Первооткрыватели

Глава 1

Сергей Никифоров

Сборник "Будни четвёртой планеты"

"Первооткрыватели"

Фантастический рассказ

Погоню за собой Алексей услышал, когда пустыня погрузилась уже в багровый сумрак марсианской ночи. Чуть слышное – на грани восприятия – переливчатое шуршание коснулось слуха человека, вызвав из глубины существа волну липкого отвращения, едва не перешедшую в приступ тошноты. Он вспомнил, как выглядят марсианские пауки-ищейки, и это воспоминание отнюдь не придало ему внутренних сил. Разрежен­ный марсианский воздух плохо передавал звуки, и преследователи находились явно ближе, чем это могло бы показаться неискушённо­му уху землянина.

Алексей вынул из пистолета обойму, пересчитал оставшиеся патроны. Его пальцы слегка дрожали. Патронов осталось четыре. Первые три были успешно потрачены на марсиан-ох­ранников, что пленили и препроводили их с Петром Гришиным сначала из их корабля в стерильный изолятор, а спустя пару дней повели в лабораторию на стирание памяти. Пётр от побега отказался. Здравомыслящий до мозга кос­тей и фанатично преданный науке, он понимал, что бегство бесполезно. Ну куда можно было убежать на Марсе? Алексей это тоже понимал, но не мог так просто согласить­ся на стирание памяти, чтобы жить в дальнейшем чужой, выдуманной жизнью, которую им ультимативно предложили марсиане. Предложили, разумеется, из самых гу­манных побуждений, поскольку это последнее, по их твёрдому убеж­дению, было по отношению к двум прилетевшим землянам более милосердным, чем физическое уничтожение.

Наэлектризованные скалы слабо фосфоресцировали, и в их неверном свете Алексей успел заметить внизу у подножия холма мельк­нувшее меж камней членистое тело песчаного паука, выслеживаю­щего человека. За пауком, конечно, идёт поисковая группа марсиан.

Затаившись, Алексей взял на прицел тот участок тропинки и стал ждать. Полутораметровый паук, плоский, как блин, взобрался на валун и, поводя многочисленными отростками, на концах которых покачивались немигающие глаза, стал высматривать чужака. Позади паука из лощины поднималась цепочка высоких длинноногих существ с птичьими мордами, те самые, что задались целью поймать беглеца, кото­рый так дерзко выразил протест их гуманному решению. Вокруг цепочки преследователей сновали ещё несколько пауков.

Алексей поймал в прицел впереди идущее длинноногое существо и нажал курок. Тускло хлопнул выстрел. Марсианин взмахнул руками и навзничь опрокинулся на камни. Вся цепочка засуетилась, рассыпалась по сторонам, прячась за скальными выступами. Алексей зло усмехнулся и, повернувшись к преследователям спиной, стал карабкаться выше. Пауки – животные равнинные, на камнях они заметно теряют ловкость и скорость. Прошло несколько часов, пока они смогли взять след человека.

Несколько очень важных для человека часов.

Алексей не питал надежды увидеть рассвет. В самом деле, куда ему было бежать с этой планеты? Обратно к своей ракете? Но марсиане в первый же день стали её разбирать, и сейчас от неё, наверное, уже ничего не осталось. Нет, смысл его побега был в другом. Оставалось дело, которое он считал важным и нужным.

Убедившись, что погоня сильно замешкалась, предоставив ему некоторую фору, он вытащил из пояса диктофон. Пощёлкав кнопками, продолжил ранее начатую запись.

"...Я ни в коем случае не считаю их убийцами. Если б это было так, то они не дали бы нам даже вылезти из пылевого оврага, куда угодила "Надежда". Это была моя вина: купился на ровную площадку среди дюн. Но теперь уже поздно жалеть, да и значения не имеет. Марсиане решили нашу судьбу раньше, чем мы выбрали место для посадки. Они давно знали о Земле, но ни в какой контакт вступать не собирались и не собираются. Эта вымирающая полоумная раса до такой степени дорожит своим спокойствием, что и слышать не хочет ни о каких братьях по разуму. Они двое суток держали нас с Петром в изоляторе, чтобы подготовить к перевоплощению. Их мораль не позволяет им держать в заточении или убивать двух ни в чём не повинных разумных существ, но и отпустить нас домой с добытой информацией они не могут, поскольку их уединённая жизнь на этом быстро закончится. Даже если бы мы с Петром умолчали об обитателях Марса, за нашей экспедицией обязательно последует вторая, третья…, десятая. Марсиане хотят отсрочить эти полёты. Они сочли правильным "перепрог­раммировать" наше сознание и принять в своё общество".

В тишине послышались осторожные шаркающие шаги. Ороговевшие ступни марсиан скребли по камню, выдавая их приближение. Алек­сей всмотрелся в сумрак и с трудом различил марсианина, насто­роженно вытягивающего шею. Он не был вооружён: обитатели Марса давно забыли, что такое оружие. Но Алексея это не смущало, и он снова выстрелил без за­зрения совести. Неосторожный преследователь дёрнулся и неуклюже повалился на бок.

Холм, давший начало скалистой гряде, имел сравнительно пологий склон, и Алексею, с его привыкшими к земному притяжению мус­кулами, ничего не стоило оторваться от погони. Но долго держать быстрый темп он не мог: сказывался недостаток кислорода. Это обстоятельство почти сводило на нет всё его физическое превосход­ство над жителями четвёртой планеты, и он снова был вынужден сделать остановку, чтобы перевести дух.

"...Пётр говорил, что помощи нам ждать неоткуда. На Земле нас будут ждать до конца контрольного срока и только по его истечении начнут тщательно готовить новую экспедицию. Всё верно. Но ведь люди всё равно доберутся до Марса, и, может быть, даже найдут эту запись. Я постараюсь, чтобы они её нашли. Только она сможет рассказать о двух представителях человечества, первыми достигших Марса и ступивших на его поверхность. Но я ни о чём не жалею, ведь всё-таки я первый и, возможно, уже единственный землянин на этой планете. И впечатлений от этого полёта мне хватит, хм... до конца жизни. Несмотря ни на что, это мой звёздный час! А Пётр всего лишь ходячая копилка знаний! Как загорелись его глаза при виде их приборов! Он моментально забыл, что он пленник! Теперь эти самые приборы стирают в нём память о Земле! Насколько я понял, нам предстояло погрузиться в бочки с протоплазмой, чтобы родиться вновь уже в ином обличии и с новой памятью. К чёрту! Последний патрон я оставлю себе! Хрен они получат нового полноценного гражданина! А Пётр гад! Ради своей вшивой науки сог­ласился родину поменять! Не поверил, что начисто забудет о прош­лой жизни!"

Алексей уронил диктофон и крепко схватился за камень, на котором сидел. Его била крупная нервная дрожь. Его знобило от отчаяния, страха и одиночества. С неба глядели мелкие равнодушные звёзды. Где-то в ущель­ях хребта монотонно выл ветер. С обрывов стекали грязно-жёлтые струи мельчайшего песка. Настолько лёгкого, что, подхваченный порывом ветра, он долго клубился над расселинами. Алексей уже вдо­воль наглотался этой взвеси, от которой горело горло, резало глаза и носоглотку. Он поминутно тёр глаза, откашливался, но легче не становилось. На воспалённых слизистых оболочках челове­ка уже поселились колонии микробов. Он злился на себя, на Петра, на марсиан, на тех, кто послал их на эту погибель! Экономя на большой научной экспедиции, ограничились посылкой двух добровольных развед­чиков, один из которых был астрофизиком, а другой – инженером-электронщиком для обслуживания и пилотирования корабля. Вот и результат!

Алексей подставил лицо под удары ледяного ветра. В голове медленно прояснилось. Снизу доносилось приближающееся шуршание пауков и дробный перестук жёстких подошв марсиан.

Алексей дрожащей рукой нашарил упавший диктофон.

"...Я не вправе судить Петра, мы с ним слишком разные. Это было непременным условием подбора экипажа "Надежды". Да и мар­сиане не такие уж придурки. Просто они крайне опасаются неизвестного и чуждого им человечества. Они будут отстаивать своё уединение до конца, насколько хватит сил, я в этом уверен. Люди на Земле даже не подозревают, что первая межпланетная война уже началась два дня назад. Мы с Петром её свидетели и первые жертвы. Чёрт знает, что за мысли в голову лезут! Пора прятать диктофон, погоня приближается. Они рассчитывают взять меня живым, надеются, что я передумаю и сменю подданство. Ну уж нет! Я слишком хорошо разбираюсь в технике, чтобы позволить им копаться в моём мозгу! У человечества много слабых мест, но главная ахиллесова пята – это наши машины. Всё наше благополучие зависит от машин, имеющих свойство ломаться. Особенно чревата неприятностями эта зависимость в открытом космосе. Змея, пожирающая собственный хвост. Передайте привет моим близким от Алексея Дугина, пилота "Надежды". Конец записи".

Алексей спрятал диктофон в трещине скалы. Вытащил из внутреннего кармана комбинезона маленький радиомаяк, настроил его и положил рядом с диктофоном. Привалил булыжник. Батареи маяка хватит на полтора земных года. Возможно, следующая земная экспедиция найдёт диктофон прежде, чем марсиане найдут прилетевших исследователей.

Человек свернул в сторону, прочь от этого места.

Он карабкался всё выше и выше, почти в полной темноте, срывая о гранит ногти и поскальзываясь на заиндевелых камнях.

Как он и предполагал, по­гоня срезала угол и значительно сократила расстояние, отделяю­щее её от беглеца. Кварцевая скала – последнее место отдыха че­ловека – осталась далеко позади. Он остановился на минуту перевести дух, потом вытащил пистолет и, опасаясь осечки, заново перезарядил его.

Склон становился всё круче, усталое тело отказы­валось работать, мороз и пыль жгли лёгкие, песок скрипел на зу­бах. Но он продолжал карабкаться всё выше, стараясь макси­мально удалиться от скалы, в трещине которой спрятал диктофон. И он карабкался до тех пор, пока однажды его ободранные и окоченевшие пальцы не сорвались с обледенелого камня и ноги не нашли опоры.

Погоня вернулась ни с чем.

1995 г.