Петрович

Глава 1

От автора: рассказ старый, много лет провисел на СИ. Но если кто вдруг не читал — милости прошу.

— Петрович, ну расскажи!

— Да, расскажи!

С разных сторон раздалось ещё несколько голосов. Все требовали рассказать, но крепкий ладный мужик лет пятидесяти, которого назвали Петровичем, только отмахивался.

— Да ну вас! Уж сколько раз рассказывал, надоело уже! Как будто сами не знаете!

— Ну мало ли чего там потом приврали! Интересно же тебя послушать! — настаивал молодой бородатый парень, кажется, геолог. Или шахтёр, Петрович не помнил.

— Блин, да рассказывать-то особо и нечего, — сдался Петрович. — Я тогда старшим смены был, ну и когда Володька, экскаваторщик наш, побежал ко мне с криками, честно говоря, испугался... Думал, случилось что.

— А что там случиться-то могло? — недоумённо спросил кто-то. Петрович повернулся, чтобы разглядеть, кто там такой непонятливый. А, Дмитрий, из экипажа корабля. Ну эти да, эти не понимают, что на карьере всякое случиться может.

— Да мало ли что! Тогда пошла очередная кампания насчёт травматизма... Много было случаев, не у нас, слава Богу. Но всё равно, замучился бумаги подписывать по технике безопасности, а тут тебе такое...

— А что такое?

— Ну Володька как раз ковшом по куполу и попал.

— Как?! По голове, что ли?! — испуганно спросил совсем молодой ещё парнишка. И кто ж его, такого балбеса, отпустил-то?

— По какой ещё голове?!

— Ну сам же сказал — по кумполу...

— Тебе по кумполу, башка дурья! — под общий хохот ответил Петрович. — Я же сказал — по куполу! Ну дырку в нём и пробил... Вылез, посмотрел, что там и бегом ко мне.

— И что там было?

— Да всё то и было. Телевизор, что ли, не смотрел?

— Ну, смотрел... А чего там такого было, что не показывали? — этого здорового мужика со сломанным носом Петрович не помнил.

— А ничего такого и не было. Всё показали. Я ж говорил — чего рассказывать-то?

— Ладно, Петрович, не слушай его, — загалдели вокруг. — Давай по порядку, дальше-то что?

— Что, что... Прибежал ко мне Володька, орёт, что там пустота под экскаватором, надо отводить. Я на него ору, что ж, говорю, ты, такой-сякой разэтакий, сам машину не отвёл? Ну и добавил матюгами, как полагается...

— А он что?

— Страшно, говорит. Испугался, что провалится туда вместе с экскаватором. Ну, матюгнул я его для порядка ещё разок и пошли с ним туда. Он ещё идти не хотел, пришлось рявкнуть.

— Строго ты с ним, — уважительно отозвался кто-то.

— Нормально, — довольно сказал Петрович. — Не хрен панику разводить. В общем, приходим мы туда, там уже народ чуть не со всего карьера сбежался. Короче, смотрю, дырка. По краям если смотреть, то не грунт, а какой-то другой материал... Я на Володьку ещё разок рявкнул, он вроде совсем в чувство пришел, в кабину залез, экскаватор отогнал. Попробовал я в эту дыру заглянуть, так не видно ничего, темно. Ну пока фонари принесли, работа встала совсем. Я уж на народ не стал орать, всё равно не разгонишь, интересно же всем.

Тут и там раздались понимающие смешки.

— Ну а как фонари принесли, то и увидели...

— Что? Что увидели-то, Петрович?

— Ну те самые самолётики и увидели.

— Прям те самые? Которые потом по телевизору показывали?

— Ну да, те самые. Странные такие... Крылья сзади, хвоста нет. Крылья тоже странные — двойные такие, как будто раскладываться должны вроде как буквой Х. Ну это-то мы на самом деле потом разглядели, когда туда спустились.

— Что, прям туда и спускались?

— А что такого?

— И не страшно было?

— Ну... Так, немножко. Только всё равно же интересно. Вот ты бы сам удержался? Или полез? Вот скажи мне, только честно?

— А что я? Полез бы, конечно... — сконфузился тот самый бородач. Да, точно, Петрович вспомнил, что это геолог. Вот только имя не припоминал, Юра, кажется... Или Серёга? Нет, Юра. Серёга — это вон тот, который строитель.

— Вот и мы полезли, —продолжил Петрович. — Сначала меня на верёвке спустили, потом уже ещё несколько ребят тоже.

— Ты, значит, там первым был, — завистливо протянул тот самый незнакомый мужик со сломанным носом.

— Ну да, первым, — Петрович как будто даже и не понял, чему тут завидовать. — Всё равно все там потом побывали.

— И как там? — спросил кто-то из-за спины.

— Как-как... Интересно и ни фига не понятно. Вроде база какая-то. Самолёты эти, куча всякого барахла непонятного... Вот что странно — ни скелетов никаких, ни трупаков. Вроде если бы просто ушли, так забрали бы самолёты те же, а если бы там война какая, то почему никого не осталось?

— Да уж, точно непонятно, — согласился Дмитрий, который из экипажа.

— А чего непонятного? — подал голос ещё один из экипажа, имени его Петрович не знал. — Кто остались, летать на этих самолётах не умели, вот и ушли пешком. Или уехали на чём. Машин там ведь не было?

— Точно! —согласился Петрович. — Машин не было! Блин, и как я сам не додумался? — Впрочем, Петрович, судя по всему, никак не переживал, что загадку отгадал кто-то другой. — Начальству мы сообщили, оно распорядилось работы на карьере остановить. Потом и с Земли приказ пришел — работы прекратить, карьер взять под охрану, никого не пускать.

— Вот так всегда, — молодой строитель Серёга был обижен так, как будто не пустили туда именно его. — Сам нашёл, а тебя же потом и не пускают...

— Да ладно, — усмехнулся Петрович. — Пока с Земли спецгруппа не прилетела, мы туда всё равно лазили. Охраны отдельной у нас не было, свои же ребята и охраняли. Ещё и подрастащить кое-чего по мелочи успели.

— А что тащили-то? — живо поинтересовался геолог Юра.

— Да я ж сказал — по мелочи. Пистолетов несколько штук нашли. На старые маузеры похожи, ну как в кино про красных и белых. Правда, не стреляли ни фига, а как и чем стреляют, тоже непонятно. У нас был один фанат всяких оружейных дел, пытался разобрать, тоже не вышло.

Вокруг раздались тяжелые вздохи. Похоже, любителей повертеть в руках стреляющие железки и здесь хватало.

— А остальное — так, сувениры на память, всякая хрень непонятная, — продолжал Петрович. — Какие-то финтифлюшки, шмотки...

— Что, и шмотки? — встрепенулась единственная в компании женщина, точнее, молодая и очень даже симпатичная девушка, тоже, кажется, из строителей. Весь разговор она слушала молча, а тут уцепилась за вечную женскую тему. — И какие?

— Да комбезы навроде пилотских, — хмыкнул Петрович, — не платья же.

Мужики злорадно заржали.

— Ничего смешного, — Петрович неожиданно для всех пришёл на помощь бедной девчонке, рискнувшей влезть в мужской разговор. — Вот что интересно, сшиты как на людей.

— Это как? — удивилась девчонка. — А на кого же ещё?

— На кого, на кого... Откуда я знаю, на кого? Самолёты — не такие, как у нас, стрелялки не такие, всё не такое, а комбезы эти — как на нормального мужика пошиты. С двумя руками. двумя ногами... И размеры! У нас несколько человек эти комбезы примеряли — ну на человека это сшито, не на какого-нибудь марсианина или семинога пятирукого!

В воздухе повисла полная тишина — похоже, собравшиеся пытались представить себе пятирукого семинога. Получалось, судя по лицам, не очень.

— А вот резак, жалко, один только был, — с сожалением вздохнул Петрович. — Вот это была вещь!

— Что за резак-то?

— Хороший резак, — Петрович опять вздохнул. Похоже, вещь действительно была неплохая. — Такой железный, круглый, вроде фонаря. И две кнопки. На одну нажал — выскакивает луч такой голубой побольше метра в длину и жужжит так — уууу.... На другую нажал — луч исчез.

— А почему резак?

— А потому что режет всё. Вообще всё. Камень, бетон, железо — всё. Даже титан пробовали, один хрен режет влёгкую. Ох, мы им попользовались... — Петрович аж зажмурился. — Отдавать потом жалко было.

— А зачем отдавать? И кому? — опять влез мужик со сломанным носом.

— А догадайся с трёх раз, — мрачно ответил Петрович. — Как тогда летали в космосе, все помнят? — Народ согласно закивал. — Ну вот те семь месяцев, что до нас спецгруппа летела, мы этим резаком и пользовались. А потом — всё до самой последней хреньки бестолковой пришлось отдать.

— Сурово, — мужик задумчиво почесал сломанный нос.

— Ну не так чтобы очень сурово, — подумав, сказал Петрович. — Нет, конечно, страху нагнали, но больше на сознательность давили. Инопланетные технологии, непредсказуемые последствия и всё такое прочее... Только ни я, ни кто ещё из наших так ничего из всего этого потом и не увидели. Разве только по телевизору. На карьер государство лапу наложило, тут «Косморуду» подвинуться пришлось. Нас сначала на другие участки распихали, потом на Землю забрали...

— А дальше что?

— Дальше? Дальше всё и сами знаете. В самолётиках тех нашли этот самый гиперпривод, разобрались, как там и что... Вот теперь к звёздам летаем только так.

— Слышь, Петрович, — нарушил снова повисшую тишину Дмитрий. Кем именно он был в экипаже корабля, Петрович не знал. — А что ж ты опять в космос подался, а? Ты ж на весь мир вон как прославился, тебе, небось, и на Земле жилось неплохо?

— Да ну, — Петрович даже махнул рукой. — Надоели эти журналисты, всем расскажи, всем чего-нибудь хочется этакого... На улице через раз узнают... Бабы совершенно достали, каждая, блин, хочет женой мировой знаменитости стать... Ну его к чёртовой матери! Раз уж космос теперь такой близкий стал, хочу по нему помотаться как следует. Интересно же!

— Ага, помотаться, — строитель Серёга аж хихикнул недоверчиво. — Хочешь ещё что-нибудь такое открыть, а?

— А если и так? — не стал спорить Петрович. — А если и хочу? Я вот такое открыть хочу, чтобы корабль моим именем назвали!

— Ну ты и даёшь! — уважительно протянул Дмитрий и тут же хитро усмехнулся. — Звездолёт «Петрович» — звучит гордо!

Вокруг засмеялись. Смеялись долго, весело, громко.

— И чего ржёте, кони? — Петрович ни капли не обиделся, спокойно дожидаясь, пока вокруг не отсмеются. — Звездолёт «Иван Кузнецов» и правда звучит гордо. Хотя... — Петрович на несколько секунд задумался.

— Что — хотя?

— Хотя тоже потом скажут: «А кто такой был этот Иван Кузнецов?».

— Да ладно! Ты ж знаменитость, тебя вон весь мир знает!

— И что? Ваша-то посудина первый, вроде, звездолёт с этим гиперприводом? — повернулся Петрович к Дмитрию. Тот утвердительно кивнул.

— Ну вот, — продолжал Петрович. — Уж первому-то кораблю имя, небось, долго подбирали. И со смыслом. А назвали — «Джордж Лукас». Вот и скажите мне, — Петрович победным взглядом обвёл притихшую компанию. — Кто он такой был, этот самый Лукас?!