Первая история о Карпентере

Глава 1

Джон Карпентер смотрел на контейнер, и взгляд его был ленивым и удовлетворенным. Синемордые такелажники, выходцы с Зембару, клекоча, повизгивая и потряхивая растущими под глазами пурпурными хрящевыми наростами, доставили груз в арендуемый Карпентером ангар несколько часов назад, но победитель Сто тридцатого Марсианского Марафона не торопился поближе познакомиться со своим трофеем.

«Космическая яхта Предтеч, надо же!».

Джон еще раз вспомнил, как на двадцать шестой день марафона он, обросший жидкой неаккуратной бородой, пропахший потом, с мешками под глазами, остановившись ночью на короткий отдых, в последний раз треморными пальцами откалибровал подвеску своего «Счастливчика». Он тогда подумал, что, если не выберется из Лабиринта Ночи в ближайшие двенадцать часов, то за него распишется в поражении сам Марс.

Потому что еда у пилота закончилась четыре дня назад, воды осталось совсем немного, но, что страшнее всего, подошли к концу запасы смазки для металлических потрохов «Счастливчика». А значит, уже часов через десять мелкодисперсная красная пыль набьется во все технологические отверстия марсохода, и он, скрипя и бессильно завывая движком, отдаст машинному богу душу. А следом за ним отправится и Джон.

Но Карпентер выбрался. Наблюдательный от природы, он, дождавшись рассвета, сориентировался по облакам, которые, как он знал, из-за близости к перигелию всегда утром появлялись над Лабиринтом и Долиной Маринера, а восточный ветер сносил их к западу. А скоро он увидел и гору Павлина, а значит – был на верном пути.

И сейчас, чисто выбритый, выспавшийся и все еще немного голодный оттого, что свято следовал правилу не объедаться после вынужденной голодовки, Карпентер разглядывал свой приз.

Он отдал приказ, и бригада ремонтных дроидов, деловито жужжа сервоприводами, принялась за вскрытие контейнера.

Для более ярких впечатлений Джон не стал наблюдать за распаковкой, а вышел из ангара и успел выпить стаканчик кофе и выкурить три сигареты. Затем вернулся, и, да – на какое-то время дыхание у него сбилось.

Яхта была невесома и изящна. Вытянутый остроносый корпус являл собой синоним слова «стремительность». Без угловатой агрессии и массивности дредноута, грубой технократичной симметрии грузовика или буксира, она словно была создана, чтобы насмехаться над жалкими ограничениями, установленными гравитацией и расстоянием.

На секундочку Карпентер, приверженец технических решений в стиле «дешево и сердито», сравнил яхту со старым «Счастливчиком», которого ремонтировал в любых условиях, зачастую с помощью небольшой кувалды и крепкого слова. И «Счастливчик» проигрывал, конечно, по всем фронтам. Он был как дворовый лохматый верный пес против тонкокостной гончей с длиннющей родословной.

Впрочем, это был всего лишь механизм. Изящный, необычный, древний – если верить жюри Марафона, приз Карпентера провел в консервации несколько тысяч лет, прежде чем его нашли в хранилище Предтеч на Иден Прайм – и все же механизм, который должен был выполнять свои функции.

И Карпентер, вдоволь насладившись эстетическими характеристиками своей новой собственности, полез вовнутрь.

Элементы управления на приборной панели оказались интуитивно понятны, жилой отсек был уютным, а радионный ускоритель Предтеч хоть и отличался базовыми характеристиками от привычных Карпентеру моделей, тоже не сильно удивлял. Да, заниматься его техобслуживанием будет недёшево, и гайкокруты с Велезии накинут процентов двадцать за работу, но, черт возьми, эта детка – раритет. Джон не мог не заметить, что за время, проведенное в консервации, покрытие на корпусе местами облезло. Придется когда-нибудь заняться косметическим ремонтом. Когда-нибудь, да. Может быть.

Карпентер решил не тянуть и обкатать свое приобретение. Первым, что его обескуражило, когда он прогрел движок, и яхта послушно проткнула острым носом стратосферу, были крайне неприятные звуки. Любой звездный корабль разговаривает с пилотом – каждый тап по приборной панели издает звук, а в случае внештатной ситуации начинает жужжать или гудеть или пищать зуммер.

Яхта «звучала» неприятно. Будь Карпентер хоть немного суеверным, то переквалифицировал бы «неприятно» в «неприязненно». Даже банальнейшие системные сообщения корабль транслировал в пилотскую рубку раздражающе громко. Карпентер успел раз десять тревожно вскочить, и каждый раз выяснялось, что корабль уведомляет его о совершенно тривиальных событиях вроде показателя стабильности радионного ускорителя.

Джон умел зрить в корень. Прервав путешествие вокруг Марса, он приземлился и после нескольких часов, проведенных в бесплодных попытках отрегулировать звуковое оповещение на борту яхты, сделал запрос в Жюри Марсианского Марафона о предоставлении ему технического паспорта на корабль.

Ответ был преисполнен тонкого глумления. Ввиду того, что яхта являлась артефактом Предтеч, в комплекте к ней не было инструкции. Представитель Жюри Марафона вежливо предложил использовать приз Карпентера, как предмет искусства.

Но Джон, рыжий и упрямый потомок ирландцев со старушки Земли, был не таков, чтобы отступиться.

Он зарылся в Сеть и упорно искал хоть какие-то сведения. И, спустя несколько дней, обогатился лишь знанием того, что Предтечи, по странному стечению обстоятельств, так же, как и земляне, причисляли корабли к… женскому полу.

Карпентер решил отложить решение проблемы, и в качестве сатисфакции за несколько дней упрямого мониторинга Сети, напился. Прямо в рубке яхты.

А когда проснулся, понял, что сию минуту очень хочет в уборную. Санузел на яхте был оборудован по высшему классу, и Джон, еще до конца не проснувшийся, сделав свои дела, решил впервые в жизни опробовать на себе функциональность такого предмета, как биде.

Вообразите ощущения человека, находящегося в совершенно беззащитной ситуации, расслабленного и не ожидающего никакого подвоха, когда в район промежности ему выстреливает струя воды, разогретой до восьмидесяти градусов по Цельсию.

Достаточно будет сказать, что Карпентер не просто припомнил много бранных слов, а даже придумал несколько новых.

С походкой обладателя хронического геморроя униженный Карпентер выбрался из яхты. Разглядывая совершенство линий и обводов, он, уже признав свое поражение, внутренне готовился к тому, чтобы действительно превратить свой приз в экспонат.

Ну, а, раз это экспонат, то нужно привести его в должный вид.

И Джон оплатил косметический ремонт обшивки.

Каково же было его удивление, когда, протестировав после этого системы корабля, он услышал приятное «диньк» вместо разрывающего ушные раковины рёва.

Карпентер задумался. Потом пошел в уборную.

И перед тем, как совершить то, зачем явился, вслух сказал: «Я умею учиться на своих ошибках. Но я ожидаю ответной реакции. И, если она будет не такой, как я ожидаю, то я отгоню тебя в самый зачуханный край Галактики, где, по слухам, живут космические орки. Они покрасят тебя в красный цвет изнутри и снаружи, потому что верят, что от этого ты будешь летать быстрее. А еще срать они будут прямо в рубке, имей это в виду. А ещё я готов придумать для тебя имя. Что скажешь?»

Если бы Карпентер не был убежденным холостяком, он понял бы все гораздо быстрее. Но лучше поздно, чем никогда, верно?

И теперь у него самый быстрый корабль в секторе. И Джону не нужна инструкция, потому что немного тепла и взаимопонимания работают лучше, чем скучные выкладки из справочника.