук… Голос… Он заполнял пространство, повторяя одно и то же с определённой периодичностью. Я прислушался.

— Внимание! Экипажу корабля приступить к выполнению протокола «Последняя воля». Внимание…

Холодный липкий пот, покрывший моё тело, не имел ничего общего с постанабиозным состоянием.

Через несколько часов, досмотрев последние, уже почти полностью испещрённые помехами кадры, я молча сидел в кресле. Тишина в рубке, наступившая после окончания передачи, давила. Заложила уши. Сделала голову ватной. Тихий шелест приборов, брызги звёзд за обзорным окном и… пустота. Везде. В мыслях. В душе.

Поверхность планеты Игтар, куда нас направил последний приказ, поменяв курс во время анабиоза, щетинилась острыми скалами. Посадить корабль удалось только с третьей попытки: скалы, беснующийся ветер, несущий облака пыли и камней, плохая видимость.

Одна из трёх обозначенных в протоколе планет, на которые отправились команды — теперь уже смертники, находящиеся в пределах их зон досягаемости. Билет в один конец.

Я глядел в обзорное окно. Полкилометра относительно ровного пространства, окружённого скальными стенами, вздымающимися на необозримую высоту и теряющимися в темноте. Анри, стоя рядом со мной, монотонно бубнил, повторяя данные, полученные в результате предварительной разведки:

— Признаков разумной жизни не обнаружено. Средняя температура на поверхности — минус 3 градуса по Цельсию. Концентрация кислорода в атмосфере…

Я не слушал. Условно пригодная для жизни планета. Как-то уж слишком условно.

— Команда к высадке на поверхность готова, — голос Рокса пророкотал в наушниках и заставил меня вздрогнуть.

Я с трудом оторвал взгляд от странного пейзажа за стеклом и посмотрел на свою команду.

Готовы. Все облачены в скафандры. Почти двухметровый Рокс, сжимающий в лапищах импульсный плазматрон «Резак». Истинный воин. Рая — холодная, как льды уже не существующего океана, на берегу которого она когда-то родилась. Но я знал: её спокойствие — броня. Когда-то она потеряла всю команду во время внезапного шторма на одной из новых планет. Но её выдавали пальцы. Когда она нервничала, её тонкие пальцы пианиста дёргались, словно в поиске клавиш. Анри — один из наших научников, навьюченный инструментами. Анри пережил побудку и известие об активации протокола «Последняя воля» молча. Выраженный интроверт. Он не произнёс ни единого слова, и только неспокойные руки и постоянно двигающиеся глаза говорили о напряжённой работе его уникального мозга. Говорили, что он спокойно может просчитать время своей смерти.

Двери шлюза бесшумно закрылись за нашими спинами, отрезав от привычной безопасности корабля. Удар ветра чуть не сбил меня с ног. И всё же здесь, на поверхности, сила ветра была значительно ниже, чем наверху.

— Командир, — Рокс переключился с общего канала на личный, — ты сам-то что думаешь? Оно нам надо? Может, подняться обратно повыше? Рвануть реактор к чёртовой матери — да и делу конец? А?

Впервые с того момента, как искин разбудил команду и я сообщил им о смене цели нашей экспедиции, в его голосе прозвучали настоящие эмоции. Я знал: кадры гибели нашей планеты раскалённым клеймом горят в его сердце.

Рокс никогда не был сентиментальным — здоровенный штурмовик, для которого война и смерть были просто частью работы. Но Землю он любил, по-своему, как любят старый, потрёпанный дом, в котором вырос. И теперь этот дом сгорел, а он всё равно продолжал выполнять приказы, словно это могло что-то исправить.

— Отставить, Рокс, — я сделал усилие и, чуть наклонившись, двинулся вперёд, держа оружие наготове. — Это приказ. Считай это своим последним боем.

Рокс словно прочитал мои мысли… Но искин не позволит.

Дёрнув головой, я отбросил ненужные сомнения, сосредотачиваясь на задаче. Я должен.

Планета Игтар. Одна из трёх планет, потенциально обладающих условиями, необходимыми для существования жизни — в той форме, к которой относимся мы сами: органической. И мы оказались самым близким к ней кораблём, когда нас настиг сигнал Судного дня.

Когда-то это было предметом шуток в академии. Так курсанты называли гипотетический последний сигнал, который в случае своей гибели подаст планета — в пустоту, на несущиеся сквозь Вселенную корабли. Я усмехнулся, вспомнив, как мы смеялись на лекциях. Особенно над Тимом. Однажды он сказал, что в одном из древних евангелических текстов, хранящихся в глубинах архивов Ватикана, есть прямое указание на последнюю волю Бога нам — людям — сохранить жизнь любой ценой. С того дня к нему прочно приклеилось прозвище — Евангелист. Потом мы узнали, что именно так называется один из закрытых протоколов флота. «Последняя воля». И шутки закончились.

— Капитан, — в шлеме напряжённо прозвучал голос Раи, — ты слышишь? Она стояла, чуть наклонив голову, словно пытаясь ощутить эту чуждую им планету.

— Что? — спросил я, оглянувшись по сторонам, не замечая ничего опасного.

— Звуки, — она повернулась, бесстрастно глядя на меня затемнённым лицевым щитком. — Странные. Так ревёт океан во время бури, но здесь океана нет. Очень странная акустика.

Я прислушался. Наружные детекторы включены на минимум, но, тем не менее, звук ветра проникал, почти заглушая слова.

Ветер не имел определённого направления. Он то взмывал ввысь, то крутился вихрем, неся с собой взвесь из камней и пыли. И он звучал. Нет, не так. Он — Звучал! Словно огромный орган, заполняя собой пространство.

Грохот раздался в ушах неожиданно. Я резко крутанулся и успел заметить, как здоровенный кусок скалы с гулким звуком ударил о поверхность, перевернулся несколько раз и, вздымая крошево из пыли и камней, остановился в опасной близости от корабля.

— Командир, что там у вас? — в наушниках прозвучал голос Стива, оставшегося на корабле за старшего.

— Порядок, — ответил я. Однако уверенности в этом не было. Надо было торопиться.

Ветер крепчал, и только усиленный экзоскелетом скафандр помогал удерживаться на ногах, не давая упасть. А до цели предстояло ещё дойти.

Под ногами побежали мелкие трещины.

— Осторожно, — я перешагнул одну из них. — Всем зафиксироваться. На трещины не наступать. Рассредоточиться.

Чуть наклонившись, я двигался вперёд. Рокс привычно — за моим левым плечом. Анри и Рая — за нами. И замыкал наше шествие Макси — робот-платформа, нагруженный контейнерами с маркировкой «LW-PROT/GENETIC MATRIX/EARTH BASELINE» и необходимой техникой.

Ветер ломал шаг и сбивал с ног. Я больше не слышал Стива.

Ощетинившись оружием, мы двигались к месту возможного входа в карстовую полость. Планета изобиловала ими. Сканирование показало широкую разветвлённую сеть полостей, связанных между собой в единую систему. И одна из них — наша цель.

Добраться и обеспечить необходимые условия. Проблема лишь в том, что никто не сказал — как. Как это сделать на планете, где с острых, словно шпили, скал валятся огромные валуны, где поверхность растрескивается от ударов, где вся вода скрыта в глубоких карстовых полостях, где ураганный ветер разрушает породу, сдувая её, словно пыльцу с цветков? Да и планета пока что только предположительно необитаема.

— Командир, — прогудел в микрофоне Рокс, — тебе не кажется, что вся эта затея не имеет никакого смысла?

— Анри, — я проигнорировал вопрос Рокса.

— Да, капитан.

— Сколько до цели?

— Метров пятьдесят, — голос Анри с трудом пробивался сквозь гул ветра. — Но это очень приме…

Раздавшийся треск и хруст оборвали биолога на середине слова. Короткий вскрик. Одна из трещин разошлась, и биолог камнем рухнул вниз.

— Пять шагов от края, — коротко приказал я.

Рокс и Рая среагировали мгновенно.

— Анри? Ответь. — Жив… вроде…

Я услышал короткий облегчённый выдох Раи. Через несколько мгновений из темноты сверкнул луч его фонаря.

— Порядок, капитан, — прокряхтел в уши Анри. — Похоже, пришли. Сканер говорит — это та самая полость. Вроде пусто. Подо мной большой выступ. Вокруг жидкость. Думаю, вода. Спускайтесь.

— Ан, — Рая стравила трос. — Мы идём.

— Крепите, парни, — бросила она нам.

Мгновение — и она змеёй скользнула вниз. Через секунду в наушниках раздался её холодный ровный голос:

— Метров семь. Мы на каменном уступе. Внизу жидкость. Опасности не наблюдаю.

Рокс спустился вслед за мной. Мы включили фонари, осмотрелись. Огромная подземная пещера, полная уступов и камней, торчащих из поверхности воды, словно острова разных размеров. На некоторые едва можно поставить две ноги. Другие достигали десятков метров в диаметре. Стены тускло поблёскивали, отражая свет наших фонариков. Дальняя стена терялась где-то во тьме.

— Это не просто вода, — Анри наконец-то установил и активировал анализатор. И теперь просматривал графики и столбцы цифр.

— Состав… странный. Сильно минерализована. Кремний, соли, тяжёлые включения… и газы. Много растворённых газов.

— Насколько много? — продолжая рассматривать пещеру, я задал вопрос.

Анри замолчал на секунду, явно пересчитывая.

— На грани насыщения. Давление внутри полостей держит их в растворе. Но если структура нарушается…

Раздавшийся из глубин пещеры звук заставил меня замереть. Обдал холодом спину и покрыл мурашками тело. Рая и Рокс среагировали мгновенно, взяв под контроль свои сектора. Звук нарастал. Словно кто-то вёл смычком по огромной невидимой гигантской струне.

Вода всколыхнулась, густая и странно вязкая. Её поверхность завибрировала. Рая резко выдохнула, сделав два шага назад от края.

Звук постепенно затих, что-то шепча в отдалении.

— Что это было? — её голос впервые прозвучал как голос человека. — Что это за звуки? Она продолжала вслушиваться во что-то, слышимое ей одной.

Ответил Анри. Но не сразу. Когда заговорил, голос у него был уже другим — напряжённым:

— Ветер, я думаю, проходит через полости. Давление меняется. Возможно, выходят растворённые газы… кавитация…

— Она словно говорит с нами… — недослушала его Рая. — Реагирует.

— Насколько это опасно, Анри? — задал я главный вопрос.

— Настолько, что мы отсюда, возможно, уже не выйдем, — выдохнул он. — Это… резонанс… давление… это не звук — это колебания среды… они нас разорвут изнутри…

— Какова причина?

— Полости… ветер на поверхности создаёт движение в полостях…

— Что ещё по воде сказать можешь? — перебил я его. — Времени у нас мало.

— Органика, — голос биолога прозвучал почти удивлённо. — В воде есть следы органики…

— Насколько сложная органика?

Анри ответил не сразу. Пробежал пальцами по панели, перепроверяя результаты.

— Это уже не просто раствор, капитан… это среда…

— Что это меняет? — спросила обычно молчаливая Рая, стоя на краю уступа и сканируя пещеру.

Анри, снова склонившийся над приборами, ответил не сразу:

— Всё и ничего.

— Поясни, — вмешался Рокс.

— А что тут пояснять, — вскинулся биолог. — Наша цель будет достигнута, но не так, как это виделось человечеству.

Рая тихо хмыкнула.

— Командир.

— Да? — Я повернулся к Роксу.

— Как думаешь, что это? — он указал на плёнку, покрывающую бок одного из валунов, торчащих из воды.

Я опустил взгляд. Слишком ровная, чтобы быть просто отложением.

И словно по команде из глубины пещеры снова послышался звук. Он нарастал, заполняя голову болью, несмотря на выключенные внешние микрофоны. Заломило зубы и кости. Из носа потекла кровь. Вода взбугрилась огромным пузырём.

Первой не выдержала Рая — она осела без крика, просто сложилась, как сломанная. Я видел, как рванул к ней Рокс. Он что-то кричал, тряся и сжимая её тело в своих руках. На периферии моего зрения появились данные её аптечки: пульс — рваная линия, давление — почти ноль… Потом накатила темнота.

Очнулся я от писка и того, что кто-то тряс меня за плечи. Пищала аптечка, закреплённая на шее.

— Командир! — орал Рокс. — Ты меня слышишь?!

— Не ори… — с трудом произнёс я, разлепляя глаза. — Слышу…

Аптечка наконец-то перестала пищать.

Тишина. Страшная, напряжённая тишина вокруг. Нет, не тишина… Где-то что-то шептало и напевало. Или это последствия звуковой контузии?

Из-под поднятого щитка забрала на меня смотрело залитое кровью лицо Рокса. Покрасневшие от кровоизлияний склеры, тонкие ручейки крови из носа.

— Рая? Анри? — спросил я, уже по выражению его глаз понимая ответ.

— Рая… — голос Рокса судорожно дёрнулся. Через мгновение, взяв себя в руки, он продолжил: — Думаю, у неё в мозгу что-то лопнуло, — тихо просипел он. — Видел, как её скрутило перед тем, как я сам отключился. И я ничего не смог сделать. — Из его правого глаза вытекла тонкая струйка крови. — С таким аптечка не справляется.

Я молча кивнул, поднимаясь и обводя взглядом каменный утес.

— Анри?

— Живой, но без сознания. Анализатор разбит… — Рокс помолчал. — Ты как думаешь, командир, что это было?

Я ответил не сразу.

— Рокс… ты как думаешь, что случилось с планетой? Она погибла полностью? Кто активировал сигнал Судного дня?

Рокс моргнул, смахнув кровь с ресниц.

— Не знаю, командир… я больше по силовым операциям. Там, где думать надо… — он запнулся. — Там Рая была… — Его боль была почти осязаемой.

Анри лежал без сознания. Аптечка показывала его состояние, расценив как тяжёлое: микротравмы сосудов, в том числе головного мозга, сбой нейронной активности. Щиток скафандра изнутри залит кровью, смешанной с рвотой. С этим скафандр должен был справиться сам.

— Ладно… — хрипло сказал я. — Ладно…

Макси ждал там, где мы его оставили, вбив металлические опоры в каменную поверхность.

Когда Рокс спустился с поверхности с первыми контейнерами, Анри уже пришёл в себя и молча рассматривал разбитые датчики, стараясь не смотреть в сторону тела Раи. Рокс перенёс её подальше от края и аккуратно уложил, сложив руки на груди.

Я принял контейнер, с трудом удержав его вес, и поставил на чёрный, тускло блестящий камень. Приложил палец к сканеру. Контейнер пискнул, и крышка медленно ушла в сторону, заливая нас холодным голубоватым светом.

— Господи… — Анри заворожённо провёл рукой над колбами. — Мы опять лезем туда, чего не понимаем…

— И чем это кончилось на Земле… — тихо добавил он.

Он усмехнулся — без радости.

— Нас же предупреждали… тёмная материя — не игрушка для любопытных…

— Не время, Анри. Давай просто выполним работу, — я устало положил руку ему на плечо.

— Капитан…

— Да? — жёстко ответил я.

— Ты ведь понимаешь, что шансов мало?

Я посмотрел ему прямо в глаза впервые за всё время миссии.

— Понимаю.

— А ты понимаешь, что результаты эволюции непредсказуемы? Она пойдёт здесь не по нашему сценарию. Особенно с учётом уже присутствующих в среде органических соединений и возможных горизонтальных мутаций?

— Да.

— И то, что может получиться, не будет иметь ничего общего с нашей формой жизни? Тогда зачем? Это ведь не будем МЫ!

— Знаю, Анри. Но нас тоже создали не для того, чтобы мы были ИМИ.

— Зачем? Чтобы мы снова уничтожили себя? Зачем нас кто-то создал? — в его голосе зазвучала нотка истерии. — Кому это было нужно?

— Да, понимаю. — Я лязгнул металлом в голосе. — Но приказ будет выполнен. Любой ценой. Время возвращать долги пришло.

Рокс навёл дуло «Резака» на биолога.

Тот нервно дёрнул головой. Руки его запорхали над клавиатурой, настраивая таймер.

Когда он закончил, я поочерёдно коснулся пальцем сканеров, активируя программу.

Готово. Проект «Ковчег» запущен. Осталось немногое.

— Командир, — тихо позвал Рокс, — смотри.

На боковой поверхности каменного уступа появилась тонкая, едва заметно поблёскивающая плёнка. Я успел подумать о том, что Рая была права. Планета реагировала.

И в этот момент звук ударил снова.

Мгновенно. Без нарастания.

Желудок скрутило, и меня вывернуло прямо в шлем. Я упал на колени, сжимая голову руками, чувствуя, как трещит кость. Камень под ногами дрожал.

Дальше всё смешалось.

Плохо помню, как мы добрались до корабля. Рокса качало, но он шёл. Я — за ним. Макси шёл уверенно, удерживая тела Анри и Раи.

Анри умер через три часа после возвращения, не приходя в сознание. Рокс так и остался сидеть рядом с ними, ссутулившись и держа в своих огромных ладонях руку любимой женщины.

Мы поднялись на орбиту на повреждённом, дрожащем корабле, с огромным трудом маневрируя между иглами скал в ураганном ветре.

В отсеке связи Стив молча ввёл последние строки кода, сведённые в единую формулу протокола «Последняя воля».

Искин разложил её на несколько слоёв и начал трансляцию в ткань пространства — узконаправленным пучком колебаний, привязанным к пульсации пульсара-ориентира.

Энергии реактора хватило на создание направленного сигнала передачи. Дальше он начнёт угасать, но не исчезнет.

Он уйдёт в фон Вселенной, продолжая звучать в пространственно-временном континууме на пределе мощности.

Реактор остановился.

Мы вернули свой долг.

Где-то в глубинах пространства, среди фонового шума Вселенной, продолжают звучать три сигнала — различающиеся лишь сигнатурами трёх планет.

Они ждут.