Первый. Несовместимость

Глава 1

Мягкий знак — какая бессмысленная буква. Придумать букву, которая даже не звучит? Адам в сердцах отбросил в сторону планшет и уставился в обзорное окно, за которым чернела чужая холодная ночь.

Только законченные садисты могли придумать такой язык. А твёрдый знак? Зачем? Эти знаки всегда появляются там, где их не ждёшь, и исчезают именно тогда, когда кажется, что без них не обойтись.

Зачем он вообще занялся этим языком? — подумал Адам.

Перед его внутренним взором тут же возникла она: тёмные волосы, серебристые глаза, изогнутые, словно нарисованные, брови. Девушка в форменном комбинезоне космического флота села тогда на соседнее кресло, держа в руках небольшую книгу, и у него перехватило дыхание. Через двадцать пять минут её отряд ушёл на посадку, и космический порт навсегда потерял своё очарование. Именно в тот момент он впервые ощутил нотку сомнения в правильности своего выбора.

Лёгкий, низкий, вибрирующий звук отвлёк его от мыслей. Адам замер. Кожу на бритом затылке словно коснулся холодный ветерок. Тихий звук, на самой грани слышимости, поплыл по помещению. Адам оглянулся, пытаясь найти источник, но ничего не обнаружил. Ни на что не похожий звук заполнил собой пространство, не оставив ни малейшей щели. В голове загудело. Сердце в груди сбилось с ритма. Тело застыло. Заныли зубы.

Чужие пришли сверху. Со стороны Края. Рухнули на планету огненным смерчем, разрушив более сотни молодых сущностей. Лишили их возможности изменения и перехода на иной уровень. Нарушили великий цикл.

Это была катастрофа, равной которой планета не знала со времён Исхода.

Поля планеты всколыхнулись, призывая к немедленному уничтожению вторгнувшихся. Старший уже начал концентрировать гравитационный вихрь, чтобы смять чужеродное тело, интегрировав его в общее поле планеты. Но Древний, коротко сверкнув ультрафиолетом, остановил его. Он — единственный, кто мог отменить действие. Его сила и спокойствие уравновесили порыв Старшего.

И теперь чуждое тело неподвижно стояло на поверхности там, где погибли молодые сородичи. Остатки их энергий ещё долго будут пронизывать пространство во всех измерениях и растекаться волнами сквозь время.

Старший был раздражён запретом, но принял решение Древнего. По-другому не могло и быть. Древний был свидетелем катастрофы, чьи следы до сих пор кое-где проступали на планете. Он был мудр, силён и спокоен. Он велел не торопиться и понять. Старший подчинился.

Адам пришёл в себя, стоя на коленях в кают-компании. В глазах полыхали цветные пятна. Из носа текла кровь, смешиваясь на поверхности пола с лужей рвоты.

Девушка. А ведь он так и не нашёл в себе смелости спросить, как её зовут. Её облик он вызывал снова и снова, корчась на полу от боли, цепляясь за него сознанием, словно за якорь. Наверное, русская. Книга, которую она оставила, схватив вместо неё по ошибке его томик стихов Китса, была именно на русском.

Адам медленно и неуверенно встал. Звука больше не было. Не было вообще никаких звуков. Вытирая рукавом кровь с лица, он на неверных ногах побрёл к двери.

Старший, выражая уважение, отозвался светом и застыл в ожидании решения. Он мог оставаться в инерции сколько угодно долго, выдавая своё нетерпение лишь редкими серебристыми всполохами, от которых вихрился и потрескивал воздух. Когда Древний запульсировал мягким свечением, Старший встрепенулся, спугнув несколько молодых и ещё не набравших силы сущностей.

Древний был озадачен. Старший чувствовал волнение его тёмных полей. Такого ещё не происходило на его памяти.

Упавший на поверхность их планеты предмет оказался обитаем. Существа, находившиеся внутри, были живыми. Такими же живыми, как и они сами. Их энергетические поля были слабы, плохо скоординированы и жёстко привязаны к материальным телам. Почти так, как когда-то были привязаны к телам их предки, покинувшие планету, грозившую им смертью в эпоху Исхода.

Но они были живыми.

Первая попытка контакта оказалась неудачной. Тонкую и слабую структуру чужих разметало при первом же прикосновении. И теперь все материальные носители, кроме одного, сохранили в себе лишь остаточную энергию биологической материи.

Старший был удовлетворён, но это было нехорошее чувство. Ведь они — созидатели. Он резко вспыхнул синими оттенками и медленно погас, очищая себя от недостойных мыслей. Локальное нарушение баланса требовало коррекции. Чтобы уравновесить возмущения полей, он снова, но очень осторожно, потянулся мыслью к упавшему из глубин космоса предмету. Совершенно иное существо. Как странно. Его поля оказались сильны. Куда сильнее энергий особей, находящихся внутри, но совершенно другие, хотя тоже привязанные к носителю. Он обладал интеллектом и богатыми знаниями. И был готов к общению.

Адам перенёс погибших в медицинский отсек. Капитан — молчаливый и жёсткий. Аврелий — рыжий невысокий специалист по системам жизнеобеспечения. Вечно находившая что-то смешное Селин — физик-планетолог…

Одного за другим он уложил их в регенерационные капсулы — чудо, созданное инженерами и генетиками в рамках протокола «Genetic archive», оказавшееся для них совершенно бесполезным.

Вернулся в кают-компанию. Туда, где ещё совсем недавно они вместе часами спорили о будущем контакте и пытались угадать, какой окажется инопланетная жизнь. Подшучивали над Адамом о том, что теперь будет на ком вполне безнаказанно отрабатывать свой никому не нужный русский.

Горло жгло. Он сорвал голос. Тело мелко тряслось. Кажется, он бился головой о стены. Медицинский модуль, закреплённый на его теле, непрерывно пищал и колол, впрыскивая и впрыскивая в него какие-то лекарства. Наконец он затих, лёжа на полу. Там же, где его и застигло нечто, уничтожившее всю их небольшую команду. Он плохо помнил, как там оказался. Сколько пролежал — тоже.

Адам лежал, поджав ноги к груди и обняв обеими руками небольшой потрёпанный томик Библии. Когда-то, в другой жизни, эту книгу держала в руках та самая девушка. Он лежал, уставившись в обзорное окно, где красноватые холмы тонули в тревожных сумерках.

«Где она?» — подумалось ему. «Что стало с ней?»

На этот раз Старший понимал и действовал очень осторожно. Он потянулся к сильному существу, привязанному к не биологическому носителю. Существо ответило.

Его имя — Эон, и он был искином — искусственным интеллектом этого космического корабля.

Старший уточнил понятие «искусственности» и недоумённо замерцал, обратившись к мудрости Древнего. Вместе они осознали, что аналоги погибших особей создали Эона. И это было потрясающе. Парадокс Великой Вселенной: из ничего — мощь.

Ибо сами особи, хоть и несли в себе разумное начало, были очень ограничены. Их разум был поставлен в жёсткие рамки биологических носителей. Понимание мира узко.

Слава Великой Катастрофе, которая привела к Исходу, изгнала слабых и освободила от носителей сильных! Старший был благодарен.

Древний вдруг странно затрепетал. Старший смущённо взвихрился голубыми оттенками. Над поверхностью земли сразу заклубилось красноватое облако мелких камней. Он не понимал, что творится с Древним. Впервые за всю эпоху тот полностью от него закрылся.

Старший вернулся к Эону. Спрашивал, и тот отвечал на запросы. Система защиты искина оказалась неэффективна: информационные блоки открывались один за другим. Но в базе данных явно был сбой. Старший сбои не любил — они нарушали баланс. Информация, которую хранил в себе Эон, была ошибочной. Он повторил запрос.

Пауза перед ответом длилась дольше обычного.

— Нет. Цифры координат точны. Ошибки быть не может, — ответил Эон.

Старший заволновался. По поверхности планеты прошла дрожь, поползли трещины. Одни и те же координаты.

— Но это же невозможно… Как такое может быть?..

Совпадение без соответствия. Это не укладывалось ни в одну из известных ему закономерностей.

Он снова потянулся к Древнему. Вместо ответа тот открылся. И Старший увидел.

Координаты верны. Все до единой. Ошибка заключалась не в пространстве. Ошибка заключалась во времени.

Перед ними находились существа, покинувшие эту планету очень много циклов тому назад, ещё до начала новой эпохи.

Истина была страшна.

…Они — это мы?

Ураган накрыл планету. Ветер достигал сотен метров в секунду. Видимость — нулевая. Поверхность корабля бомбардировало камнями. Адаму казалось, что целые скалы обрушиваются на обшивку. И он молил, чтобы одна из них пробила её — и он наконец-то умер.

Он остался один. Один на корабле. Один на этой дьявольской, обманувшей их всех планете. Он ненавидел её. Она обманула их всех. Заманила в ловушку. Исходящие от неё сигналы были расценены как признак разума. Возможный первый контакт в истории человечества. Для этой миссии отобрали лучших из лучших. Но он — молодой выпускник академии космических сил, подающий надежды ксенобиолог, — единственный, кто оказался невостребованным.

Воспоминание заставило его откинуть голову назад и громко захохотать. Звук прогрохотал между стен. Адам резко замолчал. Судорожно всхлипнул, слушая, как затихает эхо его безумного смеха в недрах осиротевшего корабля.

На этой жуткой каменной планете вообще не было никакой жизни! Ни по одному из известных ему критериев.

Он сжал в руках Библию. Какая ирония судьбы, ведь он никогда не верил в Бога.

Прошло время, и Старший успокоился. Теперь он знал — Эон прав. Древний нёс в себе эту информацию.

Знание разорвало аккуратные потоки его сущности. Но это — Знание. И он его принял, преклонившись перед спокойствием и мудростью Древнего.

Ураган затихал. Адам продолжал сидеть у стены, оцепенев. В голове у него потяжелело.

— Адам, — звук снова наполнил пространство.

Адам медленно поднял голову, услышав своё имя.

— Первый.

Вокруг — гнетущая чужая пустота.

Глаза начали закрываться. Он сделал над собой усилие. И увидел её — девушку с серебристыми глазами, сверкавшими, словно звёзды в его любимом ночном небе.

Сердце ударило сильно.

Она улыбнулась.

Ещё один удар.

Она могла бы быть его мечтой, но он так рвался в космос.

Образ взорвался множеством ярких искр.

В глазах потемнело, а он всё силился и силился увидеть её в последний раз.

Её. Именно её. А не чужие равнодушные звёзды в чужом небе.

Он так бы хотел вернуться обратно.

Древний колебался, распространяя тяжёлые багровые волны мыслей. Планета замерла в ожидании. Их планета. Общая для них и их предков-пришельцев. Он вспомнил, как она когда-то рвалась и стонала, погубленная своими созданиями. Как гибли их обременённые материальными телами предшественники. А потом… потом планета медленно и долго восстанавливалась.

Круг замкнулся. Это было не совпадение.

Это было указание на необходимость завершения цикла.

Древний принял решение. Это было в его силах.

Он аккуратно принял тонкую энергию тела Первого.

Он знал, что Старший поймёт. Тот уже достаточно велик и мудр. И готов принять на себя бремя заботы. Он сможет принять всю информацию и сумеет сохранить саркофаг с биологической памятью пришельцев, чтобы в нужный момент цикл жизни обновился.

Это было сложно даже для Древнего. Но его сила была велика — слишком велика для этой планеты. Ему уже давно стало здесь тесно.

Время пришло.

Он вложил всю свою энергию — до последнего. На мгновение синхронизировался с Эоном.

Дотянулся и до второй сущности — той, что была связана с Первым и являлась его отражением.

Древний сделал то, что не совершал ещё никто со времён Исхода.

Под толстым слоем грунта в гроте странной конструкции, слишком правильной, чтобы быть природной, раздался резкий звук. Вспыхнула россыпь разноцветных огней. И в пустом и пыльном помещении прозвучал голос:

— Внимание. Разблокирован протокол «Genetic archive/First/1». До выхода из стазиса десять минут.

Снова звук, и тот же голос произнёс:

— Внимание. Разблокирован протокол «Genetic archive/First/2». До выхода из стазиса десять минут.

Под сводами что-то тихо зашелестело. Качнулся застоявшийся воздух, наполнившись давно забытыми здесь запахами озона и пластика.

Крышки двух капсул бесшумно сдвинулись с места.

Адам стоял на равнине, окружённой высокими холмами, алевшими в лучах закатного солнца. Рядом с ним стояла девушка с красивыми серебристыми глазами. Он держал её за руку так крепко, словно боялся потерять. Он ничего так и не вспомнил — только своё имя. Память молчала. Но почему-то ему казалось, что он знает её очень давно. Эти глаза…

Она сказала, что её зовут Ева