Полётная практика

Глава 1

Первое июля две тысячи сто двадцать шестого года началось сложно: Ильдара Иванова обманули с полетной практикой.

Дари было семнадцать, он учился на втором курсе колледжа при Московском космическом университете на специальности «Межпланетное право». На практику студентов распределяли на кафедре, но Ильдар отказался – он еще в феврале договорился с торговым судном «Австралия». Месяц драил там трюмы, стараясь понравиться – и за сутки до начала узнал, что корабль перегружен, и его не возьмут!

Теперь невезучий студент переминался с ноги на ногу под дверью у руководителя практики, Александра Николаевича Келлера. К счастью, летом коридоры колледжа МКУ были пустынны, и позора самонадеянного студента никто не видел.

– …странно, что капитан Барвинков не воспользовался… – звучало из-за неплотно прикрытой двери профессорского кабинета.

– Ты слишком строг к нему, Мортимер. Посмотрю я, как ты будешь сажать звездолет с отказавшей автоматикой!

– Как, интересно, ты на это посмотришь?

Ильдар вздохнул и отодвинулся: слушать про капитана Барвинкова ему было неинтересно. Эта новость и без того звучала из каждого утюга. Даже Дари легко написал бы статью.

Например, так:

«Инцидент с торговым лайнером «Белый Бим», направляющимся с Марса на Землю-2, произошел неделю назад. Известно, что после выхода из гиперпространства корабль сменил курс, совершил несколько странных маневров и приземлился на сырьевую колонию в созвездии Весов. Из-за того, что большая часть топлива была израсходована на маневры, посадка вышла жесткой. Двое членов экипажа были эвакуированы в аварийный модуль и почти не пострадали, но самого капитана пришлось буквально соскребать с рубки. Капитан Барвинков до сих пор не пришел в себя. Экипаж «Белого Бима» и пришедшие на помощь колонисты уверены, что капитан пытался спасти корабль, но в определенных кругах бытует мнение, что Барвинков сошел с ума и специально налетал пару кругов по системе Весов, чтобы скрыть... но что?».

Ильдар нахмурился, подумав, что серьезные журналисты едва ли пропустят статью со словами «соскребать с рубки».

По закону подлости профессор Келлер выбрал именно этот момент, чтобы высунуться из кабинета:

– Ильдар, ты если подслушиваешь, делай это не с таким выражением лица. Что хотел?

– Меня выгнали с практики, – сознался Дари. – Дождались, когда я отмою все трюмы, и сказали, что не пройду по весу.

– На грузовой звездолет? – насмешливо уточнил профессор, жестом предлагая пройти в кабинет. – Что, похудеть уже не успеешь?

– Если только на нервной почве, – пробормотал Ильдар, переступая порог.

В профессорском кабинете за месяц мало что поменялось: все тот же письменный стол, несколько книг – профессор любил бумажные издания – тонкий полупрозрачный монитор для работы, кофемашина в углу, маленький с двумя чашками и вазочкой с конфетами, и несколько мягких кресел для посетителей. Разве что в кресле появился гость – молодой и серьезный мужчина в сером деловом костюме.

– Десять минут, Мортимер, – извинился профессор. – Срочное дело. Познакомьтесь: Ильдар Иванович Иванов, студент, второй курс, специальность «Межпланетное право». А это Мортимер Борисович Гасс, самый пронырливый адвокат во всех трех системах и по совместительству мой бывший однокурсник. Дари, тебе, может, кофе? Или какао, от нервов?

Ильдар беспомощно дернул плечом: он был согласен на все, лишь бы Келлер решил вопрос с практикой.

Профессорский гость привстал с кресла и протянул руку. Дари осторожно пожал чужие пальцы и сел в кресло, искоса рассматривая адвоката: маленького и немного рыхлого, как типичный «офисный клерк» из старых, отснятых еще в двадцать первом веке двухмерных фильм. Холеные ручки Мортимера Гасса казались по-женски изящными, серый костюм подчеркивал небольшой благополучный животик, а круглая, гладко выбритая физиономия хранила следы добродушной улыбки. Только глаза казались холодными, острыми, неприятными.

В общем, он полностью соответствовал представлениям Дари о пронырливых адвокатах.

– Возьми чашку и рассказывай, – велел профессор Келлер.

Ильдара не нужно было долго упрашивать. Запивая слова горячим какао, он поведал грустную и поучительную историю о том, как месяц драил «Австралию», рассчитывая, что его возьмут на корабль в качестве практиканта. И вот за день до вылета ему сообщают, что на корабль погрузили какой-то невероятно тяжелый груз, и места для одного небольшого, хрупкого практиканта элементарно не остается! Расстроенный, Дари помчался в колледж к куратору в надежде, что тот пристроит его на любой, пусть даже самый никчемный звездолет.

– Подожди, я попробую разобраться, – решил профессор. – Здесь явно что-то не так.

Несколько минут Келлер дозванивался до «Астралии» по браслету, а Ильдар сидел как оплеванный. Смотреть на профессора было неприятно, и Дари искоса разглядывал адвоката, лазающего во всемирной сети. Что именно он там искал, было неясно: изображение с браслета проецировалось на голографический экран размером десять на пятнадцать сантиметров, видное только под определенным углом, так что Ильдар предполагал поиск во всемирной сети только по движению пальцев.

– Договор на практику у тебя был? – спросил Мортимер Гасс, не отрывая взгляд от голографического экрана.

– Я отдал три экземпляра на подпись в «Австралию». Сказали забрать, когда капитан подпишет…

Адвокат хмыкнул и потянулся к вазочке с конфетами.

– Мортимер! – укоризненно произнес профессор. – Я все слышу!

– Вот именно! Чему ты учишь детей? Сначала документы, потом все остальное.

От возмущения Келлер даже свернул интерактивное голографическое окошко на браслете:

– У меня вообще-то профильные предметы! Так что пойди и скажи это нашим правоведам! А у Ильдара, кстати, по всем правовым дисциплинам тройки! Он у нас просто ожившая иллюстрация поговорки «гуманитарий – это невезучий технарь»!

Дари сидел, опустив взгляд. Келлер был прав. В колледж Ильдар ушел после девятого класса, но не добрал баллов на желанную штурманскую специальность и поступил на «Межпланетное право». Становиться юристом он, конечно, не собирался, просто хотел получить хоть какое-то профильное образование.

Дело в том, что многие выпускники колледжа устраивались на работу и шли на заочные факультеты МКУ, чтобы к выпуску уже иметь летный опыт. Ильдар тоже планировал так поступить. Зачем зубрить ненужные предметы пять лет, когда можно появляться на сессиях два раза в год, а остальное время проводить в бескрайнем космосе, на торговом или даже на военном звездолете? Правда, для этого требовалось, чтобы его сейчас не отчислили. Например, из-за несданной полетной практики!

– Я все выяснил, – сказал наконец профессор Келлер. – Ильдар, ты чашку поставь, а то разольешь. Итак…

Дари проигнорировал эту просьбу – и не пожалел. То, что руки были заняты недопитым какао, помогло ему не схватиться за голову в кульминационный момент. На «Австралию» взяли Макса и Дашку! Это, наверно, устроил папаша Максима, не согласный с тем, что сынок проходит практику на корабле колледжа.

– А сколько весит этот Максим? Килограмм двести? – полюбопытствовал адвокат. – Или там Даша такая крупная, что аж перевес?

Ильдар уставился в чашку какао и сжал челюсти, чтобы не ляпнуть лишнего.

– Нормальные они, – ответил за него Келлер. – Там не по этим критериями перегруз, Мортимер. На «Австралии», очевидно, решили, что два парня, влюбленных в Дашу, на одном корабле – это слишком. У них в прошлом году была драка, родителей вызывали.

– И кто победил?

От насмешливой улыбочки адвоката Ильдару почти захотелось провалиться под землю. Останавливало лишь то, что в подвале колледжа располагался кабинет философии.

– Ильдар, но девушка досталась Максиму. Дарья не смогла устоять. Только представь: тихий робкий заучка Максим бросает вызов одиозному хулигану и получает по морде!

Ильдар побагровел и собрался вскочить, но Келлер надавил ему на плечо:

– Сиди, «одиозный хулиган»! Умнее будешь! Мортимер, ты же понял, куда я клоню? Возьми Ильдара к себе на практику. Корабль от колледжа уже укомплектован, и я не хочу бегать за ректором, чтобы добавить в команду еще одного практиканта, когда есть ты.

Адвокат с сомнением поскреб подбородок:

– Это можно, но чему я его научу? Я же больше адвокат, чем капитан, а твой студент летать хочет. Ильдар, у тебя, наверно, по полетным предметам сплошные пятерки? Тройки только по правовым?

– В нашем учебном заведении это невозможно! – торжественно произнес профессор Келлер. – Мортимер, ты же помнишь Генриха Вампилова, нашего препода по навигации? Которому прислали гроб со скафандром? У него выше тройки никто не получает.

– Нисколько не сомневаюсь!.. – оживился адвокат.

Практика Ильдара была забыта: Келлер и Мортимер Гасс принялись перемывать косточки профессору Вампилову. Этот бойкий, седой как лунь дед терроризировал не первое поколение студентов. Он преподавал у Ильдара в колледже, у его родителей в МКУ и вот, как выяснилось, еще и у Келлера с Мортимером Гассом.

Дари в обсуждениях не участвовал. Для Келлера профессор Вампилов был всего лишь склочным коллегой, для Мортимера Гасса – студенческим воспоминанием, а вот для Ильдара – ужасающей реальностью. Как, собственно, и для всего курса. Как и для всего колледжа.

Как и для всего МКУ!

Поэтому Ильдар предпочел отстраниться от обсуждения. Он откинулся на спинку кресла, залез с браслета во всемирную сеть и принялся листать социальные сети.

– … у Барвинкова он тоже преподавал, Мортимер, – в какой-то момент выхватил Дари. – Он же у нас учился.

Профессор и адвокат переключились на обсуждение Барвинкова: как выяснилось, Мортимера Гасса наняли представлять интересы капитана во время следствия и суда. Что, конечно, было непросто из-за того, что тот еще не пришел в себя. Но тема инцидента на звездолете «Белый Бим» интересовала Дари куда меньше полетной практики, поэтому он почти все пропустил мимо ушей.

Поэтому вопрос Мортимера Гасса застал его врасплох:

– Ильдар, у тебя нет аллергии на кошек?

– Не знаю, – честно ответил Дари. – У меня их никогда не было. Только щенок, он сейчас у сестры. А что?

– Я тут подумал, что мне, в общем-то, не помешает бесплатный работник, – сказал Мортимер Гасс. – Сколько месяцев длится практика? У меня фотонный звездолет третьего класса. Только имей в виду, я больше адвокат, чем капитан. Поэтому на неделю межзвездных перелетов у меня две недели судебных процессов.

Ильдар пожал плечами: звездолет третьего класса был слабой заменой злополучной «Австралии», но других вариантов профессор не предлагал.

Глава 2

Спустя два дня после этой чудесной беседы Ильдар прибыл на космодром Байконур. Злополучная «Австралия» улетела прошлым вечером, корабль от колледжа – тоже, а они с адвокатом только собирались отчаливать! Нервничая в ожидании встречи с Мортимером Гассом, Дари почти не обращал внимания на красоты «Байконура», хотя посмотреть было на что: посетителю, прилетевшему со стороны Астаны, открывался потрясающий вид на возведенное двадцать назад здание космопорта. По левую руку улыбалась двадцатиметровая статуя легендарного Юрия Гагарина, справа возвышался Музей мировой космонавтики под открытым небом. Хотя «открытое небо» оказалось условным – каждый экспонат, начиная от древних «Союзов» и «Шаттлов» и заканчивая почти современными летательными аппаратами, был прикрыт прозрачным защитным куполом. Ильдар все мечтал посетить этот музей, но сейчас снова не получалось – его ждал адвокат.

С сожалением взглянув на музей, Дари прошел досмотр и направился в шестой квадрат индивидуальной взлетно-посадочной зоны. Найти фотонный звездолет третьего класса «Добрыня» не составило труда – Ильдара вела светящаяся дорожка интерактивного информатора.

Космический корабль оказался стать хозяину: небольшой, кругленький и блестящий. В ожидании адвоката Ильдар мысленно набрасывал строчку для отчета по практике: «Фотонные звездолеты потребляют небольшое количество топлива, отличаются высокими скоростями и маневренностью, а также удивительно комфортным полетом за счет новейших псевдогравитационных стабилизаторов. К известным минусам относится высокая стоимость и низкая грузоподъемность – звездолет вроде «Добрыни» вмещает не больше пяти-шести посадочных мест».

Из-за низкой грузоподъемности такие звездолеты не привлекали торговые корпорации, спортсмены обходили их стороной из-за медленного разгона, поэтому они так и остались игрушкой для богатых любителей. Ильдар и представить себе не мог, что его первый самостоятельный межзвездный полет будет проходить на таком агрегате. Впрочем, особого выбора у него не было. Как и времени на рефлексию – практиканта уже встречал адвокат.

– Заходи, располагайся. У нас много дел, – по губам адвоката скользнула странная улыбка.

– Да, спасибо, – машинально ответил Ильдар, ступая в гостеприимно распахнутые недра «Добрыни» и удивленно осматриваясь. Не то чтобы он ни разу не был внутри звездолета, «Австралию» так вообще излазал вдоль и поперек... но тут все было совершенно иначе!

Стены и потолки оказались покрашены в бежевый, а на полу лежал кофейного цвета ковер; от люка начиналось что-то вроде прихожей с зеркалом, чуть дальше можно было рассмотреть каюты, оформленные в бледно-зеленой и бледно-оранжевой цветовой гамме. Апофеозом домашнего уюта являлась картина с видами Черного моря, большое зеркало и фигурная вешалка возле люка.

– Ильдар, познакомься с бабушкой Таней, – сказал хозяин этого великолепия, задраивая люк и снимая ботинки.

Командир звездолета снимал ботинки! Ильдар не поверил своим глазам.

Впрочем, увидев, что Мортимер Гасс обувает легкие кожаные мокасины, он успокоился и огляделся в поисках обещанной бабушки. Потом огляделся еще раз. Наконец заглянул под потолок и неуверенно произнес:

– Приятно познакомиться!

– Какой воспитанный юноша! – восхитились в ответ, и Дари, опять проморгав таинственную бабушку, удивленно воззрился на мистера Гасса.

Адвокат согнал с лица ехидную улыбку и махнул рукой в сторону зеркала, которое оказалось не зеркалом, а плоским видеопроектором.

На тонком экране проектора отразилась стройная пожилая дама в синем комбинезоне и тапочках с зайчиками. Она помахала Ильдару ручкой и театрально раскланялась.

– Бабушка Таня – наш главный автопилот. Ее мозг хранится в машинном отделении, а сознание управляет всеми автоматическими системами корабля. Позже ты сможешь пообщаться с ней и набрать материала для своего отчета. Пока же позволь представить тебе остальных домочадцев. Это кошки: Гипотеза, Диспозиция и Санкция.

– Вы назвали их в честь структуры правовой нормы? – припомнил Ильдар.

– Верно. Сейчас я вас познакомлю.

Адвокат повел Ильдара в кошачью каюту. Она представляла собой настоящий рай для кошек – впрочем, при желании ее можно было использовать и как палату для буйнопомешанных.

Пол, потолок и стены были обиты мягким материалом, чтобы кошки (либо буйнопомешанные) не пострадали даже во время жесткой посадки. На случай аварийных ситуаций рядом с иллюминатором находились три мягких куба с автономным снабжением кислородом. У стены были привинчены миски с едой и небольшое устройство, похожее на птичью поилку, с противоположной стороны располагался портативный аннигилятор бытового мусора. Все остальное место занимали мягкие кошачьи игрушки: большой, в половину человеческого роста, кошачий домик, палки с перьями, звенящие шарики и еще невесть что.

Две кошки, рыжая и черненькая, лениво лежали в домике, еще одна, белая с разноцветными пятнами, подошла и потерлась об ноги адвоката. Мортимер Гасс ловко подхватил ее под брюшко и поднял на руки.

– Это Гипотеза. Можешь погладить.

Ильдар осторожно коснулся мягкого шелковистого меха. Гипотеза изогнулась, и Дари тут же отдернул руку – у него никогда не было кошек, и он весьма смутно представлял, что с ними следует делать.

Мортимер Гасс тихо хмыкнул, опустил кошку на пол и поманил Дари к домику:

– Рыжую зовут Диспозиция, а черную – Санкция. Осторожнее, от нее вечно всем достается. Даже мне.

Адвокат задрал штанину и показал длинную, уже подживающую царапину на щиколотке. Ильдар покосился на маленькую черную кошечку и отошел.

– Не бойся, кошки – это не самое страшное, что может быть в космосе, – улыбнулся Мортимер Гасс. – Пойдем, я покажу, где ты можешь оставить вещи, и мы начнем подготовку к старту. Через три дня мы выйдем за пределы Солнечной системы, а там можно будет включить гипердвигатель.

***

Что ж, все действительно оказалось не так уж и страшно.

Внутри звездолет и был лишен строгого очарования стекла и стали, а светлая и просторная рубка напоминала чью-то гостиную, все содержала все необходимое навигационное оборудование. Ильдар с удовольствием сфотографировал его для отчета. В лице бабушки Тани практикант нашел замечательного собеседника и неоценимого наставника по части управления кораблем, а сам Мортимер Гасс, который, по собственным словам, был больше адвокатом, чем капитаном, увлекательно рассказывал про суды и объяснял тонкие правовые нюансы, которые Дари плохо понимал на учебе.

Держался он при этом с неизменным дружелюбием, любезно отвечал на вопросы и даже не заставлял практиканта мыть полы и чистить картошку, хотя Дари уже настроился выполнять всю грязную работу, которая вообще может быть на звездолете.

Вместо этого Ильдар приводил в порядок электронную картотеку, которая содержала информацию о делах, которые вел сам Мортимер Гасс, вели другие адвокаты или вообще никто не вел, потому что преступление оставалось нераскрытым. Стоит ли говорить, что картотека содержала огромный массив информации и находилась в ужасном беспорядке? Первый раздел был еще ничего, потому что им изредка, но все же занимался сам адвокат, но остальные два вела бабушка Таня, которая презрительно называла файлы «эти бумажки» и просто сваливала их в одно место. По самым скромным оценкам, приведение картотеки в порядок силами одного практиканта заняло бы лет пять. Впрочем, мистер Гасс и не настаивал на скорости. Он позволял Дари по часу сидеть над одним файлом, вникая в хитросплетения уголовного или гражданского дела, и любезно отвечал на вопросы.

С кошками практикант вроде бы тоже сдружился. Уже на следующий день они привыкли к его присутствию и приравняли к предмету мебели. Диспозиция частенько приходила поспать у на коленях, Санкция пару раз беззлобно цапнула за ногу, и только Гипотеза пока относилась настороженно.

Единственной проблемой оставались отчеты по практике. Два дня «Добрыня» бороздил Солнечную систему, и каждый день Ильдар отправлял на Землю короткое видеосообщение. В ответ на первое его вызывал по видеосвязи декан, и с Дари сошло семь потов. К счастью, декан был настроен благодушно и даже похвалил его выбор, заявив, что практика у адвоката поможет Ильдару подтянуть правовые дисциплины.

Во второй день отчет принимал профессор Келлер, и он тоже решил позвонить! К счастью, Дари он уделил всего пять минут, после чего полтора часа болтал с адвокатом.

В остальном же полет проходил спокойно. На третью ночь они планировали покинуть Солнечную систему, и Мортимер Гасс посоветовал Ильдару поставить будильник на шесть ноль-ноль по Гринвичу, чтобы заснять для отчета полет сквозь гиперпространство.

Глава 3

Ильдара разбудил странный звук: какой-то тихий удар.

Сев на койке, практикант уставился на голографический экран наручного компьютера, пытаясь понять, что случилось. Сейчас было четыре утра по Гринвичу, будильник стоял на шесть – значит, слишком рано.

И слишком темно.

Поежившись, практикант попытался нашарить обувь, но почему-то не преуспел. Засветив фонарик с браслета, он осмотрелся и с удивлением обнаружил, что пол в каюте слегка накренился и тапочки уехали под кровать.

Спустя секунду в каюте наконец-то замигало аварийное освещение.

– Что тут творится? – пробормотал Ильдар: без особой надежды на ответ, руководствуясь лишь безотчетным желанием услышать хоть чей-то голос.

Неловко свалившись с накренившейся койки, Дари встал на ноги, и выбрался в коридор. Дверь в рубку была приоткрыта, и он поспешил туда:

– Мортимер?..

По дороге он чуть было не налетел на почти невидимую в полумраке кошку, и это почему-то успокоило. По крайней мере, он был не один. Что бы ни случилось, на борту еще оставались три кошки и мудрый наставник – не то капитан, не то адвокат.

– Мортимер Борисович, где вы? Что случилось?

Кошка – кажется, это была черненькая Санкция – нервно замяукала в ответ, и Ильдар наклонился, пытаясь успокоить ее, но не удержал равновесие и шлепнулся на пол.

Беззвучно приоткрылась дверь.

Вскочив на колени, Дари бросился вперед, влетел в рубку и едва не споткнулся о распростертое на полу тело.

Мортимер Гасс лежал на полу, неудобно подогнув правую ногу и уткнувшись лицом в подсыхающую бурую лужу. Его мешковатые домашние штаны каким-то неведомым образом тоже оказались забрызганы кровью, а свитер нелепо задрался, обнажая бок. Пальцы левой руки странно скрючились, словно царапали пол...

Ильдар схватил еще теплую, мягкую руку своего руководителя и наставника… и замер.

Пульс не прощупывался.

Дари повернул адвоката на спину и тихо позвал по имени. Ничего! Ресницы не дрогнули, а пульса не было даже на шее. Дыхание тоже не ощущалась, и только липкая, какая-то до омерзения холодная кровь тягуче капала на пол.

– Очнитесь, Мортимер, – попросил Дари, глотая стоящие в горле слезы.

Ему почему-то казалось кощунственным плакать, когда этот человек еще может быть жив.

– Очнитесь, пожалуйста. Пожалуйста... – он неожиданно вспомнил про автопилот. –Бабушка Таня!..

Вместо Бабы Тани откликнулся какой-то чужой, незнакомый голос, который уведомил, что корабль поврежден.

– Запустить быструю диагностику! – крикнул Ильдар, поднимаясь с колен и всматриваясь в окутавший рубку полумрак.

Проклятье! Он с трудом разбирался в приборах – не привык рассматривать их в темноте. Преподавателям колледжа как-то не приходило в голову отправлять их на ночную практику. Или хотя бы на практику при аварийном освещении…

– Результаты диагностики: навигационные системы неисправны. Автопилот неисправен. Системы связи неисправны...

Ильдар закусил губы, пытаясь понять, что еще работает: ручное управление, двигатели, системы подачи воздуха, еще что-то. Это было уже кое-что. Правда, антигравитационная установка была повреждена гораздо значительнее, чем казалось на первый взгляд, и это должно было сказаться при посадке. Потому что по графику у них полет через гиперпространство, а значит, никто с Земли и не подумает звонить. Неладное заподозрят нескоро, и у Ильдара к тому моменту не останется ни воздуха, ни воды, ни еды.

Посадка... Ильдар вдруг осознал, что садиться придется на ручном управлении, имея в распоряжении лишь штурвал и три непогасших датчика на мертвой приборной доске. Ориентироваться при посадке придется через иллюминатор, да еще знать бы, куда лететь, какая планета ближайшая и сколько осталось топлива. Да что же это за напасть?!

– Полная диагностика систем! – со злостью приказал Дари, сцепив на бесполезных уже приборах нервно дрожащие пальцы.

Без Тани и Мортимера Гасса он был совершенно один – если не считать трех адвокатских кошек. Да, его учили управлять кораблем, и даже сажать в экстремальных условиях, но он никогда не думал, что эти знания так скоро пригодятся на практике!..

Пока же ему пригождались лишь так нелюбимые на втором курсе техники самоконтроля.

Итак.

Успокоиться, не дышать.

Хотя нет, дышать надо, только медленней, глубже, старательно насыщая кровь кислородом, которого пока что хватает... его еще долго будет хватать. Пройдет не более получаса, и аварийная система выдаст результаты полной диагностики... от которых ему ни жарко, ни холодно. Самостоятельно корабль не починить.

Спокойно... вытереть пот со лба, сильнее сжать дрожащие пальцы и не думать об этом... вообще не думать про «починить», как не думать и про остывающее тело адвоката в двух метрах от кресла.

Вот только что могло с ним случиться? И откуда взялось столько крови? Может, Мортимеру Гассу перерезали горло? Но кто?

Ильдар ощутил приступ безотчетного страха.

Шурх-шурх-шурх.

Кажется, он снова услышал эти шаги.

Шурх…

– Кто здесь?..

Он не успел ничего сделать.

Руки коснулось что-то отвратительно-мягкое, и Ильдар закричал.

В ответ донесся удивленный кошачий мяв.

Кошка! Всего лишь кошка!

Напряжение спало, а в следующую секунду Ильдар бросился отлавливать кошек. Мысль о том, что они могут пострадать при жесткой посадке, пугала не меньше, чем труп адвоката.

Дари знал, что кошки могли свободно бродить везде, кроме машинного отделения. Но по рубке гуляла только Санкция, остальные, по счастью, спокойно спали в своей каюте. Разместив кошек в спасательных капсулах и настроив подачу кислорода, Ильдар вернулся в капитанское кресло и попытался сосредоточиться на приборах.

Успокоиться.

Не думать о лишнем.

Отбросить всю ненужную информацию.

Он – Ильдар Иванов, студент второго – почти третьего! – курса космического факультета Всемирного Университета, и он должен вручную посадить небольшой фотонный звездолет третьего класса.

Только куда?

Ильдар снова ощутил проклятую дрожь, ведь он понятия не имел, на какую планету сажать несчастного «Добрыню». Впереди мягко мерцали какие-то звезды, в заднем иллюминаторе виднелась яркая точка, и больше ничего в обозримом пространстве не имелось.

Рискнув, он плавно потянул штурвал, разворачивая корабль. Увы, совсем плавно не получилось – звездолет ощутимо дернулся, и Дари порадовался, что пристегнулся.

Теперь, когда главный иллюминатор «Добрыни» был повернут к Солнцу, стало ясно, что в непосредственной близости имеется какая-то планета. Вроде бы даже Нептун, что было бы неплохо, потому что вокруг Нептуна вращается орбитальная станция, и его могут заметить.

Итак, теперь главное – долететь до Нептуна. Его, в принципе, видно, так что это будет несложно, необходимо лишь сделать поправку на его вращение вокруг Солнца, да не проморгать тот момент, когда нужно переключать двигатели.

Ильдар снова вытер вспотевшие ладони и прикинул, что ему нужно как-то узнать расстояние до планеты. А то не хотелось бы промахнуться с выключением двигателя и размазаться о Нептун.

Известно, что измерять парсеки на глаз – дело неблагодарное, но Дари вспомнил, что видел у мистера Гасса небольшой гелиометр. Сувенирный, но рабочий. Ильдар знал, что прибор не покажет идеальную точность, потому что они не стоят на месте, а медленно, на минимальной скорости, но все же движутся в космосе – но это было лучше, чем ничего. Вот только куда он мог деться? Вспомнилось, что вчера адвокат держал в руках этот гелиометр… но куда он его положил?

Ильдар обошел рубку и действительно обнаружил на приборной панели коричневый тубус.

Сознание странно царапнула мысль: для чего эта вещь вдруг понадобилась адвокату, и почему аккуратный Мортимер Гасс бросил ее посреди рубки, но Дари решил не отвлекаться на философские рассуждения. Он быстро собрал прибор, приник к окуляру и...

...на плечо вдруг опустилась рука, и тихий, безумно знакомый голос чуть хрипло скомандовал:

– Достаточно.

Ильдар медленно обернулся, споткнулся взглядом о холеную ладонь в потеках засохшей крови и...

– А-а-а-а!..

Глава 4

Когда Ильдар очнулся, на корабле горело обычное освещение и мерный рокот двигателя возвещал о работоспособности всех систем. Но как-то странно.

Повернув голову, Ильдар увидел мурлычущую на подушке Гипотезу. Еще в поле зрения обнаружился сидящий на стуле рядом с койкой Мортимер Гасс с большой кружкой в руках. Он явно успел умыться и переодеться.

– Садись, я вижу, что ты очнулся, – строго сказал адвокат. – Выпей немного чаю, и тебе сразу станет лучше.

Какой там чай! Все, что мог Дари, это схватить адвоката за свободную руку и просипеть:

– Вы! Это все вы!

– Да, это действительно я, – спокойно кивнул Мортимер Гасс. – Все, что ты видел – инсценировка. Я заказал программу, имитирующую поломку навигационных систем, а бабушка Таня поколдовала с гравитационными установками и с освещением. И, наконец, завершающий штрих – мое «бездыханное» тело, залитое искусственной кровью. А теперь пей.

Ильдар сел, взял в руки кружку, сделал глоток и снова повернулся к адвокату:

– Но ведь у вас не было пульса!..

– А, эта проблема успешно решалась еще в девятнадцатом веке, – отмахнулся мистер Гасс. – Вариантов масса, от мячика под мышкой и до бесконечности. На самом деле, я рисковал только с искусственной кровью. Она хранилась в вакуумном холодильнике, а греть было опасно.

Ильдар вспомнил холодную, липкую жижу под пальцами и невольно поежился.

– Кстати, могу поздравить: ты держался неплохо. Правда, мне не совсем понятно, почему ты так испугался моего «ожившего трупа»?

Ильдар пожал плечами и неохотно ответил:

– Дело в том, что я… ну, видимо, я подсознательно был готов к тому, что однажды мне придется сажать неисправный корабль. Хотя и не так быстро. Но чтобы зомби... – он замолчал, вспоминая слипшиеся волосы и буро-коричневое, в потеках засохшей крови лицо человека, у которого он безуспешно пытался найти пульс. – Это был перебор! Зомби в космосе – это слишком!

– А для чего тебе понадобился гелиометр? – не отставал адвокат.

– Ну... возможно, звучит по-дурацки, но я собирался измерить параллакс Нептуна и вычислить расстояние. Если вы помните, это единственный относительно точный способ измерения космических расстояний без сложных навигационных приборов. Подождите… это связано с капитаном Барвинковым?

Гелиометр, параллакс, Нептун, вышедшие из строя системы управления, капитан Барвинков! Ильдар обнаружил, что понимает все и без сложных объяснений.

– Пей чай, – сказал Мортимер Гасс. – И не бойся, мы пока не выходим в гиперпространство, тебе не станет плохо. Мы летим обратно на Землю. А что насчет Барвинкова… думаю, я могу рассказать тебе то, что не составляет адвокатскую тайну.

Адвокат забрал у Дари пустую кружку и принялся объяснять, что сразу же после выхода из гиперпространства звездолет «Белый Бим» попал под метеоритный дождь, что вывело из строя навигационные системы. Но что творилось в голове у Барвинкова? Очевидно, что он пытался посадить звездолет, но для чего нужно совершать столько ненужных маневров? В поисках ответа мистер Гасс прилетел на Землю и встретился со старым другом, профессором Келлером. Тот мгновенно сосватал Мортимеру бестолкового практиканта. Сперва адвокат был не в восторге, но потом понял, что это подарок судьбы!

– Как только я узнал, что вы с Барвинковым учились, по сути, у одних и тех же преподавателей, я решил поместить тебя в аналогичные условия и посмотреть, что ты будешь делать. На тот момент у меня уже были некоторые теоретические идеи, осталось подтвердить их на практике.

Итак. Звездолет «Белый Бим» выныривает из гиперпространства и почти сразу же теряет навигацию. Приборы лихорадит, сориентироваться на местности не удается – корабль находится за пределами Солнечной системы – и Барвинков решает измерить параллакс до ближайшей звезды. Сначала он, видимо, переходит с одного борта корабля на другой, но база получается слишком маленькой, и капитану приходится совершать все эти странные маневры со сменой курса. Наконец он получает цифру, сверяет ее со стандартными таблицами и, определившись, направляется к ближайшей планете, ориентируясь «на глаз» и определяя пройденное расстояние исходя из скорости. Для чего это все затевалось? «Белый Бим» – звездолет аннигиляционного типа, топлива он потребляет немало и до отдаленной планеты просто не долетит. Капитану везет, его расчеты оправдываются, и даже посадка проходит не так уж и неудачно. Такова была гипотеза, и с твоей помощью я смог проверить ее на практике.

Ильдар вздрогнул, вспомнив «зомби-адвоката», и Мортимер Гасс усмехнулся:

– После того, как в рубке «Белого Бима» обнаружили останки старого гелиометра, я купил точно такой же в расчете, что ты воспользуешься им так же, как Барвинков. Правда, мне до сих пор непонятно, из каких соображений капитан держал в рубке именно гелиометр, когда уже двести лет параллаксы измеряют другими, более совершенными приборами. На память о Вампилове, что ли?

– Да он нам год этими гелиометрами мозг выносил! – не выдержал Ильдар. – Год! Когда я сдал этот кошмарный предмет, неделю мог измерить все существующие параллаксы с закрытыми глазами!

– Ясно. Тяжелая душевная травма. Нашу группу старик так не мучал. Впрочем, именно это я и предположил.

Адвокат замолчал, поглаживая запрыгнувшую на колени кошку. Тишина успокаивала.

А мысль, что Мортимер Гасс проверил свою теорию и больше не нуждается в практиканте – не очень.

– Значит, я могу идти? – спросил наконец Дари.

– Ты что, собрался сойти со звездолета? – прищурился адвокат. – Стесняюсь спросить, куда? Лежи! Ты хорошо себя проявил, додумался даже позаботиться о моих кошках – Санкция выбралась из каюты, пока я разливал кровь – и я не планирую от тебя избавляться. Только если ты сам не решишь закончить практику досрочно. Мало ли, вдруг тебе не понравились мои методы. Только имей в виду: обычно адвокаты так себя не ведут. Наша работа более скучная и менее драматичная. Ну? По рукам?

– По рукам!

Ильдар протянул руку и пожал холодные пальцы адвоката. Как там сказал профессор Келлер? Самого пронырливого адвоката по всех трех системах.

Мортимер Гасс улыбнулся. Кошка мякнула и запрыгнула на постель. В динамиках послышался тихий смех бабушки Тани.

Полетная практика продолжалась.