Последний хит «Милашек»

Пролог

Последний аккорд «Финального шквала» растворился в воздухе, но зал всё ещё ревел. Гул тысяч голосов, смешавшийся с рыданиями и ликующими возгласами, был атмосферой, которой они дышали все эти годы. Запах сцены — краска, пыль и пот — смешивался со светом лайтстиков.

Пять девушек стояли, взявшись за руки, пытаясь улыбаться сквозь слёзы. Искренние, прощальные. Это был не просто концерт. Это был последний концерт, после которого группа «Милашки» будет распущена.

Они начинали ещё детьми — с двенадцати–пятнадцати лет, а выросли в звёзд, собирающих стадионы. Добились своего — выступления на самой большой сцене страны. Дальше расти было некуда, и продюсеры решили уйти на пике славы.

Марина сжала пальцы подруг, пытаясь передать им свою волю. Рядом Аня рыдала, не сдерживая слёз. Сквозь ладонь она чувствовала напряжённую руку Жени - та, наверное, уже считала убытки. Со стороны доносились надрывные рыдания Наташи. Только Маша молчала, застыв как статуя.

И в этот миг, когда боль расставания достигла пика, мир разорвался.

Сначала послышался оглушительный хруст, будто ломали гигантские кости. С потолка посыпалась пыль, запахло гарью. Кусок кровли приподнялся и улетел в сторону. Сквозь зияющую дыру в куполе виднелось низкое свинцовое небо мегаполиса, а на его фоне, нарушая все законы физики, висел угловатый силуэт, напоминающий хищную стрекозу. Из корабля на тонких тросах спускались фигуры в чёрных комбинезонах.

Гул толпы сменился нарастающими криками ужаса. Волна паники накрыла зал. Холодный страх вытеснил тёплую грусть.

Ледяные пальцы в перчатках впились в плечи и талии девушек. Щёлкнули магнитные зажимы. Их оторвали от сцены, от света, от воздуха, которым они дышали.

И тут грянула музыка. Узнаваемая, помпезная, но совершенно чужая. «Имперский марш». Над головами ошеломлённой толпы запорхали дроны, рассыпая блестящие визитки. На гигантском экране, где только что были их улыбающиеся лица, вспыхнула надпись: «ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ!» и адрес сайта.

Их похищали. Прямо во время прощального концерта. И это… транслировали. Снимали. Делали шоу.

Девушек втянули в чрево челнока. Тела вжали в кресла, мгновенно зафиксировали ремнями. Люк захлопнулся, отрезав последние звуки прошлой жизни. Корабль рванул вверх, не с ревом двигателей, а с глухим, сминающим пространство хлопком. Заложило уши, похолодело в животе, поплыло в глазах.

Девушки молчали. Марина видела, как Наташа судорожно ловит воздух. Слышала, как Женя дёргает ремни. Чувствовала, как Аня ищет её взгляд. Она сама сжала кулаки, но в голове была только ледяная пустота.

Челнок рванул с такой силой, что потемнело в глазах. Они летели в никуда. Мир, в котором они были принцессами, рухнул за секунды. Не осталось ничего, только страх и гул чужих двигателей.

Когда люк открылся снова, девушки вышли, пошатываясь, в небольшой ангар, который занятый ими челнок заполнил почти целиком. Свет был приглушённым, металл стен отливал синевой. Перед ними стояли двое.

Молодой мужчина, со светлыми, слегка вьющимися волосами, в странного покроя комбинезоне. Его спокойные, изучающие глаза скользнули по ним, будто считывая параметры. В них не было ни злобы, ни удовольствия, и от этого становилось ещё страшнее.

Рядом с ним, в похожей одежде, стояла девушка, чуть младше них, с умным лицом и большими глазами. Она выглядела… обычной. Почти своей.

Мужчина что-то сказал. Его речь была удивительно плавной, певучей, с мягкими шипящими и скользящими гласными. Напоминала эльфийскую из фэнтезийных фильмов, но в ней чувствовалось что-то неуловимо чуждое, техногенное.

Девушка шагнула вперёд. Её голос прозвучал звонко, будто серебряный колокольчик.

— Господин говорит: добро пожаловать на борт. Кира — она показала на себя — поможет вам освоиться. Завтра утром продолжим беседу.

Глава 1

Кира двигалась по коридору легко и бесшумно, будто парила над полом. Девушки шли за ней, пошатываясь от усталости и пережитого шока, их взгляды скользили по стенам в поисках чего-то знакомого. Но вокруг был лишь идеально гладкий металл с матовым серебристым отливом, изредка прерываемый светящимися полосами. Воздух пах чем-то неуловимо чужим, сладковатым, как аромат незнакомых цветов.

— Ваши каюты, — голос Киры звучал мелодично, с лёгким акцентом. Она остановилась у ряда одинаковых дверей. — Для каждой своя. Выберите любую, они одинаковые.

Марина, не глядя на остальных, толкнула ближайшую створку. Она сжалась внутри, ожидая увидеть нечто ужасное — тесную камеру, решётки, голые стены. Но то, что она увидела, заставило её замереть на пороге.

Это был не просто номер. Это был люкс, который не снился самым дорогим отелям. Просторная гостиная с низким диваном у стены, обтянутым мягкой тканью цвета тёмной бронзы, в центре — стол из полированного дерева. Но главным было окно. Вернее, вся стена представляла собой огромное стекло, сейчас затемнённое до состояния чёрного, непроницаемого зеркала.

— Окно можно сделать прозрачным, — пояснила Кира, оставаясь в коридоре. — Голосовая команда: «Окно, прозрачность сто процентов». Или найти панель управления у края.

Марина тут же повторила команду, но ничего не изменилось. Она повернулась к Кире, и та пояснила:

— Снаружи ночь.

Марина услышала, как Аня ахнула у неё за спиной. Женя прошмыгнула внутрь, и Марина заметила, как её скептицизм дрогнул.

— Шикарно, — пробормотала она, проводя рукой по поверхности стола. — Только непонятно, зачем это всё нам. Чтобы усыпить бдительность?

— Господин всё расскажет завтра, — объявила Кира и показала на две другие двери. — Спальня. И санузел.

Марина прошла в спальную комнату. Большая широкая кровать, прикроватные тумбы, шкаф-купе. Внутри шкафа — футболки, шорты, лёгкие халаты. Когда она взяла одну из футболок, пальцы ощутили качество ткани — дорогой, мягкий хлопок. Всё идеально сидело на ней, словно их ждали.

— Как они узнали твой размер? — тихо спросила Наташа, которая зашла за ней и тоже уставилась на одежду с суеверным ужасом.

— Думаю, тем, кто может сделать дыру в «Мегаспорт-Арене», наши параметры — не проблема, — с горькой иронией произнесла Женя, разглядывая тёмно-синий халат. — Выглядит дорого. Может, и правда, просто какое-то сумасшедшее шоу?

Маша молча прошла в санузел. Оттуда донёсся её приглушённый шёпот: «Золотая сантехника...».

Девушки разошлись по каютам, но через полчаса собрались у Марины. Умытые, переодетые в мягкую, чужую, но удобную одежду, они казались менее уязвимыми, но страх никуда не делся.

— Ладно, — Марина села на диван, остальные устроились вокруг. — Обсудим. Ваши версии?

— Версии? — фыркнула Женя, поджав под себя ноги. — Нас похитили инопланетяне. Или спецслужбы. Или инопланетные спецслужбы. Вариантов ноль. Мы ничего не знаем.

— Они знают нас в лицо, знают наши размеры, — протянула Аня с сосредоточенным лицом. — Это что-то... персональное. Может, маньяк-миллиардер?

— Маньяки так не действуют, — покачала головой Марина. — Это было... слишком технологично. И публично. Эта музыка, эти визитки... Это пиар. Но чей?

— Мне страшно, — прошептала Наташа, обхватив себя за плечи. — Я хочу домой. Они нас убьют.

— Пока не убили, — заметила Женя. — Наоборот, поселили в хоромах. Значит, мы им зачем-то нужны. Живые.

— Может, они хотят выкуп? — предположила Аня.

— С кого? — Женя закатила глаза. — У нас самих денег нет, только у лейбла. Только вряд ли они станут платить. Ты же знаешь нашего менеджера, он за копейку удавится.

Маша, сидевшая в углу дивана, тихо сказала, глядя в потолок:

— Они играли «Имперский марш». И дали ссылку. Значит, кто-то это смотрит. Кто-то... там.

Все замолчали. Теперь они понимали - за каждым движением следят.

— Значит, нужно вести себя соответственно, — резюмировала Марина. — Пока мы не знаем правил, мы не делаем резких движений. Согласны?

Все, кроме Жени, кивнули. Та лишь пожала плечами: «А есть выбор?».

***

Утром за ними пришла Кира. Она провела девушек по лабиринту коридоров в просторный зал.

Их взорам открылось нечто, от чего перехватило дыхание. Вся передняя стена, от пола до потолка, была прозрачной. За ней простирался ослепительно бирюзовый океан, а ниже — клочок суши с пышной зеленью и белоснежным песком. Необитаемый остров.

В центре зала стоял стол с фруктами, свежей выпечкой, соками в стеклянных кувшинах. За столом сидел в кресле тот самый мужчина. Он молча указал рукой на небольшой столик рядом, где лежали пять устройств — маленькие изящные наушники с тонким микрофонным усиком.

— Возьмите. Это переводчики — сказала Кира. — Наденьте на ухо.

Девушки нехотя подчинились. Устройства мягко зафиксировались, издав тихий, почти неслышный щелчок.

Мужчина что-то сказал. Его певучий, странный язык теперь обретал смысл, превращаясь в их ушах в чистую, слегка механическую русскую речь.

— Доброе утро. Меня зовут Каин. Присаживайтесь. — Он указал на кресла вокруг стола.

Девушки осторожно сели за стол.

— Вы оказались здесь, потому что я выбрал вас, — его голос был ровным, без угрозы, но и без дружелюбия. Как у учёного, объясняющего условия эксперимента. — Ваша группа завершила существование. Я предлагаю вам новый контракт. Участие в проекте, аналогов которому на Земле нет.

Он сделал паузу, давая им осознать предложение.

— Проект представляет собой реалити-шоу экстремального формата. Вы будете проходить испытания в уникальных локациях. Всё будет транслироваться в реальном времени на всю вашу планету. Рейтинги будут заоблачными. Ваша известность взлетит до небес. А денежное вознаграждение позволит вам больше никогда не работать.

Он отпил из стакана.

— Вы можете отказаться. Вас отвезут обратно, и вы забудете обо всём, как о плохом сне. Но вы упустите шанс, который выпадает раз в жизни.

В зале повисло тяжёлое молчание. Его нарушила Женя. Её голос в наушнике-переводчике прозвучал чуть громче, с лёгкой искажённой ноткой.

— Отказаться? Просто так? После того как нас похитили на глазах у тысяч людей?

— Процедура похищения была необходима для создания нужного медийного фона, —ответил Каин. — Отказ повлечёт за собой процедуру стирания соответствующих воспоминаний у вас и у зрителей. Технически это несложно.

— У всех? — выдохнула Наташа. — Это же тысячи людей!

— А если мы согласимся? — перебила её Марина. — Что это за испытания? В чём их суть?

— Суть в выживании и зрелищности, — ответил Каин. — Детали вы узнаете перед каждым этапом. Пока что всё, что вам нужно знать — это то, что ваша жизнь и здоровье находятся в полной безопасности. Риск смерти исключён. Вам предстоит испытать стресс, страх, возможно боль. Но вы останетесь живы. Это гарантировано.

— Деньги, слава... и никакого риска? — Женя скептически хмыкнула. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. В чём подвох?

— Подвох в том, что отказаться после начала будет уже нельзя, — холодно заметил Каин. — И в том, что ваши эмоции станут публичным достоянием. Самыми яркими эмоциями в вашей жизни. Решайте.

— Можно попробовать, — протянула Женя.

— С чего это? — удивилась Аня.

— А с чего бы нет? — Женя пожала плечами. — Нас и так уже похитили и выставили на посмешище. Отказаться — значит вернуться к тому, что мы уже уничтожили сами. К распаду, поиску работы, жизни бывших звёздочек. А тут — деньги, слава, адреналин. И, похоже, выбора у нас всё равно нет.

— Но это же ненормально! — запротестовала Наташа. — Стресс, страх, боль… Я не хочу!

— А я хочу посмотреть на это, — тихо сказала Маша. Все обернулись к ней. — Это... интересно. И страшно. Но интересно.

— Марина? — посмотрела на неё Аня. В её глазах читалась растерянность.

Марина смотрела на Каина и понимала: он даёт им иллюзию выбора. Отказаться? Вернуться к руинам карьеры? Или... согласиться. Увидеть нечто за гранью. Получить власть, деньги, славу. И, возможно, разгадать тайну этого человека и его корабля.

— Я тоже согласна, — сказала она твёрдо. — Но мы — команда. Мы все должны быть согласны.

— Аня? — посмотрела Женя на самую мягкую из них.

Та замялась, посмотрела на Наташу, которая трясущимися пальцами теребила край футболки.

— Если мы все будем вместе... — тихо начала она. — Если мы будем друг за друга... Может, и правда, всё будет хорошо? Мы же всегда справлялись вместе.

Наташа, видя, что все склоняются к согласию, сдавленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Отлично, — сказал Каин. В его голосе не прозвучало ни удовлетворения, ни радости, лишь констатация факта. — Первое испытание начнётся завтра утром. Сегодня вам предстоит пройти обязательный медицинский осмотр и подготовку. Кира проведёт вас.

Он отвернулся к прозрачной стене, глядя на идеальный остров внизу.

Кира молча двинулась к выходу, и девушки, понурившись, потопали за ней. Вместо того чтобы вести их обратно в каюты, они пошли по другому коридору. Воздух здесь стал другим — стерильным, с едва уловимым металлическим привкусом. Стены сменились на белые матовые панели, издававшие мягкий свет.

Они вошли в белую стерильную лабораторию. В центре стояли капсулы, похожие на саркофаги с полупрозрачными крышками. Рядом ждала женщина в таком же белом комбинезоне, что и всё вокруг.

— Я доктор Элара, — представилась она, и их переводчики тут же обработали её плавную, певучую речь. — Вам предстоит процедура сканирования и установки нейроинтерфейса. Пожалуйста, раздевайтесь и ложитесь в капсулы.

Повисло напряжённое молчание.

— Раздеться? Полностью? — первой его нарушила Наташа, инстинктивно скрестив руки на груди. — Зачем? Что это за интерфейс?

— Это стандартная процедура для участия в проекте, — голос доктора звучал спокойно и убаюкивающе. — Нейроинтерфейс позволит вам обходиться без внешних переводчиков. Вы будете понимать и говорить на любом языке вашей планеты. Это сделает прохождение испытаний более комфортным и эффективным.

— Более комфортным? — скептически хмыкнула Женя. — Выглядит как-то слишком инвазивно для простого изучения языков. Что он ещё будет делать, этот ваш интерфейс? Считывать мысли?

Доктор Элара мягко улыбнулась, словно успокаивая непослушного ребёнка.

— Интерфейс поможет нам отслеживать ваши жизненные показатели в режиме реального времени. Чтобы гарантировать вашу безопасность. Что касается мыслей... — она сделала лёгкую паузу, — он будет считывать только ключевые нейроимпульсы, связанные с языковыми центрами и базовыми эмоциональными реакциями. Для калибровки оборудования. Это абсолютно безболезненно и безопасно.

— Базовые эмоции? — в голосе Марины прозвучала тревога. — Зачем?

— Чтобы понимать ваше состояние во время испытаний, — невозмутимо ответила Элара. — Если уровень стресса выше критического уровня, система сможет оказать поддержку. Вы даже не представляете, насколько это совершенная технология. Она откроет для вас новые грани восприятия.

Аня, которая всё это время молча слушала, глянула на доктора с доверчивым интересом и тихо спросила:

— И после этого мы сможем сами говорить на вашем языке? Без этих штук в ухе?

— Именно так, — кивнула Элара. — Вы будете понимать нас с полуслова. И друг друга тоже. Это сблизит вас.

— Звучит... полезно, — негромко заметила Маша, уже изучая ближайшую капсулу.

— Я против, — упёрлась Женя. — Мне не нравится, когда что-то ковыряется у меня в голове.

— Если вы откажетесь, господин Каин сотрёт вам память, — напомнила Кира, стоявшая у входа. Её голос прозвучал как холодный душ. — Решайте.

Марина вздохнула. Выбора не было. Любое сопротивление вело прямиком к «стиранию». А эта перспектива пугала её даже больше, чем неизвестная технология.

— Хорошо, — она сняла одежду и положила её на ближайший стул. — Приступайте. Раньше начнём – раньше кончим.

Её примеру, после недолгого колебания, последовали Аня и Маша. Наташа, видя, что сопротивляться бесполезно, с дрожью в руках стала снимать футболку. Женя промолчала, её лицо было каменным, но она тоже стала раздеваться — медленно, с вызовом, всем своим видом показывая, что делает это под принуждением.

Одна за другой они легли в прохладные капсулы. Доктор что-то говорила, но без переводчиков они её не понимали. Крышки капсул плавно закрылись, оставляя их лица под полупрозрачным стеклом. Марина почувствовала, как к её вискам прикоснулись что-то холодное. Послышался тихий, едва уловимый гул.

«Нейроинтерфейс инициирован, — прозвучал в её сознании механический женский голос. — Начинаем синхронизацию. Первичный нейроторекс... готов. Вторичный контур…»

Голос стал расплывчатым, как будто кто-то быстро менял настройки.

«...для вашего комфорта и безопасности, — закончил голос уже без той чёткости. — Приятного отдыха.»

Марина не успела ничего осознать. По телу разлилась волна тепла, унося тревоги и страхи. Последнее, что она успела подумать, было о том, что голос сказал что-то странное про «фиксацию» и «анализ», но что-то спрашивать было уже поздно. Последней мыслью Марины было: «Анализ чего?» Затем сознание отключилось.

Глава 2

Сознание возвращалось медленно. Марина открыла глаза, полупрозрачная крышка капсулы уже была откинута. Она лежала, чувствуя себя отдохнувшей, будто проспала целые сутки. В голове стояла непривычная ясность и тишина. И… она понимала.

Она понимала тихую, методичную речь доктора Элары, которая проверяла показания на экране у следующей капсулы. Не через переводчик, а напрямую. Слова обретали смысл сами по себе, обходя сознание, всплывая сразу как готовое знание.

— Всем всё понятно? — спросила Марина голосом, осипшим от сна.

Марина увидела, как из соседней капсулы поднялась Аня. Та смотрела на неё с удивлением.

— Марин... я понимаю, что она говорит! — прошептала она. — Про «стабильные показатели» и «успешную интеграцию»! Это же магия!

— Не магия, — хрипло проговорила Женя, садясь в своей капсуле и с подозрением ощупывая виски. — Это та самая штука в голове. Привет, большой брат. Теперь ты с нами навсегда.

Одна за другой они поднимались. Даже Наташа выглядела менее подавленной — видимо, искусственный сон пошёл ей на пользу. Маша молча двигала губами, беззвучно повторяя сложные термины, которые ловила из речи Элары, будто тестируя новый инструмент.

Кира ждала их у выхода.

— Сейчас ночь. Вам следует отдохнуть перед испытанием.

— Мы выспались, кажется, на год вперёд, — возразила Женя. — Можно хотя бы посмотреть, где мы живём? А то в шикарной тюрьме побывали, но обстановку так и не изучили.

Кира посмотрела на неё своими ясными глазами и кивнула.

— Хорошо. Думаю, вам будет полезно изучить вашу «тюрьму» — девушка махнула рукой. —Следуйте за мной.

Кира повела их вниз. Лифт бесшумно устремился вглубь корабля, в самое царство гула и мощи. Их встретил оглушительный гул реакторов. Воздух вибрировал, в нём разносился резкий, электрический привкус озона, обжигающий ноздри металлом и чем-то едким, похожим на раскалённый керамический изолятор.

— Силовой отсек, — объявила Кира, повышая голос, чтобы её было слышно. — Основной и резервный термоядерные реакторы, системы жизнеобеспечения, хранилища топлива и сырья для репликаторов.

Они прошли мимо бесчисленных технических отсеков, где в полумраке замерли непонятные механизмы, готовые по команде ожить и начать свою работу, и мимо огромного ангара, в котором стояли два вездехода на массивных колёсах — для марсианских пустошей или лунных кратеров, как тут же предположила Марина.

— Да, так и есть — подтвердила Кира. — Это роверы для безвоздушной среды. Хотите посидеть в кабине?

Девушки благоразумно отказались.

Средняя палуба была более дружелюбной. Обзор начали с носового зала с панорамным видом, где они разговаривали с Каином.

— Многофункциональный зал для массовых мероприятий – пояснила Кира. Девушка повела их по центральному коридору.

— Учебный класс, он же зал брифингов, — показала она на первую дверь справа. Внутри виднелись кресла и большой голографический экран. — Спортивный зал. Медицинский отсек вы уже видели.

Кира прошла дальше по коридору.

— Гидропонная оранжерея — за стеклянной стеной зеленели ряды неизвестных растений под ярким светом. — Для регенерации воздуха и производства свежей пищи.

— Столовая, она же бар — Кира кивнула на вход в уютное помещение с низкими столиками, мягкими креслами и стойкой, за которой стояли блестящие аппараты, похожие на автоматы по продаже мелочёвки. — Алкоголя нет, но есть синтезированные соки.

— Банно-релаксационный комплекс — за дверью девушки увидели помещение со шкафчиками у стен и скамейкой в центре, из которой вело несколько дверей, видимо, к сауне или душевой.

— Комнаты персонала, — Кира прошла мимо нескольких одинаковых дверей, даже не замедляя шаг. — Ангар.

Кормовая часть средней палубы была целиком отдана под ангар — огромное, пустое, гулкое помещение, напоминавшее собор индустриальной эпохи, где божеством был техника. Воздух здесь пах озоном, смазкой и холодным металлом. В центре стоял тот самый челнок. Он был больше, чем казался изнутри. Потёртая обшивка, сколы и царапины — свидетельства многих полётов. Он занимал почти всё свободное пространство, его крылья почти вплотную подходили к стенам, оставляя лишь узкие технологические проходы. Вдоль стен, подобно спящим металлическим паукам, замерли различные приспособления для обслуживания и ремонта: складные манипуляторы со сменными инструментами на концах, стойки с диагностическим оборудованием, мобильные платформы-подъёмники. Всё говорило о том, что этот корабль в первую очередь был инструментом, тщательно и регулярно обслуживаемым, готовым в любой момент ринуться выполнять приказ — будь то научная миссия или очередное дерзкое похищение. Тишина здесь была обманчивой, словно челнок всего лишь затаил дыхание в ожидании следующего вылета.

На верхней палубе Кира лишь показала на единственную дверь в носовой части: «Каюта Каина». Их собственные каюты они уже видели. На этой же палубе были и другие каюты, но они в данный момент пустовали.

Затем начался инструктаж. Кира показала аварийные щитки у каждой двери — внутри лежали компактные дыхательные аппараты, похожие на капюшоны.

— Наш корабль – космический, а это значит, что возможна разгерметизация — её голос звучал с апломбом, как у учительницы. — В случае разгерметизации отсека автоматически сработают аварийные щиты. Если вы оказались в заблокированном пространстве, используйте дыхательный аппарат. Он рассчитан на сорок минут. Активируется надеванием. Маячок включится автоматически и подаст сигнал на пульт управления для вашего обнаружения и эвакуации.

Она заставила каждую из них надеть капюшон и активировать его. Марина быстро поняла принцип. Она видела, как Женя мрачно выполняла указания, как Наташа бледнела, а Аня старательно повторяла каждое движение.

После экскурсии их охватила странная эйфория. Ужас похищения немного притупился, сменившись осознанием невероятного технологического чуда, в котором они оказались.

— Девчонки, а не сходить ли нам в ту самую баню? — предложила Аня, тряхнув волосами. — Как в старые добрые времена, после гастролей.

Остальные поддержали её идею. Банно-релаксационный комплекс оказался роскошным: парная из светлого дерева, бассейн с прохладной водой, которая искрилась пузырьками воздуха, и даже комната для отдыха с мягкими лежаками.

Вскоре они уже сидели в парной, и воздух, пахнущий кедром, разгонял последние остатки страха.

— Знаете, а ведь тут... неплохо — лежа на полке, осторожно произнесла Наташа.

— До поры до времени, — парировала Женя, поливая воду на камни. — Всё это: каюты, бани, еда... Всё это для того, чтобы мы лучше выступали в их шоу. Чтобы стресс был ярче, а эмоции — чище. Мы — породистые животные перед выставкой.

— Но ведь и мы что-то получаем, — возразила Аня, прислонившись к деревянной стене. — Деньги, известность.... И ты только посмотри на всё это! Мы первые люди, которые видят такие вещи!

— Если останемся живы, чтобы рассказать, — мрачно добавила Женя.

— Он сказал, что риск смерти исключён, — напомнила Марина, чувствуя, как усталость покидает тело. — Технологии...

— Технологии технологиями, но чудес не бывает, — Женя вытерла лицо ладонью. — У всего есть цена. И мне интересно, какую именно с нас возьмут.

— Мне страшно, — призналась Наташа. — Но и.… интересно. Что это будут за испытания?

— Что-то связанное с тем островом, что мы видели, — предположила Маша, молча сидевшая в углу парной. Все посмотрели на нее. — Зачем надо было его показывать?

— Остров... — задумчиво протянула Марина. — Выживание? Командные задания? Вполне логично.

Они помолчали. У каждой были свои мысли о завтрашнем дне. Страх отступал перед лицом неотвратимого. Его место понемногу занимало любопытство и даже азарт.

Позже, уже в своей каюте, Марина долго не могла заснуть. Тишина, нарушаемая лишь почти неслышным гулом корабля, давила на уши. Она встала с кровати, подошла к огромной, затемнённой стене и тихо скомандовала: «Окно, прозрачность сто процентов».

Чёрное зеркало растворилось, и её глазам открылась бездна. Глубоко внизу, под призрачным сиянием полной Луны, колыхался безбрежный океан, чёрный и незнакомый. Лунный свет ложился на воду дрожащей дорожкой. Это была дорога в никуда. Дорога в завтра.

Она прижала ладонь к холодному стеклу. Внизу — их первый полигон. Рай, который готовил ад.

«Кто я такая, чтобы бросать вызов дикой природе?» — пронеслось в голове. — «Я лидер поп-группы, а не отряд выживания». Правила здесь были другими. Чужими.

«Мы все можем там остаться» —прошептал внутренний голос, полный страха. «Или я их всех погублю своим решением. Как вести за собой, когда сама не знаешь, куда идешь?»

Она закрыла глаза. Вспомнила их лица. Испуганные глаза Наташи. Циничную маску Жени. Сделала вдох. Расправила плечи и снова открыла глаза. Лунная дорожка на воде всё так же мерцала, но теперь она видела в ней не путь в никуда, а чёткий ориентир. Вызов. Она не знала, что их ждёт. Но она знала, что обязана это выдержать. Не ради денег или славы, а чтобы доказать — прежде всего самой себе — что её воля сильнее любого страха. Что она может защитить тех, кто за ней пошёл.

Она больше не была просто певицей. Она была капитаном в настоящем, смертельном плавании. И капитан не имеет права показывать свою неуверенность команде.

«Хорошо, — мысленно бросила она в ночь, в океан, в лицо невидимому Каину. — Ты хочешь шоу? Ты хочешь наших эмоций? Ты их получишь. Но мы пройдём твои испытания. Мы выживем. Я даю слово».

Она затемнила окно и легла в постель, уставившись в потолок, за которым были звёзды. Страх никуда не делся. Он сжался в тугой, холодный комок в глубине души. Но теперь он был под контролем. Завтра начнётся война. И она была к ней готова.

Глава 3

Утро на корабле наступало не с восходом солнца. Его объявлял мягкий, но настойчивый голос Киры, звучавший одновременно во всех каютах: «Подъём. Через тридцать минут завтрак в столовой. Через час — брифинг в главном зале».

Девушки собрались в зале для брифинга, молчаливые и сосредоточенные. Вчерашняя расслабленность испарилась, уступив место тревожному ожиданию. За стеклом был всё тот же остров, у окна стоял Каин.

— Доброе утро, — он показал на остров. — Ваше первое испытание называется «Рай». Цель — прожить здесь семь суток, либо завершить его досрочно, добравшись до моего корабля. Испытание начинается через час. Вопросы?

Тишину нарушил скептический голос Жени:

— Прожить? В шортах и футболках? Выдадите хотя бы ножи?

— Снаряжение базового уровня уже на острове, — парировал Каин. — Всё остальное — предмет вашей добычи, изобретательности или... зрительской симпатии.

— Зрительской? — переспросила Марина, чувствуя внутренний холод.

— Трансляция начнётся в момент высадки, — Каин сделал лёгкий жест, и перед ними возникла голограмма с каким-то сайтом. — Пока выложен один ролик, на котором мы обсуждали ваше согласие на участие. Для видео автоматически создаются субтитры на всех популярных языках.

На экране показались счётчики просмотров.

— Пользователи могут отправлять текстовые сообщения, — продолжил Каин, — а также «бусты» — предметы из определённого списка. Это продукция репликаторов моего корабля, а они способны на многое. Всю информацию вы будете получать через нейроинтерфейс.

Он свёл вместе указательный и средний палец и дважды постучал себя по виску.

— Этим жестом активируется главное меню. Попробуйте!

Марина повторила движение, и перед ней возникло окно, управляемое силой мысли.

— За нами... будут следить? Круглые сутки? — тихо спросила Аня.

— Автоматическими дронами-наблюдателями, — кивнул Каин. — Трансляция непрерывна. Но вы можете отключать её на непродолжительное время — до получаса в сутки совокупно. Например, для отправления естественных потребностей.

— Полчаса? Чтобы умыться и... всё остальное? — возмутилась Женя. — Это унизительно!

— Это условия контракта, — холодно парировал Каин. — Публичность — ключевой элемент. Некоторые, — его взгляд скользнул по Наташе и Марине, — возможно, решат не пользоваться этой опцией для привлечения аудитории.

Марина почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Его слова звучали так, будто они были товаром на полке.

— А если мы откажемся? Прямо сейчас? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Тогда вас возвратят со стёртой памятью, — ответ был предсказуемым. — А зрители увидят ролик о том, что вы сошли с дистанции. Выбор за вами.

Выбора не было. Как и всегда в этой игре.

— Ладно, — сдалась Марина. — Что делать на острове?

— Найти укрытие. Развести огонь. Собрать еду. Выжить. Если вопросов больше нет – начинаем.

Челнок высадил их на идеальном пляже с белым песком и исчез в небе, оставив в оглушительной тишине, нарушаемой лишь шумом прибоя. Воздух был густым, влажным и обжигающе горячим. Рядом лежал ящик. Внутри — пять ножей, фляги и аптечка.

— И всё? — скептически протянула Женя. — На семь дней? Щедро.

— Тише! — вдруг сказала Наташа, замирая. — Слышите?

В сознании прозвучал мелодичный сигнал, затем возникло голографическое окно.

[Зритель «SpaceWolf»: Держитесь! Мы с вами!]

— О боже, — прошептала Наташа. — Началось.

Марина сжала рукоятку ножа. Она посмотрела на подруг — испуганных, но собравшихся вокруг.

— Вода и укрытие. Аня и Наташа, ищите ручей вдоль джунглей. Женя, Маша — со мной. Ищем место для лагеря, пробуем развести огонь.

Она сделала первый шаг по песку, чувствуя на себе не только солнце, но и взгляды миллионов. Игра начались.

***

Девушки двинулись вдоль кромки джунглей. Влажность была удушающей. Воздух казался густым и тяжёлым. Вскоре они нашли ручей — неширокий, мутноватый, но с живительной прохладой.

— Вот! Идеально! — обрадовалась Аня. — Вода есть. И тень. Остаёмся тут.

— Идеально? — фыркнула Женя. — Сюда ночью может кто угодно подкрасться. И комары тучами.

— Но вода рядом! — не сдавалась Аня.

— А если ручей разольётся? Или змеи нападут! — в голосе Наташи зазвенела паника.

Марина молча слушала, глядя на ручей.

— Женя права, — тихо сказала Маша. — Грунт влажный. Если пойдёт дождь — нас смоет.

— Прекратите спорить, — отрезала Марина. — Мы не на пикник собрались. Ищем место на возвышении.

Через двадцать минут джунгли расступились, открыв небольшую поляну в полусотне шагов от ручья. Место было на уступе, сухое, с хорошим обзором.

— Вот, — бросила Женя. — Видно всех и всё.

— Но здесь жарко! — возразила Наташа.

— Зато не съедят заживо, — парировала Женя.

Марина осмотрела площадку. Место было далеко от идеала, но безопасным.

— Останемся здесь. Разбиваем лагерь. Женя, помоги собрать хворост. Аня, Наташа, наполните фляги. Маша, ищи камни для очага.

Попытки развести огонь ни к чему не привели. Руки были в ссадинах, а дерево не загоралось. Вдруг в сознании Ани прозвучал сигнал.

[Зритель «GrandMa» отправил(а) «буст»: зажигалка.]

С неба спустился дрон и выронил в её ладони металлический цилиндр.

— Это… для меня? — прошептала она.

— Для всех, — поправила Марина. — Зажигай.

Зажигалка щёлкнула, и ярко-оранжевое пламя взметнулось в небо. Через минуту уже потрескивал костёр. Первая победа. Хлипкая, подаренная свыше, но победа.

Марина почувствовала эйфорию, но ненадолго. Живот напомнил о голоде.

— Разделимся, — предложила Марина. — Я и Женя идём вдоль ручья, ищем коренья или фрукты. Аня, с Наташей — по кромке пляжа, ищите кокосы. Маша, остаёшься поддерживать огонь.

Поход за пропитанием был тяжёлым. Женя цинично комментировала каждое растение. Марина полагалась на интуицию и редкие подсказки в голове.

[Посмотри налево, у корней дерева с красными цветами — похоже на дикий банан.]

[Не бери эти ягоды, птицы их не клюют.]

Кое-как набрали несколько странных фруктов и корешков. Вернувшись, обнаружили, что Аня и Наташа принесли три кокоса. Ужин вышел скудным, но это была еда.

Солнце склонилось к закату, и вокруг резко похолодало.

— Надо просить спальники, — заявила Женя, поёживаясь. — Или мы тут замёрзнем.

— А если они дорогие? — взволнованно спросила Аня. — Не все смогут…

— Просим, — коротко сказала Марина. Она вызвала интерфейс и отправила сообщение зрителям: «Очень холодно. Нужны спальники. Пожалуйста, помогите».

Один за другим с неба начали спускаться дроны, сбрасывая свёрнутые в тубусы современные, лёгкие спальники. Три штуки.

— Три? — взвизгнула Наташа. — Нас пятеро!

— Значит, не всех нас зрители любят одинаково, — с горькой усмешкой констатировала Женя, раскидывая один из спальников.

Марина молча смотрела на три тубуса. Конфликт был неизбежен.

— Аня, Наташа, Маша — берите, — тихо сказала она.

— А ты? — удивилась Аня.

— А мы с Женей погреемся у огня, — Марина старалась, чтобы голос не дрогнул. — Будем дежурить по очереди. Завтра попросим ещё.

Женя хотела возразить, но лишь пожала плечи: «Геройствуешь. Ладно, первая вахта моя».

Ночь наступила быстро. Звёзды сияли непривычно ярко. Три девушки устроились в спальниках, сбившись в кучку для тепла. Марина и Женя сидели у костра, который старательно поддерживали, подбрасывая хворост. Было холодно, неуютно и страшно. Шорохи джунглей казались угрожающими.

Они молчали. Шесть дней казались вечностью. А до корабля — километр океана, полного неизвестности.

Глава 4

Утро не принесло облегчения. Солнце взошло яркое, но ночной холод ещё цепко держался в костях. Марина чувствовала себя разбитой. Женя сидела, ссутулившись, у потухшего костра и молча ковыряла палкой в пепле. Ночное дежурство далось им тяжело.

Аня, Наташа и Маша вылезли из спальников помятые, но относительно отдохнувшие. Они молча принялись за работу — Аня пошла к ручью, Наташа и Маша попытались развести огонь.

— Так мы не протянем, — хрипло произнесла Женя, не поднимая головы. — Еды нет. Силы на исходе. Сегодня мы будем просто валяться и умирать от голода.

— Надо искать, — автоматически сказала Марина, но в её голосе не было прежней уверенности.

— Искать? — Наташа с надрывом засмеялась. — Мы вчера полдня ползали по джунглям и нашли три волосатых фрукта!

— Может, просить помощи? — осторожно предложила Аня. — У зрителей… Мы можем попросить еды.

— Превратиться в попрошаек? — Женя резко подняла голову. — Сидеть с протянутой рукой? Нет уж.

— Но мы не справляемся, — тихо сказала Маша.

— Это только ты не справляешься, — Женя встала, глядя на Марину. — Ты же наша храбрая лидерша. Что скажешь? Будем сидеть и клянчить, как последние нищие, или попробуем сделать что-то сами?

В её тоне был вызов. Марина почувствовала, как гордость заставляет её сжать кулаки.

— Ты права, — неожиданно для себя сказала Марина. — Хотя бы попробовать надо самим. Женя, пойдёшь со мной? Остальные оставайтесь здесь. Поддерживайте огонь. Если что… просите помощи.

Аня хотела возразить, но лишь кивнула. Она смотрела им вслед с растущим беспокойством. Как только они ушли, Наташа обречённо вздохнула.

— Они ничего не найдут! Мы умрём с голоду!

— Может, и не умрём, — задумчиво произнесла Маша. — Зрителям нужно участие. Им нужно узнать нас получше.

Она встала и, сделав вид, что поправляет одежду, отошла за ближайшее дерево, якобы по нужде. Аня с Наташей слышали её смущённое: «Ой, забыла выключить трансляцию!» — и затем тихий смешок.

Через несколько минут раздался знакомы гул дрона. Он спустился и сбросил у ног Маши не пакет с едой, а объёмный тубус. Внутри была палатка на пятерых человек.

— Ты это… специально? — спросила Наташа.

— Мы все хотим выжить, — безразличным тоном ответила Маша. — Просто кто-то собирает корешки, а кто-то думает головой.

Аня и Наташа тоже начали общаться с аудиторией. Дроны с посылками стали прилетать чаще: энергетические батончики, обезвоженные пайки, даже котелок с набором посуды.

Когда Марина и Женя, уставшие и исцарапанные, вернулись в лагерь, они застыли на краю поляны. В центре стояла палатка, рядом весело горел костёр, на котором варилась похлёбка. Аня и Наташа ели шоколадные батончики.

— Что это? — тихо спросила Марина.

— Это реальность, — устало бросила Женя, швыряя на землю жалкую связку фруктов. — Пока мы геройствовали, они не забыли, в каком мире мы находимся.

— Мы просто попросили помощи! — вспыхнула Наташа. — А вы? Что вы принесли? Этого даже птице не хватит!

— Мы пытались! — крикнула Женя. — Мы не собирались продавать свои страдания за шоколадки!

— Хватит! — крикнула Марина. — Мы в опасности. Каждая секунда ссоры — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Есть еда? Есть укрытие? Отлично. Значит, мы выживаем. Всё.

Она села у костра и молча взяла батончик. Руки чуть дрожали. Женя, сжав губы, последовала её примеру.

Вечером девушки ели тушёнку и молчали. Над ними была палатка, голод был утолён, но между ними лёг невидимый барьер. Марина молчала. Слова застревали в горле. Она видела, как подруги разделились на два лагеря, и не знала, как их объединить.

Ночь не принесла покоя. Мысли метались. Успех Ани и Наташи жёг изнутри. Они сдались, приняли унизительные правила, и выиграли. Гордость оказалась плохим советчиком.

В разгар раздумий в сознании прозвучал чужой голос:

[Принимать помощь — не слабость. Это стратегия. Вы не боретесь с природой в одиночку. Вы — центр огромной системы. Ваша задача — управлять ею, а не отвергать. Сильные умеют использовать доступные ресурсы. Все ресурсы.]

Марина замерла. Это была не просто поддержка, а инструкция. Холодная, расчётливая, но отозвавшаяся в ней согласием.

Утром она собрала всех. Лицо было серьёзным, взгляд — твёрдым.

— Вчера я была неправа. Гордость — роскошь, которую мы не можем позволить. У нас есть… партнёры. Наша задача — выжить. Любой ценой. Я буду играть по их правилам. И прошу вас сделать то же самое.

— То есть ты предлагаешь официально стать цирковыми обезьянками? — язвительно спросила Женя.

— Я предлагаю перестать умирать от голода, — парировала Марина.

— А что мы должны делать? — спросила Аня. — Просто просить?

— Просить — скучно, — неожиданно вмешалась Маша. — Им нужно зрелище. Эмоции. Искренние или… похожие на искренние.

— Например? — с подозрением спросила Женя.

Маша пожала плечами, глядя на бирюзовую гладь океана.

— Они же мужчины. В основном. Им нравятся красивые девушки. А мы все здесь… довольно красивые. И мы на необитаемом острове. А здесь жарко.

Повисло тяжёлое молчание.

— Ты предлагаешь нам… раздеться? — ахнула Аня, краснея.

— Я предлагаю нам искупаться, — голос Маши прозвучал ровно, но кончики её ушей горели багрянцем. Она смотрела в песок, избегая глаз подруг. — Без купальников. Их же у нас нет. Это будет выглядеть… естественно.

— Это же стриптиз для всего мира! — Женя вскочила, её лицо исказилось от отвращения.

Марина почувствовала, как по спине бегут мурашки. Горло сжал спазм. Это было гениально и омерзительно одновременно.

— Она права, — выдавила она, и собственный голос показался ей чужим. — Это может сработать.

— Я не буду! — упёрлась Женя. — Это унизительно!

— Женя, — Марина посмотрела на неё не как на подругу, а как на лидер на бойца. — Вчера ты хотела бороться. Сегодня ты отказываешься от самого эффективного оружия. Это контрпродуктивно. Иди с нами.

Женя сжала губы, её лицо исказила гримаса, но она молча кивнула.

Они пошли к воде нервной кучкой. Первой разделась Наташа. Затем Аня, красная как рак. Маша сделала это быстро и безэмоционально. Марина последовала за ними. Женя раздевалась последней, движения её были полны протеста.

Они вбежали в тёплую воду с криками и брызгами. И это сработало. Почти мгновенно в их сознании начали всплывать сообщения. Сначала сдержанные, потом всё более восторженные и откровенные. А потом полетели «бусты». Не еда, не вода. Украшения. Духи. Шёлковые платки. Безделушки.

В этот момент Наташа, зашедшая глубже других, взвизгнула — не игриво, а пронзительно и по-настоящему. Её лицо исказилось от боли. Девушка сделала шаг к берегу, но вдруг упала, и вода сомкнулась над её головой.

На секунду все остолбенели. Затем Марина и Аня, забыв про игру, бросились к ней. Им с трудом удалось вытащить девушку на берег. Наташа рыдала, держась за бедро. На коже расползался огромный красный ожог.

Сообщения посыпались градом. Теперь испуганные, советующие.

[Это медуза! Португальский кораблик!]

[Срочно промыть солёной водой!]

[Смотрите, какая у неё грудь! И всё остальное тоже ничего! Жаль, если это пропадёт. Дарю аптечку!]

Последнее сообщение было двусмысленным, но вместе с ним с неба спустился дрон и сбросил медицинский набор. Марина, не думая, вскрыла его. Руки дрожали, но она действовала чётко, читая подсказки, всплывавшие у неё перед глазами. Она поливала ожог чем-то из флакона, потом накладывала гелевую повязку. Наташа постепенно перестала рыдать, её дыхание выравнивалось.

Девушки сидели на песке — грязные, мокрые, голые. Вокруг валялась одежда и брошенные дронами безделушки. Никто не смотрел друг на друга.

Пока девушки приводили себя в порядок, Марина смотрела на безмятежный океан. Они сделали первый шаг. И она боялась думать, что будет дальше.

Глава 5

В лагере стояла тяжёлая тишина. Из палатки доносилось лишь тяжёлое, прерывистое дыхание Наташи. Обезболивающее помогало, но ненадолго; ожог на её бедре пылал багровым, зловещим узором.

Марина сидела у холодного костра, сжимая в пальцах нелепый шёлковый платок —«подарок» за утреннее представление. Её лицо было каменной маской.

— Так больше продолжаться не может, — её голос прозвучал глухо, но чётко. — Мы унижаемся, а они кидают нам побрякушки. Пока мы тут танцуем голыми, Наташа может умереть. Мы теряем время.

Женя, чистившая ножом корень, язвительно хмыкнула:

— Блестящий анализ. И что предлагаешь, о наш великий стратег? Снова ползать по кустам?

— Предлагаю закончить это, — отрезала Марина. — Досрочно. Добраться до его корабля.

Предложение повисло в воздухе. Все посмотрели на корабль, болтающийся у линии горизонта.

— Каким образом? — устало спросила Аня, протирая Наташе лоб мокрой тряпкой. — Вплавь? Это километр, не меньше!

— Построим плот. Мы просили ерунду. Попросим инструменты. Топор, верёвки, пилу.

— Не пришлют, — негромко сказала Маша, не отрывая взгляда от линии прибоя. — Им нравится наше шоу. Зачем им помогать ему закончиться?

— Но Наташе плохо! — в голосе Ани зазвенели слёзы. — Они же видят это!

— Им это и нравится, — с убийственной прямотой заявила Женя. — Страдания, слёзы — это тоже рейтинг. Особенно в комплекте с голыми телами. Будет больше мазей, обезболивающего, но не пилы. Таковы правила.

Марина сжала кулаки, ненавидя её правоту. Логика хозяев была чудовищно простой и неумолимой.

— Мы должны попробовать, — упёрлась она. — Все вместе. Умолять. Объяснить.

Они попробовали. Вышли к воде и хором, глядя в небо, стали просить — инструменты, верёвку, всё для плота. Дроны один за другим сбрасывали на песок консервы, шоколад, ещё пачку бинтов. Ничего подходящего для побега.

Наташа в палатке застонала громче. В её голосе прозвучала настоящая боль.

Марина отвернулась, чувствуя, как подступает беспомощная ярость. Готовая закричать, она заметила, как Маша молча встала и быстрыми шагами скрылась в зелёной стене джунглей. Её уход был так стремителен, что остальные несколько секунд молча смотрели ей вслед.

— Куда это она? — спросила Аня.

— По нужде, наверное — пожала плечами Женя. — Надеюсь, она не забудет выключить трансляцию.

Но Маша отошла далеко, вглубь острова, где деревья смыкались плотным пологом. Она остановилась на поляне и жестом подозвала один из дронов. Устройство послушно спустилось, камера сфокусировалась на её лице.

— Я слушаю, — тихо сказала она. — Что я должна сделать?

Поток сообщений обрушился на неё. Она стояла неподвижно, лишь изредка кивая, в глазах читались ужас и отвращение. Она что-то коротко спросила, получила ответ и закусила губу. Казалось, вот-вот развернётся и сбежит. Но потом её взгляд метнулся в сторону лагеря, откуда донёсся ещё один приглушённый стон.

Маша закрыла глаза, глубоко вдохнула и… дрожащими пальцами расстегнула пряжку на поясе. Она сняла с себя всё и легла на траву. Сообщения перед глазами отдавали отрывистые, унизительные команды. Листья холодно касались кожи. Воздух пах гнилью. Дрон жужжал над ней. Она бормотала что-то несвязное, подчиняясь приказам: «Да… хорошо… о-о-о!».

Через пятнадцать минут она вернулась. Шла медленно, с опущенной головой, щёки пылали. В руках она сжимала какой-то предмет.

Все смотрели на неё. Она молча протянула находку Марине. Это была пила с острыми, блестящими зубьями.

— Маш… Откуда? — выдавила Марина.

Подруга не поднимала глаз.

— Прислали. Один зритель… Просто так.

— «Просто так»? — вступила Женя, её цепкий взгляд изучал смущённую позу Маши. — Мы всем скопом умоляли — и ничего. А тебе одной «просто так» пилу? Что ты сделала?

— Ничего! — голос Маши сорвался на высокую, истерическую ноту. Она резко обернулась и побежала к палатке. — Я просто… попросила. И всё!

Маша не смотрела никому в глаза. Её спина была сгорблена, щёки горели. Она заплатила чем-то личным, что навсегда останется её тайной и их общей догадкой.

Марина с силой сжала рукоятку пилы. Инструмент свободы оказался тяжёлым.

***

Плот продвигался мучительно медленно. За день изнурительной работы под палящим солнцем им удалось повалить одно дерево и очистить его от веток. Руки были в ссадинах, спины ныли. Вечером они молча жевали присланные зрителями продукты, подавленные и уставшие.

— Таким темпом мы за неделю и двух брёвен не свяжем, — констатировала Женя, разглядывая раненную ладонь.

— А Наташа неделю не выдержит, — тихо добавила Аня. Девушке стало чуть легче, но о переправе не могло быть и речи.

Назавтра они распилили дерево пополам. Решимость иссякла, уперевшись в неподъёмную громаду леса и собственное бессилие.

— Может, не из дерева? — нерешительно предложила Аня. — У нас же есть спальники. Надуть, завязать…

Женя проверила. Воздух с шипением вышел через ткань.

— Держать будут. Минут пять. Ткань не герметична.

— Если попросить у них большие, герметичные пакеты? — негромко сказала Маша. — Надуть и запихнуть внутрь. Как поплавки.

Все задумались. Идея была здравая.

— Не пришлют, — с горькой уверенностью сказала Женя. — Им наш плот не нужен.

Марина молча встала и кивком подозвала Машу следовать за собой. Они отошли к прибою.

— Маш, — начала Марина, глядя на воду. — Пила. Как ты её выпросила?

Та вся сжалась, лицо залила краска.

— Я… просто попросила. Повезло.

— Не ври. Мы все просили. Нам шлют еду, тебе — инструмент. Скажи, как. Не чтобы упрекнуть, а чтобы понять, как выжить.

Маша закрыла лицо руками, её плечи затряслись.

— Не хочу говорить… Это ужасно…

— Хуже, чем смерть Наташи? Хуже, чем сгнить здесь? — настойчиво спросила Марина. — Мы команда. Твой секрет останется между нами, но он может спасти всех.

Долгая пауза была нарушена только криком чаек. Наконец Маша, не поднимая глаз, прошептала, запинаясь. «…Они сказали… показать… сказать эти слова… дрон был так близко… мне было так стыдно…» Этого хватило. Марина слушала, и ей становилось то жарко, то холодно. Унижение. Беспомощность. Продажа крох приватности за глоток свободы.

— Понятно, — когда Маша замолчала, вытирая слёзы, Марина положила руку ей на плечо. — Спасибо. Иди к остальным. Ничего не говори.

Она осталась одна. Ветер трепал волосы, солёные брызги били в лицо. Перед ней стоял выбор, от которого сводило желудок.

Сделать то же самое? Добровольно опуститься на дно ради нескольких непромокаемых пакетов? Гордость кричала «нет». Она — лидер, она должна вести их к победе честно.

Но ум холодно констатировал: честно не получается. Силы на исходе. Время уходит. А цена — несколько минут стыда. Не жизни. Всего лишь стыда.

Она сжала кулаки. Мысль о камере вызывала тошноту. Она представила своё лицо на экранах миллионов. Потом — лицо Наташи, бледное от боли. Вторая картина оказалась сильнее.

Марина закусила губу до крови. Она ненавидела Каина, его систему. Ненавидела себя за то, что сделает сейчас. Глубоко вдохнув, будто перед прыжком в ледяную пустоту, она медленно подняла руку, подзывая ближайший дрон.

Глава 6

Утро было бодрым почти для всех. Солнце, заливавшее поляну, зарядило энергией Аню, Женю и даже Наташу, чей сон наконец стал крепким и целительным. Маша хлопотала у костра, заваривая чай. Лишь Марина лежала неподвижно, притворяясь спящей. Её веки обжигала бессонница, а тело ныло от нервного напряжения, сковавшего её на всю ночь. Когда она поднялась, движения были замедленными, будто сквозь воду, а в глазах стояла пустота. Казалось, из неё вынули душу. Она молча приняла из рук Маши чашку, отпила медленным, машинальным глотком, не чувствуя вкуса.

Аня, отойдя к краю поляны, взволнованно ахнула.

— Ух ты!

На траве аккуратно лежала стопка больших, толстых, явно герметичных резиновых мешков и несколько мотков прочного синтетического шнура. Они выглядели настолько инородно, что казались миражом.

— Смотрите, что нам подкинули! — голос Марины прозвучал нарочито бодро, но в нём слышалась хрипота.

Женя тут же подхватила один из мешков, осматривая с пристрастием.

— И как это здесь оказалось? Дрон прилетал? Я не слышала.

— Должно быть, ночью, — быстро сказала Марина, избегая её взгляда. — Повезло.

Взгляд лидера скользнул по Маше. Та стояла поодаль, широко раскрытыми глазами смотря не на мешки, а на Марину. Она смотрела на неё широко раскрытыми глазами, и Марина поняла - та всё знает. Она медленно, почти незаметно кивнула, словно говоря: «Я знаю. Я с тобой». Марина в ответ сжала губы и чуть мотнула головой — едва уловимое движение, означавшее и благодарность, и просьбу о молчании. Между ними протянулась невидимая нить общего, постыдного секрета.

Энтузиазм, подогретый удачей, заставил их действовать. Надутые мешки, туго перевязанные и упакованные в спальники, оказались отличными поплавками. Их привязали к брёвнам, и получился хоть и уродливый, но устойчивый плот.

— Поплыли! Сейчас же! — воскликнула Наташа, рвавшаяся покинуть остров.

— Ни в коем случае, — резко оборвала её Женя. — Сначала испытание. Проверим, выдержит ли он нас всех, не развалится ли через пять минут. Я не собираюсь тонуть с тобой на руках.

Они оттащили конструкцию на мелководье. Плот вёл себя уверенно, легко выдерживая вес одной, а затем и двух девушек. Настал черёд главного теста. Все впятером забрались на него. Плот осел, но упрямо держался на воде.

— Получается! — радостно выдохнула Аня.

Их воодушевление длилось ровно до первой попытки отплыть. Они гребли руками, потом тонкими ветками, но это было бесполезно. Прибой, ласковый у берега, оказался сильным и коварным. Он с лёгкостью подхватывал невесомую конструкцию и швырял её обратно на песок.

После пятой безуспешной попытки, промокшие и обессиленные, они сидели на плоту у кромки воды и молча смотрели на корабль Каина, дразняще покачивавшийся на горизонте.

— Без мотора нам не справиться, — устало констатировала Женя. — Нас будет швырять как щепку. Даже с вёслами у нас не хватит сил грести против течения.

Горькая правда этих слов повисла в воздухе. Мотор. Технически сложное устройство. Цена которого была для Марины теперь абсолютно ясна.

Она сидела, обхватив колени, и не видела воду. Перед глазами стоял бездушный объектив дрона, а в ушах звучал тот самый, чужой, навязчивый шёпот. Мешки были одной ценой. Мотор… будет стоить неизмеримо дороже. Возможно, придётся переступить через последнюю внутреннюю черту.

Она чувствовала на себе взгляды подруг. Ждали её решения, как лидера. Она должна снова взять на себя эту ношу и эту вину. Но слова не шли, комом застревая в горле, обжигая стыдом.

«Сделать это снова? Продать ещё кусочек себя?» — истерично кричал внутренний голос. —«Но как иначе? Смотреть, как Наташа слабеет?» Она сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Быть лидером значило пачкать руки, чтобы другие оставались чистыми. И эта ноша грозила раздавить её.

После обеда Марина дождалась, когда все закончат есть, и поднялась. Её пальцы непроизвольно теребили край футболки.

— Девчонки, нам нужно поговорить, — её голос прозвучал чужим, сдавленным. — Я думала о моторе. И… я не уверена, что мы получим его, просто попросив.

— А как же? — насторожилась Аня.

— Мы уже просили, — хмуро напомнила Женя. — И получили мешки. Значит, можем.

— Мешки — это одно, — Марина избегала взгляда Маши. — Мотор… он сложный. Дорогой. За него нужно… заплатить. И плата… — она запнулась, подбирая слова, — плата должна быть соответствующей. Нужно… дать им настоящее шоу. Не такое, как раньше. Нечто… большее.

— Какое «большее»? — тут же впилась Женя. — Ты имеешь в виду то, что сделала Маша? Или ты?

Марина почувствовала, как горит её лицо. Она молча кивнула.

— Нет! — вырвалось у Маши. Она вскочила, её обычно спокойное лицо исказилось ужасом. — Я не буду! Ни за что! Одного раза мне хватило!

— Я не предлагаю тебе, — тихо сказала Марина. — Я предлагаю… нам всем. Вместе. Только так они, возможно, смилостивятся.

Поднялся хор возмущённых голосов.

— Всем? Ты с ума сошла! — закричала Наташа.

— А если нет? — вступила Женя, её цинизм теперь был направлен в нужное русло. — Что, если мы все унизимся, а мотор нам так и не пришлют? Гарантий-то никаких! Мы просто станем ещё большим посмешищем!

Дискуссия зашла в тупик. Страх, гордость и отчаяние смешались в одном котле. И в этот момент в их нейросетях появилось окно с изображением Каина.

— Ваши дискуссии продуктивны, — раздался его безразличный голос. — И чтобы сделать процесс более… прозрачным, я активирую новую функцию. Теперь вы можете сами создать запрос на необходимый предмет и увидеть его цену в условных единицах зрительского внимания. Ваша аудитория сможет делать целевые донаты. Это стимулирует концентрацию усилий.

Окно исчезло, а в их нейроинтерфейсах всплыл новый пункт меню. Дрожащими пальцами Марина сформировала запрос: «Подвесной лодочный мотор, электрический, малой мощности».

Цифра, появившаяся рядом, заставила её выдохнуть. Она была огромной. Затем интерфейс показал разбивку: для достижения этой суммы требовалось «единиц вовлечённости», условно равных… десяти «пилам». Десяти стыдным, унизительным сеансам.

Все увидели это одновременно. В воздухе повисло шокированное молчание.

— Десять… — прошептала Аня, бледнея. — Но это же…

— Без разницы, кто и сколько, — механически прокомментировала Женя, анализируя систему. — Можно одной десять раз. Можно всем по два. Счётчик общий.

Все взгляды снова упёрлись в Марину. Теперь выбор был за ней. Она могла взвалить всё на себя. Пройти через этот ад десять раз подряд, заплатив за всех своей психикой. Стать их мученицей.

Или она могла попросить помощи. Распределить этот груз. По два раза. Это звучало уже не так пугающе. Но это означало — заставить их. Убедить. Использовать свой авторитет, чтобы склонить их к тому, чего они так боятся.

Она смотрела на их лица. Видела испуг Ани, злость Жени. Чувствовала панику Наташи и пустоту Маши. Её долг — вести их. Но куда? К спасению через добровольное унижение? Или к гибели с чистой совестью?

Давление тишины становилось невыносимым. И в этот миг что-то щёлкнуло внутри.

— Нет, — её голос прозвучал тихо, но с неожиданной твёрдостью. — Мы не будем этого делать. Ни я, ни вы.

Все с удивлением уставились на неё.

— Но… мотор… — прошептала Аня.

— Мы найдём другой способ заработать эти… «единицы», — Марина почти выплюнула это слово. — Не опускаясь до пошлости.

Женя смотрела на неё с недоверием.

— И какой же у тебя гениальный план, о наш внезапно совестливый лидер? Спеть им хором? Станцевать лебединое озеро на песке?

Насмешливые слова повисли в воздухе, и вдруг пазл сложился.

— А почему бы и нет? — тихо произнесла Аня. — Мы же... мы же певицы.

— Именно, — подхватила Марина, чувствуя, как камень спадает с души. Это был их язык. Их территория. — Мы не будем унижаться. Мы дадим им концерт. Самый необычный концерт в истории!

— На бис! — неожиданно выдала Наташа, улыбнувшись сквозь слёзы.

— Подождите, — вмешалась Маша, её практичный ум уже работал. — Петь а капелла? Это... не то. Им нужно шоу. Наше шоу. Наши песни. — Она посмотрела в интерфейс. — Сначала попросим не мотор, а плеер. С нашей музыкой.

Идея была гениальной в своей простоте. Марина отредактировала цель. «Портативный плеер с полной дискографией группы «Милашки» и колонкой». Цена оказалась смехотворно низкой. Зрители, обрадованные сменой формата, забросали их донатами за несколько минут. Вскоре дрон принес аккуратный тубус.

И когда знакомые аккорды их главного хита разнеслись над пляжем, что-то в них переключилось. Они были больше не жертвами. Они были на сцене. Пусть песок был полом, а океан — задником, но это была их стихия. Они пели и танцевали. Сначала неуверенно, потом всё смелее, отдаваясь знакомым ритмам. Они пели о любви, о расставании, о силе — и теперь эти слова обретали новый, жгучий смысл.

Аня плакала и пела. Женя выкрикивала партии с вызовом. Наташа, забыв про боль, выводила танцевальные па. Маша пела так, словно это был её последний концерт. А Марина вела их всех, её голос звучал хрипло, но с той самой сталью.

Они набрали нужную сумму быстрее, чем ожидали. Казалось, зрители, уставшие от пошлости, жаждали именно этого — чистого, настоящего таланта.

И они пели дальше. Теперь это был концерт благодарности. Они пели, пока на горизонте не появился новый дрон, несущий заветный тубус с мотором.

***

В своей каюте Каин наблюдал за выступлением. Данные текли по экранам — нейроактивность, сердечный ритм, гормональный фон. Но он почти не смотрел на них. Он смотрел на изображение. На Марину, которая из загнанной в угол жертвы превратилась в дирижёра этого странного оркестра. Она не сломалась. Она нашла лазейку в его собственном эксперименте.

Уголок его рта дрогнул почти неуловимо. Это было не просто интересно. Это было... восхитительно. Данные на экране показывали одно, но он видел другое - личность. Он откинулся в кресле, впервые за долгое время по-настоящему заинтригованный.

Глава 7

Тишина медицинского отсека нарушалась лишь монотонным гулом аппаратов. Пять капсул-саркофагов стояли в ряд, их полупрозрачные крышки отливали синевой. Внутри, погружённые в питательный раствор, спали девушки. Для Наташи — необходимое лечение. Для остальных — «восстановление после стресса». Для Каина — сбор урожая.

Тысячелетия исследования космоса подтвердили старую гипотезу: разумная жизнь имела одного прародителя — загадочную расу «Древних». От них вели родословную и Каин, и люди Земли.

Общая генетика делала их нейроархитектуру универсальной, записи с любого мозга были совместимы. Паттерны эмоций можно было передавать, заставляя человека впадать в отчаяние или испытывать радость, сидя в безопасности собственного дома. Львиная доля таких нейрозаписей делалась с использованием специальных препаратов — для усиления эмоций. Люди, с которых их снимали, долго не жили. Именно поэтому записи ценились на чёрном рынке дороже любого стимулятора. Именно поэтому Каин был здесь один, с одним кораблём и преданным экипажем.

Каин сидел в каюте, погружённый в данные. Голограммы вились вокруг, каждая — сложная карта нейронной активности.

«Рай. Этап завершён. Эмоциональный спектр богатый, но ожидаемый. Страх. Отчаяние. Голод, жажда — хорошие базовые стрессоры».

Его пальцы скользнули по интерфейсу.

«Стыд. Сильный всплеск. У двух субъектов — Маши и Марины. Интересно. Реакция Марины иная. Не просто стыд. Гнев. На себя. Преодоление. Ценный образец».

«Отчаяние сменилось апатией, затем — креативностью. Групповой подъём во время вокальной активности. Не планировалось, но полезно».

Он отложил данные.

«Следующая локация — Марс. Атмосфера иная. Давящая. Безжизненная. Холодная».

Он вызвал схему марсианского модуля.

«Эмоции потребуются другие. Не животный страх, а экзистенциальный. Изоляция. Одиночество. Зависимость от техники. Пустота. Страх не внешней угрозы, а внутреннего сбоя. Поломки скафандра, разгерметизации. Страх, рождённый интеллектом. И напряжение в группе».

Его взгляд скользнул по спящему лицу Жени.

«Цинизм на грани предательства. Эмпатия, доведённая до саморазрушения. И лидерство, испытываемое на прочность не стихией, а людьми».

Он представлял, как их мозг будет выдавать идеальные паттерны отчаяния и надежды.

Взгляд вернулся к данным Марины. К тому моменту, где график показывал не слом, а творческий всплеск. Неожиданная переменная.

Каин откинулся в кресле. Лёгкая тень любопытства мелькнула в бесстрастных глазах. Он отметил её файл для глубокого анализа. Не только как источник данных, но и как уникальный феномен, способный повлиять на ход эксперимента.

Он выключил голограммы. В каюте стало темно и тихо. Этап «Рая» был закончен. Пришло время готовить «Ад».

***

Сознание возвращалось медленно, сквозь вату. Марина открыла глаза, ощутив лёгкую прохладу медицинского геля. Крышка капсулы с шипением отъехала. Она села, чувствуя себя отдохнувшей, но с металлическим привкусом во рту. Рядом просыпались остальные.

У выхода стояла Кира.

— Каин ждёт в носовом зале. Одевайтесь и пошли.

Они молча надели комбинезоны и двинулись по коридорам. Но когда двери открылись, их остановил не Каин, а вид за иллюминатором.

Земли не было. Только абсолютная, бархатная чернота, усыпанная миллиардами немигающих звёзд.

— О боже… — выдохнула Аня, прижимая руку к стеклу.

— Мы… в космосе? — прошептала Наташа, и её голос задрожал.

— Это симуляция? — вклинилась Женя, топнув ногой по полу. — Гравитация как на Земле. Нас не провести.

Каин, сидевший за столом, покачивал стаканом с прозрачной жидкостью.

— Искусственная гравитация — базовая технология для долговременных перелётов. Однако там, куда мы направляемся, гравитация будет настоящей.

Его слова повисли в тишине. Марина оторвала взгляд от звёзд.

— Куда? Какое испытание?

Каин сделал глоток.

— На Марс. Испытание потребует работы в экстремальных условиях, зависимости от техники, действий в команде под стрессом. Детали узнаете по прибытию.

Из тени за его креслом вышел мужчина. Высокий, атлетический, в таком же комбинезоне. Его лицо было невозмутимым, глаза смотрели с ледяным спокойствием.

— Ваш инструктор, Брок. В течение следующих суток обучит вас основам работы в скафандрах и поведения на поверхности с разреженной атмосферой. Здесь будет развёрнут учебный макет базы.

Брок молча кивнул. Его движения были точными и выверенными.

— Я сделал выводы из первого этапа, — продолжил Каин, его взгляд скользнул по Марине. — Случайность порождает хаос. Хаос — примитивные эмоции. Но мне требуется большее. К следующему испытанию вы подойдёте подготовленными. Это повысит ваши шансы на успех и качество данных.

Его слова были леденящими. Он не скрывал, что они — подопытные кролики, которых готовят к более изощрённому эксперименту.

Женя хмыкнула:

— То есть нас будут убивать с умом? Любопытно.

— Вас будут готовить к выживанию в агрессивной среде, — поправил Каин. — Сегодня отдыхайте, завтра Брок начнёт занятие.

Девушки переглянулись. Звёзды за стеклом внезапно показались зловещими. Они оказались в ловушке неизвестности, и их начинали готовить к роли послушной, хорошо обученной жертвы.

* * *

Наутро зал преобразился. В центре был макет шлюзовой камеры, окружённый стеллажами с костюмами, напоминающими броню ныряльщиков. Рядом стоял Брок.

Вчера Кира шепнула: «Наденьте под одежду хотя бы топик и шорты». Большинство последовало совету. Кроме Жени.

— Моё тело — моё дело, — буркнула она утром, надевая кружевной лифчик и трусики.

Скоро ей пришлось пожалеть об этом.

— Всем доброе утро, — поздоровался Брок. — Моя задача — чтобы вы не сдохли в первые минуты. Марс ошибок не прощает. Слушайте внимательно. Всем понятно?

Девушки кивнули.

— Раздевайтесь.

— До какого состояния? — с вызовом спросила Женя.

— До нижнего белья. Лишняя одежда — лишняя влага, дискомфорт и риск перегрева.

Аня покраснела. Наташа смущённо обхватила себя за плечи.

— И мы должны… при вас? — тихо спросила она.

— Я — инструктор. Моя задача — следить за правильностью. Ваша — выполнять. Там, — он махнул рукой, — времени на стыд не будет.

Марина, сжав зубы, первая сбросила одежду. Холодный воздух вызвал мурашки. Нехотя, за ней последовали остальные. Аня старалась не смотреть ни на кого, Наташа прикрывалась руками. Маша была спокойна, её лицо ничего не выражало. Женя разделась с вызывающим видом, но по лицу было видно напряжение.

Первый же взгляд Брока, холодный и оценивающий, вызвал в ней дрожь. Женя почувствовала себя голой и уязвимой, бравада испарилась.

— Первый урок. Облачение. — Брок сбросил комбинезон, оставшись в боксерах. Его тело было идеальным — ни грамма жира. — Скафандр — не броня. Это ваш второй слой кожи.

Он показал, как надевать скафандр. Девушки, стараясь не смотреть на покрасневшую Женю, повторили. Тяжёлая, но удивительно гибкая ткань неприятно холодила кожу.

— Система жизнеобеспечения, — Брок показал ранец. — Подключается на спину. Берём за ручку, опускаем вот сюда, до щелчка. Автономность — восемь часов. Источник кислорода -регенерирующий картридж.

Он достал цилиндр.

— Замена — операция для двух человек. Если в помещении есть воздух, можно снять ранец. — Он повернулся, отщёлкнул ранец. — Меняете картридж и прицепляете обратно.

— А в вакууме? — спросила Маша.

— Тогда у тебя пара минут, пока не кончится кислород в шлеме. Есть аварийные баллоны. — Он показал разъёмы на груди. — Подключаются вот так. Это можно сделать в одиночку.

— Веселенькая перспектива — зависеть от кого-то, — мрачно заметила Женя.

— Выживание — командная работа, — парировал Брок. — Дальше. Шлем-капюшон.

Он взялся за воротник и одним плавным движением накинул капюшон на голову. Материал обтянул его лицо, а магнитная лента на шее замкнулась с тихим щелчком.

— Фиксация автоматическая. Проверяйте индикатор на запястье. Снятие — рывок за клапан, вот здесь.

Тренировки продолжались часами. Они учились застёгиваться, дышать в шлемах, проверять показания, взаимодействовать с системой связи. Женя старалась работать быстрее всех, лишь бы поскорее скрыться внутри скафандра. Её залихватская выходка обернулась унизительным испытанием.

Кульминацией стала работа с макетом шлюза.

— Порядок действий, — голос Брока гремел в наушниках. — Снаружи: нажать рычаг. Ждать сигнала. Насос откачает атмосферу. Войти. Закрыть внешнюю дверь. Внутри: нажать на рычаг для восстановления атмосферы. Дождаться зелёного сигнала. Только потом — расстегнуть шлем.

Первой пошла Марина. Движения собранные, чёткие.

— Давление падает... Вхожу. Закрываю. Запускаю цикл...

Послышался шипение насосов. Все замерли, наблюдая за индикатором. Загорелся зелёный свет.

— Есть контакт! — донёсся звук расстёгиваемого замка.

— Принято, — откликнулся Брок. — Следующая.

К концу дня Наташа тихо спросила у Ани:

— Он вообще человек? Ни одной эмоции. Как машина.

— Может, просто профессионален, — неуверенно пожала плечами Аня, но в её голосе слышались те же сомнения.

— Мне всё равно, кто он, — устало сказала Марина. — Лишь бы научил. Не хочу ошибиться и остаться наедине с вакуумом.

К концу дня их действия обрели уверенность. Даже Женя выглядела менее несчастной. Они были измождены, но уже не чувствовали себя беспомощными куклами. Они учились выживать. Ценой стыда и усталости. Но самое страшное было в том, что они уже начали понимать правила игры Каина.

Глава 8

Пробуждение было странным. Марина открыла глаза и сразу поняла — что-то не так. Тело стало легче, движения — плавнее, привычная тяжесть исчезла. Она села на кровати, и это потребовало меньше усилий. За окном каюты по-прежнему висела чёрная бездна, но вдали тускло светила маленькая жёлтая точка.

— Чувствуете? Я как пушинка! — крикнула Аня, вбегая в каюту.

— Марс, — коротко бросила Женя, смотря на непривычно маленькое Солнце. — Гравитация слабее. Привет, новый ад.

Их собрали в носовом зале. Вид за стеклом изменился — теперь они стояли на поверхности, покрытой ржавым песком. Это было захватывающе и пугающе.

Каин ждал их у голограммы марсианского ландшафта. Рядом, как тень, стоял Брок.

— Мы на месте. К завтрашнему утру в указанном секторе будет развёрнут автономный жилой модуль. Сегодня — отдых и повторение материала.

Он запустил голограмму со схемой окрестностей.

— Суть испытания. Ежедневно, в случайном порядке, одна из вас будет перемещена на значительное расстояние от базы. У неё будет стандартный запас кислорода на восемь часов, система гидратации и радиомаяк. Через час после возвращения ровера группа может начать поиски. Задача — найти пропавшую до исчерпания ресурсов.

В зале повисла гнетущая тишина.

— И… мы должны будем идти пешком? По этой… пустоши? — дрожащим голосом спросила Наташа.

— Нет, — ответил Каин. — У вас будет ровер.

— Но мы не умеем им управлять! — возмутилась Женя.

— Система управления примитивна, — парировал Каин. — С ней разберётся любая курица. Попросите Брока, он научит основам.

— А как искать? Ходить и кричать «ау»?

— Ты не расслышала про радиомаяк? У вас будет интерактивная карта. Ещё вопросы?

Вопросов больше не было.

Оставшийся день каждая провела по-своему. Марина и Маша отрабатывали одевание скафандров, проверку индикаторов, замену картриджей в условиях пониженной гравитации — движения стали легче, но требовали большей точности. Женя запустила симуляцию управления ровером. Аня пыталась подбодрить Наташу, которая забилась в угол и плакала. Немного успокоившись, они пошли в банный комплекс — побыть в тепле и забыть о предстоящем холоде пустоты. Потом они пили синтезированные соки в баре, смотря на красный пейзаж за иллюминатором.

***

Утро настало слишком быстро. Они ждали в ангарном отсеке, уже одетые в скафандры. Внутренний шлюз открылся, показав меньший шлюз — на поверхность.

— Последовательность, как на тренировках, — раздался в шлемах голос Брока. — Заходим, опускаем рычаг. Ждём зелёного сигнала.

Первой в шлюз пошла Марина. Она глубоко вздохнула, шагнула в камеру и оглянулась, в ожидании подруг. Когда все зашли, девушка нажала на рычаг. Дверь закрылась, послышалось шипение. Через несколько минут загорелся зелёный свет. Сердце её бешено колотилось.

Наружная дверь отъехала, открыв вид на Марс.

Их первый крик прозвучал только в шлемах.

Перед ними простиралась бескрайняя, ржаво-рыжая пустыня, усеянная камнями. Небо было лилово-коричневым, с крошечным бледным Солнцем. Пейзаж был мёртвым и безмолвным. Гравитация давала о себе знать — каждый шаг упруго пружинил, отталкивая тело от грунта.

Они стояли на поверхности другой планеты. Воздух в шлемах звенел от тишины. Страх, отчаяние, одиночество — всё это ждало их здесь. Испытание начиналось.

***

Тишина в шлемах была оглушительной. Лишь ровное дыхание нарушало мёртвую тишину Марса. Марина нашла сенсор на запястье.

— Общий канал… Все слышат?

Отклики посыпались сразу:

— Слышу! Боже, это нереально… — голос Ани дрожал.

— Похоже на гигантскую пустыню, куда выбросили промышленные отходы, — заметила Женя, но и в её тоне слышалось подавленное благоговение.

— Мне страшно… Хочу обратно… — это была Наташа.

Их прервал холодный, знакомый голос:

— Группа, отставить разговоры. Выдвигайтесь на базу. Завтра в 08:00 начнётся первая эвакуация.

Голос Каина здесь казался ещё более неестественным.

— Подождите! — спросила Аня. — А… а спонсоры? Здесь тоже будет система «бустов»?

— Разумеется, — ответил Каин, и в его голосе послышалась лёгкая издевательская нотка. — Однако учтите: сигнал до Земли идёт около двадцати минут. Ответ или «подарки» придут через сорок-шестьдесят минут. На базе есть необходимый запас пищи, воды и кислорода, но он минимален. Основной поток ресурсов будет идти через донаты. Экономьте то, что имеете, и… будьте убедительны.

Связь прервалась. Леденящая прагматичность его слов повисла в воздухе.

Двигаться в скафандрах оказалось непросто. Они шли, подпрыгивая, к куполу базы. Шлюз сработал бесшумно. Внутри их ждал стерильный, но просторный модуль с герметичными дверями, спальными нишами и постом управления.

Первым делом кинулись к складу. Цифры были безжалостны: еды на неделю, воздуха — на три дня. Сменных картриджей для скафандров — пять.

— Воздуха всего на три дня? — ахнула Аня.

— Значит, без щедрости зрителей мы задохнёмся! — взорвалась Женя, отбросив скафандр. — Опять плясками зарабатывать на воздух?!

— Может, пришлют из жалости? — слабо предложила Наташа.

— Из жалости? — с горьким смехом перебила её Женя. — Им нужен цирк! Страдания! Голые тела на фоне марсианских пейзажей!

— Хватит! — отрезала Марина. — Никто ничем постыдным заниматься не будет. Справились на острове — справимся здесь. Будем просить только необходимое. Точка.

Спор затих, но не исчез. Пока Марина изучала панель управления, краем глаза она видела, как Женя и Наташа, оставшись в топиках и шортах, демонстративно разминались. Их движения были чуть более манящими, чем требовала гимнастика. Они ловили взглядом невидимые камеры.

— Что вы делаете? — спросила Марина.

— Акклиматизируемся, — с вызовом ответила Женя. — И даём им немного красоты. Чтобы напомнить о себе.

— Марина, — тихо сказала Наташа. — Я не хочу умирать от удушья. Если немного такого поможет… это ведь не страшно?

Марина смотрела на них, и сердце сжалось. Она могла запрещать, но не могла гарантировать выживание. Это было не победа, а перемирие, купленное ценой молчаливого компромисса. Красная пыль за окном казалась сценой. И Марина с содроганием думала о том, какую именно роль ей предстоит сыграть в этом новом представлении.

***

Раннее марсианское утро встретило их призрачным светом. Сон прервал голос Киры: «Первая эвакуация через шестьдесят минут. Объект — Марина. Приготовьтесь».

Завтрак проходил в напряжённой тишине. Женя и Наташа демонстративно сидели в одних топах и шортах. Их обнажённые коленки и плечи казались неуместными в обстановке космической базы.

Марина, уже в скафандре, с трудом сдерживала раздражение.

— Неужели не понимаете, как это выглядит?

— Выглядит как попытка не задохнуться, — возразила Женя. — Они видят симпатичных девушек в беде — жмут донат быстрее. Это просто механика, Марин. Ничего личного.

— Но это унизительно! — не выдержала Аня.

— А умирать — нет? — вступила Наташа. — Мы просто делаем себя заметнее.

В этот момент снаружи послышался гул. В окне возникла тень ровера, из которого вышел Брок.

Марина, вздохнув, поднялась.

— Просто… будьте осторожны, — сдавленно произнесла она, обращаясь больше к Ане и Маше, чем к бунтаркам.

Процедура погрузки была отработана до автоматизма. Люк закрылся за Мариной, ровер скрылся за горизонтом. Оставшийся час тянулся мучительно. Наташа нервно расхаживала по модулю, пыталась завербовать новых сторонниц.

— Мы тут в западне. Кто нам поможет? Только они. Почему бы не сделать это проще? Не нужно ничего особенного. Просто не прятаться.

Аня молчала, её грызли сомнения. Маша наблюдала с холодным интересом, покачала головой и отошла к монитору. Наташа, не встретив поддержки, обречённо опустилась на кресло.

***

Ровер скрылся, оставив Марину одну под лилово-коричневым небом. Давящая тишина обрушилась на неё. Она была крошечной точкой в мёртвой пустыне. Сердце колотилось, пальцы сжали радиомаяк.

Паника подкатила комом к горлу, но она глубоко вдохнула. Кислород нельзя тратить на истерики. Взгляд упал на крупный камень. Девушка дошла до него, прислонилась спиной. Теперь она была хоть чуточку менее уязвима. Оставалось ждать и слушать каждый вдох в шлеме.

***

На базе прозвучал голос Киры: «Можно начинать поиски».

Тишина взорвалась спором.

— Я поведу ровер, — заявила Женя. — Я разобралась с управлением.

— Одной нельзя! — возразила Аня. — Правила! Помнишь, что говорил Брок? Картридж вдвоём поменять можно, а одной — нет. И если что-то случится…

— Значит, со мной поедет ещё кто-то. Быстро решаем!

— Я останусь, — тихо сказала Маша. — Кто-то должен координировать вас. Я буду следить за картой.

— Тогда поеду я, — вызвалась Аня. — Помогу с навигацией.

Наташа молча кивнула.

Собравшись, они вставили картриджи, взяли запасной для Марины. Люк шлюза закрылся, и маленький экипаж тронулся в путь, поднимая за собой шлейф ржавой пыли.

Связь была чистой, голос Маши звучал без помех.

— Вижу карту, но это голограмма. Нужны ориентиры. Видите скалу, похожую на треснувший зуб?

— Вижу, — ответила Аня. — Нам нужна привязка. Где солнце относительно базы?

Маша замерла. Понять по карте было невозможно.

— Наташа, — резко сказала она. — Одевай скафандр и выходи. Посмотри, где солнце относительно входа и скал.

— Я? Одна? — голос Наташи сорвался на визг.

— Сейчас там не одна Марина! — голос Маши повысился, в нём впервые зазвучали стальные нотки. — Там Женя и Аня! И от того, как быстро мы сориентируемся, зависит, найдут ли они её до того, как у неё кончится воздух! Выходи! Сейчас же!

Машина интонация и чёткость команд заставили Наташу двигаться почти на автомате. Дрожащими руками она надела скафандр и вышла в шлюз. Через минуту её прерывистое дыхание зазвучало в общем канале:

— Я снаружи… Солнце слева от входа… Скалы прямо по курсу… Вижу ровер, вы правее скалы…

— Поняла. Женя, держи солнце слева. Ориентир — «Треснувший зуб». Дальше — валуны, похожие на кубики. Видишь?

— Вижу! Едем к «кубикам».

Под чётким руководством Маши ровер продвигался вперёд. Наконец, впереди показалась одинокая фигура у камня. Зуммер в ровере запищал, сигнализируя о близости радиомаяка.

— Девчонки! Как я рада вас видеть! — крикнула Марина.

— Залезай! — Аня открыла дверь.

Обратный путь начался с той же чёткой координации. Но вскоре выяснилась проблема.

— Базу не видно, — процедила Женя. — Когда я уезжала, горел фонарь над входом. Сейчас я его не вижу.

— Не смотрите по сторонам, — немедленно отреагировала Маша. — Я веду вас по экрану. Прямо по курсу должен быть холм, объезжайте его справа.

Через несколько минут Аня воскликнула:

— Следы! Это наши же следы!

— Прекрасно, — облегчённо выдохнула Женя. — Теперь просто едем по ним назад.

Когда девушки зашли в шлюз и дверь закрылась, наступила тишина. Щёлкнули замки. Первой шлем сняла Марина. Её лицо было бледным, но на губах была самая искренняя улыбка за всё время их испытаний. Она посмотрела на Женю, на Аню — взгляд, полный благодарности, был красноречивее слов.

Аня бросилась обнимать её. Женя отвернулась, делая вид, что проверяет панель управления, но по спине было видно, какую бурю сдерживает. Даже Наташа смотрела с затаённой гордостью — она тоже помогла.

Маша молча наблюдала, уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Они сделали это. Первый рубеж на красной планете был пройден. Воцарилось хрупкое, но настоящее чувство победы.

Глава 9

Вечер в модуле выдался спокойным. После успешного возвращения Марины напряжение спало. Они ужинали скудными пайками, но атмосфера была светлой. Даже Наташа улыбалась, вспоминая своё участие в спасении.

— Ничего, справились, — Аня протянула Марине упаковку с концентратом. — Все вместе. Даже Брок не понадобился.

— Да уж, что бы он там делал среди дюн, — фыркнула Женя без привычной язвительности. — Пришлось бы нам ему картридж менять.

Их настроение достигло пика, когда снаружи послышался гул дрона. Стенная панель открылась, и внутрь съехал контейнер. В нём девушки нашли настоящий шоколадный торт и коробку зефира.

— Ура! — выкрикнула Наташа. — Наконец-то что-то вкусное!

— Видишь, а ты боялась, — заметила Женя, разрезая десерт. — Иногда можно победить и без особых усилий.

Они ели торт, смеясь и делясь впечатлениями. Но когда последняя крошка была съедена, наступило тягостное молчание. Все взгляды упёрлись в панель управления, показывающую остатки ресурсов.

— Торт — это здорово, — тихо начала Аня. — Но они ничего не прислали для системы жизнеобеспечения. Ни картриджей, ни воды.

— Может, ещё пришлют? — слабо предположила Наташа.

— Пришлют? — Женя мрачно покачала головой. — Им понравилось зрелище. Нас, бороздящих пустыню. За это полагается торт. А за воздух… — она посмотрела на пустой стакан. — За воздух придётся платить другую цену.

Слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые.

— Мы не будем этого делать, — твёрдо заявила Марина. — Найдём другой способ. Сегодня доказали — можем действовать слаженно. Будем просить прямо, объяснять необходимость.

— Объяснять? — Женя горько рассмеялась. — Марин, они не благотворительный фонд. Им нужны эмоции. Страх. Слезы. Зрелище. Помнишь остров? Самые ценные подарки приходили не за просьбы.

— Но это унизительно! — вспыхнула Аня.

— А зачем мы здесь? — резко обернулась к ней Наташа, глаза наполнились слезами. — Чтобы медленно задыхаться? Я не хочу умирать! Если немного такого спасёт нас, почему нет?

— Потому что тогда мы перестанем быть людьми, — тихо сказала Маша. Все обернулись к ней. — Станем животными в клетке, готовыми на всё за глоток воздуха. И это будет победа Каина. Полная.

— А есть другая победа? — спросила Женя. Её голос звучал устало. — Кроме той, где мы все живы?

— Я не знаю, — честно призналась Марина. — Но не могу никому приказывать. Каждая решает сама.

Спор затух, не родив решения. Группа раскололась: принципиальность Марины и Маши против прагматизма Жени и Наташи. Аня застыла посередине, разрываясь между страхом и стыдом.

Молча, избегая взглядов, они убрали со стола и разошлись. Эйфория прошла, сменившись тяжёлым предчувствием. Воздух в модуле казался гуще, и каждый вдох напоминал, что счётчик тикает.

***

Марина ворочалась на узком ложе, прислушиваясь к гулу систем. Каждый шорох отзывался мыслью: «Воздух. Ещё один вдох. Ещё один час». Радость от спасения уступила место холодному ужасу. Они могли найти друг друга в пустоши, но не могли убедить зрителей прислать самую необходимую вещь — возможность дышать.

Мысли метались, натыкаясь на тупики. Просить? Умолять? Гордость восставала. Унижаться? Танцевать? Мысль вызывала тошноту. Она была лидером, а не шутом.

В памяти вспыхнул остров. Песок, отчаяние… и чистый голос, поющий их песни. Интерфейс целевого запроса. Они смогли обойти систему тогда, предложив зрелище вместо унижения! Сердце учащённо забилось. Она мысленно вызвала меню, сформировала запрос: «Кислородные картриджи, 5 единиц».

В сознании всплыла цифра, от которой перехватило дыхание. Астрономическая. Требуемый уровень «вовлечённости» был эквивалентен десяткам часов самого откровенного контента. Цена жизни оказалась неподъёмной.

Значит, прямой путь отрезан. Нужен обходной манёвр. Дать им такое шоу, такое чистое и искреннее зрелище, чтобы они захотели поддержать добровольно, не требуя грязи. Превратить их борьбу в настолько захватывающий сериал, чтобы зрители болели за них и помогали просто так.

Но как? Как сделать их будни, страх и солидарность — товаром, за который захочется платить кислородом?

Она посмотрела на спящих подруг. На Аню, готовую на всё ради других. На Женю, чей цинизм скрывал прагматичный ум. Даже на Наташу, чью истерику можно обратить в нужное русло. Они были не жертвами. Они были актрисами в неписаной пьесе. И ей, режиссёру, предстояло найти сценарий, который спасёт жизни, не погубив души.

***

Сон был коротким и тревожным. Марина открыла глаза до голоса Киры. Тиканье воображаемых часов сливалось с гулом систем.

Она разбудила остальных. Сонные лица смотрели на неё с вопросом.

— Слушайте, пока есть время, — начала Марина. — Я думала всю ночь. Просить, унижаться — не будем. Но можем дать им нечто большее. Показать то, что внутри.

Она изложила суть: не эксгибиционизм, а исповедь. Не тело, а душа. Короткие, искренние монологи здесь, на краю света. Их страх, надежды, сокровенные тайны. Плата за кислород — не позами, а откровенностью.

— То есть будем плакаться в жилетку всему миру? — съехидничала Женя, но в голосе не было прежней уверенности.

— Будем бороться за жизнь своим оружием, — возразила Марина. — Не их правилами.

— А если им будет скучно? — тихо спросила Аня.

— Тогда найдём другой способ. Но попробуем. Как команда.

Они не успели обсудить подробности. В динамиках раздался голос Киры: «Приготовиться к эвакуации. Объект — Женя. Время до старта — сорок минут».

Повисла тяжёлая пауза. Все взгляды устремились на Женю. Та медленно поднялась, её лицо было каменной маской.

— Отлично. Пока я буду гнить в пустыне, решите, чьи душевные терзания выставим на продажу первыми.

Она развернулась и направилась к скафандрам, оставив за собой гробовую тишину. План Марины, казавшийся спасительным, предстал жестоким и несвоевременным. Первой в неизвестность отправлялась та, чьё прагматичное равнодушие было их щитом. Теперь им предстояло решать, какую цену заплатить за её возвращение.

***

Ровер скрылся за горизонтом, оставив Женю одну под багровым небом. Вместо того чтобы оставаться у подножия, она забралась на плато, усеянное обломками породы. Отсюда её должно быть лучше видно.

Девушка устроилась на камне, вжавшись спиной в валун. Тишина обрушилась на неё, теперь не просто давящая, а звонкая, абсолютная. Собственное дыхание в шлеме казалось оглушительно громким.

Идея Марины вертелась в голове, навязчивая и неприятная. Показать душу. Женя фыркнула. Тело? Это просто биомасса. Его можно показать, спрятав за маской цинизма. Превратить в транзакцию. Сказать: «Вот вам плоть, теперь дайте воздух». Это было просто. Почти честно.

Но душа… Это её колкий сарказм, защищавший от страха. Её прагматизм, скрывавший усталость. Вывалить это на всеобщее обозрение? Стать объектом жалкого сочувствия?

Нет. Это было страшнее смерти. Смерть была конечной. А такое унижение оставалось бы навсегда.

Она сжала руки в перчатках так, что пальцы заболели.

— Дурацкая затея, Марин, — прошептала она в микрофон. — Лучше уж…

Она замолчала. Лучше уж что? Умереть здесь, сохранив панцирь? Мысль оказалась не очень привлекательной.

Ветер гнал облачко ржавой пыли. Она была одна, совершенно одна. И её принципы, защитные барьеры — всё это было бесполезно против равнодушия Марса.

Женя закрыла глаза, впервые позволив себе ощутить не цинизм, а чистый, животный страх. Не за тело. За то, что было внутри. И это было куда страшнее.

***

В модуле прозвучал голос Киры: «Можете начинать поиски».

Мгновенная суета сменилась растерянностью.

— Так… кто сядет за руль? — в голосе Ани проступила паника.

Стало ясно, что кроме Жени, никто не подошёл к тренажёру.

— Вы серьёзно? — в голосе Марины зазвучало редкое для неё раздражение. — Целый день болтали о выживании, а управлению транспортом так никто и не научился?!

— Ты же лидер, — бросила Наташа, пряча взгляд. — Вот и веди нас.

Марина сжала кулаки, чувствуя жар обиды и стыда. Она тоже не научилась. Глупая, непростительная ошибка.

— Хорошо, — она выдохнула. Ответственность перевесила гнев. — Значит, я поведу. Каин говорил, с управлением справится любая курица.

Поездка напоминала кроличьи прыжки. Марина рванула с места резко, заставив Аню вскрикнуть:

— Мы сейчас перевернёмся!

— Молчи! — сквозь зубы процедила Марина, судорожно сжимая штурвал. Объехала валуны, ныряя в рыхлый грунт.

— Марина, левее! — раздался спокойный голос Маши. — Отклоняетесь от курса. Смотрите на тёмный уступ.

— Вижу! — крикнула Марина, резко выкручивая штурвал.

— Не так резко! — взмолилась Аня. — Ты нас перевернёшь!

С каждым километром её движения становились увереннее. Дрожь в руках утихла, дыхание выровнялось. Она уже не боролась с машиной, а вела её, предугадывая неровности рельефа. И когда на горизонте показалась одинокая фигура на плато, сидящая в неестественно прямой позе, Марина почувствовала прилив гордости, смешанной с облегчением.

Женя молча, с каменным лицом, забралась в салон.

— Сколько осталось воздуха? — спросила Марина.

— На два часа, не больше, — отрезала Женя.

Обратная дорога прошла спокойнее. Когда шлюз закрылся и они сняли шлемы, Маша молча указала на дисплей. Индикаторы горели красным. Оставалось меньше чем на сутки.

Марина обвела взглядом уставших, испуганных подруг. Подошла к столу и опустилась на стул.

— Садитесь, — сказала она тихо. — Мы все понимаем, в каком положении оказались. Утром я предлагала путь. Сейчас прошу подумать о нём ещё раз. Завтра дышать нам может быть уже нечем. Давайте обсудим. Серьёзно.

Глава 10

В модуле повисла тяжёлая тишина. После слов Марины никто не спешил высказываться. Аня перебирала край комбинезона, уставившись в стол. Женя откинулась на спинку стула, взгляд устремлён в потолок, пальцы нервно барабанили по колену. Маша сидела неподвижно, лишь глаза внимательно скользили по лицам подруг.

Наташа резко поднялась. Лицо бледное, губы подрагивали. Не говоря ни слова, она развернулась и скрылась за перегородкой своей ниши. Громко щёлкнул магнитный замок.

Аня сглотнула комок в горле и отвернулась, глаза наполнились слезами. Женя перестала барабанить пальцами, её лицо исказила гримаса отвращения. Марина сжала кулаки на столе. Она чувствовала горький привкус поражения.

Минуты тянулись мучительно медленно. Никто не решался заговорить.

— Может, спросить, как она там? — не выдержав, прошептала Аня.

— Давайте не будем мешать, — коротко бросила Женя. — Мне бы это не понравилось.

Прошло ещё пятнадцать томительных минут. Наташа не выходила.

— Ничего не будет, — с надрывом выдохнула Аня. — Ничего! Она там зря…

— Заткнись, — беззлобно произнесла Женя. — Ничего уже не отменить.

В этот момент щёлкнул замок. Наташа вышла с заплаканным, опустошённым лицом. Она, не смотря ни на кого, молча прошла к своему месту и опустилась на стул, обхватив голову руками.

Прошло ещё пятнадцать минут. Казалось, всё было напрасно. Вдруг Маша подняла голову.

— Стойте. Мы забыли, что сообщение идёт двадцать минут. Они должны посмотреть, обсудить, решить… — Она посмотрела на часы. — Слишком рано мы ждали ответа.

Эта мысль ненадолго вернула призрачную надежду. Они снова замерли в ожидании.

Через час снаружи послышался низкий гул. Сердце у всех ёкнуло. Панель открылась, показав контейнер. Аня бросилась к нему, руки дрожали. Внутри лежал один-единственный картридж. Крупный, стационарный блок для регенерации атмосферы базы.

— Это же не для скафандров, — растерянно прошептала Аня.

— Для базы, — без эмоций констатировала Маша. — На сутки, не больше.

Радость сменилась горьким разочарованием. Они заплатили, но цена оказалась выше, а награда — не той. Они получили не свободу, а отсрочку удушья. Осознание этого было едва ли не хуже провала.

Женя резко поднялась.

— Я пойду прогуляюсь, — бросила она в пространство и направилась к скафандру.

— Жень, подожди! — встревоженно вскрикнула Аня.

— Оставь её, — тихо сказала Марина. — Пусть идёт.

Женя облачилась в скафандр и исчезла в шлюзе. Через минуту её голос раздался в общем канале:

— Все — отключите аудиоканал в нейросетях. Сейчас. Это не для вас.

Марина первая выполнила просьбу. Остальные последовали примеру.

За стеклом иллюминатора было видно, как Женя жестом подозвала дрон. Устройство зависло перед ней, объектив нацелился на её лицо за стеклом шлема.

Она начала говорить. Девушки внутри видели, как её губы двигаются, как она жестикулирует, иногда тыча пальцем в камеру. Немой кинофильм о её отчаянии.

***

— Вы хотите зрелищ? — Женин голос звучал хрипло и устало. — У вас есть зрелище. Пять девушек, которые медленно задыхаются. Нравится? Думаю, да.

Она сделала паузу. Вид марсианской пустыни за её спиной был идеальным фоном для этого абсурдного монолога.

— Воздух. Нам нужен воздух. Не торт. И я готова за него заплатить. Но не тем, что вы ждёте. Раздеться? — она фыркнула. — Слишком просто и скучно.

Она обернулась, показав на пустошь.

— Вот она, сцена. Пишите. Присылайте идеи. Но если ваша фантазия перейдёт грань, я просто открою шлюзы. Всем приятного просмотра.

Она резко оттолкнула дрон и направилась к шлюзу.

***

Когда она вернулась и сняла шлем, лицо было застывшей маской.

— Ну что, удовлетворили любопытство? — бросила она в ответ на немые вопросы. — Всё в порядке. Просто подышала. Отстаньте.

Прошло два часа. Две долгих, мучительных марсианских часа. И снова — гул. В контейнере оказались два новеньких кислородных картриджа для скафандров.

Радостное возбуждение охватило команду. Аня ахнула, Наташа захлопала в ладоши.

Но Женя не разделяла ликования. Она стояла поодаль, взгляд прикован к нейроинтерфейсу. Она читала сообщения. Лицо постепенно теряло кровь, становясь землистым. Губы сжались в тонкую белую полоску.

Она подняла глаза, встретившись с взглядом Марины. В её глазах не было радости. Лишь холодная решимость и бездонная тоска. Она молча кивнула. Сделка заключена. Цена назначена. И она согласна её заплатить.

***

Утреннюю тишину модуля разорвал голос Киры: «Подготовка к эвакуации. Объект — Наташа. Время до старта — тридцать минут».

Наташа, услышав своё имя, издала сдавленный звук и вжалась в кресло.

— Нет… Не поеду! Не могу! — её голос сорвался на визгливый шёпот. — В прошлый раз Женя чуть не задохнулась! Нет!

— Тебя не спрашивают, — жёстко произнесла Женя. — Одевайся.

— Но я…

— Наташа, — голос Марины прозвучал устало, но твёрдо. — Мы найдём тебя. Дыши ровно. Экономь воздух.

Процедура погрузки прошла в гробовой тишине. Наташа зашла в шлюз, лицо за стеклом было искажено ужасом. И почти сразу мир начал меняться. Сперва по земле пробежали лёгкие струйки пыли, затем небо потемнело. Засвистел ветер, поднимая в воздух тонны пыли.

— Пыльная буря, — констатировала Маша. — Видимость падает.

К моменту начала поисков за стеклом бушевала пылевая стена. Видимость упала до нескольких десятков метров.

— Я еду одна, — заявила Женя, хватая картридж.

— Одна? Ни за что! — всплеснула руками Аня. — Это же безумие! Правила…

— Какие ещё правила? — резко обернулась к ней Женя. — Полный баллон только один. В остальных не больше половины. Значит, еду я одна. Остальные тут сидите и молитесь, чтобы я не заблудилась.

Поездка превратилась в кошмар. Женя медленно ползла вперёд в сплошной рыжей мгле.

— Маш, я ничего не вижу! — её голос в наушниках звучал сдавленно, почти панически. — Сплошная муть! Куда мне?

— Держись левее. По карте должна проехать мимо кратеров. Видишь что-то?

— Нет! Всё занесено!

— Остановись. Сверься по солнцу. Оно должно быть…

— Какое нафиг солнце? В этой метели дай бог землю разглядеть!

Они продвигались метр за метром. Наконец, запищал зуммер.

— Я на месте! — выдохнула Женя. — Где она? Наташа! Эй!

Она вылезла из ровера, едва удерживаясь от порывов ветра. Крутилась на месте, вглядываясь в мглу.

— Наташа! Отзовись! Дай сигнал!

Завывание ветра было ей ответом.

— Маша! Сигнал есть, а её нет! — в голосе отчаяние. — Она должна быть здесь!

— Возможно, укрылась от непогоды. Ищи ямы, расщелины…

Женя металась, спотыкаясь о камни. Дыхание стало частым, съедая кислород.

— Никого! — почти закричала она. — Я никого не вижу! Она здесь! Но её нет! Чёрт!

Она стояла посреди бушующего ада, одна. Наташа была где-то рядом. И она не могла её найти.

***

Оставшись одна, Наташа замерла, вжавшись в камень. Тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, заставляла сердце колотиться. Она обхватила себя за плечи.

«Тихо. Слишком тихо. Они приедут?»

Первый порыв ветра, поднявший облачко ржавой пыли, заставил её вздрогнуть. Небо на горизонте начало темнеть, приобретая зловещий, багрово-коричневый оттенок.

«Нет. Только не буря...»

Страх, холодный и липкий, пополз по спине. Она прижалась к камню сильнее, словно пытаясь просочиться внутрь. Пальцы в перчатках судорожно сжали колени. Дыхание участилось, отдаваясь в ушах оглушительным гулом. Буря усиливалась с каждым мгновением, превращаясь в сплошную, ревущую стену песка.

«Сидеть здесь... они не найдут... меня заметёт... я задохнусь здесь одна...»

Мысли метались, подогревая панику. И вдруг её осенило. Идти навстречу! Спасателям придётся проехать меньшее расстояние! Это же логично!

Она поднялась, увидела следы ровера. Она пошла по колее, но песок уже делал своё дело. Следы расплывались, исчезая у неё на глазах. Ветер бил в лицо, сбивая с толку. Видимость упала до нескольких метров.

«Надо быстрее! Пока их совсем не замело!»

Она побежала, тяжело, в неуклюжем скафандре по сыпучему грунту. Споткнулась, едва удержав равновесие. Из пальцев выскользнул радиомаяк и утонул в мгле.

Наташа этого не заметила. Адреналин, страх и мысль «бежать» заглушили всё. Она мчалась вперёд, уверенная, что идёт по следам. Но следов уже не было. Путь отклонялся, уводя в глубь пустыни. Она бежала в никуда.

* * *

Голос Киры прозвучал как удар: «Игрок Наташа выбыл. Примите мои соболезнования».

Повисла мертвая тишина. Марина медленно опустилась на стул, как подкошенная. Краем затуманенного зрения она видела, как Маша закрыла лицо руками, а Аня замерла с открытым ртом, её глаза остекленели от ужаса.

— Что?.. — вырвался хриплый шёпот. — Что значит «выбыл»?

— Это значит, что она мертва, — тусклым голосом сказала Марина. — Каин её убил.

Слова ударили Аню. Она мотала головой, отшатнулась к стене. По щекам текли слёзы.

— Нет… Не может быть! Он же обещал! Обещал, что безопасно!

— Он лгал, — сквозь зубы выдавила Маша. — Всегда лгал.

— Но мы должны были её найти! — закричала Аня. — Мы убили! Своими спорами, амбициями! Мы спорили, пока она… пока она…

Она не смогла договорить, сдавленно всхлипнула и закрыла лицо руками.

В этот момент в канале раздался голос Жени:

— Я… ничего не могу найти! Сигнал есть, а её нет! Буря…

— Жень… — голос Марины сорвался на хрип, затем окреп. — Возвращайся. Немедленно.

— Что? Нет! Я найду!

— Женя! — крикнула Марина. — Её нет! Кира объявила! Выбыла! Поняла? Мертва! Возвращайся. Сколько осталось воздуха?

— Почти на нуле.

— Меняй картридж и немедленно возвращайся!

Послышались звуки возни, щелчки.

— Меняю курс. Еду по прямой. Маша, направляй.

Возвращение заняло вечность. Когда Женя вошла в модуль, лицо было маской из пыли и слёз.

В этот момент включился экран, отобразив холодное лицо Каина.

— Девушки, я хочу вам кое-что показать.

— Убийца! — закричала Аня.

— Верни её! — проревела Женя.

Каин не отреагировал. Изображение сменилось на лицо Наташи. Вчерашняя запись из ниши. Она сидела, обняв колени, с глазами, полными страха.

— Марина сказала, что это может сработать — начала девушка. — Я не такая смелая, как мои подруги. Мне не повезло родиться с кроличьим сердцем. Открою вам небольшой секрет. Вы же любите секреты, правда? Так вот. Вы видели, как я вела себя там — она махнула рукой в сторону перегородки. — Как храбрилась, старалась выставить себя напоказ. Всё это – ненастоящее. Я никогда не позволила бы себе обнажиться перед публикой. Просто я не хочу умирать.

Голос девушки дрожал, но она старалась говорить чётко.

— Мне очень… очень страшно. Каждый момент здесь — это страх. Но я хочу сказать вам… всем, кто нас смотрит — не бойтесь жить. Пожалуйста. — Она сделала глубокий вдох. — Мои подруги… они такие сильные. Марина - наша скала, без неё мы бы давно сдались. Женя - наш щит, она нас защищает, даже когда грубит. Аня - наше сердце, она всех согревает. А Маша… она наш тихий гений, который всё видит и всё понимает. — Наташа попыталась улыбнуться, и это получилось ужасно трогательно. — Пожалуйста… если можете… присылайте им воздух. Пусть они дышат. Пусть они вернутся домой. Я не хочу, чтобы они умерли здесь, на этой ужасной, чужой планете…

Запись прервалась. Оглушительная тишина. Аня рыдала, уткнувшись в стол. Марина сидела с мокрым лицом. Женя стояла, отвернувшись, спина дрожала. Даже Маша плакала беззвучно.

Они потеряли не просто подругу. Они потеряли того, кто, умирая от страха, думал только о них. Слова Наташи жгли их виной и болью. Буря снаружи казалась теперь тихим фоном для бури внутри.

Глава 11

Переход на корабль с марсианской базы дался им тяжело. Четверо девушек вошли в знакомый ангар, подавленные, в пыльных скафандрах. Воздух внутри пах стерильностью и тоской. Они молча начали расстёгивать замки, не глядя друг на друга.

И вдруг из-за угла появилась фигура. Невысокая, в чистом комбинезоне.

— Черт возьми, почему вы так медленно? Я уже начала скучать!

Это был голос Наташи.

Аня застыла с полурасстёгнутым шлемом, широко распахнув глаза. Женя резко обернулась, пальцы разжались, и тяжёлые перчатки с глухим стуком упали на пол. Марина подняла голову, и на её лице медленно проступило неподдельное недоумение.

— Наташа? — выдохнула Аня, и её голос сорвался на смех, переходящий в рыдания. Она бросилась вперёд, схватив подругу, ощупывая, проверяя. — Это правда ты?

— Конечно я! — Наташа звонко рассмеялась, и в её смехе не было ни намёка на прежнюю истеричность. — Вы думали, от меня так легко избавиться?

— Но… Кира сказала… «выбыла»… — с трудом выдавила Марина.

— Ну, я и выбыла! — Наташа широко улыбнулась, в глазах горел новый огонь. — Я бежала, бежала… Потом стало темно. А затем я открыла глаза уже тут.

Женя, нахмурившись, вернула дар речи:

— Как? Как такое возможно?

— Оказалось, наша нейросеть — не только для языков. Она поддерживает активность мозга несколько часов после смерти. Мою тушку забрал Брок, и капсула вернула меня с того света.

Она говорила об этом, будто о походе в спа. Не было ни страха, ни боли.

— То есть ты… умерла? — тихо спросила Маша.

— Ага! — подтвердила Наташа с пугающей бодростью. — И знаете что? Это не так уж и страшно. Главное — потом проснуться.

Её взгляд скользнул по их лицам, и улыбка потухла, сменившись недоумением.

— Что вы такие серьёзные? Я же жива! Всё хорошо!

Но «всё хорошо» читалось на их лицах как ужас. Не радость от спасения, а леденящее осознание, что жизнь можно вот так, запросто, выключить и включить снова. И то, что Наташа не видела в этом ничего ужасного, пугало больше всего.

Они обрели её назад. Но потеряли что-то другое, что-то очень важное.

***

Тишина медицинского отсека нарушалась лишь монотонным гулом аппаратов. Пять капсул-саркофагов стояли в ряд, их полупрозрачные крышки отливали синевой. Внутри, погружённые в питательный раствор, спали пленницы. Для Каина это был итог этапа — сбор данных.

Он сидел в своей каюте, погружённый в голограммы, где вились сложные графики нейроактивности каждой из испытуемых. Его взгляд, холодный и аналитический, скользил по кривым, отмечая пики и спады.

«Марсианский этап завершён. Эмоциональный спектр удовлетворительный. Страх изоляции. Напряжённость в группе. Солидарность в поисках. Но самый ценный образец…»

Его пальцы замерли на графике Наташи. Там, где линия её жизненных показателей обрывалась в ноль, фиксировался невероятный, кристально чёткий выброс — коктейль из абсолютного ужаса, экзистенциального отчаяния и последней надежды. Идеальный паттерн.

«Смерть. Не симулированная. Жаль, что после этого инцидента зрители закидали остальных кислородными картриджами, и борьба за воздух утратила актуальность. Хотелось бы посмотреть на эмоции Жени».

Он отложил данные, взгляд на мгновение задержался на лице спящей Марины. Её показатели демонстрировали устойчивость, волю, принятие трудных решений под давлением. Интересный экземпляр. Он чувствовал к ней… определённую профессиональную симпатию.

Но внимание снова вернулось к графику Наташи. К тому моменту, где всё обрывалось. И где потом, после воскрешения, её нейроактивность демонстрировала странные, новые паттерны — отсутствие страха смерти, резкую, неестественную смелость.

В его обычно бесстрастных глазах мелькнула искра любопытства. Не только как к источнику данных, но и как к феномену. Личности, которая шагнула за грань и вернулась изменённой. Это было неожиданно.

Каин мысленно отметил её файл для более глубокого анализа. Он всё ещё видел в ней объект. Но объект, внезапно ставший бесконечно более сложным и ценным. Интересный дефект.

Он отдал команду пилоту лечь на курс к Луне. Предстоящее «Чистилище» требовало подготовки.

***

В банном комплексе корабля стоял густой пар, пахнущий кедром. Он скрывал очертания тел, оставляя лишь размытые силуэты.

— Думаете, на Луне будет проще? — спросила Аня.

— Проще? — фыркнула Женя. Её контуры едва виднелись среди клубов пара. — После песка и ржавой пыли будет что-то стерильное. Холодное. И обязательно с подвохом.

— Может, лабиринт? — негромко предложила Маша. Её фигура виднелась в дальнем углу, почти полностью скрытая туманом. — Или побег из тюрьмы.

— Слишком банально. Ему нужны данные. Значит, что-то, что заставит нас… взаимодействовать.

Наташа, сидевшая на краю полки и болтающая ногами, звонко рассмеялась. Её смех был беззаботным и оттого пугающим.

— Какая разница? Что он там ни придумает, всё равно в конце всех соберут и починят. Умирать — не больно. А потом просто открываешь глаза, и всё как новенькое.

Повисло тяжёлое молчание. Аня поёжилась, хотя в парной было жарко.

— Наташ… это же ненормально. Ты не бессмертная. Могло ведь и не получиться…

— Но получилось же! — парировала Наташа. — Значит, получится и в следующий раз.

— Даже если получится, — твёрдо вступила Марина, — это не значит, что надо лезть в бутылку. Ты изменилась.

Разговор зашёл в тупик. Женя с ёрзаньем повернулась к Ане.

— Ладно, пророки. А что на этот раз будем «продавать» за кислород? Может, репетицию устроим? — её голос стал игриво-язвительным. Она приняла томную позу, изобразив нечто среднее между танцем и неприличным жестом.

Аня покраснела и смущённо отвернулась. Марина видела, как Наташа с холодным интересом наблюдала за этой сценой.

— Хватит, — голос Марины прозвучал резко, как удар. Все вздрогнули. Она встала во весь рост, её фигура чётко вырисовалась в облаках пара. — Никаких репетиций. Никаких «продаж». Мы не будем этого делать. Ни я, ни ты, — её взгляд упёрся в Женю, — никто. Это неприемлемо. Мы найдём другой способ. Или не найдём. Но унижаться — не вариант. Всё.

Её слова повисли в воздухе, и спорить с ними было бесполезно. Даже Женя не нашлась, что ответить, лишь сдавленно хмыкнула.

Одна за другой, молча, они вышли из бани, обёртываясь в полотенца, вытирая капли воды с кожи. Напряжение никуда не делось. Натягивая привычные футболки, они уже не смотрели друг на друга. Веселье испарилось, оставив тяжёлое предчувствие. Чёрта была проведена. Марина лишь надеялась, что хватит сил у всех её не переступить, когда Каин снова начнёт свою игру.

Глава 12

Кира провела девушек в знакомый носовой зал с панорамным остеклением. За стеклом висел лунный горизонт, усеянный кратерами, а прямо под ними раскинулся сияющий купол базы, похожий на перевёрнутую чашу.

Каин уже ждал их, стоя у голограммы станции. Его взгляд был холоден.

— Как вы, наверное, уже догадались, — начал он, и его глаза на мгновение сверкнули, упёршись в Киру, — следующее испытание пройдёт на Луне.

Он сделал паузу, давая им осознать положение.

— Объект называется «Чистилище». Вас доставят на автономную базу на поверхности. Задача предельно проста — провести на её территории двадцать четыре часа.

— И всё? — недоверчиво выдохнула Аня. — Просто… сидеть?

— Никаких поисков? Спасений? — уточнила Марина, её аналитический ум уже искал подвох.

— В этот раз — нет, — Каин покачал головой, его губы тронула едва заметная улыбка. — Испытание статично. Для вашего удобства и максимальной концентрации вас разместят по индивидуальным изолированным модулям. Каждый оснащён собственной системой жизнеобеспечения.

— В чём подвох? — с вызовом спросила Женя, скрестив руки на груди. — Разводить по углам — чтобы мы друг другу глотки не перегрызли?

Каин внимательно изучил Женю, и в его взгляде промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее одобрение.

— Верно подмечено. Суть — в распределении ресурсов. — Он вызвал на голограмме схему, где пять ячеек соединялись в замкнутый контур. — Общий объём кислорода на базе фиксирован. Его хватит на двоих, от силы на троих, если растянуть. Вам предстоит решить, кому он достанется. Определиться, кто окажется лишним.

Тишина в зале стала абсолютной. Смысл его слов доходил медленно, а когда доходил, становилось холодно и страшно.

— Вы предлагаете нам выбрать, кому жить, а кому умереть? — голос Ани сорвался на шёпот, её лицо потеряло цвет.

— Я предлагаю проявить рациональность, — поправил Каин. — Ценность каждого члена группы различна. Это сложный этический выбор. У вас есть время до утра, чтобы обсудить стратегию.

Наташа, слушавшая с отстранённым видом, вдруг улыбнулась.

— Можно я первая? Мне не страшно. Я ведь воскресну.

— Нет! — резко оборвала её Марина, опережая ответ Каина. — Никто не умрёт. Мы найдём иной выход.

Учёный задержал взгляд на Марине, в его глазах мелькнул проблеск интереса.

— Как пожелаете. — Голограмма погасла. — Инструктаж завершён. Кира ответит на вопросы.

Он развернулся и вышел, оставив их в гнетущей тишине. Пять пар глаз встретились, отражая один и тот же немой ужас. Их следующая битва предстояла не со стихией, а друг с другом.

Первой нарушила молчание Женя, резко повернувшись к Кире.

— Так. Объясни нам, дурочкам. Если кто-то умрёт, его можно будет воскресить, как Наташу? Значит, можно просто договориться об очерёдности?

Все взгляды устремились на Киру. Та почесала подбородок.

— Теоретически — да. Однако процесс сопряжён с риском необратимых изменений нейронных связей. Возможна коррекция личности — её взгляд скользнул по Наташе. — Кроме того, участник, признанный выбывшим, лишается доступа к системе бустов в следующем испытании.

Взгляды девушек переметнулись на Наташу. Та лишь пожала плечами.

— Видите? — тихо сказала Марина. — Это не выход. Это игра в русскую рулетку с собственной личностью. И мы не знаем, кого следующая коррекция превратит в...

— В меня? — с лёгкой усмешкой закончила за неё Наташа. — Мне нравится новая я. Я ничего не боюсь.

— А бусты? — вдруг спросила Аня, в её голосе зазвучала слабая надежда. — Они будут? Что можно будет попросить?

Кира повернула голову.

— Да, будут, но параметры изменены. Аудитория может влиять на распределение кислорода в пределах установленного лимита. Или выбрать иной подарок — еду, одежду, украшения. Но только что-то одно за сеанс.

Ответ повис в воздухе, холодный и неумолимый. Они не могли рассчитывать на помощь свыше. Лишь на каприз невидимой толпы.

— Значит, план такой, — с горькой иронией заключила Женя. — Мы должны решить, кого сделать овощем, уповая на милость зрителей, которые, возможно, пришлют нам не кислород, а торт. Прекрасно.

Она отвернулась, уставившись на сияющий купол Чистилища. Остальные последовали её примеру. Обсуждать было нечего, стратегии не существовало.

***

Утро настало слишком быстро. Облачившись в скафандры, они молча последовали за Броком по лунной поверхности. Их шаги были лёгкими, почти невесомыми, но на душе у каждой лежал свинцовый груз. Аня первая обратила внимание на индикаторы.

— Смотрите, — её удивлённый голос прозвучал в общем канале. — Картриджи полностью заправлены.

Это была дурацкая, наивная надежда. Может, Каин передумал?

Их провели в шлюз. Брок безмолвным жестом приказал снять скафандры. Затем он развёл каждую в свою комнату. Марина попыталась поймать взгляд Жени, но та упрямо смотрела в пол. Последним, что они услышали, был шипящий звук — Брок покинул базу.

Комната была небольшой, но хорошо обустроенной. Марина машинально отметила койку, шкаф с одеждой, санузел, стол. Под столом стояла тумбочка с бутылками воды и батончиками. «Хоть не умрём с голоду», — мелькнула мысль.

Главными были экраны. Один показывал сложную панель с пятью полосами — у всех стопроцентный запас кислорода. Второй был разделён на четыре части — видеотрансляции из комнат остальных участниц. Третий пока оставался тёмным.

Первые минуты прошли в томительном молчании. Затем Аня, краснея, схватила комбинезон и скрылась в санузле. Маша молча последовала её примеру.

Женя, стоя посреди комнаты, с вызовом посмотрела в камеру и плюхнулась на кровать, демонстративно оставшись в топике и шортах.

— Что, Марин? Не нравится? А вдруг это и есть наша стратегия? Привлечь внимание, пока у всех ещё много воздуха.

Наташа казалась рассеянной. Она не посмотрела на одежду, просто подошла к панели и ткнула пальцем в свой индикатор.

— Может, мне сразу отдать всё Ане? Она не выдержит, если придётся кого-то терять. А я потом…

— Нет, Наташа! — тут же врезалась в эфир Марина. — Мы ничего не отдаём. Никто. Мы ждём. Воздуха у всех поровну. Мы не делаем ни шагу, пока не поймём, в чём подвох.

— Ждать чего? — раздался голос Жени. — Пока у кого-то не начнёт пищать датчик? Отличная стратегия.

— А у тебя есть лучше? — парировала Марина. — Рискнуть и начать раздавать проценты, запутаться в расчётах и ускорить конец? Мы не обсудили план. Значит, теперь у нас только один путь — ждать.

— Я могу спеть, — неожиданно предложила Аня. — Чтобы зрители прислали что-нибудь. Для чего-то же нужен тот экран?

— Пока не надо, — твёрдо сказала Марина. — Мы не знаем, что активирует систему. Может, наша пассивность — тоже часть теста.

Воцарилось тягостное молчание. Они сидели в своих клетках, уставившись на экраны, на медленно уменьшающиеся цифры. Каждый вдох стал осознанным. Каждый процент на счету. Они видели малейшее движение друг друга, слышали каждый вздох. Это была пытка ожиданием.

***

Тишина длилась ещё с полчаса. И вдруг третий экран включился. На нём возникло лицо молодого человека, лет двадцати пяти, с восторженными глазами. Почти одновременно похожие лица появились на экранах других девушек.

— Дорогие участницы, — раздался голос Каина. — Наши лучшие донатеры выиграли уникальный приз — живое общение с вами. Время зависит от суммы взноса. Ваш визави будет наблюдать за вами всё оплаченное время, и у него будет возможность сделать подарок. Приятного общения.

Звук отключился. Воцарилась тишина.

Марина сжала кулаки. На её экране был парень в очках. Он попытался улыбнуться.

— Это невероятно… Вы настоящая! Я болею за вас ещё с Марса.

— Что вы хотите? — холодно спросила Марина.

— Просто поговорить! Может, расскажете, каково это? Там, на Луне? Я физик, мне дико интересно!

Марина поняла — её донатер был учёным-романтиком. Она села прямо.

— Температура стабильная, гравитация — одна шестая земной. Воздух пахнет озоном. А теперь скажите, как человек науки: Вам понятна технология регенерации воздуха, которую использует наш тюремщик?

Парень смутился. Начался сложный диалог.

Анин донатер оказался мягким пареньком, который смотрел на неё с обожанием.

— Вы так добрая. Я видел, как вы поддерживаете других. Мне так жаль, что вы там…

Его глаза наполнились слезами. Сердце Ани дрогнуло.

— Всё хорошо. Мы справимся. Не плачьте, пожалуйста.

— Я могу вам что-нибудь подарить? Еду? Одежду? Воду?

Аня растерянно посмотрела на свой шкафчик.

Наташин визави был похож на затравленного подростка, но в его глазах горел нездоровый блеск.

— Ты… та самая, которая воскресла? — выдохнул он. — Это правда? Каково это?

— А ты точно хочешь это знать? — с вызовом ответила Наташа и подошла к экрану совсем близко, глядя прямо в камеру. — Я могу рассказать. Но за это придётся платить. Дорого. Много воздуха.

Парень заворожённо кивнул, его рука потянулась к интерфейсу оплаты.

Машин собеседник был немолодым, спокойным мужчиной с усталыми глазами.

— Здравствуйте, Мария, — произнёс он тихо. — Вам не нужно меня развлекать. Просто делайте то, что делали бы без меня. Я просто понаблюдаю.

Маша молча кивнула. Она села на кровать, поджав под себя ноги, и уставилась на панель с кислородом, полностью игнорируя мужчину на экране. Тот, казалось, был вполне доволен.

— Знаете, у меня была дочка… — послышался его голос. — Она была очень похожа на Вас. Хотите, я о ней расскажу?

Жене достался уверенный в себе мажор.

— Привет, кошечка! Сидишь тут вся такая доступная. На шоу решила подзаработать?

— У меня есть имя. И если ты думаешь, что я буду перед тобой плясать…

— А что? Всё имеет цену. Я смотрю, у тебя воздуха меньше других. Устроим аукцион? Я плачу, ты… ну, знаешь.

Женя сжала зубы. Его наглость была отвратительна.

— Договоримся. Но мне не нужны ни еда, ни шмотки.

Мажор ухмыльнулся.

— Интересно. А что тогда?

— Воздух. Ты видишь мои проценты. Ты видишь, что у Марины и Ани пока больше. Переводишь мне восемь процентов. И тогда я сделаю то, что ты хочешь. В рамках разумного.

— Восемь? Это много. Пять.

— Семь. И я сниму этот топик. Только на секунду.

Сердце Марины упало.

— Женя, нет! Прекрати! Мы договорились!

— Мы ничего не договорились! — резко парировала Женя. — Я не собираюсь задыхаться из-за твоего желания сохранить лицо!

Щелчок. На общем экране цифра у Жени прыгнула до ста процентов. Одновременно у остальных показатели уменьшились.

Мажор смотрел с ожиданием.

— Ну? Я жду.

Женя хищно улыбнулась, повернулась спиной к камере и сняла топик.

— Эй, мы так не договаривались! — послышался обиженный голос мажора.

— Я говорила, что сниму. О том, чтобы дать посмотреть – речи не было.

Истеричный вопль мажора оборвался — время вышло. Экран погас. Женя натянула топик и упала на кровать.

В этот момент раздался голос Ани:

— Передайте воздух Наташе! Пожалуйста, ей нужнее!

Парень на экране Ани растерялся.

— Но я хочу помочь Вам! Вы такая добрая!

— Это и будет помощь мне! Я не смогу дышать, зная, что она страдает.

Парень замялся, но щёлкнул интерфейсом. Ничего не произошло.

— Я не могу. Система не даёт перевести ей. Только Вам.

Аня замерла. Наташа фыркнула.

— Сентиментальная чушь. Я не просила.

Но её взгляд на секунду задержался на лице Ани, и в нем мелькнуло что-то сложное, не укладывающееся в ее новый образ.

Марина наблюдала за этим с растущим ужасом. Их хрупкое перемирие рухнуло. Система работала идеально — стравливала их, поощряя эгоизм.

Её собственный донатер смотрел с недоумением.

— Что произошло? Это какая-то социальная динамика?

— Замолчите, — прошептала Марина.

Её взгляд упал на экран Маши. Та сидела, поджав ноги, и что-то тихо говорила в камеру. Её донатер, мужчина с усталыми глазами, молча наблюдал. Маша медленно кивнула в сторону экрана. Её индикатор прыгнул до девяноста восьми процентов. У остальных — чуть уменьшился. Мужчина ничего не сказал. Он просто заплатил.

Марина закрыла глаза. Они перестали быть командой. Теперь это были пять отдельных пауков, каждая в своей стеклянной банке.

Эфир повис в тягучей, невысказанной тишине, нарушаемой лишь мерным шипением систем жизнеобеспечения. Цифры на общем экране застыли: Марина – 87%, Аня – 86%, Наташа – 91%, Маша – 96%, Женя – 93%.

Женин экран вспыхнул вновь. Новое лицо. Мужчина лет сорока, с жестким, непроницаемым лицом и холодными глазами, оценивающе бегущими по фигуре девушки.

— Видел, как ты кинула того пацана, — его голос был низким, безэмоциональным. — Мило. Но со мной такой фокус не пройдёт. Снимай верх. Сейчас.

Женя резко подняла голову. Её пальцы непроизвольно сжали край топика.

— Я не… Мы не договорились о цене, — попыталась парировать она, но в голосе прозвучала неуверенность.

— Цена озвучена. Топлес — десять процентов в твой резерв. Отказ — минус десять от твоего запаса. Выбирай.

— Ты с ума сошёл? — вырвалось у неё.

— Нет. Но, судя по твоим глазам, ты — на грани. — Он сделал паузу. — Минус десять. Буду отнимать по десятке каждый раз, когда ты скажешь «нет». Пока не останешься в чём мать родила и без воздуха.

Щелчок прозвучал как выстрел. Индикатор Жени резко рванул вниз, к 83%. Одновременно подросли цифры у других девушек. Аня ахнула. Марина сжала кулаки.

— Прекрати это, Женя! — её голос, режущий и жёсткий, ворвался в общий канал. — Твои попытки манипулировать ими оборачиваются тебя самой! Ты не торгуешься на рынке, ты играешь с голодными зверями, которые уже почуяли кровь!

Женя не ответила. Она сидела, вжавшись в кровать, её плечи напряглись, дыхание стало частым и поверхностным.

— Время идёт, — напомнил он безразлично. — Следующий отказ — минус десять.

Её пальцы дрогнули. Медленно, будто против собственной воли, она потянулась к краю топика. Движение было резким, почти отрывистым. Женя сняла его одним быстрым движением и швырнула в угол. Девушка откинулась назад, подставив грудь холодному воздуху и безжалостному взгляду камеры.

Мужчина молча наблюдал. Затем его руки скрылись под столом. Раздался тихий, но отчётливый щелчок замка ремня. Женя замерла. Её глаза расширились, в них мелькнуло сначала недоумение, затем — стремительное, обжигающее осознание.

— Нет, — выдохнула она. — Хватит.

Она резко наклонилась, схватила топик и натянула его обратно. Затем надела поверх тёмный, мешковатый комбинезон, наглухо застегнув молнию.

На экране мужчина усмехнулся — коротко, беззвучно. Затем связь прервалась. Цифра на её индикаторе оставалась на отметке 83%.

Тишина, последовавшая за уходом Жениного донатера, была густой и тяжёлой. Марина сидела неподвижно, уставившись в общий экран. Её собственный собеседник что-то бормотал о коэффициенте трения в вакууме, но его голос стал просто фоновым шумом.

Экран Наташи ожил следующим. Её визави — молодой человек с лихорадочным блеском в глазах — уже жадно впивался в неё взглядом.

— Ну так что там со смертью? — выпалил он. — Рассказывай. Каково это — когда тебя нет?

Наташа томно потянулась. Лёгкая, почти безумная улыбка тронула её губы.

— Темно. Тихо. И… свободно. Никакого тела, никакой боли. Одна чистая мысль. А потом — резкий толчок. — Она наклонилась к камере. — Хочешь почувствовать? Я могу рассказать подробнее. Но это дорого. Очень дорого. Каждая деталь — минус пять процентов у кого-то из них.

Марина почувствовала, как у неё похолодели пальцы. Это была уже не Наташа. Это было что-то иное.

— Да! — страстно выдохнул парень. — Вот, смотри! Забираю у… у этой тихони!

Щелчок. Индикатор Маши дрогнул, уменьшившись на пять единиц.

— Когда возвращаешься, — продолжила Наташа, наслаждаясь моментом, — первые секунды не понимаешь, где ты. Кто ты. Память возвращается кусками. И первый вдох… он обжигает.

Марина не выдержала.

— Наташа, замолчи! — её голос прозвучал хрипло и резко. — Ты что творишь?

Наташа лишь бросила на общую камеру равнодушный, пустой взгляд.

— Я развлекаю публику, Марин. Ищу свой способ выжить. Как и все мы.

Её донатер тем временем уже снова тыкал в интерфейс, забирая кислород у Ани. Марина отвернулась, сжав веки. Команды не было. Были пять одиноких волчиц, загнанных в пять клеток.

Экран Ани активировался почти сразу после этого. Её донатер, тот самый пухленький паренёк, смотрел на заплаканное лицо девушки с растерянной жалостью.

— Не плачьте, пожалуйста… — бормотал он. — Я… я могу попробовать ещё раз.

— Не надо, — тихо прошептала Аня. — Не надо ни у кого забирать. Это неправильно.

— Но вы же… вы же можете… — он запнулся. — Может, просто посидите со мной? Поговорите?

Аня посмотрела на него, и в её глазах промелькнула тёплая, искренняя благодарность.

— Вы добрый. Спасибо, что просто… что просто есть. — Она попыталась улыбнуться. — О чём Вы хотите поговорить?

— О чём угодно! — он обрадовался. — О чём вы мечтаете? Что будете делать, когда вернётесь домой?

Марина, слушая этот наивный диалог, чувствовала, как что-то сжимается у неё внутри. Глупость. Чистейшая, бесполезная глупость.

Монитор Маши мигнул, и изображение сменилось. Прежнего молчаливого наблюдателя заменил другой мужчина — моложе, с острым, голодным взглядом.

— Говорят, ты всё видишь и всё понимаешь, — его голос прозвучал резко. — Молчаливая девочка-загадка. Мне нужно знать, о чём ты думаешь. Прямо сейчас.

Маша медленно подняла на него глаза.

— Я думаю о том, что вы все очень предсказуемы, — тихо произнесла она. — Вы хотите того, чего не можете получить в своей жизни. И платите за иллюзию.

Мужчина усмехнулся.

— Умно. Но слишком абстрактно. Хочу конкретики. Что ты чувствуешь, глядя на эти цифры? — он мотнул головой в сторону панели с кислородом. — Когда видишь, как они медленно ползут вниз?

— Я наблюдаю процессы, — парировала Маша. — Химические, физиологические. Страх — это просто выброс гормонов. Он не интересен.

— Врёшь, — резко сказал он. — Все боятся. И ты тоже. Я хочу услышать твой страх. Озвучь его для меня. Взамен я подниму твой запас. На пять процентов.

Он уже тянулся к интерфейсу. Маша молчала, её взгляд скользнул по общему экрану.

— Бояться — нерационально, — наконец произнесла она. — Но осознание неизбежности конечности процессов… оно вызывает определённую клиническую печаль.

— Вот! — его лицо исказилось торжествующей гримасой. — Держи.

Щелчок прозвучал сухо. Индикатор Маши прыгнул на пять процентов вверх. Одновременно индикаторы других девушек уменьшились. Маша не изменилась в лице.

Марина смотрела на это и осознала окончательно и бесповоротно — это был конец. Не было больше «Милашек». Были пять отдельных цифр на бездушном табло.

В этот момент по базе прошёл первый, едва ощутимый толчок. Бутылка на столе Марины звякнула. Воды в стакане Ани на мгновение дрогнула. Все девушки разом замолчали, напрягая уши.

— Что это? – прошептала Аня.

— Очередной сюрприз от нашего милого хозяина? — язвительно бросила Женя, но в ее голосе прозвучала тревога.

Внезапно голос Каина, холодный и стремительный, врезался в общий эфир, оборвав все каналы с донатерами.

— Всем участникам. Испытание приостановлено. Немедленно подготовиться к экстренной эвакуации. Это не учебная тревога.

В его голосе не было привычной уверенности. В нем впервые слышались сталь и напряжение.

Почва под ногами содрогнулась снова, уже ощутимее. Яркие лампы на потолке разом погасли, погрузив пространство в мгновенную, абсолютную тьму. Через секунду щёлкнули, заливая всё вокруг зловещим багрянцем, аварийные светильники. Тени поползли по стенам, длинные и неестественные.

— Что происходит? — голос Ани прозвучал сдавленно, почти шёпотом, полный чистого, неконтролируемого страха.

— Кажется, у нашего тюремщика появились проблемы поважнее, — прорычала Женя, прижимаясь спиной к холодной стене.

Со щелчком разблокировались замки на дверях камер. Полотна из закалённого сплава бесшумно ушли в стены, открывая проход в центральный тамбур.

Первой вышла Марина. Движения её были чёткими, но лицо под багровым светом казалось восковым. За ней, неуверенно переступая, появилась Аня, потом Наташа с горящими, лихорадочными глазами. Женя и Маша вышли почти одновременно, озираясь.

— Он сказал... эвакуация, — напомнила тихо Маша.

— И куда? В безвоздушную пустыню? — Женя фыркнула, но невольно посмотрела на шлюз.

Где-то совсем близко прогрохотал новый взрыв. С потолка посыпалась мелкая пыль. Девушки инстинктивно пригнулись.

— Наверное, он хочет убить нас, как крыс, — прошептала Аня.

— Нет, — твёрдо сказала Марина. Её пальцы сжались в кулаки. — Нет. Если это кто-то другой... значит, правила изменились.

Внезапно из открытой двери одной из комнат раздался короткий, настойчивый писк. Все пятеро замолчали, повернув головы на этот навязчивый, зовущий сигнал.

Глава 13

Пятерка замерла, вслушиваясь в настойчивый электронный зов. Звук шёл от затемнённого монитора, что ещё несколько минут назад показывал лицо донатера.

Первой двинулась Наташа — резким, порывистым шагом. Остальные, после мгновенной паузы, последовали за ней, будто притянутые невидимой нитью. В тесном помещении группа столпилась перед экраном.

Изображение вздыбилось помехами, затем прояснилось. На дисплее был Каин. Но это был не прежний, холодный и собранный учёный. Его волосы были всклокочены, на лбу проступала тонкая плёнка пота. Камера слегка дрожала, будто её установили на что-то неустойчивое. В уголке передаваемой картинки виднелась дымящаяся панель какого-то прибора.

— Девушки, — его голос звучал сдавленно, сбивчиво, без привычной дикторской гладкости. — Слушайте внимательно. У нас нет времени. На нас совершено нападение.

Он умолк, прислушиваясь к чему-то за кадром, и нервно облизал губы. Этот простой, человеческий жест был пугающе неестественным для него.

— Это… конкуренты. Цель — нейрозаписи, полученные во время испытаний. И… вы сами, как источник для получения новых данных. Их методы далеки от научной чистоты. Это варвары.

Марина фыркнула, скрестив руки на груди, но чувствовала скованность. По лицам подруг она видела: если даже Каин боится этих людей, то им самим не стоит ждать ничего хорошего.

— Базу просканируют в первую очередь, — продолжил Каин, его слова стали быстрыми, отрывистыми. — Вам необходимо покинуть помещение. Немедленно. Скафандры в шлюзовой камере. Выходите на поверхность и постарайтесь укрыться в складках местности. Держитесь вместе. Я… постараюсь решить вопросы с незваными гостями, после чего свяжусь с вами.

Связь прервалась так же внезапно, как и началась. Экран погас, оставив группу в багровом полумраке.

Первой нарушила молчание Женя.

— Решить вопросы? — её голос был полон ядовитого скепсиса. — Сейчас он всё «решит» и сбежит. А эти… конкуренты. Может, с ними договориться можно? Мы же для них — ценность. Не убьют.

— Ты с ума сошла? — обернулась к ней Аня. На её щеках блестели слезы. — Они же… варвары! Нас же могут… я не знаю, что они могут сделать! Каин хоть… хоть наблюдает, а не мучает!

Марина подняла руку, требуя тишины. Её лицо было бледным, но решительным.

— Спорить бесполезно. Голосуем. Кто за то, чтобы надеть скафандры и выйти?

— Я, — тут же отозвалась Наташа.

— И я, — неожиданно тихо сказала Маша. Все взгляды устремились на неё. — Прятаться здесь — значит быть найденными. На поверхности… может, будет шанс.

— Я тоже за выход, — поддержала Марина.

Аня, дрожа, покачала головой.

— Я боюсь. Я не хочу туда.

— Остаёмся, — бросила Женя. — Мы можем сменить одного надзирателя на другого, возможно, менее жестокого.

Трое против двоих. Марина кивнула, её решение было принято.

— Женя, Аня, прошу вас. Это не время для раскола. Нас слишком мало. Вместе есть хоть какой-то шанс.

Аня, всхлипнув, беспомощно кивнула. Женя молча, с нескрываемой ненавистью посмотрела на Марину, но спорить не стала.

Движимые внезапно обретённой целью, группа устремилась в шлюз. Скафандры висели на своих местах. Помогая друг другу надеть ранцы жизнеобеспечения, проверяя показания на запястьях, пятерка превращалась в безликую группу астронавтов. Последней зашла Марина, перед тем как закрыть шлем, бросив взгляд на базу — место, бывшее их тюрьмой, а теперь ставшее подобием укрытия.

Щелчок внутреннего шлюза прозвучал как приговор, затем — шипение уходящей атмосферы. Перед ними открылся люк, за которым лежал безвоздушный, безмолвный и враждебный мир, освещенный неестественно резким светом звёзд и полной Земли.

***

В своей каюте, отрезанный от внешнего мира, Каин наблюдал за происходящим. На основном экране висело лицо человека с обветренной кожей и холодными, как камень, глазами. Предводитель нападавших. Он представился как Барс.

— Слышь, учёный, — хриплый голос Барса резал тишину кабинета. — Твою яхту держу на мушке. Шевельнёшься — к херам разнесу движки. Понял?

Каин сидел неподвижно, пальцы сложены домиком перед лицом.

— Ваша позиция мне ясна, господин Барс. Озвучьте ваши требования.

— Всё хочу! — рявкнул тот. — Выкладывай все свои записи. Всю базу данных по их мозгам. А этих пять куриц — теперь мой материал. С них настригу нового товара, в десять раз круче твоего. Ты их уже разогнал, мне только дожать осталось. А я подумаю, стоит ли оставлять тебя в живых.

— Нереалистично, — отрезал Каин, его голос не дрогнул ни на йоту. — Нейрозаписи представляют значительную научную и коммерческую ценность. Я готов уступить часть данных, но сами испытуемые остаются в моём распоряжении. Они — ключ к дальнейшим изысканиям.

— К черту мне твои изыскания! — взревел Барс. — Я не торговать пришёл, а забрать! Ты что, не понимаешь, кто тут сейчас главный?

— Понимаю. Ситуация такова, что главный пока тот, у кого палец на кнопке. Но это временно. Предлагаю взаимовыгодный обмен. Часть данных — за ваше немедленное отступление. Иначе я сотру записи, и вы ничего не получите.

На лице Барса застыла гримаса ярости. Он что-то крикнул кому-то за кадром, нецензурное и угрожающее. Каин воспользовался паузой. На периферии зрения мигал ещё один сигнал вызова. Анонимный канал.

— Наше обсуждение зашло в тупик, господин Барс, — холодно констатировал учёный. — Давайте сделаем паузу. Остыньте и обдумайте моё предложение. Я свяжусь с вами позже.

Не дав тому возможности возразить, Каин разорвал связь. Лицо Барса исчезло, сменившись серым полем помех. Учёный сделал глубокий вдох и принял новый вызов.

На экране возникло новое лицо. Молодой человек, болезненно бледный, нервно постукивающий пальцами по столу, с длинными, неопрятными волосами.

— Эм... Алло? Каин? — голос звучал по-юношески, с лёгкой картавинкой.

— Говорите, — отрезал Каин, мгновенно оценивая тип личности. Социопат. Технарь. Одиночка.

— Меня зовут Гном. Я... эм... могу помочь с вашей проблемой. С кораблём, который вам мешает.

Вопрос Каина прозвучал как выстрел:

— Откуда вы знаете о моей проблеме и как вышли на этот канал?

Гном смущённо заёрзал.

— Ну... это длинная история. Если вкратце — ваш шифрованный канал... он, в общем, не такой уж и шифрованный. Вы почти две недели светите трансляцией в сети, за это время только ленивый не подобрал ключи.

Каин пытался что-то сказать, но Гнома было не остановить.

— Знаете анекдот про должность на вакансию хакера, которому предлагалось разместить резюме на сайте компании Майкрософт? Так вот, я намного лучше! Не люблю хвастаться, но именно я притворялся Императрицей, которая взломала Денуво. А ещё…

Уголок рта Каина дёрнулся на долю секунды. Он ненавидел подобные аналогии, но этот тип, кажется, был по интеллекту почти равен самому Каину.

— Предположим, я вам верю — оборвал он поток сознания. — Чем конкретно вы можете помочь? И что вам нужно взамен?

— Я могу... эм... попытаться влезть в их систему. Посадить вирус в навигацию. Или свет вырубить. Но мне нужны данные. Хотя бы примерный тип их операционки, архитектура бортовых компов. Без этого — никак.

Каин несколько секунд молча изучал лицо на экране. Риск был велик, но вариантов почти не оставалось. Он принял решение.

— Хорошо. У меня есть данные по системам их корабля. Делайте вашу работу. Назовите цену.

— Цена? — Гном на мгновение задумался, словно такой вопрос ставил его в тупик. — Смотрите... давайте потом решим. Сначала - сделать дело. Интересно же, да?

Каин, не отвечая, отправил пакет данных по указанному каналу.

— Сколько времени вам потребуется? — поинтересовался учёный.

На том конце несколько минут царило молчание, прерываемое лишь стуком клавиш.

— С использованием одного моего... эм... ИИ-ассистента... часа два. Может, три. Мне надо полчаса на анализ данных, потом я смогу сказать точнее.

— Я буду ждать.

Связь прервалась. Учёный откинулся в кресле, впервые за долгое время ощущая не контроль над ситуацией, а хрупкое, зыбкое равновесие. Теперь всё зависело от навыков какого-то бледного юнца и алгоритмов его искусственного интеллекта. Каин с отвращением осознал, что его судьба в руках сомнительного союзника.

Глава 14

Пятерка замерла в неестественной тени скального навеса. Лунная поверхность за пределами укрытия пылала ослепительным белым светом, но здесь царил холодный, почти абсолютный мрак. Идеальная маскировка.

Идею предложила Маша, негромко, словно боясь спугнуть собственную мысль.

— Без атмосферы... нет рассеивания света. Резкая граница. В тени нас не увидят с орбиты. Если, конечно, у них нет тепловых датчиков... — она тут же замолчала, осознав, что добавила не уверенности, а новой тревоги.

Прошло несколько часов. Страх сменился оцепенением, затем леденящей усталостью Марина наблюдала за подругами, смутно видными в темноте. Аня прислонилась к шершавой породе, и её плечи время от времени вздрагивали. Женя сидела, обхватив колени, и неподвижно смотрела в черноту. А Наташа, напротив, была напряжена, как пружина.

Внезапно в их шлемах прозвучал голос, заставив всех вздрогнуть.

— Группа, внимание. Говорит Каин.

Он звучал иначе. Прежняя холодная уверенность вернулась к его голосу. В нём не осталось и следа недавней паники.

— Ситуация изменилась. У меня есть решение. Высоко рискованное, но единственно возможное. Я передаю на бортовые компьютеры ваших скафандров программу. Вам необходимо позволить себя обнаружить и захватить. Пусть вас доставят на корабль Барса.

— Что?! — взорвалась Марина. — Сдаться им? Ты совсем спятил?

— Выслушайте до конца, — парировал Каин, не повышая тона. — Оказавшись на борту, вам потребуется подключить любой из ваших ранцев жизнеобеспечения к определённому порту бортовой сети их судна. Я передам подробную инструкцию по подключению. Это ключевой момент.

Маша подняла руку, будто Каин мог её видеть.

— Что произойдёт после подключения?

— Программа, которую я вышлю, представляет собой специализированный вирус. Через систему жизнеобеспечения он проникнет в основные сети корабля. Я получу над ними полный контроль. Отключу оружие, заблокирую пиратов в отсеках. После чего вы сможете беспрепятственно вернуться в скафандры и покинуть судно на одном из их челноков.

Воцарилась пауза, пустая, как вакуум вокруг.

— А если... если нас повезут не на корабль, а куда-то ещё? Или если корабль будет в это время в космосе? — тихо спросила Аня.

— Риск учтён, — ответил Каин. — Транспортировка на материнский корабль — наиболее вероятный сценарий. В случае его нахождения на орбите, я перехвачу челнок с вами на подходе к своему судну. Шансы на успех оцениваю как высокие.

— Высокие, — с горькой усмешкой повторила Женя. — Для тебя. Мы же будем разменной монетой.

— Альтернатива — медленное угасание здесь, либо обнаружение и захват на менее выгодных условиях, — холодно констатировал учёный. — Выбор за вами. Но времени на раскачку нет.

— Я — за, — неожиданно резко сказала Наташа. Её глаза горели в темноте, отражая свет Земли. — Сидеть тут — хуже смерти. А так... хоть какое-то движение. Приключение.

— Это не приключение, это безумие, — прошептала Аня.

— Он прав, — негромко произнесла Маша. Все взгляды обратились к ней. — Альтернативы действительно нет. Ждать — значит проиграть. Этот план... он хоть какой-то шанс даёт.

Марина медленно обвела взглядом фигуры подруг, смутно видные в темноте. Она видела напряжение в позе Жени, страх в глазах Ани, лихорадочную готовность Наташи, тихую покорность Маши.

— Давайте проголосуем, — сказала она. — Кто за то, чтобы попробовать план Каина?

Первой подняла руку Наташа. После мгновенной паузы - Маша. Марина медленно подняла свою.

— Женя? Аня? — спросила она.

— Я не хочу умирать от глупости, — сквозь зубы проговорила Женя, но её рука дрогнула и поднялась. — Ладно. Чёрт с вами.

Все взгляды упёрлись в Аню. Та молчала, опустив голову. Потом кивнула, сдавленно, еле слышно выдохнув в микрофон:

— Хорошо... только... только чтобы всем вместе.

— Решение принято — чётко сказала Марина, глядя куда-то в звёздное небо над козырьком скафандра. — Высылайте инструкции. Мы готовы.

— Программа передана, — почти мгновенно отозвался голос в шлемах. — Инструкция по подключению загружается на ваши нейросети. Удачи.

Связь прервалась. В наступившей тишине пятерка бывших «Милашек» молча изучала схемы разъёмов и последовательность действий, которые должны были либо спасти их, либо окончательно похоронить. Тень скалы внезапно перестала казаться таким уж надёжным укрытием.

***

Они вышли из-под скального козырька, будто выброшенные волной на ослепительно-белую, безжизненную равнину. Пять ярких пятен на монохромном полотне. Шли медленно, без цели, изображая растерянность и истощение. Каждый шаг поднимал облачко пыли, медленно оседающее в безвоздушной тишине.

— Идём, не оглядываемся, — тихо сказала Марина, возглавляя процессию. — Женя, перестань коситься наверх. Выглядит неестественно.

— А что естественного в том, что мы сами идём в лапы к ублюдкам? — проворчала та, но подчинилась.

Их заметили быстро. Сначала по поверхности пробежала тень от челнока – стремительного и угрожающего. Он завис над ними, заслонив пол-Земли. Затем в шлемах раздался хриплый, незнакомый голос.

— Ну что, пташки, погуляли? Полетать охота? Сейчас устроим.

Челнок плавно приземлился в сотне метров, подняв фонтаны реголита. Из открывшегося шлюза вышли две фигуры в угловатых скафандрах. В руках — не оружие, а какие-то устройства, похожие на шокеры с длинными антеннами.

— Эй, красотки! К транклюкаторам не прикасаться! Руки вверх, а то по мозгам пройдёмся! — крикнул один из них.

Девушки подняли руки. Пилоты подошли, грубо обыскали их, больше уделяя внимания груди и попке, чем на самом деле обыскивая.

— Ну что, поедем к нам? — второй пират толкнул Аню в сторону челнока. Та споткнулась и чуть не упала.

— Руки прочь! — резко сказала Марина, вставая между ним и Аней. Её голос прозвучал так властно, что пират на секунду замер.

— О, бойкая! — рассмеялся он. — Ладно, ладно. Потом разберёмся. Все в челнок. Быстро.

Внутри челнока было тесно и грязно. Их усадили на жесткие скамьи вдоль бортов, пристегнули ремнями. Один из пиратов, сняв шлем, окинул их оценивающим взглядом, как скот на рынке.

— Ну что, курочки мои золотые, — хрипло усмехнулся он. — Говорят, у вас какие-то особенные мозги?

Наташа лишь усмехнулась в ответ. Пират плюнул.

— Смотри, смеётся! Посмеёшься, когда с тебя шкуру снимать начнут!

Полет занял не больше получаса. Стыковка, щелчки замков, и их повели по узким, плохо освещенным коридорам корабля. Воздух пах металлом и чем-то кислым.

— Скафандры — долой! — скомандовал охранник у шлюза. — Быстро!

Девушки стали снимать громоздкие костюмы. Марина старалась делать это медленно, выигрывая секунды, её глаза метались в поисках подходящего порта. Но охранник подгонял:

— Шевелитесь, принцессы! Босс ждёт!

В этот момент тихо прозвучал голос Маши:

— Извините... мой ранец... он вроде как разрядился. Можно его на подзарядку? А то я задохнусь тут.

Она смотрела на охранника широко раскрытыми, наивными глазами, держа в руках свой блок жизнеобеспечения.

Тот фыркнул:

— Какие нежные! У нас тут не санаторий!

— Да вон, в том шкафу порты есть, — лениво махнул рукой второй охранник, указывая на техническую нишу в конце коридора. — Только тащи сама, мне в лом.

Маша взяла ранец и направилась к нише.

— Эй, ты! — охранник ткнул пальцем в Машу. — Тащи всё это барахло, раз уж взялась. И быстро!

Он принялся сгребать в её руки ранцы остальных девушек. Та едва удержала тяжёлую груду композитного пластика и металла. Лицо её покраснело от напряжения, но в глазах читалась ледяная собранность.

Медленно, ковыляя под тяжестью, Маша добрела до шкафа. Охранники, хихикая, наблюдали за её мучениями. Она откинула крышку. Внутри было несколько разъёмов. Дрожащими руками, загородив собой обзор, она нашла нужный порт — не стандартный зарядный, а сервисный, с особым штекером. Вспомнив схему, она подключила свой ранец. На панели блока мелькнула едва заметная зелёная лампочка — подтверждение соединения. Она сделала вид, что подключает остальные ранцы, затем закрыла шкаф и побрела назад, оставляя скафандры в нише.

— Всё? — огрызнулся охранник. — Теперь пошли.

Их привели в отсек, похожий на корабельный мостик. У стен было несколько консолей, из которых занята была только одна. В центре, расставив ноги, стоял Барс. Он молча подошёл к ним, медленно обходя, как покупатель осматривает товар. Остановился позади Ани, похлопал её по попке. Та вздрогнула.

— Мне не интересны ваши сказки, — проскрипел он у нее над ухом. — Для меня вы — аппараты. Дорогие и хрупкие. Каин вас берег, как коллекционер. А я буду выжимать из вас всё до последней капли, пока вы не сдохните.

Он подошёл к консоли и нажал кнопку. На экране возникло лицо Каина.

— Господин Барс. Я вижу, вы нашли моё имущество.

— И не собираюсь его отдавать! — рявкнул Барс. — Выкладывай свои нейрозаписи! Все. И я, может быть, подумаю, что делать с тобой и этими куклами.

— Записи в обмен на девушек, — невозмутимо парировал Каин. — Иначе сделки не будет.

Барс задумался на секунду, его взгляд скользнул по испуганным лицам девушек. В его глазах загорелся алчный огонёк.

— Записи? Да похуй, можешь оставить себе. А этих твоих кукол... О, Каин, — его голос стал сладким и ядовитым, — я не буду с них «снимать» записи. Я буду выдирать их клещами, выжигать раскаленным железом. Я выдою из них за неделю больше, чем ты за год своих «исследований». И первый же крик этой сучки, — он ткнул пальцем в сторону Ани, — принесёт мне больше, чем все твои стерильные данные. Иди нахуй.

Он оборвал связь и повернулся к пилоту.

— Мой приказ! Оставим его ржаветь на этой каменюке. Разгоняемся на точку «Чарли». И передайте ему, чтобы не вздумал пониматься, пока я не улечу. Ужас как не терпится испытать новые ракеты!

Корабль дрогнул, послышался нарастающий гул двигателей. Барс с насмешкой посмотрел на девушек.

— Добро пожаловать в ваш новый дом, принцессы. Теперь вы мои.

Глава 15

Каин сидел в кресле, его пальцы бессознательно выбивали нервный ритм по подлокотнику. На главном экране лицо Гнома было искажено гримасой сосредоточенности, хакер яростно клацал по клавишам, а его голос доносился отрывистым, бормочущим потоком.

— ...ну и уродский у них софт, мать его... сплошные заплатки, слоёный пирог из костылей и велосипедов... — ворчал он. — Эй, Каин, а модуль жизнеобеспечения у них... занятный. Любопытно.

— Гном, — голос прозвучал резко, заставив технаря вздрогнуть. — Мне не интересно, что там «любопытно». Меня волнует итог. Когда закончишь? Прошёл почти час.

— Ты чего пристал? — огрызнулся Гном, не отрываясь от монитора. — ХЗ! Не могу сходу найти дыру, слишком сильно они тут всё перекроили. Ищу лазейку, перебираю варианты. Не дави.

Каин с силой сжал пальцы, суставы побелели. Расслабиться было нереально. Он мысленно видел их — пятёрку, запертую в стальной коробке у Барса. Его собственный расчёт давал сбой, и это бесило больше всего.

***

Девушек втолкнули в тесное, грязное помещение, больше смахивавшее на подсобку. В воздухе висела стойкая вонь машинного масла и чего-то прокисшего. Вместо коек — голые металлические нары, приваренные к стене.

— Прошёл уже час, — тихо произнесла Аня, прижимаясь спиной к холодной, липкой перегородке. — Ничего не происходит.

— А что должно было случиться? — с горькой усмешкой бросила Женя, пнув ногой валявшийся на полу хлам. — Я же говорила! Его план провалился, а мы теперь — игрушки для этих... уродов.

— Может, ещё рано? — неуверенно предложила Маша. Она сидела, вжавшись в угол, и казалась совсем маленькой. — Взломать систему — это сложно. Нужно время.

— Время? — Наташа фыркнула. Девушка лежала на койке, закинув руки за голову, и смотрела в потолок со странной, отстранённой улыбкой. — У нас его может и не быть. Может, эти типы уже готовят для нас новое «развлечение».

— Перестань, — резко сказала Марина. Она стояла у двери, прислушиваясь к звукам за ней. Её лицо было маской спокойствия, но губы плотно сжаты. — Решение принято, теперь надо его придерживаться. Паника не поможет.

— А что поможет, о великий стратег? — язвительно повернулась к ней Женя. — Твои приказы? Мы послушались тебя и оказались здесь. Вместо одной клетки — другая. Только охранники стали злее.

Марина не ответила. Она просто посмотрела на Женю — долгим, тяжёлым взглядом. В её глазах читалась не злость, а усталость и разъедающая неуверенность.

Внезапно в сознании каждой из них, прямо в нейросети, прозвучал голос учёного. Но в нём слышались несвойственные нотки — сдавленное напряжение, и... тревога?

— Девушки, слушайте. Возникли... осложнения.

В поле зрения возникло окно, на котором все увидели его лицо. Мужчина был бледнее обычного, прядь светлых волос выбилась на лоб. Его взгляд, обычно такой отстранённый, сейчас метался, будто искал поддержки.

— Защита Барса оказалась на порядок выше расчётной. Пробить её для тотального контроля не вышло. Остаётся один вариант, жёсткий, рискованный. Нужно инициировать на их корабле аварийный протокол.

Он поднял стакан, сделал глоток и опустил его обратно.

— Управляющий компьютер, получив сигнал о катастрофе, разблокирует доступ к ядру для внешних служб спасения. Это наш шанс. Но... при активации произойдёт экстренное отключение основной энергоустановки, останутся лишь аварийные аккумуляторы. Системы жизнеобеспечения перейдут на минимальный режим. У вас будет не более тридцати минут, прежде чем система перезагрузится и пираты вернут управление.

— Тридцать минут? — крикнула Женя. — На что нам полчаса на вражеском корабле?!

— На то, чтобы найти челнок и убраться, — парировал Каин. — Это единственный...

— Эй, пацаны, — в канал влез голос Гнома, весёлый и возбуждённый. — Я тут пока ковырялся, нашёл у них одну фишку... Их система жизнеобеспечения... её можно жёстко ребутнуть. Это откроет аварийные шлюзы для стравливания давления в отсеках, где может быть возгорание, и большая часть корабля останется без воздуха. Каюты пиратов — тоже. Это их точно вырубит.

Воцарилось леденящее молчание. Первой его нарушила Марина:

— Каин. А как выживем мы? Или это тоже часть плана?

Учёный на экране сжал кулаки.

— Это... проблема. Без воздуха...

— Постойте, — тихо произнесла Маша. Все взгляды обратились к ней. — Я вспомнила. Инструктаж, который Кира нам проводила, когда мы только попали к вам на корабль. Она говорила... по правилам, на всех космических судах, у каждой двери, должны быть аварийные шкафчики. С портативными дыхательными аппаратами. Капюшон, который надевается на голову. Запас воздуха... не помню точно, минут на сорок, кажется.

Все пятеро синхронно обернулись к двери своей камеры. В стене рядом с ней был вмонтирован неприметный серый ящик с красной маркировкой. Марина подошла, отщёлкнула защёлку. Внутри аккуратно лежали шесть свёртков из прозрачного пластика, к каждому был присоединён небольшой баллон.

— Они здесь, — вслух сказала она, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала надежда. — Их хватит на всех.

Вздох Каина прозвучал как облегчение.

— Отлично. Это меняет дело. Ваши действия: надеть аппараты сразу после перезагрузки. Затем - к ангару. Гном, — его голос вновь стал жёстким, — начинайте.

— Уже, шеф! — весело отозвался хакер.

Марина обвела взглядом подруг. Аня всё ещё дрожала, но уже хваталась за свой дыхательный аппарат. Женя смотрела с вызовом, но кивнула. Наташа улыбалась, будто готовясь к аттракциону. Маша спокойно разворачивала свой свёрток.

— Все готовы? — тихо спросила Марина.

Кивки. Едва заметные, но решительные.

— Запускайте протокол, Каин, — сказала она. — Мы готовы.

В ту же секунду свет в каюте погас, сменившись тусклым аварийным свечением. Раздался оглушительный вой сирены, и дрожание корабля, до этого ровное, сменилось на нервную, прерывистую вибрацию. Где-то вдали с грохотом начали опускаться аварийные переборки.

Дверь каюты с шипением отъехала, открывая вид на коридор, залитый тревожным алым светом. Гул сирены в нём был едва различим. Девушки в прозрачных капюшонах дыхательных аппаратов обменялись взглядами, полными страха и решимости.

— Налево, — прозвучал в их нейросетях голос Гнома. — Пятьдесят метров, потом правый поворот. Там техническая шахта, ведёт прямо к ангару. Сейчас я подниму переборку…

Они двинулись гуськом, прижимаясь к стенам. Звуки их шагов тонули в рёве тревоги, затихающем с каждой секундой. Марина шла первой, её взгляд метался, выискивая угрозы. Аня держала Машу за руку, та, в свою очередь вслушивалась в подсказки Гнома.

— Стоп! — крикнула Женя, резко останавливаясь.

За углом, у вскрытого распределительного щита, маячила фигура в таком же, как у них, дыхательном капюшоне. Пират. Он долбил по механизму огромным гаечным ключом.

— Обойти? — беззвучно прошептала Марина, обращаясь к Гному.

— Нет прохода, — ответил хакер. — Только через него.

Пока они совещались, пират обернулся. Его глаза, расширенные адреналином, уставились на них сквозь прозрачный пластик. Недоумение сменилось животной яростью.

— Вы?! — прозвучал его голос, искажённый фильтром аппарата. — Это вы, суки, всё устроили?!

Он бросил ключ и с рёвом ринулся на них.

— Спасайтесь! Я его задержу! — крикнула Наташа.

Она прыгнула навстречу пирату. Тот, не сбавляя хода, с размаху ударил её в плечо, отшвырнув в стену. Наташа грохнулась о металл, но тут же поднялась и бросилась ему под ноги.

— Бежим! — скомандовала Марина. Её голос сорвался. Она схватила за руку оцепеневшую Аню и рванула вперёд. Остальные девушки ринулись за ней. Женя, пробегая, метнула на пирата испепеляющий взгляд.

Пират отбросил Наташу, сделавшую новую попытку вцепиться в него, развернулся для погони, но девушка кинулась на мужчину, обхватив его сзади. Тогда пират обернулся, схватил Наташу за шею и принялся душить.

Внезапно сзади раздался глухой удар. Пират замер, медленно поворачиваясь. За его спиной стояла Женя с гаечным ключом в руках. Её лицо под капюшоном было искажено холодной яростью. Уперев взгляд в Наташу, она прошипела:

— Ты серьёзно думаешь, что бессмертная?

Пират пошатнулся и рухнул на пол. Женя бросила ключ, подскочила к Наташе и грубо дёрнула её.

— Шевелись, героиня! Быстро!

Они догнали остальных у массивного технического шкафа. Одевались в спешке, дрожащими руками. Ане пришлось помогать с герметизацией шлема — пальцы не слушались. Маша, наоборот, справилась быстрее всех, её движения были точными и выверенными даже сейчас.

Как только последний замок щёлкнул, в шлемах прозвучал голос Каина. В нём слышалась несвойственная ему напряжённость.

— Группа, доложите статус. Вы в скафандрах?

— Да, — ответила Марина, стараясь выровнять дыхание. — Мы готовы. Где челнок?

— Запустить челнок с их корабля не получится, — голос Каина стал жёстким. — При отключённом реакторе двери ангара не откроются. Вам нужно выйти через ближайший аварийный шлюз.

В наступившей тишине было слышно лишь собственное сердцебиение.

— Выйти? Куда, в космос? — с паникой спросила Аня.

— Именно. Привяжитесь друг к другу. Найдите трос, верёвку, что угодно. Вам нужно прыгнуть. Мой челнок уже на подлёте. Он подхватит вас.

— Ты с ума сошёл?! — взорвалась Женя. — Ты хочешь, чтобы мы прыгнули в пустоту, как какой-то мусор? А если ты промахнешься?

— Расчёты верны, — отрезал Каин, но в его голосе слышалась неуверенность. — Шансы...

— Шансы он высчитывает! — перебила его Женя.

Пока они спорили, Маша молча сняла со стены небольшую бухту монтажного провода и начала обвязывать им девушек, соединяя всех в одну цепь.

— Что ты делаешь? — удивлённо спросила Марина.

— То, что должно быть сделано, — тихо ответила Маша, затягивая последний узел. — Спорить уже поздно.

Она толкнула группу к круглому люку аварийного шлюза с красной табличкой «Вакуум».

— Маша, стой! — крикнула Марина.

Но было поздно. Девушка с силой ударила по кнопке аварийного сброса. Люк с шипением отъехал, открывая бездну чёрного космоса, усеянного немигающими звёздами. Не дав никому опомниться, Маша шагнула первой, увлекая за собой связанных подруг. Цепочка из пяти фигур сорвалась в безмолвную, ледяную пустоту.

Эпилог

Каин застыл перед мерцающим веером голограмм, где пять линий нейроактивности пульсировали с разной степенью хаоса. В тишине медицинского отсека гудели капсулы, напоминая о содержимом — живом, бесценном и бесполезном. Пальцы учёного сложились перед лицом, подпирая подбородок.

Управлять ими дальше прежними методами было невозможно. Опыт с Барсом и их вынужденное объединение посеяло в них семена бунтарства, и страх уже переставал быть сдерживающим фактором. Надо было решить, что с ними делать дальше.

Первый вариант — полное стирание памяти — был соблазнительной чистой страницей. Но технология оставалась сырой, грубым скальпелем в тонкой работе с нейронными связями. Он солгал им тогда, на острове, о лёгкости этой процедуры. Риск превратить уникальные образцы в овощи или, что хуже, создать непредсказуемые психозы и выверты сознания, был неприемлемо высок.

Второй путь — получить добровольное согласие — вызывал у него почти физическую горечь. Марина никогда не согласится отдать свою волю сознательно, её лидерский инстинкт превратился в упрямую независимость. Женя воспримет любое предложение как скрытую ловушку и начнёт торговаться, выдвигая заведомо невыполнимые условия. Аня, возможно, дрогнет, движимая страхом и остаточной привязанностью, но её согласие будет неинтересным, обесцененным покорностью. Лишь Наташа, с её новой жаждой сильных ощущений, могла бы ухватиться за эту идею, но одна она не представляла ценности, её аномалия требовала контрольной группы. Маша же просто проанализировала бы его предложение, сочла неприемлемым и молчаливо отвергла.

Третий вариант казался самым рациональным, хоть и откладывал конечную цель. Новый набор. Пауза. Земля с её клиповым сознанием быстро переключилась бы на очередную сенсацию, забыв пропавших певиц. За это время можно было вернуться домой, конвертировать собранные данные в ресурсы, приобрести лучшее оборудование, более совершенный корабль. Но это порождало главный вопрос: что делать с текущим составом? Взять с собой — значило привести на родину пять живых свидетельств своего преступления, каждая с уникальным багажом знаний о его методах и технологиях. Устранить? Это было бы нерациональной тратой ресурсов, уничтожением бесценного материала. Оставить на этой слаборазвитой планете? Может сработать, только надо подать предложение так, чтобы они думали, что это собственный выбор. И лучше ограничить их независимость, а то они будут мутить воду и мешать последующим наборам.

Веки Каина медленно сомкнулись. Он откинулся в кресле, слушая ровный гул аппаратов. Голограммы продолжали свой немой танец перед его закрытыми глазами, рисуя не схемы, а лица. Упрямое — Марины. Наглое — Жени. Испуганное — Ани. Жаждущее — Наташи. Спокойное — Маши. Не пять подопытных. Пять проблем, каждая со своим уникальным коэффициентом сложности. Решение должно было быть идеальным. И он находил его, не в силе, не в обмане, а в правильном предложении, сделанном каждой из них.

***

Каин медленно поворачивал стакан в руках, наблюдая, как искрится жидкость в холодном свете звёзд. За столом царило напряжённое молчание, прерываемое лишь тихим стуком посуды. Пять пар глаз избегали встречи с его взглядом, устремлённым куда-то в пространство между ними.

— Вы доставите нас на Землю? — тихо спросила Марина, цепляя помидор на вилку, но так и не поднеся её ко рту.

Учёный отпил немного, прежде чем ответить.

— Челнок готов к полёту. Но прежде я обязан предложить вам выбор. Наши исследования не завершены. Желает ли кто-нибудь из вас продолжить участие? Результаты могли бы стать поистине революционными.

— Нет! — вырвалось у Ани, её пальцы судорожно сжали салфетку. — Ни за что. Мы хотим домой.

— Я бы осталась, — тут же выпалила Наташа, игриво покачивая бокалом с соком. — Было весело. Ну, кроме некоторых моментов.

— Ты с ума сошла? — резко обернулась к ней Женя, отодвигая тарелку. — Хочешь снова стать подопытным кроликом для этого… этого цирка? После всего, что было?

Наташа лишь пожала плечами, её взгляд скользнул по лицу Каина с вызывающей улыбкой.

— Я уже большая девочка и сама решаю, что мне делать. Мне было интересно.

Каин кивнул, его выражение лица оставалось непроницаемым.

— В таком случае, условия изменятся. Я доставлю вас на Землю. Однако компенсация за неполный цикл испытаний составит двадцать миллионов долларов на всех. Сумма будет переведена на счёт, контролируемый мисс Мариной.

— Двадцать? — Женя фыркнула, откинувшись на спинку стула. — Это насмешка? За наши страхи, за унижения? Ты обещал состояния!

— Я обещал состояния за выполнение полной программы, — парировал учёный, его голос оставался ровным, как поверхность стола. — Существует альтернатива. Сумма может быть увеличена. Значительно. Для тех, кто выразит добровольное согласие на продолжение работ.

— Я остаюсь, — повторила Наташа, уже более серьёзно. — Мне нечего терять там, внизу.

— А я, пожалуй, откажусь — негромко сказала Маша. — Можно в качестве оплаты организовать доступ к архитектуре нейроинтерфейса и вашим базам данных?

Уголок рта Каина дрогнул в слабом подобии улыбки.

— Можно.

Женя закусила губу, её взгляд метался между лицами подруг и неподвижной фигурой учёного.

— Мне… нужно подумать. Это серьёзное решение. — В её глазах читалась внутренняя борьба: отвращение к происходящему и холодный расчёт.

Марина смотрела на распадающуюся на глазах команду.

— Подождите. Мы должны решать это вместе. Если кто-то остаётся, нужны гарантии. Полный контроль над условиями испытаний, право вето на любую процедуру, постоянный медицинский мониторинг и… — она запнулась, ища слова, — и право в любой момент всё остановить. Для всех.

— Ваши условия приняты к рассмотрению, — отозвался Каин, делая ещё один глоток.

— А я ничего не хочу! — голос Ани дрожал, в её глазах стояли слёзы. — Я хочу, чтобы это просто закончилось. Сотрите всё, как вы говорили вначале. Я хочу забыть. Пожалуйста.

Каин медленно поставил стакан на стол.

— Технология стирания памяти сопряжена с рисками. Я не давал подобных гарантий. Однако ваша просьба зафиксирована. Я обдумаю каждое из озвученных предложений. — Его взгляд скользнул по лицам, задерживаясь на каждой, будто фиксируя новый набор переменных в сложном уравнении. — Принятие решений требует времени. Рекомендую воспользоваться им.

Молчание за столом стало густым и тяжёлым, как желе. После ухода Каина никто не притронулся к еде.

— Я не могу это есть, — наконец, отодвинула свою тарелку Аня. Её пальцы нервно перебирали край скатерти.

— Я тоже, — поддержала Женя, откидываясь на спинку стула. — Сидим тут, как на поминках. Предлагаю всем пойти в баню. Попаримся, погреемся, и… поговорим. Как раньше.

***

Воздух в парной был густым, обволакивающим, пах кедром и чем-то чуть сладковатым, неземным. Пять тел, освобождённых от одежды и условностей, расположились на полированных деревянных полках. Пар скрывал одни детали и мягко подчёркивал другие: изгиб спины, блик на мокром плече, капли пота на груди. Они сидели, избегая смотреть прямо друг на друга, но краем глаза отмечая изменения — подкачанные мышцы, уверенность, что проступала в позах.

— Итак, — начала Марина, проводя ладонью по лицу, смахивая капли пота. — Мы решили, что теперь каждая сама за себя. Я больше не лидер. Но я переведу каждой её долю. И… я хочу, чтобы мы обещали оставаться на связи. Кто бы где ни оказался.

— Связь — это единственное, что у нас осталось, — сказала Женя, лениво проводя рукой по влажной коже бедра. — И деньги неплохо её скрепляют. Делишь поровну — молодец. По крайней мере, расстанемся без взаимных претензий.

— А я улечу с ним, — заявила Наташа, свесив ноги с полки и раскачивая ими. Капли с её ступней падали на горячие камни с тихим шипением. — Там интереснее. Здесь всё… предсказуемо.

— Это безумие, — тихо сказала Маша. Она сидела, поджав колени к груди и положив на них подбородок. — Ты не понимаешь среду, в которую попадаешь. Ты для них — диковинка, животное из зоопарка. Интерес к тебе пропадёт быстро, а вот статус чужой останется навсегда.

— Маша права, — поддержала Марина, поворачиваясь к Наташе. — Ты будешь одна. Совершенно одна. Без нас.

Наташа надула губы, но в её глазах мелькнула неуверенность. Она привыкла быть в центре внимания, но не в изоляции.

— Ладно… может, и не полечу, — нехотя выдохнула она, отводя взгляд. — Но тогда мне нужна будет компенсация. Очень большая.

— Я с тобой поделюсь — неожиданно сказала Аня. — Если всё забуду, продолжу карьеру певицы. Помнится, мы неплохо зарабатывали.

Женя резко повернулась к ней.

— Прекрати! Ты слышала — технология сырая. Хочешь стать овощем? Или как Наташа? Стереть память — это не стереть боль. Это вырвать часть себя. И неизвестно, что вырастет на выжженном месте.

— Но я не могу… — голос Ани сорвался на шёпот, и она обхватила себя за плечи, словно замерзая.

— Можешь, — твёрдо заявила Марина. — Мы все можем. Мы прошли через это. Вместе. И эти шрамы в душе… они наша сила, а не слабость. Обещай, что подумаешь. Хотя бы подумаешь.

Аня молча кивнула, уткнувшись подбородком в колени.

— Надо спросить у Каина, может, есть возможность стирания-лайт? — подала голос Маша. — Снизить накал эмоций. Каин же в этом разбирается.

— Спасибо! Обязательно спрошу! — воскликнула Аня и чмокнула подругу в щёку.

— Что до меня, — Женя потянулась во весь рост, показав свои соблазнительные формы. — Я беру деньги. Все свои кровные, заработанные потом и страхом. И открываю своё дело. Без экспериментов, без Каинов, без вас. — Она бросила взгляд на остальных, в котором читался и вызов, и прощание.

Повисло молчание, нарушаемое лишь шипением камней и тяжёлым дыханием. Пять тел в пару, пять судеб, которые вот так просто, почти по-бытовому, разошлись в разные стороны. Марина смотрела на подруг сквозь пар. Она видела слёзы на глазах Ани, циничную усмешку Жени, отрешённость Маши и разочарование Наташи. В её собственной груди клокотала глухая, щемящая грусть.

***

Воздух в ангаре был холодным и пах металлом. Угловатый челнок, похожий на стрекозу со сложенными крыльями, стоял в центре, готовый к последнему полёту. Рядом, залитая искусственным светом, замерла группа из пяти девушек и одинокой фигуры в строгом комбинезоне.

Каин молча наблюдал, как они прощаются с прошлым. Его лицо было бесстрастным, но в скрещенных на груди руках читалось лёгкое напряжение.

Первой шаг вперёд сделала Женя. Она с вызовом посмотрела на Марину.

— Не задерживай с траншами. Я уже бизнес-план написала. Пока не скажу, что именно, но это будет без ваших нейросетей и летающих тарелок.

Марина кивнула, стараясь улыбнуться.

— Всё будет. Каждый получит свою долю.

Аня стояла чуть поодаль. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась лёгкая отрешённость.

— Странно, — произнесла она тихо. — Я всё помню. Но... будто смотрела кино. Без слёз, без страха. — Она повернулась к Каину. — Спасибо за аккуратность.

Тот лишь молча склонил голову.

Наташа вертела в руках замысловатый браслет, снятый с запястья.

— Я, наверное, кайтсерфингом займусь. Или бейсджампингом. — Она бросила взгляд на Каина. — А ты... если будут новые приключения, ты меня найдёшь, да?

— Мне нужно на родину, — ответил учёный. — Продать данные, купить новое оборудование. Когда вернусь — найду Вас.

В его голосе не было обещания, лишь констатация факта.

Маша не сводила глаз с Каина. Тот протянул ей тонкий планшет.

— Все данные, что ты запрашивала. Устройство привязано к твоей нейросети. В чужих руках это просто кусок пластика.

Пальцы девушки дрогнули, когда она взяла планшет. Редкая улыбка тронула её губы.

— Спасибо. Этого более чем достаточно.

— Я скинул на твою нейросеть контакт Гнома. Он поможет тебе разобраться – добавил Каин.

Марина обвела взгляд подруг. В её глазах стояли слёзы, но голос был твёрдым.

— Спасибо всем. За то, что были со мной. Я надеюсь, мы не потеряемся. — Она сделала паузу. — И да. Я подумываю стать продюсером. Найти новую группу, помочь им. Опыта и денег хватит. Если кто-то захочет вернуться – мои двери всегда открыты.

Девушки молча двинулись к трапу челнока. Люк с шипением закрылся за ними.

Каин стоял неподвижно, пока челнок не скрылся в небе. Затем повернулся и пошёл к двери, мысленно прикидывая суммы от продажи нейрозаписей. Новое оборудование, новый корабль... и возвращение. Через год. Может, два. И он был уверен, что найдёт здесь как минимум одну помощницу.