Полосатая туманность

Глава 1

Двигатель сдох. Дюзы выплюнули последние струи огненной смеси и погасли, как газовая конфорка, которую затушили решительным поворотом простой пластмассовой ручки.

Нет, космолет с прицепленным контейнером на несколько тонн, не остановился, но и долететь до пункта назначения уже не мог. Оди, единственный пилот на его борту, сделал единственное, что он посчитал правильным в сложившейся ситуации — спрямил курс, используя еще живые маневровые двигатели и сел за расчеты.

Впереди лежала туманность со смешным названием «Полосатая» и теперь ему требовалось пересечь ее, чтобы вновь продолжить полет, как он летел раньше. Если бы не ее дурная слава, то изначально курс был бы именно таким, но судовладелец посчитал груз слишком ценным, чтобы рисковать им.

Рисковать... Пальцы Оди сжались в кулаки так, что побелели костяшки. А ведь он предупреждал это тучное тело с денежным калькулятором вместо мозгов:

— Сэр, Альбатрос каботажный корабль и не предназначен для дальних полетов. Радиационные экраны отсутствуют, за что нам приходится платить штраф каждой технической инспекции, а оборудование изношено и годится разве что под списание. Это не столь опасно в межпланетных рейсах, потому что всегда можно получить своевременную помощь. Но где гарантия, что каботажник переживет полет через открытый космос?

На смуглом с глазами на выкате лице судовладельца не дрогнул ни один мускул. Только глаза еще больше вылезли из орбит, пугая сверкающими белками. Он пожевал толстыми губами и начал пространную речь про годы компании на рынке перевозок, традиции и высокий рейтинг.

— Имидж компании в наше время — все. Знаешь, на чем он держится? На нерушимости наших обязательств перед заказчиком. А сейчас очень важный контракт поставлен под угрозу. Дальник получил повреждения и вряд ли сможет выползти из дока ближайший месяц. Твой Альбатрос — эта та самая синица в руке... Нет — ласточка, которая выведет нас к свету в сгущающейся над нами мгле!

— Но, сэр, разве может каботажник...

— Век пилотов недолог, дружище! Их вовсю вытесняет искусственный интеллект и автоматика. Но в нашей компании пилотов чтят. Знаешь почему? Потому что они всегда готовы подставить друг другу плечо в беде и выручить, если придется туго. Разве способны на это электронные мозги? Разве есть у них чувство долга, ответственности и переживания за общее дело?

— Дышащее на ладан оборудование...

— Требует списания, это ты хотел сказать? Так мы и сделаем это! Тебе не нужно будет гнать свое старое корыто назад, парень! Ты получишь щедрые премиальные и обратный билет в бизнес-класс, я уже обо всем договорился. Ну так как, дружище, ты еще с нами?

Оди поморщился от нахлынувших воспоминаний.

— Лучше бы ты сейчас был со мной, — произнес он в холодную пустоту космоса и повернулся к радиостанции.

Последнее, что он успел сделать перед входом в туманность — это подать на всех рабочих частотах сигналы бедствия, после чего аппаратура связи сообщила о полном экранировании сигналов и благополучно вышла из строя, не выдержав перегрузки от возвращенных радиоволн.

Оди не унывал. Он пересчитал припасы — продукты, запасы топлива, кислорода, воды и рассчитывал протянуть если не до выхода из туманности, то до прихода помощи. Она обязательна придет. Нет, не за его никчемной жизнью, а за ценным грузом, который был застрахован на немаленькую сумму. Конечно, владелец палец о палец не ударит, рассчитывая на страховку. А вот страховая свои денежки достанет хоть со дна черной дыры.

Что оставалось делать? Только сидеть и считать дни. Запасов продовольствия, если не экономить, было примерно на сто дней. Если ужаться, то можно выкроить еще дней двадцать, а если еще — до пятьдесят, но это при условии, что только есть и спать.

С водой было проще — регенерация могла обеспечить на все двести процентов, поэтому можно было не экономить — смерть от голода должна была наступить раньше. Оди грустно усмехнулся — хоть в чем-то плюс, можно будет накануне печального события принять душ.

— Да что это я? — возмутился он своим мыслям. — Еще три месяца полноценной жизни, а я уже в депрессии.

По своем опыту, он знал, чтобы скоротать время и не сойти с ума от одиночества, нужно работать. И не просто работать, а работать по плану, потому что кто-то должен будет заставлять тебя делать то, что тебе наскучит через несколько дней. И это будешь ты сам, точнее — твое завещание в виде плана, полное веры и надежды, что ты не подведешь сам себя.

Нужно было сделать две вещи — починить связь и найти способ подать сигнал из туманности.

Оди посмотрел на хронометр и переставил метки дня и ночи так, что ночь для него стала длиться двенадцать часов вместо положенных по уставу восьми. Теперь предстояло больше спать, чтобы снизить потребность в еде. После чего скрылся в отделении для отдыха и лег спать, отложив все дела на завтра.

Старая модель каботажника не отличалась изяществом форм и новомодной внутренней отделкой, зато была гораздо просторнее для пилота. Раньше считали, что человеку сложно просидеть месяц, а, может быть, и не один, в весьма ограниченном пространстве, и его делали таким, чтобы перед глазами менялась обстановка — кабина для управления, кают-компания для досуга и приема пищи, спальный отсек, пусть и отгороженный всего лишь скользящей шторой, не говоря уже об отдельной комнате, выделенной под гальюн.

Потом, когда прошли годы полетов, какому-то особо ретивому менеджеру пришла идея увеличить пространство грузового отсека, естественно за счет жилого. А пилот может и за бортом погулять в скафандре, если уж совсем невтерпеж будет. В конце концов, его силой никто не заставляет работать! Концепция «погулять за бортом» так понравилась большому бизнесу, что одно время задумали партию кораблей только с командной рубкой. Но от идеи пришлось отказаться, потому что оказалось, что скафандры после частых «прогулок» накапливают на себе остаточную радиацию, которая может отрицательно повлиять на электронную аппаратуру. Требовались устройства дезактивации, а это такие приличные расходы, которые перекрывали все плюсы выгоды освободившегося пространства. Пришлось отмотать все назад, но, не совсем — часть свободного пространства все же зажилили, сделав вид, что так и былО.

Проснулся Оди раньше срока, разбуженный непонятной тревогой. Он лег на спину и попробовал успокоиться. Часы показывали всего только полночь. Со стороны кают-компании послышался шорох, что было необычно — Оди отлично знал, что на корабле нет никого, кроме его самого. Может быть мышь или даже крыса?

— С чего вдруг? — недовольно проворчал он, поворачиваясь на бок. За все время одиночных полетов на корабль не могла проскочить даже блоха, на которую набросилось бы порядка десяти спецслужб, включая пограничников и таможенников, заставивших бы платить штраф за провоз несанкционированной живности.

Не успел Оди поудобнее устроиться на боку, вслед за шорохом раздался хлопок, который он узнал бы из тысячи похожих звуков — так могла хлопать только дверца продуктового холодильника.

— Это уже слишком... — пригрозил он неизвестно кому и заставил выбраться себя из постели. «Можно будет что-нибудь перекусить», — успокоил он себя, заглядывая в кают-компанию. Увиденное заставило его забыть обо всем. Перед открытой дверцей холодильника восседала на полосатом хвосте серая тушка зверька, вытягивающего из холодильника связку сосисок. Даже на его мордочке можно было разглядеть в свете холодильника черную полоску на глазах, как у киношного грабителя банка.

Поняв, что его застукали на месте преступления, енот стал запихиваться сосисками, отчего стал похож на хвостатого хомяка.

— Смотри не подавись, — механически пробормотал Оди, силясь понять, чем вызваны галлюцинации. Он был спокоен насчет продуктов — галлюцинации не могут добраться до реального мира, а сосиски именно тут, реальные на все сто. Оди хотел подойти, чтобы проверить гениальную мысль, но, как только он сделал шаг, енот умчался в сторону рубки и скрылся за едва прикрытой дверью.

И вот тут Оди забеспокоился. Нет, не тому, что енот может что-то натворить в системе управления кораблем — что может сделать то, чего не существует? Беспокойство вызвало то, что дверь в рубку была открыта. То, что она была до этого момента закрыта — это факт, на память Оди еще не жаловался. Он бросился к двери и осторожно заглянул внутрь. Галлюцинация галлюцинацией, а в лоб получить очень не хотелось.

Как он и ожидал, рубка была пуста. Одинокое кресло занимало почти все утыканное приборами пространство. На первый взгляд, помещение казалось тесным, но это только на первый взгляд. С точки зрения эргономики и управления, здесь все было удобно — с кресла можно было дотянуться до любой железки с тумблерами и кнопками.

Спрятаться здесь было негде, если только енот не превратился в таракана, да и тому сложно было бы найти щель между пригнанными друг к другу аппаратными блоками.

— Так, с этим понятно, — Оди зевнул и подумал, что заснуть теперь будет тяжело. От нечего делать он открыл холодильник и почти минуту тупо смотрел перед собой. Сосиски, что лежали на самой первой полке, исчезли.

— Может закатились куда? — неуверенно произнес он и стал перебирать сверточки и пакетики.

Безуспешно. Получалась какая-то чертовщина, не желавшая укладываться в мозгах. Оди с тоской еще раз окинул взглядом полки, как будто связка сосисок должна была материализоваться под его взглядом, захлопнул дверцу и пошел делать себе кофе. Огрызок, на который он наступил на полу, подтвердил факт мародерства и бесполезность дальнейших розыскных мероприятий пропавших харчей. Кусочек сосиски был явно надкушен, что свидетельствовало о том, что галлюцинация таковой не была. Тогда куда она делась? Оди снова заглянул в рубку. Для верности он даже сел в кресло, не доверяя своим глазам. Скрипя сердцем, он вызвал бортовой журнал и зафиксировал необычное происшествие.

Впервые, за многие годы полетов, ему стало по-настоящему страшно, а свободное пространство старого каботажника показалось излишним. Но пара чашек кофе активизировали мыслительный процесс, а добавленный в кофе коньяк настроил на боевой лад.

— Спокойно, — сказал он сам себе, — Ничего сверхъестественного не произошло. Скорее всего, сосиски я съел сам. Не могу это в полной мере осознать, но это факт. Вопрос первый — почему я это не помню и второй — отчего у меня глюки. Решать вопросы буду по порядку.

Чтобы упорядочить свои визиты к холодильнику, Оди прикрепил магнитом к его дверце листок бумаги, на котором собрался отмечать дату и время обращения к его содержимому. Довольный сам собой, он сидел в кают-компании попивая чай, когда в голову ему пришла мысль, что, если он не помнил тот злополучный свой визит к холодильнику, то с чего он будет помнить сделать запись на каком-то листке.

Потребовалось минутное размышление и выход был найден. Оди прикрутил к дверце холодильника микрик, сигнал от которого запитал через контроллер на бортовой компьютер. Нехитрая программка позволяла считывать сигнал, когда холодильник открывался и писала информацию в электронный ежедневник.

Несколько дней и ночей после этого прошли спокойно, хотя Оди и был постоянно настороже. Чтобы не терять время, он занялся вторым вопросом — перебирал перечень продуктов, которые, по его мнению, вызвали поражение нервной системы, проявившееся в необычных видениях.

Еще через пару дней он успокоился и вернулся к установленному распорядку дня. Спокойствие длилось до тех пор, пока из морозильника глубокой заморозки не была извлечена новая пачка сосисок.

В ту же ночь пачка сосисок исчезла, а компьютер показал, что произошло несанкционированное вскрытие примерно в час ночи по судовому времени.

Теперь-то Оди уже точно был уверен, что у него на корабле завелся вор. Пылая справедливым гневом, его первое желание было вырвать из корпуса алюминиевую рейку и хорошенько отходить ей воришку.

Немного поостыв, Оди подумал, что так поступать с гостем, пусть и непрошеным, не годится. В конце концов, о признаках шизофрении можно было позабыть, и это уже было несомненным плюсом.

Но делать что-то было надо, хотя бы потому, что съестные припасы не бесконечны. Первое, можно было попытаться вора изловить и посадить в клетку до прибытия спасателей. Это было бы справедливо, но неразумно. Легко сказать — изловить, а если зверь ловиться не захочет? Енот — это не только ценный мех, но когти и зубы такие, что ничего себе! Потом, его пришлось бы кормить, а значит спасателей можно было и не дождаться, поскольку пайка урезалась бы минимум раза в полтора, а, судя по толщине енота, то и во все два. Да и клетки на борту не было.

— Вариант отпадает, — с облегчением подумал Оди, — Значит, остается только второе — закрыть холодильник на ключ.

Вариант тоже не простой, в вид отсутствия хоть какого-нибудь замка, но, зато, без всякого физического насилия и продовольственной угрозы.

Минуту подумав, Оди нашел простое, как он подумал, эффектное решение. Он вытащил из ЗИПа стальную полосу, отрезал от нее две пластины, в каждой просверлил по три отверстия — два под шурупы, а с другого края одно, но толстое — под винт. Прикрепил пластины к дверце и боковине, а в широкое отверстие вставил болт, затянув пару гаек с другой стороны.

— Нет, конечно, если у енота есть гаечный ключ... — эта мысль развеселила Оди, с ней он и отправился с чистой совестью спать.

Пару ночей все было спокойно, но на третью, дверца хлопнула опять.

— Черт побери! — Оди на всякий случай был готов к любому развитию событий, хотя такого и не ожидал. Для всякого случая он заготовил тяжелый разводной гаечный ключ размером эдак дюйма на двадцать четыре. С ним наперевес он и ворвался в кают-компанию.

Каково же было его удивление, когда в ней он увидел молодую девушку, скармливающую сосиски сидящему перед ней на задних лапах еноту

— П-п-позвольте, — запинаясь произнес Оди.

— Нет, это вы позвольте! — ринулась в атаку молодая особа, — Разве вы не знаете, что еноты не могут пользоваться гаечными ключами! Тем более, что они даже не знают, что это такое.

— Почему? — все еще не мог прийти в себя Оди.

— Потому что у них нет технического образования!

— Нет, я не про это, — поморщился Оди, — Почему вы его кормите?

— Глупый вопрос, — дернула плечами особа, — Потому что он хочет есть.

— Допустим, но почему вы его кормите моими сосисками?

— Что, жалко для крошки каких-то сосисок?

Девушка бросила презрительный взгляд на Оди и взяла енота за протянутую лапку:

— Пойдем, крошка. Дядя злой, жадный и глупый. Для нас сосисок пожалел. Пуская сам ими давится.

С этими словами она пошла в сторону рубки, а енот послушно заковылял за ней, держась за протянутую руку. На прощанье он оглянулся и, как показалось Оди, даже вздохнул. Зацепил свободной лапкой вскрытую упаковку и потащил следом. Пачка со шлепком свалилась со стола, но девушка сделал вид, что ничего не слышала.

Оди хотел сказать, что ему ничего не жалко, если бы не воровали, а по-человечески попросили. Тут он засомневался — вряд ли енот мог разговаривать. «Зато я не прочь пообщаться с его симпатичной хозяйкой», — просиял он. Но, пока он раздумывал, девушка, енот и сосиски скрылись за дверью.

Осмотр рубки, естественно, ничего не дал. Приборы работали штатно, рубка была пуста.

Если бы не открученный болт на дверце холодильника и пропавшая пачка сосисок, то Оди снова бы подумал, что съезжает с катушек.

Очевидны были следующие наблюдения: енот появлялся только когда в холодильнике лежали сосиски. Может быть, даже не вся пачка, а всего несколько штук, — подсказала Оди внутренняя жаба. Он поморщился, но возразить было нечего.

Оди открыл морозильник и пошарил в закромах. Сосисок больше не было.

Несколько дней Оди размышлял, чем заманить енота и его симпатичную хозяйку. Лучшей была признана идея накрутить сосисок из котлет. «Хэнд майд, так сказать. Сосиски домашние, — старался убедить он сам себя. — А что делать? На безрыбье и рак сойдет. Может быть даже получше будет».

Проблема была в отсутствии мясорубки, но можно было размять котлетный фарш руками и закатать в трубочки. Потом прокрутить в микроволновке — и вуаля, самолепные сосиски готовы!

Прекрасному плану не дано было осуществиться. Текущей ночью Оди разбудил шум, но вместо енота и девушки в кают-компании он обнаружил двоих парней в рабочих комбинезонах. У их ног лежал снятый со стены лист металла, а они деловито ковырялись в открытом проеме, запустив туда руки чуть ли не по локоть.

— Что-то не помню, чтобы я вызывал сантехников, — мрачно произнес Оди, жалея, что не прихватил любимый разводной ключ, который начал становиться самым востребованным инструментом на борту.

Парни нисколько не смутились, и один из них произнес, наполовину повернув в его сторону голову:

— У тебя классный корабль, бро. На Альбатросах всегда дублировали аппаратуру поддержки микроклимата грузового отсека. У тебя какой груз, твердый?

— Твердый... Какое вам дело, собственно! Груз для перевозчика священен.

— Не кипятись, бро. Мы знаем про святость груза. Мы же такие извозчики, как и ты.

— Да, такие же, — поддержал его второй, — Только дальники.

— У нас мягкий груз, а тут неполадка аппаратуры, будь она проклята!

— А у тебя полное дублирование...

— Ага, понятно... То есть ничего не понятно, — Оди на всякий случай сдвинулся в сторону морозильной установки. К счастью, он вспомнил, где оставил нужный инструмент. — Как вы сюда попали?

— А-а-а, так ты ничего не знаешь! Это же каботажное судно, бро?

— Да, оно самое. Вы же сами опознали класс корабля. И что я должен знать?

— Извини, не поверил сразу. Как тебя занесло в такую даль? Тебя на этой трассе быть не должно.

— А вы что, космоинспекция? Дальник потерпел аварию, вот меня и послали вместо него, да только сдох движок, вот я и болтаюсь тут, как неприкаянный.

— Тебе не пройти пояс Алана, бро. Дальники имеют дополнительную композитную защиту, а каботажникам она ни к чему. Тебе выдали билет в один конец. Ты знал об этом?

— Что за ерунда? Какой еще пояс?

— Радиационный пояс, как раз на выходе из туманности. Тебе же его не миновать, не так ли?

— Не знаю про такой, — буркнул Оди, — Если бы он был, меня бы не послали в этот рейс. У нас знаешь, как строго с техническим осмотром судна? Ого-го!

— То-то ты без экранов летаешь. Ладно, не обижайся. А насчет нашего появления — мы сами не можем объяснить как. Такое бывает в некоторых глухих местах, так что нам, дальникам это не впервой.

— Не впервой мародерничать? — усмехнулся Оди.

— Ладно тебе, бро. Я же сказал — не обижайся. Без твоего спроса мы бы ничего не взяли.

Парни ловко привинтили металлическую панель на место и так же быстро ретировались в сторону рубки. Заглядывать за ними в рубку Оди даже не поднялся. Чего толку смотреть на пустое помещение?

— Та-а-к, кое-что прояснилось, оставаясь непонятным, — принялся рассуждать он вслух, — В некоторых местах вселенной существуют области, в которых запросто происходит перемещение тел. Причем не куда-то на астероиды или в открытый космос, а между космическими кораблями. Это странность номер раз. Дальники об этом, оказываются знают, но молчат. Это странность номер два. И почему, интересно, никуда не перемещаюсь я? У меня тут что, постоялый космический двор, что ли? Может быть потому, что входить надо в кают-компанию из рубки, а я только заглядываю туда, не пересекая порога. Интересно...

Оди поднялся из-за стола и подошел к двери. Открыл ее и убедился, что в рубке никого нет. Решительно зашел внутрь и сел в кресло пилота. Все на своих местах, приборы безучастно светили дисплеями, тускло мерцали под ними кнопки, в мутное стекло кабины все также заглядывала черная глубина космоса.

Оди ухватился за ручку двери и замешкался. Внутри откуда-то поднялось тревожное чувство, как перед прыжком в неизвестность. Дернув головой, отгоняя наваждение, Оди решительно толкнул дверь и сделал шаг в кают-компанию...

То есть он был уверен, что сделал туда шаг. Но, как только опустил ногу, сразу же понял, что помещение ему не знакомо. Во-первых, оно было меньше. Даже помещение, которое осталось у него за спиной, было не рубкой, как у него на корабле, а шкафом. Во-вторых, обстановка была другая. Не было того упорядоченного хаоса, что царил у него в кают-компании. Тут чувствовалась женская рука, привыкшая уделять внимание даже мелочам. А, в-третьих, за единственным скромным столиком и сидела молодая женщина, да еще почему-то в платье. Она что-то писала в блокноте, сверяясь с экраном небольшого компьютера перед ней.

— Стучать надо, когда входите, — женщина подняла голову и строго посмотрела на него поверх очков.

— Извините, — стушевался Оди, — Я просто так... Я пойду, пожалуй...

— Проходите, раз пришли, — женщина сняла очки и с интересом посмотрела на него, — Всем чего-то надо, а вы просто так. Может просто забыли, что хотели?

— Нет-нет, — замотал тот головой, — А меня Оди зовут, — он поискал глазами подходящее место и присел на краешек мягкого кресла. Кресло оказалось чересчур мягким, и удержаться на его краю ему не удалось. Потеряв равновесие и опору под ногами, Оди запрокинулся на спину, глубоко утонув в подушках.

— Прошу прощения!

Он попытался выбраться, но женщина остановила его:

— Не вставайте. Сидите, если вам удобно. Меня Мария зовут, очень приятно.

Сидеть и вправду было удобно. Судя по всему, кресло использовалось хозяйкой для релаксации после работы. «Интересно, чем же она занимается?» — Оди скосил взгляд на стол, заваленный книгами и бумагами.

— А вы... вы ведь ученый, правда? — набрался он смелости.

— Самый, что ни на есть, — с серьезным видом подтвердила Мария, — У меня докторская степень. Одна из моих книг, кстати, посвящена вот этому самому явлению, благодаря которому вы сидите в моем кресле. Я его назвала «незваные гости».

— Незваные гости? — Оди почувствовал себя неуютно, — А что, очень даже подходит. Немного обидно для гостей, правда.

— С другой стороны они ведь не такие уж и нежелательные, не находите?

— Ну-у-у, как сказать... Знаете, я ведь совершаю короткие полеты, поэтому не так чувствую одиночество, как дальники, например. В этом краю галактики я случайно.

— Что ж, добро пожаловать в клуб дальних путешественников поневоле. Вы зашли как раз по адресу, постараюсь внести ясность в то, что вам кажется невероятным.

Мария сгребла на край стола всю макулатуру, а по центру разложила отдельные листки, налезающие друг на друга краями.

— Все дело в этой необычной туманности. Она хранит мировые линии каждого, попавшего в него корабля. Представьте, что вот это, — она показала на полоску из бумаг, — Траектория моего корабля.

Она выбрала из кучи бумаг на краю несколько листков и сложила их во вторую линию так, что они пересекли первую.

— Это — маршрут вашего корабля. Видите точку пересечения? В ней лифт между нашими мировыми линиями, совпадающими с траекториями кораблей. Поэтому и перемещение осуществляется между кораблями, а не частями космического пространства.

— Получается, что мы ходим в гости как бы между мирами? Странно, конечно, но допустим... А как же быть со временем? Ведь точка на траектории находится в прошлом!

— Для вас она в настоящем.

— А для вас?

— Для меня это настоящее в прошлом. Которое может изменить мое будущее.

— Я могу изменить ваше будущее, находясь в прошлом? Вот так тема! Тут возникает столько парадоксов...

— Парадоксы оставьте нерадивым фантастам. Просто вместо одной мировой линии появятся две и полетят разными траекториями в своих мирах. И никаких парадоксов. Удивлены? Представьте каково было мне, когда я впервые опубликовала исследования на эту тему. Меня закидали помидорами! Дело в том, что у нас неполное представление о космосе. Он многогранен и пространственная бесконечность — только одна из его сторон. Множество параллельных вселенных существуют в нем одновременно, а их измерения пронизывают его, как спицы вязальный клубок.

— Признаться, не очень понятно.

— Ничего страшного. Абсолютное большинство живет, вообще не зная про это и ничего, счастливо. Только когда появляются «незваные гости» люди начинают изгонять дьявола или бегут за помощью к психиатру. Согласитесь, что здесь, среди одиночества космоса, такие встречи — это своего рода лекарство от тоски.

— Вы... вы потому платье надели? Потому, что ждете встречи?

— Наверное, — Мария улыбнулась.

— Сомневаетесь?

— Увы, какие тут сомнения... Сомневаюсь, что придется поносить платье где-нибудь в другом месте. Знаете, у меня ведь целый гардероб! Чтобы впихнуть его в корабль, пришлось урезать продуктовый запас. Глупо, наверное?

— Хм, не знаю. Это ведь чисто по-женски. Между прочим, вам очень идет... Только я не понял, почему не придется?

— Потому что все мы тут застряли навечно. Вы об этом не догадались?

— У вас тоже проблема с двигателем?

— Нет, вот моя проблема, — Мария кивнула на терминал, — Был компьютер, а превратился в очень дорогой калькулятор. Без него цена всей этой дорогостоящей штуки вокруг вас упала до стоимости металлолома.

— Позволите? — Оди вылез из кресла и подвинул к себе клавиатуру. — У вас, кстати, очень старая модель...

— Вы разбираетесь в этом? Для меня вся эта электроника темный лес.

— На уровне хобби. Но, кажется, я смогу вам помочь.

Оди поднялся, чтобы выйти, но Мари придержала его:

— Стойте. Чтобы вернуться обратно, вы будете должны снова оказаться в тех же координатах, в которых были, когда сюда вошли. Вот, возьмите, — она протянула книжечку, в которую делала записи, — Здесь, на последней странице, нужная формула, если будут какие неполадки с вычислителем или сложности с расчетом...

«Нет ничего проще. Сниму трек с навигационного компьютера и по бортовому самописцу установлю время, а потом и координаты. Стоп! А как же я полечу с неисправным двигателем?» — Оди стоял в рубке своего корабля, неловко упираясь в кресло, и проклинал себя за тугодумие.

— Нормально, пойду на маневровых, — принял он решение.

Хитрость была в том, что маневровые изменяли лишь направление полета, не влияя на скорость корабля. Следовало заставить корабль петлять, чтобы вернуться в только что минувшую точку.

«Маневр «восьмерка», — вспомнил Оди занятия по штурманскому делу. Он тогда еще поспорил с преподом насчет целесообразности такой траектории и преимущества ее перед обычной петлей.

Он вызвал на экран бортжурнал и пробежался по последним датам. Встреча с двумя парнями-дальниками была накануне.

— Что они просили? — бормотал себе под нос Оди, автоматически вбивая данные в бортовой вычислитель, — У них сдохла аппаратура микроклимата грузового отсека! Ну и что? Как это мешает им выбраться из туманности? Может быть, Мария не так уж и права... Не важно, ребятам надо помочь!

Оди скорректировал курс, выставил таймер на наручном хронометре и помчался в сторону грузовой камеры.

— Стоп! — скомандовал он сам себе, — Сначала обесточить и отключить от системы управления! Надо вспомнить, где эти ребята снимали кожух! Куда, кстати, девался этот чертов ключ?

Через пару часов прибор, размером с большую черепаху, лежал по центру кают-компании, путаясь под ногами. Еще полчаса понадобилось, чтобы затолкать этого увальня в рубку.

Оди выполз обратно, не чувствуя под собой ног. Кофемашина услужливо предложила чашечку кофе, но он предпочел вздремнуть, чтобы набраться сил.

Зуммер хронометра выдернут его из глубокого сна, и Оди сначала не понял даже где он находится. Чашечка кофе тут пришлась в самый раз. Обжигаясь, он проглотил терпкую ароматную жидкость, и в два прыжка скрылся за дверью рубки. Сделал три глубоких вдоха, сосчитал до десяти и вывалился обратно в кают-компанию.

— Вы верите в Деда Мороза? — не оборачиваясь закричал он, выволакивая за собой тяжелую железку.

Конечно, вполне мог получиться конфуз, если бы Оди вернулся в собственное помещение. Но, с другой стороны, кого бы он этим позабавил в одиночестве открытого космоса?

Однако вышло так, как он и предполагал. Кают-компания дальника была не в пример больше и гораздо более благоустроенней аналогичного помещения в каботажнике. Но это Оди разглядел уже потом, когда увидел удивленные глаза одного из парней, навещавших его давеча.

— Вот и я нет, — вздохнул Оди, прервав затянувшееся молчание, — Приходится делать подарки самому.

— Это то, о чем я думаю? Аппаратура микроклимата? Я не знаю, кто ты, бро, но это именно то, что нам надо!

— Кажется я немного промахнулся с курсом, — пробормотал Оди, — Получается, что мы еще не встречались...

— Что? Макс, посмотри, что у нас есть!

— Черт побери! Мы у тебя в должниках, бро!

— Можете рассчитаться прямо сейчас. Я так понял, что груз у вас мягкий, то есть продовольственный. Два ящика сосисок — это ничто за такой чудо-агрегат!

— Ну ты даешь, бро! Груз для перевозчика священен...

— Сосисок могу достать только один ящик, — Макс смотрел на жизнь более прагматично, — До остальных не добраться. Этот мы для себя держали. А что такого? С грузом постоянно так — усушка, утруска... Сардельками возьмешь?

— Тогда четыре.

— По рукам!

Четыре ящика колбасных продуктов посреди кают-компании превратили ее в подобие торговой лавки. Оди протискивался мимо них боком, но на тесноту не сетовал — до следующего свидания оставалось чуть более суток.

Эту ночь он спал сном младенца и утром вскочил, не дожидаясь сигнала хронометра. Настроение было прекрасное, хотелось петь, что с Оди бывало только после безудержного веселья, подогретого соответствующими напитками.

Он открыл дверь дверь в рубку и помрачнел — ставить ящики было некуда.

— Придется демонтировать кресло, — Оди почесал в затылке, — Куда опять запропастился этот чертов ключ?

К несчастью, время было ограничено, и Оди снова пришлось попотеть, чтобы успеть управиться к сроку. Сигнал хронометра он встречал, прижатый ящиками к внутренней стороне двери. По традиции досчитав до десяти и выдохнув, он распахнул дверь, после чего выпал в помещение чужого корабля, засыпанный вывалившимися следом ящиками.

— Что вам угодно? — знакомая ему девушка смотрела на него с испугом.

Отделка каюты так поразила Оди, что он на минуту потерял дар речи. Конечно, он мог предположить, что богатеи могут позволить себе роскошь, но такую!

— Убирайтесь! — продолжала истерить девушка, — У меня вот... Пистолет! — она наставила на Оди авторучку.

— А я, собственно, и не к вам! — обозлился Оди, — А к еноту! Крошка, ты где? Принимай вкусняшки!

Из-за спины девушки показалась любопытная мордочка. Енот виновато посмотрел на хозяйку, а потом, сначала не уверенно, но с каждой секундой все более решительно, потрусил в сторону рассыпавшихся ящиков.

— Сколько я вам должна? — пришла в себя девушка. Она схватила блокнот на столе и занесла над ним ручку, забыв, что только что выдавала ее за пистолет.

— Послушайте, я не разносчик пиццы. Ни за доставку, ни за продукты вы мне ничего не должны. Это подарок. Вот ему, — Оди кивнул на енота, потрошащего пластиковую упаковку.

Гордо выпрямился и повернулся к двери.

— Постойте! — перед самым выходом девушка поймала Оди за руку, а когда тот оглянулся, то заметил слезы в ее глазах.

— Вы... Вы... Вы необыкновенный человек! — выдохнула она и поцеловала его в щеку.

Первое, что сделал Оди, вернувшись на корабль — это вернул кресло пилота на место. После чего, устроившись поудобнее, рассчитал новый курс и заложил программу в навигационный компьютер. Осталась единственная точка пересечения, на которую он возлагал большие надежды, и к ней нужно было подготовиться.

Без ящиков кают-компания выглядела пустынно. Стало уже как-то обыденностью, что ее центральную часть что-то занимает, мешая проходить свободно. Оди окинул взглядом помещение и ему стало немного грустно — он как будто прощался со ставшей привычной и родной обстановкой. Неожиданно его внимание привлек белый прямоугольный предмет — бумажка, лежащая на полу.

Он похлопал себя по бокам, пытаясь сообразить откуда она появилась. Молния на одном из карманов была расстегнута, а это значило, что бумажка выпала из кармана. «Наверное, квитанция за покупку комбинезона», — подумал он, не сумев припомнить, чтобы приходилось пользоваться карманами.

Однако, бумагой оказался банковский чек с накорябанными от руки числами, подтвержденными прописью. Пропись было прочитать без очков трудно, а в цифре постоянно прыгали нули, играючи показывая такую сумму, что шевелились волосы на голове. Успокоившись, Оди пересчитал нули, помогая себе карандашом и получил солидную сумму, на которую можно было купить не только его корабль, но и груз в придачу.

Если бы не величина суммы, он бы воспринял ее всерьез. А так, просто грустно улыбнулся — девушка, очевидно, тронулась умом, что не раз наблюдалось у замкнутых в одиночестве космических путешественников. Он скатал бумажку в комочек и поискал глазами подходящий под мусорник предмет. «Выброшу потом,» — решил Оди, не высмотрев искомого, и засунул комочек обратно в карман. Только на этот раз прикрыл его змейкой.

Пересечение с траекторией корабля Марии прошло удачно. Оди так рассчитал курс, что вернулся всего на несколько минут позже, чем прошлое время встречи.

— Так быстро? — удивилась та. — Понимаю... Прониклись моими словами? Вы делаете успехи.

— Я способный, — улыбнулся Оди, — Только скромный. Где ваше техническое чудо?

По сути, как он и предполагал, замене подлежал лишь вычислительный блок, спекшийся от перегрузки и нарушения температурного режима. Заменить блок было парой пустяков, но с восстановлением системы охлаждения пришлось повозиться. Потребовалась помощь Марии, и ей пришлось побегать по кораблю, выполняя указания Оди.

— У меня такое ощущение, что вы захватили мой корабль и помыкаете мной, как пленницей, — пожаловалась та.

— Мои далекие предки были пиратами и привыкли брать корабли на абордаж.

— Судя по вашей работе, их лихие подвиги не принесли вам много денег.

— Зато их заработал я! — Оди вспомнил о странном документе в кармане. Хоть и помятый, но чем не аргумент?

— Вот, — он гордо потряс разглаженной бумажкой.

Мария рассмеялась:

— Дерзкий и находчивый! Да еще и богатый! Считайте, что взяли на абордаж не только мой корабль. Я сдаюсь!

— Нет, сдаюсь я, — возразил Оди, — Мой корабль неисправен, маневры сожгли слишком много топлива, а его скорость стала падать, под действием притяжения близкой звезды. К тому же, как оказалось, мне изначально был выписан билет в один конец. Могу ли я рассчитывать на то, что вы приютите приговоренного к смерти пилота транспортного кораблика?

— Не давите на жалость, Оди, потомком пиратов вы мне нравитесь больше.

— О’кей, мам! Свистать всех наверх, с якоря сниматься! Новый курс... Что показывает ваш компьютер?

— Компьютер показывает, что чек настоящий, — Мария задумчиво проверила результат сканирования. — Ошибки быть не может...

— Тогда полный вперед, — улыбнулся Оди.

***

Роберт Крейг, старший следователь отдела космических происшествий, с нескрываемой неприязнью рассматривал костюм полной защиты, что держал перед ним худой паренек в форме звездного патруля.

— Я должен это надеть?

— Таков порядок, сэр, — паренек изобразил улыбку.

Его помощник, уже облаченный в скафандр, рядом переминался с ноги на ногу:

— В чем проблема, шеф? Это же ненадолго.

Крейг был высоким грузным мужчиной, в возрасте далеко за пятьдесят и у него было свое мнение об удобстве скафандров.

— Может быть что-то полегче?

— Таков порядок, сэр, — паренек был непреклонен.

— Порядок, порядок... — ворчал Крейг, втискиваясь в синтетический мешок по форме человека. — Этому порядку уже сто лет, и он давно протух, этот ваш порядок...

— До результатов бактериологического и прочих анализов, осмотр задержанного корабля проводится в одежде высокой защиты. Уставы пишутся кровью, шеф.

— Знаю я устав, почище вашего, Льюис. Докладывайте лучше по существу.

Как только патрульный застегнул шлем, люк перехода отъехал в сторону, открывая проход в камеру пришвартованного корабля.

— Блэкстар семнадцать, выполняя патрулирование в районе Полосатой туманности наткнулся на дрейфующий корабль класса Альбатрос с трупом мужчины на борту. Судя по регистрационному номеру, это пропавший год назад каботажник, пилотируемый Оди Гузманом. По предварительным данным смерть наступила в результате выхода их строя генераторов и общего переохлаждения корабля.

— Полосатая туманность? — Крейг остановился в центре небольшого помещения, служившего на корабле кают-компанией, — Никак не привыкну к необычному названию.

— Его дала ей Мария Валберг. Она исследовала ее более десяти лет назад и пропала без вести во время последнего полета. Корабль с ее телом вынесло на край туманности только спустя три года. У нее оказался неисправен навигационный компьютер, и она плутала по туманности, пока не кончилось горючее и еда.

— Если мне память не изменяет, после ее корабля мы отловили еще пару «летучих голландцев»?

— Блестящая память, шеф! Вторым кораблем был дальник с двумя астронавтами на борту. Испорченная аппаратура микроклимата его грузового отсека привела к тому, что при порче продуктов стал выделятся какой-то вредный газ, в конце концов, отравивший экипаж.

— Как давно это было?

— Примерно пять лет назад. А последний случай был совсем недавно, в прошлом году. Помните какой резонанс получило дело о пропаже дочери одной влиятельной в бизнесе фигуры?

— Еще бы! Я бы не усидел на месте, если бы поисковые команды не отыскали ее скаут. К сожалению, слишком поздно...

— Именно так, шеф. Девочка легкомысленно влетела в туманность, а чтобы вылететь у нее банально не хватило продовольствия. Она до последнего момента кормила своего любимца — енота, отказывая в пище себе. Зверек умер последним, согревая ее остывающее тело своим теплом.

Крейг прикоснулся рукой встроенных шкафчиков. Ему казалось, что даже через перчатку пальцы сковывал безраздельно властвовавший здесь могильный холод. Дверца одного подалась и из него выпала записная книжка с инициалами М.Б.

— Здесь кто-нибудь был до нас? — Крейг подобрал книжку и открыл первую страницу.

— Только спасатели.... Вы же знаете, шеф, они прекрасно обученные ребята и ничего не посмели бы тронуть.

— А это? — на первой странице книжки было написано «Мария Валберг». — Откуда у простого пилота ржавой посудины книжечка с формулами, в которых не разберется и академик?

— Почерк явно женский. Может быть, он был ее поклонником?

— Не хватает тебе фантазии, Льюис! Что, если они любили друг друга и их дороги пересеклись в этой чертовой туманности, чтобы даровать им счастье быть вместе. Как тебе такое?

— Шеф, разве такое в нашем мире бывает?

— В нашем — нет. А кто тебе сказал, что они не нашли мир получше? Это космос, дружище, и он живет по своим законам, которые нам, простым смертным, и не снились.