Петя, ты меня любишь?

Глава 1

– Пи-ить! – стонет больная.

Я приношу ковшик и смачиваю ей воспаленные губы, причем большая часть воды проливается на смятую простыню. Больная с трудом себя контролирует.

– Пи-ить! – снова просит она.

– Хватит с тебя, Аза, – произношу строго, словно надзиратель.

Она успокаивается, но ненадолго – тут же начинает ворочаться на постели и спрашивать:

– Где я? Где я?

– Здесь, – сообщаю я. – На «Пионере Вселенной»... Где еще?

– Мы летим, Петя?

Разумеется, нет. Могли бы лететь – уже приближались к обитаемым мирам, а не загорали на захудалом, не отмеченном ни на каких картах, астероиде. Но врать я не приучен, посему отвечаю честно:

– Нет, к сожалению.

– А почему?

В самом деле, почему? Резонный вопрос. Не потому ли, что двигатель «Пионера Вселенной» разбит в лепешку?! Хорошо, что смогли до астероида дотянуть. Хотя – Боже, Боже, Боже – кому я объясняю?

В конце концов сообщаю:

– Поломка. Но я вызвал помощь. Скоро будут.

– Наши? – трогательно уточняет Аза.

Меня чуть кондрашка не прошибает. Но собираю волю в кулак и мужественно киваю:

– Наши, наши...

Слышал бы меня кто – ужо посмеялся!..

– Когда?

– Через месяц. В крайнем случае, через два.

Это практически правда: сообщение я отправил. Если повезет, сигнал запеленгуют и вышлют помощь с Земли.

Засим следует привычный уже вопрос:

– Петя, ты меня любишь?

Я окидываю лежащее на кровати изуродованное тело и через силу выдавливаю:

– Да. Конечно, моя родная.

Аза успокаивается.

– Петя, я плохо помню...

Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Она плохо помнит! Ну еще бы – после импульсной атаки.

Не повезло, что называется.

Малопосещаемый звездный квадрат. Вероятность встречи с джа-лайггами ничтожная, но все-таки не нулевая. И вот результат: «Пионер Вселенной» получил повреждения, Аза тяжело ранена. Нет уверенности, что вообще выживет.

Словно в подтверждение, слабеньким голосом сообщает:

– Петя, мне больно!

Внутри меня все переворачивается. Но обезболивающее я вколол час назад, а что делать дальше, не имею представления: меня в Летной школе не этому обучали.

– Бо-ольно!

Чтобы не слышать стонов, поворачиваюсь к Азе спиной.

Смотрю в иллюминатор. Вокруг – звездная чернота. И астероид, каких во вселенной миллиарды, ничем не примечательный. Разве что полуразрушенным летательным аппаратом напротив.

Это тарелка джа-лайггов – та самая. Мы атаковали одновременно: «Пионер Вселенной» – ракетным залпом, инопланетная тарелка – импульсным. Оба аппарата получили повреждения и рухнули на ближайший астероид. В зоне видимости друг друга, какая ирония!

– Что там? – шепчет Аза.

– Ничего, – отвечаю я. – Космос.

Рассказывать о вражеском судне не рискую: не знаю, как больная отреагирует. Пусть остается в неведении.

– Петя, мне страшно!

Ну сколько можно?!

Мне все сложнее и сложнее терпеть ее нескончаемые причитания. Прав был классик, утверждавший, что нет ничего хуже, чем ублажать смертельно больных: и противно, и от собственного лицемерия тошнит. Не знаю, сколько еще выдержу.

Наверное, проще пристрелить Азу, чтобы не мучилась. Никто слова не скажет: в космосе случайных свидетелей не водится.

Но не могу: попался... Влип по самые гланды, по маковку – в тот момент, когда решил наведаться на упавшую тарелку и добить врагов, если они уцелели. Может, чем полезным разжиться. Не терпеть же недобитков под носом?! Да и опасно: сами могут заявиться. Настроение было – из-за произошедшей аварии и неясных перспектив – кровожадней некуда.

В общем, я захватил излучатель помощнее, выбрался наружу и предпринял недальнюю и недальновидную экспедицию. Карательную, как я тогда думал.

Тонкий-тонкий голосок по радиосвязи:

– Петя! Помоги мне!

Она лежала под рухнувшей балкой, остальные были мертвы. Экипаж тарелки состоял из четырех особей.

– Помоги мне!

За что-то этот призыв в моей душе зацепился: за какой-то невидимый психологический крючочек. Чертов Фрейд – надо же такое придумать!..

И я клюнул. И поплыл. И притащил раненую на корабль – и до сих пор выхаживаю.

– Пи-ить!

Приношу новый ковшик и подношу к голове Азы... или что там у джа-лайггов вместо головы? Именовать это анатомическое переплетение полифункциональных рецепторов и кровеносных трубок головой довольно сложно: язык не поворачивается.

– Ты меня любишь, Петя?

Разговаривает на космическом эсперанто, поэтому мы понимаем друг друга.

– А как же!

С изрядной долей сарказма. Ибо – как не полюбить развалившуюся на кровати полумертвую тварь?!

Мерзкая раса. Ящерицы в случае опасности сбрасывают хвосты, а джа-лайгги – личность. А вместо старой ситуативно генерируют новую – наиболее, с их точки зрения, подходящую. И безвозвратно, то есть навсегда, становятся ей.

Идеальная пластичность – венец эволюционного творения. Людям до такого далеко.

Аза не притворяется: она действительно новая личность. К джа-лайгги, которая палила в «Пионера Вселенной» из импульсного оружия, не имеет отношения. Искренне считает, что в нее тоже палили. Прилетела вместе со мной с Земли. И вместе подверглась нападению таинственных ворогов.

Так она помнит, только смутно. Грешит на амнезию.

Еще воображает себя моей любовницей. Что особенно смешно, учитывая, что ее пол неизвестен: у джа-лайггов сложно определять половые признаки. Так что Аза вполне может оказаться не самкой, а самцом. Или представителем третьего, неизвестного на Земле, гендера – не упомню, сколько их у данной космической расы.

Наверное, лучше все-таки пристрелить.

Истребить – и точка.

Через месяц прилетит помощь: они все равно Азу ликвидируют. Хотя не уверен. Помнится, одно время переменивших личину джа-лайггов использовали. Даже в космических экипажах задействовали, с учетом квалификации – сам сталкивался однажды. Потом прекратили: слишком опасно. Человек всегда останется тем же самым человеком, с ним проще, а джа-лайгг... Он в случае опасности обратится во вражескую личность – и поминай как звали. Абсолютно непредсказуемый ресурс. Коллаборационисты хреновы.

Так было два года назад. А как обходятся с пленными джа-лайггами теперь, понятия не имею: не интересовался. Может, обменивают – а может, уничтожают.

В любом случае, если я пристрелю Азу, никто слова не скажет. Я не обязан брать в плен инопланетных монстров: нет такого параграфа в Космическом Кодексе.

– Петя, ты меня любишь?

Знаете, что самое паскудное? То, что меня вовсе не Петей зовут. Не знаю, откуда она это имя выдумала.

Я вконец запутался и терзаюсь в сомнениях. А до прибытия помощи с Земли ждать месяц в лучшем случае. В худшем – не стоит и задумываться. Джа-лайгги могли передать с летающей тарелки сигнал бедствия, так что еще неизвестно, кто прилетит первым.

Не знаю. Не знаю. Не знаю.