Переезд

Глава 1

- Двадцать два кило-бульпа!

- Сколько?!

- Двадцать два! Сам проверял.

- Да нет! Я про "кило"!

- А что "кило"?

- Чего это значит-то?

- Не в курсе, что ли? Это ж от емлян пошло. Они всё так меряют.

Бюргамай слегка недоверчиво поковырял когтем в левом дыхательном отверстии и возразил:

- Может, у них и вода твердой бывает, не знаю. Пусть они у себя дома, чем хотят, тем и мерят. А я с ними дела не имел, не имею и иметь не собираюсь. И в этом ничего не понимаю. Ты мне по нормальному скажи.

Снисходительно и даже как-то чересчур панибратски Самай поскреб по макушке, но всё же объяснил:

- "Кило" – это как два наших корба. Вот и считай.

- Сам считай! - возмутился Бюргамай. – Я тебе математик, да?

- Чтобы с "килами" разобраться, не надо математиком быть. Про килобайты все сейчас в курсах. А это – ровно два корба байтов – в любом руководстве "для оолонгов" прописано. Или у вас в деревне еще даже сумматоров нет?

- Сам ты деревня! – Бюргамай от возмущения посинел. – Если хочешь знать, у нас емлян этих, как у тебя пыли на ресницах! Сумматоры в каждой клетушке! Даром раздавали! Они нас прогрессируют! Первую станцию – у нас открыли! Понятно тебе, э?

Самай пустил чернильное облачко примирения. Терять клиента не хотелось. Не каждый день покупают грузовик. Не у каждого есть желание. У большинства желающих нет средств. А у тех, у кого есть средства, - нет необходимости. Замкнутый треугольник – идеальная фигура.

- Так ведь и машина не наша! Смотри – какие обводы, - Самай легко похлопал по корпусу, стараясь не повредить защитную пленку, – караланги такого не делают. Емлянская работа.

Оба застыли в безмолвном восторге, наблюдая, как пурпурный ветер овевает малиновые крылья, создавая чудесные полутона ультрафиолетового свечения.

- Ладно, беру! – Бюргамай сложил два щупальца священным кольцом заключения договора и помахал остальными – теми, на которых не стоял.

Самай щелкнул переключателем, открывая ворота, и машина радостно закачалась на воздушной подушке, в предчувствии скорого полета.

- Гляди – не терпится ей! – Бюргамай нежно провел щупальцем по капоту.

- А то! – подтвердил продавец. – Они ж только полетом и живут. Он для них – самое большое удовольствие… Сам поведешь?

- Кто ж еще? Не попробуешь – не узнаешь. А так, в случае чего, я обратно вернусь – всё тебе выскажу.

Самай мелко затеребил щупальцами, показывая, как ему смешно.

- У нас такого не бывает. Ни одной претензии за всё время работы. Но если что – еще приходи. Скоро новые поставки будут. От емлян.

Бюргамай менял жилище, и грузовик ему был крайне нужен. Как же еще перевезти всё добро? С мелкими вещами еще ладно. Но жилая ракушка – это вам не бульп сушеных плодов с ползучей лозки! К тому же, Бюргамай предпочитал жить по-старинке, как предки жили, – в настоящей кальцитовой ракушке, а не как нынче модно – в пластисталевой. Слово-то какое! И не выговоришь. Емлянское, потому что.

Нет, никто не спорит, что с пришельцами значительно легче жить стало. Да и интереснее. И то, что они кое в чём помогают, – тоже неплохо. Но вместе с вещами к ним и всякие слова емлянские пробираются. Это не очень хорошо. Тревожно.

Но за такую машину им большое спасибо сказать надо. Места много. Грузи – не хочу.

Бюргамай и грузил. Неспешно паковал, прилаживал, чтобы не создавать крена, ставил растяжки и распорки. И всё время говорил с новой машиной, успокаивал ее, подбадривал: первый грузовой рейс – всегда событие в жизни.

Наконец, неспешное действо закончилось, и Бюргамай довольно потеребил щупальцами. Можно запускать. Самое время.

"Не подведи", – прошептал караланг грузовику, сел за управляющую панель и повернул пускательный рычажок.

Машина что-то провыла на своем машинном языке, но с места не сдвинулась. Она елозила днищем по грунту и отказывалась взлетать.

"Капризная, - подумал Бюргамай, - чего же ей не хватает-то? Поверхность огладил, блескучим средством натер, даже новую смазочную жидкость в нее ввел, а она подниматься отказывается. Сюда – вон как летела, любо-дорого. А здесь весь ее пыл и вышел. Что делать, что делать?.."

Обиднее всего, что Бюргамай уже всем в округе раззвонил, какая у него будет хорошая машина, не чета старой. Классная, емлянская. Стоп! Может, кто из них и поможет? Со своей техникой они легко управляются. Машина как увидит какую-нибудь емлянку с диагностическим прибором – сразу по струнке ходить начнет. То есть, летать. А Самаю он потом всё выскажет. Всё, что он о нем думает. Одним чернильным облаком не обойдется.

Хорошо, что емляне жили недалеко от Бюргамая: не пришлось через весь поселок тащиться. Кое-где удалось даже задворками пройти. Удачно, что по пути никто не встретился. Хотя и пришлось потом обходить емлянское строение, но это была мелочь по сравнению с остальным.

Бюргамай на секунду остановился, чтобы в который раз полюбоваться цветным великолепием строения. Абсолютно прямые колонны. Огромные полупрозрачные окна. Два этажа. И главное – белая ракушка в самой верхней точке.

Кроме всего этого, на доме висела весьма нестандартная вывеска: желтый фон, синие знаки, обозначающие что-то емлянское, а над ними – портрет. Красивое изображение. Жаль, что длинные светлые отростки, какие емляне носили на головах, неаккуратно развевались в разные стороны. Было бы гораздо импозантнее заплести их в восемь остроконечных псевдощупальцев. Но у емлян своя мода.

Бюргамай с сожалением клацнул клювом и вошел под вывеску.

Внутри стоял стандартный вопрошатель и светился зеленым огоньком готовности к вопросам. С таким Бюргамаю еще не приходилось общаться. Не так спросишь – не так и ответит. Собравшись с силами и предварительно потренировавшись про себя, Бюргамай спросил:

- Не будет ли любезен вопрошатель ответствовать мне на вопрос о возможности ремонта емлянского средства передвижения, каковое я приобрел для собственных нужд и владения? – фраза получилась в самый раз, и Бюргамай остался доволен тем, что ни разу не сбился, и что дыхания всё-таки хватило произнести её за один заход.

Аппарат лукаво подмигнул и ответил:

- В чем суть вашего запроса? Какой ремонт требуется? Уточните параметры.

- Не летает. Мне хотелось, чтобы мастер посмотрел. Для вынесения квалифицированного мнения.

- Куда пригласить мастера? – любезно моргая синими лампочками, уточнил вопрошатель.

- Как ему удобнее. Можно сюда.

Вопрошатель глубоко задумался, о чем сообщили желтые огоньки, и обрадовал:

- Представитель по связям с каралангами информационно-технического центра "У Варвары" сейчас к вам выйдет. Ожидайте.

Мастер появилась в ярко-желтом одеянии, которое уже все называли "комбинезоном". По другому назвать его никак было нельзя, потому что караланги такого не носили: количество конечностей не соответствовало тому, сколько ответвлений для них находилось на этой одежде. В руках мастер держала тяжелый металлический предмет, который Бюргамай сразу принял за прибор диагностики. Емлянка одной рукой обхватывала его вытянутый конец, а другой, заканчивающийся двумя плоско-рубчатыми пластинами, подкидывала на ладони.

- На что жалуетесь? – вежливо спросила мастер.

- На машину, - поспешно ответил Бюргамай.

- Что с ней? Рассказывайте!

Бюргамай слегка растерялся. Он думал, что мастер сначала поговорит с ним о делах, о размножении мелких цыбликов, о проблемах переезда, и лишь потом они плавно перейдут к неполадкам с машиной. Сразу видно – сильно занята. Так что о хороших манерах надо на время забыть.

- Я тут переездом занялся. Машину купил. Когда сюда ехал – всё нормально было. А здесь она чего-то заартачилась. Не хочет летать.

- Далеко?

Бюргамай сообразил, что емлянка интересуется, где у него стоит машина, и поспешил успокоить:

- Совсем рядом, ваше мастерство, вам пару раз шагнуть. Я всенепременно провожу.

- Веди, - емлянка говорила кратко, нервируя Бюргамая.

Он слегка посинел и засеменил вперед, показывая дорогу. Мастер шла, постепенно отставая, как ни старался Бюргамай укоротить свои шаги. При этом она негромко проговаривала какие-то фразы на родном языке. Из тех, что являются заклинаниями для хорошей и качественной работы. Заранее готовилась.

Уважение у Бюргамая к мастеру росло всё больше. Возложит она руки на машину, скажет несколько заклятий – и всё. Машина сразу же слушаться начнет. Красота! За этими мыслями Бюргамай очнулся только у своего дома. Обернулся. Емлянка потихоньку приближалась.

- Не могу ли я узнать ваше имя, достопочтенная? – обратился Бюргамай к наконец подошедшей емлянке. Именно так следовало разговаривать с высокими специалистами. Кто, кроме них, мог общаться с машинами на равных? Высокое искусство починки, да.

- Варвара, - отрывисто сказала мастер. Прибор, с помощью которого емляне разговаривали с каралангами, присвистывал и скрипел, но разобрать слова было вполне возможно. Гораздо легче, чем когда емляне говорили сами.

- Что же означает сие имя? – Бюргамай продолжал поддерживать светскую беседу.

Емлянка длительно посмотрела на него, но ничего не ответила. Наверно, зря он ее об имени спросил. Наверняка, запрет какой-нибудь на это есть, а он и не знает.

- Показывайте машину, - в конце концов сказала она.

Бюргамай обрадовался. Еще бы: неловкость вопроса об имени сгладилась сама собой.

- Вот… - все свободные щупальца в искреннем недовольстве мотнулись в сторону капризули.

Мастер обошла машину с нагруженным на нее скарбом и, главное, ракушкой и поинтересовалась:

- Долго грузили?

- Утром начал. К полудню закончил. Вот как раз перед обедом, - Бюргамай постепенно перенимал отрывистую манеру разговора емлянки.

- Придется снимать.

- И ракушку? – Бюргамай в отчаянии сплел щупальца позади спины.

- Всё. А ее – в первую очередь.

- Но зачем?!

- У вас перегруз.

- Быть не может, - возразил Бюргамай, чуть краснея в почтительном превосходстве. Уж что-что, а массу своих вещей он прекрасно знал.

Мастер пошевелила одним из пяти отростков на конечности. О-о! Знаменитый жест приглашения! Бюргамай живо приблизился. Емлянка слегка наклонилась над панелью машины и показала на светящийся индикатор в начале красной зоны.

- Видите?

Бюргамай, конечно, видел, но что это означает – не знал.

- Она сердится? – свое предположение Бюргамай высказал, демонстрируя жесты сомнения.

Мастер опять надолго замолчала, глядя на караланга. Бюргамай решил оправдаться:

- Мне ее Самай продал. Сказал, что грузоподъемность ровно двадцать два кило-бульпа.

- Нет. Двадцать две тысячи бульпов. А у вас нагружено двадцать две пятьсот. Есть разница?

Бюргамай ничего не понимал. Ни емлянский счет. Ни "кило", ни "тысячи", ничего. Он видел, что новой машине плохо, и от этого сам распереживался. С удрученным видом, с помощью кран-дерева, он стащил с машины всё, что на нее загрузил, и пошел прогуляться. Посмотреть на недалекий океан, послушать шум волн, бьющих в низкий берег, подышать горько-соленым ветром, кидающим на лицо терпкие зелено-желтые капли.

Только раз он обернулся. Мастер склонилась над машиной и что-то делала. Лечила, наверно.

Надышавшись и успокоившись, Бюргамай вскоре вернулся. И вовремя. Мастер вытирала руки, а машина радостно подмигивала боковыми сигналами. Потом они внезапно погасли. Что-то не так? Смутные подозрения заставили Бюргамая вопросить пояснений у мастера:

- Как? Оживили? – с фиолетовым отливом неуверенности спросил он.

- Оживила? В каком смысле? Машина не живая…

- Не живая?! Умерла??! Только не говорите, что я ее настолько перегрузил… - ужас от содеянного зелеными волнами прошелся по лицу Бюргамая.

- Нет, вы не поняли, - мастер решила объяснить свои слова, - машины в принципе не живые. Они – эээ… машины. Механизмы. Нечто неодушевленное, сделанное кем-то.

Бюргамай молчал. Не знал, что сказать. Вряд ли мастер стала бы его обманывать. Но тогда, получается, что все машины, которые емляне передали каралангам, сродни какому-нибудь камню, едва обтесанному щупальцем! И среди этих камней они живут? Да как вообще можно принимать в дар что-либо неживое?!

Мнение о емлянах у Бюргамая резко ухудшилось. Проще говоря, сошло на «нет». Ладно, недоразумение с числами – это еще можно понять. Но нельзя же общаться с тем, кто пользуется неживым. Он сам становится таким. Душа исчезает, растворяясь в бездушном окружении.

Караланг отвернулся от Варвары, игнорируя ее, и пошел к низкому стойлу с чуть проваливающейся крышей. Емлянская машина так и осталась на дороге. Пусть жалостливо моргает. Пусть о чем-то призывно гудит. Пусть. На самом деле этого нет. Не существует ее.

А ведь Бюргамаю так хотелось облегчить жизнь своему шняблику… Эх! Какая бы у него была подружка…

Караланг отворил приветственно заскрипевшую дверь стойла. Солнечный свет квадратом открытого проема упал на морду шняблика, от чего тот зажмурился. Не хотелось Бюргамаю его перегружать, а придется.

Слегка притронувшись к морщинистой коже грузовика, караланг вздохнул и прочуственно сказал:

- Надо. Понимаешь, надо. Переезжаю. Поможешь? В последний раз.

Старый шняблик грустно поморгал глазами, тяжело вздохнул и устало подставил спину под грузовую платформу.