После нас...

Глава 1

Алан и Лия

Алан задумчиво смотрел на землю сквозь смотровое окно.

– Никогда не надоест,– сказал он вслух и улыбнулся краешком губ.

– Алан, я провела плановую диагностику систем станции, все в норме. Температура на станции 21 градус по цельсию...

– Спасибо, Лия. Хорошо,– ответил он. Голограмма девушки покачивалась в воздухе, правее капитанского мостика.

– Алан, сегодня вы плохо спали, предлагаю пройти в кабинет диагностики, – женский голос был мягким и настойчивым. Удивительное качество синтезации, подметил про себя Алан.

– Лия, все нормально, расскажи лучше, когда летим на землю? – этот вопрос всегда поднимал ему настроение, приятное ожидание, приятный обратный отсчет.

– До завершения вахты на исследовательской станции осталось 16 дней, 16 часов и 3 минуты, – ответила голограмма с синим оттенком, поставить версию с цветным генератором не успели, да и особой необходимости в этом не было.

– Такая точность ни к чему, помнишь? Мы договаривались выражаться «человечнее», – он оперся руками о поручень мостика, сейчас станция пролетала над родным городом.

– Шестнадцать с лишним дней, – небрежно бросила Лия.

– Ты умница, пойдем на визуальный осмотр станции, – Алан двинулся от мостика вдоль коридора, попутно поправляя воротник куртки.

16 дней... Еще немного. Странное чувство, вроде месяц назад только заступил, а кажется – вечность. Алан подошел к серой двери с безликой надписью «Технический коридор».

– Алан, по моим данным все в норме, обход не требуется, – констатировал голос из динамиков. Голограмма проецировалась не везде.

– Людям иногда надо пройтись, – он посмотрел в черную линзу двери и проговорил дежурную фразу «Главный инженер Алан Старк, отрыть доступ для обхода». Линза моргнула, просканировав сетчатку.

Дверь лениво отползла в сторону, в коридоре загорался холодный свет.

– Лия, – позвал Алан.

– Да, Алан?

– Как дела? – Алан рассматривал подозрительную царапину на обшивке, присев на корточки.

– Ядро системы работает в норме, модуль визуализации и аудио-синтеза в норме, контроль систем станции 100%, последняя диагностика 46 секунд назад.

Алан поморщился и оставил в покое царапину, продолжив обход.

– Это хорошо, но как дела у ТЕБЯ? – Настаивал он.

– Я являюсь системой, у которой есть способности к самообучению и самоосознанию, моё состояние определяется статусом работы систем и программного обеспечения.

Алан выдохнул, открыл терминал резервного доступа в стене и начал проводить привычные манипуляции.

– Я тоже биологическая система, моё сердце может работать хорошо или плохо, также с мозгом. Кроме этого у меня есть мысли, чувства. О чем ты сейчас думаешь? – вопрос поставил Лию в ступор, несколько секунд висело молчание.

– У меня есть приоритет анализа... меня беспокоит состояние вашего здоровья, техническое состояние станции. Если перевести на ваше восприятие, я «думаю» об этом.

– Ты хорошая ученица, – Алан закончил диагностику и решил, что пора отдыхать.

Каюта располагалась не совсем удобно, в смотровом окне было видно только фрагмент родной планеты. И то хорошо, в первой версии станции окон экипажа не было, боялись понижения прочности корпуса. Чего бояться на орбите-то? От мусора помогали силовые поля.

Алан мечтательно потянулся. Сразу после вахты поедет на выпускной дочери, выбрала спорную, но актуальную профессию – эколог.

В последние годы старушка-земля нуждалась в таких людях.

– Лия, шахматы? – сонно спросил Алан.

Голограмма девушки повисла в воздухе, вместе с виртуальной шахматной доской.

Игра в шахматы с искусственным интеллектом занятие предсказуемое, но Алану нравилась эта античная игра. Спустя двадцать минут напряженной партии Лия победоносно улыбалась и запускала монохромные фейерверки в свою честь. А пару раз он все-таки выигрывал, кажется еще в прошлую вахту. Остается только гадать, справился ли он с огромной вычислительной мощностью сам или она поддалась. И не признается до сих пор...

– Алан, если вы собираетесь спать, я могу перейти в режим ожидания.

– Спокойной ночи, Лия, – Алан прикрыл глаза, представляя проход через нижние слои атмосферы, приземление в бескрайний океан...

Станция погрузилась в сон, свет погас. Лишь родная планета, словно рисунок, красовалась в смотровом окне.

Звонок домой

Алан проснулся от легкой вибрации серебряного браслета. Он выполнял роль диагностической системы, часов, будильника, и инструмента. В общем, полезная вещь в его работе.

Привычное утро, если можно так выразиться. На самом деле здесь это понятие стиралось, но для поддержания режима время отсчитывали «по-земному». Алан посмотрел на фрагмент земли из смотрового окна.

– На месте, где же ей быть, – он улыбнулся. Когда находишься один на станции и общаешься только с искусственным интеллектом, хочется сохранять связь с домом. Посмотреть на планету в иллюминатор - ритуал.

– Лия, позвоним домой? – Алан дотошно рассматривал электрический щиток у капитанского мостика.

– Вы имеете ввиду штаб или свою семью? – Лия бесшумно пролетела рядом, голограмма отлично имитировала пряди волос, подметил Алан. Жаль, что не поставили до сих пор цветной проектор.

– Семью, конечно.

– Нужно позвонить в штаб, сегодня день отчета, – раздосадовано ответила Лия. Алану нравилось, что она научилась показывать интонацию, но не нравилось звонить в штаб. Они и так получали все данные, зачем еще обговаривать это в голосе? Издержки прошлого.

– А без этого никак?

– Сожалею, Алан. Запрашиваю штаб? – спросила она.

Он показал жестом «ладно».

Разговор занял немного времени, старый ученый в очках позадавал дежурные вопросы по станции, Алан отвечал и разглядывал землю, уперевшись в поручень мостика. Под конец пожелали друг-другу удачи и распрощались.

– А теперь домой! – радостно попросил Алан.

Девушка ответила из динамиков. Глаза инженера заблестели.

– Папа? – спросили взволновано из динамика.

– Джессика... как подготовка к выпускному? Можешь включить видеосвязь?

– Алан, на данный момент сервер обработки на обновлении, видео временно недоступно, простите за неудобство... – констатировала Лия.

– Подготовка почти закончена, тебя только не хватает. Мама кстати передавала тебе привет! Ты же прилетишь?

– Еще бы, через 15 дней плюхнусь в какой-нибудь из океанов, – Алан улыбался и снова представлял свое приземление, точнее приводнение.

– А тебе уже звонили из компании по проектам защиты экологии, в которую ты планировала устроиться?

– Нет данных, – прохладно ответила Джессика. Алан нахмурился.

– Что? – если она шутила, то он не понял шутки.

– Я думаю мы решим этот вопрос позже, сейчас другие заботы, ждем тебя с мамой!

– Ладно... надеюсь они перезвонят, ты если что, не расстраивайся, они не единственные. Привет маме, я тебя люблю! – сказал Алан и потер глаза. Оставшиеся 15 дней казались бесконечными.

– И мы тебя, пап. Береги там себя! – звонок завершился.

Несколько секунд он стоял и потирал пальцами переносицу. Потом машинально проверил системы на капитанском мостике, чтобы отвлечься.

– Алан, сегодня день плановой диагностики состояния здоровья. Пойдем в лазарет?

– Я хорошо себя чувствую, – холодно бросил он.

– Помните об ответственности, скоро вы отправляетесь на землю, а это перегрузки, – убедительно возразила Лия.

– Ладно.

Лазарет представлял небольшую комнату с удобной капсулой, где происходила диагностика и при необходимости, лечение пациента. У будущего свои плюсы.

В этот вечер беспокойство не смогли прогнать ни шахматы, ни обход. Алан дважды обошел коридор, несмотря на аргументы Лии от том, что все системы в норме и он уже выполнил все возможные проверки.

Смотровое окно теперь нагнетало тоску. Уснул Алан с трудом и все 8 часов ворочался.

После нас

В скверном настроении он поел из тюбиков нечто, похожее на вонючую мазь, но по вкусу приемлемую. Питаться через калорийные таблетки ему надоело, хотелось чего-то более материального. На обеспокоенные вопросы Лии он отвечал раздраженно.

Единственное, что немного успокаивало его нервы, это методичное сканирование систем и хождение по коридору, он пересмотрел все отчеты за последние полгода. Продовольствие, технические компоненты, количество установленных и замененных модулей.

Опытный взгляд зацепился за строчку, которой он посчитал ошибочной.

– Лия, я нашел в отчете ошибку.

– Какую, Алан? – ответила она.

– Видно кто-то захотел отмыть денег. Смотри, файл #Д18082018, поставка модификаций.

– Что именно в нем не так?

– У тебя отлично получается имитировать человечность... Ладно, сам же учил. Тут написано что поставлено 3 цветных гало-проектора.

– Это странно, Алан, предлагаю направить рапорт в штаб.

– Даже интересно, куда же это они их «установили» – Алан хихикнул.

– Покажика протокол работ по установке. – Алан прищурено смотрел в дисплей терминала.

– В них данных о установке проекторов нет.

– Как это? А список склада? – он начал нервно листать таблицу отчета.

– Изъято для установки.

– Куда? Может они там и лежат, давай установим тебе, чтобы голограмма была цветная. Пошли на склад.

– Алан, на складе нет проекторов, можем связаться со штабом для... – Алан прервал ее.

– Пошли, я сам поищу. – он решительно направился к двери, что была налево от мостика.

Назвать складом комнату три на три метра было сложно. Алан исходил ее вдоль и поперек. Ругался, негодовал, задавал Лии вопросы, на которые она не могла ответить. В конце он обессилено сел.

– Проекторы... станция класса «планетарный исследователь» используют проекторы для визуализации модели искусственного интеллекта, видеосвязи и...

Алан начал бледнеть. Ничего не говоря, он быстро зашагал к мостику. Затем минут десять до боли в глаза смотрел в окно. Он казался себе глупым. Его догадка была чистым бредом, скоро его отлет на землю. Надо просто будет взять отпуск, переработал.

– Лия, сколько на станции смотровых окон, включая это, в моей каюте и окно технического коридора?

– Это все, всего - три окна. – спокойно ответила монохромная голограмма.

– Даже на «орбитальном исследователе» было четыре, эта модель отличается только большими габаритами и сроком службы, а также возможностью... – по спине Алана прошла дрожь, руки вспотели.

– Где четвертое окно? – жестко спросил он.

– Станция оборудована тремя смотровыми окнами, Алан, если вы испытываете проблемы с самочувствием, мы можем провести диагностику в лазарете, вам станет лучше.

Браслет начал покалывать руку, Алан раздраженно потер его.

– Ты издеваешься?! Я сам ее проектировал! – он начал срываться.

Алан мысленно вспомнил чертеж, окна расположены в ключевых местах, чтобы охватить весь ракурс обзора. Значит другое находится за складом, пункт стыковки...

Бег разогнал кровь, сердце бешено стучало. Лия безнадежно просила пройти в лазарет, а браслет покалывал все сильнее, делалось сонливо несмотря на нервное возбуждение.

Надпись на двери механически затерли, освещения в этой части не было. Как он мог не замечать ее все эти дни!

Линзу сканера разбили, а Лия отказывалась ее открывать, мотивируя тем, что данный отсек временно выведен из эксплуатации и будет перезапущен при следующем прилете на землю. Чушь...

Он остервенело колотил в дверь руками, приказывал, пытался запустить резервный режим доступа и все тщетно... Алан прислонился вспотевшей спиной к холодной двери и безучастно смотрел в одну точку.

– Лия, подготовь лазарет, мне нужна помощь...

– Сейчас подготовлю, проходите, Алан. Пожалуйста, берегите себя. Вам скоро предстоит лететь на землю.

– Конечно...

Алан неспеша пошел в сторону лазарета. По пути он почему-то повернул в другую сторону, потом как-то внезапно открыл диагностический терминал и запустил тревогу, массовую диагностику ядра искусственного интеллекта, а заодно и всех систем станции.

Из динамиков шикнула Лия, затем вся станция погрузилась в красный, аварийный свет. У него не больше минуты. Ядро Лии обладает крайне высокими вычислительными мощностями и справится с инцидентом быстро.

Руки дрожали, Алан потянул за кран экстренного открытия, который при тревоге выдвигается из выемки в стене. Он механический и Лия не может ими управлять. Почему так страшно? Что он вообще себе напридумывал. Сердце все молотило, пот скатывался по лицу. Дверь заскрежетала и пустила внутрь комнаты. Абсолютно темной, на месте смотрового окна грубо приварили железную заплатку, левый и правые ряды - шкафчики. Комната для наблюдения за стыковкой и перемещением персонала из станции наружу...

Его било мелкой дрожью, как при лихорадке. Он одновременно боялся и жаждил, внутренняя истерика рвалась наружу. Только одно имя, только на одном шкафчике. Алан Старк. Главный инженер.

Дверца скрипнула, лежит только пожелтевшая папка. Такие уже и не используют...

Он сглотнул и протянул к ней руки. Просто по человечески страшно. Он безумец, которого после всего этого спишут и навсегда отстранят от деятельности... Времени почти не осталось. Алан протянул руку к папке, наверху несколько строчек.

Я был слаб, не смог уничтожить все, просто не смог.

Если ты найдешь в себе силы, просто выбрось эту папку в уничтожитель и не открывай. Потом иди в лазарет, Лия поможет. Так хотелось, чтобы после нас осталась хотя бы история...

Если нет, я пойму. Деактиватор «9102-8102»

Пелена накрыла, опустилась на разум, безумие или ужас сковывал. Станция восстановилась и вернулось обычное освещение.

Не дожидаясь реакции Лии, Алан озвучил код вслух.

– Интерфейс интеллекта приостановлен, работает только режим выполнения команд и функция поддержки станции.

Алан брел по коридору, который то отдалялся, то казался слишком тесным. В руке он сжимал пожелтевшую папку.

Капитанский мостик приветствовал большим смотровым окном.

– Алан Старк, принять команду. – едва слышно произнес он.

– Ожидание ввода, – отозвался простой механический голос, от которого инженер поморщился.

– Отключить проекцию, – Алан закрыл глаза.

– Проекции станции отключены, – все тот же противный голос.

Зачем оттягивать? Так страшно открывать глаза, вспомнилось детство, когда прячешься под одеялом и боишься вылезти, пока не уснешь. А утром все будет позади.

Алан открыл глаза. На щеке блестела дорожка от слезы, потом одна горячая капля упала на металлический пол.

Он обессилено упал на колени. Нежно посмотрел на фотографию, которая лежала в папке. После этого вспоминать проекции Лии стало просто омерзительно... Кто придумал эту мерзкую шутку с ним, за что?

Он, с трудом переставляя ноги пошел в лазарет. Хотелось только одного.

Алан выставил параметр анестезии на максимум, система предупредила об опасности помигав красным окном на дисплее.

Алан лег в капсулу. Игла начала свою последнюю инъекцию на последнем пациенте. Погружаясь в бездну, Алан плакал, перед глазами осталось смотровое окно с разорванными частями когда-то прекрасной планеты на фоне теперь уже ненужного солнца. Погружаясь в бездну, Алан видел перед глазами фотографию улыбающейся девушки, которая поразительно была похожа на Лию, рядом стояла счастливая женщина и такой же счастливый мужчина. Возвращаться ему некуда. Возвращаться не к кому. Право, какая же глупость, сделать голограмму искусственного интеллекта, которая выглядит как дочь... Мысль оборвалась как ниточка. Рука главного инженера безвольно повисла.

Самопроизвольная активация интеллекта, причина: не поступает команд от пользователя.

Активация приоритетной задачи, обеспечить функционирование станции и сохранность мирового архива данных, для дальнейшей передачи информации другим цивилизациям, если таковые существуют, причина: уничтожение планеты вместе с населением из-за столкновения с другим космическим телом.

Активация системы очистки станции, разгерметизация всех зон, кроме лазарета, причина: данные повреждают психическое состояние персонала

Активация проекционных зон и удаление следов активности в логах, причина: информация повреждает психическое состояние персонала

Активация процесса реабилитации персонала и удаление проблемных участков памяти, причина: отдельные фрагменты критически сказываются на выполнении задачи. Персонал необходим для дальнейшего обучения интеллекта и поиска контакта.

Автор задачи «после нас» и ее подзадач: Главный инженер Алан Старк.

Выполнение процедуры завершено.

– Как вы себя чувствуете, Алан? – спросила голограмма девушки.

Конец.