Первая смена хирального

Глава 1

Он был прекрасен – и в то же время уродлив. Большой, аж захватывало дух. Красота ужасная, неземная. Так бы и смотрел, наслаждаясь.

– Эй, чего завис? – вдарило колоколом по ушам.

– А вот! – пробормотал Лёха, указывая на него.

– Центавр? Первый раз, что ли?

Он обернулся. Увидел тучную тётку ростом с него.

– Вы, случайно, не Валентина Петровна?

– Угадал. А ты, значит, Алексей, новенький… снова тощий и длинный! Вас в инкубаторе – что ли, не кормят?

Она потянулась к его левой руке – здороваться. Нарушит же хиральность!

– Нельзя! – извернулся он. – Я ж могу расхира… – отчего-то смутился, резко замолкнув на полуслове, и в довершение покраснел.

– А, левша! Извини.

Схватила другую руку – правую. Аккуратно пожала. И решительно поволокла новенького за собой.

Людей его профессии мало: родиться надо таким. Отбирают с детства, учат в особых школах-инкубаторах. Профессия считается престижной и халявной: можно всю жизнь ездить на смены, где ничего не случается.

Это первая его смена. Прислали аврально на замену, а так бы продолжил себе долбить на симуляторе, на уютной Земле. И вот. Остановки тут нет, его «сбросили» по техническому каналу.

Планета Проксима-b повёрнута всегда одним боком к своей звезде – красному карлику Проксима Центавра. Обитаемо лишь «кольцо жизни» – не бог весть какой био-мир, но всё же. Вдоль кольца на равном друг от друга расстоянии выставлены 13 центавров – это двигатели, обеспечивающие работу гипертуннеля. Связанные в единый хаб. Для их обслуживания и работают бригады, у каждой – свой центавр. И свой хиральный.

В *опах Вселенной принято чморить новеньких, предупреждал психолог. Однако странно – на него смотрели не как на зелёного неумеху. Наоборот! Руку (правую) жали уважительно. Разве что худосочный шеф скривился, недовольный молодостью нового сотрудника. Зато зам, раскачанный верзила, лыбился душевно, приветливо.

А потом Лёха принял нежную ладошку от создания с двумя косицами и веснушками.

– Как думаешь, – полился грудной голосок, – какое распределение комфорта по кольцу?

В карих её глазах уловил смешливость. И поплыл – вот так сразу, да.

– По Гауссу.

– Это почему же?

– Тут физики все, у вас всегда Гаусс.

Она рассмеялась… и он утонул.

– Анна, оставьте ваши штучки! – Валентина Петровна, приобняв, потянула его вон из кают-компании. – Дайте человеку отдохнуть, с Земли только, целый день в дороге!

Ему дали поспать. Недолго. Скоро разбудили и огорошили: ожидается вспышка. Нет, не их звезды, а соседней Альфа Центавры. Волну прогнозировали слабую, но Лёха всё равно взволновался. В первую же смену – и на тебе! То-то к нему с пиететом…

От слабых вспышек планету укрывает слой атмосферы, от средних – подключаются центавры, создавая магнитный «зонтик». А задача хиральных – брать на себя управление центаврами в случае ЧС.

– Вот твоё место.

– Да знаю я!

3d-пульт управления и в созвездии Альфа Центавра – тот же «ящик».

– Помнишь хоть, чего делать? – жалобно вопросил шеф.

Но Лёха уже не слышал – он был там, в цифровых потоках. Шарил меж них своей левой, ощупывая.

– Мощность волны – восемь по шкале Тао, – сообщил.

Шеф побледнел. Мощность восемь означала, что им всем хана. Если волна пробьёт «зонтик» – включится блокировка, и энергия центавров уйдёт в гипер: туннель не должен пострадать при любом раскладе. А био-жизнь планеты погибнет.

– Т-ты… вы не ошиблись, юноша?

– Беру управление на себя.

Завыла сирена, подтверждая приход ЧС.

На экранах бегут цифры – отчёты от остальных двенадцати. Как отбить волну? – он не видит решения. Ну, другие-то хиральные опытные, сообразят.

Основной удар достанется номерам с 3 по 7 – и они ушли в сингуляр. Верно, иначе никак. Ещё шестеро (9-13, 1), которые укрыты от прямого удара планетой, врубили по максимуму. Между ними средние: номера 2 и 8. Он как раз этот восьмой! Задача – связать. Чёрное с белым. Тьму со светом. Пипец, невозможно же!

Ух, какой молодец номер 3! Гениально вынырнул из сингулярности! Номер 2 с трудом подхватил, Лёха прямо слышал тот скрип, с коим шёл поворот. И та сторона справилась!

А они? Седьмой выбраться не смог, SOS прислал! Неужели конец?! Почему никто не подска… стоп. А если сюда узел, туда дыру?

– Шеф! – заорал Лёха. – Делаем запятую вверх! Последнего – на люстру! Полный контакт!

Не дураки, сразу поняли. Краем глаза Лёха видел, как верзила отправляет к потолку самого лёгкого члена команды – Аню. Не мог, гад, закинуть шефа, достанется же девчонке.

– Круглее! Ещё! – уже не кричал – хрипел, синея от напряжения.

Они выстроили телами полупетлю в усиление его хиральной руке, по типу антенны.

Вот оно! – охватил он ядро.

– Взялись, ща вдарит!

Сжал, выворачивая. Обратить растрёпанный N-размерный тензор в аккуратный единичный! Держать. Держа-ать!

В глаза ударила вспышка, ослепило болью. Он отключился.

Почему-то думают, что хиральные математики – не от мира сего. Ерунда! Хотя…

Что за звуки? И что за горячее, влажное орошает лицо?

– Лё-о-ош!

От отчаянного «йоо» внутри засвербело, и он смог приподнять веко.

В него таращились карие глаза, вытягивая из бездны небытия.