Полетели

Глава 1

- Улей! Улей! Прием!.. Центр ответьте!.. Прием! Говорит экипаж станции «Ультима»! Ответьте!

Вот уже около часа он пытался связаться с Центром управления полетами, но ответом было лишь гнетущее молчание.

- Ну как, Новичок? Докладывай. Есть изменения? – с нескрываемым раздражением спросил капитан экипажа.

- Никак нет, Капитан, никаких изменений… Глухо, – качая головой, ответил Новичок, затем с некоторой тревогой добавил. – Что будем делать? По плану мы еще полтора часа назад должны были начать возвращение.

- Да знаю я этот гребаный план! Но, черт… что же там происходит?! – злобно прорычал Капитан и, желая скрыть нарастающее беспокойство, уставился в иллюминатор. Последние часы вид из него совсем не радовал.

На первый взгляд, Земля выглядела как обычно, но у экипажа в количестве трех космонавтов, уже час пребывающего в незапланированном режиме радиомолчания, причем одностороннего, возникало ощущение, словно вечно копошащийся муравейник внезапно впал в спячку. Медленно скрывавшиеся от солнца просторы материков и океанов исчезали в непроглядной тьме и ни единым огоньком не давали знать, что они все еще существуют. Куда пропали знаменитые мегаполисы, хорошо узнаваемые отсюда по пылающим на износ огням электричества – подарка современного Прометея? За эти долгие минуты Новичок не уловил ни одного радиосигнала, ни одной радиостанции: «И даже музыки теперь не будет?»

- Они там совсем с ума посходили, что ли? Снова «Час Земли» или что-то новое! – Капитан хотел было с досады ударить по стеклу иллюминатора, но вместо этого отвернулся и повис к нему спиной. В это момент к ним присоединился третий член экипажа. Вместе на земной орбите они работали уже пять лет.

- Капитан! Новости, к сожалению, неутешительные… По визуальным данным всех доступных мне спутников…

- Ну что?.. Говори!

- Я не знаю, как правильно изложить… понимаете, за весь этот час с момента потери связи спутники не зафиксировали на Земле… ни одного человека… и животного… Города пусты! Улицы безлюдны! Я ничего не понимаю!!

- Лейтенант! Успокойся!.. Может картинка зависла? Или нарушено распознавание объектов? – микроскопические частицы надежды еще пытались уцелеть где-то в глубине.

- Нет, Капитан… я все проверил и перепроверил не раз… Их нет… Вы понимаете?! Нет!!

- Но как, твою мать?! Как… Лейтенант? Как! Это! Возможно?! Сейчас я должен обнимать свою жену, свою дочку! Лейтенант!!

- Стойте! Лейтенант… Лейтенант! Да послушай ты! Спутники? Что они показывают до… ну, до исчезновения…связи? – Новичок еще пытался сохранить остатки разума. Лейтенант уставился на него полным ужаса взглядом, затем странно улыбнулся:

- До?.. Я просмотрел записи за предыдущие дни, недели, заглянул и в прошлые месяцы. Но и там пусто… Никого, словно они всей планетой смылись от нас. А теперь самое интересное: еще вчера я следил через один из этих самых спутников за фестивалем воздушных шаров…

И Лейтенант начал смеяться, сначала беззвучно, но постепенно смех становился громче и безумнее, пока не перешел в рыдания. Капитан отвернулся и абсолютно оглушенный повис, застыв в безысходности.

- А как же другие станции, Капитан? И как я не додумался с ними связаться! – Надежда еще есть, думал Новичок, но Капитан, уставившись неподвижным взглядом куда-то перед собой, сухим, безучастным голосом ответил:

- Я уже пробовал, хотя и знал, что это бесполезно: месяц назад последние наши соседи по орбите покинули свою станцию, и сегодня была наша очередь, со следующей недели, согласно планам Центра, станции в автономном режиме перенесли бы на новую орбиту.

- А иностранные? Не может быть, что мы сейчас единственная станция?! – Новичок отказывался верить в это до ужаса глупое стечение обстоятельств.

- Не может быть… Да такого быть не должно! Но… это же происходит, Новичок…ты же видишь! – Капитан был одновременно зол и безразличен, отчаяние боролось с непониманием.

Время шло, Новичок продолжал попытки связаться с соседними станциями, позывные и частоты вещания которых сохранились в течение пяти лет работы, но, как и в случае с Центром, казалось, кричал в пустоту. Прошли те времена, когда на орбите постоянно работала МКС. Времена, когда в ничейном космосе национальности забывались, и оставались лишь Вселенная и земляне. Под бездушное монотонное шипение радиоприемника сжималось сердце в ужасе от предстающей и, по всей видимости, неотвратимой правды. В кабине осязаемо повисла давящая тишина. Станция плавно погрузилась в тень планеты, скрывшись от Солнца, и медленно заскользила дальше над безжизненно темными материками и океанами.

В безмолвии они блуждали в невесомости пространства и времени, и никто не следил за его ходом. Казалось, все кончилось, все – и время тоже. Они были скованы ужасом и бессмысленностью правды, не хотели и не могли ее принять. Час, полтора пролетело с того момента, как они остались без связи, а может уже и второй час подходил к концу. Молчание нарушил Капитан, тихо, но уверенно бросив в онемевшее пространство кабины:

- Я спускаюсь.

Его коллеги встрепенулись. Они все хорошо слышали, но лишь молча уставились на него: неужели он всерьез?

- Я спускаюсь…назад…домой, – ясно повторил Капитан, на этот раз глядя прямо в глаза ошарашенным товарищам.

- Вы хотите спуститься на Землю…сейчас? Но, Капитан…

- Что «но»? Что нам еще остается делать? Просматривать бесконечные записи неисправных спутников?! Или без перерыва посылать сигналы в никуда?!.. Это все глупости, простое стечение обстоятельств: масштабные неполадки с электричеством, потеря связи с Центром, неисправность спутников. Так совпало… И даже это звучит более реально, чем… Нам надо действовать по плану! Втроем мы здесь оставаться точно не сможем.

Снова на некоторое время воцарилось молчание, каждый пытался услышать трезвый голос разума, обдумывая возможные варианты, «за» и «против», «возможно» - «не возможно».

- Ну что вы молчите? Конечно, мы можем и дальше наматывать круги по орбите, так и не приблизившись к пониманию происходящего… А значит, и к спасению… своему, а возможно, и… – Закончить он не смог, лишь покосился на тьму за стеклами иллюминаторов. – Поймите, я не обнимал их уже пять лет, я не помню, как пахнет жена, забываю ее голос, смех дочки… И они сейчас там, и я должен быть с ними!.. Лейтенант, у тебя же самого семья!

Лейтенант с тревогой, но при этом с надеждой посмотрел в иллюминатор: может, и его испуганные сынишки сейчас с такой же надеждой смотрят в небо.

- Вы считаете, это все какие-то технические ошибки, вдруг возникшие практически одновременно?.. Я и сам бы хотел, чтоб все так и было… Но все же считаю, надо еще подождать, последить… потому что, если мы принимаем версию с неполадками, то надо дать время на их исправление, да и самим все перепроверить.

- Подождать? Такое ваше решение?.. И сколько мы собираемся ждать? Поглядите, поглядите: там не одна какая-то лампочка погасла… И хочу напомнить: мы-то можем спуститься и без контроля и связи с Центром.

- Но, Капитан…

- Да, я капитан, и я мог бы просто приказать вам… Проголосуем. – Капитан резко повернулся к Новичку, и тот понял, что в итоге решать ему. - Новичок? Какой вариант? Выбирай.

- Подумайте сами, если правда то, что причина всему – технические проблемы, то правильно будет подождать их возможного исправления, но даже если правда то, что за несколько часов со вчерашнего вечера люди на Земле…исчезли… Вы действительно хотите сейчас туда спуститься? По-моему, это крайне не разумно. Таким образом, какая бы правда ни была, лучшим вариантом остается подождать, понаблюдать и перепроверить.

- Семьи-то у тебя нет, Новичок? Можешь не отвечать… Даю… час, потом улетаем без вопросов!

Лейтенант тут же вернулся к компьютерам и спутникам. Капитан занялся подготовкой челнока, несмотря на то, что для этого требовалось едва ли больше двадцати минут. Новичок решил переустановить настройки на радиоприемнике и радиопередатчике, чтобы в очередной раз попытаться связаться с Центром и услышать голос отца.

Отец часто говорил, что он, его сын, выбрал космос делом своей жизни из-за его работы, потому что именно из-за нее он не мог выкроить хотя бы один полноценный денек, чтобы хорошенько узнать сына и заодно отговорить идти по своим стопам. Отец повторял: «Да, космос – наш дом, но он настолько велик и таинственен, что ты обязательно окажешься одинок, если не сотворишь свою небольшую галактику - семью. Семья – вот твой дом». Но, как водится, было уже поздно: мозг так скоро выросшего сына уже заполняли звезды, а в сердце, казалось, поселилась черная дыра. И в итоге, обнаружив сына в подготовительной группе будущих исследователей Вселенной, отец понял, что все его опасения оправдались, но в глубине души был отчасти рад, что та же самая работа - разлучница теперь сближала его с сыном.

Обучая своего отпрыска, он пытался наверстать упущенное, но и не терял надежды все-таки сберечь его от собственных ошибок, повторяя, что у него должно быть что-то, а точнее кто-то, ради кого он будет каждый день возвращаться домой с работы и однажды вернется из глубин космоса. Постоянно приводил в пример сослуживцев: одни имели счастливую семью, другие же были одиноки и показательно несчастны. Предлагал прочитать дневник астронавта, по ошибке забытого в одиночестве на лунной станции: «Вот, почитай, узнаешь, какие мысли помогли ему там продержаться». И даже многие занимательные факты, которыми он делился при обучении, сводились к тому же: «После погружения астронавта в криокамеру его организм пребывает в состоянии анабиоза, и хотя это и называют «криосон», сновидений он не видит. Но вот что интересно, в краткий миг пробуждения, когда он приходит в сознание, события из жизни, предшествовавшие погружению в анабиоз, всплывают в памяти в виде сна. И многие астронавты рассказывают, что это самый приятный момент, потому что они видели в этот момент своих детей». Ох, как же он надоедал ему бесконечными поучениями! Но сейчас, уже который час улавливая лишь тишину в ответ на настойчивые попытки, сын ужасно хотел услышать этот родной, успокаивающий голос.

Шестьдесят минут неизбежно подходили к концу. Капитан закончил подготовку челнока слишком рано и уже десять минут не отрывался от иллюминатора. На Земле сохранялась непроглядная ночь, города вымерли и, по всей видимости, не собирались ей противостоять. Ситуация не менялась. Капитан терял терпение, и безрезультативные повторения «Прием! Центр ответьте! Прием! Говорит экипаж станции «Ультима»! Ответьте!» только еще больше раздражали. Лейтенант так вообще все это время не давал о себя знать, и последние крупицы надежды были связаны именно с ним. Капитан не выдержал:

- Все, Новичок, закругляйся, пора. Лейтенант! Время! Давай сюда! – Капитан подождал, но никакой реакции не последовало. – Лейтенант! Ты где, черт подери?! Сюда быстро!.. Лейтенант!!

- Слышу, слышу! Я здесь! – В кабину медленно вплыл лейтенант, уже облаченный в скафандр.

- Уже готов?.. Значит, никаких новостей? Спутники исправны?

- В общем, да, я проверил каждый по новой и заметил единственное нарушение в их настройках – сбой в часах и дате, скакнули чуть более, чем на год вперед. Также я просмотрел архивные видеозаписи: все то же и два, и три, и пять месяцев назад – никого, пусто. Попробовал уловить тепловые сигнатуры, вместо этого обнаружил умеренное повышение радиоактивного фона.

- Что за чертовщина! Яснее не стало… Радиация, говоришь? И что теперь? Нам нельзя спуститься?

- Вполне себе можно: уровень не намного выше обычного, «не намного» – значит не смертельно… На самом деле, теперь я думаю… Да, спуститься – это единственное, что нам остается.

- Наконец-то! Что нам здесь делать? Да и не протянем мы здесь долго, раз доставки провианта, как видите, не предвидится. А эта неизвестность уже доканывает. Десять минут на сборы! Жду вас в челноке!

Лейтенант сразу отправился к челноку, Капитан резво полетел за вещами, собранными еще вчера. Новичок же остался сидеть на месте, печально глядя на тихо шипящее, безжизненное радио. Он так привык, что оно исправно служило эти долгие пять лет, что до последнего верил, что и теперь оно не подведет, но… Рука медленно потянулась к выключателю. Палец застыл на кнопке. Радио продолжало монотонно шептать. Да нажимай уже, подумал было он, но в наушниках что-то заворчало, зашипело… Сигнал? Палец соскользнул с выключателя и застыл поблизости. Что-то зашептало еще раз, а потом он вдруг расслышал: «Не надо». Что? Это на самом деле? Неужели он действительно это слышал? Но радио уже успокоилось и снова не подавало признаков связи – тихий спокойный шелест. А было ли что-то вообще? Он задумался, убрав руку подальше от выключателя.

- Новичок! Быстро сюда! Какого черта, ты все еще не готов! Улетаем!

«Не надо», - шепот сам собой возник у него в голове. «Значит, мне не показалось», - Он посмотрел на радио, потом в сторону, откуда доносился, приближаясь, голос Капитана. Через пару секунд появился он сам в скафандре:

- Новичок, твою мать! Ты чего расселся?! Не тяни время! Пора!

- Я…остаюсь… Капитан, – ответил он, до конца еще не осознавая внезапного решения.

- Новичок, не глупи… Сейчас не время для шуток, мы улетаем! Мы не собираемся здесь оставаться! Слышишь?.. Уговаривать тебя не станем!

- Капитан, кто-то должен остаться… Вы же знаете, что сильно рискуете, возвращаясь на Землю… опустошенную Землю. Рискуете своей жизнью… и судьбой человечества. Нет, кто-то должен остаться.

Капитан молчал. Видно было, что он колебался: всей душой он хотел домой, но не мог решиться бросить человека, с которым плечо к плечу проработал пять лет.

- Новичок… Я тебя прошу – не надо, я не хочу тебя оставлять… Мы же команда, черт подери! Мы всегда вместе… Я тебя прошу – полетели… Я не останусь, Новичок, нет…

- Что у вас тут происходит? Все давно готово.

- Лейтенант, залезай в челнок… Новичок остается для контроля и связи.

- Что?! Зачем?!

- Лейтенант! Давай без вопросов! Быстро в челнок… – И Капитан вытолкнул Лейтенанта обратно, затем снова обернулся к Новичку. – Давай… Полетели? Вместе?

Тот печально покачал головой.

- Мы за тобой вернемся, Новичок! Мы заберем тебя!

- Удачи, Капитан… Не обрывайте связь.

Уже покидая кабину, Капитан задержался на пару секунд, повернулся и посмотрел на него одновременно сожалеющим и признательным взглядом, потом отдал честь. Новичок только теперь полностью осознал, что прощается и, скорее всего, навсегда с самым родным в этот момент человеком. Не сумев себя сдержать, он отстегнулся и подлетел к Капитану для прощального рукопожатия, так естественно перешедшего во взаимное похлопывание по спине.

- Удачи, Капитан!

- До встречи, Новичок!

Капитан направился к челноку, а он вернулся к рации, чтобы связаться с Лейтенантом.

- Проверка связи, Лейтенант, как слышишь?

- Отлично, Новичок… Черт подери, зачем ты остаешься, приятель?

- Так будет правильно… Держи связь.

В челнок забрался капитан:

- Как обстановка, Лейтенант? Надень шлем и пристегнись.

- Все системы готовы, Капитан, задрайте люк.

- Проверь еще раз… Новичок, как связь?

- Слышу вас отлично! Будем надеяться, все так и останется.

- Все готово, Капитан.

- Ну что ж, в путь, Лейтенант! Отстыковка через пять…четыре…три…два…один… Полетели!

В иллюминатор Новичок наблюдал, как челнок отсоединился от станции.

- Включаем основной двигатель! Курс на Землю!

Отлетев на достаточное расстояние и развернувшись, челнок на секунду застыл, но в следующий миг двигатель сверкнул пламенем, и Капитан с Лейтенантом направили корабль к далекой освещенной лучами солнца поверхности Земли.

- Тридцать секунд, полет нормальный, траектория соблюдается, – напряженный голос Лейтенанта четко звучал в наушниках Новичка. В иллюминаторе челнок быстро удалялся, превращаясь в светлую точку.

- Сорок пять секунд. 400 км до поверхности Земли. Траектория сохраняется.

- Шестьдесят секунд. 350 км до по….сти Земли… Незначит…клонения от заданной траек…шшш...

Стали появляться помехи. Челнок уже пропал из виду. Новичок, замерев, прижимал наушники к ушам: все чаще голоса перекрывались шипением.

- 300 км …… шшш …50 км … шшш ….. 200 км…. шшш… сто… вход…верх…лои…мосферы… Гото…ть…режи….планир….ния…шшшшшшш…..

Связь оборвалась. И в этот самый момент Новичок почувствовал – что-то вдруг изменилось, помимо потери связи. Он снял наушники, посмотрел по сторонам: никаких явных изменений, но почему-то выглядело все как-то иначе. Глянул в иллюминатор и чуть не задохнулся от увиденного.

С открытым ртом Новичок в изумлении уставился на Землю и не мог ее узнать. Пару секунд назад он видел за сгустками облаков зеленовато-коричневые материки и насыщенно-синие океаны, а теперь на месте знакомой ему планеты взору предстал тускло освещенный монотонно бледно-голубой ледяной шар. Ни морей, ни материков, ни лесов, ни гор, ни рек. Казалось, Антарктида, как гигантская опухоль, разрослась и покрыла всю поверхность Земли. Глядя на белые льды, он внезапно догадался, но от этого пришел только в настоящий шок. Бросился к другому иллюминатору и посмотрел на Солнце…

«Что?! Что происходит?! Как это возможно!! Что за чушь!!» - Новичок не мог пошевелиться, на лице так и застыл ужас, а в «черных дырах» расширенных зрачков отражался тускло светящийся холодный белый карлик.

Новичок, как громом пораженный, отказывался верить глазам. Вновь в считанные секунды произошло нечто катастрофически ужасное и попросту казавшееся невозможным. И именно мгновенность таких масштабных изменений своей нереальностью вводила в полнейший ступор, в которым он и пребывал. Мозг был парализован судорожно возникающими вопросами, остававшимися без ответов: «Что произошло? Как произошло? Почему? И как это вообще возможно? И на самом деле ли все это?»

Он не знал, сколько в итоге пробыл в оцепенении, когда мозг стал медленно и неуверенно рождать невероятные догадки и теории. И вдруг оказалось, что из увиденного вытекал вполне логичный вывод – Земля покрылась льдами, потому что Солнце, следуя своей предполагаемой эволюции, начало остывать и превратилось в холодный белый карлик. «Да, но… какого черта, это произошло за несколько секунд, когда должны были пройти миллиарды лет?» - сразу же возникал не менее логичный вопрос, и мозг снова начинал напряженно искать ответы.

В это время станция пролетала между ледяной Землей и тем, что раньше являлось мощным огненным сгустком энергии и тепла. Теперь же в иллюминатор можно было наблюдать, как в окружающем бездонном космическом мраке тонул холодный бледно-желтоватый шар, слабо освещающий свои прежние владения. Солнца нет, а значит, толку от солнечных батарей теперь не будет, и энергия на станции скоро иссякнет, а вместе с ней вся техника, автоматика и…выработка кислорода. Часы перевернуты, и песчинка за песчинкой пошел отсчет времени до его смерти.

Время… Все дело во времени, это бесспорно… Миллиарды лет гибели Солнечной системы уместились в несколько секунд. Это произошло, это факт, а не фантазия… И что самое главное, здесь, во Вселенной, это вполне возможно… Сжатие времени, растяжение времени, искривление времени как одного из измерений. Возникшая догадка наконец вывела его из ступора, и Новичок полетел к иллюминатору в соседнем отсеке: «Миллиарды лет гибели Солнца, а началось все с исчезновения, то есть, вероятно, гибели, человечества. И то, и другое за несколько секунд… похоже, мы каким-то образом проскочили через весьма странную черную дыру».

Он уставился в иллюминатор, пристально разглядывая пройденную траекторию полета станции на орбите – какие-либо признаки присутствия черной дыры обнаружить было сложно. «Да и если б она находилась на орбите Земли, то планета должна была быть уже на полпути в ее воронку», - вдруг он осекся, приметив один подозрительный участок на пройденном пути. Участок был абсолютно черным в отличие от окружающего пространства, как чернильное пятно, упавшее на черную бумагу в темной комнате, освещенной слабой лампочкой. Казалось, в нем сжалась абсолютная пустота, абсолютное ничто. Новичок не отрывал от него взгляда, пятно оставалось неподвижным и вот-вот должно было скрыться «за поворотом», за Землей. Но в последний момент он заметил вдали в слабом свете умирающего Солнца верную погибшей планете Луну, и, если на фоне черной бумаги космоса ее освещенная поверхность заметно контрастировала, то на фоне чернильного пятна… Луна пропала. Нет, она не исчезла, просто за этим абсолютно черным пятном ее нельзя было увидеть – оно было как бельмо в поле зрения, нечто невидимое, но полностью материальное.

«Хотя и содержит только пустоту… Так оно существует… Чернильное пятно, macula atramentaria», – Новичок с благоговейным удивлением, прижавшись к стеклу иллюминатора, проводил его взглядом, пока оно не скрылось «за поворотом»: «Чернильное пятно – сгусток антиматерии… Оно не существует без своей главной спутницы… и по совместительству, матери – первичной черной дыры… Отец рассказывал, что, испаряясь, такая черная дыра излучает большое количество античастиц, которые в окружении темной материи притягиваются друг к другу и, в итоге, образуют сгустки антиматерии – чернильный пятна… но, это же все теории, а то и небылицы!»

Станция медленно влетела в непроницаемую тень планеты. Свет в отсеках Новичок уже успел выключить, чтобы протянуть еще немного, и теперь оказался один во мраке космоса, который, казалось, поселился и в его душе и мыслях. Доказательства существования первичных черных дыр отсутствовали, к тому же, в теории последние из них должны были исчезнуть в наши времена, а сейчас… Он даже не знал, когда это «сейчас»… На несколько миллиардов лет после, это уж точно. С другой стороны, именно проскочив через такую дыру, они могли бы с некоторой вероятностью перенестись во времени назад или вперед. Это бы все объяснило… Что же получается: на земной орбите возникла черная дыра? Опять таки это же абсурд! А если она первичная, то она, выходит, всегда была там?

Погружаясь в тень, поверхность погибающей Земли тонула во тьме бездонного космоса и исчезала, словно ее и нет, лишь тускло подсвеченный горизонт на границе тени в виде изогнутого серпа, так напоминающего лунный полумесяц, хоть чуть-чуть успокаивал тем, что безмолвно подсказывал, что родная планета, родной дом еще здесь. Новичок не видел ничего перед собой, не слышал кругом ни звука и, повиснув неподвижно, не чувствовал ни единой клеточкой ничего вокруг. Он перестал понимать, открыты глаза или нет, на самом деле так тихо, или он оглох. Не знал, где верх и где низ, где все еще он, а где уже ничто. Он дотронулся до лица – оно было на месте, кожа влажная и холодная. Шея, руки, тело – все оказалось в наличии. Грудь то расправлялась, то спадала с выдохом, под ребрами билось сердце. Новичок это чувствовал, ощущал шевеление жизни в себе. Попробовал кашлянуть, но ничего не произошло, повторил сильнее. «И это мой голос? – удивился он и, чтобы убедиться, произнес вслух, – И этой мой голос?» Но будто кто-то другой, какой-то незнакомец там, в темноте, это повторил. «Разве может быть здесь эхо?» – и выкрикнул: «Это мой голос!» Но снова вместо себя услышал его, незнакомца с таким безжизненным голосом.

– Так, давай, не сходи с ума!

– Чего? Ты вообще в курсе, что происходит?

– Нет, и уже давно.

– А я тебе скажу, что происходит: су – мас – шес – твие, иначе и не назовешь.

– Все равно надо сохранять трезвость ума… Вот, черная дыра все объясняет.

– Что? Что она объясняет? Что нам крышка?! Мы… мы просто падаем в бездну, прямиком в царство смерти. Друг, и нам не выбраться! Нам – последнему человеку в этом огромном, равнодушном мире! Ты это осознаешь? Какая к черту разница, есть эта черная дыра или нет?! Человечество исчезло, а Вселенная на месте! Все там же, на тех же местах: были мы, нет нас, все равно! Наши жизни, наши поколения, наши страдания, смерти, наши достижения и прогресс… Все это ничто в бесконечном и бессмертном пространстве и времени… И мы тешили себя надеждой познать смысл всего этого! Мы ничтожества с зачатками разума. Вселенная, однажды давшая нам по случайности жизнь, теперь посмеялась над нами, просто не обратив на наши смерти никакого внимания.

Наконец Новичок полностью осознал всю суть окружающей реальности. А ведь это действительно было реально, как бы он не хотел с облегчением проснуться – кто знает, может, он видит все это, пробуждаясь после нескольких лет в криосне? Надежда всегда остается, но сейчас испарялись последние ее следы. Во власти пугающих и парализующих мыслей он закрыл глаза и, пытаясь скрыться от грядущего конца, сжался всем телом в позе зародыша, в которой каждый человек когда-то чувствовал себя защищенным от всех опасностей, и таким живым комочком завис в пространстве станции в пространстве Вселенной.

Он, по какой-то загадочной случайности оказавшийся последним представителем своего рода, неидеального, противоречивого, что он, человек, может поделать с невозмутимым молчанием такой громадины, как Вселенная, выдумавшей однажды нас и наш дом? И что мы сделали со своими жизнями и подаренным домом? Очень скоро забыли о гармонии всего живого в общем доме. Вселенная была до нас, Земля была до нас, жизнь на Земле была до нас, и только благодаря этим предшествующим составляющим появились мы –любопытные, самоуверенные, самонадеянные, эгоистичные, недальновидные, но собирающиеся жить вечно животные на двух ногах. Мы оказались бестолковыми хозяевами, заботящимися только о личном комфорте в своих «комнатах» и бездумно захламляющими грязью каждый угол дома, убивающими «домашних» питомцев, чтобы набивать вечно голодные желудки и покрывать постоянно мерзнущие тела их трупами. И закончили самыми глупыми представителями жизни, сами у себя ее отнимающими. Жизнь была до нас, жизнь была в нас, но ее не осталось после нас. Но Вселенная, наш истинный родитель, осталась, и что теперь он, ее непослушный и капризный человек, может ей противопоставить, что может предложить взамен истинно драгоценной и ранее не ценившейся жизни? Ни – че – го…

Мысли то рождались, то снова исчезали. Разные, совершенно не связанные между собой, они уносили Еего куда-то далеко от реальности. Сжавшись в одинокий клубок, не открывая глаз, медленно дрейфуя в невесомости посреди станции, также неспешно летящей по неизменному маршруту, Новичок погрузился не то в сон, не то в глубины памяти, забыл, где находится и что его ждет. Сейчас он был в другом месте и времени. Вот, маленький мальчик убегает от мамы на вершину снежного холма и падает спиной в мягкий, бархатистый снег – тогда он впервые заметил рассыпанные по ночному небу мерцающие огоньки. Что это, мам? – Это звезды, милый… Правда красивые? – Очень… А почему они на небе и не падают? – Они высоко-высоко и очень далеко от нас… Они горят, чтобы люди помнили, что этот мир велик и лучше держаться вместе. Бессчетное множество раз он приходил на этот холм, считал звезды, искал созвездия и представлял полеты между этими далекими огоньками. Приходил с мамой – она рассказывала красивые сказки и легенды о звездах – или с отцом, увлекательно разъяснявшим старые и новые теории космоса.

Вот, повзрослевший парень на похоронах матери, глаза мокры от слез. Отец стоит рядом и крепко прижимает его к себе. Он просил похоронить ее на том холме, чтобы, как и прежде, проводить с ней вечера под звездами, шепчущими, что надо держаться вместе. После смерти матери отец погрузился в работу, и детство закончилось.

Вот, молодой мужчина снова под открытым небом на родном холме, вместе с ним Она. Она ему очень дорога, и Он решился привести Ее в свой скрытый от всех мирок. Они лежат рядом, плечо к плечу, в мягкой, пахнущей ночной прохладой траве, в которой то тут, то там мелодично пощелкивают цикады, под мириадами таинственных звезд – блестящих алмазов в насыщенно синем небе. Он берет Ее руку в свою и медленно обводит Ее пальцем созвездия, рассказывая те истории и увлекательные факты, что слышал от родителей в детстве и что узнал за последние годы учебы. Ей больше нравятся мамины поэтические легенды и сказки, и Он повторяет их для Нее, а потом и сочиняет сам. Он любит Ее. Он любит звезды.

Вот, Он сообщает Ей, что согласился на приглашение войти в состав команды, готовящейся к пятилетней миссии на орбите, что Его мечта уже близко. Она говорит, что это только Его мечта. Все перерастает в ссору, какой у них раньше никогда не было. Он просто не смог отказаться от звезд, которые ему снились всю жизнь… И вот, теперь Он здесь, а Она… В голове появился Ее образ, ничем не уступающий красоте звезд. Она теперь с Его матерью и отцом, и Он скоро к ним присоединится.

Блуждая в лабиринтах памяти и перебирая неутешительные мысли, Новичок не заметил, как в определенный момент запасы энергии на станции иссякли, и вся электроника разом отключилась: компьютеры с программами полета, сервера с хранящейся на них информацией, даже в туалет уже не получилось бы сходить. Но самое главное, отключилась система выработки кислорода и тепла. Только через несколько часов, возвращаясь к реальности, он почувствовал, что ему не хватает воздуха. Вдоха было недостаточно, поэтому он или глубоко вдыхал в несколько усилий, или, уставая, наоборот, дышал часто и поверхностно. Становилось холоднее, Новичок сильнее сжимался в позе зародыша, кожа покрывалась мурашками, волоски по телу тянулись вверх. Задыхаясь и дрожа от холода, в помутненном от гипоксии сознании он обреченно, но одновременно и с облегчением думал: «Пусть так все и будет… Время пришло, и мне уже пора… Пора покончить со всем этим… ужасом».

Пространство отсека вокруг было подсвечено слабыми лучами света, проникавшими через иллюминаторы: как давно станция вылетела из-за тени Земли, Новичок не знал, не заметил. Он открыл глаза и, наконец, полностью вернулся к реальности. Он снова здесь, в обесточенной станции, непрерывно наматывающей круги вокруг ледяного, хрустального шара, и ин еще жив. Но зачем?.. Это вечное противостояние света и тьмы, огня звезд и мрака космоса воскресило одно важное воспоминание: во время тех вечеров под ночным небом отец всегда рассказывал, пусть и очень захватывающе, только научные факты и теории, но в конце неизменно делал одно исключение – он читал свое любимое стихотворение, и, конечно же, сын не мог его не запомнить.

В глубине холодной тьмы Среди мерцающих огней Чудо - и родились мы, Чтобы завтра сгинуть в ней.

Наши жизни - чья-то тень В нам дарованном огне. Когда придет наш темный день И мы проснемся в чьем-то сне, Свой страх ты закопай на дне,

Будь смел, когда нагрянет ночь, Зажги огнем конец пути, Пусть не дано ее нам превозмочь, Не смей во тьму безропотно уйти!

Рассказывая стихотворение, отец всегда оставался серьезным, а закончив, некоторое время молчал, пропуская его суть через себя. И теперь слова отца звучали в голове Новичка: «Будь смел, когда нагрянет ночь… зажги огнем конец пути… Не смей во тьму безропотно уйти!» Он вспомнил про черную дыру: «Какие она хранит тайны? Я так близок к ним, и Я еще жив! Огонь во мне еще не погас! Он еще погорит в этой тьме!»

Рывком он подлетел к иллюминатору. Станция огибала Землю, и Солнце практически полностью предстало его взору. Вдруг он заметил ее и не поверил глазам. Это была черная дыра, но, что странно, по размерам она не превышала диаметра Земли и была окружена тремя чернильными пятнами. Первичная черная дыра малого размера?.. Но она никак не могла дожить до этого времени! И судя по чернильным пятнам, она как раз таки готова испариться, прихватив с собой добрую половину Солнечной системы.

Черная дыра одним краем перекрывала траекторию полета станции. Новичок смотрел в иллюминатор, часто дыша, так что стекло запотело. Он чувствовал, что уже едва не теряет сознание. «Нет, я не могу… Не посмею, вашу мать, безропотно уйти!» – судорожно соображая, он внезапно вспомнил про скафандр с его запасами кислорода. Из последних сил, отрывками сознания управляя телом, направился в сторону шлюза. В глазах темнело, легкие готовы были разорвать грудную клетку, чтобы, максимально расправившись, вместить побольше воздуха, сердце бешено колотилось. Он уже не понимал – это в шлюзе так темно, или он теряет сознание. В слепую, на ощупь стал искать скафандр, но натыкался только на пустые стойки: «Где? Где?.. Ну где же?.. Капитан с лейтенантом забрали два… Один мы потеряли при ремонте в этом году… Еще один, где он?..» Его нигде не было, сил не оставалось, сознание ускользало…

Резкий, глубокий вдох со свистом, как у насоса – и он снова живой. Новичок вдыхал кислород с наслаждением наркомана. Как и где отыскал спасительный скафандр, как смог его натянуть на обессиленное тело, не помнил. Но сейчас он ощущал, как силы медленно возвращались и разум светлел, и понимал, что нужно торопиться. Он не хотел снова пройти через черную дыру, оставаясь внутри станции, как было в прошлые разы – тогда он ничего не заметил, скакнув при этом на миллиарды лет. Невесомость позволила ему без приложения огромных усилий, которых у него итак не оставалось в запасе, добраться до иллюминатора, чтобы оценить обстановку. Черная дыра была прямо перед ним, оставались считанные минуты до того, как станцию втянет в ее воронку.

Новичок поспешил обратно к шлюзу. Нащупал в дальнем конце люк и по памяти нажал на кнопку открытия, но ничего не произошло. Он лихорадочно стал барабанить по ней, пока не сообразил, что питания на станции уже нет. Это ввело его в ступор: «А он вообще открывается вручную? Да, конечно, идиот!» Он стал искать какой-нибудь рычаг или колесо… Колесо! Новичок попробовал его раскрутить против часовой стрелки, оно не поддавалось, в нарастающей панике тут же стал крутить по часовой стрелке – тоже без результата: «Ну же! Быстрее! Нет, все-таки против, должно быть против часовой». Он уперся ногой в стену и напрягся всем телом. Казалось, он кожей ощущал черную дыру у себя за спиной: «Давай! Ну же! Чертов люк! Открывайся!» Новичок навалился всем телом, мышцы готовы были сдаться, когда колесо наконец сдвинулось с мертвой точки. Он стал его быстро раскручивать, затвор натужно заскрежетал. Вдруг Новичок резко замер в нерешительности, пытаясь понять, точно ли осознает, что делает, уверен ли в этом. Нет, не понимает, и да, не уверен, но какая разница! Он проверил скафандр и, прошептав: «Полетели» – докрутил колесо. Люк резко отлетел, и Новичка силой вышвырнуло в бездонный космос на значительное расстояние. Он вовремя сообразил притормозить, выпустив пару струй сжатого воздуха из реактивного ранца. Потом, тяжело дыша, неуклюже развернулся – станции на своем месте уже не обнаружил, зато его взору предстала невероятная громадина.

Непосредственно перед собой он видел только абсолютную тьму, казалось, неподвижную, но чувствовалось, как она притягивает. Выпуская мощные струи из реактивного ранца, Новичок пытался отлететь назад, но это было бесполезно: черная дыра все еще возвышалась над ним и охватывала со всех сторон. Он вертел головой, насколько позволял шлем. Глаза едва не вылезали из орбит от удивления, но и от страха. Она была великолепна – идеальное воплощение пожирающей бездны с отвесными, вызывающими головокружение горящими обрывами, спиралями уходящими ко дну, скрытому в непроницаемой, пугающей тьме. Словно нет никакого дна, вообще ничего нет, кроме абсолютной пустоты, которую ничем не заполнить, что бы в нее не попадало. Все станет ничем. И Новичок был уже без пары секунд этим «ничем», маленький одинокий человечек перед величественной, поглощающей планеты воронкой в недоступные глубины Вселенной, надежно хранящей свои тайны. Он вспомнил, как в детстве наблюдал за воронкой, возникающей во время спуска воды в ванне, как смотрел прямо в ее центр и видел черную точку, ни разу не сумев разглядеть, что же там за ней, где же заканчивается воронка. И вот теперь она снова перед ним, только в этой реальности уже она будет с ним играть, предлагая взамен все же узнать, что же скрывается в ее таинственной тьме.

«Все, это конец, теперь точно… И не останется от меня ничего, ни следа, ни слова, ни одной мысли… Раз, и ничего… Нет меня, и нет всего», - Новичок стремительно приближался к размытым границам черной дыры. Сердце колотилось, словно сумасшедшее, он забывал дышать. Хотел закрыть глаза, чтобы не видеть своей смерти, хотел снова сжаться в теплый кокон и ничего не замечать. Но вместо этого стал повторять строки стихотворения – все громче и громче.

Будь смел, когда нагрянет ночь, Зажги огнем конец пути, Пусть не дано ее нам превозмочь, Не смей во тьму безропотно уйти!

Выпустил струи сжатого воздуха и еще приблизился к черной дыре, продолжая кричать. Не видел ничего, кроме вихря бездны, и только краем глаза замечал, как стремительно летит с обрыва черной дыры.

Будь смел, когда нагрянет ночь!!

Его втягивало вглубь. Со всех сторон окружал рокот и мрак, что вбирал в себя кричащие в его голове мысли, оглушающее биение сердца и бешеный вой гоняющих в агонии воздух легких.

Зажги огнем конец пути!!

Он уже не знал, падает ли и движется ли вообще, перестал чувствовать тело, не знал, кричит или нет, слышит ли свой голос или это мысли.

Пусть не дано ее нам превозмочь!!

Вокруг не было ничего. Ни холодно, ни тепло, ни мягко, ни твердо. И его уже не было, но, в то же время, он был. Он не ощущал себя, но еще сознавал.

Не смей во тьму безропотно уйти!!!

И вдруг этой всепоглощающей тьмы не стало. Ее сменил белоснежный свет впереди, сзади, сверху, снизу, везде… Да и где здесь верх и низ, было не ясно… Он вообще не был уверен, что видит его, это свет. Как? У него же нет глаз, нет тела. Он больше не существует. От него остался лишь свободный разум, без формы, без границ…

Более того, это уже был не совсем его разум. Он сам теперь являлся частью чего-то общего бесконечного, и он включал в себе все то, что содержало это общее. А содержало это бесконечное разумное нечто – всё. Буквально – всё: ни одного вопроса без ответа, ни одной тайны, здесь было прошлое и будущее, начало всего и конец. Он знал, как все началось, как все устроено. Был одновременно каждым растением, животным и человеком, когда-либо существовавшим в земном измерении, но, в то же время, оставался собой – знал, кем был в прошлом и кем будет в будущем. Являясь частью общего, он мог чувствовать весь спектр эмоций, и при каждом контакте с другими частями общего – такими же разумами, составляющими один общий и бесконечный – чувства возникали в неповторимом сочетании. Любовь привела его к отцу, матери и к любимой, они тоже были здесь. Когда-то в прошлом мать была его земной возлюбленной, а отец – матерью, и в будущем любовь также объединяла их: он уже знал, что в следующей земной жизни снова встретит Ее, но это произойдет слишком поздно, а в другой жизни станет отцом своего «отца». Любовь всегда будет сближать их в земном измерении, поскольку она сближает их здесь.

Он знал, что человечество погибало уже много раз и погибнет еще. Всегда от своих же рук, так было устроено. Знал, что одновременно существует бесконечное множество вариантов развития человечества, поскольку каждый выбор любого человека создает новый вариант, который рождает еще множество других, но конец всегда один. Знал, что сейчас он вне времени, что никогда не умирал – умирало его тело, земная оболочка, и как только он умирал в одной земной реальности, тут же рождался в другой. Именно в этом «тут же» он сейчас пребывал. Нельзя сказать, что в этот раз он здесь почему-то задержался и до сих пор не поселился в новую земную оболочку. Нельзя – потому что здесь нет времени.

И самое главное, он знал, что, в конце концов, темная энергия, объединяющая и поддерживающая все частицы в общем вселенском разуме, в одной Вселенной, однажды покинет нас, и все частицы вновь сплотятся, соберутся в одну бесконечно плотную точку, чтобы в очередной раз в гигантском взрыве создать новую, не похожую на все предыдущие Вселенную, содержащую новый вселенский разум. И только того, что из этого выйдет, он и не знал, поскольку в новом вселенском разуме его уже нет.

А пока же он поселился в головном мозгу, что только сформировался в человеческом эмбрионе. Вот он уже ощущает крошечное тельце, чувствует тепло, слышит биение сердца и дыхание матери. Понимает, что скоро ему предстоит еще одна жизнь, полная радостей и страданий, злости и любви, страха и наслаждения, тайн и открытий. Он знает, что, когда родится, все забудет, и мир станет одной большой загадкой.

На орбите молодой Земли, извергающей энергию ядра через многочисленные вулканы, неожиданно появилась космическая станция. В одном из шлюзов повисло безжизненное тело последнего человека. И столь же неожиданно станция была сбита группой метеоритов, бомбардирующих оживающую планету, и вместе с ними обрушилась на ее поверхность.