Подобные птицам

Глава 1

Планета Земля, 2153 год

Тилл неподвижно сидела на скамейке в парке. Было довольно холодно, но она не надела, выходя из дома, ни куртку, ни шапку, ни шарф. Только любимый свитер с затейливым узором в теплых салатово-бежевых тонах и непривычную для нее коричневую юбку.

Рыже-красный кленовый лист медленно покружился в воздухе и мягко опустился на землю рядом со скамейкой. Солнце скрылось за тучами, порыв холодного ветра поднял шум в кронах деревьев. В воздухе замелькали маленькие редкие снежинки.

– Вот и зима, – безучастно констатировала механик.

Впрочем, механик ли? Она уволилась из ремонтных доков и больше не притрагивалась к своим ненаглядным проводам и деталям. Пыталась забыть их, как и весь тот ужас, который пережила в последние два месяца. Получалось пока плохо. Но Тилл упрямо чистила память от ненужных воспоминаний, словно та была процессором киборга. Она хотела сохранить из прошлого только самое светлое.

И ведь никого рядом... Никого, кто смог бы поддержать в трудную минуту. Дядя Арвин, как всегда, бороздит космос в поисках приключений на свою голову, генералу Виолле некогда – хоть он и звонит ей почти каждый день, и в гости раз в неделю заглядывает, но служба есть служба. А врача Хайму Балоир командировали на Меркурий. На целых полгода.

А может, улететь на Ук-4*? Там остались друзья – бригадир Шиа Крин и остальная команда ремонтников. А еще добрая и заботливая хозяйка кафе – Ренна Валфекс...

Нет. Она станет всем им обузой. Нужно найти в себе силы и мужество, нужно преодолеть себя. Ее дом здесь, на Земле. Пусть и скорбный.

Солнце выглянуло вновь. Последнее тепло в этом году. И теперь, кроме солнца, Тилл это тепло никто не подарит.

***

Отпуск в созвездии Волопаса пролетел, как волшебный сон. Курс большого пассажирского лайнера «Кан-и-рау – Земля» пролегал довольно близко от Ук-4, и Тилл, сидя в удобном кресле рядом с мужем, взглянула в иллюминатор. Улыбнулась, вспомнив друзей-техников. Интересно, как они там...

– Ваши документы, – таможенник в землянском космопорту серьезно и внимательно вглядывался в лица прибывших.

Летчик в штатском улыбнулся, предъявляя паспорт.

– Рэйнарио Спаркл?! – молодой пограничник восхищенно выдохнул. Таких знаменитостей не каждый день встретишь.

– Какие-то проблемы, лейтенант?

– Э... Нет-нет, все в порядке, проходите! Следующий!

Тилл протянула свой документ.

– Матилльда Дарки... Хм, Дарки?

Девушка заерзала под взглядом бдительного таможенника.

– Дарки. А что такого?

– Да нет, ничего. Фамилия у вас очень редкая, – с нажимом произнес страж границы.

Его тон не предвещал ничего хорошего, но тут вмешался Спаркл:

– Знаете, лейтенант, бдительность хороша в меру. Что вам еще нужно от моей жены, кроме паспорта?

– Эм... Простите, сэр, но почему тогда у вас разные фамилии?

– А вы что, первый раз встречаете женщину, которая оставила себе свою редкую девичью фамилию? – пилот сделал ударение на слово «редкую». Вот ведь попался салага. Как малому ребенку, все надо разжевывать. Но въедливый и держит ушки на макушке, надо отдать ему должное.

Наконец, таможенник сдался и пропустил порядком испугавшуюся Тилл. Но до самого выхода из здания космопорта ей казалось, что вся Галактическая полиция наблюдает за ней, племянницей пирата, и только и ждет повода, чтобы арестовать.

Если бы не Рэйнарио, неизвестно, чем бы все это закончилось. Как же хорошо, что он рядом...

Спаркл, словно угадав мысли жены, притянул ее поближе к себе.

– Ничего не бойся. Я с тобой.

Будто под крылом спрятал. А ведь и верно – они похожи на птиц.

Два маленьких крылышка, заключенных в овал. Отличительный знак ВВВС** на их форме.

Летуны. Пилот и механик. И этим все сказано.

***

Видеофон зазвонил в тишине и уюте так неожиданно, что Тилл чуть не выронила чашку с чаем. Спаркл посмотрел на экран.

– Прости, дорогая. Генерал звонит.

Странно. Виолле в такой поздний час так просто, конечно, не потревожит сына. Наверное, завтра ранний вылет.

– Да. Есть прибыть через полчаса. Да... То есть... Но почему не на «Звездном соколе»?

Тилл непонимающе приподняла бровь. Их отправляют в полет на другом корабле?

– Есть, – отчеканил Спаркл и положил видеофон на место. Вздохнул. – Я должен лететь без тебя. Ты остаешься на «Звездном соколе», там нужно что-то срочно починить. Виолле не сказал, что именно.

– Что же, кроме меня, других механиков нет?

– Видимо, ты незаменимая, – развел руками Рэйнарио.

– А куда тебя посылают?

– Сказано, что задание огласят по прибытии. Вылет через два часа... Вот так и заканчивается отпуск.

– Да уж, невесело. Ну и разнежились мы с тобой после Кан-и-рау, – название планеты Тилл произнесла с мечтательным вздохом. Надо будет обязательно еще раз туда съездить.

Правда, до следующего отпуска так далеко...

Рэйнарио собрался по-военному быстро.

– Ну я пошел. Надеюсь, хоть Каверес будет в команде.

– Если будет, передавай ему привет. Кстати, Лионель давно к нам не наведывался. Ты бы его пригласил на обед в воскресенье.

– Передам и приглашу, – кивнул летчик.

Не стал зажигать свет в прихожей. И в темноте можно фуражку нащупать.

Жена подошла близко-близко.

– Знаешь, как-то мне неспокойно. Наверное, оттого, что мы никогда не летали вот так, отдельно друг от друга. Вернее, я-то никуда не полечу...

– Не волнуйся. Все будет хорошо.

– Береги себя.

– Я люблю тебя, Тилл.

– Я тоже.

Дверь закрылась. Помахал рукой с улицы. Всегда такой открытый, улыбающийся... Самый лучший на свете.

Все жены летчиков боятся и ждут. И гораздо чаще других смотрят на небо.

***

Прошел день. Два. Четыре. От Рэйнарио ни одной весточки.

Может, он слишком далеко от Земли? Связь ведь не везде есть.

Тилл изводила начальство звонками, надоедала всей базе «Нобайти» одними и теми же вопросами. Но ей не отвечали ни на один. Мол, задание слишком секретное.

На пятый день в военных доках, где проходили рабочие дни молодой женщины, появился генерал Виолле. Подошел к ней, отвел в сторону. Ее коллеги-ремонтники видели, как он что-то тихо сказал ей, взяв за руку.

Пытка ожиданием оборвалась.

Всё оборвалось.

***

Прохожие косились на беловолосую девушку, сидевшую на холодном ветру, легко одетую и, казалось, совершенно не беспокоящуюся о своем здоровье.

«Хватит кукситься», – приказала себе Тилл. Уже далеко за полдень, а ей еще обед готовить. Да, точно, обед. И к чаю нужно испечь что-нибудь вкусное, ведь сегодня воскресенье – у Лионеля нет полетов, и он наверняка заглянет к ним со Спарклом в гости, и поэтому...

Спаркл. Его нет.

Лионель не приедет в гости.

Потому что его тоже нет.

Есть только пустой дом. И она в нем. А еще фотографии, ордена, медали...

Легкие снова сдавило. Стало трудно дышать, а сердце опять дало о себе знать тупой болью. Нарастающей с каждой секундой.

– Ох...

Сердечный приступ в двадцать шесть лет – не рановато ли?

Боль превратилась в резкие сильные спазмы.

Как подбежали люди, как приехала «скорая», как ее везли в реанимацию, Тилл уже не увидела.

Очнулась. Открыла глаза. Странно как-то. Так светло... И тихо.

И Спаркл, улыбаясь, стоит рядом.

* Ук-4 – маленькая планетка в созвездии Трезубца. Колонизирована землянами. По условиям – географическим, климатическим и биологическим – напоминает Землю.

** ВВВС – Всеземлянские Военно-Воздушные Силы.

Глава 2

– Система наведения выведена из строя.

Равнодушный голос искусственного интеллекта резко контрастировал с тревожными сиренами, миганием красных лампочек и писком отключающихся приборов.

– Щиты тридцать четыре процента.

– Да чтоб вас!

Обычно спокойный Спаркл на секунду дал волю праведному гневу.

Рядом Лионель. Тоже, наверное, ругается.

– Частичная разгерметизация.

– Задраить рубку, живо!

Раз поворот, два поворот. Успели. Хотя, если корабль развалится, толку от задраенной рубки не будет никакого.

– Спаркл! Ну почему их так много?.. У нас, кстати, боеприпасы кончаются.

– Спокойно, Каверес, выберемся. И не из таких заварух выходили живыми.

– Все системы стрельбы отключены.

Вот так. И ни единого выстрела сделать больше нельзя. Хоть разбей всю сенсорную панель управления – все тщетно.

– А ты беспокоился о боеприпасах. Теперь они и вовсе не понадобятся.

– Понять не могу, зачем мы им. На стыковку не идут... Одна стрельба!

Боковое зрение в очередной раз не подвело Спаркла:

– Смотри-ка, Лионель. Еще один на нашу голову.

– Флагман, наверное.

– Я бы даже сказал, красивый флагман.

– Щиты двадцать девять процентов. Разгерметизация второго отсека. Груз потерян.

– Как потерян?!

В обзорное окно оба увидели бултыхающийся в открытом космосе герметично закрытый контейнер с ценнейшими документами. Шальной залп из вражеского плазмомета – и его не стало.

Несколько лет работы целого института. Уникальные астрономические исследования, предназначенные ученым, работающим на далекой научной станции в созвездии Дельфина.

Сквозь зубы Спаркл отпустил крепкое словцо в адрес космических пиратов, которые внезапно вынырнули из червоточины близ орбиты планеты в одной из систем созвездия и атаковали их. И пусть они с Лионелем первоклассные пилоты и стрелки, но три больших межгалактических крейсера против одного звездолета-перевозчика – это слишком.

– Хорошо, что мы не взяли с собой врача и техника. Они были бы сейчас уже мертвы.

Плазмометы и лазерные пушки вдруг затихли разом. Будто флагман одним своим появлением прекратил бой.

– Не нравится мне это. Они явно что-то задумали.

– Каверес, ты прямо мои мысли читаешь.

Запищал мультитранслятор.

– Капитан, флагман запрашивает соединение! Принять?

– А, захотел пообщаться! Выводи на большой экран. Интересно, о чем он хочет поговорить.

Совсем не такой, какого ожидали увидеть. Явно не рецидивист с большой космической дороги, сразу видно – важная птица. Довольно высокий, с военной выправкой, лет сорока пяти – пятидесяти. Светло-русые волосы, посеребренные сединой, волнами почти до плеч. Черты лица можно было бы даже назвать благородными, если бы не лютая злоба в прищуренных серых глазах.

«На ястреба похож», – подумалось Спарклу.

– Ну что, вояки, и как вам в шкуре жертвы?

– Жертвы? Мы белый флаг не выбрасывали, – голос Спаркла холоднее льда.

– Очень безрассудно с вашей стороны разговаривать со мной в таком тоне. Впрочем, белый флаг вам все равно не помог бы – я пленных не беру. Так что молитесь.

Возомнил о себе невесть что, пронеслось в голове у Кавереса.

– Послушай, – продолжал переговоры Рэйнарио. – Кто бы ты ни был. Если думаешь, что тебя не поймают и не приговорят к пожизненному за двойное убийство, то ошибаешься.

На лице пирата едкая ухмылка.

– Это вы ошибаетесь, полковник. Потому что вы далеко не первые в моем списке. И знаете, далеко не последние.

– Это почему же?

– Вам с вашим помощником надо было лететь в штатском и на гражданском судне. Хотя... Военного я узнал бы даже в клоунском костюме.

На «вы» обращается. И манера речи такая... не уголовная.

– Как интересно. Откуда вы меня знаете, господин пират, и чем же я успел вам так насолить? – Спаркл постарался, чтобы прозвучало как можно более саркастично.

– А это уже не вашего ума дело. Я вам сказал – готовьтесь к смерти. Великодушно, не правда ли?

– Вы слишком много на себя берете.

– В самый раз. Послушайте, я обычно никому не раскрываю своих тайн, но вам, пожалуй, скажу. Все равно – то, что вы узнаете, умрет вместе с вами.

Пират выдержал прямо-таки театральную паузу. Удивительная и странная личность.

– Военные жестоко изломали мою жизнь и судьбу. И я дал себе обещание – стереть всех их с лица Вселенной так же, как они стерли моих родных. Вы беспощадны – беспощаден и я.

А лицо-то кривится от боли. Явно не физической... И будто бы на мгновение из пронзительных серых глаз ушла злость.

«Но мы-то тут при чем?..» – недоумевали оба летчика.

И вдруг Рэйнарио понял, о каком ведомстве говорит пират. Толком о нем никто ничего не знал – степень секретности не позволяла, но о тамошних методах допросов ходили жуткие слухи.

– Капитан. Я даю вам слово, что мы с моим штурманом непричастны к тем ужасам, которые вам довелось пережить...

На лице пирата вновь непроницаемая маска холодной жестокости.

– Хватит! – резко перебил он Спаркла. – Мне надоел этот разговор. Я вышел на связь просто из желания посмотреть на вас. Я всегда смотрю в глаза жертвам, прежде чем убить их. Поверьте, это великолепное зрелище.

«Он превратился в маньяка. Что же с ним творили эти изверги?»

Но узнать больше ничего не удалось. Даже имя осталось неизвестным.

– Я мог бы расстрелять ваше корыто прямо сейчас, но сегодня мне хочется эффектности. Хочется растянуть удовольствие. Думаю, для этого отлично подойдет одна из моих RM-35*.

И отключился.

RM-35... Наводящая на всех ужас RM-35...

Спаркл похолодел. Сердце ухнуло куда-то вниз.

– Тилл...

Еле слышно, одними губами. Даже Каверес не расслышал.

Она даже не узнает... Она... Что же с ней будет?..

Вдруг шепот Лионеля над ухом:

– Капитан. У нас же есть шаттл в четвертом отсеке, мы можем пересесть в него и покинуть «Фаэтон»! Планета рядом.

Рэйнарио удивленно приподнял бровь.

– А тебе не кажется, что спасательную шлюпку еще легче подбить, чем звездолет? И вообще, это смахивает на трусливое бегство. Хотя...

– Нет, не кажется. И это не будет бегством. Спаркл, у меня идея насчет этой RM-35.

– Выкладывай.

В двух словах штурман объяснил суть.

– Лионель... Ты либо ненормальный, либо гений.

– У нас это получится! Должно получиться!

– Ладно. По большому счету у нас нет выбора. И твой план, пожалуй, лучшее, что можно сейчас придумать.

***

Узкая переборка маленького ангара с шаттлом открылась наполовину и застыла. Заклинило.

– Капитан, я попробую пролезть и открыть изнутри?

– Нет, вдвоем откроем. Раз, два... Навались!

На удивление, дверь поддалась. С четвертого раза.

Вот и шаттл. Маленький, зато надежный.

Вдруг на весь корабль – насмешливый голос пирата. Мультитранслятор никто не отключал.

– Эй, вы! Заждались, наверное? Потерпите, две минутки осталось.

– Слышал? У нас есть две минуты.

– Еще бы знать, всего две или целых две. Включай двигатели!

***

Осторожно вывели шаттл в открытый космос. Притаились за развернувшимся по удаленной команде кораблем. Теперь ждать. И главное, не упустить момент.

Ракета вылетела внезапно.

– Вперед!

Каверес всегда был везунчиком. Прорвемся.

Время замедлилось.

***

Шаттл резко отделился от корабля и понесся почти навстречу ракете, играя роль ложной цели. Один маневр, другой.

Ага, включенные помехи сработали. Сбилась-таки с курса. Что-то уж очень быстро для хваленой RM-35...

Давай же, иди сюда.

Ракета окончательно оставила в покое опустевший звездолет и, словно живая, погналась за шаттлом.

– Все, она у нас на хвосте! Сидит крепко!

– Отлично!

Теперь самое сложное.

***

Серые глаза глядят хищником-людоедом. Жестокая усмешка на потрескавшихся губах.

Рядом штурман веселится.

– Вот придурки, а! Прямо цирк в космосе!

Пират покачал головой, внимательно наблюдая за маневрами юркого космолетика.

– Они вовсе не такие болваны, как ты думаешь.

Выдержал маленькую паузу. Ну все, хватит играть в кошки-мышки.

– Уничтожить.

Спустя секунду – голос пилота:

– Кэп, мы не можем сейчас в них стрелять. Наша ракета идет за ними, а если она потеряет цель, то сразу переключится на любую другую. И это будем мы, кэп!

– Так измени программу в боеголовке! Чего ты ждешь?

– Но это невозможно! Тип ракеты не допускает вмешательства в программу после запуска. Я ничего не могу с этим поделать!

Неприятная неожиданность. Выходит, подлецы-контрабандисты с Шалаша незаметно подменили новенькую RM-35, только запущенную в серийное производство, на старье – R-5? Ничего. Он с ними расквитается сразу после того, как покончит с этими отчаянными пилотами.

А пилоты-то снова курс изменили. И идут прямо... Прямо на его крейсер?

«Ястреба» осенило. Рука сама собой рванулась к сенсорному экрану.

– Уничтожить ракету! Живо!

***

– Сколько до флагмана, штурман?

– Меньше минуты. Начинаю обратный отсчет. Меняемся, Спаркл.

– Управление передал. Каверес... не подведи.

Ну можно же позволить себе капельку эмоций перед тем, как идти на таран?

– Есть не подвести. Десять до столкновения. Девять.

Сосредоточен, как никогда. Не подведет.

Восемь. Семь. Шесть.

***

– Столкновение с объектом через пять секунд, – сообщил искин крейсера.

– Кэп, команда ликвидации не проходит!

– Полный назад!!! Выпустить ложные цели!

Самоубийцы. Значит, терять нечего, и решили – погибать, так победителями? Ну нет!

Четыре. Не отворачивают!

– Ложные цели выпущены!

Три.

***

– Два. Один. Внимание!

В глазах Кавереса сверкнуло что-то.

Сзади ракета. Впереди крейсер. Ложные цели слева и справа.

– Зеро!

***

Будто замедлилось все. В памяти пирата всплыла картина из детства на Земле – огромный черно-белый кит в океанариуме с бешеной скоростью летит на толстое стекло, за секунду до столкновения резко тормозит, грациозно изгибается и не спеша пролетает по инерции вдоль границы своего бассейна. Идеальное владение телом, идеальное чувство стихии. В тот момент он точно понял, кем хочет стать. Чувствовать небесный океан. В совершенстве управлять лучшими самолетами и звездолетами. Но кто же знал, куда приведет его эта дорога?

Шаттл словно изогнулся. Как тот кит. Такой же черно-белый, с таким же тупым носом. Разве что хвост вертикальный. Развернулся, показал черное брюхо и проплыл мимо обзорного окна, словно в замедленной киносъемке.

Глупая ракета несется вслед за космическим китом. Но нет в ней грации. Не умеет она реагировать так же быстро, как человек.

Она не отвернет.

А того, что в ее боеголовке, хватит на всю его эскадру.

Детство. Юность. Летная академия. Свадьба. Рождение дочерей-близняшек. Клевета и арест. Особый отдел дознания. Пытки. Убийство семьи. Побег. Угон корабля. Охота за людьми в форме. Кровавые расправы. Десятки взорванных воздушных судов ВВВС и Галаполиции. Сотни трупов.

Вспомнил глаза каждого.

Ракета не отвернула.

* RM-35 - «ракета-монстр», новейшая разработка уранцев. Была похищена пиратами для нелегальной продажи и перепродажи.

Глава 3

Судорожный вдох. Получилось.

Из-за планеты начала выходить ее звезда.

А сзади будто злой волшебник махнул палочкой. И распустился жуткий цветок из освещенных Дельфой и разлетающихся во все стороны обломков пиратского крейсера.

Еще один цветок спустя миг. Второй крейсер. Слишком близко был к флагману, слишком...

Ракета не отвернула.

Какая страшная смерть...

Ужасно, когда нет другого выхода, кроме как убить вроде и не врага, подумал Каверес. Но если бы рвануть штурвал на себя и влево мгновением раньше или позже, распускающимся цветком сейчас были бы они со Спарклом.

Как бы разлетающиеся обломки не задели шаттл...

Отдав управление капитану, высчитал траекторию самых опасных.

Лионель смутно догадывался, почему седой пират – космос ему пухом, – столь ожесточился, но размышлять над этим было некогда. Оставался третий крейсер.

Но он дальше всех и, похоже, разворачивается. Может, бандиты испугались и сейчас уберутся восвояси? Хорошо бы. Нырнули бы обратно в червоточину и летели бы себе куда их душе угодно.

– Каверес, включить теплозащиту. Начинаем посадку.

– Теплозащита включена.

И тут Лионеля будто кто-то тронул за плечо: «Оглянись!»

А дальше – как в кошмарном сне.

– Командир, смотрите!

Сзади – яркая вспышка вражеского орудия. На одном из экранов приборной панели – резво движущаяся точечка от уцелевшего крейсера к шаттлу.

Плазменная пушка...

– Пятьдесят вправо!

Поздно.

Тряхнуло так, что показалось, будто сейчас кораблик разорвет на куски, а экипаж выбросит в открытый космос. Оглушительно заверещали все системы, и Лионель ощутил дежавю – десять минут назад такое же было на «Фаэтоне». Всё, что могло мигать, мигало красным предупреждающим светом.

– Заряд попал в левый маневровый!

– Сам вижу!

Спаркл с трудом сохранял управление.

– Измени курс, – сдавленно крикнул он, – нужен самый короткий путь с орбиты!

Быстро, насколько мог, штурман вычислил новую траекторию.

Пиратов уже не было – сделав решающий выстрел, они скрылись в червоточине, не сомневаясь, что ненавистные военные сгорят в атмосфере планеты.

– Капитан, через пять секунд начинаем сход с орбиты.

Они показались вечностью.

– Садимся, Каверес.

Первой отключилась навигация.

Да и ладно. Посадят вслепую, не впервой. Только бы теплозащита не подвела.

– Капитан... А если там атмосфера ядовитая? Если планета необитаемая? Что тогда?

– Не говори под руку! – внезапно рявкнул Спаркл. – Всё там нормально!

Им просто не может не повезти. После всего, что они пережили.

А ведь и правда – про Флорину ничего толком не известно... Как назло!

Корабль сошел с орбиты и быстро начал снижаться.

– Высота, Каверес?

– Двести тридцать километров.

Руки намертво вцепились в штурвал. Они посадят этот шаттл, посадят! Лишь бы не сгореть в атмосфере...

– Как теплозащита?

– Работает нормально.

Неплохо, если забыть про левый маневровый. Хорошо, что бандиты немного промазали. Прицелься они получше, их бы разнесло на куски.

Откуда-то издалека донесся голос Спаркла:

– Ну что ж, а теперь мы с тобой попытаемся выжить. Вопреки логике.

***

– Высота?

– Девяносто.

А внизу уже видны реки, озера, леса, луга... Зеленая планета. Как Земля веков семь назад.

Красиво. Только нос космолета красным маревом затягивает.

– Левый отказал окончательно.

– Теплозащита?

– Сорок процентов!

– Фариане ее побери…

И все бы ничего: они со Спарклом непременно довели бы шаттл и на одном двигателе. Но изменить законы физики не в их силах.

Температура за бортом быстро растет. И вот уже корабль своим носом будто разрезает волну невесомого огня.

– Каверес… Как ты?

– Капитан...

Говорить трудно. От дикой перегрузки корежит мышцы и кости, жуткая жара не дает дышать. Организм на пределе возможностей.

– Капитан… я… в порядке…

– Держись, Лионель, еще… немного...

***

Не сдавайся. Ни за что. Даже если будешь гореть живьем, не сдавайся.

Пожалуйста, не сдавайся.

Чей-то странный нежный голос умолял Кавереса – живи, только живи.

Снова он ощутил непонятную заботу, как и перед последним пиратским выстрелом. Словно кто-то коснулся руки и ласково успокаивает. Даже будто бы прохладнее стало.

– Высота семьдесят…

Продержаться бы еще километров двадцать.

***

– Высота пятьдесят. Выходим из плазмы.

– Скорость ниже гиперзвуковой.

Огненное марево исчезло. В отличие от перегрузок.

– Теплозащита тридцать процентов.

– Она все-таки выдержала!

Непонятное чувство внутри. Кто-то радуется и снова поддерживает.

Внезапно шаттл затрясло.

– Турбулентность!

– Только этого нам не хватало.

– Скорость снижается, через десять секунд выходим на дозвуковую.

Тряска достигла апогея. Даже ремни безопасности не уберегли от ушибов.

Сдавленный крик.

– Спаркл, ты живой?!

– Все в порядке.

Но Рэйнарио не проговорил эти слова, а прошипел. Явно дикая боль. А по виску кровь течет.

– Высота... О нет, отказал высотомер!

– Не только, вся аэрометрия сдохла!

Еще несколько минут. Все ближе и ближе к земле…

– У нас отказали все приборы!

– Я знаю. Высота примерно четыре тысячи.

– Выпустить шасси!

Одна попытка. Другая.

– Не выпускаются!

Учитывая, что топливный бак почти полон... Вообще удивительно, как корабль до сих пор не взорвался.

– Посадка будет жесткой.

– Сначала надо будет поискать, куда садиться, командир.

– Да уж. Спасибо, хоть облаков почти нет.

***

– Тайви-Гвин…

Открылись бездонные небесно-голубые глаза с овальными васильковыми зрачками. Алмазно-белую короткую шерсть взъерошил ветерок.

– Тайви-Гвин, они совсем близко!

– Я знаю, Фьярна.

Прекрасный белый зверь порывисто встал.

– Пора. Я позову остальных, а ты покажи храбрецам Северный луг. Он ближе всего, и там достаточно места для аварийной посадки их корабля. К тому же, там сейчас нет никого из нашего народа.

– А ринхи?

Чуть помедлил с ответом, прикрыв глаза и прядая изящными длинными ушами.

– Нет, ринхов я тоже не слышу.

Стройная соплеменница Тайви-Гвина – темно-рыжая Фьярна – обеспокоенно потопталась на месте и встряхнула головой, отчего из-под длинной черной с медным отливом челки сверкнуло белое пятнышко-«звездочка» на лбу.

– Вождь, но там же сбоку острые камни! А вдруг они врежутся в них?

– Увы, Фьярна, но это единственный вариант. Будем надеяться на их мастерство, которое они уже показали нам. И на чудо. Вперед!

Оба сорвались с места и умчались бело-рыжим вихрем.

***

– Высота примерно две тысячи.

– Катапульта неисправна. Все неисправно!

– Вернемся на Землю, прибью техника, который обслуживает эту колымагу!

– Высота резко падает!

– Скорость тоже!

– Спаркл... Если вдруг мы…

– Отставить завещания! Мы не для того таранили огромный крейсер и горели в атмосфере, чтобы разбиться при посадке!

Семьсот метров. Пятьсот.

Вот она, земля Флорины. Сплошные цветущие луга, иногда обрывающиеся каменными осыпями…

И снова внутри Лионеля что-то заговорило. Будто картинку показало.

– Смотрите, командир! Вон на тот луг можно попробовать сесть!

– Вижу!

– Там, правда, камни…

– Это ничего, мы поместимся, если пройдем справа вдоль них. Место очень подходящее, молодец, Лионель!

Совместными усилиями умудрились сделать заход.

Двести метров. Сто. Пятьдесят. Двадцать.

– Сажаю!

Удар о землю. Скрежет металла.

– Держись!!

Шаттл по инерции пронесся на брюхе по траве, затормозил и с шуршанием остановился рядом с каменной осыпью.

Звенящая тишина кругом. Но до покоя было еще далеко.

– Быстрее, Каверес, быстрее!

Выход из кабины заклинило.

– К сатурнианам дверь, бей стекло и прыгай!

Правый двигатель уже горит.

Спрыгнули с корабля и бросились прочь от него. Сплошь в ранах, царапинах, кровоподтеках, но хотя бы с целыми костями – и на том спасибо.

Из последних сил бежать, несмотря на затекшие ноги. Успеть отбежать как можно дальше. Жаль, что путь только один – к нагромождению камней. Но если успеть через него перебраться, оно послужит защитой от взрыва.

Спаркл бежит рядом, чуть поотстав – как всегда, в любую секунду готов защитить, закрыть собой подчиненного. Да какое там – лучшего друга!

Грохот взрыва позади.

Каверес успел полуобернуться, прежде чем их настигла взрывная волна. Успел увидеть ужас на лице своего бесстрашного капитана. Успел услышать его отчаянный крик перед тем, как их бросило в разные стороны:

– Лионель, нет!!

Рвануло вверх и вперед. Будто великан схватил за шкирку, как котенка, и со всей силы швырнул прямо на острые камни.

Потом – темнота.

Глава 4

Планета Земля. Спустя 27 часов после старта корабля малой звездной авиации «Фаэтон».

– «Свеча», «Свеча», я Земля! Почему молчите?!

Генерал Виолле ворвался в штаб грозовой тучей.

– Почему сразу мне не доложили?!

Дежурный майор виновато развел руками:

– Была глубокая ночь, мы не хотели беспокоить вас, сэр.

– Скажите пожалуйста! Беспокоить они меня не хотели! А если бы и с вашим сын...

Осекся и грозно взглянул на сжавшегося в комок подчиненного.

– Сколько прошло времени с последнего сеанса связи?

– Полчаса, сэр. По графику на подлете к научной станции они должны выходить на связь каждые десять минут.

– Ну? Что вы замолчали, докладывайте!

– Сэр, последний сеанс был прерван.

– Почему? Да что такое, в самом деле?! Почему из вас каждое слово надо вытягивать?

Майор вздохнул:

– Прежде чем связь прервалась, полковник Спаркл успел сообщить, что их атаковали два крейсера без опознавательных знаков и что они со старшим лейтенантом Кавересом ведут бой. Но у них на борту мало боеприпасов, ведь это мирный грузовой полет!

Будто оправдывается.

А сзади сержант твердит, как заклинание:

– «Свеча», «Свеча», я Земля... Ответьте Земле...

– Что говорит станция?

– Со станции сообщили, что связь с «Фаэтоном» они потеряли примерно в это же время.

Два пиратских крейсера. Небольшой звездолет-перевозчик. Мало оружия и всего, что к этому оружию прилагается...

Сухая логика еще никогда не была такой убийственной.

Но ведь это давно известный военный маршрут, абсолютно безопасный! Откуда взялись эти треклятые пираты?!

Звездолет вызывали на связь еще трое суток. Все это время генерал провел в штабе рядом со сменяющими друг друга связистами. Не спал, почти не ел и не пил, казня себя за то, что после долгих уговоров все-таки позволил Спарклу не загружать звездолет тяжелым вооружением. Если бы оно у него было... Если бы...

Шли четвертые сутки. Охрипший связист безуспешно пытался услышать голоса с корабля.

– «Свеча», «Свеча», я Земля, прошу на связь...

Рука Виолле мягко легла на плечо лейтенанта.

– Хватит.

Молодой связист удивленно поднял глаза на генерала, но тут же все понял – обреченный вид Виолле говорил сам за себя.

– Всем отбой.

Вышел из здания. Яркое солнце, безоблачное небо, весело чирикающие птицы... Нет, это невозможно. Если бы Рэйнарио погиб, птицы бы не пели, небеса бы помутнели, а солнце перестало бы светить.

И все же…

Как хочется, чтобы все это оказалось всего лишь ночным кошмаром!

Чуть не столкнулся с кем-то. Окликнул только после того, как бывшая жена птицей пролетела мимо, не заметив генерала.

– Хайма?

Суровая военврач резко остановилась и замерла на месте, не поворачивая головы.

– Хайма...

– Молчи. Я все знаю.

Видно, как изо всех сил пытается казаться спокойной. Только глаза закрыла и говорит шепотом. Но все равно слезы предательски катятся по щекам, а голос дрожит.

– Вот что. Пойдем-ка посидим где-нибудь.

– Нет! – Хайма взяла себя в руки. – Позже. У меня срочный вызов – надо вывих вправить.

Оба нашли силы посмотреть друг другу в глаза. Что ж. Они не будут заламывать рук, не будут рыдать, обнимаясь, словно в слезливых бульварных романах. К несчастью, многое в жизни нельзя предугадать и предотвратить. И они примут этот удар. Они нужны живым людям вокруг них.

***

Тем временем на Флорине

Разномастный вихрь из троих аборигенов планеты резко затормозил на вершине невысокого холма, с которого открывалась панорама Северного луга.

– Какой ужас…

Ужаснуться было чему. Все еще дымящиеся обугленные остатки шаттла, сгоревшая трава и земля вокруг него. Местные жители не привыкли к таким картинам.

– Стойте. А где же чужаки?

Одна из флоринок опустила голову, закрыв глаза.

– Я их не слышу.

– Я тоже.

– И я. Ничего не понимаю.

Флоринцы переглянулись и, не сговариваясь, бросились вниз по склону, прямо к каменной осыпи.

***

Спаркл пришел в себя довольно быстро. Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто он и что с ним произошло. Приподнялся с травы, потянулся – вроде цел. Только на виске кровь засохла. Вокруг трава, цветы... Он на Земле?!

Хотел было оглянуться вокруг, но наткнулся взглядом на обгоревший шаттл.

И сразу все вспомнил. В деталях.

«Лионель!» – обожгло ледяным страхом за жизнь друга.

Рывком попытался встать, но голова закружилась. Пришлось опереться на руки – ноги почти не слушались.

Скорее! Надо найти Кавереса, непременно найти. Его отбросило на камни, значит, там и надо искать. Скорее!

Кое-как, спотыкаясь, добрел до осыпи. Многие камни оказались острыми.

– Ну где же ты?..

И вдруг бросилось в глаза. Кровь на большом камне. Медленно перевел взгляд выше, и дыхание перехватило.

Из последних сил Рэйнарио добрался до безжизненного тела.

«Нет...»

Одним из камней пропороло насквозь ногу. Лоб, виски – вся голова в крови. Весь в крови.

– Нет, нет, только не это... Каверес!

Все вокруг начало расплываться. Кажется, он тоже заработал изрядное сотрясение мозга.

А самым страшным было осознание того, что вокруг никого нет и неоткуда ждать помощи.

Несколько нечетких силуэтов внезапно вылетели из-за камней и остановились, подбежав совсем близко.

Зрение ненадолго сфокусировалось.

Лошади?! То есть все же Земля?!

Тонкие, изящные, совсем не лошадиные уши. Длинная кудрявая грива, длинный пушистый хвост. Большие миндалевидные глаза с огромными овальными зрачками всего на несколько тонов темнее радужки. И будто даже светятся на солнц...

Нет. Не Земля.

Все здесь купается в свете Дельфы.

Снова потерял сознание, услышав только, как ахнули местные жители.

***

Пришел в себя от странного чувства тепла. Ссадины почти не болели. Но где это он... лежит?

Резко обернулся и хотел встать, но вдруг понял, что его голову кто-то держит.

– Ой-ой, не надо! Ты не шевелиться, и хорошо будет!

Обладательницей тоненького голоска оказалась миниатюрная аборигенка-гуманоид с темно-зеленой кожей, двумя забавными необычно заплетенными косичками каштанового цвета, небольшими круглыми ушками и симпатичными глазенками с бирюзовой радужкой.

Крыша. Стены. Овальное окно. Местный лазарет?

– Где я? – Рэйнарио приподнялся на локте и осмотрелся. Очень уютно. Стены и пол, похоже, растительного происхождения, да и крыша состоит из чего-то вроде тростника. Ну да ладно, сейчас важно не это.

– Твоя в доме целителя, – последнее слово девочка произнесла восхищенно-почтительно, – целитель скоро приходить сюда.

– А мой друг?

Попытался встать, но флоринка не позволила и покачала головой.

– Твоя вставать – плохо будет. Друг там, – она указала рукой на стену, за которой, видимо, была еще одна комната, – там целитель.

– Пойдем, покажешь. Я уже в порядке, не беспокойся.

– Ой... Нет, я бояться... Я еще не видеть твой друг. Целитель говорит, он совсем плохо, много ран. Я бояться крови.

– Насколько я понял, ты ученица целителя?

– Да... Тиа, – добавила флоринка, указав на себя.

– Как же ты собираешься дальше лечить своих, Тиа, если боишься? Ну-ка пойдем.

Аборигенка вздохнула и отвела Рэйнарио в соседнюю «палату».

Лейтенант по-прежнему был без сознания. Над его ранами трудился, хмуро бурча что-то себе под нос, седой флоринец явно пожилого возраста с такой же темно-зеленой кожей, на которой то появлялись, то исчезали коричневые пятна.

Увидев бесчувственного окровавленного Лионеля, маленькая «медсестра» вскрикнула и всплеснула руками. Кожа ее вспыхнула оранжевым, быстро перешедшим в красный, затем в фиолетовый и, наконец, медленно вернулась к первоначальному цвету, но со слегка сероватым оттенком.

«Ничего себе хамелеоны», – пораженно подумал Спаркл.

Услышав возглас соплеменницы, старик кинул серьезный и строгий взгляд на нее и пилота и снова вернулся к работе.

– Твоя повезло, – пробормотал он, – ты выздороветь через два или три день. Твой друг не повезло. Я думать, нога – плохо, но голова – совсем плохо.

Звучало, как приговор. Спаркл быстро подошел к целителю.

– Но ведь его можно спасти? Ведь можно?

– Голова плохо, – повторил флоринец, ловко накладывая последний шов, – но есть надежда. Ты выйти отсюда, – вдруг потребовал он властным тоном, – и ты тоже, Тиа!

Девчонку как ветром сдуло.

– Ученица... – презрительно пробурчал старик.

***

Спаркл дневал и ночевал у постели лейтенанта и с трудом позволял уговорить себя пойти поспать. Но однажды ранним утром, в самый тихий час рассвета, Лионель пришел в себя.

– Командир...

От усталости Рэйнарио все-таки сморил сон. Но тихий голос друга мигом вернул его в явь.

– Каверес! Хвала небесам, ты очнулся!

– Что произошло? Я почти ничего не помню.

– Погуляли вчера хорошо, – пошутил Спаркл. – Ну а если серьезно, не знаю, выжил бы на твоем месте другой или нет. Ты неисправимый везунчик, Лионель.

Пилот усмехнулся. Память быстро возвращалась.

– А где мы?

– У здешнего народа. Как себя чувствуешь? Голова болит?

– Да вроде нет. Я в порядке, капитан.

– Ладно-ладно, знаю я тебя, – полковник уложил обратно собравшегося встать подопечного, – даже не думай, тебе отдых нужен.

– Но я прекрасно себя чувствую!

– Старший лейтенант Каверес, это приказ. Не смейте вставать, – полустрого-полушутливо произнес Рэйнарио.

***

В мягком здоровом климате этой части Флорины процесс выздоровления шел очень быстро. Через несколько дней Каверес смог самостоятельно выйти из хижины и сделать первые шаги по земле планеты. Прихрамывая, под бдительным оком полковника и маленькой Тиа, он немного побродил среди деревьев и кустов – поселение флоринцев располагалось на опушке леса – и вернулся к «больнице».

Там их всех уже поджидал старик-целитель.

– Ты хорошо сражаться, – обратился он к Лионелю, – ты сильнее, ты победить хворь. Теперь я им разрешить познакомиться.

И прежде чем пилоты успели что-нибудь ответить, он пронзительно закричал на своем языке, будто зовя кого-то. Послышался топот, и из-за хижины выбежали трое флоринцев другой расы.

Спаркл мгновенно вспомнил те «лошадиные» силуэты среди камней.

Белоснежный, с голубой радужкой и васильковыми зрачками. Черный, как безлунная и беззвездная ночь, с черными глазами – чернее и представить себе нельзя. И темно-рыжий, с черной челкой с медным отливом, белым пятнышком на лбу и глазами цвета янтаря.

– Народ Гвенна-Ри находить и спасать вас, – промолвил седой флоринец. – Мы называть их Великие.

Белый зверь выступил вперед. Или не зверь?

Глубокий мягкий голос зазвучал в душах пилотов, не нарушая тишины.

«Рад, что вы оба почти здоровы. Добро пожаловать на Флорину, чужестранцы!»

Глава 5

Мягкий бело-розовый свет озарил верхушки деревьев с крупными овальными листьями. Дельфа выглянула из-за горизонта, провозглашая новый день, и на опушке леса прозвучал мелодичный протяжный клич рога. Народ Ринх встречал рассвет.

– Спаркл, пойдем посмотрим на восход Дельфы? Потрясающе красиво.

– М-м, – пробормотал Рэйнарио, поворачиваясь на другой бок.

Засоней он никогда не был, но Флорина чем-то напоминала курорты Кан-и-рау. И хотя оба пилота мучались от тоски по родным, Земле, по полетам в небе и космосе, но тем не менее райское местечко в созвездии Дельфина выполняло роль санатория, где можно позволить себе отоспаться.

Лионель оставил командира в покое и вышел из хижины. Было довольно прохладно, наверное, из-за дождя, прошедшего накануне. Ринхи стояли на самой границе леса и луга и зачарованно наблюдали за светилом. Когда же здешнее солнце оторвалось от горизонта и поплыло дальше вверх, племя что-то приветственно крикнуло, подняв руки, и разошлось по своим делам, а кто-то и вовсе пошел досыпать.

– Доброе утро, Лайне!

Тиа быстро училась нормально говорить на общегалактическом языке, но имена пилотов упрямо отказывалась произносить по-человечески.

– Доброе, Тиа! Откуда бежишь?

– Я есть была стражница этой ночью! И за всю ночь ни разу не заснула, – похвасталась девочка.

– А, так это ты всех разбудила?

– Ага, – Тиа зевнула, – это очень давняя традиция – встречать восход, трубить в рог. А теперь иду спать. Так все стражники делают. До встречи вечером, Лайне!

– Постой! Тиа, я давно хочу спросить – а от кого вы охраняете поселок? Не от Великих же. Что может вам угрожать?

Девочка серьезно посмотрела на пилота.

– Великие никогда не трогать народ Ринх. Потому что... – она запнулась, подбирая стопроцентный аргумент, – потому что они Великие. Гвенна-Ри. А охранять Ринх нужно от орны. Орна нас убивать.

– Орна? Это еще кто?

Внезапно сверху раздался какой-то тоскливый крик. Тиа взвизгнула, схватила Лионеля за руку и рванулась вглубь леса, увлекая пилота за собой. Тот быстро взглянул на небо и ахнул – над поселком кружила огромная серая птица, похожая на орла, но раза в три больше. Племя всполошилось и сломя голову понеслось подальше в лес, в чащу кустарника.

Но птица, видимо, не имела желания охотиться, так как еще раз громко крикнула и улетела прочь.

Ринхи, словно напуганные зверьки, медленно и осторожно возвращались к домам. Яркая расцветка кожи почти исчезла, уступив место покровительственной.

– Да вылезай уже, Тиа! – Лионель пытался вытащить приятельницу из кустов, но мало что получалось. – Ложная тревога!

Тиа робко высунула мордашку из кустарника и с суеверным страхом посмотрела вверх. Из темно-зеленой флоринка превратилась в бесцветно-серую, а ее круглые пушистые ушки побурели.

– Мне не нужно было говорить, – прошептала она, – орна иногда слышать, когда о ней говорят, и сразу прилетать.

– Так это она и была?

Тиа лишь кивнула и побежала к хижине целителя, где не только училась, но и жила. На секунду Лионелю показалось, что в глазах девочки мелькнула какая-то горечь, но он списал всё на пережитый страх.

Лейтенант, задумавшись, побрел к их со Спарклом временному «дому», но почти сразу же натолкнулся на командира.

– Что это была за паника? Я видел какого-то улетающего пернатого монстра. Это из-за него весь сыр-бор?

– У племени, оказывается, есть природный враг, хищник, – объяснил Лионель. – Тиа сказала, что эта птица уносит даже взрослых, и поэтому ринхи боятся ее, как огня. Они называют ее «орна».

– Ничего себе. Надо бы потолковать об этом с Советом, как думаешь?

– Поддерживаю. Они и общегалактический гораздо лучше знают.

И внезапно оба застыли, уставившись друг на друга.

– Мы об одном и том же думаем?!

– Скорее всего. Каверес, значит...

– Значит, до нас здесь однозначно были люди.

– Ну не обязательно люди. – Рэйнарио старался говорить спокойно, хотя внутри все трепетало. – Любая цивилизованная раса, знающая не только родной язык. Но не это важно. Главное – сюда уже прилетали. И с гвеннарийцами об этом надо поговорить в первую очередь.

***

«Да, вы не первые люди на нашей планете».

Спаркл никак не мог привыкнуть к такому странному общению с аборигенами. И вроде язык один и тот же, а все-таки неудобно, когда говоришь вслух, а тебе отвечают мысленно. Что поделать, иначе с иноземцами Гвенна-Ри не общались, а вслух говорили только между собой и только на своем языке.

Но подтверждение их с Кавересом догадки так взволновало полковника, что он забыл обо всех неудобствах.

– Кто же они? Тоже потерпевшие аварию?

«Нет, – в разговор пилотов и Тайви-Гвина включилась вороная Вьянта. – Те люди назвали себя исследователями. Они и обучили нас общегалактическому языку. Народ Ринх тоже пытался, но в полной мере освоить не смог».

«Они были очень дружелюбны», – добавила Фьярна.

«А еще они обещали вернуться сюда», – спокойно сообщил черный синеглазый Тайки, и эта фраза прозвучала в душах пилотов подобно грому.

– Когда?!

Только один вопрос. Только один.

Но четверо Великих, расположившиеся полукругом рядом с летчиками, лишь покачали головами.

«Люди не говорили об этом. Мы знаем лишь то, что сели они из-за мелкой поломки корабля. Прошло несколько дней, прежде чем наши гости смогли подняться в небо, и за это время мы успели познакомиться поближе. По их словам, они летели не домой, а на станцию».

– Научную станцию? – уточнил Каверес.

«Кажется, да. И на обратном пути исследователи хотели сделать у нас остановку».

– Спаркл, а Спаркл, – со значением улыбнулся капитану Лионель.

Тот подмигнул в ответ:

– Я тоже об этом подумал. Наверняка это наши адресаты с той станции. Вот вернутся и скажут – что же вы, горе-вояки, контейнер с документами упустили?

– Я бы сейчас такому только обрадовался…

«Не вешайте нос, – Тайви-Гвин тряхнул гривой. – Разве вам плохо у ринхов?»

– О, превосходно! – заверил Спаркл. – Но вы не представляете, какая неведомая сила тянет пилота в небо, и как он тоскует, если не может взлететь. Я уже не говорю о том, как мы с Лионелем скучаем по родным и друзьям.

Каверес кинул быстрый взгляд на полковника. Так и есть – только одно имя у него на уме, к гадалке не ходи. По лицу видно.

«Вам хочется летать?! После того, что вы пережили?!» – Фьярна в неподдельном изумлении воззрилась на летчиков, и из-под ее челки снова выглянуло белое пятнышко.

«Звездочка», – лейтенант в умилении придумал прозвище для гвеннарийки. За месяц, проведенный на Флорине, он успел наградить ими добрую половину «лошадок», с которыми успел познакомиться.

– То, что мы пережили, является нашей работой, – серьезно ответил Рэйнарио, – а летать тянет всегда. Даже во сне.

Флоринцы переглянулись и с уважением посмотрели на собеседников.

«Мы с самого начала поняли, что вы редкие храбрецы. Когда мы услышали вас там, наверху, то очень переживали и боялись, что вы не выиграете ту битву. Но наши надежды оправдались».

– Спасибо, что услышали, – пилоты уже перестали удивляться потрясающим способностям новых знакомых. – Если бы не вы, вряд ли бы мы выжили.

Вскоре летчики учтиво попрощались с Советом Гвенна-Ри. Рассказу о налете орны флоринцы ничуть не удивились и с сожалением поведали, что птица довольно часто прилетает в поселок, и несчастные ринхи периодически попадают на обед ее птенцам и ей самой, несмотря на все предосторожности. Но от помощи аборигены отказались и посоветовали землянам не вмешиваться в естественный, пусть и драматичный, ход событий.

***

Вечером Каверес решил разыскать свою маленькую подружку, чтобы разузнать побольше о местных угрозах. Вдруг Великие сказали не все, и еще какая-нибудь тварь, помимо орны, подстерегает народ Ринх. Ведь теперь и им со Спарклом следовало быть настороже.

Но Тиа нигде не было.

Лионель обшарил весь поселок, но флоринка как в воду канула. И никто не мог сказать, где она.

– Она часто пропадать надолго, – нахмурился целитель, к которому лейтенант пришел, как к последней инстанции. – Никто не знать, где она. Иногда ее целый день нет. А еще на целительницу учится, – фыркнул он.

– Но она же еще ребенок, – возразил Каверес, – ей, наверное, и поиграть, и побегать где-нибудь хочется…

– Прежде всего она будущий целитель! – отрезал старик. – Не пристало ей бегать неизвестно где.

Вздохнув, Лионель пошел искать Тиа самостоятельно.

Он забрел далеко в лес, устал и уже хотел возвращаться обратно несолоно хлебавши, как вдруг совсем близко услышал дивной красоты мелодию, которая то и дело обрывалась. Восхищенный пилот осторожно пошел на звук и сквозь ветки кустарника увидел Тиа, сидящую на огромном поваленном дереве и что-то вертящую в руках. Но вдруг под ним хрустнула сухая ветка, и флоринка вскочила с места. Каверес поспешно вышел на поляну, чтобы развеять страх девочки.

– Лайне?!

В голосе Тиа слышалось неприятное изумление и крайнее разочарование.

– Извини, не хотел напугать. Скажи, это ты сейчас так красиво играла?

Она вдруг попятилась назад.

– Что с тобой? – Лионель в недоумении сделал шаг к подружке.

– Уходи.

И Тиа оскорбленно и зло посмотрела на пилота.

Тот растерялся.

– Но почему?!

– Ты обманул меня. Выследил. Ты всё видеть и слышать, теперь ты тоже презирать меня. Тоже смеяться. Уходи.

Такая перемена не на шутку удивила и встревожила Лионеля. Не задумываясь, он решил выяснить, в чем тут дело, тем более, что общегалактический Тиа начинал сильно хромать, когда она волновалась.

– А если я скажу, что ровным счетом ничего не понимаю?

– Значит, ты лгать дважды!

И Тиа бросилась было бежать, но ее друг был проворнее и перехватил ринханку у самого края поляны.

– Пусти меня! – она пыталась вырвать ручонки из рук лейтенанта. От переполнявших ее эмоций Тиа полностью почернела и с ярко-бирюзовыми глазами смотрелась теперь довольно устрашающе.

– Не отпущу, пока ты не объяснишься. Тиа, у меня и в мыслях не было следить за тобой. Это же мерзко!

Она перестала вырываться, но упрямо смотрела в землю.

– Ну поверь мне, мы же друзья!

Молчание.

– Ну хочешь, мы вернемся в поселок разными дорогами, и я сделаю вид, будто не нашел тебя в лесу? Хочешь? Ну что мне сделать, чтобы ты мне поверила? – Каверес меньше всего на свете ожидал такого поворота событий. Что произошло, пока они со Спарклом беседовали с Советом?

Тиа аккуратно высвободила руки и тихо присела на упавшее дерево, по-прежнему не говоря ни слова.

– Ты великолепно играла, – он решил переключить ее внимание. – Никогда в жизни не слышал ничего подобного.

– Опять ты смеяться? – на глазах ринханки выступили слезы. – Я никогда не стану ни алорой, ни даже простой рассказчицей. Ты говорить, что я хорошо играть – но это насмешка!

– Подожди, кем ты не станешь? – не понял пилот.

– Рассказчицей, – всхлипнула Тиа. – Или алорой. Это ринхи, которые петь старые песни, сочинять новые и рассказывать племени разные истории. И я должна быть такой, но не буду никогда. Потому что не способна играть. Не способна слышать музыку. Я не такая, как все.

– Не способна?! Кто тебе это сказал?

– Все племя.

Лионель застыл, пораженный.

– И поэтому на тех двух праздниках, которые вы устраивали пару недель назад, ты сидела в сторонке, пока все играли и пели?

– Да.

– Но ведь это глупо! У тебя талант, а ты его хоронишь! Тебе наплели невесть что, а ты и поверила!

– Если бы твое племя сказать тебе, что ты никогда не сможешь летать, думаю, ты бы тоже им поверить, – огрызнулась ринханка. – Раз племя сказать, значит, так тому и быть.

Лионель хотел было возразить, но вдруг вспомнил, что они с разных планет и что Тиа совсем еще ребенок. А ребенку очень легко внушить все, что угодно.

– Я все-таки пытаюсь играть, – Тиа посмотрела на свои сложенные ладони, в которых прятала что-то, – но только для себя. Чтобы никто не слышал.

– А для меня сыграешь?

– Нет.

Сказала, как отрезала. Но Кавересу вдруг ужасно захотелось услышать не пробы звука, а настоящую игру.

– Я никому ничего не расскажу, – начал упрашивать он, – даже твоим родителям, если вдруг спросят!

Тиа резко подняла глаза на пилота, и в них читалась боль, несвойственная ребенку. Потом она снова уставилась в землю и еле слышно прошептала:

– У меня нет родителей. Их унесла орна. В один день.

Повисло молчание. Лионель не знал, что сказать. Да и нужно ли что-то говорить в таких случаях?

– Прости, – наконец, выговорил он, – прости, Тиа. Я не знал.

Тиа покачала головой и слабо улыбнулась.

– Ты здесь ни при чем. Так было всегда. Ринхи и орны существуют рядом тысячи лет.

– Но неужели у вас нет никакой защиты? Неужели вы просто убегаете и прячетесь вместо того, чтобы дать отпор этой хищнице?

– Мы никогда не убивать их. Ведь если я убью орну, что будет с ее детьми?

Эта философия была настолько непохожа на привычную земную, что Каверес не нашелся с ответом.

– Ладно. Лучше расскажи мне, почему все считают тебя немузыкальной? Я бы никогда не поверил в это.

Тиа вздохнула.

– Когда родителей не стало, мне как раз исполнилось семь... по-вашему – лет. Меня начали учить играть, как всех детей Ринх. Но я погрузилась в свое горе. У меня ничего не получалось, я не хотела учиться. И племя решило, что я не способна к музыке и мне никогда не стать такой, как все они. Надо мной начали смеяться – я была для всех выродком, ведь народ Ринх самый музыкальный – даже Великие не могут так играть и петь, как мы. Целитель из жалости взял меня в ученицы, но, как видишь, я не преуспела и в этом. Чтобы избавиться от насмешек, я выучилась трубить в рог, чтобы сзывать всех на встречу восхода. Но смеяться стали еще сильнее – говорили, что только на это я и способна, и быть мне каждую ночь стражницей, пусть все остальные отдыхают. С тех пор я стала убегать в лес, чтобы побыть в одиночестве. Нашла эту поляну. А однажды мои руки сами потянулись к окане, которую подарили мне родители. И я стала тайком учиться играть на ней. Но не для того, чтобы доказать что-то соплеменникам, а просто чтобы уметь то, что умеет каждый ринх. И теперь я знаю, как можно излить свою печаль. Сочиняю мелодии и играю их. И когда я здесь, мне становится легче.

Тиа замолчала, тяжело вздохнув. Так много и так грамотно она еще никогда не говорила.

Каверес тоже молчал, пораженный рассказом девочки. Она как-то сразу повзрослела и говорила так, будто была гораздо старше своих десяти лет.

Так они и сидели рядышком, думая каждый о своем. И наконец Лионель совершенно серьезно сказал:

– Я не верю тому, что говорят твои родичи. Прошу тебя, сыграй мне. Может, не сейчас и не сегодня. Когда захочешь.

Тиа посмотрела на пилота, и в ее взгляде вдруг засветился теплый огонек благодарности. Она улыбнулась и вытянула руки перед собой.

– Смотри.

Ладошки раскрылись, будто шкатулка, и Каверес изумленно присвистнул.

– Нравится?

– Еще бы!

В руках ринханки лежала изящная глиняная фигурка в форме птичьего крыла, великолепно расписанная неведомым разноцветным орнаментом. Восемь круглых отверстий в два ряда и одно отверстие поменьше у основания крыла довершали красоту инструмента.

Тиа поднесла окану к губам, закрыла глаза, и на ее коже появился тот же орнамент, что и на фигурке.

Лионель замер.

Чистый теплый звук летел сквозь лес. Это было не птичье пение, и не лепет лесного ручья, и не вой ветра в бурную ночь. Тиа не подражала звукам природы, она вплетала в ее симфонию свою собственную песнь. И была в ней то недетская задумчивость, то озорство, то светлая печаль.

Лионель не знал, сколько прошло времени. Тиа обвела последние нотки затейливым узором и отпустила их в свободный полет. Положила окану на колени и, переведя дух, застенчиво произнесла:

– Ну вот.

Каверес, наконец, пришел в себя и потрясенно вымолвил:

– Это лучшая музыка из всего, что я когда-либо слышал. Тиа, ты должна показать это племени.

– Никогда. Даже не упрашивай, Лайне. Лучше скажи – зачем ты искал меня?

Лейтенант не сразу вспомнил, зачем бродил по лесу в поисках флоринки.

– Я хотел поговорить с тобой об этих орнах и о том, что может еще грозить вашему племени. Мы со Спарклом хотели помочь, но, выходит, сами должны остерегаться.

Тиа лишь пожала плечами.

– Кроме орны у нас нет врагов. А вам с Рэйно нечего опасаться – вы гораздо чаще и дольше смотрите в небо.

***

Два месяца спустя.

– Тилл...

Лежит на какой-то больничной койке. Глаза закрыты... Может, спит?

Подойти и взять за руку?

– Тилл, проснись.

А вокруг почему-то светло и тихо. Странно.

Открыла вдруг глаза.

– Тилл, милая!

Почему-то не говорит ни слова.

Беспокойство растет.

– Тилл, что с тобой?

Грустно улыбается. Будто немая.

И вдруг тихо, но с какой-то невероятной силы мольбой произнесла:

– Возвращайся.

Рэйнарио проснулся в холодном поту.

Сон. Это только сон.

Нет. Не все так просто.

Весь день Спарклу не давал покоя полный боли и страха голос жены. Вконец измучавшись, он решил рассказать о кошмаре Лионелю. Тот внимательно выслушал товарища и задумался.

– Знаешь, мне кажется, что с ней что-то случилось, – подытожил Спаркл, – ну не бывают такими простые сны. Это было больше похоже на какое-то видение.

– Возможно. Но сделать мы все равно ничего не можем, командир. Не изводите себя.

– Легко сказать.

– Эх, если бы наш шаттл был цел... – Каверес вспомнил, как они с капитаном бродили вокруг сгоревшего кораблика и пытались найти хоть одну уцелевшую деталь.

– Если бы да кабы... – мрачно проворчал Рэйнарио. – Если бы завтра прилетела та группа ученых, если бы шаттл не взорвался, если бы пиратов не было... Не начинай заново.

Лейтенант хотел что-то ответить, но его прервал громкий топот кого-то из Гвенна-Ри.

– Кажется, Быстроногая, – определил Каверес, – и кажется, что-то случилось.

Вьянта ворвалась в тихий лесной мирок подобно черному урагану.

«Скорее! Они вернулись, они идут на посадку! Все Гвенна-Ри слышат их!»

Глава 6

Прощальный вечер был в самом разгаре. Импровизированные столы ломились от разнообразной еды, приготовленной умелыми и заботливыми руками ринхов. Кавересу и Спарклу в подготовке праздника участвовать категорически запретили, хоть они и хотели помочь, как всегда.

На следующее утро научно-исследовательское судно «Надежда» должно было стартовать с Флорины и взять прямой курс на Землю. Когда ученые и экипаж корабля увидели бегущих к месту посадки двух людей вместе с несколькими аборигенами, они так и застыли с открытыми ртами. Но вскоре земляне уже обнимались, засыпая друг друга вопросами под тихий смех Гвенна-Ри.

Тиа, казалось, больше всех радовалась за своих друзей. Пока готовился праздник, она носилась ракетой туда-сюда, бегая по разным поручениям, и весело верещала, то и дело подскакивая к пилотам.

И только Каверес подмечал, что этой преувеличенной веселостью ринханка пытается скрыть свою печаль от скорого расставания с ним. Конечно, она привязалась и к «Рэйно», но настоящим ее другом и покровителем стал Лионель. А после разговора и концерта на лесной поляне Каверес стал для нее почти старшим братом.

Праздничная поляна пестрила разноцветной кожей – у всех ринхов были индивидуальные и неповторимые связи между пигментацией тела и эмоциями. В центре, как всегда на их праздниках, горел большой костер, огороженный большими камнями.

Начинало темнеть.

Хозяева и гости сидели и стояли большим кругом, оставляя центр пустым. Впрочем, пустым он не был – там, рядом с костром, танцевали ринхи под замысловатый аккомпанемент соплеменников. И каждый старался показать свое мастерство.

– Наша лодочка не такая быстрая, как ваши военные звездолеты, но зато надежная. Лететь чуть дольше, около двух суток.

Ученые, экипаж «Надежды» и Спаркл с Кавересом сидели на почетных местах в окружении вождей обоих народов и нескольких представителей Совета Гвенна-Ри.

– Ничего, – улыбнулись оба пилота команде ученых, – мы больше ждали. Главное, что вы все-таки прилетели.

– Странный все-таки этот пират... был, – задумчиво протянул старпом судна – человек с полицейским прошлым. – Ведь ни одно гражданское судно от его рук не пострадало! Я помню, видел его досье в архиве, когда еще работал в Галаполиции. После того, что прочитал, врагу бы не пожелал встретиться с этим извергом. Вы молодцы, что не растерялись. Кстати, звали его Айлет Ларт. А еще он получил негласную кличку «Ястреб». Уж больно похож.

– Все лавры старшему лейтенанту, – усмехнулся Спаркл, – если бы не его блестящая идея насчет шаттла...

– Угу, если бы нас еще не подбили, совсем хорошо было бы, – угрюмо проворчал Лионель.

– Не прибедняйся! Без шаттла еще раньше бы расстреляли в мелкие обломки. По большому счету, нам крупно повезло – та ракета была все-таки не RM-35.

Разговор с людьми ощущался глотком воды в пустыне. Хоть их и было двое, хоть и окружали их разумные говорящие существа, все равно Каверес и Спаркл ощущали себя новыми робинзонами. Но теперь все позади. Завтра эти два месяца плена закончатся.

Тем временем разговор перешел на другую тему. Настал черед Гвенна-Ри рассказывать истории и утолять любопытство ученых мужей.

«Мы живем бок о бок с народом Ринх уже много тысяч лет, – начал Тайви-Гвин. – Когда-то наши и их предки строили большие поселения, делали чудесные открытия, которые помогали сделать жизнь удобнее и лучше. Но однажды предки остановились. Они вовремя поняли, что прогресс хорош, когда он во благо не только нашим народам, но и планете. Поэтому Флорина сейчас прекраснее, чем когда бы то ни было. А от великих предков нам достался ум, а ринхам умелые руки. У нас с ними своеобразный симбиоз – мы даем им необходимые знания, а они применяют их на деле».

– Ну я бы не сказал, что ваше племя обделено умом, – удивился Спаркл, обращаясь одновременно к обоим вождям. Но пожилой ринханец, возражая, поднял ладонь кверху.

– Великий не совсем точно сказал. Их ум направлен на сложное и великое. Поэтому они так хорошо и быстро выучить и знать ваш язык. Поэтому мы и звать их Великие. – Тайви-Гвин на это снисходительно фыркнул, точь-в-точь как земная лошадь. – Но они не уметь ничего из того, что уметь мы. Мы есть разные. Понимаешь?

Пилот кивнул.

Ученые продолжили беседу с флоринцами, а Рэйнарио, услышав свою любимую ринханскую мелодию, весь обратился в слух, наблюдая за происходящим в центре круга.

Праздник продолжался.

Лионель искал глазами Тиа и нашел ее тихонько сидящей позади сородичей. Она так и не поборола свой страх.

«Неужели она навсегда останется изгоем?» – с грустью подумал Каверес. И Тиа, будто услышав его мысли, резко подняла голову и долгим взглядом посмотрела на него. Внезапно она вскочила и убежала в темноту.

– Ты чего заскучал? – весело спросил друга Спаркл, на минуту отвлекаясь от музыки и завораживающих танцев.

Летчик не успел ответить.

Раздался всеобщий взрыв смеха. Пилоты обернулись, и Лионель ахнул – посреди круга, рядом с каменной оградой костра, стояла Тиа с оканой в руках. Ринхи кругом покатывались от хохота, а Тиа будто стала еще меньше ростом и бросала затравленные взгляды в разные стороны.

Спаркл, которому Каверес ничего не рассказывал, с удивлением посмотрел на напрягшегося разозленного лейтенанта.

– Что происходит?..

Лионель, потеряв терпение, вскочил было с места, чтобы защитить свою «сестренку» от насмешек, но та вдруг поднесла окану к губам, и из инструмента вылетела сильная чистая нота, прозвучавшая словно приказ. И ринхи послушались. Будто по сигналу, они изумленно замолкли.

Тиа раскрасилась в орнамент оканы так ярко, что он засветился на ее коже. Закрыла глаза.

И заиграла.

В новой мелодии не было и капли сходства с той, которую девочка играла Лионелю в лесу. Сейчас в ней была сила, мощь и одновременно что-то отчаянно щемящее, пронзительное.

И в какой-то момент лейтенанта осенило – она прощается.

Музыка не летела вдаль, она оставалась здесь, рядом с костром, и кружила по поляне, чуть не обретая видимые черты. Оглушенный этим мощным порывом чувств Лионель не сразу понял, что на поляне воцарилась тишина.

Флоринка перевела дух. Узор на ее коже погас.

И снова вокруг раздались крики, теперь уже восторженные, среди которых все отчетливее слышалось только одно слово:

– Алора! Тиалора!.. Тиалора!..

«Они признали ее алорой! – ахнула Вьянта. – Это высшее звание среди музыкантов племени!»

Тиа, казалось, нисколько не обрадовалась признанию. Она, еще раз взглянув на Лионеля, опустила голову, развернулась и вышла из круга, растворившись в ночи.

– Что это сейчас было? – пораженный Спаркл никак не мог придти в себя от восхищения.

Каверес ответил не сразу.

– Она показала всем, что стоит быть более чуткими, – негромко сказал он.

***

Изрядно потрепанная, но выстиранная, аккуратно зашитая и даже почти выглаженная форма – у ринхов нашлось все, чтобы привести себя в порядок. Разве что побриться удастся только на «Надежде». Но это, конечно, был сущий пустяк.

Провожать пилотов пришли чуть ли не все ринхи и большая часть Гвенна-Ри. Великие проявили неподдельный интерес к устройству звездолета, а «хамелеоны» только ахали и присматривались к внешнему виду корабля, чтобы использовать какие-то идеи в своих талантливых руках.

И только маленькой девочки с косичками нигде не было видно.

Лионель без конца оглядывался, но тщетно. И вдруг его руку кто-то схватил, подобравшись сзади. Пилот мгновенно развернулся, чтобы дать отпор неизвестному противнику, но тут же просиял:

– Тиа! Я думал, что уже не увижу тебя до отлета!

Но та заговорщицки поднесла палец к губам и озорно подмигнула пилоту.

– Ш-ш-ш! Пойдем, я покажу тебе кое-что!

И она утянула своего «брата» за руку к небольшому ручью неподалеку от поселка.

– Смотри.

Ладошки снова как шкатулка.

А внутри – миниатюрный шаттл улыбается полуптичьей-полузвериной мордочкой. Отверстия на крыльях и соплах. Глиняный. Теплый.

– Нравится?

– Еще бы... – восхищенно выдохнул Каверес. – Он прекрасен. Тиа, да ты мастер на все руки! Но как ты смогла?

– Народ Ринх с рождения учится это делать, а форму мне показали Великие, – с улыбкой произнесла флоринка. – Возьми, это тебе. На память. Окана.

Взял в руки так осторожно, будто окана была живым существом.

– Спасибо. Спасибо тебе, ты настоящий друг.

– Это тебе спасибо, Лайне.

– За что?

– Ты мне помог. Очень помог.

И замолчала. Но Каверес и так все понял.

– Жаль, что она будет молчать. Я ведь не музыкант и вряд ли научусь играть на ней.

Тиа тихонько хихикнула.

– Поверь, с ней гораздо проще управляться, чем с вашими летающими кораблями.

Помолчала.

– Знаешь, я очень рада за вас. За тебя, за Рэйно и за всех тех людей, которые прилетели за вами. Скоро вы будете дома. Твои родители, наверное, ужасно грустят и ждут тебя.

Каверес помрачнел.

– Ага. Конечно. Ждут, как же.

Дежавю. Разговор в лесу повторяется. Только все наоборот.

– Мой отец умер, когда мне было шестнадцать. А мать... считай, что ее нет.

Тиа захлопнула ладошками рот.

– Прости, прости меня, Лайне!

– Да ничего страшного. Она жива – и ладно.

Мать, наверное, уже выхлопотала себе солидное пособие, подумал Каверес. Наверняка спокойно живет себе, нисколько не горюя о погибшем сыне. А погибшими их считают точно – ведь «Фаэтон» превратился в космический мусор. Хотя... Может, и сейчас крутится на орбите. Было бы неплохо его подцепить – вдруг там еще что-то починить можно?..

Внезапно Тиа вздрогнула и отпрянула от Лионеля.

– В чем дело, сестренка?

– У тебя... на одежде... – ринханка приблизилась и протянула руку к форме друга. – Знак орны! – и она задрожала от страха.

Два крылышка, заключенные в горизонтальный овал.

Отличительный знак ВВВС.

– Да ты что! – воскликнул почти возмущенно Каверес. – Это же земная форма, и орна тут ни при чем. По ней сразу видно, что я летчик, понимаешь?

– Прости, Лайне, – девочка тревожно заглянула в глаза пилоту, – но пожалуйста, сними его. Это очень плохой знак. Наденешь, когда прилетишь домой. Ну пожалуйста. Он беду накличет. Орна может услышать. Пожалуйста, сними!

И Тиа, ухватившись за ткань, попыталась содрать нашивку. Но Лионель отстранил ее и строго посмотрел на девочку.

– Это тебе не украшение, чтобы снимать и надевать. Ничего плохого не случится, – произнес он серьезно. – Пойдем, а то опоздаем. «Надежда» стартует через полчаса, – и он снова улыбнулся.

Флоринка грустно опустила голову и двинулась вслед за другом к импровизированной стартовой площадке.

***

Когда они бегом вернулись к звездолету, все были уже в сборе и наперебой желали людям счастливого пути.

Но оказалось, что не все жители Флорины попрощались с пилотами.

Откуда-то издалека раздался тот самый тоскливый протяжный крик, который ни с чем нельзя было спутать. Ринхи испуганно сбились в кучу, но Тайви-Гвин что-то проговорил своим звучным голосом, и они немного расслабились.

«Если рядом с ринхами находится хотя бы один Гвенна-Ри, орна не посмеет напасть. Она слишком хорошо знает, как мы защищаемся», – объяснила людям Фьярна.

Но Тиа вцепилась в руку Кавереса и с ужасом что-то шептала.

Лионель присел перед ней на корточки и ободряюще улыбнулся.

– Трусишка, – ласково укорил он девочку, – она же далеко, очень далеко. Нам ничто не угрожает.

Взять бы ее с собой... Лионель вдруг остро почувствовал, как ему не хватает вот такой маленькой любящей сестренки. Но на Земле малышка зачахнет. Возможно, даже умрет.

– Нет, нет, ты не понять, – Тиа опять заговорила кое-как и закрыла ладошками не дававшую ей покоя нашивку, — плохой знак, очень плохой! Пожалуйста, не улетай сегодня, надо завтра!

– Ну что за суеверия, Тиа! Все будет хорошо. Мы обязательно долетим до дома. Обещаю, – последние слова Каверес произнес очень твердо, не оставляя места сомнениям и страхам в детской душе.

Тиа зашмыгала носом. Ее бирюзовые глазенки жалобно смотрели на Лионеля, и тот почувствовал, что еще немного, и сдастся.

– Каверес, на корабль! – крикнул Спаркл и этим спас подчиненного. Лионель будто очнулся.

– Не грусти. Не хочу обнадеживать, но вдруг когда-нибудь еще увидимся?

Нет, это вряд ли. Теперь сокращенный маршрут к станции через Дельфу после стычки с пиратами закроют, а обычный путь к Флорине займет по меньшей мере неделю. Учитывая, что отпуск короткий... Нет, это почти нереально.

Тиа прижалась к пилоту, обняв его за шею ручонками и зажмурившись. Лионель потрепал ее забавные каштановые косички и поцеловал в макушку.

– Прощай, Тиа. Береги себя. Уверен – ты станешь лучшей алорой за всю историю народа Ринх.

– Прощай, – еле слышно прошептала девочка.

Шлюз корабля уже закрывался, когда за спиной Лионеля раздался умоляющий детский голосок:

– Лайне! Пожалуйста, будь осторожен! Пожалуйста!

– От винта! – пошутил Спаркл, вспомнив команду из славного далекого прошлого авиации.

«Надежда» взмыла в небо и понеслась навстречу черному необъятному космосу, оставляя далеко внизу луга, леса и гостеприимных жителей зеленой планеты.

Уже на выходе из атмосферы Лионель вдруг почувствовал мягкий голос Фьярны.

«Тиа будет очень скучать. И я. И все мы. Возвращайтесь, если сможете».

Перед внутренним взором лейтенанта возник образ длинноухой пушистой «лошадки» с янтарно-медовыми глазами. Она снова тряхнула своей челкой с медным отливом и тепло улыбнулась на прощание, показав белое пятнышко на лбу.

– Конечно, Звездочка, – тихо сказал Каверес, обращаясь больше к самому себе, нежели к гвеннарийке, – конечно. Я обязательно вернусь.

***

В кают-компании царило приподнятое настроение. До Земли оставалось лететь десять часов.

И только Спаркл не разделял общего веселья. Его по-прежнему терзало флоринское видение, и мысленно он давно был на Земле.

Каверес хотел было подбодрить командира, но внезапно что-то почувствовал. Будто орна опять закричала.

Одернул себя. Хватит глупости сочинять.

Дверь распахнулась и в кают-компанию ворвался старпом.

– Капитан, скорее! Пиратское нападение!

***

– Я не понимаю, что могло привлечь пиратов! Мы не торговое судно, на борту разве что бумаги с результатами исследований. Какой им резон захватывать нас?

– Возможно, вы не в курсе, но многие пираты до сих пор торгуют рабами, – серьезно ответил Рэйнарио.

Ученый ахнул. Такая перспектива, конечно, никого не обрадовала.

Сосредоточенный голос штурмана придал этой перспективе еще больше мрачности:

– Стыковка через семь минут.

Их преследовал межгалактический крейсер, как две капли воды похожий на один из тех, что атаковали «Фаэтон», с той лишь разницей, что теперь не было стрельбы. Корабль шел на сближение с тихоходной «Надеждой», которая тщетно пыталась уйти от погони.

Семь минут прошло. И сопротивляться пиратскому абордажу было бессмысленно.

– Стыковка завершена.

– Поздравляю всех, – зло бросил капитан, – у нас гости.

***

Светло-русые волосы волнами почти до плеч. Военная выправка.

А седины-то прибавилось. И лютой злобы в глазах тоже.

Ястреб.

Пилоты посмотрели друг на друга. В глазах читался один и тот же вопрос – «Как?!»

– Что, не ожидали? Думали своим дешевым приемом избавиться от меня, а тут вдруг такая встреча, да? Не храбритесь, я читаю души людей по глазам, как раскрытую книгу.

– Ты трус, – спокойно сказал Каверес. – Напал на мирных людей и считаешь это подвигом?

Седые брови изумленно взметнулись вверх.

– Я? Напал? Что вы несете, старлей? У меня и в мыслях нет грабить или убивать кого-либо из этих невинных.

Люди переглянулись. В глазах у многих мелькнуло замешательство пополам с надеждой. Пират выдержал паузу и, указав на Спаркла и Лионеля, четко и сурово произнес, обращаясь к экипажу корабля:

– Мне нужны только эти двое. Я забираю их с собой, а вы можете лететь на все четыре стороны.

Несколько секунд вязкой тишины.

– Эй, ты!

Старший помощник выступил из круга и в упор посмотрел на Ларта:

– Я не дам тебе этого сделать.

Тот внимательно изучил взглядом отчаянного и обманчиво спокойно промолвил:

– Знаете, я не люблю, когда мне перечат. Тем более – бывшие служаки. Вы ведь из армейских, верно?

«Соври, соври!» – мысленно взмолился Лионель.

– А какое это имеет отношение к разговору? – дерзко спросил старпом.

– Прямое! – рявкнул пират и молниеносно снял с плеча бластер. Направил его на помощника. – Отвечай!

Тот и глазом не моргнул. Пожал плечами.

– Служил в Галаполиции, год назад уволился в запас, а что такого?

Ответом был выстрел в упор.

Люди в панике закричали, пытаясь выбежать из помещения, но пиратская команда безжалостно согнала всех в центр, заблокировав двери.

Лионель сделал было резкое движение, но шагнуть вперед ему не дал полковник, который схватил Кавереса за одежду и потянул на себя.

– Не дергайся, – сквозь зубы прошипел Спаркл, не сводя глаз с Ястреба. Тот не спеша подошел к мертвому старпому, у которого в груди зияла черная обугленная дыра, и вынул у него из кобуры оружие. – Успеешь еще погеройствовать.

А сам вышел навстречу главарю.

– Я пойду с тобой. Отпусти людей.

– Условия мне ставишь?! Не заставляй меня изменить своим принципам, – дуло бластера взметнулось вверх и угрожающе нацелилось на одного из ученых.

– Спаркл, не вздумай! Одного я тебя туда не пущу! – Каверес пробился, наконец, сквозь толпу.

Спрятать товарища не получилось.

Рэйнарио обреченно обернулся к экипажу.

– Капитан, улетайте. Мы пойдем с ним – это единственный выход.

Тот лишь отрицательно покачал головой.

– Ни за что. Это ловушка.

– Как будто у вас есть выбор! – зло усмехнулся Айлет.

– Я не имею права вам приказывать, но... – полковник обвел взглядом всех людей, которые, по большому счету, спасли им с Кавересом жизнь, – но прошу, улетайте без нас. Он никого из вас не тронет, ему нужны только мы. Пожалуйста.

Обернулся и посмотрел на живучего гада, который забрал так много жизней и искалечил столько судеб.

Лионель рядом. С такой же ненавистью на пирата смотрит.

– Ну что ж, веди.

– Руки поднял! Держишь меня за дурака?

– Помнится, при нашей первой встрече мы обращались друг к другу на «вы», – не смог не съязвить Рэйнарио.

– Не умничай. Те, – ответ прозвучал в том же тоне.

Вот и шлюз.

Каверес пересчитал бандитов. Вроде все до одного покинули «Надежду».

Какой шикарный крейсер. Судя по всему, новейшая модель.

Ястреб подвел их к иллюминатору.

– Я всегда держу слово.

Небольшой кораблик постепенно уменьшался, удаляясь от крейсера, и вскоре исчез из виду.

– А ну, за мной! И без глупостей.

А в голове звенит тоненький детский голосок:

«Орна всегда слышит! Очень плохой знак! Сними его, ну пожалуйста!»

Глава 7

– Ну что, пташки, кончен бал? А что же перышки не почистили? Не выдали вам на Флорине новую форму?

– Да, действительно жаль. Но мне старые перья дороже, знаешь ли, – ответил Спаркл в том же саркастическом тоне. Одновременно прикинул размеры помещения, куда затолкали их с лейтенантом. Не дворец, конечно, но и не конура. Обычно в таких разный контрабандный груз возят. В том числе и рабов.

Удивительно, но их не заперли, не связали, даже наручники не надели. Пятеро вооруженных амбалов просто загнали их в угол и встали рядом, держа на прицеле.

Каверес шепчет за плечом:

– Командир, а если попробовать захватить у кого-нибудь из них оружие?

– Мы с тобой не киношные супергерои, чтобы вдвоем противостоять целой своре пиратского сброда. Ты же видел, сколько их тут!

– Но что тогда делать?

– Прежде всего не дать победить себя психологически. Потянем время, вдруг что-нибудь переменится.

Спаркл прищурился. Пора узнать, почему вторая встреча с пиратом стала возможной.

– Может, расскажешь, как тебе все-таки удалось выжить? Поделись опытом, что тебе стоит.

Ястребиные глаза смотрят в упор. И от его взгляда становится не по себе.

– А я думал сначала, что вы умнее. Вам не приходило в голову, что если трансляция разговора идет с флагмана, то это не всегда означает, что ваш собеседник обязательно находится на этом самом флагмане?

У Лионеля расширились глаза от такого нехитрого открытия, а Рэйнарио со злостью хлопнул рукой по стене.

«Это же надо! Но почему приборы не зафиксировали?! Ах да, они же их планомерно расстреляли, одну систему за другой».

– Где ты достал себе такое оборудование? Голограмму нельзя было отличить от живого человека!

Злорадная улыбка.

– Наконец-то! Наконец-то я вывел вас обоих из равновесия. Ну признайтесь – вам адски стыдно!

Каверес вспыхнул от негодования. И ведь ничего не скажешь!

– А насчет оборудования всё просто. У меня есть очень крупные связи на Шалаше. Да-да, на том самом Шалаше, который всем вам как кость в горле.

Однако Рэйнарио не собирался сдаваться так скоро.

– Пожалуй, мне и вправду стыдно. За то, что не придушил тебя еще на «Надежде»!

Презрительное фырканье в ответ.

– Как дешево и пафосно. Ну ладно, к делу. Я мог бы вас просто взять и пристрелить...

– По-моему, мы это уже проходили, – бесцеремонно перебил пирата Спаркл.

Тот и бровью не повел.

– ...Но вы погубили два моих лучших крейсера вместе с командой. Поэтому я сейчас уйду и нажму одну интересную кнопочку. И вас, наконец, не станет. Ваше последнее слово?

– Подожди с последним словом. Будь добр, подойди, я тебя кое о чем хочу спросить на ухо.

В глазах Ястреба прочиталось изумление наглости пленников. А и ладно. Все одно – этих идиотов держат на мушке пять бластеров.

Не спеша приблизился.

– Ну?

Спаркл указал взглядом на «охрану»:

– А вот этих своих подельников ты что, вместе с нами собрался угробить?

Посмотрел на летчика, как на умалишенного. Но ответил таким же шепотом, чтобы никто из своры не слышал:

– Они мои слуги и подчиняются беспрекословно. Если надо, пойдут на смерть. Но сейчас это в мои планы не входит.

– Вопросов больше нет, – развел руками Спаркл.

– Неужели тебе не страшно? Ну хоть чуть-чуть?

– Страшно всегда и всем. Но кто-то умеет контролировать свой страх, а кто-то нет.

Ларт взглянул на пилотов с неприкрытой злобой и резко вышел из помещения.

Дуэль на стойкость духа пират все-таки проиграл.

***

Прошла минута, другая. Осмелевшие без Ларта амбалы начали переговариваться друг с другом и время от времени отпускать плоские шуточки в адрес пленников.

Это затишье не предвещало ничего хорошего.

Рэйнарио слегка повернулся к товарищу и еле слышно прошептал:

– У них должен быть звездолет и не один. Не хочешь заняться угоном?

– А кто говорил про свору пиратов? – удивился Каверес.

– Считай, что это было сказано в минуту слабости.

А почему бы и нет? Здесь пока только пятеро бандитов, с ними они справятся. Главное, отобрать оружие.

Ангары должны быть недалеко отсюда.

И вдруг в стене напротив что-то громко и неприятно запищало. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее.

Спаркл понял – сейчас или никогда.

Резко вырвал из рук ближайшего бандита бластер, огрел его прикладом по голове и выстрелил в другого, стоявшего около Лионеля. Лейтенант мгновенно подхватил инициативу и пятерых бандитов после короткой борьбы и перестрелки не стало.

– Где-то должна быть схема корабля! Бежим!

Успели выстрелить в электронный замок двери и выскочить наружу. Позади что-то страшно грохнуло и зашипело. Но гадать, что же за лютую смерть приготовил им Ларт, было некогда. Проверили заряды отобранных у пиратов бластеров и побежали по коридору в поисках схемы.

За поворотом их, конечно, уже ждали. Отчаянно отстреливаясь, друзья оказались на развилке. Куда бежать – направо или налево?!

– Каверес, прикрой! Кажется, это она!

Пригнувшись, Спаркл перебежал коридор и завернул в неглубокую нишу, где светился заветный прямоугольник.

Все ясно. До ангаров всего два поворота.

Лионель уже рядом, с двумя свежими бластерами на плече.

– Молодчина! Тут совсем близко, вперед!

Обстановка напоминала давнишнее приключение – перестрелку в подземелье Фарии. Но там было легче, потому что Рэйнарио знал – друзья где-то рядом. Они обязательно найдут его и помогут. И они нашли. Как оказалось, очень вовремя.

Здесь никто не придет к ним на помощь.

Поворот. Еще несколько трупов. Заряд вражеского бластера слегка задевает предплечье и пришкваривает сожженный кусок ткани вместе с кожей прямо к плоти. В глазах на мгновение темнеет от боли. Где-то слева предупреждающе кричит Лионель и приходится кувырком уходить из-под огня.

Какого?!.. Они с Кавересом летчики, а не спецназовцы!

До второго поворота пара-тройка метров.

Как хочется, чтобы заряд бластера не заканчивался. Как хочется, чтобы все это оказалось всего лишь съемками очередного блокбастера. Но невыносимая боль в руке безжалостно лишает всякой надежды. Хорошо хоть кровотечения нет.

Второй поворот пройден.

Еще немного. Вот и ангары.

– Стреляй в замок! Я прикрою!

Провода вспыхнули и заискрили. В дверном проеме показались небольшие, но добротные шаттлы – мощные, приспособленные для дальних полетов. Не то что их «спасательная шлюпка», земля Флорины ей пухом.

Теперь все. Успеть бы только открыть шлюз и выйти в открытый космос. А там сгенерируем червоточину и сиганем в нее, пронеслось в голове у Спаркла. И только нас и видели. Жаль, конечно, что изверг на свободе останется...

Двери захлопнулись перед носом, будто подразнив пилотов.

– Я сам внес много модификаций в этот корабль. В том числе и на случай угона.

Невозмутимый голос. Уверенный.

И новая, свежая свора. Со свежезаряженными бластерами.

«Обложили, как волков», – мелькнула мысль.

– Лионель, идеи есть? – еле слышно.

Лейтенант не ответил.

Что ж они не стреляют-то? Он бы уже двадцать раз мог нас убить, раздраженно подумал Спаркл. Уж лучше бы сразу...

– Мне наше положение напоминает киношные шаблоны, – произнес он с усмешкой.

Ларт не двигался с места и вглядывался в пилотов так, будто хотел понять, что у них в душах.

От него еще никто не уходил. Тем более дважды. Как им это удалось?

Они хитрее? Изворотливее? Сильнее, наконец?

А может, у этих парней просто невероятная воля к жизни? Может, им есть ради кого жить?

– Шаблоны всегда можно порвать.

Летчики переглянулись.

– Всем опустить оружие! И вот что... Я поговорю с этими индивидами, а вы убирайтесь отсюда. Каждый на свое рабочее место. Живо.

И вроде спокойно и даже равнодушно произнес, но бандитов как ветром сдуло.

– Если вы не против, давайте побеседуем немного. Думаю, у нас у всех есть, что сказать друг другу.

***

Пощечина.

Длинные ногти резко обжигают кожу и оставляют алые полоски.

– Кому ты продавал информацию? Отвечай!

Черты лица обманчиво мягкие. Как странно... Наверное, она очень симпатична, когда улыбается. Но способна ли на это такая фурия?

Снова пощечина. И снова обожгло кожу, и снова алые полоски, но уже на другой щеке.

– Ты будешь говорить или нет?!

Сквозь шум в ушах грохочет, открываясь, дверь, сквозь белесую пелену перед глазами мелькает второй силуэт.

– Ну что, все молчит? – рокочет густой бас.

– Да ведь двадцать минут всего прошло! Я только разминаюсь!

– Вижу, как ты разминаешься. Может, и сговоришься с ним, а? Ты у нас мастерица.

– Несговорчив наш пилотик. Но ничего, я ему крылышки-то пообломаю. Позовите-ка сюда двух моих орлов!

Грузные шаги все дальше.

– Смотри не переусердствуй. Если откинется, начальство тебя по головке не погладит.

Недовольно хмыкает, но не возражает.

Снова грохочет дверь. Густого баса больше не слышно.

Вдруг подбородок резко задирается кверху, жесткие пальцы сдавливают горло. Фурия обдает своим дыханием и понижает голос почти до шепота.

– Может, хватит дурить? Ты учти, у меня и не такие заговаривали. Мой тебе совет – если не хочешь инвалидом остаться, лучше начать сотрудничать.

Пелена перед глазами ненадолго исчезает. Распухший язык с трудом ворочается, губы – кровавое месиво, сбоку на челюсти огромный кровоподтек. Результат вчерашнего допроса.

– Нет.

Резко отстраняется, оставляя на горле синяки и царапины от длинных ногтей.

Стучат каблучки. Подходит к своему рабочему столу и раздается неприятный жужжащий звонок. Видно, кнопку вызова нажала.

Снова дверь грохочет. Два темных силуэта, как два больших шкафа.

Опять. Но сейчас, наверное, будет хуже, чем вчера. Эта дамочка по жесткости методов допроса однозначно переплюнет всех предыдущих дознавателей.

Стучат каблучки. Неторопливо.

Голос внезапно мягкий, глубокий, почти ласковый.

– Итак, начнем сначала?

Непроизвольно напрягся, ожидая удара. Но шкафы стоят неподвижно где-то сзади, только дыхание слышно.

– Так как же так получилось, майор авиации Айлет Ларт, что вы до государственной измены докатились, м?

Пустые вопросы, пустая трата времени с их стороны. Что можно ответить, какие сведения предоставить, если невиновен? Но ничего. Когда свои вызволят его отсюда, он первым делом пойдет и по-мужски поговорит с тем выродком. Однокашником по летной академии. Тот, небось, надеется, что его, Ларта, упекут пожизненно в какую-нибудь далекую неизвестную тюрягу, и высокое начальство в штабе, наконец, переведет его служить из захолустья на Землю. А может, и в Грандаполис. Дурак дураком. Ради тепленького местечка и утоления многолетней зависти оклеветать человека так, что дело дошло до обвинений в измене целой планете... Ничего, ничего. Все будет хорошо, остались еще люди, которые не поверили в эту чушь. Скоро освободят, недолго ждать осталось.

Вот только... Грана. Каково ей сейчас? И дочки по отцу, должно быть, соскучились...

Ничего, ничего. Когда все закончится, надо будет слетать на какой-нибудь курорт. И здоровье поправить, и нервы, и девчушки на другой планете побывают.

Мягкий вкрадчивый голос обрывает цепочку мыслей.

– Не хотите отвечать? Ну что ж... – притворный вздох сожаления, – ваше право.

Белесая пелена не дает толком ничего разглядеть, но судя по звуку, фурия отходит назад.

Стучат каблучки. Неторопливо.

Один шаг. Второй. Третий.

Страшный удар неожиданно обрушивается справа. И еще один слева. Легкие на несколько секунд забывают, как надо дышать, белесая пелена превращается в ярко-багровую.

– Ну?

Не дождется.

Следующий удар приходится в солнечное сплетение. Сердце на несколько секунд забывает, как надо биться.

– Ну?!

Унизительно, когда пытает женщина. Решили, значит, еще и психологически сломать.

Все равно не дождется. Стоит один раз уступить – и эти негодяи будут шантажировать и использовать его семью всю оставшуюся жизнь. А то и убьют, как ненужный балласт.

Рычит сквозь зубы, словно разъяренная пума. А голос – сталь.

– Ну-ка врежьте этому молчуну в полную силу.

В полную силу?!

Звякает что-то, словно связка ключей.

И будто с учетверенной силой кулаки вгрызаются в тело. Нет, и не кулаки это, а шипы металлические. Грубые жесткие ботинки бьют по лицу, по спине, по голове. Бьют в живот, в грудь.

Кашель грозит задушить, в крови, идущей горлом, есть шанс захлебнуться, а ярко-багровая пелена исчезает, сменяясь тьмой.

– Врешь, не пройдет у тебя этот номер. Эй, Зак, возьми у двери ведро с водой!

Ледяное и жидкое грубо плещет в лицо и приводит в чувство, оживляя боль.

Фурия снова рядом, снова говорит мягко и глубоко.

– То, что сейчас было – это примитив. Понимаешь меня?

Веки медленно опускаются и поднимаются.

– Вот и прекрасно. Ну что, будем говорить?

Голова еле заметно поворачивается. Вправо, потом влево.

– Я слышала, что полет – это искусство. Верно?

Голова с трудом опускается и поднимается, подтверждая.

Перед глазами тот черно-белый кит из океанариума. Из детства. Грациозно скользит в воде вдоль прозрачной границы бассейна. Нет, не скользит – летит. С него началась мечта о небе.

Кит тоже был пленником. Но он хотя бы был в своей стихии.

– Так вот, чтобы ты знал. Пытать – это тоже искусство. И примитивных побоев я не люблю, хоть и приходится их применять. Если ты помнишь, в начале нашего разговора я тебя предупредила – хочешь сохранить здоровье, так отвечай на вопросы. Ты же не хочешь, чтобы я показала тебе, что такое настоящие пытки?

Страшно. Очень страшно. В какой-то момент просыпается червячок сомнения.

Вдруг яркая, как звезда, мысль.

Грана. Дети.

И червячок исчезает. Если он сдастся, то действительно станет предателем. Предателем своей семьи.

– Нет... – хрипит едва слышно.

Фурия пристально смотрит, в ее глазах такой же металл, каким его только что избивали. Внезапно выпрямляется и отходит в сторону. Размышляет.

Стучат каблучки. Быстро, нетерпеливо. Неприятно жужжит звонок.

Грохочет, открываясь, дверь.

– Добрый вечер, док, – снова мягко и вкрадчиво.

Этот силуэт другой. От него ощутимо веет состраданием.

– Смотря для кого, – уверенный и спокойный голос.

– А вы шутник. Ну ладно, к делу. Видите этого субъекта? Подлатайте-ка мне его за неделю, чтобы как новенький был.

– За неделю?! Да ему не меньше месяца восстанавливаться надо!

Стучит каблучками. Подходит ближе и шипит:

– У вас ровно неделя, или сами в такого же превратитесь.

***

Светает. Стены просторной отдельной палаты превращаются из почти черных в светло-персиковые, а с двери на пол осторожно стекает первый робкий луч солнца.

Шестая ночь без допросов и пыток. Только лечение, уход и искренние улыбки. Настоящие. Но свободы нет.

Времени, чтобы поразмыслить, было достаточно. Чтобы сообразить, что лучше для него, что лучше для жены и дочек, а что лучше для них четверых. Но как ни крути, варианты один другого хуже. Если по-прежнему отказываться – убьют. Да может, это бы и лучше было, кабы не Грана. О ней и позаботиться некому, а эти изуверы могут убрать их троих, как свидетелей. Если согласиться и дать показания против себя – оставят пока жить, а вот Грану еще быстрее смерть настигнет. Прикончат вместе с детьми, как пить дать, и наверняка чужими руками. Сбежать? Лучше даже не пробовать – убьют сразу всех, не раздумывая. И получаса не пройдет.

Что-то принесет седьмой день?

Врач с тяжелым вздохом кладет руку ему на плечо – крепись, мол, – и говорит, точно сплевывает:

– Пришла.

Дверь легко распахивается, и в палату входит фурия.

– Док, оставьте нас.

Тот зло смотрит в спину, поворачивается и хлопает дверью.

Фурия стучит каблучками и говорит мягко. Почти ласково.

– Ну что, как ты тут, молчун? Кормят тебя хорошо, надеюсь? А я тебе отличные новости принесла.

Чуть поседевшая за эти недели бровь взлетает вверх. Иронично-вопросительно.

Деланная улыбочка.

– Кнута больше не будет. Ни побоев, ни вопросов, ничего такого.

Несколько мгновений надежда мечется внутри, как сумасшедшая. Неужели его... Но виду подавать нельзя.

– Завтра тебя отсюда выпустят. Утром за тобой придет мой человек и проводит ко мне в кабинет. Придешь, сядешь, и мы спокойно поговорим о наших делах. Идет?

Остается лишь пожать плечами. Разве у него есть выбор?

***

Непохоже на дверь кабинета. Металлическая, толстая. Грохочет, открываясь.

– А, молчун! Ну заходи.

Опять говорит мягко и почти ласково. Будь начеку, Айлет.

Фурия сидит за рабочим столом в неизвестной военной форме и деланно улыбается.

– Что стоишь у порога, как неродной? Проходи, садись.

Шаг от двери, другой. Узенький коридорчик. Третий шаг выводит в просторное, светлое помещение.

Боковое зрение, как всегда, не подводит. Но крик звучит раньше, чем он успевает повернуть голову.

– Айли!

– Грана!

Большие испуганные серые глаза через долю секунды оказываются рядом. Те самые, которые четыре года назад свели его с ума.

Дрожит-то как. Словно певчая птица в руках, а не человек.

– Ну-ну, все хорошо, тш-ш, тш-ш.

Темно-русые волнистые прядки послушно лежат на плечах.

Снизу еще две пары больших глазенок. Зеленых. Всегда умиляло, что близняшки в деда пошли...

– Папа!

Фурия кривится в улыбке.

– Как трогательно. Видите, дорогая, мы хорошо заботимся о вашем муже. А вы не верили.

Грана оборачивается. Голос – лед.

– Я и сейчас не верю ни единому вашему слову.

– Очень жаль. А теперь, будьте добры, вернитесь на место.

Она повторяет это дважды.

Ничего, перебьется и потерпит.

Повторяет в третий раз. В голосе угроза.

– Ладно, не зли ее, – тихо и ободряюще, – присядь. Кажется, в деле наметился перелом.

Фурия демонстративно потягивается, словно выспавшаяся кошка.

– Я вам сочувствую, милочка. В который раз радуюсь, что не имею привычки выходить замуж.

– Что?! Грана, что они тебе наговорили?

– Много чего, но я не поверила. Ведь я тебя знаю лучше, чем они.

Такая родная улыбка.

– Может, доказательств оказалось недостаточно? – фурия выкладывает на стол какие-то бумаги, мелкие вещи. – Вот эти убедят вас в обратном, дорогая? Мы ведь рассказали вам далеко не все.

Грана смеется фурии прямо в лицо. Звонко.

– Вы всерьез думаете, что я не знаю, как сфабриковывают улики? Любая фотография, любая видеозапись – ваши умельцы настоящие мастера по воплощению в жизнь того, чего не было.

– То есть вы тоже отказываетесь сотрудничать с нами?

Где-то глубоко – укол нехорошего предчувствия. Неделю назад это слово – «сотрудничать» – прозвучало в таком же тоне.

– Наотрез.

– Что ж. Боюсь, тогда мне придется несколько изменить стиль нашей беседы.

Фурия нажимает кнопку звонка. Ту самую.

За спиной грохочет дверь.

Топот сзади оглушает. В мгновение ока двое приковывают его наручниками к стулу, а еще четверо окружают Грану. Все в форме и все с оружием. Неужели они думают, что она попытается сбежать? С детьми?!

Неторопливо стучат каблучки. Туда-сюда.

– Так что там насчет показаний, Ларт? Может, скостишь себе срок? Заодно хорошее место у нас получишь – авиации-то тебе теперь не видать. И всего-то – подписать вот эту бумажку.

Червячок опять начинает грызть. А вдруг они все-таки оставят ее и детей в покое? Может, дать это идиотское согласие?!

Будто почувствовала, что муж колеблется.

– Даже не думай, Айлет! Это же западня, я знаю! Они даже правительству не подчиняются!

– Молчать!! – злобно рявкает фурия, и две трехлетние девочки начинают хныкать от страха.

– Не смей кричать на нее!

Мгновенно оборачивается. На лице неподдельное изумление.

– Так-так. А у тебя, молчун, оказывается, есть голос! Прекрасно.

Отходит назад. Шаг. Другой. Третий.

– Ну? Если подпишешь, оставим твою женушку в покое.

– Думаешь, я тебе поверю?

Странный прищур. И что-то чересчур хищное блестит в ее взоре. И поди догадайся, что она задум...

Короткий жест.

Здоровенный детина грубо хватает одну из близняшек и выволакивает ее в центр кабинета.

И приставляет... К ее виску... Бластер?!

– Нет!!!

Дыхание перехватывает, сердце захлебывается, истошный крик Граны сводит с ума. Кажется, они кричат вместе.

Фурия невозмутимо разводит руками – мол, ты сам этого добился, – и кивает палачу.

Крови нет. Тесси падает на пол, как подкошенная, и ее тельце еще несколько раз судорожно вздрагивает. Потом она затихает. Навсегда.

– Так с чьей разведкой ты спутался? А может, с пиратами?

Машет бумагой перед носом.

Хочется вырваться, вскочить, повалить фурию на пол, выцарапать ей глаза, выбить зубы, вырвать волосы, поочередно сломать руки и ноги. А стул намертво приварен к полу... Рвись, не рвись – бесполезно. И только губы еле слышно бормочут, как заклинание – нет, нет, нет...

Короткий жест.

Плачущую Ронни после короткой борьбы вырывают из рук Граны. Та вопит раненым зверем, рвется с нечеловеческой силой из рук мучителей.

– Ну?

– Сволочь! Человек ты или нет?! Отпусти ее!

Смешок в ответ.

– Я же говорила, что не люблю примитива.

Детский визг резко обрывается. Ронни затихает рядом с сестрой. Навсегда.

– Не волнуйся так. Это всего лишь электрошок. Смерть мгновенная, без мучений. Плюс эстетичность – чистенько и аккуратно.

Изнутри поднимается волна какого-то безумия.

Короткий жест.

Грана не сопротивляется. Грана не кричит. Грана не плачет.

– Ну? Неужели жену не жалко?

Безумие растет.

– Слушай, тварь. Дай мне подумать. Хоть минуту.

Грана обретает голос.

– Айли, не смей!

Фурия торжествует.

– Полминуты.

Серые любимые глаза смотрят в упор, умоляют, требуют. И голос – теплый, родной, но такой искалеченный...

– Не дай им себя сломать, слышишь? Не признавайся в том, чего не совершал. Я люблю теб...

Внезапно короткий кивок фурии.

Щелкает затвор бластера.

От неожиданности все внутри холодеет:

– Грана, нет!!!

Оседает на пол. Шея неестественно вывернута и серые глаза неподвижно глядят на двух мертвых малышек.

Нет. Не может быть. Это кошмарный сон.

– А что ты думал, я свидетеля в живых оставлю? – удивляется фурия. – Нет, мой дорогой, твоя новая работа требует жертв.

– Тварь... – только это и приходит в полубезумное сознание.

– Ну-ну, полегче. Полминуты прошло, что скажешь?

– Я тебе еще ничего не обещал. Не говорил. Не подписывал.

– Так подпиши, – пожимает плечами.

К безумию и почти физической боли присоединяется ярость. Неуправляемая. Военная форма намертво впечатывается куда-то глубоко в подсознание.

– Нет. Никогда. Никогда!!

Поджимает губы.

– Ладно. Посиди-ка полчасика в приятной компании, а я скоро вернусь. Эй, развяжите его!..

– ...И тогда я словно озверел. Сбесился. В кабинете остался только один охранник. Я выждал подходящий момент, набросился на него, свернул шею, забрал ключи и оружие, перестрелял всех, кого встретил на пути, и таким образом сбежал. Недалеко от выхода наткнулся на ту тварь и устроил ей небольшой мастер-класс по искусству пыток. Хоть немного, но сбил с нее спесь – под конец она молила о смерти! Я не узнавал себя – в голове появился холодный расчет и обжигающее желание крови. Хотелось очистить Вселенную от этих нелюдей в форме...

Айлет резко вдохнул, будто задыхаясь, и замолчал, не в силах рассказывать дальше.

В кают-компании крейсера «Гром» воцарилась гробовая тишина. Пораженные пилоты молча ждали окончания леденящей кровь истории.

– Я пробрался на космодром нашей базы и угнал довольно хороший фрегат. Помню, его охраняли какие-то юнцы. А внутри было несколько выпускников летной академии. Наверное, той самой, в которой и я учился.

Рэйнарио медленно поднял голову.

– Это был самый нелепый способ охраны, который я видел. Расправиться с ними было легче легкого.

Глаза в глаза. В одном взгляде больная ухмылка, в другом нарастающий гнев.

– Ты... убил их?

– До единого. Перестрелял, как куропаток.

Тишина. И только чувствовалось, как растет напряжение. Спаркл жалел, что у него нет в руках бластера, Лионель пытался не думать о том, что чувствовали перед смертью эти неопытные, еще толком не видевшие жизни выпускники.

– И-и... что дальше было? – лейтенант попробовал разрядить обстановку.

– Что, что... Угнал, ушел от погони, потом обзавелся связями на Шалаше, постепенно набрал себе команду и стал полноправным владельцем трех замечательных крейсеров. Два из которых погибли по вашей вине.

– Сделанного не воротишь, – заметил Спаркл, с трудом державший себя в руках.

– И вот уже много лет на меня никто не смеет напасть, зато сам я выслеживаю и убиваю кого хочу. И как хочу.

Каверес едва заметно предостерегающе покачал головой, видя, что его капитан вот-вот сорвется.

– Ты говоришь так, будто гордишься этим, – промолвил Рэйнарио. – Неужели тебе действительно в удовольствие убивать? В том числе и неопытных желторотиков?!

– Я однажды вам уже сказал, что беспощадность за беспощадность – это нечто вроде моего девиза.

– Тогда ты просто чудовище.

Спарклу вспомнилась шестидневная война на Гвиневре. Десятки таких желторотиков, погибающих в горящих истребителях.

Ларт помолчал.

– Скажи, полковник, у тебя есть семья? – спросил он вдруг.

– Какое тебе дело?

– Значит, есть. А вот теперь представь, что твою жену только что застрелили у тебя на глазах. И попытайся хоть немного понять меня – полностью все равно не получится.

«Тилл...»

Перед глазами мелькнуло видение.

– Ну хорошо, – примирительно сказал Спаркл, – оставим это. Что было, то прошло, и не мне вас судить, капитан. Скажу одно – уродов везде хватает, но нельзя же приравнивать к ним всех остальных людей.

Ястреб ничего не ответил. Он размышлял.

– Ладно, – наконец, шумно выдохнул он, – идемте со мной.

Они прошли в капитанскую рубку. Айлет отослал своих молодчиков, проверил приборы и пристально взглянул на пилотов:

– Что ж. Ваша взяла. У меня только одна просьба – им я не сдамся, поэтому инсценирую побег при посадке. И вы пристрелите меня. Согласны?

Лионель и Рэйнарио переглянулись.

– Что за бред? – наконец, вымолвил ошарашенный Спаркл. – Капитан, вы в своем уме? Зачем все это?

– Это не бред. Я больше не потерплю издевательств над собой.

– Спаркл, для него поимка, суд и приговор – унижение, – шепнул догадавшийся лейтенант, – он думает, что мы сдадим его властям и хочет умереть свободным.

– Вы слишком долго общались с преступниками, Ларт, – сурово произнес полковник. – Никогда ни мой друг, ни я не додумались бы до такой низости. Верхом неблагодарности было бы отплатить смертью за подаренную жизнь.

Айлет, ничего не ответив и до конца все-таки не веря летчикам, выдержал паузу.

Рэйнарио тоже молчал. Казалось, ему пришла в голову какая-то идея, и он тщательно обдумывал ее.

– Есть одна планета, на которой вы смогли бы отдохнуть, капитан, – наконец, решился он. – Там гостеприимный народ, а главное – там никто и не подумает вас искать.

Ястреб скептически приподнял уголок рта.

– И что же это за место?

– Флорина.

Лионель сдавленно охнул.

– Как?.. Командир, там же Тиа! И остальные...

– Не волнуйся, – вполголоса заверил Спаркл, – я уверен, что, если Ларт будет плохо себя вести, Гвенна-Ри позаботятся о его изоляции.

Пират прищурился, раздумывая.

– Что ж, возможно, в этом есть здравый смысл.

Нажал кнопку на ручном коммуникаторе.

– Через две минуты общий сбор на нижней палубе.

Свора была на месте через полторы.

Айлет обвел собравшихся взглядом.

– Я расформировываю команду. Берите шаттлы и летите куда хотите. На «Громе» не должно остаться ни одного из вас. Увижу кого – смерть будет мучительной, ясно?

Бандиты спешно засобирались, словно бегущие с корабля крысы. Кто-то решил лететь на Шалаш, у кого для этого кишка была тонка – те прокладывали курс до других неблагонадежных в криминальном отношении планет.

Шаттлы один за другим покидали корабль. Когда улетел последний, Ларт повел пилотов в сторону от основного ангара. Открыл небольшую перегородку и глазам летчиков предстали еще два шаттла. Самое последнее слово в космической авиации. Мечта любого пилота.

– Знакомьтесь, это два близнеца, – с гордостью произнес Айлет, – «Гейзер» и «Водопад». Один мой, другой ваш. Один полетит на Землю, другой к Дельфе.

Наткнулся на два непонимающих взгляда.

– Что рты разинули? Быстро садитесь и сматывайтесь отсюда, пока я не передумал.

– А крейсер на кого оставишь?

– Ни на кого. Отлетался мой орел. На Земле меня, как вы понимаете, ждут с распростертыми объятиями, а на Флорине нет стартовых площадок, чтобы посадить такую большую птицу.

– Сделаешь из своего корабля «Летучего голландца»?

– Нет! – вдруг яростно прошипел пират. – Я вложил в него всю душу и не хочу, чтобы он достался гадам в форме!

Лионель вздохнул.

– Вы так и не поняли...

– Оставь человека в покое, – сказал Рэйнарио, положив руку на плечо друга, – он уже не изменит раз и навсегда сложившегося мнения. Так ведь, Ларт?

Тот лишь сдержанно кивнул.

***

– Удачи. Надеюсь, больше никогда не встретимся.

– Ну ничего себе напутствие! – шутливо возмутился Каверес. – Типун вам на язык!

Рэйнарио пожал сильную руку пирата.

– Удачи, капитан.

И тихонько добавил:

– Спасибо.

***

Ларт долго вглядывался в сияющую звездами черноту за иллюминатором. «Водопад» давно скрылся из виду, а пират все стоял и смотрел им вслед.

Все, пора.

Он не спеша обошел весь корабль, изредка проводя рукой по стенам. Прошел по всем коридорам и заглянул в машинное отделение. Прикоснулся ко многим важным деталям, будто гладил сердце «Грома».

– Никому тебя не отдам...

«Гейзер» вылетел из ангара и, сразу набрав приличную скорость, понесся прочь. Вскоре Ларт взглянул на хронометр и притормозил, развернувшись носом к кораблю, который был уже далеко. Он ждал.

Будто злой волшебник махнул палочкой. И распустился жуткий цветок из разлетающихся во все стороны обломков.

«Грома» больше не было.

«Какая жизнь – такая смерть»*, – вдруг вспомнилось.

К серебряным прядям на голове прибавилась еще одна.

* Строка из стихотворения У. Б. Йейтса. О летчике. :-)

Глава 8

– Смотри, вон она!

– Наконец-то! Дом, милый дом...

Шаттл «Водопад» стремительно приближался к Земле. Огоньки станций и спутников пролетали мимо. И вот уже родная планета совсем близко, видна во всей своей красе.

– Каверес, запрашивай посадку.

– Есть, капитан! – радостно отозвался Лионель, включая необходимые приборы.

– Земля, Земля, я «Свеча»! Как слышите?

Приветливый, но сосредоточенный голос диспетчера. И будто немного удивленный:

– Добро пожаловать на Землю. Пожалуйста, повторите ваш позывной.

Пилоты весело подмигнули друг другу.

– Я «Свеча»! Прошу посадку!

По ту сторону тишина несколько мгновений.

– Не понял вас, повторите! – голос странный, срывающийся.

– Земля, я «Свеча»! В чем дело?

– «Свеча», кто говорит?! Экипаж, представьтесь!

– Говорит полковник Спаркл, – Рэйнарио невольно улыбнулся, – со мной старший лейтенант Каверес. Наш бортовой семь-два-семь, шаттл «Водопад». Разрешите посадку.

Голос диспетчера на мгновение будто захлебнулся в чуде, которому нельзя было поверить сразу.

– «Свеча», ваш порт на базе «Нобайти» номер пять! – кажется, совладал с собой. – Добро пожаловать домой!

«Водопад» благополучно прошел сквозь атмосферу и, сделав изящный заход, аккуратно приземлился в указанном месте.

К шаттлу со всех сторон бежали люди.

– Смотри, да тут, наверное, вся база собралась!

– Конечно, они же нас уже дважды похоронили, – откликнулся Каверес, отстегивая ремни безопасности.

– Почему дважды?

– А «Надежду» забыл? Ведь ученые наверняка рассказали про пиратский абордаж.

– Мда, и внешность главаря они, конечно же, описали Галаполиции в деталях, – Спаркл вдруг понял, что им с Лионелем придется солгать своим, чтобы сохранить жизнь чужому. – Нет. Я не хочу причинить ему зло. Это было бы подлостью.

Старший лейтенант, возившийся с новой усовершенствованной навигацией, выпрямился и серьезно сказал:

– Значит, надо найти компромисс, командир.

Приборы отключены. Шлюз открыт. Можно выходить из шаттла навстречу бежавшим людям, но в это с трудом верилось. Уставшие, измученные летчики с наслаждением сощурились, взглянув на родное Солнце и голубое небо.

Земля. Земля под ногами!

Отовсюду летели крики радости, дружеским объятиям не было конца.

Знакомая фигура почти бегом летит навстречу. Отец. Будто на несколько лет постарел за это время.

– Экипаж корабля «Фаэтон» в составе двух человек прибыл. Задание, – Спаркл виновато опустил голову и исподлобья взглянул на генерала, – не выполнено. Груз уничтожен в результате перестрелки с...

Договорить ему Виолле не дал.

Вдруг очутился в крепких отцовских объятиях. Следом генерал обнял и Лионеля.

– Плевать на задание, плевать на груз. Главное, что вы оба живы, понимаешь?!

– Ну... Должен же я отчитаться о результате полета, – улыбнулся Спаркл, неохотно отстраняясь. Не место здесь все-таки. Они не афишировали родственные отношения, и во избежание лишних разговоров и поводов для завистников Рэйнарио получил «в наследство» девичью фамилию матери. Поэтому все радостные встречи и настоящие объятия потом, дома. Здесь и сейчас они генерал и полковник. Начальник и подчиненный.

И все-таки даже здесь, на взлетной площадке базы, по душе разливалось невероятное тепло. «Нобайти» тоже была своего рода домом. И для Спаркла, и особенно для Кавереса, семью которого по большому счету составляла только команда легендарной «Кассандры» – Спаркл, Тилл и суровая Хайма Балоир.

Внезапно что-то непонятное внутри больно кольнуло Спаркла. В мозгу пронеслось страшное и яркое воспоминание.

Рэйнарио резко высвободился из рук генерала.

– А где Тилл?

Лицо отца помрачнело.

– Она в госпитале. Увезли на «скорой» прямо из парка... Что-то с сердцем.

Каверес не поверил своим ушам. Сон его командира на Флорине оказался пророческим!

Виолле хотел было сказать что-то еще, но было поздно. Спаркл опрометью бросился к проходной, чтобы поймать такси.

– Разрешите идти! – запоздало козырнул Лионель и побежал вслед за другом, услышав генеральское «идите!» уже где-то за спиной. Виолле даже не подумал о нарушении Устава и дисциплины – на сегодня она отменялась.

***

Хайма Балоир наблюдала за происходящим из-за угла здания. Она снова не решилась подойти к сыну.

Где-то внутри в который раз за последние тридцать шесть лет всё разладилось и разбилось на много мелких осколков. И каждый ранил и терзал по-своему.

Виолле. Первый и самый большой осколок.

Что ей стоило тогда перебороть себя и вернуться к любимой и любящей несмотря ни на что семье? А ведь хотелось. Только уж очень стыдно было. И страшно. Сейчас же Хайма понимала – вернись она сразу или почти сразу, Виолле простил бы ее и никогда в будущем не попрекнул той ошибкой молодости. Наверное, стоило семь раз подумать, прежде чем трусливо сбегать от... чего? От ответственности? Она до сих пор не могла ответить на этот вопрос. И получалось, что простое увлечение другим мужчиной завело ее так далеко, что искалечило и разбило жизнь на до и после.

Рэйнарио. Второй осколок. Самый острый.

«Я – трусиха». Хайма давно призналась себе в этом. Она не смогла найти в себе сил и смелости общаться с подрастающим сыном. И все эти годы она со стороны, будто в тени, наблюдала за восходом яркой звезды по имени Рэйнарио Спаркл, которая не превратилась в избалованного генеральского сыночка, а пошла по единственно верной орбите – встала на защиту планеты, подражая отцу. Да – действительно трусиха, раз даже попросила бывшего мужа не знакомить их со Спарклом. Но почему же тогда у нее хватило мужества стать военврачом, которой не было равных при исполнении профессионального долга и которая за свою жизнь повидала много такого, от чего даже у самого храброго человека кровь стынет в жилах? Это был еще один неразрешимый вопрос для Хаймы.

Третий осколок. Четвертый. Пятый.

Воспоминания.

Несколько дней бок о бок со Спарклом на «Кассандре», когда пришлось напрягать всю силу воли, чтобы казаться сердитой, вечно бурчащей и недовольной. Когда внутри все кричало при виде капитана корабля в медотсеке. Когда она изо всех сил пыталась не проговориться, а он так и не узнал, чьи руки обрабатывали его рану.

Свадьба Рэйнарио и Тилл, когда так захотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы не остаться в стороне. Когда она вызвала Дарки в кафе и торопливо отдала ей футляр с браслетом, который надевала на собственную свадьбу, и трусливо – снова трусливо! – убежала прочь, надеясь, что Тилл ни о чем не догадается.

И два совсем свежих, острейших осколка – прервавшаяся связь с «Фаэтоном» и внезапное известие о выжившем Рэйнарио, который погиб во второй раз. Добровольно. Ради горстки людей.

Пусть она плохая мать. Но все же мать.

Виолле, проводив Спаркла и Кавереса взглядом, вздохнул и направился к зданию, за которым она так малодушно пряталась. Тихо охнув, Хайма сорвалась с места и, не замеченная бывшим мужем, побежала прочь.

***

Машина резво подлетела к дому. Хайма устало расплатилась и вылезла из такси.

Вошла в квартиру.

– Ярф? Это я, ты дома?

– Ага, привет! – крикнул из кухни муж. – Сейчас иду, только переверну оладьи!

Все-таки странный он для зоолога, подумала Хайма. Обычно ученый – это человек немного не от мира сего, ну или по крайней мере просто рассеянный. Про Ярфа этого нельзя было сказать никак – он был одинаково первоклассным и мужем, и хироптерологом*.

Встретил, заботливо поинтересовался, почему у нее такой разбитый вид.

– Все в порядке, – хмуро ответила военврач, – просто тяжелый день выдался.

Девочкой она закрывалась в своей комнате и делала все, что угодно, не опасаясь, что кто-то ее увидит.

Теперь такого уголка у нее не было.

Остается душ.

Хайма решительно включила холодную воду, чтобы согнать с себя это дурацкое ощущение беспомощности перед неумолимой жизнью и взбодриться, но впервые ничего не вышло. Она разрыдалась прямо под струями воды.

***

Спаркл влетел в больницу сверхзвуковым истребителем, чуть не выбив автоматические двери – слишком медленно они раскрывались. Позади бежал еле поспевающий за командиром Каверес.

Не переводя дыхания, выпалил, подскочив к информационной стойке:

– Сестра, где Тилл?!

– Он спрашивает, в какой палате находится Матилльда Дарки, – пояснил Лионель, – Спаркл, вдохни и выдохни. Пожалуйста.

Испепелил лейтенанта взглядом.

– Мм… Дарки... А, вот. Третий этаж, реанимация. Состояние критич…

Дальше летчик слушать не стал и опрометью бросился к лестнице.

– Куда?! Вход в реанимационное отделение запрещен!

Каверес успокоил медсестру и побежал следом.

Рэйнарио рывком распахнул дверь палаты и замер на пороге. Вот же она. Такая хрупкая, беззащитная... Столько реанимационных приборов окружает ее кровать, что за ними ее саму почти не видно.

Сзади неслышно подошел врач и накинул белоснежный халат на пилота.

– Она угасает на глазах. Вы очень вовремя, полковник – возможно, только вам удастся совершить чудо, на которое мы все уже давно перестали надеяться.

– Что с ней?

– Ее привезли четыре дня назад – резко остановилось сердце. В реанимобиле ее откачали, но она так и не пришла в сознание. Сейчас состояние крайне тяжелое – она в коме**.

Кома. Будто плетью хлестнули по лицу.

– Причина? – сам не узнал свой голос.

– Мы считаем, что виноваты продолжительный стресс и депрессия – ваша супруга так и не смогла до конца смириться с известием о вашей гибели. Ей становится все хуже, и она может... уйти в любой момент.

Выходит, что он опоздал всего на четыре дня...

Присел на кровать. Взял за руку. Как в том сне.

– Тилл... Тилл, я здесь. Вернись, – тихо-тихо, чтобы никто не слышал, кроме нее.

Держать за руку. Не отпускать.

Почти перестал слышать что-либо, пытаясь проникнуть в полумертвое сознание Тилл и вытащить, вернуть ее.

Внезапный пронзительный писк будто вырвал Спаркла из вязкой глубины омута.

На черных мониторах бежали светящиеся зеленые линии. Прямые.

Вбежала медсестра. Захлопотала вокруг больной, но врач знаком остановил ее. Встал. Аккуратно отсоединил все провода и трубки от Тилл.

Рэйнарио непонимающе посмотрел на него.

Она же сейчас проснется.

Обязательно.

Непременно.

Сжал холодную ладонь крепко-крепко.

И тихо, но с какой-то невероятной силы мольбой произнес:

– Возвращайся.

Мониторы отключенных реанимационных приборов погасли. Умерли.

Возвращайся.

Врач сочувствующе положил руку на плечо.

Возвращайся.

Медсестра рядом, кажется, заплакала.

Возвращайся.

– Идемте, – врач мягко, но настойчиво разлучил его руку с рукой Тилл, – идемте, полковник. Вы сделали все, что могли. Крепитесь.

Где-то рядом знакомый голос. Тихий, потрясенный. Горестный. А, это Каверес.

Упрямо нащупал холодные тонкие пальцы.

Возвращайся.

– Пойдемте, здесь вам нельзя больше оставаться.

Возвращайся. Возвращайся. Возвращайся.

И вдруг где-то внутри словно капля чистой воды упала и рассыпалась сверкающими брызгами – «Слушай!».

Настороженно замер, словно дикая птица, прислушиваясь и ожидая чего-то.

Пальцы шевельнулись. Теплые.

Сжала его руку на мгновение.

Вдох. Судорожный. Но самостоятельный.

– Тилл!!

Веки затрепетали, открываясь.

Очнулась. Открыла глаза. Странно как-то. Так светло... И тихо.

И Спаркл, улыбаясь, сидит рядом.

*Хироптерология – раздел зоологии, изучающий рукокрылых (летучих мышей, крыланов и др.).

** Автор не медик, поэтому в данном случае кома на фоне сердечного приступа – просто литературный пассаж.

Эпилог

– Мы хотели начать активное изучение Флорины уже в этом году, но помешала потеря документов. И я считаю необходимым поддержать идею о сворачивании программы. Старший лейтенант Каверес прав – нельзя вмешиваться в жизнь этой планеты, и самым лучшим решением будет просто забыть о ней как о предмете изучения.

– Браво! Отлично сказано, профессор, – и Спаркл поддержал пожилого исследователя аплодисментами.

Небольшая конференция научно-исследовательского центра Земли по вопросам изучения недавно открытых планет была в самом разгаре, когда прозвучало неожиданное предложение Лионеля – оставить Флорину и ее жителей в покое.

Ученые заспорили. Но, когда вопрос вынесли на голосование, решение все-таки было принято – программа сворачивалась.

Во время взаимных поздравлений один из пассажиров «Надежды» подошел к Лионелю и поманил его за собой. Когда они отошли в сторонку, ученый вытащил что-то из кармана, завернутое в бумагу.

– Мне показалось, что эта вещь ценна для вас, лейтенант. Она осталась тогда на «Надежде», и теперь я возвращаю ее вам.

Каверес в недоумении поблагодарил и развернул бумагу.

Миниатюрный шаттл улыбается полуптичьей-полузвериной мордочкой. Отверстия на крыльях и соплах. Глиняный. Теплый.

Лежит в ладонях, как в шкатулке.

***

На одно из полушарий Флорины пришла теплая и разноцветная осень. Фьярна лежала в высокой рыжей траве, уютно сжавшись в комочек и почти сливаясь с лугом. Остальные были довольно далеко, но это не смущало флоринку – благодаря телепатическим способностям Гвенна-Ри племя всегда было рядом с ней.

– Как ты думаешь, они долетели до своего дома? – другой комочек, совсем маленький, свернулся калачиком, прижимаясь к боку «лошади». – Я боюсь за Лайне...

«Не волнуйся, девочка. Рэйно и Лайне не дадут себя в обиду».

– Как жаль, что ты не можешь услышать другие звезды...

«У всякой способности есть предел, Тиалора».

Маленькая ринханка немного помолчала. Тишина убаюкивала. Впервые Тиа не побоялась выйти на открытую местность в сопровождении только одной Великой. Все отмечали, что она стала намного смелее и увереннее за последнее время. И только Фьярна, ну и, может быть, мудрый Тайви-Гвин понимали, что все это – заслуга Лайне.

– А я бы так хотела посмотреть на эти сверкающие бусинки вблизи...

***

Небольшой черно-белый шаттл уверенно шел через верхние слои атмосферы. Миновал область плазмообразования. И тот, кто был за штурвалом, залюбовался с высоты цветущей планетой.

Посадка прошла успешно – навигационные приборы нашли подходящее место для корабля.

Двигатели замолкли. И тишина в первый момент оглушила. Затем стал различим негромкий шелест ветра в высокой порыжевшей траве. Вокруг цвели поздние цветы, неярко светила Дельфа, посылая тепло на свою планету.

Айлет лег в траву и прижался всем телом к благословенной мирной земле, дрожа от давно забытого чувства. Как же оно называется?.. Надо же, забыл.

Недалеко, на холме, стоял народ Гвенна-Ри во главе с вождем. На спинах у многих сидели ринхи, которые вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть гордый в своей красоте «Гейзер».

Тайки встревоженно слушал тишину.

– Как ты считаешь, вождь, он опасен для нас?

– Вряд ли, – ответил Тайви-Гвин. – Я слышу его. Слышу так хорошо, что думаю, мы более опасны для него, чем он для нас. Пусть немного придет в себя, а там посмотрим, как его принять.

Целитель, сидевший у него на спине, неодобрительно хмыкнул:

– Прости за дерзость, вождь, но я бы не был с ним слишком строг. Ты сам говорил, что слышишь у него в душе страшную рану.

– Посмотрим, – невозмутимо повторил Великий.

Тайви-Гвин спокойно развернулся и увел племя на Западный луг.

Порыв ветра растрепал седые волнистые пряди. Маленькое лазорево-перламутровое существо, похожее на кузнечика, выпрыгнуло из травы и любопытно заглянуло в серые ястребиные глаза.

Вспомнил. Это чувство называется...

Покой.