Плотность эфира

I

Дракон был огромен.

Нет, не так: дракон был чудовищно огромен. Наверное, если бы он захотел — то трепещущие полотнища его крыльев обернули меня полностью. Правда, тогда я просто врубил бы маневровые процентов на сорок мощности, и проблема дракона для меня решилась сама собой.

Конечно же, он это понимал. Да и не склонны эти гады к обнимашкам в средних слоях атмосферы... как, полагаю, и в каких угодно еще слоях.

Я бросил взгляд вниз, на сине-зеленый простор Элаурана, увеличил приближение — нет, пока что мне везло, и сородичи моего визави не пробивались мощными взмахами крыльев сквозь разреженный, плохо держащий массивные тела воздух.

Дракон выдохнул пламя прямо мне в лобовые экраны. Конечно, на том расстоянии, которое нас разделяло, испепеляющий огонь не представлял для меня опасности, но я все равно не сдержался — провалился вниз, пропуская угрозу над собой, качнулся чуть в сторону, едва справляясь с соблазном врубить гипердвигатель и стартовать прямо отсюда, из атмосферы.

Дракон зеркально повторил мой маневр, вновь завис напротив, протянул когтистую лапу — как только природа додумалась создать летучую ящерицу с шестью конечностями? — недвусмысленно указывая куда-то в направлении космодрома. И снова плюнул огнем, не столько всерьез угрожая, сколько демонстрируя, что будет в случае неповиновения.

Да крэнга с два. Если они знают, что спрятано в четвертом грузовом отсеке, то мне не жить, если не знают... то о чем-нибудь все равно знают, проведут обыск, и таки найдут четвертый отсек. И тогда смотри пункт один: мне не жить.

Значит, придется прорываться.

Сперва — отвлекающий маневр: имитирую покачивание с крыла на крыло, старинный сигнал «вас понял, выполняю». Глушу транс-двигатель — белесые молнии на моей обшивке гаснут, и я почти вижу, как на чешуйчатой морде проступает облегчение. Да-да, ящерка, а ведь ты меня боишься. Боишься, что я решу-таки вмазать тебе в рожу из лазерной спарки, которую тебе так хорошо видно под моим брюхом.

Правильно боишься. Я тебе не какой-нибудь законопослушный торговец, я — Рой/Конькобежец, меня еще ни одна чешуйчатая тварь не ловила.

Мои лазерные пушки напрямую подсоединены к транс-ядру. И то, что я отключил гиперпространственный двигатель, вовсе не означает, что ядро я тоже вырубил. Ядру и без двигателя есть, куда качать энергию.

Медленно и плавно разворачиваюсь, продолжая чуть покачиваться из стороны в сторону. Вслушиваюсь в тихое и грозное ворчание транс-ядра — звук, недоступный слуху живого существа, но я сейчас нечто гораздо большее.

Снаружи по животу разливается приятное тепло, а внутри становится, наоборот, холодно, словно кусок льда проглотил — это заработала система охлаждения моих скорострельных деточек.

А дракон-то расслабился! Спустился чуть ниже, чуть не подставляя мне хребтину вместо бронированного брюха — впрочем, мне совершенно без разницы. Да и убивать я его все-таки не планирую, мне, возможно, на Элауран еще когда-нибудь понадобится.

Ладно. Погнали. Ох, сейчас кому-то будет больно...

Маневровые на пятьдесят процентов мощности, маневр дельта-восемь-а. Сбрасываю с километр высоты, на мгновение теряя слияние. Дракон — надо мной, четыре тонны мяса и чешуи, что он может противопоставить мне, сияющей стальной птице?

Много чего может, если по-честному. Но сегодня я хитрее.

Маневр альфа-двенадцать. Двигатели левого борта — ноль процентов мощности.

Двигатели правого борта — форсаж.

Меня бросает в сторону и переворачивает, правый борт — реверс!

Живот охватывает ослепительным жаром от преобразующейся в недрах меня энергии.

Огонь!

— Бежи, тебе не кажется, что ты немного перестарался? — вслух спросил я, наблюдая на экране безнадежный, рваный, проваливающийся полет сбитого дракона. Почти вертикальный полет.

— В самый раз, — резко ответил я, отключая экраны. Спорить со мной? Ну-ну, удачи!

Я тяжело вздохнул. Какой же все-таки мерзкий характер...

— Завершение слияния. И выведи нас на орбиту сам.

Несколько секунд я переживал мучительнейший приступ головокружения — неизбежный побочный эффект разделения сознаний. На грани восприятия царапало ощущение, что что-то идет не так, и весь мой жизненный опыт подсказывал, что стоило бы к нему прислушаться.

Я открыл глаза. Посмотрел на скалящееся мне в лицо жало бластера, понимая, что интуиция в очередной раз меня не подвела, перевел взгляд дальше, на того, кто держал нацеленное на меня оружие.

И едва не заорал.

В двух метрах от меня стоял эльф. Точнее, эльфик... эльфенок... эльфеныш... вот крэнг, да как же это правильно сказать? Короче, детеныш эльфа. Ну, не совсем детеныш, подросток, в переводе на наши человеческие — лет четырнадцати, может, чуть больше. Большеглазый, светлокожий, с уже различимым, но пока еще трудно читаемым голубоватым узором на лице.

Эльфик с бластером в руке. Заряженным и готовым к выстрелу бластером — видно по темно-оранжевому пульсу индикатора. Эльфик. С бластером.

Что ж, это гораздо лучше, чем если бы малолетний придурок пытался угрожать мне уже нерабочей игрушкой — это значило бы, что через несколько минут мой прекрасный «Конькобежец» может превратиться в груду бесполезного металла и экологически чистого биопластика, которая стремительно понесется к поверхности планеты, оставляя красивый след догорающей обшивки в верхних слоях атмосферы. Маловероятно, конечно: ну сколько там той магии в одном мелком эльфеныше? Но всякая мелочевка вполне могла бы выйти из строя, причем навечно.

— Не кричать. За оружие не хвататься, я успею раньше, — отчеканил эльфик, и я в который раз поразился тому, как из подобных гадких утят вырастают без исключения прекрасные эльфы. — Первым делом: передай мне командование кораблем. Идентификация — Ли.

Ах ты ж, маленький пират! Ну ничего, мы еще посмотрим, кто кого: о таких катерах, как мой, ты едва ли читал в глупых комиксах, которые я в обход таможни вожу вашим торговцам из числа необремененных бесполезной привычкой подчиняться правилам и законам...

— Система, идентифицировать пассажира как «Ли».

— Выполнено, — неживым безэмоциональным синтезатором речи отозвался Бежи.

— Система, передаю управление Ли.

— Выполнено.

— Для проверки: система, выведи на экран поверхность планеты.

— Не выполнено. Ожидаю подтверждения командира корабля.

— Достаточно, — кивнул эльфик Ли. — Система, код доступа: альфа-один-тау-двенадцать-фактор-три-ипсилон-девять-сигма-пять-омега, назови себя.

«Фактор»? Что за «фактор» еще такой?

— Я — «Конькобежец», катер класса DS, модернизирован вне категорий, система управления — Art-In, — уже своим голосом сказал мой корабль, сходу выдавая захватчику все свои самые важные тайны.

Мне стало по-настоящему страшно. Бежи был написан и обучен так, чтобы никогда не подчиняться никому, кроме меня — и тех, с кем я осознанно и согласованно поделюсь управлением, причем второе — это, скорее, его добрая воля, мог и отказать, если настроение дурное. Что же за код у этого мальчишки?

Бежи продолжил:

— Я идентифицирую тебя как магическое существо. Согласно моим протоколам безопасности, провоз магических существ категорически запрещен ввиду крайне высокой вероятности отказа части или всех систем.

Ли поднял свободную ладонь, мешковатый рукав явно с чужого плеча рубашки соскользнул, обнажая нечеловечески узкое запястье, охваченное грубым деревянным браслетом блокера.

Что ж, ожидаемо. Не будь блокера — магия эльфа и наша умная техника уже вошли бы в резонанс. А блокер не магия, блокер — хитрая штучка, никто так и не разобрался, как он работает, ни наши, ни маги. Главное, что работает.

— Искин, как твое имя?

— Я же представился, дитя: меня зовут Конькобежец.

— А покороче?

— Это мне эльф говорит?

— Это тебе говорит эльф по имени Ли, которому известен весь набор кодов «фактор-три-ипсилон», — спокойно ответил Ли.

Катер помолчал немного, и обиженно выдал:

— Бежи.

Я решил, что пора напомнить о своем существовании.

— Парень, ты откуда здесь взялся и что тебе нужно?

— Я с Элаурана, — неожиданно ответил незваный пассажир. — Пробрался в трюм на втором космодроме: защита у тебя — дрянь. Мне нужно, чтобы ты отвез меня на базу Бетельгейзе-три.

— А что взамен? — ляпнул я. Поглядел на плавно качнувшееся от точки между глаз к середине груди и обратно жало бластера, кивнул: — Понял. В общем-то, отвезти тебя на Бетельгейзе не проблема, проблема в другом...

— В чем же?

— Я не работаю под прицелом. Никогда.

— Все когда-нибудь бывает в первый раз, — пожал плечами эльфик по кличке Ли. — Мне тоже никогда не доводилось захватывать космические катера, даже летать на них, но...

— Мы вышли на стартовую орбиту, — перебил его Бежи. — Я рекомендую немедленно запустить транс-ядро и уйти в гиперпространство.

— Действуй, — мысленно я улыбнулся. Все-таки он у меня большой молодец. — Координаты — стандарт Минтаки. Оттуда до Бетельгейзе доберемся за несколько часов в обычном космосе: в Орионе по гиперу шнырять небезопасно.

— Знаю, — эльфик пожал плечами, отошел на полшага, продолжая держать меня на прицеле. Ох, надеюсь, мне повезет. Как и всегда.

По телу Бежи прошла едва ощутимая вибрация, на полсекунды свет стал приглушенным — это заработало в полную мощь транс-ядро, напаивая своей хоть и укрощенной, но все же разрушительной силой гиперпространственный двигатель.

— Координаты приняты, — механическим голосом сказал Бежи. — Членам экипажа занять свои места.

И рухнул в гипер.

Так жестко, как только смог.

Как и всегда — мне повезло: ложемент пилота, на краю которого я сидел в течение всей этой фантасмагории, принял меня в свои крепкие, но бережные объятия.

Ли оказался меньшим везунчиком... Ли, пожалуй, оказался прямо-таки неудачником: его швырнуло через всю рубку, приложило виском о панель управления — на белом биопластике остались брызги крови, выглядевшие в холодном свете удивительными голубыми бусинами.

Чуть пошатываясь, я слез с ложемента, накинул халат и подошел к моему агрессивному безбилетнику. Надеюсь, он себе голову проломил, тогда мне и обвинить себя не в чем, и против принципов идти не придется: никогда я ни в открытый космос никого живьем не выбрасывал (разве что в бою), ни в рабство не продавал. А что еще прикажете делать с живым эльфом вне Семимирья?

Похоже, моя Фортуна решила, что с меня сегодня достаточно: мальчишка был без сознания, но жив, погасший бластер валялся поодаль.

— Мне приготовить камеру пыток? — во вкрадчивом голосе Бежи звучали нотки предвкушения.

— У нас нет камеры пыток, — буркнул я. Что ж все так складывается-то, а?

— Я преобразовал гостевую каюту.

— Тогда зачем ты меня спрашиваешь, если уже все сделал сам?

Эльфик оказался предсказуемо почти невесомым.

Я валялся на койке, пялился в проносящиеся за «иллюминатором» — на самом деле, конечно же, экраном, на который Бежи выводил подсмотренные в каком-то старом фантастическом сериале кадры — светящиеся полосы, и напряженно думал.

Что могло заставить эльфа — эльфенка, подростка! — покинуть родной безопасный Элауран, нацепить на себя блокер и влезть на человеческий катер, напичканный чуждой его эльфьей природе электроникой? Логично будет предположить, что не так уж и безопасен для него Элауран. В конце концов, мы мало что знаем о внутренней жизни Семимирья. Но для мелкого, а в его возрасте можно быть только мелким, преступника он слишком уверенно держался и слишком многое знал. Надо же, я и не думал, что есть какие-то коды, способные пусть отчасти, но принудить Бежи! Надо бы разузнать об этом: иногда надоедает пререкаться с собственным кораблем.

Но вернемся к нашему Ли. Имя, конечно, вымышленное, я ни разу не слышал об эльфе, чье именование имело бы менее десяти слогов и произносилось бы быстрее, чем за двадцать секунд... во всяком случае, если говорить о их официальных именах. Впрочем, это не так важно. Предположим, он действительно бежал от чего-то — от кого-то? — на Элауране. Какова вероятность, что он сбежал незаметно, и никто не связал его исчезновение со стремительно покинувшим планету мной?

Правильно, нулевая.

Я был осторожен, я нигде не наследил, мой груз, в конце концов, не так уж запрещен... ну ладно, запрещен. И запрещен настолько, что если бы я попался — то меня ловил бы не одинокий дракон, рискнувший лезть на уже взлетевший катер, а полная таможенная бригада. Значит, Ли засекли, и встречей с крылатой ящеркой я обязан именно ему. А, крэнги волосатые, вот так вляпался!

Ладно. Дальше.

Какова вероятность, что наша точка входа в гипер не была отслежена?

Пф. Это Семимирье. Вышел из атмосферы, за пределы досягаемости драконов — и все, до свидания, до нескорого свидания. Ничегошеньки они мне не сделают, пока я в космосе.

— Рой, у нас «хвост», — сказал с потолка Бежи. — Хватит прохлаждаться.

Собственно, прохлаждаться я закончил еще на «хвосте», последние слова искина застали меня на пути в рубку.

— Катер класса BD, модернизирован по категории «Пи-2», идентификатор я не засек, но он может быть скрыт. На связь пока не выходил, а я без тебя не вызывал. Идет четко по нашему следу, предполагаю, что кроме «Пи-2» оснащен полицейской системой преследования.

— Откуда он мог взяться?

— Даже не представляю, — съязвил Бежи. — У тебя нет никаких идей?

— Сам знаешь. Но как? Они же не могут...

— Он нас вызывает. Установить связь?

— Защищенную. Видео на экран.

Не знаю, как, но я сразу его узнал. В человеческом облике дракон тоже был огромен: ростом метра два с небольшим, широченные плечи, глыбы бицепсов, предплечья размером с мое бедро. Но и красив, зараза: гордый профиль, глубоко-зеленые глаза, волосы цвета его чешуи — черные с удивительным изумрудным отливом.

И, кажется, увидеть он ожидал вовсе не меня.

— Ваш ... что? Кто ты такой?

— Мое имя Рой Тануки, я пилот и владелец этого катера, оказываю курьерские и торговые услуги, — стандартно отрекомендовался я. — С кем я разговариваю, и почему вы меня преследуете?

Да быть такого не может, чтобы он не запомнил корабль, который так изрядно его отмутузил... или это я сглупил, поспешил с выводами? Может, это не дракон?

— Мое имя и род деятельности тебе ничего не скажут, — отрезал мой собеседник. — Меня интересует твой пассажир. Немедленно выходи из гипера и оставайся на месте. Щиты опустить, оружие не запускать, иначе я всажу тебе в брюхо ионную торпеду.

Ой-ёй. Ионная торпеда — это серьезно. Ионная торпеда — это, в общем-то, конец. И мне, и Бежи. Вернее, сначала Бежи — ионка просто спалит всю электронику, начиная с самой мощной, то есть, с искина. А потом конец уже мне: в космосе без своего корабля я, увы, очень мало на что способен...

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Я не вожу пассажиров, только малые грузы. Я...

— Выйти из гипера. Опустить щиты. Оставаться на месте. Иначе — пеняй на себя. Конец связи, — все-таки это дракон, просто другой. Но о том драконе этот в курсе. Или они все такие агрессивные?

Нет, я сейчас не буду думать о том, какого драного крэнга дракон вообще может делать в космосе. Не буду, и все тут.

— Кажется, мы влипли, — спокойно сказал Бежи. — Попытаемся удрать? Сразу скажу, шансы близки к нулю.

— Когда шансы победить близки к нулю, мы пытаемся удрать. Когда шансы удрать близки к нулю — мы пытаемся договориться. Выходи из гипера, дружище. Где наша не пропадала, в конце концов.

— Вопрос в том, что мы делаем, когда шансы договориться тоже близки к нулю, — проворчал корабль. — Начинаю гашение транс-двигателя, приготовиться.

— Стой! Можешь выйти так, чтобы мы оказались хотя бы в паре часов от него?

— Пару не обещаю, а полтора — постараюсь. Что ты задумал?

— Получить информацию. Действуй, сам все знаешь, мои команды тебе явно не нужны.

— Да ты мне весь не то, чтобы слишком...

В другой раз я бы сделал вид, что обиделся. Сейчас было не до этого.

— Тебе знаком этот... человек? — я вывел изображение нашего преследователя на экран каюты Ли.

Конечно же, Бежи шутил, говоря о камере пыток. Просто убрал элементы комфорта (довольно немногочисленные на моем небольшом катере), и заблокировал открытие двери изнутри.

— Он не человек, — мельком скользнув по неподвижному снимку, ответил Ли. И отвернулся.

Да, коммуникация не складывалась. Едва я вошел в каюту, как мальчишка попытался на меня напасть — видимо, совсем от отчаяния, магией. Только не учел, что кроме его собственного блокера, я навесил ему еще один, гораздо более мощный. И не семимирскую игрушку, а модернизированный, по случаю достался мне от работорговцев: внутри он как обычный блокер в виде ошейника, а снаружи оснащен биозамком с распознаванием ДНК. Так что пока я лично не сниму это украшение с тонкой шейки, о магии мой опасный пассажир мог только мечтать.

— Дракон? — уточнил я.

— Да.

Корабль слегка вздрогнул: Бежи вывел нас из гиперпространства в обычный космос. На этот раз — мягко и бережно, даже немного слишком мягко, сбивая координаты выхода. Дисциплинированно замер, поднял щиты и снизил мощность транс-ядра до уровня ожидания, двенадцать процентов. Пусть теперь дракон ковыляет к нам от своей точки выхода, час-полтора у него это точно займет.

— Ли, или как там тебя... — я поставил стул посреди каюты спинкой к эльфенку, сел верхом, скрестил руки, посмотрел как можно проникновеннее. Сейчас мне нужна была информация, если для ее получения потребуется заигрывать с этим нахальным мальчишкой — я буду заигрывать. Для меня слишком важны наши жизни, и я имею в виду себя и Бежи. Конечно, проще всего было бы просто отдать Ли дракону, но интуиция подсказывала, что так легко эта переделка не закончится.

Забегая вперед — интуиция и в этот раз меня не подвела.

— Ты можешь называть меня именно «Ли». Если тебе так проще — это сокращение от моего полного имени, — сказал мой гость — а, тысяча крэнгов, буду называть вещи своими именами! — мой пленник.

— Хорошо, пусть так. Ли, за тобой прилетел очень серьезный дракон на очень серьезном катере с очень серьезным вооружением. Я не хочу умирать, я не хочу, чтобы мой корабль умер, да и тебе, несмотря ни на что, смерти я не желаю. Поэтому если ты что-нибудь хочешь мне рассказать о том, кто ты, почему бежишь с Элаурана, и с какой целью тебя преследуют — сейчас самое время. У нас примерно час до встречи в реальном космосе, можно успеть что-нибудь придумать. Прошу, поверь мне. И объясни, что происходит.

Эльфик посмотрел на меня... очень странно он на меня посмотрел. С удивлением и недоверием, как человек смотрит на кристалл летинума[1] в кучке собачьих экскрементов.

— Рой, ты сказал, что не хочешь, чтобы твой корабль умер. Что ты имеешь в виду? Он же неживой: сплавы, пластик, микросхемы, компьютерный код.

Я чуть не задохнулся от обиды. Да что он понимает, этот ребенок? Когда годами — десятками лет! — мотаешься в одиночестве по космосу, общаясь только с нанимателями, разбойниками и работорговцами, потому что на тридцати восьми планетах из пятидесяти двух, входящих в состав Объединения тебя разыскивают. Когда годами — десятками лет! — тебя продают, предают, обманывают и пытаются убить все, кто может извлечь из этого хоть какую-то выгоду для себя. Когда за эти годы — десятки лет! — осознаешь, что в жизни нет ни капельки великого смысла, что единственное, что тебе по силам — это сколотить небольшой капитальчик для того, чтобы на старости лет не помереть с голоду, потому что ни единой душе во всей Галактике ты не нужен. Когда... в общем, тогда ты начинаешь по-настоящему ценить личность, которая принимает тебя таким, какой ты есть, не обманывает и не предает, не пытается втихую продавить тебя под себя, хотя не стесняется и обзываться, и критиковать, и спорить...

— Бежи — мой друг, — я надеялся, что мой голос не дрожит: как-то я оказался совсем не готов к столь глубокому провалу в самые сокровенные переживания. Надеялся, но все-таки повторил еще раз, уже более твердо: — Бежи — мой друг. И я его не брошу даже ради спасения собственной жизни. Запомни это раз и навсегда.

Ли склонил голову, и... улыбнулся.

Улыбка у него оказалась невероятно теплой: как весеннее солнце на Терре, как желтые озера Сириуса, как... да что ж он со мной делает?!

— Прости, Рой. Мне нужно было понять, могу ли я тебе верить, или ты такой же, как все остальные...

— Я хуже, чем все остальные, — оборвал я его. — Но если я говорю, что мне можно поверить — мне можно поверить.

— Я вижу это, Рой, — кивнул Ли, все еще слегка улыбаясь. Выпрямился, посерьезнел. — Что ж, слушай. Я сбежал с Элаурана потому, что...

Пронзительно заголосила сирена.

Я вскочил.

— Бежи!

— Рой, мы на прицеле! Не могу идентифицировать, но он очень мощный, вроде малого крейсера Дзета. Щитам конец на второй залп максимум, — очень сухо, по-деловому проинформировал Бежи.

— Щиты на полную мощность, готовь слияние и постарайся установить связь с драконом! — я вскочил, отшвыривая стул. — Ли, идешь со мной, в рубке безопаснее. И ради всего, не делай глупостей, иначе...

— Приготовиться к удару! — взвыл Бежи.

Корабль тряхнуло, как детскую погремушку. Не успевший встать Ли вцепился в край койки, я рухнул на пол, больно ушибив локоть.

— Щиты на пятнадцати процентах, я выдержу еще максимум один залп — больше из ядра не выжать.

— Дай мне карту. Хорошо... не очень хорошо... совсем не хорошо! Но нет вариантов.

— Рой, атака по правому...

— Всю энергию — на щиты правого борта. Сразу после залпа — снять щиты, если останутся, транс-ядро на полную! Ввожу координаты прыжка...

— Будет жестко, — вздохнул Бежи. — Очень жестко...

Второго залпа щиты не выдержали.

[1] Летинум — редкий элемент, из него изготавливается летиний, топливо для транс-ядер.

II

По неестественно-тонким пальцам медленно стекала густая голубая жидкость. Зрелище оказалось столь завораживающим, что я долго не мог отвести взгляд. Не понимая, что произошло и что происходит, не осознавая, где я, и даже кто я такой, я просто смотрел на бледные пальцы, на неторопливый теплый ручеек, ползущий по фалангам и огибающий округлости суставов.

На грани слышимости что-то бубнило, неотвязно и раздражающе. Мне хотелось заткнуть уши, но вместо этого я зачем-то стал вслушиваться, и с каждой секундой этот бубнеж начал казаться значимым и важным. Наконец я смог расслышать голос — и понимание обрушилось на меня, как внезапный ледяной душ в дешевой гостинице Плутона.

— Бежи?

— Ну наконец-то! — голос моего друга звучал хрипло, с металлическим оттенком. — Рой, ты должен немедленно взять себя в руки и убираться как можно дальше отсюда. Транс-ядро нестабильно, в любой момент может рвануть!

Растирая пальцами мучительно ноющие виски, я кое-как поднялся на ноги и огляделся. Да уж...

Я стоял на стене каюты. Под моими ногами жалобно похрустывал биопластик разлетевшегося на куски столика, немного поодаль лежал стул. С пола — он сейчас играл роль стены — свисала наполовину выбитая дверь, за ней лениво искрил перебитый кабель. А передо мной лежала сорванная с креплений койка, из-под которой...

— А, драный крэнг! — я схватился за окровавленные пальцы Ли, слегка сжал — и шумно выдохнул, почувствовав ответное сжатие. — Эй, пацан, ты там как?

Ответа то ли не было, то ли я его не расслышал. Впрочем, это не имело особенного значения: я все равно начал осторожно разбирать обломки — койку изрядно завалило кусками внутренней обшивки, частями мебели и прочей ерундой.

— Бежи, что произошло? Я помню только, как второй раз тряхнуло.

— Ты дурак? Что в словах «транс-ядро вот-вот рванет» тебе непонятно? Бросай мальчишку и беги отсюда! — в речевом синтезаторе своего друга я слышал откровенный страх. Искусственный интеллект понимал, что произойдет, и отчаянно боялся. Не за себя — за меня.

— Да все уже, все, — пробормотал я, отбрасывая в сторону последний кусок обшивки. — Ли! Ли, слышишь меня! Вставай, нам нужно уходить, немедленно!

Ли оказался почти цел. Несколько царапин на лице, неглубокая рана на левой руке, пара синяков на видимых частях тела, и крэнг знает сколько под одеждой... но неважно, главное, что жив и на ногах стоит. Головой, правда, мотает, будто бы вода в уши попала, но это ничего, это пройдет, обычная легкая контузия, может, незначительное сотрясение мозга.

Если, конечно, предположить, что анатомия эльфов принципиально от нашей не отличается.

— Ли, ты помнишь, где выход? — слабый кивок, растерянный взгляд с ужасом оглядывает разгромленную каюту. — Отлично. Двигай туда, да поживее! На планету выходи смело, это безопасно! Я сейчас догоню тебя.

Не то, чтобы мне было так уж принципиально спасать мальчишку, который всего несколько часов назад целился в меня из бластера и пытался отобрать мой корабль. Я просто знал, куда мы попали, и понимал, что если я хочу жить — придется поступиться принципами и пойти на сделку с совестью.

Ничего, не впервой. Потом спасу кого-нибудь. Может, даже безвозмездно. Может, даже не одного. Но прежде надо выжить. Не держи зла, славный эльфий ребенок, решивший, что мне можно доверять. Доверять нельзя никому.

— Бежи, мне нужно еще восемь минут, — я уперся спиной в пол, ставший стеной, наступил на приоткрытую переборку, расширяя щель. — Во-первых, продержись, во-вторых, рассказывай, что произошло.

На этот раз вредина спорить не стал.

— Щиты сорвало в ноль, несколько лучей пробили корпус — трюм изрешетило полностью, так что забудь обо всем, что там было ценного. Я думал уже, что не успею в прыжок уйти, но каким-то чудом ухитрился. С координатами ты, конечно, накосячил, дружище: я выпрыгнул уже в атмосфере, не представляю, каким чудом успел погасить скорость и не рухнуть на поверхность на скорости два с половиной Маха[1].

Я скептически огляделся.

— И на какой же скорости ты все-таки рухнул?

— Ты не хочешь этого знать, — мгновенно отреагировал Бежи. — В общем, кое-как приземлился, если это можно так назвать. Все живы, почти здоровы. А теперь хватай свой выживальческий рюкзак и проваливай. Если тебе память отшибло — я напомню: один в первом грузовом отсеке... был, второй в твоей каюте. Здесь ты такое не держишь.

— Здесь я держу кое-что не менее ценное, — я, наконец, справился с преградой и вошел.

Разгром, конечно, затронул и рубку — но гораздо меньше. Наверное, потому, что тут неоткуда было взяться большому количеству не привинченных к полу и не вырастающих из стен предметов. Разве что поверхности теперь поменялись местами... а, тысяча драных крэнгов, да что ж мне так не везет-то сегодня?

— Рой, счет идет на минуты! Я знаю, что ты задумал...

— Раз знаешь, то заткнись, — оборвал я. Выругался и полез — нужный мне отсек располагался на той стене, которая стала потолком.

— До взрыва — сорок пять секунд, — механическим голосом известил меня корабль.

Не корабль. Система. Просто система. Компьютерный код. Сплавы, пластик, микросхемы. Неживой.

Одной рукой я тащил тяжеленную, неудобную сумку, второй — мальчишку. Тот пытался шевелить ногами сам, но делал это слишком медленно.

А над горячими камнями разносился глухой синтетический голос:

— Двадцать две секунды. Двадцать одна секунда. Двадцать секунд.

— Ли, если хочешь жить — соберись и беги!

— Не... успеть... — прохрипел он, и я увидел в янтарно-желтых глазах отчаяние. — Радиус поражения...

— Бегом! — рявкнул я.

По лицу ручьями тек пот, ел глаза, щипал растрескавшиеся губы. Сердце бешено колотилось о ребра, словно умоляя выпустить его из этой безжалостной клетки, ноги казались ватными — но я бежал, и тащил за собой эльфенка по кличке Ли.

А неживая система груды металлолома, бывшего не так давно моим прекрасным кораблем, продолжала механически извещать нас о приближении смерти:

— Восемь секунд до взрыва. Семь секунд до взрыва.

— Я не... не могу...

— Быстрее!

Наши шансы — один к десяти, в лучшем случае. Но я выигрывал и в худших условиях. Просто нельзя сдаваться, никогда нельзя сдаваться!

— Еще быстрее!

— Две секунды до взрыва. Одна...

— Ложись! — на автомате завопил я, уже швырнув мальчишку на землю, в небольшую расщелину. Вот дурак, надо было самому туда прыгать, а его оставить наверху...

Ударная волна догнала меня, когда я уже лежал. Оторвала от горячих камней, выхватила из рук сумку, мгновенно исчезнувшую из вида в пылевом облаке, и потащила, словно нарочно выбирая направление, в котором на моем пути встречалось максимальное количество выступающих обломков. Я дернулся в попытке сгруппироваться, прикрыть руками голову — но лимит везения на сегодня явно был исчерпан. Что-то противно хрустнуло, в забитых пылью глазах вспыхнули звезды, и я отключился.

— Я был уверен, что ты сбежишь, — честно сказал я, делая экономный глоток из фляги.

Ли посмотрел на меня... странно он на меня посмотрел. Так на меня порой смотрел мой опекун и наставник, человек, научивший меня высокому ремеслу контрабанды — будто бы удивляясь, как вообще можно не знать, не понимать такие элементарные вещи.

— Во-первых, блокер: его можешь снять только ты, — он неприязненно коснулся ошейника. — Во-вторых, в отличие от тебя, я не имею ни малейшего представления о том, где мы находимся и как отсюда выбраться. В-третьих... это не в моих правилах — бросать кого-то в беде.

Я не нашелся, что ответить. Откуда только такие наивные дети появляются?

Мы шли по каменистой пустоши уже четвертый час. Мельда, одно из двух солнц Альгамы-восемь, склонилось над самым горизонтом, Рау скрылось минут сорок назад. Периодически бросая взгляд на электронный компас, вшитый в рукав куртки, я корректировал наш курс.

Ли молчал. Беспрекословно слушался, когда я приказывал ускориться или замедлиться, остановиться на короткий отдых или двигаться дальше. Почти не пил, экономя воду, только смачивал губы. Съел едва ли половину своего пайка — правда, после того, как я прикрикнул, покорно доел до конца. Не жалуясь, тащил рюкзак — сумку я бы ни за что ему не доверил.

Мне понемногу становилось не по себе. Мальчишка, кажется, искренне верил, что я знаю, как выбраться с этой планеты. В общем-то, он был прав. Я знал, как я выберусь. А вот насчет него... увы, космос — не место для соплей. А такие планеты, как Альгама-восемь — тем более.

— Все, — скомандовал я, останавливаясь и снимая с плеча сумку. — Дальше мы сегодня не пойдем. Примерно через километр начнутся трещины и провалы, идти по ним в темноте — до нее осталось едва ли полчаса — верное самоубийство.

— Воды осталось совсем чуть-чуть, — Ли поболтал флягу. — Если экономить, где-то на половину суток хватит.

— Это сегодняшняя пайка, — признался я, доставая самоустанавливающуюся палатку. — В рюкзаке еще три таких, но мы дойдем быстрее.

— Хорошо, — кивнул эльфенок. — Мне что-нибудь сделать, или ты предпочитаешь справляться сам?

— Да не с чем тут справляться...

Палатка надувалась на глазах. Полминуты — и не самое крепкое, не самое комфортное, однако вполне достаточное для условий Альгамы временное пристанище было готово. Я влез внутрь, расстелил коврик, бросил поверх расстегнутый спальник: что логично, все это у меня было в единственном экземпляре.

— Залезай, как-нибудь разместимся.

Закрепив на потолке фонарик, я бережно поставил на пол сумку, расстегнул пластиковую застежку и достал свою драгоценную ношу: твердосплавный системный блок, оснащенный средней мощности процессором, и два жестких диска на четыре петабайта каждый. Развернул голоэкран и проекционную клавиатуру, и принялся за работу.

Терпения Ли хватило минут на двадцать.

— Что это?

— Не твоего ума дело.

— Ты тащил эту тяжесть по пустыне километров тридцать, и собираешься тащить дальше. Это ведь что-то важное...

— Не твоего ума дело.

— Ладно, — неожиданно согласился он. Развернул свой паек, тяжело вздохнул, стал лениво в нем ковыряться.

Я закончил первую фазу примерно через час. Поел, сделал предпоследний на сегодня глоток воды.

И пристально посмотрел на своего спутника.

— Рассказывай.

— Что? — глаза честные-честные, непонимающие-непонимающие. Но нет уж, крэнга с два у него со мной этот номер прокатит.

— Все. Кто ты такой. Какого крэнга тебе не сиделось на Элауране. Зачем тебе на Бетельгейзе-три. Как дракон может управлять звездолетом. Кто нас подстрелил. Можешь начать с самого начала.

Я был уверен, что слова придется из мальчишки тянуть буквально клещами.

Я ошибся.

С минуту Ли смотрел на меня, слегка склонив голову на бок. Изучал, приглядывался. Как будто бы взвешивал меня на невидимых весах: довериться или нет? И, как ни странно, все же решился.

— Предупреждаю сразу: я начну издалека. Честное слово, так будет понятнее.

— Как тебе будет удобнее.

— Я родился на Элауране. Что со мной что-то не так, было понятно уже в раннем детстве: когда мои сверстники едва начинали произносить связные слова, я уже бегло читал... на двух языках. Мой ланнари — ему было пятьсот пятьдесят лет, это даже по нашим меркам очень много — в общем, мой ланнари, наставник по-вашему, стал обучать меня по собственной программе. Всему, что знал сам, а знал он немало — в те времена, когда Семимирье только выпало в вашу Вселенную, он много путешествовал по другим планетам, в блокере, конечно. Познакомился с вашими учеными, изучил ваши науки: математику, астрофизику, квантовую механику. Потом, когда был принят Свод, он потерял старые контакты, но позже сумел их восстановить благодаря твоим коллегам, которые не гнушаются перевозить все, что угодно, лишь бы хорошо платили. Он научил меня всему, чему только успел.

— Квантовой механике? — не удержавшись, съязвил я. Смотреть на эльфенка, сидящего в моей палатке на Альгаме-восемь, и употребляющего такие слова, как «математика» и «астрофизика», было очень странно и даже немного страшно.

— И ей тоже, — Ли как будто бы не заметил моего сарказма. — Ты сейчас спросишь, сколько мне лет, да? Тридцать пять. Если проводить параллели между биологическим взрослением людей и эльфов, то мне пятнадцать, но мой мозг гораздо более развит, чем у абсолютного большинства твоих сверстников.

— Так ты что-то вроде вундеркинда? — заинтересовался я. Может, я не просто выйду из этой истории живым, но еще и сумею неплохо на ней заработать?

— Что-то вроде. Ты не против, я вернусь к теме? Спасибо. Так вот, я очень многому научился у моего ланнари. И хотел учиться дальше. Мы знали, что мои родители будут категорически против, они считали, что каждый должен жить там, где родился, и делать то, для чего предназначен судьбой, а за судьбу вполне сходило место рождения. Проще говоря, если я родился эльфом-магом на Элауране, то и судьба моя — быть эльфом-магом на Элауране. Я какое-то время питал иллюзии на их счет. Ланнари предупреждал меня, но я все же попытался поговорить с отцом... и иллюзий у меня не осталось. Тогда мы стали разрабатывать план. Он называл его «план эвакуации», ланнари вообще очень презрительно отзывался о нашем образе жизни, о Своде, обо всех этих правилах, запрещающих людям селиться в Семимирье, а эльфам — наоборот, покидать наши планеты. Как я уже упоминал, он восстановил свои старые связи, вернее, завел новые — все-таки, вы, люди, слишком мало живете. И договорился с внуком, или, может, правнуком своего старого приятеля, что меня примут в университет на Бетельгейзе-три — если, конечно, я сдам экзамены. А я их сдам.

У нас все было готово. Но в последний момент, когда я уже собирался отправиться на корабль, который должен был доставить меня в университет, обо всем узнал мой отец. Был страшный скандал... страшный, но почти незаметный извне: у нас считается неприличным... как это называется на одном из ваших языков... vynosit’ sor iz izby, то есть, делиться чем-то внутрисемейным с окружающими. Отец лично убил ланнари, а меня запер дома, пообещав тоже убить, если я попробую выкинуть нечто подобное еще раз. И поверь, он бы сдержал свое слово, предоставь я ему такой шанс.

Несколько месяцев я вел себя тихо-тихо. Не заговаривал о своей дальнейшей судьбе, не упоминал ланнари, не просил книг и вообще изображал глубочайшее раскаяние. Я ждал случая — и он мне представился. Не буду вдаваться в подробности, это долго, да и едва ли тебе интересно. В общем, я сбежал. Пробрался на космодром, напал на охранника — не убил, конечно, просто оглушил. Забрал его бластер и залез на твой корабль. А дальше ты знаешь.

— Н-да, — только и сказал я. На первый взгляд, история Ли казалась вполне правдоподобной. На второй, впрочем, тоже. Однако... — Что ж, ты отчасти ответил на вопрос «кто ты», вполне полно — на вопросы «зачем тебе на Бетельгейзе» и «почему тебе дома не сиделось». Осталось разобраться с остальными. Напомнить тебе их?

— Дракон может управлять звездолетом точно так же, как я: благодаря блокеру. Конечно, он будет вынужден сохранять человеческое обличье и не сможет применять свою магию, но техника будет его слушаться. А кто нас подстрелил — я не знаю точно, могу только предположить. Ты слышал о такой организации, как «JdS»?

Я порылся в памяти, но ничего знакомого не нашел.

— Пожалуй, что нет.

— «Jedem dasSaine». На общегалактический переводится как «Каждому — свое». Это экстремисты, выступающие категорически против ассимиляции Семимирья. Они считают, что магия ни в коем случае не должна смешиваться с техникой, что любой эльф — или представитель другой магической расы — покинувший пределы Семимирья, должен быть уничтожен. Это они в свое время протолкнули Свод в таком виде, это они ответственны за уничтожение единственной эльфийской колонии на бете Маалинни, это они повинны во множестве преступлений против моего народа!

Я смотрел на Ли и думал, что впервые вижу в реальности то, что в художественных текстах обычно описывается словами «глаза пылали гневом».

Его глаза действительно пылали — яркое янтарное свечение выплескивалось в полумрак палатки. Мне стало не по себе.

— Но откуда они могли знать, что ты находишься на моем корабле? — предпринял я попытку немного унять праведную ярость мальчишки.

Кажется, получилось — сияние погасло, Ли нахмурился, задумываясь.

— Не представляю. О том, что я собираюсь покинуть планету, знали только несколько человек на Бетельгейзе-три, и это было довольно давно.

— Тогда почему ты считаешь, что это они?

Что-то в его рассказе не сходилось, но я пока что не мог понять, что именно. Какие-то мелочи, что-то совсем несущественное на первый взгляд. Не столько даже информация, сколько реакции, детали поведения, интонации.

Вот и сейчас — замешкался, отвел взгляд, как будто бы придумывает правдоподобный ответ.

— Я не считаю, я предполагаю. Но ты прав, им неоткуда было знать, что я на твоем корабле. Может, это твои враги, а не мои?

Нет уж, дружок, не выйдет. Ты мне скажешь правду, так или иначе.

— Мои враги? Мы вышли из гипера в случайной точке космоса, уже очень далеко от Элаурана, и еще очень далеко от Минтаки. Нет, тот урод, что нас подстрелил, шел за нами в гипере, а значит, шел от самого Элаурана. Это твой «хвост», не мой. Откуда у тебя такие враги, мальчик? Чем ты так важен?

— Я не знаю, — и опять отвел взгляд! Ну врет же, нагло врет!

От расспросов «с пристрастием» эльфенка спас сигнал моего компьютера: первая фаза обработки данных завершена. Мигом забыв про Ли с его тайнами, я снова развернул экран и клавиатуру, просмотрел код... Да! У меня получилось! Осталось только загрузить данные в программу...

— Что ты делаешь? — и заглядывает через плечо, зараза любопытная.

— Как я уже говорил — не твоего ума дело, — буркнул я. Не то, чтобы это был какой-то секрет, но я иногда суеверен: когда закончу — тогда и скажу. — Все, хватит болтовни на сегодня, ложись спать.

Как ни странно, он послушался.

Почти весь следующий день мы шли. К моему удивлению, Ли продолжал стойко переносить тяготы путешествия по Альгаме-восемь, хотя у него наверняка болели все мышцы, а в горле пересыхало от нехватки воды: я не знал, сколько точно времени потребуется на дорогу до базы, поэтому оставшиеся три фляги растягивал, как только возможно.

Мне тоже было несладко: неудобная сумка с компьютером оттягивала плечи, да и отвык я от долгих пеших прогулок. Но выбора не было: если вода закончится раньше, чем мы доберемся, то нам конец.

Честно говоря, куда больше, чем жажда и усталость, меня мучило любопытство: отчаянно хотелось расспросить эльфенка как следует, быть может — даже выбить из него правду. Но я не мог пока что себе этого позволить.

— Там впереди что-то есть, — внезапно сказал Ли, останавливаясь.

Я сощурился, напрягая зрение, но увидел только бескрайнюю каменистую степь.

— Где?

— Прямо по курсу. Несколько точек... кажется, они движутся. Да, они определенно движутся в нашу сторону.

— Быстро? Что-нибудь еще разглядеть можешь?

Он помолчал, продолжая вглядываться в горизонт, где уже и я мог заметить какое-то едва уловимое движение.

— Быстро. Их восемь или девять, не могу точно разглядеть... кажется, все-таки девять. Едут верхом на каких-то машинах.

— Над машинами есть флаги? — я уже знал ответ, но зачем-то продолжал надеяться.

— Ты тоже их видишь? — удивился Ли. — Да, есть, скорее, не флаги, а длинные такие вымпелы.

Я остановился, поставил сумку на камни, огляделся в поисках укрытия.

Ничего.

Совершенно ничего.

Ни единой расщелины, ни одной груды камней, за которыми можно было бы спрятаться.

А у меня почти нет оружия: полуразряженный лазерный пистолет и малый ручной бластер. Нож не в счет даже.

Как же паршиво...

— Рой, что это? — в голосе мальчишки звучал страх. Он-то с чего боится? Ему откуда знать?

— Это кое-что очень плохое, — честно ответил я. — Ох, малыш, не в добрый час ты пробрался на мой корабль, крэнги тебя дери. И сам на свою Бетельгейзе не добрался, и меня погубил. Мы, конечно, еще побарахтаемся... но честно тебе скажу: в таком, кхм, неприятном положении я еще не был.

Я, конечно, приврал. Но не очень сильно.

[1] Примерно 3062 км/ч

III

— Рой, ты должен снять с меня блокер, — напряженно сказал Ли, продолжая вглядываться в уже легко различимые точки.

Быстро приближающиеся и очень хорошо вооруженные точки.

Я посмотрел на мальчишку. Перевел взгляд на сумку с компьютером.

Если я сниму блокер, эльфеныш получит доступ к своей магии. И либо все равно ничего не сможет сделать, потому что элементарно силенок не хватит, либо спалит к крэнгам всю электронику в радиусе... в общем, в радиусе поражения. Пятьдесят на пятьдесят?

— Рой, скорее, мне потребуется время, чтобы подготовиться к бою! — я впервые видел всерьез испуганного эльфа. Оказывается, у них кончики ушей мелко дрожат!

Но к крэнгам эльфьи уши. Рисковать или нет? Быть может, я сумею договориться даже с этими? А если нет, если они решат, что моя шкура не стоит возни, и прикончат меня на месте? С другой стороны... если Ли хватит сил, то моему компьютеру конец. И что тогда? С чем я останусь?

— Рой! В чем дело?!

— Твоя магия не пробьется через электромагнитное поле. У нас очень мало шансов, но я все же попробую договориться с ними.

— Моя магия пробьется через любое поле, кроме блокера! Рой, это наш последний шанс!

— Тогда ты спалишь всю электронику, включая мой компас, и мы отсюда вообще никогда никуда не выберемся. Все, разговор окончен.

— Но...

— Ли, я попробую с ними договориться. От тебя потребуется только подыграть мне.

— Я справлюсь с ними, если ты снимешь с меня блокер!

— Заткнись уже! — рявкнул я. — Рта без моего разрешения не раскрывать, ясно? Их слишком много для того, чтобы с ними драться, и ты не представляешь себе, с кем имеешь дело. Я смогу договориться.

Ох, иметь бы мне ту уверенность, которую я демонстрировал мальчишке...

Ли злобно сверкнул глазами, но все же замолчал. Скрестил тощие руки на груди, гордо поднял голову и принялся сверлить взглядом приближающиеся багги.

Их было девять человек. Все вооружены, все в легкой броне под драными плащами, нижняя часть лица скрыта несколькими слоями ткани, верхняя прячется под зеркальными щитками с односторонней прозрачностью. Я посмотрел в дуло направленного мне в лоб плазменного ружья, медленно наклонился, положил пистолет и заставил себя сосредоточиться на том, чтобы вспомнить их язык.

— Приветствую владык Альгамы. Сегодня не мой, но ваш день.

— Всегда наш день, — отозвался один из гартарцев. Легко спрыгнул с седла багги, подошел к нам, даже не доставая оружия — ему и ни к чему, и без того нас держали на прицеле пяти ружей. — Но ты прав: сегодня точно не твой день.

— Кто знает, быть может, Фортуна сегодня улыбнется не только тебе, но и мне. Ее щедрости хватит и на всех благородных гартарцев, и на меня.

— За своего спутника, значит, ты богиню просить не станешь? — ухмыльнулся разбойник, внимательно разглядывая эльфеныша.

— Он мой пленник, а не спутник, — пожал я плечами. — Я вез его к его новому хозяину, но в пути нас постигла неудача...

Опустившиеся ружья мгновенно вскинулись. Я проклял себя за несдержанный язык и плохое знание гартарского.

— Пасынки Фортуны не должны топтать благословенную землю Ее детей, — хмуро сказал гартарец. — Ты предпочтешь умереть стоя или на коленях?

— Прости меня, владыка, — я медленно поклонился, стараясь, чтобы это выглядело уважительно, а не подобострастно. — Я недостаточно хорошо владею твоей речью, и выразился неверно. Нас постигла не неудача, а последствия моего преступного пренебрежения безопасностью и моей постыдной жадности: мне давно следовало провести ремонт транс-ядра моего корабля, но я все откладывал это, жалея о деньгах, которые пришлось бы заплатить. Как видишь, Фортуна покарала меня: случилась авария, корабль рухнул на вашу благословенную планету. Как видишь, Фортуна простила меня: и я, и мой ценный пленник выжили, и даже остались целы. Я не заслуживаю гордого имени Ее сына, но и пасынком ты зря меня называешь.

Гартарец задумался. Долго смотрел на меня, покачиваясь с носков на пятки, потом повернул свое зеркально-тряпичное лицо к Ли.

— Отчего твой пленник не связан?

— Присмотрись, благородный гартарец: это эльф. Он ни на что не способен без своей магии, а магия его — на надежном замке.

— И где же ключ от этого замка?

Ага. Щаз. Разбежался.

— В надежном месте, которое знаю только я.

— Ты поделишься со мной знанием, — он откинул полу плаща, сжал пальцы на рукояти кривого ножа. — Считай, что это уже случилось. Тебе остается только выбрать, насколько будет долог твой последний путь.

Ой-ёй... я ощутил, как кровь отлила от моего лица, как судорожно застучало сердце, как лихорадочно заметались в голове мысли. Быть может... нет, не получится. А если... нет, не успею. Разве что... нет, им совершенно наплевать. Тогда остается только одно... нет, риск слишком велик... впрочем, а что я теряю?

— Я имею право на Божественный шанс, благородный гартарец, — сказал я, надеясь, что мой голос не слишком дрожит.

Несколько секунд разбойник размышлял, потом выпустил нож и сунул руку в карман.

— Будь по-твоему. Но ты знаешь правила: если Фортуна не будет к тебе добра — ты умрешь.

Это зависит от того, что победит: твоя суеверность, или твоя жадность, подумал я. Вслух, конечно, сказал совсем другое:

— Я знаю правила, владыка Альгамы. И выбираю первый бросок.

Гартарец вынул руку из кармана и раскрыл ладонь. На матовой коже его перчатки лежали пять каменных шестигранных кубиков с грубо вырезанными цифрами на гранях.

Обычно в азартных играх мне везет... что ж, надеюсь, Фортуна не отвлечется на какую-нибудь ерунду именно сейчас.

Я взял кости, сжал их в кулаке, ощущая, как острые ребра впиваются в кожу. Закрыл глаза, пошевелил губами — пусть думают, что я молюсь богине удачи.

У меня было более важное дело: я думал.

Вопрос «что делать, если я проиграю», передо мной не стоял. За меня все сделают разбойники. А вот что делать, если я выиграю? Ведь ставка — только моя жизнь, а не свобода. Впрочем... да, это должно сработать.

Я разжал пальцы и медленно перевернул ладонь.

Кости покатились по гладким камням.

Ну же!

Шестерка. Четверка. Пятерка. Еще пятерка. Проклятье, единица! Итого...

— Двадцать один, — резюмировал гартарец. — Не так уж и плохо для того, кто не посвятил свою жизнь богине Удачи. Посмотрим, что она подготовила для своего верного последователя.

Наклонившись, он одним движением поднял кости. Встряхнул в сложенных лодочкой ладонях, и принялся бросать, на гартарский манер подбрасывая кубики вверх по одному.

Шесть.

Четыре.

Пять.

Я почувствовал, как по моей спине потекла струйка пота.

Четыре.

Боже мой, Боже, если только Ты меня слышишь...

Гартарец поцеловал последнюю кость и подбросил ее высоко-высоко: яркое желтое солнце ослепительно блеснуло на гранях. Я посмотрел на Ли.

Эльфеныш был напряжен так, что мне показалось — тронь его, и он рассыплется, как сосуд из тончайшего хрусталя. Губа прикушена, по узкому подбородку течет тонкая струйка крови.

Кость упала на землю.

— Ха! — сказал гартарец.

Надо было с самого начала прикончить эльфа и валить на другой конец галактики.

Я взглянул на кость.

Шесть черных провалов — смертный приговор: это я понимаю, что шестигранный кубик — всего лишь генератор случайных чисел. Для гартарца через кости с ним говорит его богиня. И если уж выпал максимальный результат, хотя для победы достаточно было бы и тройки, то мне не удастся разбередить его жадность, благосклонность Фортуны — гораздо важнее.

Солнечный луч, отразившись от полированного камня, на мгновение ослепил меня. И я не сразу понял, почему все вокруг замерли, почему опустились дула ружей, почему я все еще жив.

— Ничья, — спокойно сказал Ли на общегалактическом.

И медленно осел на землю.

Сначала я взглянул на кость.

Двойка.

В моей голове было совершенно пусто. Редкий случай — ни одной идеи, объясняющей произошедшее. Даже теории не было. Но я знал точно, что мою жизнь спас этот желтоглазый мальчишка, и никто другой.

— Я видел шестерку, — хмуро сказал гартарец. Я пожал плечами.

— Ты хорошо кидаешь кости, владыка Альгамы. Но сегодня твоя богиня благосклонна ко мне и не желает моей смерти.

— Ты прав, — подумав, кивнул разбойник. — Но завтра ее мнение может измениться. Впрочем, я могу гарантировать тебе жизнь в обмен на все, чем ты владеешь, включая ключ от замка, запирающего магию твоего пленника... о, прости, моего пленника.

— Ты хорошо кидаешь кости, — медленно повторил я, пытаясь потянуть время. Мне нужно совсем чуть-чуть, я уже чувствовал, как Гениальная Идея стучится в мое сознание, еще пара минут — и я придумаю, как выкрутиться самому и вытащить нас всех... — И все же — удача на моей стороне. И только поэтому я не подчиняюсь покорно твоей силе: Фортуна любит тех, кто борется до конца.

— Сегодня ты в безопасности, но едва завтра встанут солнца — я прикончу тебя, — я понял, что терпение его на исходе.

— Есть ли у тебя блокер, благородный гартарец? — быстро спросил я, почти ничем не рискуя: блокеры, особенно мощные — штука недешевая, и при этом не слишком распространенная.

— Нет, — недоуменно ответил он.

— В таком случае я дам тебе ответ, который ты так хочешь получить: ключ от мальчишки — я. Никто, кроме меня, не может снять ошейник с его шеи, не убив его самого. Если же ты принудишь меня сделать это прямо сейчас — эльф убьет тебя, да и всех нас, даже раньше, чем ты успеешь осознать, что твоя богиня повернулась к тебе не той стороной.

Конечно, я слегка рисковал. И не слегка — преувеличивал: едва ли сейчас Ли был способен хоть на что-нибудь, даже если бы я снял блокер.

— Что ты предлагаешь? — подумав, спросил разбойник.

Все! Если гартарец начинает торговаться, то дело сделано.

— Вот мои условия: ты продаешь нас только вместе. Меня и эльфенка. Также ты оставишь мне мой компьютер — он не представляет ценности ни для кого, кроме меня, это исключительно личное. При продаже ты оговоришь, что я должен быть отпущен на свободу сразу же, как только моя задача — снять ошейник — будет выполнена.

— Не слишком ли много ты хочешь?

— Нет, владыка Альгамы. Я не стою почти ничего, я не так молод и не так силен, чтобы представлять интерес для твоих обычных покупателей, и вся моя ценность в том, что я единственный во вселенной, кто способен расстегнуть этот ошейник. Вот только без своей магии мальчишка тоже мало чего стоит, а его магия недоступна, пока я не сниму ошейник.

Повисла пауза. Гартарец долго смотрел на меня, потом повернул зеркальное забрало в сторону эльфа. И, наконец, сказал:

— Я согласен с твоими условиями. Но прежде, чем отдать тебе компьютер, я проверю твои слова. И если ты мне хоть в чем-то солгал...

Можно подумать, я без его угроз не догадался, что мне грозит.

Можно подумать, это могло меня остановить.

Как же иронична бывает судьба, думал я, вполглаза оглядывая узкий серый коридор, по которому нас вели к камере. Когда Бежи сообщил, что мы на прицеле у корабля, имеющего приближенную к малым крейсерам Дзета боевую мощь, я быстро понял, что вариантов кроме Альгамы-восемь у нас нет. Здесь находилась одна из баз Холдинга — неофициального, конечно, но вполне реального и сплоченного объединения контрабандистов. База была небольшая, но хорошо защищенная и прекрасно оборудованная: еще бы, профессия не только обязывает, но и предоставляет уйму возможностей свезти в безопасное гнездышко очень много всякой всячины. В том числе, здесь был и новейший ремонтный комплекс системы «Альдебаран» — не представляю, кто и где ухитрился его спереть, и почему не доставил заказчику, но после некоторого обсуждения было решено не искать нового покупателя, а оставить себе технологию, способную за считанные часы привести в идеальное состояние почти любой малый корабль.

Я ведь не ошибся с координатами, что бы там не говорил мой друг. Я намеренно прыгнул практически в атмосферу планеты — это Альгама-восемь, ей уже ничто не способно навредить. А вот отследить такой прыжок практически невозможно: это был единственный способ стряхнуть с хвоста нашего неведомого агрессора. Конечно, я не рассчитывал, что нас так размажет еще до прыжка — я надеялся, что мы как-нибудь доковыляем как раз до базы, а здесь уже благополучно починимся, после чего полетим... куда-нибудь. Не на Бетельгейзе-три, конечно.

А вышло так, что даже если бы все пошло по плану — все равно мы оказались бы примерно в том же положении, что и сейчас.

Потому что в качестве камер для содержания пленников гартанцы использовали спальный корпус базы Холдинга. И ирония судьбы заключалась в том, что нас сейчас запрут в одной из тех крохотных комнатушек, многие из которых не единожды служили мне временным пристанищем.

Как только так получилось? Еще два месяца назад все было в порядке, гартанцы носу не казали на территорию Холдинга (радиус двадцати миль вокруг собственно базы). И вдруг — хозяйничают здесь, как у себя дома. Что могло случиться?

К моему удивлению, нас поместили в одной комнате, то есть, камере. Удобств здесь с моего последнего визита поубавилось: голые стены, узкие койки, крохотные откидные столики, под койками — известного назначения ведра, спасибо, хоть с плотно прилегающими крышками. В изголовье одной койки и в изножье другой — толстые стальные скобы со свисающими цепями, свободные концы которых быстро и ловко были закреплены опытными руками на наших кандалах.

Ли безучастно огляделся, забрался с ногами на койку, обхватил колени руками и в упор уставился на меня своими проклятыми янтарными глазищами. Мне совершенно не хотелось сейчас выяснять, знает ли этот вундеркинд гартарский язык и понял ли он, какой договоренности я достиг. Да и в принципе лишний раз открывать рот не стоило: даже беглый осмотр камеры показал мне как минимум три не слишком скрытые «прослушки» и одну видеокамеру... но шансов избежать разговора, похоже, не было.

— Ты ведь и не собирался везти меня на Бетельгейзе-три?

— Конечно.

— Но ты ведь обещал.

— А вроде бы не дурак... пацан, никогда не верь обещанию, данному человеком, которого ты держишь на прицеле. Я тебе и корабль подарить пообещал бы, если бы ты этого захотел. Другое дело, что крэнга с два я б свое обещание сдержал.

— И что теперь? Продашь меня гартарцам?

— Мне кажется, ты не вполне понял. Я тебя никому продать, увы, уже не могу: мы оба — гартарские пленники, а в языке этого народа нет разницы между словом «пленник» и словом «раб». Ты — ценная добыча. Я — ценен лишь тем, что могу сильно поднять твою ценность. Естественно, я постарался выторговать для себя более или менее выгодные условия.

— Я думал, ты лучше, чем пытаешься казаться.

— А я с самого начала сказал тебе, что я гораздо, гораздо хуже. Все, хватит. Отдыхай, пока есть такая возможность.

Подавая мальчишке пример, я вытянулся на койке, повернулся лицом к стене и закрыл глаза. Сделал глубокий вдох, задержал дыхание, медленно выдохнул.

— Мне не следовало спасать тебя там, в степи. Путь бы оставалась шестерка. Пусть бы тебя там и пристрелили, — с ненавистью сказал Ли.

Я резко сел.

— Скажи мне, парень: вы, остроухие, все такие идиоты? — спросил я, глядя ему в глаза. Не отводя взгляда, медленно повернул голову в сторону слегка выступающей из стены антенны прослушки. Чуть изменил положение тела, прикрываясь плечом от камеры, протянул палец в нужном направлении.

Эльфеныш быстро взглянул туда, куда я указывал. Глаза его чуть расширились — и он прикусил губу.

— Ты действительно думаешь, что я поверю, что ты мог как-то повлиять на результат броска? В блокере-то? Нет, дружок, я тебе ровным счетом ничего не должен.

— Ну, могло и прокатить, — Ли пожал плечами. Его щеки приобрели голубоватый оттенок: краснеют они так, что ли?

Интересно, он теперь все, что я здесь ему наговорил, будет трактовать с учетом прослушки? Пусть бы и так, мне же проще. Пусть считает, что я хороший парень и что я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы спасти нас обоих. Меньше будет путаться под ногами.

— Ты думаешь, они выполнят твое условие? Думаешь, тебя действительно отпустят после того, как ты снимешь с меня ошейник?

— Конечно же, нет. Но у меня есть, чем поторговаться за свою свободу с новыми хозяевами. Гартарцев это не заинтересует, а вот кое-кого другого — вполне. А теперь заткнись и спи, или хотя бы не мешай мне спать. Мне силы еще понадобятся.

— Ты действительно сможешь здесь заснуть?

Вместо ответа я вновь вытянулся на койке, отвернулся к стене и демонстративно всхрапнул.

Хорошее дело — юность: спустя десять минут мальчишка вовсю сопел, и я готов поклясться, что он не притворялся. А вот мне уснуть так и не удалось...

В такие передряги я еще не влипал, а ведь мне есть, с чем сравнивать! И все шансы выбраться из этого приключения живым — крайне зыбки и ненадежны.

Я очень жалел, что не вышвырнул эльфеныша в открытый космос при первой же возможности. Сидел бы сейчас в баре на космодроме Глизе-два, пил пиво, да присматривал бы себе домик на старость лет, пока умненькие киборги под чутким руководством Бежи приводили бы в порядок слегка потрепанный катер. А вместо этого...

Все же гартарцы — ненормальные.

Ну кто в наше время продает живых людей (и не только людей) через онлайн-аукцион? Да еще и со всеми положенными атрибутами — по крайней мере, аукционист с молотком в руках, стоящий за древней конторкой, присутствовал.

Лоты — в том числе, нас двоих — поместили в разнокалиберных клетках, в зависимости от численности. Мне и Ли досталась небольшая, где-то полтора на два метра, клетушка, в соседней, еще более узкой, стояла зло кусающая губы шедарианка в обтягивающем мощные мускулы костюме. С другой стороны на пространстве около восьми метров расположились равнодушные желтокожие шахтеры, кажется, с альфы Лебедя — этим-то все равно, им на родине так несладко, что в рабстве едва ли хуже окажется.

На решетках обильно поблескивали защищенные линзами из закаленного проксимианского стекла видеокамеры, выводившие изображение на многочисленные экраны, которыми была увешана стена за спиной аукциониста.

На другой стене тоже были экраны. Большая их часть оставалась затененной — не все участники аукциона готовы были продемонстрировать свои лица, но некоторые все же решились. Светло-зеленый, одутловатый центаврианец с интересом изучал рекламный блок, на соседнем экране двое близнецов, не отрываясь, смотрели друг на друга — кажется, это были телепаты с эты Тельца. Очень красивая немолодая женщина — единственный обычный человек среди покупателей — в ожидании начала торгов разглядывала свой маникюр.

— Уважаемые гости, вашему вниманию представляется лот номер восемь: двое юных шаулитов, брат и сестра! Дети обучены древнему искусству поиска воды, и способны учуять ее даже в самых сложных условиях. Лот будет интересен тем, кто...

Я перестал его слушать.

Сколько уже мы здесь? Три дня? Четыре? Моя профессия никогда не позволяла мне обзавестись биологическими часами: сегодня я на планете, где сутки длятся, на земной манер, двадцать четыре часа, а завтра — где-нибудь, где три солнца и понятие «ночь» в принципе не в ходу. Так что я привык спать тогда, когда хочется, и бодрствовать столько, сколько хочется, либо же ориентироваться по текущим обстоятельствам. Здесь же обстоятельств не было: пайки и воду нам приносили с совершенно непредсказуемыми промежутками, крэнговы ведра меняли тоже хаотично. Так что да, от трех до четырех дней в общегалактическом смысле этого понятия.

И за эти три или четыре дня не произошло ровным счетом ничего из того, на что я рассчитывал. Нас даже чешуйчатый приятель Ли не нашел, хотя я возлагал на него определенные надежды: в конце концов, отследил же он наш прыжок от Элаурана, мог бы и падение на Альгаму-восемь отследить.

Из размышлений меня вырвал слепящий белый свет: наша клетка оказалась под прицелом нескольких ярких прожекторов.

— И напоследок, уважаемые гости, я хочу предложить вашему вниманию самый интересный и драгоценный из сегодняшних лотов. Молодой, но очень сильный и талантливый в магическом искусстве эльф!

Сильный и талантливый ошарашено тер кулаками глаза — у эльфов куда более высокая светочувствительность, чем у людей. Ха, если его так будут слепить — нас крэнга с два кто-нибудь купит, кому сдалось это красноглазое чудо?

— Помимо удивительных способностей к магии, сей юноша относится к чистокровным эльфам, а значит — спустя несколько лет его природная красота раскроется удивительно нежным цветком.

Я закашлялся, стараясь подавить нервный смех.

— Ради вашей безопасности, способности эльфа заблокированы специальным устройством с генетическим ключом. Человек, которого вы видите рядом с нашим лотом, является ключом от блокирующего ошейника, этот человек поставляется бесплатно, в качестве подарка к лоту.

Ах ты старая скотина, ах ты урод гартарианский, ах ты... я задохнулся от возмущения. Я, лучший контрабандист Млечного Пути, я, Рой Тануки, я, один из самых разыскиваемых преступников в галактике — поставляюсь в качестве подарка к какому-то сопливому мальчишке?!

Пока я пытался найти слова, способные выразить всю степень моего негодования — торги начались. Запрошенная аукционистом стартовая сумма, превышающая все разумные пределы, не слишком вдохновила потенциальных покупателей: впрочем, я полагаю, что гартарианцы и не рассчитывали выйти на сделку сегодня. Нет, сегодня они представили товар, и только. Вот к следующему разу, когда пойдет слушок о том, что за экзотику предлагают приобрести на Альгаме-восемь, сюда слетятся уже заинтересованные конкретным «лотом» покупатели.

Вспыхнул один из пустых экранов.

— Я забираю эльфа, — сказал дракон.

IV

На Ли страшно было смотреть: его кожа стала безжизненно-серой, глаза лишились теплого янтарного свечения, а кости лица, казалось, заострились, сделав эльфа похожим на живого мертвеца.

— Рой, пожалуйста...

Казалось, он сейчас заплачет.

— Я ничего не могу сделать, Ли, — я тяжело вздохнул. — Мне это нравится не больше твоего. Полагаю, что стоит мне снять с тебя блокер на его корабле, как я отправлюсь в шлюз. Но что я могу сделать?

— Сними его сейчас. Давай, если я натяну цепь, а ты как можно дальше вытянешь руки, то должен достать кончиками пальцев!

Я оценивающе посмотрел на длину цепи, одним концом продетой в кольцо кандалов на тонких детских еще запястьях, а другой — за решетку клетки. Можно попробовать, конечно... шансов мало, но все прочие мои надежды явно не оправдались.

— Благодарим за участие в нашем аукционе, сэр! Ваши рабы будут доставлены в точку передачи в течение часа после проведения оплаты.

При слове «рабы» дракон скривился. И покачал своей поганой красивой головой.

— Человек мне не нужен. Только эльф.

— Сэр, по определенным обстоятельствам они продаются вместе. Или вы покупаете обоих, или не покупаете никого, — боже, храни гартарцев и их верность собственным клятвам!

— Мне не нужен человек, — повторил дракон.

— Человека куплю я, — ожил еще один экран. — Могу предложить за него... пять тысяч.

Какой знакомый голос. Гойл, старина, неужто ты решил заработать легкие деньги? На Мебсуте за меня дадут двадцать тысяч за мертвого или пятьдесят за живого! Вот только я знаю, что тебе нужны не деньги. Тебе нужно то, чего у меня больше нет. А значит... значит, меня ждет Мебсута? Ну уж нет, лучше в шлюз.

Тем временем аукционист едва не плакал.

— Мне очень жаль, но они продаются только вместе! Кроме того, человеку дано обещание, что он будет отпущен после того, как снимет ошейник с эльфа.

— Мне не нужен человек, — в третий раз сказал дракон.

— А ты отпусти его, — встрял Гойл. — Получи — и отпусти. А я подберу.

Ли начал медленно оседать на пол. Так реалистично, что я на секунду даже поверил: шагнул вперед, до упора натягивая свою цепь, подставил плечо... увидел закатившиеся глаза.

А, крэнги драные, он действительно потерял сознание!

Упал на колени, ткнулся лицом в решетку, сполз по ней, тонкое тело обвисло на цепи, грубый металл жестко впился в тощие руки. Я дернулся в нелепой попытке выдернуть запястья из плотно сидящих кандалов, но тщетно.

Дракон, Гойл и аукционист спорили, пытаясь выработать удовлетворяющие все стороны условия. Дракон не хотел иметь ничего общего ни с кем из них, ему нужен был только Ли, причем в ошейнике и без меня. Аукционист настаивал на соблюдении данных мне обещаний: нас продают вместе, я снимаю ошейник, меня отпускают. Гойл хотел меня и все мое имущество, и еще, раз уж так вышло, хотел за это не платить.

Я стоял напротив бездыханного эльфьего ребенка, висящего на решетке клетки, безнадежно дергал цепь и чувствовал, как на глаза наворачиваются злые слезы.

А потом погас свет.

Полностью.

Погасли потолочные и боковые лампы, погасли направленные на клетки прожекторы. Мгновением позже погасли экраны и мониторы. Погасло не успевшее даже толком разгореться аварийное освещение. Погасли огоньки систем и диодные указатели работы устройств.

Погасло абсолютно все.

Ангар погрузился в непроницаемый мрак.

Пару секунд было совершенно тихо.

Потом сгустившуюся до состояния киселя тишину острым ножом вспорол звук. Звонко-глухой, нереальный, почти никем никогда не слышанный звук, похожий на хруст сломанной ветки в зимнем лесу. Через три четверти секунды он повторился. Еще через три четверти секунды — снова.

Метроном.

Я заорал.

Отчасти — просто так.

Отчасти — от радости.

Ну и просто для того, чтобы посеять панику.

Мой вопль произвел эффект разорвавшейся бомбы. Кто-то тоже закричал, кто-то куда-то побежал, кто-то с перепугу принялся стрелять. По ангару заметались узкие лучи ручных фонариков — и тут же замелькали алые вспышки малых лазерных пушек.

Гартарцы падали один за другим: кто-то был тяжело ранен, кто-то лишился случайного количества конечностей, но большинство все же были мертвы.

А не надо, господа, уповать на автоматические пушки, имеющие управление с центрального пульта!

И тем более — не надо лазать в чужие компы, когда вам прямым текстом сказано, что вашим грязным лапам там делать нечего, злорадно думал я, стараясь прижаться к полу настолько, насколько позволяла прикованная к решетке цепь.

Вспышка, звон — и тут же еще одна вспышка и звон, на этот раз уже в голове, которой я так неудачно приложился о неровный стальной пол клетки. Ох, крэнги драные, больно! Зато почти свободен: случайный (или не очень) выстрел перебил цепь, теперь я мог перемещаться внутри клетки.

Я осторожно подполз к Ли, нащупал пульс — слабый и частый. Ничего, главное, что жив, с остальным мы теперь разберемся.

Наконец, крики стихли, и пальба тоже.

Зажегся свет.

Я оглядел поле боя.

Несколько лежащих на полу гартарцев еще дергались, но уже не очень уверенно. Большинство были мертвы.

Я встал и подергал дверь клетки.

Дверь не поддалась.

— Кхм, — сказал я.

— Ну же, дай мне хоть минутку полюбоваться этим восхитительным зрелищем: гроза галактики, великий контрабандист, легендарный вор и просто отменная сволочь, Рой Тануки — сидит в клетке, как какой-то хомячок!

— Я тебя тоже очень рад слышать, Бежи, — с чувством сказал я. — Но дверь все-таки открой.

— Рой, дай мне корабль, — в седьмой раз — да, я считал — сказал Ли.

Не попросил — потребовал!

Я устало вздохнул.

Мне чертовски повезло, что гартарцы все же решили не просто проверить мой компьютер, но еще и на всякий случай скопировать с него весь непонятный зашифрованный массив информации.

Да, они скопировали на сервера базы Бежи. Который благополучно расшифровался, перекодировался, влез в святая святых и перехватил контроль над всем, что имело доступ к серверу. Ну, то есть, вообще над всем. Прелести тотальной компьютеризации и глобальных систем управления, ага.

Нет, реально, мне невероятно повезло, что все это случилось, что Бежи успел, что...

В общем, глупо было бы ждать еще большего везения.

Я только не знал, как объяснить все это мальчишке.

Впрочем... может, попробовать в качестве исключения сказать правду?

— Мне очень жаль, Ли, но я ничем не могу тебе помочь.

— Не можешь — или не хочешь?

— И то, и другое. Но в первую очередь — не могу.

— Почему?

Я тяжело вздохнул. Этот его наставник... как там его, ланнари — должно быть, имел воистину ангельское терпение.

— Потому, что на этой базе нет ни одного космического корабля. Могу дать багги или геликоптер, могу предложить джип, даже, кажется, несколько гравибайков завалялось. Корабля нет.

— И что ты планируешь делать? — н-да, я надеялся, что новость о невозможности покинуть планету как-нибудь повлияет на его энтузиазм.

— Я связался со своими друзьями, — пожал я плечами.

— У тебя нет друзей, — парировал эльфеныш. Запнулся на мгновение, но с той же уверенностью договорил: — Ты сам так сказал.

— Верно. Хорошо, я связался с деловыми людьми.

— И что?

— И продал им эту базу. К сожалению, очень быстро такие сделки не делаются, уж больно далеко Альгама находится, но дней через пять-шесть к нам прилетят новые хозяева этого милого местечка. Я получу кучу денег и новый корабль. Ты — возможность идти на все четыре стороны.

— Ты не отвезешь меня на Бетельгейзе?

Да что ж он заладил — Бетельгейзе да Бетельгейзе, «не отвезешь» да «не отвезешь»...

— Нет, не отвезу.

— Все-таки ты мне солгал, — он тяжело вздохнул, опустил взгляд.

Я почувствовал, что сейчас его ударю.

— С чего ты вообще взял, что я собирался тебя туда отвезти? Зачем вообще мне это делать? У меня будет отличный корабль и куча денег, зачем ты мне вообще сдался? От тебя одни проблемы, меня за несколько дней чуть не убили как минимум трижды — это просто антирекорд за всю мою жизнь!

Конечно, здесь я немного преувеличил, но какое это имеет значение?

Меня переполняла злость. Даже не злость — ненависть. Сейчас я больше всего хотел убить эльфеныша, убить эту мерзкую тварь, этого выродка, ходячую бомбу, способную взорвать всю галактику в попытках...

— Рой, ты меня пугаешь, — хрипло сказал Ли, глядя мне в глаза. Впрочем, попыток отойти от меня он не предпринимал.

Хотя ему было некуда: я припер мальчишку к стене, мои пальцы лежали на хрупком горле, еще секунда — и сожмутся, сминая мышцы, разрывая сосуды, ломая тонкий позвоночный столб...

Я отскочил, очумело тряся головой. Что со мной творится?!

— Рой, что с тобой? — в голосе эльфеныша не было страха, и это странным образом меня успокоило. Почему-то я был уверен, что если бы вдруг понял, что он действительно меня боится — случилось бы что-то непоправимое.

— Не знаю. Но тебе лучше оставить меня в покое, понял? — зло сказал я.

На самом деле, злости во мне не было, только глубинный, первобытный ужас.

— Я бы рад. Но для этого мне нужен корабль.

Да чтоб тебя крэнги драли всю твою несусветно долгую будущую жизнь!

— Будет тебе корабль! А теперь убирайся с глаз моих долой, и не попадайся больше, пока я сам тебя не позову!

Я задумчиво смотрел на монитор.

Четыре точки медленно двигались в направлении Альгамы-восемь.

Одна, сильно вырвавшаяся вперед, то и дело слегка смещалась, меняя направление. Три другие расположились за ней дугой: две по краям, чуть ближе, центральная — немного дальше. И перлись следом, как приклеенные.

Типичная картина: три корабля преследуют один корабль.

Ох и часто же мне приходилось находиться в подобной ситуации... на том корабле, который идет первым...

— Бежи, кто наши гости?

— Катера класса BD, первый модернизирован по категории «Пи-2», в прошлый раз я предположил, что у него еще полицейская система преследования.

— Дракон, что ли?

— Он самый.

— А кто его преследует?

— Малые катера класса XS, модификацию не вижу, шустрые птички. Коды идентификации — та часть, что я могу подсмотреть — схожие с кодом драконьего катера. Рой, я могу попробовать их подстрелить, но честно скажу: система ПКО[1] у местных спутников — отвратительная, вряд ли что-нибудь получится.

— А что мы теряем?

— Выдадим наше присутствие.

— Судя по тому, как целеустремленно эта компания к нам тащится, наше присутствие здесь для них не секрет, — пожал я плечами. — Так что жахни, как удобно будет.

— С кого начать?

— Если кто-то от кого-то драпает, то мы палим по преследователям, а не по тому, кто драпает, логично?

— Угу. Я и спрашиваю, с кого из тройки начать.

— Да мне без разницы, сам смотри.

— Начинаю прицеливание... О, с нами пытаются связаться.

— На экран.

Он был похож на дракона, как родной брат. В одной генетической лаборатории им человеческие тела шьют, что ли? Только этот, судя по оттенку волос и глаз, был синий, а не зеленый.

— Вы вторглись на мою территорию, — холодно сказал я. — Назовите себя и причину нарушения границ, в противном случае я буду вынужден уничтожить вас.

— Кто мы — ты знаешь. Уничтожить нас тебе не по силам, — равнодушно ответил синий. — Рой Тануки, ты хочешь жить?

— На этот вопрос сложно ответить неоднозначно, — протянул я, краем глаза косясь на монитор, где быстро — но недостаточно быстро! — бежала зеленая полоска с надписью «захват цели: семьдесят восемь процентов... семьдесят девять процентов... восемьдесят процентов».

— Если хочешь жить: отдай нам эльфа и не мешай разобраться с преступником, который сейчас приближается к Альгаме-восемь. Он вообще не твоя забота, и будет уничтожен в ближайшие минуты. Эльфа свяжи и оставь за стенами своей базы. Мы заберем его, ты больше никогда его не увидишь. И не возвращайся в Семимирье.

— Хм, — протянул я. — Дайте-ка подумать...

Девяносто семь процентов. Девяносто восемь процентов.

— Думай быстрее, Рой Тануки. Или я...

— Да наплевать, — сказал я. — Конец связи. Бежи, огонь!

Передо мной замерцала трехмерная карта космического пространства возле Альгамы. Бледно-оранжевый шарик — боевой спутник системы ПКО — ярко засветился, став похожим на спелый арктурианский апельсин, из него вышла пунктирная линия и метнулась к одному из кораблей-преследователей.

— Входящий вызов, — уведомил меня Бежи.

— На экран.

На породистой морде зеленого дракона изрядно поубавилось невозмутимости с момента наших прошлых переговоров. Когда же это было... дней пять-семь назад? А кажется, будто бы прошла вечность.

— Он цел? — спросил дракон вместо приветствия.

Я поперхнулся заготовленной патетической фразой в духе «ну и кто кому сейчас куда ионку всадит», и почему-то молча кивнул.

— Слава великому Древу, — выдохнул дракон, и внезапно перестал быть таким невероятно крутым и мощным. Если бы не странный блеск волос — я бы принял его за человека. — Прошу разрешения на проход мимо систем ПКО и на посадку. Я не враг ни вам, ни юноше, он просто этого не знает.

— Тебе не кажется, что стоило запросить разрешения до того, как я начал стрелять? — поинтересовался я, краем глаза наблюдая за повторным прицеливанием: в первый раз синий гад в последнюю секунду увернулся от вереницы ракет класса «космос — космос».

— Нет времени, Рой Тануки, — мне показалось, что я услышал скрип его зубов. — Ты даешь разрешение на посадку или нет?

Ох, пожалею я об этом... но сейчас нам не помешает лишний союзник, а враг моего врага, как говорится...

— Даю. Садись поближе к базе и выходи без оружия. Учти, если мне покажется, что ты собираешься причинить мне вред...

— Я понял. Не собираюсь. Спасибо. Конец связи.

Я опять посмотрел на карту.

— Бежи, тебе надо больше играть в виртуальные стрелялки — целишься ты из рук вон плохо.

Ответ моего друга я, пожалуй, приводить не буду: цензурными в нем были только союзы и предлоги, и то, насчет некоторых я не вполне уверен.

— Рой, надо немедленно уходить!

Ли, как всегда, ворвался в пультовую не то, что без разрешения — он даже постучать не удосужился. И почему Бежи ему потакает? Что мешало искину просто не открыть мальчишке дверь?

Стоп. Что?

— Нет ни минуты, надо бежать, скорее!

Эльфеныша трясло, его без того огромные глаза превратились в два желтых провала на мертвенно-бледном лице.

— Ли, успокойся. Что случилось?

— Я не могу объяснить... но нам надо бежать! Пожалуйста, прошу тебя, умоляю!

Он шагнул ко мне — и рухнул на колени, схватил меня за руки, заглянул в лицо снизу вверх.

Честно говоря, я растерялся.

Оглядываясь назад, я задаюсь только одним вопросом: как так вышло, что интуиция искусственного интеллекта, пусть и самообучающейся, но все-таки программы, оказалась настолько сильнее моей? Быть может, недавняя победа меня так расслабила? Как бы то ни было, в том, что мы выжили в тот день на Альгаме-восемь, заслуга, в первую очередь, Ли, во вторую — Бежи... мне на этой доске почета места не нашлось.

— Рой, я сбил одного. Двух других, казалось, зацепил, но нет — они войдут в атмосферу через несколько минут, — примерно таким же спокойным тоном мой друг информировал меня о том, что нам осталось жить десять секунд. Правда, тогда мы выкрутились... а сейчас? — Я уже запустил копирование. Начать эвакуацию базы?

Я посмотрел на эльфа. Мог он взломать системы Бежи и подчинить его себе? Исключено. Значит, искин почему-то согласен с эльфенком. Что ж... пожалуй, это не тот случай, когда я буду спорить.

— Начинай, — сирены взвыли раньше, чем я договорил. — Сколько у нас времени, и сколько ты будешь копироваться?

— Уже скопировался. Времени нет. Бегите.

Ли стоял у двери и умоляюще смотрел на меня.

Выла сирена.

«Всем немедленно покинуть базу и отойти на максимально возможное расстояние. Это не учебная тревога! Всем немедленно покинуть базу...»

Я бросил еще один взгляд на карту: корабль условно «нашего» дракона сел неподалеку от нас, его преследователи подходили к линии Кармана — на Альгаме-восемь она проходит на высоте около ста двадцати километров. Посмотрел на свой компьютер, который так и оставался подключенным к центральному серверу в пультовой.

Бежи, если ты мне солгал — надеюсь, ты все свое цифровое посмертие будешь решать задачки студентам первого курса.

Решительно выдернув шнур питания, я схватил компьютер и бросился к двери.

Кажется, в прошлый раз мне пришлось так бегать, когда я пытался вытащить себя, Ли и Бежи подальше от готового взорваться транс-ядра. И было это всего несколько дней назад... ужас, я не для того подался в контрабандисты, чтобы терпеть столько физических нагрузок!

Правда, в отличие от прошлого раза, сейчас Ли тащил меня, а не я его.

— Быстрее, Рой, быстрее! — хрипел эльф. Я тоже хрипел, и пытался «быстрее».

От края темного ночного неба стремительно неслись два ослепительно-ярких росчерка — преследователи вошли в атмосферу по эллиптической орбите. Еще несколько минут — и они будут здесь.

Мне казалось, что мои плечи сейчас просто оторвутся от тела. Рядом бежал кто-то еще — кажется, освобожденная одновременно с нами шедарианка, чей новый хозяин, к своему счастью, не успел оплатить покупку. Шедарианка бросила быстрый взгляд на нас, на мгновение притормозила — и ускорилась: видимо, не нашла для себя достаточной выгоды в попытке помощи нам. Кто б сомневался...

До корабля дракона оставалось метров восемьсот... кажется, он медленно двигался к нам на одном проценте мощности маневровых. Позади меня кто-то тоненько завизжал, я автоматически обернулся — девчонка-шаулитка с ужасом тыкала пальцем в небо, ее брата нигде не было видно. Я поднял взгляд.

Высоко над нами широко раскинули крылья гасившие скорость драконы, синий и темно-алый.

Гораздо ближе к нам набирали скорость два малых катера категории XS. Я мысленно начертил продолжение их траектории, и понял, что Ли с его истерикой действительно пытался спасти мне жизнь... но опоздал минут на пятнадцать.

— Рой, быстрее, — голос мальчишки оказался внезапно спокойным и даже холодным. — Если мы не успеем добраться до катера, нам конец.

Можно подумать, катер нас защитит, думал я, на бегу вспоминая характеристики иксэсов. Маленькие, юркие, очень быстрые машины с гипердвигателями четвертого поколения, транс-ядра категории... категории...

Нет, катер нас не защитит. Два рванувших одновременно транс-ядра разнесут к крэнговой матери все вокруг в радиусе двух с половиной километров минимум.

Хотелось остановиться. Сесть на жесткие, равнодушные камни. Прижать ладони к еще теплому боку компьютера. Отвернуться от обреченной базы, обреченных людей и не совсем людей, зачем-то куда-то бегущих. Посмотреть на горизонт, свободный от падающих катеров с готовыми взорваться транс-ядрами и парящих драконов. Закрыть глаза, вспомнить что-нибудь хорошее из своей жизни.

Но я продолжал бежать, потому что тонкие, но неожиданно сильные пальцы Ли вцепились мне в плечо так, что если бы меня не должно было размазать ровным слоем через пару минут — могли остаться синяки.

Внезапно эльф остановился.

Я упал на колени, хрипя и пытаясь схватить ртом воздух.

Ли что-то кричал, но я не слышал его — я пытался снова научиться дышать, не понимая, зачем я это делаю: иксэсы падали на покинутую базу, и мое бедное сердце заполошным стуком отсчитывало последние секунды нашего бытия.

Сквозь застилающий все грохот крови в ушах я уловил обрывки обращенных ко мне слов:

— ..ой! Сни... кер! Се...щит ...му!

Я смотрел на искаженное яростью — не страхом! — лицо Ли и думал о том, что совсем не так я представлял себе последние секунды жизни.

В зоне видимости появился дракон. Он сгреб одной рукой меня за воротник, легко поднял, встряхнул, что-то сказал — я не понял ни слова.

Тонкие пальцы эльфа обхватили запястье дракона — и дракон подчинился: выпустил меня, отступил на шаг, склонил голову, пряча в тени встревоженное лицо.

Ли шагнул вперед. Закрыл глаза, запрокинул голову, глубоко вдохнул.

Я отвернулся — не хотел видеть, как он умирает.

И в этот момент брошенные катера упали на базу.

Последнее, о чем я успел подумать, прежде чем вспышка от взрыва двух транс-ядер ослепила меня — наверное, из космоса это смотрится даже красиво.

[1] ПКО — Противокосмическая Оборона