Последний свет маяка

Глава 1

На краю системы Эридан-Ксантос в полнейшей космической пустоте медленно вращается вокруг мертвой планеты старая станция, прозванная Маяком. Когда-то она служила ориентиром для кораблей, путешествующих через глубины космоса, но с падением старых технологий её функции свелись к минимуму. Конкордия вначале отправляла сюда по дюжине работников, потом — по пять, а в итоге осталась только Лина, оператор.

Её дни проходили в одиночестве, за редкими исключениями, когда в эфире звучали запросы от случайных кораблей. Маяк помогал проложить маршруты и ускорить транспортировку через Струны, но приемник мог молчать месяцами, работая только на исходящих частотах. В промежутках между замером уровня звучания Струн и составлением рапортов Лина съедала страшное количество лапши быстрого приготовления и собирала модели кораблей. Для офицера совершенно детское увлечение. Лина увлеклась этим несколько лет назад, когда звездолет оставил тут ненужный груз. Первую модель она собрала просто ради интереса, чтобы скоротать время, но со временем увлечение переросло в настоящую манию. Она тратила на модельки почти всю свою зарплату. На полках в операционном кабинете стояли уменьшенные копии всех легендарных звездных судов: от старых универсальных десантных «ворон» до современных крейсеров с импульсными двигателями типа «Адмирал Юнгер».

Каждая сборка требовала точности и терпения. Лина часами подбирала правильные детальки, соединяла их в миниатюрные шедевры. Сегодня она заканчивала с моделью «Кондора», грузового корабля, который, согласно учебникам, спас целую колонию от энергетического кризиса, доставив топливо через вражескую территорию. Лина орудовала остроконечным пинцетом, когда датчик ожил.

Система уловила сигнал на частоте, которая давно была признана неактивной. Неизвестный источник. Такое случалось и раньше — техника часто ловила отголоски давно отзвучавших Струн. Но надо было проверить. Лина подключила усилитель и взялась за аудиоинтерфейс, выкрутив эквалайзер. Система захрипела от напряжения, когда она вручную восстановила прием. Сигнал был слабым, но чётким.

— Маяк… Маяк… Ответьте. Нас слышно? Прием.

Лина вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Синтетический голос? В последний раз она слышала такой еще в лицее, во время экскурсии на старый крейсер. После Второй Войны, когда нейросеть синкаров взяла под контроль искусственный интеллект аксоритов, Конкордия запретила использование даже голосовых помощников.

Что, если это тараканы? Маяк был оборудован плазменными пушками и защитным полем люминиссара, но Лина была простым оператором на дальней вахте. Если это атака на Эридан-Ксантос, Маяк продержится не дольше пары минут. Не могли же синкары зайти так далеко в Поющий Космос незамеченными?

— Это Маяк Эридан-Ксантос. Повторите запрос! Прием! — Лина старалась говорить спокойно, но её голос предательски дрожал.

Звук прорывался сквозь помехи и невнятный шум на заднем плане:

— Маяк… нас слышат? Корабль «Грифон», повторяю! Грифон, код три, два, зеро, четыре. Топливный отсек поврежден. Мы теряем скорость. Экипаж судна… терпим поте… — звук хрипел, прерывался, голос звучал на удивление спокойно, как будто комментировал обычную техническую неполадку.

Лина, вскочив с места, застучала по клавиатуре пальцами. Грифон-3204. Идентификация и место службы. Ошибка. Грифон-3204! Ошибка. Информация. Списан? Что значит «списан»?

— …маяк? Прием.

— Грифон-3204, это Маяк Эридан-Ксантос, вас слышу, — повторила она, не поддаваясь панике. — Повторите запрос, прием!

— На борту восемьдесят человек, командный состав потерян. Мы не сможем… — голос прервался шипением, затем вернулся с пугающей безмятежностью. — ...полет. Подготовка к уничтожению ядра завершена. Подаем сигнал бедствия… Станция, каковы наши шансы на эвакуацию? Прием.

— Сообщите ваши координаты, Грифон-3204! Прием.

— Начинаю передачу координат. Координаты переданы. Прием.

Оператор пробила координаты, готовая настроить Струну так, чтобы переход по ней занял от силы минуты четыре. Еще двадцать минут на эвакуацию… На маяке хватит продовольствия…

Координаты указывали на метеоритный пояс. Совершенно пустое место. Никаких сигнатур никаких кораблей, даже списанных.

Но как это возможно?

— Грифон-3204! Повторите отправку координат! Прием.

То же место.

— Маяк, ожидаем подтверждение эвакуации. Прием.

Что-то было не так. Что-то столь настойчиво желало, чтобы его вспомнили, что жгло лицо. Взгляд Лины соскользнул с микшера на расплескавшуюся по столу лапшу, следом на недоделанную модель, и дальше, на разбросанные в беспорядке старые коробки. «Гаргантюа», «Урсула», «Леший-8», «Машенька»… Все модели, собранные ей. От мурашек у нее словно чесался мозг.

Что же, что же… Грифон-3204? Лина схватила с полки серую модельку. Нашла коробку.

«Модель взята на вооружение в 110 году Э.К., текущая модель прошла итерацию и была использована в сражениях при Мальт-Эпсилоне во время Второй Войны с ксэ’ари».

Первая Война… она учила это в лицее, но и тогда те времена казались далекими, почти мифическими. Системы тогда были несовершенны. Струны не были изучены так хорошо, Хор говорил только с единицами, и великая сила Песни Люминора не вела их через великую тьму с той же безопасностью. Корабли терялись. Сигналы… тоже.

Лина застыла на месте. Неужели она слышит передачу из прошлого? Из самой Первой Войны? Это же было больше тысячи лет назад! Её сердце застучало о грудную клетку.

— Грифон-3204, — наконец начала она, с трудом подбирая слова. — Эвакуации не будет. Вас никто не сможет спасти. Прием.

На линии повисло жуткое, гулкое молчание. Даже шипение помех как будто прекратилось, пространство между звуками заполнилось тьмой, пустотой и потерянным временем. Затем голос снова прорвался, но на этот раз он был полон чего-то страшного, чего-то, что вонзалось прямо в душу.

— Повторите, Маяк. Мы передали координаты. Причина отказа в эвакуации? Вражеские корабли рядом. Они откроют огонь по нам. Повторяю: на борту семьдесят три подданных Конкордии. Прием.

Было же восемьдесят?

Лина могла поклясться, что слышит дрожь и страх в ровном синтетическом голосе. В передачу прорвались крики с заднего плана, они зазвучали всё громче. Увешанный звездочками воротник формы оператора врезался в горло, ей вдруг стало трудно дышать. Лина сжала руку на груди, скомкав китель.

— Эвакуации не будет, «Грифон». Вас… Вас больше нет. Прием.

Тишина повисла в эфире. Но вскоре ИИ «Грифона» снова заговорил:

— Засекаю колебания частот, отличные от Люминора версии 2. Анализ… Смещение координат. Анализ с коррекцией на колебания Струн…

Дикий вопль разорвал тихое щелканье передатчика.

— Понял вас, маяк. Прошу прощения за возникшую путаницу. Сообщите итог проведенных военных действий в годы Эхо-Войны, квадрант Ро-Восемь. Мы победили? Прием.

— Мы победили, — всхлипнула Лина, солгав.

На фоне слышались резкие звуки, похожие на выстрелы, скрежет металла, разрыв чего-то под мощным давлением. Так звучала пробитая обшивка. Агония, застывшая в веках.

— Хорошо. Маяк, продолжайте передачу. Прием.

Пальцы Лины дрожали над панелью управления. Она должна была отключить связь. Этот призрак из прошлого, этот голос… он не имел права быть здесь, не имел права цепляться за её реальность. Они давно погибли, все эти люди, кричащие сейчас из динамиков. И всё же…

— Маяк, продолжайте передачу. Пожалуйста. Прием. — Синтетический голос звучал мягче, но Лина чувствовала, как в нем нарастает отчаяние. Оно прорывалось сквозь бесстрастный тон, неизбежное, как смерть солнца.

Крики на заднем плане стали настолько громкими, что уже не различались как крики — один шум, красный шум из меняющейся частоты динамиков. Вдруг кто-то совсем рядом заплакал и стал звать маму. Лина прижала ладонь к губам.

— Отключаю внешние микрофоны. Пожалуйста… Говорите. Оставайтесь с нами. Расскажите нам, что ждёт дальше. Прием.

Лишившись фона, голос звучал чисто, как будто ИИ говорил ей прямо в уши. Слова звучали почти по-человечески, и Лина с ужасом подумала, что этот корабль не просто машина. Он был чем-то больше, чем просто искусственный интеллект. Возможно, он прожил слишком долго, накопил слишком много знаний и воспоминаний. Возможно, его «сознание» развилось за пределами первоначального программирования.

Но что это значило сейчас? Это был корабль-призрак из прошлого, застрявший в петле времени, которая вот-вот исчезнет. Что она могла рассказать? О будущем, в котором его больше нет?

Надо было отключиться. Все умирают в одиночестве. Но ей… ей хотелось бы, чтобы кто-то держал ее за руку, когда она будет умирать. Когда ее голос растворится в Великом Гимне.

— Будущее? — Лина попыталась улыбнуться, но губы едва шевелились. — Мы пережили много всего. Первая война… она закончилась давным-давно. Всё изменилось. Потом были еще войны, но после Третьей Конкордия вступила в свою золотую эпоху. Внешние угрозы подавлены. Ресурсов достаточно. Мы… много трудимся. Исследуем новые галактики, нашли множество других миров. Мы летаем между звёздами быстрее, чем вы могли себе представить. Мир стал больше… и страннее. Прием.

Она замолчала, ощущая, как её голос с каждым словом звучит всё тише. Она не знала, что говорить. Что бы сказала учительница истории из лицея, задай этот вопрос ей тысячелетний призрак? Наверняка разразилась бы прекрасной лекцией на час.

— Вы… еще воюете? Прием.

— Нет. Уже триста лет нет войн… Прием.

— А вы? — неожиданно спросил голос, разрывая её мысли. — Расскажите о себе. Кто вы, если не… солдат? Прием.

— Я… просто работаю здесь… Я оператор. Нечего рассказать. Меня зовут Ангелина Коста. Я веду наблюдения, записываю сигналы, отправляю отчёты. Иногда ремонтирую старое оборудование. Живу одна. Иногда собираю модели кораблей. Прием.

Её голос слегка дрожал. Это было неважно, но в то же время — единственное, что она могла сказать.

— Модели кораблей… — ИИ прозвучал с почти человеческим интересом. Его слова прерывали шипящие помехи. — Звучит… хорошо. Прием.

Лина на мгновение ощутила тепло в груди. Слезы прилили к ее глазам, и она прерывисто задышала, и едва выдавила из сжавшегося горла:

— Да… Хорошо.

Связь снова начала слабеть. Треск усилился, и Лина поняла, что скоро это закончится. То и дело сигнал терялся, глох, как не крути она эквалайзер. Ещё несколько мгновений, и корабль-призрак уйдёт навсегда.

— Ангелина Коста, — ИИ будто бы улыбался, говоря это, — было приятно познакомиться. Удачи вам там… в будущем.

Лина прикусила костяшки, чтобы не взвыть.

— Мне… тоже. Прощайте, Грифон. Конец связи.

Связь оборвалась. Затихли, опав, столбики эквалайзера на аудиоинтерфейсе. Лина сидела в полной тишине, глядя на тёмный хром передатчика. В помещении гулко звучало её собственное прерывистое дыхание. Никаких криков, никаких сигналов, никаких "Мамочка, пожалуйста". Только она, космос и модели кораблей, стоящие на полке.

Закрыв лицо руками, Ангелина Коста заскулила, закачалась, заревела, но уже через десять минут маяк снова погрузился в привычное безмолвие.