По совести

Глава 1

Датчик не мигал – слепил. Крайняя степень опасности.

Я выругался. Планета оказалась с сюрпризом. Конечно, я и не надеялся, что меня отправят на курорт, но чтобы вот так – чуть ли не на верную гибель! Честное слово, я не настолько отличился в Даренге, чтобы мне так мстить. Если разобраться, так это даренгийцев следует наказывать. Не нужно было им со мной, старым космарём, спорить, что они настолько независимые, что их невозможно сплотить. Я сплотил. Дал обратную тягу на холостых оборотах и всё. Треть Даренги в одной дюзе.

Я почесал колючий затылок и вздохнул.

- Неприятные воспоминания? – глубокий женский голос прозвучал настолько участливо, что я чуть не подскочил на месте.

- Берта, когда вернёмся на базу, напомни, чтобы я сбавил твой эмоциональный уровень. Обычной гнусавой стрекотушечкой ты мне нравишься больше.

- И не подумаю, пилот Рикс. Вы не станете прислушиваться к голосу разума, если он опустится до уровня синтезатора двухвековой давности.

- Это ты, что ли, голос разума? – протянул я презрительно.

Чересчур презрительно. Так, что Берта со своей эмоционалкой в сто один процент (интересно, насколько я был невменяем, когда занимался настройками?) замолчала минуты на три, а потом выдала тоном учительницы времён освоения космоса:

- Я – искусственный интеллект скаута пятого класса, неотъемлемая часть космического аппарата, которая предназначена для соблюдения норм и правил безопасности летательного устройства, поддержания технических характери…

- Ничего себе!

Настройки в сто один процент в этот самый миг оказались благом. Берта мигом замолчала, затаилась в тревожном ожидании.

- Пилот Рикс?

- Датчик. Как это понимать?

Берта отозвалась не сразу. Даже искусственному интеллекту понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить увиденное. Датчик молчал. По гладкой студенистой поверхности стелились три зелёных линии. Полный покой и безопасность. Прямо за обшивкой скаута начинался не курорт – рай.

Резким движением руки я вымахнул на всю рубку альфакарту и чуть отступил, наблюдая, как прозрачная стена принялась быстро зарастать значками и цифрами.

- Ну?

- Я перепроверила данные, полученные во время спуска, и сравнила их с информацией карты. Планета практически является аналогом Зеты-восемь, хотя, если добавить пару-тройку океанов, то вполне может сойти за Синт, которую почти подогнали под данные Земли. Единственным существенным отличием является незначительное превышение содержания озона.

- Так, – я обкусил ноготь, сплюнул огрызок под ноги и ещё раз взглянул на карту. – Замечательно. Ходи, дыши, отдыхай, наслаждайся. Непонятно только, с чего это датчик сначала выдал опасность?

- Сбой при перестройке на новые данные?

- Допустим. Тогда ещё два момента.

- Да, пилот Рикс.

- Если всё так хорошо, то зачем было посылать сюда меня? Сигнал о бедствии так и не подтвердился, данных о вынужденных посадках и крушениях не поступало. Выпускники-лётники перевелись, что ли? Проверять некому?

- Могу предположить, что…

Договорить Берте не удалось. Зелёные полоски датчика резко перешли в неоновые отростки. Точно такие же – ядовитого цвета – моментально проросли и на альфе, исковеркали часть показателей и пропали.

- Это как?

- Пилот Рикс?

- Что это было?

- Пока не поняла, но успела заметить, что качественное изменение касалось только показателей жизнедеятельности.

- Планета обитаема?

- Не могу сказать точно, пилот Рикс.

- Берта? Ты шутишь?

Я нервно хохотнул. Голос искусственного интеллекта с интонациями отличницы, провалившей экзамен, мне не нравился. Как и странное поведение датчика. Да что там! Если уж начистоту, то сейчас мне не нравилось решительно всё, а такое вот паршивое настроение было верным признаком того, что ничего хорошего впереди и не будет.

Проверено.

- Не могу знать, пилот Рикс, – видимо, почувствовав моё настроение, Берта решила быстренько загладить свой провал. – Анализ показал слишком большое расхождение основных показателей, из чего можно заключить относительное наличие жизни на поверхности небесного тела.

- Говоря проще…

- Планета условно обитаема.

- Не говори ерунды.

- Планета условно обитаема, – упрямо повторила Берта, и я был готов поклясться, что за бесстрастием профессионального докладчика пряталась настоящая – почти что женская – обида.

Я пробежался по альфе, вручную перенастраивая систему подсчёта.

- Жизнь или есть, или нет. Оно не может быть в подвешенном состоянии, – на всякий случай я усилил защиту скаута, и удовлетворённо вздохнул, когда увидел подтверждение команды на карте.

- Я не могла допустить ошибки, – возразила Берта, – показатели наличия среды обитания условны. Что касается более привычной формулировки этого понятия, то, уверена, вы с этим разберётесь. Ведь вас сюда за этим и отправили, пилот Рикс.

- Отключу, – пригрозил я.

- Как лучшего специалиста по нестандартным ситуациям, – поспешно добавила Берта.

- Можешь не подлизываться. Не проймёт, – проворчал я, подгоняя спецовку под возможные внештатные ситуации.

- И не подумаю, – с уже явной, ничем не прикрытой обидой ответила Берта и замолчала.

В очередной раз поклявшись себе понизить, а то и вовсе отключить эмоционалку искусственного интеллекта, я проверил всё необходимое и, бросив взгляд на альфу, направился к выходу.

Перед тем, как всунуть нос из привычного, давно уже ставшим родным домом, скаута, я скомандовал «Боевой-девять» и коснулся тумблера. С лёгким шипением тонкая оболочка челнока ушла вверх, стирая границы моего знакомого мирка и чужого ещё не изученного мира.

По моей команде дверь люка вернулась на место. Я остался один на один с чужой планетой. Но прежде, чем это произошло, до моего слуха донеслось приглушённое «Береги себя, Дэйв». Как всегда, Берта первой шла на примирение.

Впрочем, через секунду мне было не до Берты. Я находился в самом центре каменной, высушенной всеми ветрами, пустыни, где, куда ни кинь взгляд, не было ничего, что напоминало хотя бы подобие жизни. Валуны и булыжники не в счёт. Три спутника, тускло отсвечивающие мутноватыми боками на краю неба, – тоже. Опустившись на корточки, я осторожно провёл ладонью по грязно-серому песку, сгрёб его и сцедил обратно. На закованной в биотек ладони отпечатался состав почвы. Ничего интересного.

- Ладно, посмотрим, что там будет дальше, – проговорил я.

Мог бы, в принципе, этого и не делать. С того самого момента, как я оказался за пределами скаута, Берта, что называется, не сводила с меня глаз, считывая и записывая всю поступающую от меня и через меня информацию. Но сказал. По привычке главного, который должен держать в курсе свою команду, пускай даже она в настоящий момент состоит из одного-единственного члена, который даже человеком не является.

- Ладно…

Шагать по пересыпанному каменной крошкой песку оказалось довольно легко, так что я без труда отдалился на два километра и оказался как раз в том квадрате, откуда, судя по всему, и поступил сигнал о помощи. За это время я просканировал всё, что только можно и ещё раз убедился – планета может порадовать разве что любителей наблюдать за микроорганизмами, специалистов по минералогии, вулканологов и любителей уединённой, не отравленной нейросплетнями, жизни.

Пару минут я даже подышал настоящим, не пропущенным через щит-маску, воздухом, проверяя его на себе. Ничего интересного. Вдохнув уже очищенный фильтрат, я легонько чиркнул ладонью по ближайшему сплющенному валуну, отправляя информацию на борт, огляделся и резко присел.

Присел, слился с камнем, затаился. Если бы можно было ввинтить тело в почву на манер бесхребетных жителей Ароны, то, честное слово, сделал бы и это, потому как подскакивать на месте означало верную смерть. Мало ли что там пронесется в воздухе? И вообще. Прыгать от неожиданности меня отучили лет двадцать назад чуть ли не в первые дни космолётной. Хорошо так отучили. Качественно.

- Пилот Рикс? – прошелестело на самом краю сознания.

Моя славная беспокойная Берта мгновенно уловила сбои в «физике» – всякие там пульс-давление.

Отвечать я не стал. Всё моё внимание устремилось вперёд. Показалось? Точно есть? А если есть, то что? За считанные доли секунды мозг предложил несколько десятков вариантов и тут же отмёл большую часть, связанную с опасностью. Если бы мне угрожала настоящая опасность, то я бы здесь уже не сидел, а лежал. А так…

Пораскинув мозгами еще немного, я не придумал ничего лучше, как подобрать небольшой камешек и метнуть в том направлении, где, как мне показалось, что-то было. Щёлк!

Тишина.

«Дожил. Мерещится уже всякое», – подумал я про себя с изрядной грустью, потому как знал – излишняя мнительность не приводит ни к чему хорошему. Ну, не считать же хорошим то, что тебя из-за обычного «показалось» спишут и отправят на пенсию, как отработанный материал, даже не спросив, готов ли ты к тому, чтобы целыми днями просиживать в каком-нибудь пансионе для бывших космарей, ждать своей очереди в процедурную и предаваться воспоминаниям в компании бывших летунов? А если бы и спросили, то кто, собственно, бывает готов к тому, чтобы выпасть из обоймы? А? Скажите мне, кто?

Хрясь!

Прямо передо мной камешек рассыпался в крошку, брызнул по маске колючим дождём. Ого… ладно…

Пару секунд мне хватило, чтобы собраться и перетечь вперёд, туда, где прятался кто-то (или что-то, на месте разберёмся), ответивший мне каменным приветом. Тревогу я поднимать не стал. Внутреннее чутьё – самая ненавистная вещь для Берты – подсказывало, что объект не требует ни усиления моих сил, ни подмоги со стороны скаута. В меня прилетел камень, а не заряд.

Текучее движение обросло скоростью, бросок…

- Т-твою….

Огромные глаза, перекошенное лицо, всклокоченные, пересыпанные землей волосы. Передо мной, вжавшись в шершавый бок камня, сидел мальчишка, и, судя по его виду, готов был грохнуться от ужаса. В том, что это был человек, сомнений не возникло. Ловко и осторожно (вдруг укусит!), я схватил его за ворот и легонько приложил свою ладонь к его щеке, позволяя биотеку считать информацию.

- Не может быть!

Теперь говорила Берта. И не просто говорила – кричала, срывая свои несуществующие связки от настоящего неподдельного удивления.

- Пилот Рикс, что там происходит?

- А я думал, ты мне это скажешь, – проворчал я, изо всех сил удерживая пленника.

Мальчишка, по виду чуть старше десяти лет, быстро пришёл в себя от страха и теперь изо всех сил пытался вывернуться.

- Так что там насчёт условности? – поинтересовался я, легко уходя от тычков и зубов.

- Анализ всех показателей по-прежнему говорит то, что планета условно обитаема. Что касается механизма возникновения жизни, то здесь, я полагаю, будет лучше обратиться к теории биохимической эволюции, дополненной выводами Элиуса Иванченко, которая говорит, что…

- Бред, Берта! Тебе самой должно быть стыдно за глупости, которые ты сейчас повторяешь за этим выжившим из ума стариком, который спьяну столько набуровил, что пять поколений разобраться не могут! Мы шли сюда на сигнал о бедствии! Где-то среди этих каменюк находится или корабль, который экстренно и как-то незаметно сел, или экипаж, который нам нужно найти и доставить на ближайшую базу.

- Не всё так просто.

- Разве?

- Не всё так просто, пилот Рикс, – повторила Берта, и могу поклясться, что её голос слегка дрогнул (честное слово, отключу эмоционалку!). – Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на скан-данные мальчика.

- Который на самом деле не мальчик, а суперопасный хищник из соседней галактики. Как же, как же, – я фыркнул, удобнее перехватил продолжавшегося брыкаться ребёнка одной рукой и уставился на перчатку, данные с которой ушли Берте.

Прочитал. Раз, другой, третий. И чуть не упустил мальчишку, который мигом почувствовал, что моя хватка стала вдруг гораздо слабее. И было от чего. Судя по скану, я сейчас держал самого себя.

- Берта, ищи корабль!

- Как это понимать?

Если бы не шок, который накрыл меня с головой, я бы здорово пошутил над искусственным интеллектом. Судя по сдавленному голосу и встречному вопросу вместо «Есть, пилот Рикс!» (на худой конец «Хорошо, Дэйв»), бедная Берта находилась в сильнейшей растерянности. Правда, все эти мысли лишь скользнули по самому краю моего практически загнанного в ступор сознания.

Я скользнул взглядом по пленнику. Я. Честное слово – это был я, только много лет назад, в детстве. Единственным отличием был разве что слишком чумазый вид.

- Так и понимать, твою дивизию! Ищи корабль, разрушенную базу, заблудившихся космических туристов! Найди мне хоть что-нибудь, что объяснит весь этот бред или переключит на что-нибудь другое! Живо! Или я чокнусь!

- Летательных аппаратов в пределах доступности не обнаружено, ‑ досада в голосе Берты просто зашкаливала.

- База?

- Стационарных объектов не обнаружено.

- Ты что, издеваешься? – рыкнул я, но уже мальчишке, который вывернулся самым немыслимым образом, но, вместо того, чтобы задать стрекача, застыл на месте.

Пацан сразу сник, закусил губу, чтобы не зареветь, но всё-таки не сдержался: по грязным щекам побежали самые настоящие слёзы. На всякий случай я коснулся мокрой дорожки перчаткой, глянул на вскочивший результат и невесело хмыкнул. Так и есть. Я. Собственной персоной. Только минус двадцать восемь лет.

Я поднёс перчатку с данными к лицу мальчишки.

- Ты что-нибудь понимаешь?

Тот выпучил глаза на неоновые, чуть подрагивающие столбики показателей и затряс лохматой головой.

- Вот и я тоже, ‑ кивнул я с тяжёлым вздохом.

Подумал немного и обратился к своему пленнику:

- Слушай, мне надоело тебя держать. Не маленький уже. Если я тебя отпущу, ты ведь не убежишь? Нет?

- Не-а, – протянул мальчик, и это были его первые слова.

- Это хорошо. Потому что всё равно поймаю. Тогда это будет уже не очень хорошо. Ну, да ладно, – я отпустил мальчишку и спросил: – Как тебя зовут?

Мальчуган поморгал светлыми глазами, шумно втянул носом воздух (а заодно и то, то грозило из этого самого носа потечь) и выдал:

- Дэйвид Ти Рикс, капитан.

- Пилот.

- А-а-а, – разочарованно протянул мальчишка, как будто общение с простым пилотом вредило его детскому самолюбию.

Перекрашенные нашивки мне точно вредили, хотя я всячески от этого отбрыкивался, потому как открыто признать, что меня унизили понижением в звании до рядового пилота (проклятые даренгийцы сумели выкрутиться и прикинуться пострадавшими), означало самое страшное – расписаться в собственной непригодности. Ещё одно нарушение и одна дорога. В пансион для ветеранов.

- А вас как зовут?

Рассмотрев меня вдоль и поперёк, малец обнаглел настолько, что сам задал вопрос.

- Пилот Рикс.

- Ого! Мы однофамильцы?

- Представь себе!

- Круть! – мальчишка восхищённо цокнул языком и совершенно успокоился: разве можно ждать неприятностей от космаря, да ещё с точно такой же фамилией?

- Расскажу об этом отцу. Вот он удивится!

Я подобрался. Так, похоже здесь есть и взрослые.

- А где твой отец?

Мальчишка ловко забрался на валун и потёр о штаны грязные ладони:

- Дома сидит. Сейчас дохлый сезон. Все грузы уже закинули, поэтому целыми днями сидит пред ящиком и ждёт вахту. А мамка…

Стало не по себе. Причём настолько, что вездесущая Берта обеспокоенно шепнула в ухо:

- Что происходит?

- Потом, всё потом, – проговорил я почти беззвучно, но настолько выразительно, что Берта сразу всё поняла.

- Поняла. На связи.

- Мамка отправилась в экспедицию, – бодро отозвался малец.

Внутри похолодело. Сердце предательски ухнуло и забилось в истерике. И было от чего. Я всё знал наперёд. Знал и то, что он скажет, и то, что он сделает. Не сейчас. Понятие «сейчас» вообще перестало существовать, исчезло, растворилось, нырнуло в чёрную дыру. Я знал, что мальчишка, этот я-прошлый, совершит, как только узнает, что его мать – Лина Огай Рикс – не просто отправилась в далёкую экспедицию, а просто ушла из семьи к другому.

- Искривление пространственно-временной структуры?

Если бы Берта была более-менее похожа на человека, я бы её расцеловал. Не за подсказку. О провале в прошлое я уже подумал. За то, что вольно или невольно (скорее всего, первый вариант) вмешалась в разговор и мои мрачные мысли.

- Мы просто в дыре. Не в чёрной. Самой обыкновенной, – шепнул я.

- А хотите – пойдём к нам? – в глазах мальчишки искрилось неприкрытое желание хвастануть перед родителем новым знакомством.

Я присел на корточки и, отключив маску, внимательно посмотрел на чумазое лицо мальца.

- Ты же только что хотел удрать. А теперь вот домой ведешь. Незнакомого взрослого человека. Не боишься?

- Не-а. Ведь вы же пилот! Настоящий космический пилот, а они никого не обижают! Они же герои! Ну, почти герои.

- Тогда ладно, – распрямившись, я прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, напоминающее жильё.

Ничего не было. Ни домов, ни ангаров, ни построек, ни трансформированного корабля. Вокруг, во все стороны до горизонта, тянулась унылая, пересыпанная редкими булыжниками, пустыня, в которой единственным пригодным для жилья объектом был оставленный скаут, а живыми существами – только я и мальчишка.

И не просто мальчишка. Рядом со мной был я. Я в детстве, я маленький, я в той самой счастливой поре, когда самой большой проблемой становится нехватка времени на игры, а самым большим огорчением – невозможность водить взрослый флай-карт.

- Параллельное измерение? – Берта, скорее, говорила с собой, чем обращалась ко мне.

- Всё может быть, – буркнул я.

- Так идём? – в восхищённых глазах мальца большими буквами было написано, как ему не терпится привести в свой дом космаря.

Я насторожился, как перед прыжком, опасаясь, что голос всё-таки выдаст напряжение, и зашагал за мальчишкой по пустой – камни не в счёт – земле.

- Данные о планете. Сейчас, – еле слышно скомандовал я.

Берта откликнулась сразу, как будто только этого и ожидала:

- Небесное тело, код I-LI2S, диск Южного рукава, квадрат 3949, существует…

- Знаю. Дальше, Берта.

- Первые упоминания о планете зафиксированы 56 лет назад, когда грузовой корабль был вынужден опуститься на поверхность, чтобы ликвидировать поломку. Целенаправленных исследований не проводилось. Вторичное упоминание – четырнадцать лет спустя. Борт-эксплорер Gala-898 взял пробы почвы и воздуха, не нашёл ничего, достойного внимания и отправил планету в серый список как условно бесполезную. Последняя информация появилась меньше десяти лет. Вольные диггеры попытались обустроить запасную перевалочную базу, но были вынуждены свернуть работу на начальном этапе.

- Причины?

- Отсутствуют, пилот Рикс.

- Неофициальные причины?

- Ты – старый лис, Дэйв. Но здесь тебе не повезло. Диггеры никогда не стремились вести журнал и тем более оставлять путевые заметки. Их интерес – это полезные ископаемые и выгода. Не обнаружив ни того, ни другого, они просто покинули планету.

- Перевалочную базу, Берта. Ты сама сказала – хотели построить запасную перевалочную базу. Они не собирались рыть. Им нужен был объект для каких-то там своих дел или, скорее всего, делишек, потому что иначе они вряд ли бы выбрали такое унылое место…

Наверное, я начал говорить слишком громко, потому как мальчишка пару раз оглянулся на меня с превеликим удивлением, но вопросов задавать не стал. Мало ли? Может, общается с головным крейсером? Ведёт журнал? Связывается с членами команды?

Сшибал каменную крошку сбитыми ботинками. Нос по ветру, подбородок вперёд. Еще один герой.

Я пылил следом, не переставая шептать на ходу. Чуйка, эта вездесущая зараза, подсказывала – разгадка где-то близко. Рядом. Не рукой подать, так догнать умным словом. Было бы ещё оно – это слово.

- Покинули. Улетели, бросили ко всем дырам свою затею. Почему?

- Не могу знать, пилот Рикс. Рискну предположить, что существовал фактор, идущий вразрез с планами.

- Почти в точку.

Берта промолчала. Выразительно так. Со смыслом. Была бы человеком, сказал бы, что от скромной гордости. Хотя… даже без обличья чересчур эмоционально развитый искусственный интеллект вёл себя слишком уж по-человечески.

- Почти в яблочко. В самую серединку! Вон она, эта самая серединка впереди топает. С моим ДНК! Не вымысел, не галлюцинация, не побочный эффект различных искривлений! Самый настоящий ребёнок. Более того! Самый настоящий я, и будь я проклят, если диггеры, а до них, может, и другие, не столкнулись с подобным явлением!

По всем правилам после моей еле слышной, но от этого не менее эмоциональной речи Берта должна была охнуть. Или выразить восхищение. Или снова замолчать. Ничуть не бывало. Вместо всего моя обделённая физической оболочкой Берта выдала ледяным тоном:

- Проверь.

- Ты что, рехнулась? – от холодного, железного тона искусственного интеллекта я даже не крикнул – заорал, от чего мальчишка испуганно шарахнулся в сторону, готовый в любой момент задать стрекача или грохнуться от страха.

- Сдурела? – повторил я уже еле слышно, – Подвисла ненароком? Чтобы я? Ребёнка обидел?!

- Пилот Рикс, это вынужденная мера.

- Да я из тебя чайник сделаю! Говорящую ретро-модель!

- Это может оказаться ловушкой, – Берте хватило ума не продолжать спор, тем более, что выяснение отношений однажды закончилось перезагрузкой.

- Посмотрим.

- Па-а-ап! Папка! Смотри, кого я привёл!

Папкой был валун в двадцати шагах от нас. Здоровенная такая каменюка со срезанным ветром краями. В три обхвата, если не заморачиваться с определением веса. Неживая, если что. Это и так было ясно, без всяких проб. Но, глядя на довольное, просто сияющее от счастья, лицо мальчугана, я на всякий случай спросил:

- Папка? Ты в этом уверен, Дэйви?

Наверное, малец ответил «Да». Или кивнул. К своему стыду и позору я не успел уловить точно, но именно в этот момент мне это было простительно, потому что прямо передо мной камень стал превращаться в дом. Небольшой, двухэтажный, со старомодной, в духе середины двадцатого века, террасой, он проступал из камня, раздавался в ширину серебристыми – дань дешёвому и экономному хай-теку – стенами, стремился вверх обвешанной солнечными батареями крышей, прорастал ненужными, но привычными для всякого жилья, вещами, каждую из которых я знал. Очень хорошо знал. Ведь передо мной стоял мой дом. В котором я родился и вырос. Дом, из которого я убежал в четырнадцать лет, чтобы стать космическим рейдером, но вместо этого попал в социальный приют, откуда началась долгая и не совсем прямая дорога в космари.

Следом за домом, как будто из воздуха, проступал наш застроенный, напичканный постройками квартал. По бокам рулеткой развернулась дорога. Почти забытое, но такое знакомое окружение, также, как и дом, проступало словно из земли, проявлялось, заполняло пространство и грозило свести с ума.

Меня. Не мальца. Мальчуган не обратил на преображение никакого внимания, как будто и не было ничего. Шмыгнул носом и с громким топотом помчался к дому.

- Па-а-ап!

Мои ноги намертво приросли к грунту, а в горле неведомо откуда появился твёрдый и очень солёный комок. Не проглотить. Не вздохнуть. Не выплюнуть.

Из дома вышел человек, которого я хорошо знал. От которого я ушёл. Оставил и отправился покорять мир, завоёвывать Вселенную и совершать подвиги. А если говорить начистоту, то бросил. Даже не смотря на обещания самому себе, что я вернусь, как только сделаю вот это или вон то.

Только сейчас отец выглядел не так, как в моём подростковом прошлом. Передо мной стоял пожилой человек с морщинистым лицом, в котором ничего не осталось от лихого ботмана – весельчака и забияки. Пока я доказывал всем и каждому свою крутость, жизнь не раз прокатывалась по нему тяжёлым колесом и успокоилась только тогда, когда превратила в старика.

Выцветшие, а когда-то просто светлые глаза, внимательно посмотрели на меня.

- Это пилот Рикс! – протараторил малец, чтобы отец не отвадил чужака куда подальше.

Старик медленно кивнул. Внутри меня похолодело. Узнал? Что-то почувствовал? Если да, что почему молчит? Мне-то что говорить, в конце концов?

- Это я его пригласил, – снова зачастил мальчишка. – Он же настоящий космолётчик! Разведчик! Да мои одноклассники просто лопнут от зависти, когда узнают, кто у нас был дома!

Наверное, мне нужно было поздороваться и представиться. Не наверное. Точно. Но я не мог. Ком в горле, который с каждой секундой становился всё горше, не пускал слова, а напавший на меня столбняк мешал пожать руку. Поэтому я просто стоял и смотрел, как слезящиеся глаза отца буравят меня, прожигают насквозь, сдирая с души давно ставшие чёрствыми корки.

Слой за слоем.

Сказать, что было больно – не сказать ничего. Ещё как больно. А ещё стыдно. За побег из дома, за невыполненные обещания, за несказанные вовремя слова, за прожитую без оглядки жизнь, за себя юного и себя настоящего.

- Пилот Рикс.

Еле слышный голос Берты прозвучал неожиданно, как гром среди ясного неба.

- Поступил сигнал о помощи. И он как раз в пяти метрах от тебя. Что происходит? – судя по интонации, Берта была и озадачена, и встревожена.

Я шумно выдохнул - не хватало ещё, чтобы искусственный интеллект уличил меня в сентиментальности – и обнаружил, что ком в горле почти пропал. Довольный таким изменением, я сделал шаг навстречу и протянул руку в биотек-пертачке для рукопожатия. Голодные, давненько не получавшие информации датчики дрогнули еле заметными искрами, показывая готовность.

Ещё миг и…

Мир вокруг меня дрогнул и принялся таять. Квартал, дорога, постройки, дом – всё это истончалось, растворялось в воздухе. Вместе с предметами таяли и люди. Подёрнулся разводами мальчик, тот самый я-подросток, которого я поймал полчаса назад. Сбежали краски с пожилого человека – моего отца, каким бы он был, если бы я сейчас вернулся домой по-настоящему. И каким бы он не стал никогда, не покинь я его насовсем много лет назад. Ещё немного – и сквозь сутулую фигуру проступит знакомый унылый пейзаж.

И тут старик протянул руку.

Реакция была молниеносной. Рванув с места, я схватил морщинистую ладонь.

Датчики возмущённо стрекотнули. Биотек не принял информацию. Да и не мог этого сделать. Моя рука схватила воздух. Ни отца, ни мальчика, ничего из знакомого мне мирка вокруг меня больше не было.

Вызывать скаут я не стал. Постояв на месте, я решил прогуляться к оставленному летательному аппарату, чтобы проветрить душу и подумать. Не вышло. Потянуло на разговор. Не Берту – меня. Я пересказал всё, что произошло со мной и, немного удивлённый тем, что чересчур болтливый искусственный интеллект не спешит задавать вопросы, спросил сам:

- Ты поняла, почему никто не остался на этой I-LI2S?

- Я слушаю, пилот Рикс.

- Всё-таки ты умница, Берта, – я улыбнулся, представляя, как бы выглядела моя помощница, будь она андроидом. – Но сейчас не об этом. Никто из известных и незнакомых кораблей, экспедиций, грузчиков и контрабандистов не задержался здесь, потому что на этой планете их встречала совесть. Не могу сказать, как именно она проявляла себя в каждом отдельном случае, но если предположить, что она обретала реальные черты и подсовывала различные ситуации, из-за которых находящимся здесь должно было быть стыдно… То всем без исключения становилось не по себе.

- Тем более, что ситуации бывают разные. Аморальные поступки, противозаконные действия, семейные ситуации… прости, Дэйв, я не хотела.

- Да чего уж, – я помрачнел, вспомнив пристальный взгляд выцветших глаз, но, чтобы не нарваться на жалость Берты, продолжил: – Вот и болтается эта планета без дела и без постоянного внимания, пока не пошлют кого-нибудь с проверкой в наказание.

- Но датчик показал крайнюю степень опасности. Если это сбой, то как такое можно объяснить? – не унималась Берта.

Я прищурился. Впереди серебристой птицей застыл скаут.

- Была б ты человеком – и объяснять не пришлось. Ладно, не дуйся. Скажу. Совесть – это не просто способность человека взвешивать свои поступки, как пишут в справочниках. Это действительно страшная штука, которая может загнать в угол и скрутить любого, у кого она есть.

- А если нет? – как всегда Берта отличалась дотошностью.

Я оглянулся в надежде ещё раз увидеть очертания знакомого дома. Пусто. Разбросанные камни не в счёт. Вздохнул.

- Если нет совести? Если она взяла и пропала? – не унималась Берта.

Отключу эмоционалку – ещё скучать буду.

- А для тех, у кого она пропала, и существует эта планета.