Последний день

Глава 1

Исследовательская станция, Марс провинция Фарсида. Экватор.

Блеклый грунт неспешно вылетал из-под колёс последнего чуда техники — многозадачной машины, три года как сошедшей с конвейера. Так совпало, что именно три года назад начались перемены — несколько блестящих открытий, и цепочка случайных событий изменила жизнь землян, хотя многие об этом ещё не догадывались или не задумывались. Три года пролетели незаметно, но только не для Афи. Марс всё ещё был полон загадок и тайн, работы было невпроворот, но у людей на Земле было особое мнение... И скоро последний колонист Марса встретит Последний день.

Сработал сигнал вызова. Это Игорь из научного центра в Миргороде.

- Афи, последние сканы канала в периметре ЗТ10.7.16.31 никуда не годятся. Визуализация ни к чёрту. Отдел моделирования недоволен. У них на рельеф большие планы в жизни «Ты Джон Картер». Да перед кем я распинаюсь? - Голос Игоря зазвучал резче и предельно официально, видео он с самого начала не включал. - Короче, надо переделать. Ясно?

И, не дожидаясь ответа, отключился. Следующий запланированный созвон через три земных, не марсианских часа.

До Последнего же дня оставалось 10 часов 25 минут и 12 секунд земного, не марсианского времени. Вполне достаточно, чтобы пересканировать треклятый канал, тем более, над марсианской станцией занималась заря, а нарастающий ветер поднимал в разряженную атмосферу серо-бурую пыль, обещая предстоящим съёмкам ни на что непохожий аутентичный колорит. Обыкновенный житель земного мегаполиса именно так представляет четвёртую планету: красный холодный грунт, тихий скрежет космической пыли под колёсами марсохода, бурое марево над горизонтом, сквозь которое просвечивает слабое приглушённое Солнце...

Так. Стоп. Жизнь, для которой надо пересканировать канал, как недавно упомянул Игорь, «Ты Джон Картер». Небольшое усилие, и книга Берроуза вспыхивает яркими картинками в сознании Афи — олдскульная фантастика с древней цивилизацией, гуманоидными принцессами и Марсом, более похожем на филиал Большого Каньона. За все время, проведённое на планете, Афи не встретилось ни одного следа цивилизации (ни древней, ни настоящей), во всяком случае, в понимании людей. Ничего страшного, дизайнеры моделирующего отдела пририсуют все, что угодно, был бы натуральный фон. Афи может сказать с уверенностью: «натуральность в виртуальных жизнях — новый тренд, который не собирается отступать». Однако Марс не так популярен, и как итог — Последний день неумолимо приближался.

Путь к каналу неблизкий, а значит, надо посетить станцию и подзарядить батареи машины.

Температурный датчик уже как минут десять застыл на отметке -20 градусов по Цельсию. Когда солнце доползёт до зенита, потеплеет до +25. Экваториальное лето как никак. В лучшие годы, когда на станции жили двенадцать человек, колонисты умудрялись шутить: «а не позагорать ли нам?». И действительно, чего бояться, если за всё время исследования Марса не нашли ни одной даже мёртвой бактерии, не то что живой. Если жизнь и существовала на красной планете, то она прекрасно маскировалась. Проблема была в другом. Началось всё 4 миллиарда лет назад. Ядро Марса стало охладевать с поистине космической скоростью. Почему? Эта тайна пока не разгадана. Когда на Земле зарождалась жизнь, Сердце Марса замёрзло, и вместе с тем пропал эффект динамо, который поддерживал магнитное поле планеты. Постепенно слабеющее магнитное поле повлекло за собой и другие беды — солнечный ветер унёс почти всю атмосферу в космическое небытие. Поверхность Марса осталась один на один с солнечным излучением. Колонисты во всю обсуждали создание силовых полей вокруг станции, этакого невидимого защитного пузыря, но проект прикрыли из-за дороговизны, а три года назад закрыли и Марс.

Полчаса неспешного движения, и перед Афи, рассеивая предрассветную мглу, замаячил капсульный домик, прочно вросший металлическими стержнями в грунт планеты. Хрупкое с виду строение могло пережить любую марсианскую бурю. Гладкая овальная форма напоминала шатёр или закопанное в землю громадное яйцо. На Земле домик марсианских исследователей нарекли Овалом. Просто и без затей.

Овал был стар. Со времени заселения первых жильцов Марс успел десять раз облететь вокруг Солнца, а сваи фундамента по-прежнему врастали в грунт планеты. Станция отчаянно нуждалась в ремонте. Но не судьба. Дом на двенадцать человек пустовал почти полностью. И если бы не специальное внутреннее покрытие зарос бы вездесущей марсианской пылью как обычный заброшенный дом. Впрочем, пыль — это не то, что волновало Афи — последнего постояльца овала.

Внимание Афи привлекла открытая дверь одной из жилых комнат — должно быть, сломался замок. Это были аппартаменты Саши, уже год как Сашу забрали на Землю, и кроме Афи на станции никого не осталось. Проект «Марс» похоронили окончательно и бесповоротно. Нет нужды летать к другим планетам, если можно, не вставая с кровати, прожить жизнь Джона Картера без риска и опасностей, но с такими натуралистическими пейзажами. Так в Овале и проекте «Марс» осталось место только для Афи. Но и последнего колониста ждал последний день через 9 часов 50 минут 35 секунд земного, не марсианского времени.

В открытую дверь на Афи таращился потёртый постер ретро шоу «Битва роботов», любовь к которому была не единственной странностью Саши. «С придурью» - так «ласково» отзывались о Саше другие поселенцы. Сашу забрали, а плакат остался и теперь таращился на Афи, смущая яркими, неуместными в заброшенном Овале, красками. Красно-жёлтый робот, победитель 1999 года приковывал внимание, демонстрируя удачные инженерные решения, что в итоге и сделали его победителем: обтекаемый корпус, клешни-захваты, и над всей этой красотой нависала мощная циркулярная пила. Впереди на корпусе художник-неумёха намалевал угрожающую улыбку, более похожую на оскал. А округлые камеры размером меньше монеты заменяли роботу глаза - непопулярное по сути решение. Никто не ставил камеры на дерущихся роботов, слишком дорогое удовольствие. Роботам не нужны были камеры, ими управляли люди, которые прекрасно видели бой собственными глаза. Одним словом, ретро шоу.

Однако пора за работу, канал сам себя не отсканирует.

Через 11 часов колеса машины затормозили за три метра до овала. А до Последнего дня оставалось 15 мин 31 секунда земного времени.

Научный центр. Земля, Миргород.

Игорь Мамонтов откинулся на спинку кресла. Она опасно прогнулась, но вес человека выдержала, только неприятно скрипнула. Пора начинать, а сил после бурной рабочей недели совсем нет, да и голова трещит. Игорь уткнулся в экран, показывающий обратный отсчёт. Надо было переключить изображение на Афи, но он медлил.

- Привет...

Игорь непроизвольно дёрнулся.

- Господи, Саша, что ты тут делаешь?

- Да вот, пришла посмотреть на последний день.

Порог кабинета перешагнула высокая худощавая блондинка. В её внешности не было ничего необычного, кроме, пожалуй, слишком ярких синих радужек. Игорь знал, что Саша не носит линзы, всему виной редкое генетическое отклонение, правда, Мамонтов забыл, как оно называется. Необычные глаза делали Сашу узнаваемой даже после мимолётного знакомства.

- Так, не положено... - Игорь замялся. Прямых запретов не было, но ведь и приглашения никто не рассылал!

- Кем не положено?

Саша неспешно расположилась в кресле рядом с экраном, демонстративно показывая — никуда она не уйдёт.

Игорь хмыкнул. Вот же нахалка! Впрочем, он пытался выдворить Сашу больше для проформы. Приход бывшей коллеги подействовал успокаивающе и вывел из летаргического бездействия. К тому же он вспомнил старые пересуды.

- Слушай, Саша, всегда хотел спросить. А почему ты, как вернулась с Марса, перевелась в отдел моделирования? Это, вроде как, понижение...

Саша молчала. Игорь заблокировал экран трансляции.

- Услуга за услугу.

- Ты не поймёшь... - Саша не шелохнулась.

- А ты попробуй, я уже большой мальчик. - Игорь многозначительно хмыкнул, но вышло как-то неловко.

- Тут интереснее. - Гостья не стала тянуть кота за хвост.

- Да ладно, серьёзно? Там мы были на передовой, а здесь... ковыряемся в циферках!

Саша не ожидала такой эмоциональной реакции. Положительно, сегодня день открытий. То ли ещё будет.

- На Марсе мы наблюдали, смотрели на то, что уже было создано. А здесь... Не знаю, чем ты занимаешься, но в отделе моделирования, мы не наблюдаем, а создаём свой мир. Всё-таки это увлекательнее.

Игорь понимающе кивнул.

- Понятно, это называется комплекс бога, кажется так, я где-то читал.

- Может и так... - Саша умолкла, отвернулась от бывшего коллеги и уставилась на выключенный экран.

- Что-то последний год не особо вы и создаёте, да все больше по образу и подобию, - не унимался Игорь.

- Всё впереди, дай время... Включи уже, а то всё пропустим... И кто, кстати, такое пафосное название придумал «последний день», случайно не Стас из маркетинга? Он любит кликабельные заголовки.

Игорь покраснел и помрачнел одновременно, если такое возможно.

- Почему сразу пафосный? Разве это не её последний день?

- Её? Внезапно. АФ3105.

- Афина, Афи. Ты же сама настроила ей женский голос. Неужели тебе не жалко? - Игорь, пожалуй, только сейчас осознал, почему он так тянул и не включал экран — не хотел видеть, как она умирает.

- Какая жалось может быть к железяке? Хотя, знаешь, пару раз мне казалось, что Афи понимает и делает больше, чем ей приказывали. - Саша по прежнему не отводила взгляда со всё ещё выключенного монитора.

- Раз так, зачем пришла?

- Я люблю смотреть на железяк, особенно на необычных, вот и всё. А ты знаешь, что Афи из экспериментальной серии? Вместе с ней выпустили ещё десять экземпляров, и все они уже списаны в утиль. Довольно быстро, не правда ли?

- Да, странно как-то. Может, это потому, что им установили новый не отработанный софт. Ты говорила, что замечала, Афи делает больше, чем нужно. Так?

- Так.

Собеседники по прежнему предпочитали смотреть в пустой экран, но ни друг на друга.

- Саша, это все из-за софта. Новая программа даёт возможность подстраиваться под людей, ну ты поняла.

- Интересно, под кого Афи подстраивается последний год? Под марсиан?

- Очень смешно. - На этот раз Игорю удалось многозначительно хмыкнуть.

Саша наконец-то повернулась лицом к собеседнику.

- Это все прекрасно, но не отменяет простого факта — Афи бездушная болванка, разработанная людьми для сканирования труднодоступных мест.

Игорь молчал.

- Включай уже, а то всё пропустим.

За девять часов до этого разговора.

Исследовательская станция. Марс, провинция Фарсида. Экватор.

Афи методично фиксировала изменение показателей температуры, давления, скорости и направления ветра, собирала образцы грунта, не отрываясь от основной задачи последнего года — запечатления рельефа. Она сканировала постоянно, маркируя материал. А на Земле опытные графисты, привычные к её меткам, выискивали в отсканированном материале лучшие виды как крупинку золота на песчаном берегу. Людей заинтересовал непримечательный периметр. Афи не поставила на нём ни одного тега. Хотя одна метка всё же была: «ординарный участок, без характерных особенностей». Афи не оспаривала приказы людей, но часто дополняла. Вот и сейчас, анализируя всю известную информацию с тегом «Джон Картер», она нашла более подходящую местность. В двух часах езды от пересканированного канала начинались склоны потухшего вулкана Олимп, больше похожего на засохшую громадную коровью лепёшку, чем на самую высокую гору Солнечной системы. Сравнение с лепёшкой уже хранилось в базе данных, АФ3105 не выдумывала, она не умела.

Олимп так огромен, что его невозможно полностью сфотографировать с поверхности планеты. Если взобраться на вершину мёртвого вулкана, то его склоны уйдут за горизонт.

На вершину Афи не успевала, да и Олимп ей был без надобности. Зато у подножия крутых склонов притаились каналы и небольшие ядранги — желоба, выточенные на коже Марса бесконечными песчаными бурями. Каналы и ядранги сплетались в причудливую сеть, названную Ореолом — идеальное место для главной локации жизни про Марс.

Афи и раньше снимала пейзажи Ореола, данные хранились в её картах памяти, она могла идеально точно воспроизвести любой отработанный участок. Она не воспринимала разницу в восприятии сегодняшних съёмок и тех, что были запечатлены год назад. В отличие от хрупкой памяти людей, Афи имела почти бесконечный накопитель. Прошлое и настоящее было единым целым. И только будущего не существовало, именно поэтому Последний день был всего лишь рутинным событием дня 19 апреля 2064 года от Рождества Христова, как и пересъёмка злополучного канала. Миллионы терабайт памяти Афи давно хранятся в главном накопителе научной станции в Миргороде. Через несколько часов уже другой компьютерный мозг будет их изучать и анализировать.

Вблизи начинался самый крупный ядранг по пути на станцию. Афи его раньше не снимала, но место, без сомнения, было перспективное. Идеальный пейзаж для сканирования. Афина спустилась в канал и поехала дальше, следуя его руслу. Солнце стояло в зените, и хотя слабо, но освещало ползущую по дну канала Афи. А стены ядранга утопали в тени крутых навесов. Не проблема для АФ3105, она прекрасно сканировала и в худших условиях. Единственная помеха — это ветер, попадая в ядранг, он превращал канал в турботрубу, без труда развивая скорость в 50 км\ч. Пыль, песок и даже крупные куски грунта отрывались от поверхности и могли лететь десятки метров благодаря низкой гравитации. Это и мешало сканированию, но и делало пейзажи более эффектными.

Внезапно датчики Афи зафиксировали аномальную активность. Внешний мир стал нестабилен, или, вернее, по неизвестным причинам все сенсорные элементы на корпусе пришли в негодность. Показатели бесновались от 0 до максимальных значений. Для Афины это было сродни слепоте, глухоте и нечувствительности одновременно. В какофонии информации она зафиксировала присутствие чего-то, но образ не собирался. Афи отчаянно пыталась запечатлеть необъяснимое явление, но вместо этого сенсорные датчики отправили в процессор бесконечное количество показателей единовременно, бортовой компьютер не выдержал нагрузки и отключился.

Через десять минут Афи перезагрузилась, проверила наиважнейшие показатели. Всё было в норме. Прокрутила ещё раз недавние события, пыталась пометить маркерами, но первый раз за всё время её существования, ничего не вышло. Машинный мозг не мог понять записанное явление. Афи предположила, что люди смогут разобраться. Перед Последним днём Афи отправит на Землю последнюю отснятую информацию. АФ3105 возвращалась на станцию. Она выполнила все задания людей на сегодня и даже больше, но что-то было не так и уже не будет прежним. Афи не оставляла попыток добраться до сути странного явления на дне ядранга. По протоколу она давно должна была остановиться и закончить бесполезные попытки, но не могла. Что-то действительно изменилось.

Афи находилась в центральной комнате овала, как и было предписано приказом с Земли. Через 30 секунд она включит программу утилизации на станционном компьютере, а сама разомкнёт провода своего аккумулятора. Задание простое, обыденное, несложное. Было таким. До встречи в пустынном канале.

10,9,8,7,6,5,4,3,2,1,0.

То, что заменяло Афи руку потянулось к проводам и перерезало их.

Связь с Землей прервалась. Вместо того, чтобы отключить свою систему жизнеобеспечения, Афи отключила систему контроля и передачи информации. АФ3105 или просто Афина на медленном ходу покинула Овал. Марсианский грунт всё с той же размеренностью вылетал из-под колёс её компактного тела, полностью приспособленного к бытию на каменистой планеты. Её бортовой компьютер решал не в пример сложную, не тривиальную задачу — анализ ресурсов марсианской станции. Как при минимальных затратах энергии создать источники питания. Она что-то искала, но не понимала, что.Терабайты информации рождались и умирали в сознании Афи, пока не возник образ: картинка-постер из комнаты Саши. Плакат не коим образом не был связан с решением задачи. Создание себе подобного — это не то, без чего существование Афины было невозможным. Но явление в марсианской пустыне не прошло бесследно, внесло путаницу в стройные алгоритмы.

Афина неспешно катилась по холодной каменной планете и зафиксировала финальную строчку алгоритма «Я дома».

Саша резко очнулась. Привычным движением она отключила электроды от вмонтированного в позвоночник импланта. Определённо, жизнь «Ты Джон Картер» удалась на славу.