Последний отпуск

Глава 1

В космосе только и разговоров, что о море. О могучих волнах, что накатываются на берег, обращаясь в пену. О лёгком морском бризе, приносящем прохладу и треплющем волосы. О красивейших закатах, когда красный диск солнца погружается в тёмную воду. О яростных штормах, обрушивающихся на побережье. И ещё о многом другом, чего нет в бесконечном океане космического пространства.

— Представь себе, — рассказывал как‑то его лучший друг Славка Смолянинов, — вишу я как‑то над одним газовым гигантом и вижу на смежной орбите большой астероид. Ну, от нечего делать я его просканировал — и невероятно, он оказался из морской воды! Там есть всё: лёд, соли и объём такой, что хватило бы на среднее море. Только вот ёмкости подходящей под рукой не оказалось, а то бы я искупнулся.

Вон он, сидит в дальнем углу бара-ресторана станции «Арес» с двумя девушками из диспетчерского отдела. Это было их с ним любимое место, тихое и спокойное, возле обзорного иллюминатора с отличным видом на Марс.

— А вот и он! Паша! Мы тут, подгребай быстрее! — увидев его, заголосил Славка.

— Всем привет! — Павел подошёл к столику.

— Привет, привет! Ну что, готов к морской регате? Вот девчонки с нами поедут. — Он задорно подмигнул и, протянув руку, обнял Аню за талию.

Павел тяжело вздохнул, обведя взглядом всю компанию. Он столько рассказывал Даше про их со Славкой поездки на море. Где они только не были: и в Крыму, и в Гонолулу, и в Новой Зеландии, и на Ямайке. А теперь вот собрались в собственное плавание, договорились с арендой яхты, уговорили своих подружек синхронизировать отпуска и отправиться вместе. И вот…

— Извини, Слав, я никуда не еду.

— Чего?! — У приятеля отвисла челюсть. — Ну и шуточки у тебя!

— Я серьёзно, нашли там чего‑то, завтра ухожу в рейс, на полгода как минимум.

— Какого!.. — Славка аж вскочил на ноги. — Ты же только что из карантина! Тебе положено полгода отдыха как минимум. Мы же так ждали, Паш, ну как же так, там же море! Ну какой ещё рейс…

— Я и сам расстроен. — Павел тяжело вздохнул. — А что делать, Слав, приказ. Знаешь же, как у нас с этим, это ты можешь на всё плюнуть, а мне даже уволиться не дадут.

— Но почему ты? Есть же этот, как его, Джеферсон, я его видел тут вчера.

— У Джеферсона экипаж недоукомплектован, я слышала, что его кибернетик Паттерсон болеет, а кто‑то из учёных улетел на Землю, на конгресс, — ответила за него Аня.

— Да провались оно… — Славка бухнулся обратно на стул. — Все планы коту под хвост. Думаешь, я теперь один в кругосветку пойду?..

— Ну не получилось сейчас, на следующий год уже точно пойдём. А пока съездишь на море с девчонками, отдохнёте, на яхте покатаетесь. Позлорадствуете на тему меня в консервной банке. — Павел кисло улыбнулся.

— Вот, значит, как — бросаешь меня в объятия друга, Пашка, — улыбнулась в ответ молчавшая до этого девушка.

— Даш, я за тебя не волнуюсь, особенно если с этим обормотом будет Аня.

— Это должен был быть наш первый совместный отпуск. — Даша вздохнула и подняла стоящий перед ней бокал с вином. — Давайте выпьем за злую судьбу…

* * *

Ему всегда нравился запах салона челноков. Космические корабли стерильны и, как шутят космонавты, вонять в них может только немытый экипаж. Другое дело небольшой космический челнок, в салоне которого полно дешёвого и вонючего пластика, плюс пахнет машинным маслом и пригоревшей резиной. Конечно, эти запахи были не резкими, иначе бы в челноке невозможно было находиться. А будучи приглушенными, они создавали даже некий уют, как в древних самолётах, про которые он читал в книжках. С той разницей, что в них пахло топливом, а челноки летали на атомарном водороде, и его присутствие человек никак не мог почувствовать.

Человечество не поспевало за расширением своих космических территорий: требовалось всё больше кораблей, промышленность работала с максимальной загрузкой. Из-за этого космические суда собирались из универсальных модулей и не могли садиться на планету. Их обслуживали челноки, которых тоже не хватало, производство упрощали и старались снизить затраты, отсюда и дешёвые материалы в салоне, неудобные кресла и простенький автопилот, которому требовалось постоянное вмешательство человека. С другой стороны, в отличие от больших кораблей, челноком можно было управлять вручную, и за это можно было простить любые неудобства.

Павел занял место пилота и быстро пробежался глазами по консоли управления. Все показатели были в норме, можно было лететь, оставалось лишь дождаться остальных членов экипажа.

Кибернетик Айя Ли появилась первой, впрочем, как и всегда.

— Капитан. — Она почтительно склонила голову.

— Что, Анютка, не дают нам отдохнуть?

— Я уже успела купить билет на Землю, — она расстроенно хмыкнула, — пришлось сдать.

Миниатюрная китаянка Айя, всегда поражавшая его своей энергией, сейчас казалась подавленной. Что, впрочем, было неудивительно: они уже второй год болтаются в космосе, и вместо ожидаемого отпуска снова придётся возвращаться на уже успевший осточертеть корабль и лететь куда‑то к чужой звезде и полной неизвестности. Нет, конечно, это тоже было интересно, они сами выбирали эту работу, но всё же отпуск — это святое…

— Всем привет! Чего приуныли? Подумаешь, отпуск, зато платить будут как за сверхурочные! — Суперкарго Гарик Мартов, высокий стройный брюнет родом из Московского Халифата, был главным оптимистом корабля. Вот и сейчас он всем своим видом буквально излучал положительную энергию.

— Сверхурочные — это хорошо, но на море очень хочется.

— А вдруг в этот раз повезёт, и будет планетка с отличным морем.

— Ага, в прошлый раз так повезло, не планета, а глыба льда, не знаю, как там вообще жить можно, — хмыкнула, уткнувшись в колени, Айя. На эту её привычку — забираться на кресло с ногами — весь экипаж уже перестал обращать внимание.

— Ладно, болтать на корабле будем, готовьтесь, отчаливаем, — прервал разговор Павел.

— А Гюнтер уже там? — Гарик усмехнулся. — Он на корабле, похоже, прописаться решил.

— Если так дальше пойдёт, нам тоже там прописаться придётся, — вздохнула Айя.

Капитан только мрачно улыбнулся в ответ и прикоснулся к сенсорному пульту, подав команду на старт челнока. Кабина вздрогнула, когда они отделились от стыковочного узла станции, и Марс, висевший прямо у них по курсу, плавно ушёл влево, а справа стала видна быстро удаляющаяся ажурная конструкция из стекла и бетона — станция «Арес». Да, из бетона, точнее, из специального нанобетона, отлично подходящего для строительства в космосе. Заполняешь форму и через полчаса получаешь прочную и твёрдую деталь, которую потом можно соединить с другой всё тем же нанобетоном. Самое главное, что такая конструкция была куда легче металлической и при этом почти не уступала ей по прочности. Даже каркасы космических кораблей строились из бетона, и их корабль не был исключением.

Научное космическое судно «Академик Фёдоров Фёдор Фёдорович» висело на более высокой орбите, чем станция «Арес», и челноку требовалось около сорока минут, чтобы победить притяжение Марса и добраться до корабля.

Они занимались тем, что проводили разведку новооткрытых колоний. Человек — страшное и мерзкое существо: при всех хороших качествах индивида люди творят ужасные дела, объединяясь в общество. Второй расцвет человечества — так окрестили современные историки эпоху с семнадцатого по двадцать второй века от рождества Христова. Первым расцветом назвали годы величия древнеримской империи. Так вот, второй расцвет завершился не ожидаемым концом света или третьей мировой вой­ной, а так называемой деглобализацией, или восстанием наций. Временем, когда разные нации стали бороться за свой этнос и независимость от опутавших земной шар глобальных институтов. Планету захлестнули локальные вой­ны, терроризм, бунты, демарши, восстания. Поначалу с ними боролись, пытаясь соблюдать «гуманизм»: бунтарскую нацию просто грузили на космические корабли, иногда миллионами, вводя людей в коматозное состояние, и наудачу отправляли куда подальше. Но это только усугубило ситуацию — глобальная экономика основательно надломилась и рухнула, погребя под собой выстроенную цивилизацию. Нет, конечно, люди не вернулись в каменный век, но жуткая инфляция и банкротства компаний привели к невиданному доселе падению промышленного производства, целые заводы просто закрывались, голод пришёл во все уголки планеты, и даже доселе успешные страны вводили продуктовые карточки. А затем деглобализация начала буквально рвать страны на куски. Многочисленные революции захлестнули Землю, падали свергнутые правительства, малые нации объявляли свою независимость, рухнул институт ООН, и на целых восемьдесят лет человечество, по сути, погрузилось в хаос. Кому там было дело до космоса и науки. Политическая карта планеты превратилась в аляповатую мазню годовалого ребёнка. Только Китай, Австралия и Канада смогли сохраниться в своих старых границах, а, например, США и Россия превратились в кучу мелких стран типа Республики Нью-­Йорк, Мичиганской Конфедерации или Московского Халифата и Рязанского Княжества.

В конечном итоге на то, чтобы построить новый стабильный мировой порядок, ушло в общей сложности более ста лет, и сейчас человечество переживало третий расцвет под руководством шести новых сверхдержав: Китайской Народной Республики, Австралии, Сибирской Федерации, Канадской Федерации, Индийской Империи и Республики Техас. А все вместе — это Земная Федерация. Таковы оказались реалии двадцать четвёртого века.

Ну а они, команда «Академика Фёдорова», занимались самой важной на данный момент задачей человечества — воссоединением с Землёй колоний. Из тех самых, отправленных в начале двадцать второго века невесть куда малых народов, и вполне нормальных, основанных в конце двадцать первого века после открытия межзвёздных перелётов. Колонии сами не располагали средствами для постройки межпланетных кораблей, а на Земле эту технологию пришлось восстанавливать через сотню лет после закрытия последнего космопорта.

Первые воссоединения не всегда проходили гладко. Найденная колония нередко встречала гостей с Земли не хлебом и солью, а штыками. И тогда‑то и появился проект «Адаптация», состоящий из четырёх фаз: обнаружения, разведки, пропаганды, воссоединения. Их экипаж занимался разведкой: они прибывали на обнаруженную колонию и составляли полное её описание, по которому уже решали, стоит ли садиться на планету с криком: «Мы земляне!» или лучше начать тайные переговоры с местной правящей верхушкой.

Как говаривал его школьный учитель истории, Иван Павлович, «Наломали мы дров, а теперь вот собираем». Оставалось только надеяться, что через пару сотен лет историки не напишут: «…Так бесславно закончился третий расцвет человечества».

* * *

Гюнтер Ланг, уроженец Немецкого Союза, встречал их сразу за створкой стыковочного шлюза.

— Капитан! — Немец отдал честь по-военному. — Корабль полностью готов к полёту.

Гюнтер был самым старым членом команды. Отставной военный офицер, служивший на десятке военных кораблей, сейчас занимал в экипаже должность инженера и первого помощника капитана. Павлу казалось, что этот рослый худощавый человек с первой проседью в тёмных волосах способен в одиночку разобрать и собрать весь корабль. Не было ни одного механизма или системы, об устройстве которых он бы ничего не знал. Военные манеры — единственное, что его смущало в Гюнтере, Павел не любил официоза и этих военных обращений, поэтому и не пошёл в своё время на военный флот. С другой стороны, он всегда знал, что может полностью положиться на своего первого помощника.

— Отлично. — Он кивнул немцу и отправился в рубку. Остальная команда, едва ступив на борт корабля, тут же позабыла про загубленный отпуск: на борту начиналась рабочая жизнь, в которую уходишь с головой.

Рубка представляла собой достаточно просторное овальное помещение длиной около пятнадцати метров и около пяти метров шириной в самом центре. Пять рабочих кресел были пусты, а все пульты безжизненны, работал лишь центральный экран, на котором раскинулся во всём своём великолепии Марс. Скоро тут всё оживёт, загорятся сенсорные пульты, включатся голографические экраны, а пока пустая рубка напоминала декорацию к какому‑­нибудь ужастику, типа популярной сейчас серии фильмов «Корабль-­зомби».

— Фёдор, скажи, что тебе известно, — сразу с порога рубки начал Павел.

— Извините, капитан, но только координаты нашей цели. Это будет самый длинный прыжок, восемь дней полёта.

— Ого. Чего же они там такого нашли?

— Возможно, Ольга Степановна прояснит ситуацию, они должны прибыть на борт через пару часов.

— Хорошо, Фёдор, разбудишь меня за полчаса до их прилёта, а то у меня была не самая весёлая ночь…

* * *

Корабль оживал на глазах: если первые прибывшие ступили на практически стерильные палубы, то следующий челнок уже ждали сигналы оживших бортовых систем, гул разогревающихся двигателей и приятные запахи свежей выпечки из камбуза.

Павел при полном параде в сопровождении первого помощника встречал прибывших учёных, или, как говорили в его ведомстве, вспомогательный экипаж. Именно их нужно было доставить к новооткрытой колонии, и именно они решали, сколько продлится их миссия и каков будет её результат.

Учёные входили на корабль по очереди. Первой была высокая стройная блондинка лет сорока. Строгое каре золотистым ореолом окружало её голову. Орлова Ольга Степановна — начальник экспедиции, а также ксенолог, лингвист, филолог, историк, психолог и социолог, если, конечно, он чего‑то не забыл. Ольгой Павел всегда восхищался и при этом побаивался её. Он не был из тех, кто считает, будто красивая женщина не должна быть умной, но в данном случае именно это сочетание почему‑то заставляло его съёживаться от её взгляда. Ослепительная красота, а возраст около сорока стараниями медицины уже перестал быть началом старения, передвинувшись на шестой десяток, и докторские степени сразу в стольких науках просто подразумевали железную волю и не менее тяжёлый характер. Все знали: под горячую руку начальнику экспедиции лучше не попадаться.

Следом за ней появился турок Ахмед Башир, профессор археологии, спелеологии и ещё каких‑то наук, связанных с недрами планет. Невысокий и смуглый, на фоне своей начальницы он смотрелся комично. Павел едва сдержал начавшую было появляться на лице улыбку.

За Ахмедом следовал профессор по истории развития техники, Кубиков Сергей Игоревич, человек, как говорится, свой в доску. С ним всегда было приятно поболтать, особенно за бокалом чего‑нибудь с большим градусом. Да и специалист он был хороший, в технике разбирался не хуже Гюнтера, а в примитивной технике вроде двигателя внутреннего сгорания — куда как лучше.

Предпоследней вошла Саяко Хиросуэ — дипломированный культуролог и психолог. Японка была среднего роста, с длинными чёрными волосами и стройными ногами, больше ничего хорошего Павел о ней сказать не мог. У Саяко был скверный и сварливый характер, не то чтобы её прямо все не любили, но немного недолюбливали. Например, в отличие от Айи, которая довольно легко приняла более простое в произношении для большинства экипажа имя Анютка, Саяко требовала, чтобы её называли тем именем, которое ей дали родители.

Замыкала группу биолог, полька Олеся Ельская. Ростом она была чуть выше Саяко. Истинный цвет её волос мало кто знал, потому как волосы она красила примерно с той же частотой, с какой Павел менял рубашки — сейчас они, например, были огненно-­рыжими. Именно Олеся разрушила его устойчивый стереотип биолога — этакого ботана, дни напролёт глядящего в микроскоп. Она была скорее ураганом — весёлая знойная красавица, обожающая вечеринки. Если верить корабельным слухам, она не крутила роман только с Гюнтером, а так как Павел сам был «жертвой» её ветрености, то, видимо, слухи совсем даже не лгали.

— Добро пожаловать на борт корабля! — торжественно объявил капитан. Это был старый и в общем‑то ненужный ритуал, но соблюдающийся всегда и на любом корабле. Новоприбывших всегда официально встречает самый старший по званию.

— Прыжок через два часа, поэтому располагайтесь, проверяйте запасы, если чего‑то не хватает, сообщайте немедленно.

Он обвёл всех взглядом, почти родные лица. Всё же корабль был для него, как и для Гюнтера, почти родным домом, а экипаж почти родственниками. До тех пор, пока они находятся на корабле, он несёт за них всех прямую ответственность. Да, Орлова может отдать ему приказ, но случись на корабле ЧП, отвечать будет только он, и не только перед комиссией космофлота, а ещё и перед своей совестью. Другое дело, если ЧП случается на планете, тут уж госпожа начальник экспедиции будет отдуваться.

— Все свободны, приступайте к своим обязанностям. Ольга Степановна, можно вас ненадолго в рубку?

— Конечно. — Орлова направилась вслед за ним.

* * *

— Что за секретность? — спросил, располагаясь в центральном — капитанском кресле, Павел.

— Не секретность, а неопределённость. — Ольга подошла к одному из пультов и вставила в него свою флеш-карту. — Планету обнаружили случайно. Один из зондов поймал остаточные радиосигналы на частотах, использовавшихся в двадцать втором веке. Источник определили, жёлтая звезда G3, без приборов с Земли её не видно, поэтому названия нет, только код.

Она сделала несколько пассов на пульте, и посреди рубки появилась трёхмерная голографическая звёздная карта.

— Вот, — изящный пальчик ткнул в одну из точек, — зонд туда не отправляли, поэтому планету искать будем сами.

— Не отправляли зонд? Это же нарушение процедур.

— Верно, но в данном случае решено было не терять времени. Судя по архивным записям, эта планета являлась собственностью одной из корпораций. Это не депортированная народность, это настоящая колония, которую снабжали, застраивали и даже охраняли. К ней был приписан настоящий военный крейсер, а их в первую космическую эпоху успели не больше десятка построить. И заметь, как далеко расположена планета: это самая удалённая на данный момент обнаруженная колония. Значит, строили её не зря, было ради чего. Поэтому такая спешка, и поэтому летим без тягомотины с зондом. — Её глаза светились настоящим азартом, прямо как у Гарика в казино, отметил про себя Павел.

— Крейсер? И что мы будем делать, если этот крейсер всё ещё летает и встретит нас отнюдь не плюшками?

— Убежим, если его заметим. Куда как хуже, если они заметят зонд и будут нас ждать.

— Эх, нехорошее у меня предчувствие. — Он состроил кислую мину.

— Расслабьтесь, капитан. Я тоже не рада тому, что вместо отдыха приходится лететь чёрт знает куда. Но с другой стороны, разве можно спокойно отдыхать, зная, что кто‑то другой будет изучать такую тайну?

— Для вас тайна, для меня головная боль. От развитых колоний всегда трудно прятать корабль, особенно если у планеты нет луны. — Он её понимал, но совсем не пылал таким же энтузиазмом, оставалось только мысленно тяжело вздыхать.

— Ну, я надеюсь, с этим трудностей не будет. Иначе нам придётся сразу перейти к стадии воссоединения, и шеи нам потом намылят по полной программе.

Ольга щёлкнула пальцами, выключая голограмму.

— Ладно, мне ещё отчёт доделать надо и отослать, пока мы не ушли в прыжок. Лететь долго, ещё успеем обговорить все детали. — Она подошла к пульту. — Фёдор, скопируй всё содержимое карты на мой терминал.

— Скопировано, Ольга Степановна.

— Чудненько. — Она вытащила карту и подошла к двери. — Выше нос, Паша, если нам повезёт, мы вой­дём в историю.

— Уж лучше бы мы нашли там тёплое море и песчаный пляж. — Он улыбнулся. — А попадание в историю мне как‑то фиолетово.

— Море ко всему прочему не помешает. — Она улыбнулась в ответ и скрылась за дверью, оставляя его в совсем не столь радостных раздумьях. Надо же — старый крейсер, он их только на картинках видел, а тут, возможно, целый и опасный, будет ждать их чёрт-те где. Конечно, они гораздо быстрее и манёвреннее, но никакого оружия у них нет. На душе у него было неспокойно…

* * *

— Пробивка туннеля завершена, капитан, готов к прыжку.

— Отлично, Фёдор. Соедини с диспетчерской.

Павел сделал как можно более серьёзный вид — он уже знал, кого сейчас увидит.

— Диспетчерская на связи. — Даша была безумно хороша на рабочем месте, строгая форма ей очень шла, а приятный мелодичный голос можно было слушать часами. И почему он никак не мог в неё влюбиться? Вопрос хоть и риторический, но чертовски актуальный. Она нравилась ему, как, впрочем, и любая красивая женщина, а той самой искры, которая заставляет чувствовать себя в присутствии любимой мальчишкой или все время думать о ней, не было. Он уже любил как‑то раз, печальный опыт далёкого прошлого, и знал, как это бывает. Оставалось надеяться, что в этот раз любовь возникнет со временем, по крайней мере, ему бы этого хотелось…

— Это «Академик Фёдоров», готов к прыжку, — на автомате ответил он.

— Я буду скучать, — неожиданно вздохнула она.

— Извини, что так получилось, Даш…

— Да я понимаю, все мы люди подневольные… Возвращайся скорее. — Она улыбнулась и нарочито серьёзно добавила: — И да, прыжок разрешаю. Счастливого рейса.

— Спасибо, диспетчер. Счастливо оставаться, — бодро ответил он и отключился.

Его взгляд опустился к пульту, и волна бодрости сразу схлынула. Вот зачем он стремился в космос — ради пилотирования кораблей. Когда он только поступал в академию, кораблями управлял экипаж: капитан, второй пилот, навигатор, резервный пилот. А теперь «за штурвалом» искусственный интеллект. Он — первоклассный пилот — низведён до непонятного уровня. Капитан корабля — звучит гордо, только вот чем можно гордиться, если от тебя на корабле ничего не зависит. Нет, он может перехватить управление — его взгляд тоскливо скользнул по небольшой красной кнопке на пульте, — только для этого нужны очень веские основания. Тем более что Фёдор на самом деле лучше, у него отменная реакция, больше «органов» чувств, холодный и трезвый разум, который не волнует личная жизнь и который не захочет выпендриться. Вот и оставалось капитану вести особо не нужные, скорее церемониальные, переговоры с диспетчерской и отвечать за безопасность экипажа, пока он находится на борту…

— Капитан?.. Капитан, что с вами?

— Что, Фёдор?.. Прости, задумался.

— Мы готовы к прыжку, капитан.

— Тогда прыгаем. Давай трёхминутную готовность.

— Внимание! — громогласно прокатился по кораблю голос Фёдора. — Всему экипажу подготовиться к прыжку. Трёхминутная готовность! Приготовьтесь к толчку, убедитесь, что никакие посторонние предметы не нанесут вам травмы. Постарайтесь занять удобное положение. С десятисекундной готовности начнётся отсчёт…

* * *

— Итак, дамы и господа! Нам повезло! — Орлова стояла в кают-компании, держа в руке бокал с шампанским. — Колония не только оказалась в самом лучшем для нас положении: развитая индустрия, электроника, транспорт, есть даже сеть примитивных спутников и, что самое главное, устойчивая политическая система. Но это ещё не всё: нет никаких следов крейсера, которого так боялся наш капитан, зато есть сигнал колонизационного модуля. А это значит, что его системы памяти всё ещё работают и хранят множество бесценных данных. Ну и самое главное: эта планета — настоящий рай. Четыре небольших континента размером примерно с Австралию и два крупных архипелага — и всё в экваториальной зоне, омываемое тёплыми морями. Мы нашли идеальный курорт!

Бокалы звякнули, сойдясь над центром стола.

Павел не очень любил такие вот торжества, а в этот раз был особенно мрачен. Нет, он, конечно, улыбался и поднимал тосты, но внутри…

— И к чему это самоедство, капитан? — Сидящий напротив Гюнтер добродушно смотрел на него, покачивая бокал с остатками шампанского: он как‑то смог понять его истинное состояние. — Сам же переживал по поводу моря, и вот оно, пожалуйста: пяток дней — и будешь загорать на пляже.

— Да, но я буду один. — Он представил довольную физиономию Славки: они уже лет пять проводили все отпуска вместе, ему бы тут наверняка понравилось. — А мои друзья там, на Земле, а мы так готовились к этой регате…

— Знаешь, в чём твоя проблема, Паш? — включилась в разговор сидящая справа Олеся. — Ты вечно всё планируешь и не умеешь жить настоящим. Стоит чуть изменить твои планы, и ты начинаешь теряться, переживать и пытаться строить новые. А жизнь‑то проходит мимо.

— Но ведь…

— Никаких «ведь». Лови момент за хвост! — перебила его биолог. — Ты здесь, а твои друзья там, но в этом нет твоей вины. Так чего сидеть и горевать? Кому от этого будет лучше? Думаешь, Вячеслав будет так же сидеть и горевать? Он старый лис, наверняка вовсю наслаждается жизнью в объятиях двух девчонок.

Она озорно подмигнула ему и, прижавшись к его плечу, прошептала на ухо:

— Хочешь, я составлю тебе компанию где‑нибудь на тёплом пляже, помнишь, нам раньше было хорошо вместе.

— Нет уж, спасибо. — Павел повернулся к ней, они коснулись кончиками носов: предложение было более чем соблазнительным, но повторения прошлого ему не хотелось, да и где‑то там, за множеством световых лет, его ждала Даша. — Не хочется бередить прошлое.

— Ну смотри, — она медленно отстранилась от него, — я любовь и не предлагаю, так, дружескую поддержку.

— Как‑нибудь уж сам справлюсь. — Он невинно улыбнулся, хотя и знал, что обидеть Олесю отказом было невозможно. Она сразу потеряла к нему интерес и, отвернувшись, потянулась за новой порцией шампанского.

Павел осторожно встал и как можно более незаметно выскользнул в коридор, ведущий в рубку.

— Как думаешь, Фёдор, может, она права, и я действительно не могу наслаждаться текущим моментом?

— Мне трудно судить, капитан, но, с точки зрения логики, вы всё равно никуда отсюда не денетесь, поэтому есть смысл воспользоваться случаем.

«Ну вот, дожил, уже у компьютера совета прошу». Но, видимо, он и правда не умеет жить настоящим; может, пришло время попробовать.

— Спасибо, Фёдор. — И после небольшой паузы он добавил уже деловым тоном: — Как там обстановка, далеко ещё до расчётной точки?

— Пара часов, капитан. Ничего не указывает на то, что нас заметили, а когда мы займём синхронную с луной орбиту, шансов обнаружить нас у колонии не останется.

— Хорошо, Фёдор. — Орлова права: им очень повезло, даже как‑то пугающе повезло. У планеты оказалась луна, решившая проблему маскировки корабля. Сейчас они за ней спрячутся, и никакие визуальные средства не смогут их обнаружить. А затем начнётся подготовка к высадке, и корабль опустеет, на борту останется лишь сменяющийся дежурный. И, несмотря на все внутренние мытарства, он предвкушал грядущий отдых.

* * *

Шелест моря убаюкивал, но бьющее сквозь прикрытые веки солнце не давало заснуть. Павел называл такое состояние блаженством. А сейчас оно ещё усиливалось прижимающимся к нему телом девушки.

Они находились на планете уже три месяца. Колония и правда оказалась идиллией: мало того что на ней проживали практически все расы с Земли, так что Анютке и Саяко не приходилось отсиживаться на корабле, как в позапрошлой экспедиции, так ещё и языками колонии оказались испанский и английский, основные языки конца второго расцвета, причем не сильно искажённые двухсотлетней изоляцией. Быстро подтянув знания местных языков, экипаж разлетелся по всей планете. Орлова осела в Эспирансе, столице крупнейшего государства колонии, поступила на госслужбу и, получив доступ к колонизационному кораблю, превращённому в правительственное здание, захлёбывалась от восторга, скачивая информацию из его банков памяти. Остальные учёные также были заняты работой, собирая разную информацию об истории колонии и самой планете, называемой местными Параисо. Подчинённые Павла просто отдыхали, выбрав понравившиеся им уголки планеты. Все, кроме Гюнтера: старый вояка лишь улыбался и говорил, что ему куда как лучше на корабле. Вначале Павел хотел сменить его через месяц, но случилась одна непредвиденность по имени Изабелла.

Да, он влюбился, влюбился с первого взгляда, как какой‑то школьник, а главное — ему ответили взаимностью.

Он сразу выбрал себе этот небольшой остров, одинокий клочок суши посреди океана, живущий только туризмом. Здесь было непросто найти место для посадки челнока, но ему удалось приземлиться незамеченным в день, когда на остров прибыл теплоход с туристами, поэтому никто не удивился появлению нового человека.

Первая неделя протекала немного вяло: он загорал на пляже, плавал в море, даже взял в аренду лодку и обогнул остров. Становилось скучно, Павел уже собирался изготовить местных денег и взять напрокат яхту, когда в небольшом баре на берегу океана встретил её.

Он запомнил тот день на всю жизнь. Она была невысокой, едва достающей ему до плеча, но очень стройной и грациозной. Длинные тёмные волосы со следами свежей морской соли окаймляли почти идеальное овальное лицо с большими синими глазами. Межзвёздный капитан почти сразу утонул в этих глазах и просто не в силах был отвести взгляд. Сделав у бармена заказ, она осмотрелась и — о чудо! — направилась прямо к нему.

— Здравствуйте, сеньор, можно к вам присесть?

Дальше все расплывалось в любовном тумане: они о чём‑то болтали, затем гуляли по берегу моря. Её волосы развевались на морском бризе, а в темных глазах отражалось заходящее солнце. Страстная ночь любви в объятиях незнакомки с завораживающим именем полностью поставила его жизнь с ног на голову. Все было как в сказке, и, на его счастье, эта сказка продолжалась уже два месяца. Он надеялся, что она продлится ещё долго. Как только планета присоединится к Земной Федерации, Павел будет первым в очереди на гражданство. А сейчас капитан даже не мог сказать ей, кто он такой на самом деле: приходилось плести что‑то про бизнесмена из одной из дальних стран. Изабелла же сказала, что приехала на остров после смерти родителей. Большое наследство позволяло ей пока не заботиться о финансах, и их идиллия могла продолжаться ещё долгие годы.

— Сеньоры! Сеньоры! — Павел открыл глаза: по пляжу бежал владелец их гостевого домика, Эрнесто, в руках он держал свою оранжевую кофеварку, в которой бодяжил то, что капитан мог назвать кофе лишь с большой натяжкой. — Сеньоры! Беда!

— Что случилось, Эрнесто? — спросила Изабелла, садясь.

— Монтанегро, город Монтанегро. Его больше нет!..

— О чем ты, Эрнесто? — включился в разговор Павел. — Как это нет?

Монтанегро был одним из промышленных центров Нуевиды — самого крупного и развитого государства планеты.

— Только что передали, сеньоры, он взорвался! — Эрнесто взмахнул руками, выплёскивая на песок тёмный напиток, и по его морщинистым щекам покатились слёзы. — У меня там племянница жила, молодая ещё совсем, обещалась на следующий год приехать в гости…

Изабелла ошеломлённо смотрела на него.

— Так. — Павел решил взять ситуацию под свой контроль. — Откуда вы это узнали?

— Телевизор, сеньоры…

Они с Изабеллой уже неслись по направлению к дому.

* * *

— …Все наземные службы подтвердили, что город Монтанегро буквально уничтожен, мы транслируем картинку с самолётов службы спасения… Можно видеть огромную воронку в центральной части города, пока непонятно, что могло причинить такие ужасные разрушения, сообщается также о большом радиационном загрязнении того, что осталось от города…

Они как зачарованные смотрели на мелькавшие на экране кадры. Огромная воронка из сплавленной до состояния стекла земли и руины, бывшие некогда домами. Звонок мобильного телефона вывел Павла из внезапного ступора. Он осторожно отошёл от застывшей Изабеллы и выскочил из дома. Звонила Орлова.

— Видел? — коротко поинтересовалась она.

— Да.

— Термоядерная бомба, очень мощная, около десяти мегатонн. Только откуда? У них с ядерным синтезом никак, только голимая теория. На планете почти нет делящихся веществ вроде урана, а термоядерный синтез без практики деления получить почти невозможно, тем более сразу такой силы.

— Крейсер. — Ответ пришёл ему в голову сразу. — У крейсеров того времени на вооружении было порядка полусотни термоядерных зарядов, часть на носителях «корабль-­планета».

— Но мы не нашли крейсер… Чёрт, надо объявлять срочную эвакуацию.

— Нет. Наверняка сейчас по всей планете военные приведены в максимальную боеготовность, они могут обнаружить челноки и сбить. Прикажи всем просто занять места в челноках, на земле они выдержат удар, если не окажутся в эпицентре, а я свяжусь с кораблём.

Несколько секунд в трубке было слышно только нервное дыхание.

— Хорошо. Я согласна, — наконец раздался голос Ольги.

Павел выключил телефон, и как раз вовремя: из домика вышла Изабелла. В её глазах стояли слёзы.

— Это какие‑то террористы, и они собираются завтра взорвать мой родной город. — Она бросилась к нему в объятия, вздрагивая всем телом. — Я не понимаю, что происходит, это так ужасно…

— Я пока тоже не понимаю.

Он медленно, не отпуская её, вернулся в дом.

— …Несколько минут назад мы получили сообщение от группы радикальной террористической организации «Кровавые братья», выступающей против недавно образованного глобального правительства… — сообщал телевизионный диктор.

На экране появилось лицо, наполовину скрытое маской, тёмные колючие глаза безжалостно сверлили взглядом.

— Мы «Кровавые братья»! — чётким отрывистым голосом заговорил обладатель глаз. — Мы давно и безуспешно боремся против коррумпированного режима, так называемого глобального правительства, навязанного всем странам мира. И теперь победа будет за нами. У нас есть оружие, способное загнать выскочек из Нуевиды, решивших, что они вправе указывать остальным, под тот камень, из-под которого они вылезли. Мы уже уничтожили Монтанегро, а завтра за ним последует Эсмиральда-­Пуэрто. И так каждый день мы будем уничтожать по городу, пока глобальное правительство не подаст…

Павел выключил телевизор. Обстановка для него несколько прояснилась.

— Эсмиральда-­Пуэрто — мой родной город. — Изабелла смотрела на него с мольбой в глазах. — Там наше имение, там моя сестра и другие родственники. Я боюсь! Я не понимаю, что происходит, но я боюсь.

Зато он, похоже, всё понял, и ему пора было действовать.

— Изабелла, подожди меня здесь, я попробую связаться со своими друзьями, возможно, они помогут.

— Чем? Чем они помогут?

— Пока не знаю, но ты жди здесь, а я сейчас.

Он отстранил её и, развернувшись, твёрдой походкой вышел из дома. У него был не совсем простой мобильник, а с возможностью космической связи.

— Гюнтер, как обстановка?

— Уже хотел звонить вам, капитан. Вкратце, тут на дне моря лежит тот самый крейсер. До этого мы его не могли обнаружить из-за воды, но сейчас на нём включились системы, и я его вижу как на ладони. По-видимому, его обнаружила какая‑то радикальная группировка и уже давно изучала. Я перехватываю все их переговоры. На самом деле они хотят устроить что‑то вроде Армагеддона, а затем захватить власть и установить новый мировой порядок. Но я так скажу, капитан, они больные фанатики, дорвавшиеся до опасной игрушки. Жаль, у нас нет оружия.

— Ясно. Жди, я поднимусь к тебе, хочу сам всё увидеть.

— Хорошо, капитан.

* * *

Павел выжимал из челнока всё, на что тот только был способен. Едва лязгнули стыковочные замки, как он буквально выпрыгнул из люка. Гюнтер, как он и надеялся, встречал его в шлюзовой камере.

— Как обстановка?

— Пока без изменений, капитан.

— Хорошо, пойдём в рубку.

Первый помощник коротко кивнул и повернулся к нему спиной. Именно этого Павел и ждал. Он выхватил спрятанный за спиной духовой пистолет и выстрелил в немца дротиком с транквилизатором. Такими пользовались аквалангисты для защиты от морских животных. Состав был безвреден для здоровья, но почти мгновенно вырубал на полчаса. Гюнтер даже не понял, что с ним случилось, и просто рухнул на палубу.

— А он тяжелее, чем кажется. — Павел подхватил своего подчинённого под мышки и поволок к шлюзу челнока.

— Простите, капитан, но мне непонятно, что вы собираетесь делать. — Голос компьютера был совершенно ровным и безэмоциональным.

— Я просто хочу остаться на корабле один. А ты его знаешь, Фёдор, Гюнтер ни за что бы не покинул борт, особенно если бы знал мой план.

— У вас есть план, капитан? И в чём же он?

— Подожди, сейчас вот отправлю его вниз, и ты всё узнаешь.

Павлу удалось запихнуть Гюнтера в челнок, усадить в кресло пилота и настроить автопилот. Как только он вернулся на корабль, шлюз захлопнулся, а небольшой толчок сообщил о том, что челнок начал самостоятельный полёт.

— Полдела сделано, — пробурчал он себе под нос и направился в рубку.

— Так что вы задумали, капитан?

— Нечто не самое умное, но зато самое правильное в своей жизни.

— Я всё ещё не понимаю…

— Тебе и не стоит понимать, Фёдор.

Павел сел за пульт и уверенно нажал на ту самую заветную красную кнопку ручного управления. Пульт тут же озарился красными огнями, на нём возникли буквы алфавита.

— Внимание! — произнёс вежливый женский голос. — Задействована активация ручного управления. Введите код подтверждения активации.

Он не спеша, чтобы не ошибиться, ввёл код.

— Код принят. Личность идентифицирована, капитан Данилов Павел Сергеевич. Главный компьютер отрезан от всех систем управления кораблём.

Вот и настал его звёздный час — он сам будет управлять кораблём. Пальцы побежали по вновь изменившемуся сенсорному пульту управления. И корабль, как огромный проснувшийся от спячки кит, сошёл с безопасной орбиты, покидая тень луны.

— К твоему сведению, Павел, я успел выпустить аварийный буй с полным отчётом о происходящем.

— Ты молодец, Фёдор. И извини, у меня просто нет выбора.

— Напоминаю, что ты нарушаешь все законы Земного космофлота о невмешательстве в дела колонии на стадии разведки.

— Знаю. Но я не могу просто смотреть, как там будут умирать люди.

В памяти всплыли наполненные мольбой синие глаза Изабеллы. И ему вдруг стало тоскливо, как никогда в жизни. Прежняя уверенность куда‑то отступила, а в голову полезли разные мысли. Подумай сам, вдруг принялся нудить внутренний голос, у тебя только всё наладилось, появились любимая и мечта, ты впервые почувствовал, что живёшь не ради какого‑то долга, а ради себя, так стоит ли вот так просто взять и перечеркнуть всё это? Павел лишь покрепче стиснул зубы. Поздно отступать, всё уже решено, и обратной дороги нет.

— Внимание! — раздался вновь женский голос. — Критическая скорость и траектория, столкновение с планетой неминуемо.

— А знаешь, — Павел с удивлением услышал в голосе Фёдора эмоциональные нотки, — я никогда раньше не думал о смерти. Конечно, даже компьютеры моего типа рано или поздно отправят на свалку, но умереть таким способом… Я не знаю, и мне страшно.

— Мне тоже страшно, Федя, очень страшно. Но я не могу по-другому. Возможно, ты этого не понимаешь, ведь ты машина…

— Я понимаю. По крайней мере, думаю, что понимаю…

— Внимание! — перебил его голос системы оповещения. — Опасная скорость входа в атмосферу, катастрофа неизбежна.

Павел лишь улыбнулся. Он вёл корабль точно в цель, в синие глубины моря, туда, где на дне лежала стальная громада крейсера времён второго расцвета человечества. Какая разница, как он оказался на дне, главное, что никакая другая сила, кроме его корабля, не была способна поразить этого смертоносного монстра.

Становилось жарко, очень жарко.

— Внимание! Критическая температура корпуса!

— Чувствуешь, какая жара, Фёдор? — Павел прижал руки к груди. Его как будто толкали в адское пекло. Вся одежда, ещё недавно взмокшая от пота, теперь трещала, высыхая от чудовищного жара, наполняющего рубку.

— Я не могу чувствовать жар, капитан, только фиксировать… Прощайте, капитан, я горжусь, что работал с вами.

Павел попытался ответить, но смог выдавить из себя лишь хрип. Вот чёрт, подумал он, горло‑то как пересохло. И в этот миг весь мир для него вспыхнул невероятно ярким светом. Всего на мгновенье, лишь для того, чтобы потухнуть навечно…

Кемерово, 2010 год.