Последняя из живых

Глава 1

Альфа Центавра.

Когда-то о ней грезили поэты древности. Анора прочитала все стихиру из картотеки про родную звезду, и некоторые ей настолько понравились, что она выучила их наизусть и временами повторяла про себя нараспев: «Ах, Альфа Центавра, родная…»

Не верится, что сотни лет назад на далекой Земле жили люди, которые так сильно любили Альфу Центавра и посвящали ей стихиру… стихиры. Анора спрашивала у родителей, как это надо произносить, но у них были противоположные ответы и временами они менялись. Никто не знал, почему есть стихи, а есть стихиру. Анора любила и просто стихи, но стихиру попадались нескладные и оттого забавные.

Анора выросла на планете Проксима-би, в небольшом закрытом научном городке без названия. Купол сиял в лучах двух солнц, защищённый от суровой разреженной атмосферы пустынной планеты прозрачной оболочкой. Научный город имел в своём распоряжении все необходимые современные технологии. Дроны в центре реновации станции мгновенно решали все бытовые проблемы. Всю систему жизнеобеспечения передового научного центра спроектировали таким образом, чтобы она и развернула себя сама, и поддерживала себя сама, позволяя учёным целиком сосредоточиться на своих научных и творческих достижениях.

Потому что никто не знал, в каком состоянии будут люди, когда выйдут из криосна после векового путешествия.

Анора не помнила этот полёт, хотя говорили, что она родилась в космосе. С самого детства её окружали заботливые взрослые: родители, внимательные наставники и, конечно же, всевидящие системы мониторинга здоровья и успеваемости. Воспоминания о ранних годах жизни были наполнены той особой теплотой, которую подросшая Анора особенно ценила. В детском саду её обучали по индивидуальной программе, разработанной специально для раскрытия её способностей.

Каждый день её детства был наполнен играми и образовательными программами. В любой момент любой из взрослых мог завести с ней беседу о чем-нибудь вроде того, как устроены молекулы или, скажем, зачем гепарду хвост, и Анора в какой-то момент поняла, что без труда способна поддерживать разговор. Даже про гепардов. Да про что угодно. Ей нравилось знать столько интересных вещей, и по улыбкам взрослых она понимала, что им тоже нравится с ней беседовать. Беседы напоминали игру в пинг-понг, которую Анора буквально обожала.

Неважно, кто победит, важно, чтобы белый шарик оставался в игре как можно дольше.

И, кстати, Анора тоже улыбалась: и когда разговаривала, и когда играла, и когда сидела на идеальном газоне, подставляя лицо под моросящие распылители. Когда улыбаешься, то чувствуешь себя гораздо лучше.

Особенно если знаешь, как хороша твоя спокойная жизнь.

Здесь поддерживался мягкий климат, орошения происходили по расписанию, а каждую короткую улочку убирали вездесущие мелкие клинеры.

Ботов выпускали в центре реновации станции, и их накопилось так много, что временами они убирали друг друга по ошибке. Маленькая Анора то подстраивала клинерам ловушки, чтобы посмотреть, как они станут искать выход, то наоборот, спасала из безвыходных ситуаций. Особенно ей жалко было смотреть, как те, что побольше, обижают самых маленьких. Ее подруги, которые бегали за ней с самого детского сада, Келли и Синта, никогда не могли понять, чего Анора добивается.

— Ты исправляешь их алгоритмы, чтобы повысить их эффективность? — озадаченно спрашивала Синта.

— Да нет же! Он просто маленький, ему же больно, когда его едят! — в сердцах объясняла Анора. Ее очень злило, что Келли и Синта не понимают таких простых вещей, пока не предложишь им представить, что будет, если кто-то большой и страшный начнет тебя есть. Тогда они соглашались, что нужно помочь.

Сейчас ей исполнилось пятнадцать, и теперь Анора с улыбкой вспоминала прежние приключения и своё бурное негодование по поводу «хищных клинеров». Теперь она повзрослела, и, если ей хочется, чтобы что-то вызвало у нее неподдельные эмоции, она лучше почитает каталоги самиздата и стихиру. Она больше не сердилась на бедных Келли и Синту, которые были слишком добры к ней, несмотря на то, что Анора прежде часто грубила им обеим. Теперь она думала, как же ей повезло, что у нее есть ровесницы, которые так хорошо понимают её тревоги и сомнения. А ещё дают отличные советы.

Правда, они часто говорили то же самое, что и мама. С теми же интонациями. Легко было поверить, что именно Келли и Синта её настоящие дочери, а вовсе не бунтарка-Анора.

Мама работала на станции и обеспечивала безопасность энергетических систем, а дома была самой мудрой и нежной мамой на свете, лучше и быть не может. Был у Аноры и отец. У Аноры было всё необходимое для того, чтобы быть счастливой.

Она и была.

Жилось немного скучновато и временами Аноре до слез хотелось, чтобы кто-то прилетел и забрал её из-под купола, показал какую-то другую жизнь, наполненную настоящими приключениями, но… скука — это невеликая цена за счастье, не так ли?

Но надо сказать, Анора далеко не сразу поняла, что у счастья в самом деле есть цена.

* * *

Когда девочка взломала защиту единой сети в школе, она начала искать интересное и почти случайно добралась до поистине бесконечных каталогов самиздата древней Земли. Анора с головой окунулась в такие же увлекательные в своей простоте и безыскусности истории, как и стихиры, которые дали ей представление о том, как сложно бывает обычным людям жить в любых других мирах, кроме Проксима-би. Просто страшно подумать, как могло пройти её детство, если бы она родилась где-то в другом мире.

Однажды Анора очень сильно ударилась головой на игровой площадке — тут же появились дроны-медики и отец, который всегда знал, где она находилась. Аноре тогда пришлось довольно долго лежать в постели, но никто не рассердился, что она подвергла свою жизнь опасности.

— Нет ничего дурного в том, что ты исследуешь этот мир и свои возможности, но никто не хочет, чтобы ты пострадала при этом, — мягко укоряла мама, держа её ослабевшую руку в своих ладонях.

В тот раз у неё был серьезный разговор с родителями на эту тему. А потом ещё один — с подругами. Они охотно соглашались с тем, что трудности, конечно, очень важны для развития, а успех, достигнутый с трудом, приносит гораздо больше удовлетворения, чем если бы пришлось решать простые задачи, на которые часто не хватает мотивации. Однако создавать трудности и случайности искусственным образом, чтобы жизнь на Проксима-би не казалась такой безопасной и предсказуемой, как сейчас, по мнению родителей Аноры, не имело большого смысла. Они считали, что вполне достаточно того, что постепенно повышается учебная и творческая нагрузка.

— И потом, ты всегда можешь попробовать сделать что-нибудь рискованное, если тебе это нужно для того, чтобы чувствовать себя лучше, Анора, — улыбалась мама. — В безопасной обстановке и под наблюдением систем контроля это может помочь тебе узнать о себе больше. В конечном счете, это тоже вопрос гармоничного развития личности.

Да, жизнь Аноры проходила под девизом: «Все, что ни делается, делается в конечном счете для развития твоей личности».

Это было правильно, разумно, и Анора легко принимала любые, даже донельзя утомительные обязанности вроде обязательной чистки зубов после любого приема пищи, для того, чтобы в будущем стать лучше. И чтобы зубы не болели. В историях из других миров зубную боль описывали как совершенно невыносимую.

Родители охотно рассказывали ей о мудрой системе, созданной для того, чтобы каждый человек в городе мог раскрыть свой потенциал и принести пользу науке. Эта идея казалась Аноре одновременно вдохновляющей и пугающей. А что, если её странный, временами вздорный и невыносимый характер не позволит принести пользу?

Да, времена, когда она «улучшала алгоритмы» клинеров, давно позади, но Анора всё ещё ловила себя на том, что ей будто не хватает чего-то в жизни. Какой-то остроты, что ли. Опасности или, наоборот, такой нежности, о которой даже мечтать сладко.

Бывало, она зачитывалась выдуманными историями древних времён, в которых люди Земли сталкивались с опасностями и страданиями, а иногда даже погибали. Анора долго размышляла о том, как неидеально был устроен тот мир, где человек мог страдать и умереть, вместо того чтобы искать свой собственный потенциал и приносить пользу всему миру. Ведь не сложно же просто обеспечить ему все условия для гармоничного развития.

Ей, Аноре, же обеспечили.

Правда, пока что она не особенно хорошо представляла себе свое будущее.

Но как сильно оно изменится в одночасье она тоже представить себе не могла.

* * *

Это утро начиналось так, что потом Анора сама удивлялась тому, как не заметила предвестники близкой беды. Мигал свет и прерывалась музыка будильника — никогда ведь такого не было прежде.

Она проснулась от мягкого голоса домашнего помощника, который поздравил её с наступлением очередного прекрасного дня и предложил умыться, перед тем, как спуститься к завтраку. А потом снова предложил. Анора удивленно выглянула из ванной. Подошла к окну и посмотрела на улицу. Привычный гул системы фильтрации звучал громче, чем обычно, а купол отбрасывал золотые отблески на идеально чистые дороги.

Анора вдохнула ароматизированный воздух, который пах, как она была уверена, морем, и улыбнулась своему отражению. Мама всегда говорила, что обязательно надо начинать каждый день с улыбки, чтобы чувствовать себя лучше.

И поменьше тревожиться о пустяках, которым нет и не может быть рационального объяснения.

Но всё изменилось в мгновение ока.

Ослепительная вспышка прорезала небо, словно сама ткань пространства разорвалась. На мгновение мир застыл, все потемнело, затем раздался низкий гул, который пробежал по улицам, заставляя стекла дрожать. Анора почувствовала, как её дыхание перехватило от неожиданного страха.

Внезапно свет в доме мигнул и погас. Лампы тихо потрескивали, словно пытаясь ожить, но затем потухли окончательно. В воздухе разлился запах горелого пластика. Анора ощутила, как холодный озноб пробежал по спине вдоль позвоночника. В ушах внезапно что-то тонко запело от тишины, нарушаемой лишь её прерывистым дыханием.

Она еще раз выглянула в окно и поняла, что в куполе над городом появились дыры!

Как же такое могло произойти?

Пол под ногами Аноры вдруг покачнулся, и она упала. А потом забралась с ногами на кровать и приникла щекой к окну, чтобы посмотреть на купол. Он тоже заметно дрожал, словно сама ткань реальности исказилась и продолжала выкручиваться.

Она прижала руку к носу и увидела на пальцах кровь.

— Ма… ма, — выдавила девушка и прижала к лицу полотенце, которым еще пару минут назад вытирала лицо после умывания.

Её разум метался между паникой и поиском логичного объяснения произошедшему. Но в этой жуткой тишине не было места здравому смыслу. В пустой и тяжелой голове звенела пугающая мысль: «Это катастрофа!».

На подламывающихся ногах Анора спустилась по лестнице в гостиную, где её должен был ждать завтрак и родители.

— Мама? Что это было? — позвала Анора слабым голосом, надеясь услышать хотя какое-то логичное объяснение тому, что произошло с куполом и энергией. Как-никак это была их работа. — Папа?

Мама сидела за накрытым столом и молча смотрела на неё. На губах у неё играла слабая улыбка.

Папа держал под краном стакан, полный воды. Вода не лилась. Кран тихо шипел.

— Это что, шутка? — прошептала Анора, чувствуя, как холодный ужас сжимает её сердце. Пока она спускалась, родители не пошевелились.

Она осторожно прикоснулась к руке мамы. Она не повернула головы и даже не моргнула. Улыбка с этого ракурса казалась жуткой. Да что там.

Все это выглядело жутко.

Анора отдёрнула руку и замерла в оцепенении.

— Нет… Это невозможно…

Но её разум уже начал складывать фрагменты головоломки.

Она подошла к папе и выключила кран, чтобы тот перестал тихо шипеть. Мягко разжала его пальцы и вынула стакан. Заглянула в серые глаза отца и поразилась тому, что не замечала оптическую линзу в зрачках. Вообще-то её очень хорошо видно вблизи. Сейчас на ее дне мигала едва заметная красная точка.

Однажды в детстве она случайно увидела, как папа заменял какой-то модуль в маминой груди. Тогда это показалось объяснимым, особенно после несчастного случая в лаборатории. Возможно, она не задумывалась…

Но теперь, когда купол и энегосистемы повреждены, и Аноре отчаянно нужна помощь…

Как ей принять пугающую правду, что её родители были андроидами?

Анора мелкими глотками выпила воду, которую успел набрать папа. Вода была горькой на вкус. Остаток она вылила на полотенце и вытерла кровь.

— Мам… пап… помогите мне, — прошептала она, но сердце сжималось. Они не могут помочь ей. Это она должна позвать кого-то, чтобы им помогли. Кого-то из лаборатории!

Анора выбежала из дома на улицу, где её ждала ещё более жуткая картина. Все жители станции застыли там, где застала их вспышка. Кто-то упал на тротуар, кто-то замер посреди разговора. Даже клинеры, обычно снующие по дорогам, затихли.

— Нет… Этого не может быть… — потрясенно выдохнула Анора. — Вы не могли быть все… Это неправильно…

И она медленно пошла по центральной улице, стараясь пореже смотреть на неподвижные тела своих знакомых. Дроны валялись на асфальте, словно сломанные игрушки, а цветочные клумбы, всегда ухоженные и яркие, показались каким-то поблекшими, если не выцветшими.

— Почему же я осталась? — прошептала она.

Ответ был очевиден. Это был город андроидов. Живой была только Анора.

— Но… как так вышло?

А вот этого ответа у нее не было.

Она закричала, что было сил, всё еще надеясь, что ошиблась:

— ПОМОГИТЕ-Е-Е!

Но никто не отозвался. И не мог. Никто из тех, кого она помнила… Никто не был похож на Анору. Никто!

Анора вспомнила разговор с родителями, когда она ещё была маленькой девочкой. Однажды за ужином, глядя на свой любимый фруктовый десерт, она вдруг озабоченно спросила, застигнутая врасплох мыслью, что всякая жизнь имеет начало и конец:

— Мама, а как я родилась? Ведь когда-то меня не было, да?

Родители переглянулись. Мама взяла Анору за руку и с улыбкой сказала:

— Ты родилась так же, как рождаются все дети на космическом корабле. Мы переживали за твое здоровье и стремились обеспечить тебе наилучший уход и создать условия для гармоничного развития.

Аноре ужасно понравилась мысль, что она родилась на космическом корабле, и она помнила, как носилась с этой информацией и относилась свысока к Синти и Келли, которые были младше, пока не привыкла и не забыла об этом, занятая другими заботами. Но все равно внутри сохранилась искорка гордости за то, что Анора родилась, пока летела меж звезд.

Звездная принцесса, которая иногда мечтала, что за ней вот-вот прилетят из другого мира и удивятся, какой умной и красивой она выросла тут, на Проксима-би. И тогда она, конечно, попрощается с мамой, папой, подругами и всеми наставниками и полетит… куда-то, чтобы править там мудро и справедливо.

Ага, править, как же!..

Анора очень скоро перестала стучать в двери домов и окна, потому что сердце больно замирало, пока приходилось прислушиваться к тишине.

— Зачем вообще строить столько жилых домов? — проворчала она, чувствуя тошноту от беспочвенной надежды, которая изматывала не хуже страха. — Чтобы обмануть свою принцессу? Чтобы я не сошла с ума от страха?

Никто не мог ответить ей, но Анора подумала, что это может быть недалеко от истины. Если она пятнадцать лет верила, что все вокруг живые, это доказывало существование грандиозного замысла. Это мог придумать только человек. Кто-то, кто понимает, что человеку нужен человек.

Анора должна его найти. Того, кто спланировал это.

Теперь она шла к центральной лаборатории, которая держала купол и контролировала все системы безопасности. Там должны быть люди.

Там просто обязаны быть люди! Иначе кто бы мог построить это королевство безопасности и гармоничного развития для Аноры, принцессы, рождённой среди звезд?

Лаборатория встретила её тишиной. Анора обошла научных сотрудников, которые застыли на своих местах, как и прочие её знакомые. Она называла их по именам, и голос её шелестел едва слышно в этой гробовой тишине.

Если она не найдёт никого, это место станет для неё склепом.

И тут она увидела свое имя.

АНоРА, ВКлЮЧи ГЕНеРАТо.

И стрелка вниз и налево.

Чак, папин друг Чак, написал это маркером прямо на белой столешнице, прежде чем застыть.

— Вы знали, что это понадобится, да? — спросила Анора, положив ладонь поверх руки Чака.

Пришлось поломать голову над тем, чтобы найти и включить генератор резервного питания. Возможно, все её обучение нужно было только для того, чтобы у неё сейчас получилось. Даже пароль на системе был основан на загадке трёх тел, которую ей на разные лады загадывали сколько она себя помнила. Под жужжание генератора, зажглись диоды терминала, и Аноре открыли доступ к системе управления станцией.

Помощник задал ей ещё несколько вопросов, на которые она смогла ответить.

И тогда заиграла короткая печальная музыка и помощник с готовностью открыл сразу десяток документов. И везде было ее имя. Анора. Анора. Анора.

И «Проект Эдем».

Открыв его, Анора замерла.

Проект «Эдем»: «Исходные данные удалены. Внесены изменения. Цели и задачи: Создание полностью автоматизированного общества для поддержания жизни ребёнка, обнаруженного на борту научного судна переселенцев с планеты Земля. Обеспечение базовых потребностей младенца. Обеспечение сохранности психического здоровья. Обеспечение гармоничного развития и безопасности. Обеспечения развития коммуникативных навыков».

— А остальные? А где все? — не поверила Анора. Но ей пришлось признать, что эти данные система удалила. — Значит… я — последняя.

Чувствуя, как мир рушится под её ногами, она быстро пролистывала бесконечные списки обеспечений, планов и графики.

Значит, центр реновации станции всё это время создавал условия для того, чтобы она не замечала, что…

Подготовленный для всех участников научной экспедиции с Земли «проект Эдем» сосредоточил все свои ресурсы на том, чтобы обеспечить счастливую жизнь единственному…

Анора заставила себя закрыть отчёты.

Она понимала, что времени погружаться в подробности у неё не было. Не сейчас. Система продолжала слать одинаковые сообщения об ошибках и предупреждения. Анора открыла журнал событий и начала просматривать верхние записи.

— Вспышка сверхновой в системе… Энергетический сбой… — шептала она, читая красные строки на экране. Перечень сбоев и системные ошибки продолжали накапливаться. Это очень серьёзно и само точно не наладится!

Она выяснила, что вспышка в соседней звездной системе невероятной силы вызвала каскад отказов в энергетических системах станции. Если не перезапустить главный реактор в течение нескольких часов, купол окончательно потеряет стабильность, и тогда… Шторм, радиация, кислотный дождь…

— Не переживай, Чак. Вы меня хорошо подготовили. Я должна это сделать, — сказала Анора вслух, стараясь придать себе уверенности.

Собрав всю волю в кулак, она активировала аварийный маршрут к реактору. Её окружали тела неподвижных андроидов, но теперь она смотрела на них без прежнего ужаса. Они были её семьёй, которой могло бы и не быть. Они защищали её всю жизнь, и теперь она должна защитить их.

Добравшись до аварийного входа на подземный уровень, Анора активировала на панели защитные протоколы и начала спускаться. Она освещала путь фонариком, который нашла в лаборатории, и старалась не обращать внимания на зловещие тени, пляшущие на стенах.

Наконец, она добралась до реакторного зала, где мерцали аварийные огни и надсадно хрипели нагнетатели воздуха. Еще минут пятнадцать — и все будет кончено.

Стараясь не думать о том, чем обернётся провал, Анора подбежала к контрольной панели и стала один за одним вводить коды проверки, чтобы запустить диагностику. Её пальцы летали над клавиатурой, вводя команды. Она сама себе не верила, что её, оказывается, всю жизнь готовили к этому дню. Родители бы гордились сейчас совей дочкой, если бы видели её…

«Если они вообще могут гордиться…» — возразила сама себе новая Анора, которая уже знала страшную правду. Старая Анора только отмахнулась, мол, не мешай мне своими глупостями, надо сперва спасти станцию, а потом думать, как к этому относиться.

— Ну… я вроде разобралась с ошибками… Давай перезапуск, — пробормотала она с замиранием сердца. Ей ведь всего пятнадцать, но сейчас она чувствовала себя так, будто как минимум на десять лет больше. Глаза ее бегали по строкам, проверяя код. Надо доказать проекту «Эдем», что он существует не зря. Кто бы ни запустил его пятнадцать лет, он гордился бы Анорой сейчас!

Проверка завершена успешно.

Сохранение данных завершено.

Система будет перезагружена.

Не отключайте питание.

Аварийный перезапуск заставил систему восстановиться, и реактор начал медленно оживать. Постепенно, сектор за сектором, загорались красные лампочки. Анора следила за ними глазами, чтобы вовремя заметить и предотвратить новые перегрузки. Энергия вновь потекла по системам города, замигали лампы над головой, и Анора почувствовала, как огромная тяжесть падает с её плеч.

Наверное, целая гора.

Она оставалась рядом с терминалом до тех пор, пока не убедилась, что все в полном порядке и система функционирует без ошибок. Это значит, что, когда она выйдет, всё будет по-прежнему.

Всё, кроме Аноры.

Прежней Аноры, которая не понимала разницу между живым и неживым, уже не будет никогда. Как жаль, что нельзя стереть память живому человеку! Это было бы проще всего…

Так спокойно было не знать… не видеть… не замечать…

Когда реактор стабилизировался, Анора заставила себя встать и направилась обратно. Чак и другие благодарили её за помощь и обещали, что восстановят все системы в ближайшее время.

— Кто запустил проект «Эдем», Чак? — спросила Анора.

Чак наклонил голову к плечу. Совсем как живой, но… нет, не совсем.

— Прости, я не понимаю, о чём ты. Тебе лучше пойти домой и отдохнуть, Анора. Тебя уже ждут родители.

— Да, спасибо, Чак, — бесцветным голосом сказала Анора и побрела домой.

Город постепенно оживал: дроны снова начали движение, улицы наполнились мягким светом, а воздух стал свежим. Она шла по знакомым улицам, но из-за того, что она узнала правду о проекте «Эдем», у нее не получалось радоваться своей победе.

Вернувшись домой, она увидела, что её родители готовят ужин и дружелюбно разговаривают, как ни в чём ни бывало. Анора остановилась в дверях, молча наблюдая за тем, как папа обнимает маму за плечи.

— Анора, что же ты стоишь у дверей? — спросила мама, подняв взгляд. — Вымой руки и садись за стол. Ужин уже готов.

Анора кивнула. Руки мыть в самом деле нужно вне зависимости от того, какая правда жжёт сердце.

— Я знаю правду, — сказала она твёрдо, вытирая руки чистым белым полотенцем. Она говорила скорее для себя, чем для них. — Но это ничего не меняет. Вы — моя семья.

Мама нежно улыбнулась, как улыбалась все эти годы, когда Анора говорила родителям, что любит их очень-очень.

— Мы всегда будем рядом с тобой, Анора.

Возможно, она даже не поняла, о чем говорила ее «дочь». А может, поняла. Анора понятия не имела, как между андроидами станции передается информация.

Было чертовски больно внезапно осознать, что вся её любовь, все чувства были вызваны общением с андроидами. Но Анора решила, что, раз чувства эти были неподдельными и никто не виноват, что так получилось, поэтому она изо всех сил постарается принять новую сторону правды.

И никого не будет ни в чем упрекать.

Она ведь должна править своим королевством, как мудрая звёздная принцесса. А для этого часто приходится на многое закрывать глаза. Возможно, мудрость только в том и состоит, чтобы научиться ценить то, что защищает нас и помогает нам? Нужно уметь закрывать глаза на то, насколько всё это… иллюзорно.

Город снова жил, как и вчера, как и за много дней до этого дня, когда всё изменилось. За окном туда-сюда носились дроны, укрепляя энергетические контуры купола над станцией.

Анора села за стол и подумала, что андроиды… что мама и папа всё это время помогали ей выжить не только для того, чтобы она однажды спасла их. Нет, этого недостаточно и все равно бессмысленно, если она последняя из живых на этой станции. Она должна найти способ возродить человечество.

Или вернуться домой.