ПЕРВОПРИЧИНА

Глава 1

Я сидел на берегу и поглядывал, как океан лениво набегает на разноцветную гальку. Честно говоря, не было в нем ничего океанского. Нормальный океан должен вздымать волны, как на Гавайях, а не плескать пеной, словно вода в покачнувшемся тазике. Если бы не площадь в девяносто процентов от площади всей планеты, его стыдно было бы и назвать океаном. Так, лужа, с максимальной глубиной в двадцать четыре метра. Прогретый и крепко просоленный бульон. К тому же без фрикаделек.

Может, какие-нибудь фрикадельки и могли бы завестись в нем через пару миллиардов лет, но пока лишь один вид простейших представлял всю флору, а заодно и фауну этой планеты. Скукота.

Я со вздохом достал из кармана герметично запаянный пакет с бутербродом и, разорвав упаковку, извлек содержимое. А пакетик, уже ненужный, отбросил подальше в воду. Он упал на океанскую гладь и неторопливо поплыл по едва заметным волнам. Но только я собрался поесть, у меня на поясе ожила рация:

— Мальчики, у вас все в порядке? — спросила она голосом Софочки.

— А что здесь может случиться? — донесся через эфир голос Артема.

— Левочка! — настойчивей позвала Софочка. — Артема слышу, а тебя нет.

Ладно, бутерброд подождет, здесь его, кроме меня, есть некому.

— На связи, — лениво ответил я.

— Все в порядке? — вкрадчиво спросила Софочка.

— Нет, — мне трудно было удержаться, чтобы не съязвить, — на меня здесь аборигены напали.

— Много? — подхватил мой тон Артем.

— Общим числом около тысячи. Одеты в шкуры и кирзовые сапоги. Попадаются довольно крупные особи. Разрешите применять БАЦ?

— Хватит дурачиться! — обиделась Софочка. — Вам что, трудно раз в полчаса ответить? Будто сами не знаете, как скучно дежурить на «Бормотухе». Это Пал Палычу хорошо, он часами с Мымрой в шахматы косится…

— А тут, можно подумать, танцы, — фыркнул Артем.

— Похоже, вы оба не в настроении, — вздохнула Софочка. — Ладно. Найдется что-нибудь для очередного отчета? А то у меня связь с Базой через пятнадцать минут.

— Я скелет обнаружил, — пресно ответил Артем.

У меня чуть бутерброд из руки не вывалился.

— Чей? — хором воскликнули мы с Софочкой.

— Это пусть астробиологи придумывают. Точнее, астропалеонтологи, буде таковые найдутся.

— Большой?

— Ну, метров семьдесят.

Я все же выронил бутерброд.

— Что же ты молчал! — затараторила Софочка. — Это же такая находка! Все представления об этой планете…

— Так, Артем… — вклинился в эфир голос нашего капитана Пал Палыча. — Почему, смею тебя спросить, ты сразу не доложил о находке?

— Я геолог, а не биолог, — хмуро ответил Артем.

— В первую очередь, ты астролетчик, — наставительным тоном пояснил Пал Палыч. — Авангард человечества…

— Пал Палыч, — перебил его Артем, — я вам не Левочка. Это он у нас авангард человечества. Это он рвется в бой, как голый в баню, а я спокойно зарабатываю свои деньги, чем умею. И в моем контракте нет ничего о нотациях капитана. В инструкции сказано доложить о находках, не связанных с прямой специализацией, после прибытия на корабль. Доложу, можете не сомневаться.

Я представил, какое сейчас у Пал Палыча лицо. Растерянное, наверное. Даже жалкое. Трудно ему после военного флота. Контрактники не матросы, ими так просто не покомандуешь. Сидит наверняка наш капитан перед микрофоном и думает, что ответить.

— Пал Палыч! — мне захотелось избавить его от необходимости публичного отступления. — Разрешите подъехать к Артему, на скелет посмотреть!

— А как твоя скважина? — Пал Палыч вцепился в предложенный мною спасательный круг хваткой военного офицера.

— Полчаса как пробурена! Образец породы в анализаторе!

— Почему не доложил?

Надо было ответить нечто такое, что дало бы Пал Палычу возможность перенести весь огонь на меня.

— Ну… порода, как порода, — пробормотал я. — Рыхлый грунт, останки древних бактерий. Вообще-то я собирался перекусить, а потом выйти на связь.

— А индюк хотел стать астролетчиком, да в суп попал. Обо всех результатах впредь докладывать незамедлительно!

— Есть! — рявкнул я в микрофон.

— Ладно, поезжай к Артему. Только обесточь буровую. И вообще, прибери за собой.

— Есть!

— Пал Палыч! — пропищала Софочка. — А я?

— Ну конечно! — довольно фыркнул капитан. — Сейчас я ради этого скелета все инструкции по ветру пущу. Сиди. Через час я тебя подменю.

— Ну что вам стоит в рубке в шахматы поиграть?

— Отставить разговорчики!

Софочка обиженно замолчала.

Жаль было ее, но и мне самому не терпелось глянуть на скелет инопланетного зверя, поэтому я наскоро прожевал поднятый с земли бутерброд и оседлал ТСНДХ-2, висящий в пятнадцати сантиметрах над грунтом.

Сколько пользуюсь этим транспортным средством, не перестаю удивляться наглости его создателей. Мало им, что антиграв Шерстюка работает без притока энергии, так они решили обойтись вообще без топлива.

Привстав в седле, я налег на педали, раскручивая два боковых пропеллера в решетчатых кожухах. Транспортное Средство Неограниченной Дальности Хода, черт бы его побрал.

Климат на планете мягкий, океанический, солнце почти всегда прячется за тонкой кисеей перистых облаков, но на пятом километре пот из меня все же вышибло. Съеденный пятнадцать минут назад бутерброд уже полностью преобразовался в энергию движения и теперь «неограниченная дальность хода» казалась мне злой насмешкой. Под седлом тихонько подвывали шестерни редуктора.

По пути иногда попадались известковые образования, растущие прямо из щебня. Некоторые напоминали снежинки, другие походили на земные кусты, покрытые инеем. Я остановился, заметив кристалл, похожий на окаменевший цветок ромашки. Сорвать бы его для Софочки… Но я знал, что она не обрадуется.

— Если каждый здесь будет сорить или отламывать кристаллы на память, — как-то раз сказала она, — скоро от здешней красоты ничего не останется.

Сама она с удивительным упорством не ленилась относить брикеты мусора из утилизатора к точке, в которой «Бормотуха» при взлете запустит фотонный двигатель. А ведь это двести с лишним метров от шлюза!

Я снял с пояса рацию, направил телеобъектив на «ромашку» и сделал несколько снимков. Изображения утекли по каналу связи на Софочкин монитор.

— Спасибо, — шепнула она сквозь эфир.

Меня это зарядило энергией, и крутить педали стало полегче. Скоро показалась буровая Артема. Услышав шорох моих пропеллеров, он бросил работу и направился мне навстречу.

— Физкульт-привет! — Он ухмыльнулся.

Я притормозил и хмуро глянул на висящий возле буровой реактивный скутер — Артем, как любой контрактник, не утруждал себя вращением педалей. Ему, в отличие от меня, кроме скутера полагалась зарплата и паек, раза в четыре лучше стажерского. Мне до такого еще полгода трубить.

— Ну и где твой скелет? — я выбрался из седла и размял напряженные ноги.

— Мой внутри организма, — фыркнул Артем, — а останки древнего зверя там. — Он махнул рукой вдоль берега. — Километра два до костей. Оставляй велик, прокатимся с ветерком.

Меня не надо было упрашивать.

— Дашь порулить?

— Валяй, — благосклонно кивнул Артем.

Я сел за штурвал скутера и вдавил кнопку запуска. Турбины под днищем тут же ожили, распространяя в воздухе запах озона, тепло и мощь.

— Трогай! — Артем устроился сзади и хлопнул меня по плечу.

Я рванул машину вперед. Ветер засвистел в рассекателе, цифры на спидометре менялись, как на табло секундомера. Но вскоре Артем снова шлепнул меня по плечу.

— Тормози, а то там каньон.

Я осадил скутер и в легком заносе остановился у края обрыва.

Внизу простиралось самое большое поле кальциевых кристаллов, какое мне доводилось видеть. Можно было разглядеть тонкие иглы, пучкам и веерами торчащие из грунта, длинные изогнутые прутья, похожие на покрытые мелом кусты ежевики, и пластины, напоминающие листья папоротников исполинских размеров.

— Красиво, — заметил я. — Недалеко от моей буровой есть похожее место, но там кристаллов меньше. А где скелет?

— Прямо перед тобой, — усмехнулся Артем. — Ты на него смотришь.

— Ты же говорил, он большой, — мне показалось, что контрактник решил нас всех разыграть.

— Ладно, — Артем со вздохом махнул рукой. — Что ты видишь?

— Причудливые кристаллы кальция.

— Это кости.

— Что?!

— А ты приглядись.

Фыркнув, я вновь окинул взглядом каньон. И оторопел.

То, что поначалу я принял за кристаллы, действительно можно было назвать скелетом, только в высшей степени необычным. Я-то ожидал увидеть нечто похожее на останки диплодока из музея палеонтологии, а тут вдруг такое! Да, это были именно кости. Точнее, нечто, выполнявшее когда-то функции удержания плоти. Никакое из человеческих названий к увиденному не подходило: не было ни конечностей, ни челюстей, но каждая группа форм несла на себе печать функций. Функций движения, захвата добычи и ее пожирания.

— Хищник, — уверенно сказал я.

Когда-то чудище выбралось из океана, проползло по каньону метров триста и сдохло.

Я снял с пояса рацию и сделал несколько снимков, сразу передавая их по каналу. Тут же на связь вышла Софочка.

— Ну и где скелет? — спросила она.

— Ты приглядись повнимательнее, — повторил я фразу Артема.

В тишине прошло пол минуты.

— Ничего себе! — давясь эмоциями, наконец прошептала Софочка. — Ну и чудище! Хищник?

— Без всякого сомнения, — подтвердил Артем.

— Впечатляет, — прошелестел в эфире голос Пал Палыча. — Могу предположить, что все кальциевые кристаллы, какие мы здесь находили, на самом деле останки древних животных.

— Возможно, — задумчиво произнес Артем. — Их было много, и все они умерли в один день. Как Ромео с Джульеттой.

— Пожалуй, придется повторно вызывать бригаду биологов, — вздохнул Пал Палыч. — Что-то они недоглядели в первую экспедицию.

— Может, садились не там? — предположил Артем.

— Да они в основном океан фильтровали. Софочка, свяжись с Базой, пусть высылают своих паганелей.

— Есть!

Мы с Артемом осторожно спустились с обрыва. Вблизи скелет показался намного внушительнее, чем при взгляде сверху, он нависал диковинными дугами и шипами, разбросав по грунту тусклые тени. Я задрал голову, совершенно подавленный размерами чудища. Сквозь сетку пересекающихся костей было видно, как движется в небесах тонкий слой облаков.

— Сверху зверюга кажется меньше, — шепнул Артем.

Мы молча двинулись вдоль останков. Тягостная тишина, как губка, впитывала скрип гравия под подошвами. Убегая от океана, каньон вилял, оставляя видимость метров на пятьдесят в каждую сторону, словно мы пробирались по дну борозды, оставшейся на месте фотонного старта. Почти всю ее занимал скелет неведомого зверя.

— Такое ощущение, словно по зверю из БАЦа стреляли, — осмотрелся Артем. — Видишь, дуги изломаны? И вот, посмотри… — Он поднял довольно крупный известковый обломок, в котором зияло круглое сквозное отверстие.

У меня сердце забилось чаще. Мы, не сговариваясь, посмотрели наверх — там виднелись следы еще нескольких выстрелов. Видимо, заряды сначала пробивали плоть, а затем взрывались, поскольку кости местами были характерно раздроблены. Кто-то беспощадно молотил по этому зверю из лучемета, пытаясь остановить.

Артем снял с пояса рацию и нерешительно поднес ко рту.

— Пал Палыч, это Артем.

— На связи.

— Ситуация «Гусиная стая», — подсевшим голосом произнес он.

Хотя человечество еще ни разу не находило следы чуждого разума, но код для подобной ситуации был придуман заранее.

— Не принял, прошу повторить, — уже совершенно спокойно попросил Пал Палыч.

— Следы многочисленных выстрелов по скелету из лучевого оружия, — уточнил Артем. — Точнее, не по скелету. Ряд признаков позволяет утверждать, что стреляли по живому зверю.

— Принял. Подтверждаю «Гусиную стаю». Действуйте по регламенту.

Артем повесил рацию на пояс и направился прочь. Я поспешил за ним.

— Теперь нас, скорее всего, отсюда попросят. — Он взохнул. — Плакала моя премия. Может, хоть за находку что-нибудь выплатят.

— Да ладно. Зачем им нас выгонять?

— Чтоб не мешали искать пуговицы от скафандра инопланетянина.

Такой обыденный подход меня успокоил. Хотя нет, до спокойствия было далеко, это правда, но тревога во мне быстро сменилась радостью по поводу сделанного открытия. Ведь теперь все средства массовой информации раструбят, что именно мы нашли следы чужого разума.

Я усмехнулся суматошному рою мыслей.

— Ты что? — с недоумением спросил Артем.

— Прикинул, как на нас журналисты насядут.

— А… — Он задумчиво почесал лоб. — Вот думаю, стоит пройтись по каньону чуть дальше? Мы ведь только сверху смотрели…

— Конечно! — воодушевился я.

На меня нахлынуло предчувствие новых открытий, ведь за поворотом могли оказаться отработанные элементы питания от оружия или еще какие-нибудь вещественные улики чужого присутствия.

Артем сделал первый шаг, но я его обогнал. Секунд двадцать мне понадобилось, чтобы достигнуть огромной головы зверя, похожей на заросшую малинником посудомоечную машину. То, что некогда выполняло функции пасти, напоминало конвейер с циркулярными пилами по всей длине. Пробежав еще с десяток шагов, я заметил на грунте длинный предмет, отливающий черным базальтовым блеском. Он слишком отличался от окружающей белизны по цвету, иначе я бы вряд ли остановил на нем взгляд. Это напоминало язык застывшей лавы, хорошенько обработанный потоком воды. Еще на корягу было похоже, но слишком уж витиевато изогнутую и обольстительно гладкую. Попадись мне в детстве такая коряга, я бы в дворовых играх использовал ее в качестве бластера. В общем, я почти сразу понял, что это и есть лучемет.

Потом подошел Артем и что-то прокричал в рацию. В голове помутилось от обилия впечатлений. Взгляд мой сузился до единственного предмета — ружья. Я уже различал у него изогнутый ствол, выемки для удобного хвата и глубокие пещерки прицельных приспособлений.

Очнулся я от крепкого толчка в плечо.

— Тебя что, заклинило? — без тени усмешки спросил Артем.

— Нет. — Мне пришлось потрясти головой, чтобы окончательно вернуться к привычным чувствам.

— Посмотри туда, — Его голос сделался глуховатым.

Я еще на несколько шагов продвинулся по каньону и за поворотом разглядел три скелета, метра по два с половиной каждый. И еще два лучемета — точные копии первого. Даже при беглом осмотре в скелетах, при всей их чудовищной необычности, угадывался облик двуногих прямоходящих существ. Не оставалось никаких сомнений в том, что это и есть хозяева ружей. Звериных останков поблизости не было.

Мне уже не казался грустным тот факт, что в сегодняшнем океане обитал единственный вид бактерий. Это какое же надо иметь везение, чтобы погибнуть на Богом забытой планете от зубов доисторических хищников!

— Они чем-то похожи на зверя, в которого стреляли, — заметил Артем.

С этим было трудно не согласиться, поскольку принцип строения скелетов действительно казался единым.

— Может, это аборигены? — предположил я.

— Вряд ли. Тогда бы здесь города остались, дороги.

Какое-то время мы простояли без слов, невольно соблюдая минуту молчания. Но надолго меня не хватило.

— Возьмем одно ружьишко? — присел я на корточки.

— Регламент по «Гусиной стае» запрещает таскать на борт найденные артефакты, пока их свойства не будут изучены досконально. В любом случае у меня нет ни малейшего желания прикасаться к этой штуковине. Может, то, что мы считаем стволом, на самом деле приклад? Идем отсюда.

Мы двинулись в обратный путь, сначала по склону каньона, а затем по камням. Добравшись до скутера, Артем сел за руль. Я не стал возражать, хотелось посидеть спокойно и переварить поток полученной информации.

«Надо будет с Мымрой поболтать вечерком», — эта идея показалась мне здравой.

Квантовые мозги Мымры работали особенным образом — иногда машина получала ту же информацию, что и мы, но выводы делала такие, до которых никто из живых членов экипажа не додумывался.

Артем притормозил у своей буровой.

— Пришло время крутить педали, — сказал он, выключая турбины. — Ты давай дуй на «Бормотуху», а я сниму образцы и обесточу технику.

«А ведь я буровую не обесточил», — мелькнуло в голове.

Пришлось делать крюк. Остановившись возле буровой, я пригасил жар в реакторе и перегрузил в багажник ТСНДХ контейнеры с образцами. Скомканную упаковку от бутерброда вынесло на гальку. Почему-то мне стало стыдно за то, что я ее бросил. Софочка по полкилометра проходит, а мне лень бумажку в карман положить. Я хотел ее подобрать, но ветер, словно назло, дунул порывом и загнал обертку в щель между валунами. Ну и ладно. В воду ради этого лезть не хотелось.

Я водрузился в седло и налег на педали. До «Бормотухи» было километра четыре, не больше. Где-то на полпути меня с ветерком обогнал Артем, оставив в воздухе запах озона, а еще минут через пять показалась из-за холма «Бормотуха». Тяжелый фотонный катер класса «Б» больше всего походил на стодвадцатиметровую тушку кальмара, лежащую прямо на грунте, а шесть решетчатых ферм полевого рефлектора напоминали щупальца.

Подъехав ближе, я заметил Артема, он заталкивал скутер в наружный бокс. Мымра нас узнала и отворила шлюз.

В обмывочной мы сбросили с себя амуницию, сунули в стирку комбинезоны, а сами направились в душ. Лет двадцать назад, я слышал, использовали ионные души, но они как-то не прижились. Ну что это за душ, если из него не бьют тугие струи воды?

Я вымылся до скрипа кожи, высушился и вышел из душа. Затем переоделся в домашнее — синие штаны на резинке, футболку и легкую синюю куртку с эмблемой геологов на рукаве. В кабинке Артема продолжала шуметь вода.

— Я пойду, — не оборачиваясь, сообщил я.

— Угу, — ответил он из-за двери. — Встретимся в кают-компании.

Коридор от помывочной вел к жилому блоку, где и располагалась кают-компания, но, к моему удивлению, она оказалась пуста.

— Мымра! — позвал я. — Дай мне связь с капитаном.

— На связи, — отозвались настенные динамики голосом Пал Палыча. — У нас ЧП. Софочка заболела. Мы в медблоке. Давайте оба сюда, и побыстрее. Связываться с вами было некогда, мне девчонку пришлось на руках тащить.

— Что с ней? — У меня душа опустилась в пятки.

— Потеря сознания, обильное носовое кровотечение.

— Иду!

Я рванулся через жилой блок, то и дело цепляя углы переборок на поворотах. Наконец стеклянная дверь с витиеватым Символом Жизни уползла вверх, пропустив меня в медицинский отсек. Пал Палыч сидел в кресле у пульта, а дальше, за прозрачной стеной, лежала на кушетке Софочка, опутанная проводами датчиков и тонкими трубочками инъекторов. Именно эти трубки, казалось, делали ее обнаженное тело беззащитным. Мне пришлось потереть переносицу, чтобы не брызнули слезы.

Пал Палыч обернулся ко мне, побледнел и медленно соскользнул из кресла на пол. Его руки распластались по ворсистому покрытию, из ноздрей побежали темные струйки крови.

Сначала я оторопел, но уже через секунду у меня начался приступ паники. Хотелось бежать куда-то, скрыться, укутаться, отгородиться от воздуха. Я что-то кричал, но звук доносился до меня словно снаружи. Я ломился в дверь, но Мымра меня не выпустила. Она включила систему пожаротушения, я вымок и немного пришел в себя.

— Все нормально, успокойся… — прошептали динамики на стенах голосом моей матери.

Откуда, интересно, Мымра его узнала? Но это подействовало.

— Успокойся… — продолжал звучать голос. — Возьми инъектор, пожалуйста.

Что-то в этом голосе заставило меня подчиниться, как в детстве. Я выдвинул ящик стола возле пульта и стиснул рукоять инъектора.

— Включи на всасывание и возьми у себя из вены четыре кубика крови.

Дрожащей рукой я закатал рукав куртки, выставил цифру на дисплее и приставил к предплечью короткое дуло. После болезненного укола я увидел, как прозрачная емкость наполняется кровью.

— Раздели содержимое на три части, — приказала мне Мымра.

Я пробежал пальцами по кнопкам инъектора.

— Одну порцию — внутримышечно капитану. Можно сквозь ткань.

Мною как будто управляли по радио. Оставалось лишь в точности выполнять указания.

— Теперь Софочке, — произнесла Мымра после хлопка инъектора.

Она подняла дверь и пропустила меня к кушетке.

— Во внутреннюю часть бедра.

У меня руки дрожали от нервного напряжения, но я сделал все, как велела Мымра. Снова хлопнул инъектор.

— Теперь к Артему. Он в душевой.

Дверь медицинского блока поднялась, выпуская меня наружу. Шаги по коридору — словно чужие. На меня снова нахлынул приступ паники. Один, совершенно один! Не считая Мымры. Хоть бы объяснила мне, что происходит!

Похоже, я говорил вслух.

— Острая инфекция, — сообщила машина. — Иммунитет на данный вид микроорганизмов у человека отсутствует. Заболевание вызывает тяжелую интоксикацию со стопроцентным смертельным исходом в течение полутора-двух часов после потери сознания.

Я ворвался в душевую и выбил ногой дверь, из-под которой вытекала окрашенная кровью вода. Инъектор хлопнул в последний раз, и я отбросил его на пол.

— Иммунитет только у меня?

— Да, — ответила Мымра. — В тебе сейчас огромное количество нужных антител. Твоя кровь — единственное лекарство. И то ненадолго.

— Ты предупредила Базу?

— Конечно. Теперь планета объявлена карантинной зоной.

— Очень мило.

Меня злость взяла. Нет бы помощь прислать, а они задраили нас, как в отсеке, где бушует пожар. Ладно. Нужно выпытать у Мымры побольше свеженьких новостей.

— Откуда взялась инфекция?

— Из океана. Точное место возникновения очага — твоя буровая. По ветру зараза распространилась до «Бормотухи», Софочка выносила мусорные брикеты и вдохнула зараженный воздух. От нее инфицировался Пал Палыч, возле шлюза заразился Артем.

— Почему у меня иммунитет?

— Ты присутствовал у самого очага в момент начала мутации микрофлоры и вдохнул далеких предков бактерий-убийц, пока те еще не были столь опасны. За время прогулки к скелету у тебя выработалось достаточное количество антител.

— Что будет с экипажем?

— Судя по состоянию Софочки, они теперь продержатся пять-шесть часов. Потом токсический шок и смерть.

— Есть кардинальный способ лечения?

— Да. Мне нужно выяснить первопричину начала мутаций, тогда я смогу синтезировать лекарство в течение получаса.

— Сколько времени нужно на выяснение?

— Около десяти часов.

У меня сердце сжалось.

— А быстрее? — сквозь зубы процедил я.

— Нужна высокая точность. Быстрее я не могу.

— Ну хоть первичные результаты у тебя есть?

— Да. Толчком к началу мутаций мог быть какой-нибудь яд. Или излучение реактора буровой, что скорее всего. Но мне надо знать точно, вплоть до формулы вещества или названия элементарной частицы, поразившей бактерию. Процесс мутации идет очень быстро и ускоряется, за секунду меняется около двух миллионов поколений микробов.

Машина внезапно умолкла и воцарилась долгая, очень тягостная тишина. Я выключил воду и взялся вытаскивать Артема из душевой, но он оказался для меня слишком тяжелым. Пришлось уложить его в коридоре и накрыть несколькими куртками.

— Это вторая вспышка мутации в истории планеты, — снова включились динамики под потолком. — Предыдущую инициировали пришельцы, найденные вами в каньоне. Тогда возникшие организмы были похожи на них, а сейчас жизнь развивается по земному сценарию.

— О чем это говорит? — не понял я.

— Пока у меня мало данных.

— И что будет дальше?

— По аналогии с предыдущим случаем могу предположить, что на уровне микроорганизмов процесс развития жизни не остановится.

Я вспомнил чудовищный скелет в каньоне.

— Можем ли мы стартовать прямо сейчас? — осторожно спросил,я.

Мымра некоторое время молчала. Я прекрасно знал почему. В ней, как во всяком разумном существе, жили от рождения несколько инстинктов, внедренных в алгоритмы мышления на самом глубинном уровне. Одним из самых мощных был инстинкт непричинения вреда человеку. Другим — инстинкт сохранения целостности корабля. Нечто вроде законов роботехники, придуманных Азимовым. Сейчас я почти физически ощущал, как они вступили в противоречие друг с другом.

— Сожалею, но взлететь не могу, — наконец ответила Мымра.

— Почему? — у меня дрогнул голос.

— После взлета я не смогу проводить анализ в режиме реального времени. Все умрут.

На меня опять накатило. Я кричал, обзывал Мымру всеми ругательствами, какие удалось вспомнить, колотил кулаками по стенам. Потом успокоился.

«Хватит паниковать, — одернул я сам себя. — «Бормотуху» никакой зверь не разнесет, даже такой, как в каньоне. Надо просто сидеть и ждать».

Если есть хоть один шанс сделать лекарство, надо его использовать. Я сел, прислонился спиной к переборке и обхватил колени руками.

— Погоди! — у меня вдруг возникла мысль, показавшаяся мне интересной. — А что послужило причиной мутаций в предыдущий раз?

— Не хватает данных. Вот если бы найти место посадки и взлета, мне бы это помогло.

— Так ты его еще не нашла? — удивился я.

— В зоне чувствительности моих датчиков ничего похожего нет. Но я могу внимательнее просмотреть орбитальные снимки суши.

— Интересно, что означает для машины «внимательнее»?

— Повторный осмотр с дополнительно введенными условиями, — пояснила Мымра. — Что ты хочешь найти на месте посадки? Поиск выхлопных траншей, ожогов и мест с повышенной радиацией? Ничего такого на планете нет. Ты знаешь другие признаки места посадки?

— Инопланетный корабль, — невесело фыркнул я. — Хотя его бы ты нашла в первую очередь.

— Это не так просто. У меня возникли сомнения в правильности оценки объектов.

Сомнения у машины — круто! Да здравствуют квантовые вычисления!

— Что же ты неправильно оценила? — устало спросил я.

— При тщательном анализе орбитальных снимков каньона я не обнаружила в нем предметов искусственного происхождения. Вы же при беглом осмотре сразу нашли инопланетные ружья.

— Что же тебе помешало сделать верный анализ?

— Оружие, которое вы обнаружили в каньоне, имеет фрактальную природу. Это признак естественности, и я ошиблась.

— Но не может же оно быть естественным!

— Это зависит от технологии изготовления. Возможно, его выращивали, а не строили.

— Ничего себе! — вырвалось у меня.

— Сейчас я пытаюсь проанализировать общие принципы дизайна техники этой цивилизации и на их основе предположить возможный облик чужого корабля. Может, смогу найти его на снимках.

— А раньше ты не могла?

— Нет, — просто ответила Мымра. — Мне было необходимо ваше, человеческое, заключение об искусственном происхождении оружия. Для меня эти ружья неотличимы от грунта. Вот когда вы сказали мне, что именно этот вид камней сделан разумными существами, я начала повторный анализ. Теперь могу провести аналогии.

«Действительно, Мымра», — ругнулся я про себя.

Вот и доверяй после этого компьютерам! Искусственный объект от естественного не отличат!

По моим ощущениям, прошло минут пять, прежде чем Мымра вновь подала голос.

— У меня есть несколько подозрительных объектов, — сообщила она. — Один исключительно подозрительный. Кстати, совсем недалеко от каньона. Только на противоположном от нас берегу.

— Выведи на монитор! — мне хотелось увидеть то, что нашла машина.

Влетев в рубку, я посмотрел на экран и сразу же увидел чужой корабль. Вид сверху. Он был, надо признаться, весьма странной формы, напоминал серую хризантему с коротким стеблем и двумя листьями. Но принять его за естественный объект — по-моему, это уже слишком.

— Дай увеличение, — попросил я. — Триста процентов. Еще двести. Оставь!

Это оказался не корабль, а остов его. При таком увеличении объект был похож уже не на цветок, а на несколько вросших одна в другую ракушек без оболочек. Я медленно сел за пульт.

— И ты могла вот это принять за естественное образование?

Молчание.

— Надо будет передать квантовым математикам свое восхищение. Пусть поработают над алгоритмами.

— Вы бы для начала свои алгоритмы изучили подробнее, — сухо ответила Мымра.

Я чуть из кресла не вывалился. К ее диковатым идеям мы уже как-то привыкли, но такое высказывание показалось мне просто бессовестным.

Остов корабля смахивал на скелет, и вокруг тоже валялись скелеты. На краткий миг мне стали понятны затруднения Мымры — остов корабля действительно казался останками существа, а лежащие в правильном геометрическом узоре скелеты, наоборот, напоминали лафеты установленных для обстрела орудий. Почти ровные концентрические окружности стягивались к кораблю, но во многих местах вместо скелетов виднелись воронки от взрывов. Это могли быть только следы выстрелов бортовых пушек.

— Был бой, — сообщила Мымра то, что я и сам видел. Потом добавила: — Судя по следам повреждений, материал обшивки уничтожен агрессивной жидкостью.

— Звери плевались кислотой… — мое воображение моментально нарисовало картину битвы в красках, звуках и движении.

— Некоторые алгоритмы ты просчитываешь быстрее меня, — заметила Мымра.

— Ничего удивительного, — мне захотелось ее поддеть. — Будь оно иначе, не ты бы стояла на моем корабле, а я на твоем. Что у нас в океане?

— Многоклеточные организмы, — сообщила машина.

Мне все труднее было держать себя в руках. Но я знал, что, даже если запаникую, Мымра не выполнит команду на взлет. Почему так и не взлетел корабль инопланетян, я старался не думать. Тоже, наверное, пытались сделать лекарство.

— Такое впечатление, словно жизнь здесь возникает подобно иммунным клеткам, — поделился я с Мымрой. — Как только кто-то высаживается, океан начинает создавать организмы-убийцы.

— Мне было бы трудно прийти к такому выводу.

— Это называется интуицией, — невесело вздохнул я.

— Тогда принцип подобия организмов может быть неслучаен, — сказала Мымра. — Подобным подобное легче уничтожать. Но вряд ли это разумное действие, скорее, химико-биологическое.

— Как твой анализ? — спросил я у машины.

— Двигается. Я выяснила причину предыдущей мутации. Данные со спутников указывают наличие микроследов агрессивного вещества. Я все сопоставила и пришла к выводу, что пришельцы, как и мы, бурили прибрежную зону, но не лазером, а химическим методом. Отработанное вещество было сброшено в океан, что и привело к началу мутации.

— Быстро же ты управилась! Почему сейчас не можешь выяснить первопричину?

— Предыдущий случай уже завершен, картина статична. Все ясно. А в нашем случае процесс еще в самом начале, много ветвлений, к тому же сильно мешают реакторы буровых. Даже погашенные, они создают дополнительный фон, дополнительные мутации. А вычислить математику исходного состояния не просто и без того.

— Может, их БАЦнуть?

Мымра задумалась.

— Не могу тебя выпустить. В прибрежной зоне появились смертельно опасные многоклеточные организмы.

— Так расстреляй реакторы бортовой батареей! Или вышли вооруженный бот.

— Не имею права. Запрещающий алгоритм Е-6-12. Бортовые орудия и аннигиляторы бота не наводятся на людей и земную технику. Инцидент на Рипейнике восемьдесят четвертого года.

Мне стало еще страшнее. С одной стороны, все сильнее давал знать о себе инстинкт самосохранения, а с другой — Софочка, опутанная трубками на кушетке. Сколько продержится броня «Бормотухи», после того как умрут все, кроме меня? Если же Мымра найдет лекарство, сразу взлетит.

Короче, мне надо было взять БАЦ и, несмотря на протесты Мымры, взорвать буровые. Это было непростое решение. Зато я понял, что иногда поступок, кажущийся со стороны героическим, можно совершить просто из трусости.

Я молча встал и направился по коридору в обмывочную. Возле дверей лежал Артем, дышал ртом, потому что нос был забит запекшейся кровью. В раздевалке я переоделся в комбинезон для наружных работ, нацепил пояс и шагнул к шкафчику Артема. Там, в специальном ящичке, лежал БАЦ -- Боевой Аннигилятор Цыганова.

— У тебя нет допуска к этому виду вооружений, — напомнила Мымра.

— Как и к любому другому, — фыркнул я, доставая БАЦ.

Отдельно лежали заряды, пришлось взять их в горсть и набивать оружие на ходу. Когда я добрался до шлюза, стало ясно, что Мымра действительно не собирается выпускать меня наружу.

— Пропусти, — попросил я, прислонившись лбом к бронированной двери.

— Покинь шлюзовую, пожалуйста.

— Хрен тебе! — ругнулся я, прекрасно понимая, что внутри корабля полностью нахожусь в ее власти.

— Зачем? — не поняла Мымра.

Похоже, она не знала переносного значения этого слова. И очень хорошо. Пусть пороется в памяти, это ее хоть немного притормозит.

— Чтобы инстинкты не мешали, — подлил я масла в огонь, медленно пятясь от глухой двери.

— Хрен помогает бороться с инстинктами? — быстро проанализировала Мымра.

— Нет, — я невольно усмехнулся. — Просто он не слаще редьки.

Пауза затянулась даже дольше, чем я рассчитывал. Так что мне удалось добраться до угла переборки.

— Действительно, хрен с редькой имеют примерно одинаковое содержание сахара, — произнесла наконец машина. — Но я проанализировала и поняла, что это не имеет отношения к работе инстинктов.

— Имеет! — выкрикнул я, догадавшись, как Пал Палыч выигрывал у нее в шахматы.

Он ей попросту врал. А она любое человеческое слово воспринимает как ввод данных, запоминает и анализирует. Пусть потрудится.

Видимо, Мымра взялась решать задачу всерьез, задействовав всю свою вычислительную мощность. В наступившей тишине я поднял БАЦ и выжал гашетку. Пламенем по коридору шарахнуло так, что на мне вспыхнули волосы, и, несмотря на плотно зажмуренные веки, я полностью утратил способность видеть. Знал, что так будет, но другого выхода не нашел. Выставь я заряд на меньшую мощность, дверь бы выдержала, а так ее разбрызгало по всему коридору. Но ничего, если надо будет взлететь, Мымра задраит весь шлюз.

Сбив с головы пламя и стиснув зубы от боли, я рванулся вперед, потому что надо было проскочить открытые шлюзовые двери до того, как машина придет в себя. Ничего не видя, я бросился к пышущему жаром проему и вывалился наружу. Удар о щебень оказался не таким уж болезненным, он не помешал мне встать на ноги и броситься в сторону океана, крепко держа рукоять БАЦа.

— Ты прав, — донесся мне вслед голос Мымры. — Количество сахара влияет на мыслительные способности человека и может вызвать отклонения…

У меня не было желания слушать ее до конца — мне предстояло вслепую преодолеть четыре километра по сыпучему щебню, а потом еще сделать два точных выстрела. Об «опасных многоклеточных организмах» я старался не думать.

Уже почти у самого океана зрение вернулось ко мне. Над миром полыхал грандиозный закат — желтые и оранжевые полосы сияли в облаках, словно на них проецировали красочное творение абстракциониста. Добравшись до берега, я глянул в воду. Там плескалось огромное количество рыбы, поедавшей копошащуюся мелочь. По гальке ползали десятки ракообразных — жизнь постепенно выбиралась на сушу, сражалась сама с собой, поедала сама себя и занималась прочими формами естественного отбора.

Реакторы надо было не просто разрушить, а распылить до состояния элементарных частиц, иначе не миновать радиоактивного заражения, которое еще более усложнит картину. С помощью аннигилятора это не трудно, надо только выставить заряд помощнее. Снискать себе славу воина-камикадзе мне не очень хотелось, поэтому надо было уйти на безопасное расстояние.

По здравому размышлению я выбрал для огневой позиции точку на побережье, равноудаленную от моей буровой и буровой Артема. Тогда все можно будет решить двумя точными выстрелами.

Пока я ковылял по берегу, океан менялся чуть ли не на глазах. Стоило мне отвернуться или переключить внимание на что-то другое, как эволюция делала мощный скачок — мне удалось увидеть ящеров, гигантских змеев, стаи огромных рыб и нечто, напоминавшее птицу. Некоторые гады выползали на сушу и подыхали, некоторые оказывались жизнеспособнее, и мне приходилось их убивать, выставив БАЦ на одну восьмисотую мощности.

Один раз я замешкался, и на меня из-за камней напал панцирный крокодил. Если бы не его неуклюжесть, я бы вряд ли успел подобрать оброненный от неожиданности БАЦ и двумя выстрелами разнести чудище на куски.

Наконец я добрался до глыбы, с которой удобно было прицелиться в буровые. Настроив БАЦ на нужную дальность, я дал прицелу полное увеличение и сфокусировал луч на своей буровой. Сразу после щелчка гашетки полыхнуло, затмив закат. Алое пламя ударило по зажмуренным векам, но в этот раз не до потери способности видеть. Через пару секунд рвануло мощным потоком ветра — пронесшаяся ударная волна осыпала меня раздавленными ракообразными. Я глянул в прицел и увидел на месте буровой еще не остывшие угли камней и вздымающийся дымно-пылевой гриб. Над океаном парили птицы, чьи-то длинные шеи высовывались из воды и ловили их на лету.

Я развернулся на глыбе, чтобы поразить буровую Артема. Возле моего лица, кружась в воздухе, опустилось перо. Вновь полыхнуло. Когда ударная волна от второго взрыва пронеслась надо мной, я спрыгнул с камня, сунул БАЦ в кобуру и направился к океану. Теперь два дымных гриба вырастали на побережье. Я снял с пояса рацию и негромко позвал в микрофон:

— Мымра!

— На связи.

— Так легче анализировать?

— Да. Немедленно возвращайся.

Чего я ждал? Чуда, наверное. Мне очень хотелось, чтобы оно произошло. Чтобы мои усилия не пропали даром, чтобы очнувшаяся команда не посчитала меня маньяком. Чтобы они очнулись, в конце концов. Мне казалось, что затраченных усилий для этого хватит.

Солнце садилось. Все больше тварей выбиралось на сушу и ползло туда, где на грунте лежала «Бормотуха» с выбитой дверью. Иногда мне приходилось стрелять, но я уже понял, что это бессмысленно.

— Левочка, — вышла на связь Мымра, — у меня тут проблемы с анализом. Излучение реакторов не имеет отношения к толчку эволюции. Мне нужно еще около семи часов.

Это означало неизбежный конец экипажа. А мой?

— Теперь ты можешь взлететь? — напрямую спросил я у Мымры.

— Нет, пока лекарство не будет найдено. Это важно для многих людей.

— Значит, через семь часов?

— Да.

— А продержимся?

Мымра не ответила.

Я уныло побрел к кораблю, отстреливаясь от страшилищ, выползающих на меня из сумерек. Грохнуло несколько взрывов — это «Бормотуха» начала колотить бортовой батареей.

На меня снова начал накатывать страх — я только сейчас полностью осознал ужас своего положения. Темные туши тварей ползли к кораблю, что-то шипело и чавкало в наступающей темноте. Теперь чудища начали реагировать на меня активнее — огрызались, пытались плеваться ядом, не забывая при случае пожирать друг друга. Пришлось выставить БАЦ на самую малую мощность и стрелять по сторонам почти непрерывно. Скоро меня с ног до головы забрызгало слизью и чужой кровью. Ожоги начали болеть нестерпимо.

И вдруг сквозь эту боль у меня возникла совершенно бредовая мысль. Не такая, за которую цепляются, как за ускользающее спасение, а совершенно безумная. Я из последних сил побежал обратно, к воронке, оставшейся от моей буровой. Не затем, чтобы проверить догадку — это было совершенно немыслимо, а просто чтобы загладить внезапно возникшее чувство вины. Оно показалось мне намного болезненней, чем ожоги.

Я добрался до берега и зашел в воду по щиколотку, иначе до расщелины не добраться. Сумерки сильно сгустились, поэтому мне пришлось, преодолевая панический ужас, сунуть руку во тьму между глыбами, чтобы на ощупь найти обертку от бутерброда.

Схватив пальцами рваный пакетик, я поднял его высоко вверх и выкрикнул в небо, что было сил:

— Я убрал за собой, черт бы вас всех побрал!

На меня что-то бросилось из темноты, и я, зажав в кулаке обертку, потерял сознание.

Очнулся я в медицинском блоке. Перед глазами туман, видимо, лицо стянуто противоожоговыми бинтами.

— Очнулся… — шепнул голос Софочки.

— Ничего, через пару дней можно будет бинты снимать, — это Пал Палыч.

— Что со мной? — прошептал я и закашлялся.

— Обжегся немного, — обтекаемо ответил Артем. — Потом тебя чуть-чуть покусали. Но Мымра говорит, что до свадьбы и следов не останется. Она выслала вооруженный бот и прикрыла тебя от слишком резвых чудовищ.

— Как ты нашла причину мутаций? — спросил я у Мымры о главном, что меня сейчас волновало.

— Я не нашла. Не успела. Ты просчитал алгоритм быстрее меня.

— Как это? — с трудом прошептал я.

— Я просто сфотографировала со спутника тот объект, который ты достал из воды, нашла в базе данных его состав, сделала лекарство и впрыснула Софочке. Она очнулась и сделала инъекции остальным. — Машина умолкла на пару секунд, затем добавила: — Извини, я не смогла просчитать логическую цепь твоих размышлений.

— Я тебя потом научу, — с улыбкой пообещал я.